Я всё решу

– Рома! Прекрати! Остановись!

Девушка кричала, уцепившись одной рукой за кресло, а другой за дверную ручку. Машина разрезала равномерный поток трассы кривыми зигзагами, игнорируя все правила безопасности. Девушка задыхалась от страха и захватывающих мозг флешбеков. Была напугана настолько, что тело оцепенело и не слушалось.

– Ой, да ладно тебе, весело же, – хмыкнул парень, бросил на девушку короткий взгляд, но не заметил ее состояния.

Голос вывел из ступора, и она схватилась за руль, поворачивая его в свою сторону.

– Останови машину!

– Дура! Отпусти руль!

В них чуть не врезались, но Рома успел вывернуть авто и остановиться на обочине.

Девушка выпрыгнула на землю и со всей силы хлопнула дверью.

– Ты что творишь?! – Рома вышел следом и тут же начал орать, но осекся, когда его щеку обожгло пощечиной.

– Не смей больше подходить ко мне, ты! Придурочный!

– Ах ты с-сука, – зловеще прошептал парень и тут же получил ногой в голень.

Взревел больше от неожиданности, чем от боли.

– Пошел к черту!

Девушка отвернулась от него и бодро потопала прочь. А через минуту мимо нее промчалась красная машина, разрывая воздух ревом сигнала.

Сдулась Лада минут через двадцать: жара стояла неимоверная. Ни намека на тень, дерево или кусточек. Вода закончилась. Радовал только телефон с полной зарядкой и работающим сигналом связи.

– Привет, Никита! Как дела? – начала она, присев под фонарным столбом.

– Привет, Лада, все хорошо. Сама как? – обрадовался звонку парень.

– Никита-а…

– Что случилось? – На том конце провода сразу напряглись.

– Забери меня, а?

– Где ты? – послышалось шуршание, звон ключей, звук голоса стал глуше.

– На трассе, – выдохнула Лада.

– Что?

– Никита! Этот… – Тут она не смогла найти подходящего слова, поэтому просто зло выдала: – Роман начал ехать, нарушая все правила! Вот...Послала его к черту.

– Ясно, – теперь уже выдохнул Никита, – жди, скоро буду.

Лада отключила телефон и решила сидеть на месте и никуда не двигаться. Все равно шансов добраться до города пешком — ни-ка-ких.

Двадцать минут. Лада то и дело проверяла телефон, надеясь увидеть невесть как пропущенный. От такой частой активации экрана зарядка старенького мобильника быстро шла на убыль, грозя не оставить возможности вызвать такси. Но такси отсюда до города будет стоить бешеных денег…

Тридцать минут. Кажется, начались галлюцинации. Практически прямо перед девушкой остановилась большая черная машина. Лада попыталась сморгнуть наваждение, но в следующий раз, когда открыла глаза, напротив нее на корточках сидел мужчина со знакомыми чертами лица. Она даже нахмурилась на проделки своего мозга. Почему он? Почему не Том Холланд или Райан Рейнольдс?

– Ну, и что еще успел натворить мой сын, Лада? – спросил мужчина, севший так, чтобы загородить ее от солнца.

Девушка с облегчением вздохнула, перестав чувствовать палящие лучи, и уставилась на человека напротив. Черные короткостриженые волосы с редкой проседью, густые брови, темные, глубоко посаженные глаза, широкие скулы и ухоженная щетина.

– Настоящий, что ли? – недоверчиво буркнула, склонив голову набок.

– У, девочка, пойдем в машину.

Он потянул ее за локоть, помогая встать, и посадил на переднее пассажирское сиденье. В машине работал кондиционер, и разгоряченную кожу сразу же обдало холодом. Но в теле накопилось так много жара, что он выходил изнутри еще и еще.

Лада думала, что ей теперь будет жарко вечно.

Она прикрыла глаза и откинула голову на сиденье, наслаждаясь прохладой. Мужчина еще не сел в машину – ему позвонили, и Лада не видела, каким внимательным, темным, немигающим взглядом он на нее смотрел.

Наконец, дверь хлопнула, и машина дернулась, собираясь ехать.

– Ой! Стойте-стойте, Андрей Викторович! – Лада встрепенулась. – За мной сейчас друг приедет!

Облизала пересохшие губы.

– Вода в бардачке, – кивнул мужчина в нужную сторону.

– Спасибо.

Лада открыла бардачок и... постаралась держать руку ровно, пока тянулась к бутылке. Потому что внутри лежали несколько пачек презервативов и россыпь разноцветных, фольгированных, индивидуальных упаковок.

– Так что натворил мой сын? – спросил Андрей Викторович, когда Лада опустила бутылку.

– Мудак он…– вырвалось у нее.

Мужчина вопросительно приподнял левую бровь.

– Да честное слово! – слишком эмоционально продолжила девушка, чувствуя, как ее пробивает нервная дрожь. В такой близости с этим большим мужчиной, в бардачке которого лежало столько презервативов, она чувствовала себя сложно. Андрей Викторович коротко рассмеялся.

– Я знаю, что мудак, Лада. Просто не ожидал услышать это от тебя. Что конкретно он сделал?

– Он... ой, простите…

В руке завибрировал телефон, и девушка искренне обрадовалась Никите. Ей было тяжело рядом с Андрей Викторовичем в одной машине: его энергетика вдавливала в кресло, и на простой разговор уходили все силы.

Мужчина отвернул от девушки голову, давая возможность ей поговорить.

– Никита! – начала она воодушевленно. Даже выпрямилась, готовая выскочить из машины.

– Что? О-о-о… – Теперь Лада приуныла, опустила плечи и рассматривала свои коленки. – Да ну что ты! Я все понимаю, Никит!.. Да, поеду на такси тогда... Хорошо... Нет-нет, не надо!.. Спасибо, что отозвался... Пока.

Опустила телефон, несколько секунд соображая, как же быть дальше.

– Спасибо вам, Андрей Викторович, за воду и что мимо не проехали, – начала нарочито бодро, – я на такси доеду. У друга сломалась машина. – Она потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.

– Пристегнись.

– Не надо, правда, – уголок губ нервно дернулся, – у вас наверняка дел много, а я далеко отсюда живу… – Последние слова прозвучали совсем тихо под его буравящим взглядом.

Девушке захотелось вжать голову в плечи и максимально слиться с креслом.

– Лада. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь одну в такую жару? За кого ты меня принимаешь?

Лада промолчала, суматошно перебирая в голове пути отступления.

– Рома, конечно, мой сын, но не думаешь же ты, что я тоже мудак?

Лада покраснела от этих слов.

– Или думаешь?

– Нет-нет, – мотнула головой.

– Нет что?

– Вы не мудак… – проговорила испуганно.

С каждым словом он наклонялся все ближе, и вот между ними осталось сантиметров тридцать. Слишком близко для Лады. Слишком много Андрея Викторовича. Ее маленькое сердечко громко стучало в груди.

– Вот и отлично, – мужчина вернулся на свое место, – пристегивайся.

Непослушными пальцами Лада защелкнула замок. Дышать стало легче, но сердце еще не унималось.

– Куда едем? – Андрей Викторович плавно вырулил с обочины и встроился в движущийся ряд машин.

– Стахановская 110, – обреченно пробормотала девушка.

Мужчина кивнул и даже не построил маршрут в навигаторе.

– Так что натворил Рома?

– Много чего, – буркнула она в ответ.

– Ла-ада.

Девушка нервно перебирала пальцами на своих коленках.

– Превышение скорости, пересечение двойной сплошной, шашки в потоке, разворот в неположенном месте.

– Ты боишься больших скоростей?

Лада уставилась на свои ладони, потом отвернулась к окну, не желая делиться.

– Лада… – На этот раз имя прозвучало просяще и мягко.

– Два года назад я со своим парнем попала в аварию вот из-за таких, как Рома. Меня знатно переломало тогда, а Родион подставил свою сторону и погиб.

Вроде целых два года прошло. А вроде только два. Голос все так же дрожал, когда она рассказывала эту историю. И комом заполнялось горло.

– Ясно, – просто ответил мужчина через какое-то время, – ты его любила?

– Моя первая любовь, – пожала плечами Лада.

В этот момент они проезжали пост ДПС, где рядом со служебной машиной стояла знакомая красная.

– А-а-а, – Лада ткнула пальцем в окно и проводила взглядом остающуюся позади машину, – там Рома.

– Разберется.

В молчании они доехали до города. Андрей внимательно следил за дорогой, чтобы не напугать девушку еще раз. Остановил машину рядом с рестораном в центре. Лада непонимающе оглянулась на мужчину.

– Пойдем, поедим, – махнул головой и вышел из машины. Обошел и открыл ей дверь, протянул руку.

– Я не…

– Только не говори, что не голодная. Сомневаюсь, что Роман озаботился этим.

Несмотря на работающий кондер в машине, ее ладошка оказалась теплой. Андрей сжал неуверенно тянущиеся к нему пальчики и почувствовал, как внутри что-то щелкнуло: две части пазла сошлись в целое. Улыбнулся сам себе. Выдохнул.

Он шел впереди, она тащилась за ним. До входа оставалось шагов десять, как вдруг прямо перед рестораном остановился серебристый порше. Дверь машины открыл швейцар, и из нее вышла длинноногая красотка в красном платье.

Андрей чуть напрягся, когда заметил женщину. Лада же и вовсе выдернула руку и остановилась.

– Андрей Викторович, мне правда не хочется, – ответила на немой вопрос обернувшегося мужчины, – мне домой нужно.

Стояла напротив него, в безразмерной футболке, шортах, руками в лямки рюкзака вцепилась. Строгая, упрямая.

– Лада…

– Андрюша!

Женский мелодичный голосок заставил мужчину нахмуриться еще больше. Как же не вовремя! Тем не менее взгляда с Лады он не сводил, наблюдая ее реакцию на приближающуюся Натали. Лицо девушки не выдавало ничего, но руки сжались крепче, и дышать она стала поверхностнее.

– Привет, дорогой, – проворковал голосок рядом с ухом, и на плечо легла теплая ладошка в попытке развернуть мужчину к себе.

Он не поддался. Тогда ладонь заскользила вверх по шее, на щеку и снова надавила. Завороженно следившая за рукой Лада очнулась и вспыхнула.

– До свидания!

Отвернулась и быстрым шагом пошла прочь.

Андрей крепче сжал зубы. Медленно развернулся. Красивая, уверенная, знающая себе цену Натали, когда нужно – мягкая и женственная, а когда и неутомимая львица. Он был увлечен ею. А вместе с ним, как оказалось, еще полгорода.

Андрей приблизился к ней вплотную и накрутил светлые волосы на кулак. Потянул руку вниз.

– Еще одна подобная выходка, и ты будешь разговаривать с моим юристом, – процедил ей в лицо, – он найдет, до чего докопаться, ты знаешь.

Женщина чуть побледнела, но не дрогнула.

– Милый мой, – в голубых глазах заплясали черти, и она потянулась вперед, оставляя между ними жалкие миллиметры, – ты сам ко мне придешь.

Андрей улыбнулся уголком губ. Вблизи наращенные густые ресницы и килограммы косметики смотрелись жутко. Почему он раньше этого не замечал? Резко опустил руку, отчего женщина пошатнулась и отступила на шаг.

Андрей же вернулся к машине. Лады видно не было, но от остановки отъезжал автобус – скорее всего, прыгнула туда.

В кармане зазвонил телефон – жена. Мужчина закатил глаза, предчувствуя очень познавательную и поучительную беседу по поводу брошенного в беде сына.

— Лада-Лада, – хмыкнул Андрей, вспоминая красивые глаза цвета морской волны, – еще встретимся.

От автора: радуюсь вместе с вами! Впереди у нас очень трепетная история двух сердец, на пути у которых так много преград. Воодушевил на её написание зов около 40 авторов, пишущих в рамках литмоба #.

Лада вернулась домой позднее запланированного. Практически бежала от остановки до подъезда, потому что дед наверняка нервничал: зарядка на телефоне все- таки села, и позвонить ему она не успела.

– Деда-а, я дома.

Вошла в маленькую двухкомнатную квартирку. Уже лет пять здесь просился ремонт, но денег на него не было, поэтому отходящие обои подклеивались с завидным постоянством. Старенькая мебель, деревянный крашеный пол. Чисто, ничего лишнего, все всегда на своих местах.

Из комнаты с работающим, совсем не плоским телевизором, шаркая, вышел сухонький, чуть сгорбленный старичок.

– Ладонька! Доченька! Где ж ты ходишь так долго? Уже знать не знал, чего думать, – всплеснул руками дед и обнял девушку.

Лада тепло ответила, прижимаясь к хрупкому телу.

– Все нормально, дед. Сам как? Поел или опять меня ждешь?

– Жду, – улыбнулся он.

– Ну деда! – укоризненно покачала головой Лада и прошла на кухню разогревать суп.

Когда все было готово, поставила две тарелки на стол.

– Идем! Деда!

Вдвоем они жили уже семь лет, когда в ее четырнадцать погибли родители. Взрыв газа. По счастливой случайности Лады тогда не было дома, но газеты перевернули это по-своему. «Девочка, которая выжила», «Единственная выжившая в страшном взрыве», «Ее берегут ангелы-хранители» – такие заголовки пестрели отовсюду. Тогда она чувствовала себя потерянной и напуганной: к ним чуть ли не каждый день приходили брать интервью. Сейчас Лада чувствовала только горечь.

Десять месяцев девушка просидела на антидепрессантах и чуть не осталась на второй год в школе. Но Дмитрий Сергеевич или деда Дима, в то время еще бодрый семидесятилетний лет мужчина, поговорил с директором и учителями, и оценки ей подтянули. Резко сдал он после страшной автомобильной аварии, где внучку еле спасли. Сам приходил ухаживать за ней, кормил с ложки, обтирал и водил в туалет. Дотерпел до первой реабилитации и начал быстро стареть. Если до семидесяти лет он даже выходил бегать вокруг дома, то сейчас спуститься с третьего этажа на улицу – большое дело.

– Никто не приходил? – спросила Лада словно невзначай и внутренне напряглась.

– Нет, – покачал головой дед.

– Ну и слава богу.

Хотя это совершенно ничего не значило. Нежеланный гость мог прийти и ночью, и ранним утром, и вообще как будто не имел представления о времени.

Три дня прошли спокойно, но это еще больше нервировало, заставляя вздрагивать на все шумы за дверью. Ее они поменяли почти сразу же после смерти родителей, когда их сошедший с ума родственничек вломился к ним в первый раз, чудом не вышибив с петель старую. Тогда еще были деньги, и на деле это оказалось хорошим вложением. Правда, контраст между дверью и остальной квартирой стал весьма разительным.

Летом Лада подрабатывала в частном садике нянечкой, в выходные и вечерами – официанткой в кафе неподалеку. Ночь предпочитала проводить дома. Так было спокойнее и ей, и деду.

Она как раз возвращалась домой, сегодня чуть позже обычного: одного малыша забрали только недавно. Ощущение тревоги начало подкатывать уже под аркой, ведущей во двор. Не понимала причины: тихий район, старый дом, в котором остались бабушки да дедушки, молодежи нет, дети не шумят. Но все равно что-то заставляло сердце биться чаще.

Уже около подъезда Лада услышала причитания соседки и шум. Взлетела на третий этаж, не чувствуя под собой ног из-за паники.

– Ладочка! Снова ваш пришел! Я уже вызвала полицию! – сразу же затораторила соседка, прижимая руки к сердцу и охая.

Дверь нараспашку. Сломал? Дед сам открыл?

В прихожей все перевернуто. Полка для шапок выдрана с гвоздями. Телевизор не шумел, и из комнаты деда слышалось отчетливое рычание пьяного мужчины.

С гулко бьющимся сердцем и на ватных ногах Лада прошла дальше. Так далеко дядя Игорь еще не заходил.

– Ну что, папаша, а! – орал мужчина, размахивая бутылкой перед лицом деда. – Хорошо живешь с девочкой, да?! – Его голос повизгивал в самых неожиданных моментах. – Хор-рошо? Я тебя спрашиваю!

Дед молчал и смотрел на мужчину снизу вверх. Болело ли сейчас отцовское сердце, видя, во что превратился любимый сын? Или же смирилось, ожесточилось при взгляде на все бесчинства, что творились им?

– Дядь Игорь, уходи, а? Скоро менты приедут.

Мужчина, некогда красивый и спортивный, медленно обернулся к Ладе. Сейчас он стал обрюзгшим, отечным, с вечно красным лицом и дурным запахом от тела.

– Кто к нам пришел, – пропел елейным голоском, меняясь в настроении.

– Даже голос похож, тварь продажная, – прошипел мужчина, делая шаг к ней, – выросла смотрю, племяшка, – выплюнул слово, как будто это было что-то ядовитое.

– Игорек, сынок, остановись, – прошаркал к нему дед и положил руку на плечо.

Прикосновение сработало как спусковой механизм. Мужчина взвился, оттолкнул деда, швыряя его в стену. Накинулся и сжал тонкую шею в руках.

– Это ты виноват, старый хрыч, – рычал ему в лицо и пару раз ударил деда, полностью отделяя тело от стенки и впечатывая обратно.

Лада закричала и схватила в руки биту, которую прикупила для таких вот случаев.

– Отпусти его!

Со всей силы ударила по спине. Игорь боли будто не почувствовал и резко метнулся в ее сторону, вытянув кулак. Но каким-то чудом Лада увернулась и вместо полноценного удара скулу просто задело. Мужчина по инерции полетел вперед, а Лада запнулась о диван, упала на него спиной, вскочила, но ее тут же потянули за ноги. С размаху упала на пол, выбив весь воздух из легких и поймав звездочки перед глазами. Мужчина сел на нее сверху, потянул за волосы и набросился на губы. Ладу чуть не стошнило. Она брыкалась, ударяла руками по всему, до чего дотягивалась, но ей прилетела мощная пощечина. Голова мотнулась в сторону, из глаз брызнули слезы, вдобавок она прикусила язык.

– Лежи смирно, сучка малолетняя.

Взгляд у Игоря был сумасшедший. Он же убьет ее, точно убьет. И деда не слышно.

Руки мужчины уже вовсю шерудили по ее груди, вызывая еще больший приступ отвращения.

– Ну что, малышка, нравится, да? Нр-равится?

Он тяжело дышал, опаляя лицо и шею горячим, вонючим дыханием. Влажные губы скользили по щекам, подбородку, ключицам, пытались завладеть ее губами, но Лада уворачивалась. Стало прохладно на груди – Игорь разорвал на ней футболку и спустился туда. Девушка смогла вдохнуть чуть свободнее.

Повернула голову налево и увидела в зоне доступности биту. Неловко схватила, зажмурилась и что было сил начала дубасить по спине дяди.

Игорь вначале опешил, даже не закрывался, потом разозлился, перехватил за запястье взметнувшуюся для очередного удара руку и сильно сжал. Второй свободной схватил девушку за шею.

Больно. Перед глазами поплыли красные круги, в ушах шумело, из горла вырывались хрипы вместо дыхания. Хотелось вдохнуть глубоко и свободно, и в этот момент Лада остро почувствовала то, что ей очень хочется жить. Стало неважно, что денег всегда впритык, что в квартире ремонта нет, что Рома такой придурок. Жить! Лишь бы жить!

Внезапно горло освободилось, и сильные руки помогли ей сесть. Сквозь шум доносились крики и настойчивое:

– Лада! Лада!

Инстинктивно она отползла назад, держась за горло. Вдыхать было больно, как будто ее еще не отпустили, а перед глазами все плыло.

– Лада!

В нос ударил резкий запах, в голове моментально просветлело, и, широко распахнув глаза, она увидела перед собой Тимура Рустамовича – их участкового.

– Дед? – прохрипела Лада.

Он отсел чуть в сторону, и девушка увидела медиков, которые укладывали на носилки все еще бессознательного дедушку.

Тревога туго скрутилась в груди, тяжело ее сдавливая. При помощи Тимура Рустамовича она встала и, пошатываясь, подошла к врачам.

Ее тут же осмотрели, потрогали лицо и шею, посветили фонариком в глаза.

– Тоже с нами едешь, – вынес вердикт доктор.

Лада кивнула. Из подъезда доносилась ругань дяди Игоря. По квартире еще сновали мужчины в форме. Девушка добрела до своей комнаты и закинула в рюкзак документы. Застегнула на верхнюю пуговичку джинсовку, чтобы не было видно рваной футболки. Горло сушило, и она дошла до кухни, где с трудом выпила стакан холодной воды.

– Идти сможешь? – спросил вошедший участковый.

Лада кивнула.

– Со мной поедешь, я предупредил врачей.

Девушка кивнула еще раз.

На автомате, под дружные охи-ахи, кажется, всех подъездных соседей, закрыла дверь и спустилась, крепко держась за перила. Голова кружилась, и Тимур Рустамович страховал, идя спереди и на каждом шагу обеспокоенно оборачиваясь. Ни одной мысли в голове. Только постоянный белый шум.

– Дядьку твоего в участок увезли. Пьяный, может, еще наркотики. Напишешь заявление, соседи и я подтвердим, да посадят его в конце концов, – говорил Тимур Рустамович и помогал Ладе сесть в машину.

Девушка устало прикрыла глаза, откидываясь на сиденье. Посадят – это хорошо. Это три-пять лет спокойной жизни.

– Чего он так взъелся сегодня?

Машина завелась и они аккуратно выехали со двора.

– Я пришла, он уже дома был, – пожала плечами Лада. Говорила шепотом, иначе выходило хрипение заправского курильщика. – Не знаю, почему дед открыл.

– С ним все в порядке будет. В центральной хорошие врачи.

Лада кивнула в очередной раз. Игорь неслабо приложил, а у деда и возраст, и куча хронических болячек. Но думать о плохом она себе запрещала.

В больнице началась суматоха, и только благодаря Тимуру Рустамовичу она не растерялась и ее везде приняли. Ладу еще раз проверили, сделали снимки, осмотрели горло, обработали раны, что-то выписали и порекомендовали голосовой покой. От госпитализации она отказалась. Зато деда сразу увезли в реанимацию.

– Сотрясение головного мозга, ушибы верхней части спины, перелом левой плечевой кости, – огорошил ее дежурный врач после часа ожидания под дверями.

Ладе показалось, что земля ушла из-под ног.

– Что-то нужно? Лекарства?

– Все как обычно, девушка. Вода, салфетки, подгузники для взрослых. Приемные часы вот, – показал на дверь с расписанием, – в случае чего мы вам позвоним.

От этого «в случае чего» у Лады зашлось сердце. К деду ее не пустили, попросили прийти завтра утром.

– Идем, отвезу.

Тимур Рустамович терпеливо ждал новостей вместе с Ладой. Друг отца, который так до сих пор и помогал ей.

– У тебя деньги-то есть все купить?

Лада кивнула. Когда они вернулись в разгромленный дом, шел третий час ночи.

– У меня завтра выходной, я приду, помогу убраться. – Тимур Рустамович вместе с ней оглядел квартиру.

«Спасибо», – поблагодарила одними губами.

– Ладно, малая, бывай.

Дождался с той стороны двери, когда щелкнут все замки, и только потом ушел.

Лада же обессиленно сползла вниз, давая волю сдерживаемым слезам. Скольких людей она уже потеряла? Родители. Но тогда все горе смазалось приемом антидепрессантов. Родион. Тут она неделю пролежала в коме. Долго восстанавливалась потом. Ее первую любовь хоронили без нее. Теперь дед.

«Это слишком, бог! Слишком!» – молча взвыла, поднимая голову к потолку.

Через три дня дедушку перевели в отделение. Он еще больше похудел, синяки под глазами делали его похожим на зомби. Левая рука в гипсе, и на полное восстановление никто прогнозов не давал.

– Ничего не надо, Ладонька, – просил ее дед, – тут кормят хорошо, у меня все есть. Отдохни, доченька.

На работе в садике она взяла отпуск за свой счет на неделю. В кафе с распускающимся синяком на скуле и красными следами на шее ее бы попросту не пустили. А деньги заканчивались, лезть в заначку не хотелось: без нее она просто загнется. Поэтому Лада достала шкатулку с мамиными драгоценностями, бережно хранимыми и перебираемыми в периоды острой тоски.

– Мама…

Снова хлынули слезы. Образ стирался из памяти и остался только на нескольких фотографиях. Запах и голос забылись уже давно.

Принятое решение тяжелым грузом лежало на сердце, но другого выхода она не видела. Лада выбрала золотой браслет с изумрудами: жесткий, широкий, на негнущейся основе из желтых полос удерживалась россыпь зеленых камней в виде цветов. Папа задаривал маму драгоценностями, находил и привозил из поездок такие красивые, что магазинные и рядом не стояли. Этот браслет папа привез из Колумбии, и мама надевала его на один из школьных новогодних утренников. Она вообще не стеснялась носить дорогие вещи.

 Пример браслета:

В ломбард пошла утром, чтобы успеть проведать деда. На цокольном этаже было пусто и тихо, и Ладе казалось, что она попала в подземелье, как в фильмах про Гарри Поттера. Ее здесь знали, хоть Лада не отличалась разговорчивостью и приходила редко. Но приносила всегда что-то ценное и необычное. Вот и браслет приняли быстро, попросили паспорт, оценили в хорошую сумму. Мужичок на той стороне перегородки мельком взглянул на ее лицо, не сдержался и поморщился, но задавать вопросов не стал.

Выходила Лада на солнце со смешанными чувствами. Стало легче – некоторое время о деньгах можно не беспокоиться. Грустно, что пришлось пойти на такие меры и продать память. Дед покачает головой и долго будет причитать, когда узнает. И одиноко от ощущения, что хоть мамы и не было на этом свете, она все равно продолжала о ней заботиться.

Сделала пару шагов в сторону.

– Лада!

Вздрогнула от неожиданного окрика и обернулась. Через дорогу прямо к ней широким шагом шел Андрей Викторович. Он отделился от компании таких же взрослых мужчин в костюмах, которые стояли рядом с банком и теперь разглядывали ее.

– Ты что…

Андрей осекся, нахмурился, почувствовал, как внутри поднимается волна неконтролируемой ярости. Сжал зубы, чтобы хоть немного сдержаться.

Протянул руку и большим пальцем провел по ее разбитой скуле. Оттянул высокий ворот водолазки и перестал дышать.

Хотелось наорать на девочку, что не позвала и не рассказала, разгромить полмира вокруг, чтобы в нем остались только они вдвоем. Хотелось утешить, обнять и защитить, чтобы больше ни одна сволочь и пальцем ее не тронула. Он аккуратно захватил маленькую ладошку и повел девушку к машине. Первые два шага Лада сделала легко, потом засопротивлялась и вырвала руку.

– Тебе надо в клинику! – получилось чуть громче, чем хотелось.

Девушка покачала головой, вцепившись в лямки рюкзака.

 – Я была в больнице, – прошептала Лада одними губами.

Если от следов на шее его просто трясло, то от звука ее охрипшего голоса просто размазало. На Андрея обрушилось понимание, что неподписанные контракты и срывы поставок – ерунда, когда какие-то твари нападают и душат – реально, бл.ть! душат – слабых женщин.

– Знаю я, какие там врачи в больнице. Ты. Едешь. Со мной.

Он хотел бы быть мягким сейчас, чувствовал, что перегибает. Но не мог. Просто не мог!

И реакция Лады не заставила себя долго ждать.

– Нет! – Она нахмурилась и сильнее сжала лямки рюкзака. – Вас ждут, – кивнула в сторону банка.

Развернулась и пошла прочь.

Андрей запрокинул голову и длинно выдохнул, стараясь прийти в себя.

– Помочь?

На плечо легла рука, и по голосу он узнал друга и старого партнера Михаила Шустова. Спокойный и непробиваемый, на самых сложных переговорах, когда у всех уже дергался глаз, Михаил слушал и предлагал план того самого заветного договора. Среди людей его круга даже ходили байки, мол, если берешь Шустова с собой, все пройдет шустро.

Михаила ценили и еще за одно качество: он мог провернуть все что угодно, найти кого угодно, собрать компромат, установить слежку, добыть нужную информацию. По понятным причинам с ним старались не ссориться.

Андрей сначала хотел отказаться, но подумал и кивнул. Быстро сложил в уме ломбард и синяки Лады. Выводы напрашивались пугающие. Либо ей кто-то угрожал, и от одной только мысли об этом в груди снова поднималась волна ярости. Либо девочка вляпалась в нехорошую историю. В любом случае так просто он это оставлять не собирался.

Пока шел за Ладой следом, кинул Михаилу на телефон все, что о ней знал. Хотелось самому себе надавать оплеух: о девочке ему было известно чертовски мало. И если Шустову даже этого будет достаточно, то для него это конкретный промах. Сознательный, когда-то выбранный, но промах.

Подождал чуток и под мелодичное звяканье музыки ветра зашел в аптеку. Лада стояла у кассы и ждала, пока фармацевт найдет и принесет необходимое по списку. Андрей пробежался глазами по фигуре девушки. В груди сладко заныло, словно перед ним стояло его самое заветное желание. Бесшумно встал за ней. Чувствовал себя тем самым мужем, который ревнует даже к чужим взглядам. Усмехнулся.

«Девочка, что ты делаешь».

– С вас 3 053 рубля. Оплата картой или наличкой? – вывел из раздумий голос фармацевта.

– Картой, – вмешался Андрей и улыбнулся на то, как Лада вздрогнула.

Девушка развернулась и попыталась помешать оплате, хрипя: «Не надо!», но мужчина легко захватил ее руки в свою одну, забрал пакет и повел на улицу. Ощущение ее ладоней было таким родным, что Андрей просто не понимал, как мог жить без нее так долго.

– Я вам верну деньги, – упрямо прошептала Лада, забирая пакет.

– Даже не думай. Ты сейчас куда? Давай отвезу.

Он открыл перед ней дверь своей машины, на что Лада только поджала губы.

– Спасибо вам, Андрей Викторович, но никуда отвозить меня не нужно.

Девочке пришлось подойти ближе, чтобы он слышал ее шепот среди шума улицы. В животе разливалось жгучее напряжение, и ему пришлось напрячь руки, чтобы не сделать ими ничего лишнего.

– Я дальше сама. И денег вам все равно переведу.

Говорила и смотрела ему куда-то в шею, и Андрей понимал, что, если сейчас она поднимет глаза, он пропадет окончательно. А до этого у него есть еще несколько долгих секунд, чтобы оставить все как прежде.

Лада подняла глаза.

– И не преследуйте меня, пожалуйста.

Смысл слов дошел только тогда, когда ее спина в неуместной в такую теплую погоду водолазке затерялась в толпе. Преследовать? Андрей дернулся в ту сторону, куда она ушла, но остановился и заставил себя сесть в машину. Закурил.

Постепенно нервное напряжение отпустило. Он смог вдохнуть полной грудью и проанализировать их короткую встречу. Во-первых, молодец, не наорал и не затащил силком в машину. Во-вторых, сдержался, когда она подошла так близко, что разгоняемые ветром волосы щекотали его лицо. И, в-третьих, он узнал девочку получше – сильная и упрямая она у него. Что ж. Он все равно упрямее.

Лада же быстро-быстро шла вперед, стараясь не зацикливаться на мыслях об Андрее Викторовиче. Как вернуть деньги? Номера его она не знала. Зашла в банк и оттуда перевела нужную сумму Роме. Сын как-никак.

Он позвонил сразу же, но, не имея возможности говорить, Лада звонок сбросила и набрала сообщение.

«Я случайно встретилась с твоим отцом, и он за меня заплатил в аптеке. Я его номера не знаю. Передай ему, пожалуйста».

«Лада?»

«Какая аптека?»

«Почему?»

«Все норм?»

«Черт. Я придурок. Давай встретимся».

На нее градом посыпались сообщения и даже видеозвонок.

«Все в порядке, Ром».

Ответила и убрала телефон подальше, не желая продолжать разговор.

Рома был первым красавчиком их универа и учился на третьем курсе. Непонятно как выделил ее из толпы, и с тех пор его кидало из стороны в сторону. То он жить без нее не мог, брал с собой везде и просто не давал прохода. То нагло обнимал полураздетых девушек и даже не смотрел в ее сторону. Поразмышляв и философски решив, что Рома просто еще слишком молод и горяч, чтобы быть с одной, Лада решила ко всему относиться ровно. Не приближаться. Не вестись на провокации. И ни в коем случае не влюбляться.

До больницы добралась быстро и сразу же отдала лекарства медсестрам. При виде внучки удрученно лежащий до этого дед поспешно стал вставать с уже горящими глазами.

– Ладонька пришла! – вырвалось у него.

Ну вот как не приходить, когда он так радуется? Лада распаковала перед ним пакеты, объяснила про лекарства, выложила любимое печенье и то, что дед обожал больше всего – зефир.

– Ой, где ж ты все это нашла? – всплеснул руками дедушка, когда на тумбочке не осталось места.

– Врач прописал, вот и нашла, – улыбнулась Лада, – ну как ты?

Деда Дима сидел на кровати с гипсом, который, казалось, весил больше, чем он сам, и неспешно рассказывал, как прошел день. Какие тут внимательные врачи и заботливые сестры. Лада слушала и с улыбкой качала головой, а внутри скребли кошки: он ведь никогда не расскажет, как оно на самом деле. Всегда так у деда – говорит, как все замечательно, а на самом деле его могут шпынять и гонять, как старого маразматика. Лада вздохнула и опустила глаза. Знала. Проходили.

Потом она пошла к врачу, который тоже ничего нового не рассказал. Операцию делать не будут, потому что риск превышал пользу. И долго держать тоже не будут – заживление в таком возрасте может идти до месяца, и лежать только ради этого не имело смысла: подхватит еще что-нибудь внутрибольничное. Так что где-то через недельку и выпишут. Как будет дед с таким гипсом дома, Лада не представляла. Он хоть и старенький у нее, но за собой следил сам. Вот только даже молодым людям с одной рукой управляться по хозяйству непросто.

С тяжелым сердцем и неизменной улыбкой Лада попрощалась с дедом и пошла домой. Уже вечером перед телевизором, который работал для фона, она шерстила интернет в поисках сиделки. Тут ей пришло сообщение о зачислении на карту. Девушка чуть не выронила телефон от неожиданности.

Быстро открыла его. Сердце ухнуло вниз.

«Запомни этот номер и в случае чего звони в следующий раз мне. Андрей».

Андрей? Андрей Викторович, что ли? Она тут же вернула деньги.

«Мне не нужны ваши деньги. Спасибо».

Ей прилетела сумма в два раза больше. Она сделала круглые глаза и забыла выдохнуть от возмущения. Перекинула обратно.

И... Прилетела сумма с одним дополнительным нулем!

Разом такие деньги Лада видела, только когда собиралась на реабилитацию. Шестьдесят тысяч! Как?! Как сумма с трех тысяч дошла до такой космической?! И зачем он так? Сердце бешено билось в груди, когда она нажимала кнопку вызова.

Ей ответили после второго гудка.

– Да, слушаю.

– Зачем вы это делаете, Андрей Викторович? Мне не нужны чужие деньги! – прохрипела в трубку.

– Ты уверена, что не нужны? – вкрадчиво спросил он, отчего Лада вспыхнула.

– Мы, может, и не самые богатые люди, но на все необходимое я могу заработать сама!

В трубке было слышно, как мужчина выдохнул. Заскрежетала кожа. Откинулся на сиденье?

– Лада, я не имел в виду ничего такого и уверен, что ты найдешь правильное применение этим деньгам. А теперь прости, родная, мне сейчас немного неудобно. Давай потом поговорим?

Ее прошибло током от этого «родная», которое растеклось по телу и скопилось внизу живота. Ро-родная? Когда это она успела стать родной?

– Еще увидимся, – последнее, что она услышала перед длинными гудками, пока придумывала ответ.

Лада сжалась, прижимая колени к себе. Что происходит? Она поймала себя на мысли, что ей страшно. Страшно рядом с таким большим во всех смыслах человеком.

Андрей отложил трубку и потер лицо ладонями. Безумно устал на работе, а напротив в экране видеозвонка его ждал партнер из Кореи. На английском извинился за то, что был вынужден прерваться на важный звонок, собрался, но получилось не очень: ее хриплый голос каждый раз как по живому резал.

Ему недавно звонил Рома и требовал объяснить, что его связывает с Ладой. Малец. Андрей внутренне напрягся и в то же время в очередной раз восхитился ее упрямством, когда узнал о возвращенных деньгах. Отметил еще одно качество Лады – честность.

Когда утром в положенное время Лада пришла к деду в больницу, в палате она не нашла ни его самого, ни его вещей. Сердце забилось в горле, и в голове зашумело от предполагаемых причин. Неужели он…? Но почему ей не позвонили? На ватных ногах дошла до медсестры.

– Дишаев? Так его перевели.

– Куда?

– 301 палата.

Лада попыталась не так сильно округлять глаза от удивления. Она много лежала в больницах и знала, что первая палата всегда ВИП. На что дед подписался?

Перед красивой белой дверью с золотым номером 301 Лада попыталась успокоить сердце, сделав пару глубоких вдохов. Растянула губы в улыбке, постучала и вошла.

Здесь было красиво. Шоколадного цвета стены, такие же тяжелые шторы с белым тюлем. О том, что эта палата больницы, а не комната в каком-нибудь отеле, напоминали кислородный компрессор и стойка для системы. Здесь были даже собственный холодильник, микроволновка и хороший телевизор. Который сейчас с удовольствием и смотрел дед.

– Ладонька! – обрадовался он. – Ты посмотри какова красота, дочка! – обвел рукой палату.

– А откуда она, деда? – Девушка старалась говорить как можно спокойнее и отвернулась разложить пакет, чтобы не показывать напряжение на лице. Сколько за это нужно будет заплатить?

– Ты только не волнуйся, Ладочка!

Эти слова напрягли еще больше. Дед присел и пригласил ее сесть рядом. И сейчас Лада заметила, что и гипс на нем другой. Словно руку обмотали простым эластичным бинтом.

Дед сиял.

– Представляешь? Сегодня поменяли! Он такой легкий! Ладочка! Его мочить можно и чесать. – Он даже хихикнул от эмоций, как нашаливший школьник. – Сегодня утром врач зашел и сказал, что у больницы появился спонсор и лечение нескольких человек будет полностью за его счет! Не перевелись еще добрые люди, доченька, – и расплылся в добродушной улыбке.

Лада не верила, хотя и старалась никак этого не показывать. Оказалось, что деду прописали физ.процедуры, его смотрел «сердешник», отменил половину ранее назначенных лекарств и дал рецепт на другие. И их уже ему принесли, как и какие-то новые таблетки для костей. На баночке все было написано на английском, и, судя по фирме, это были крутые американские БАДы.

Оставив довольного деда, Лада пошла к врачу. Дышала ровно, но сердце стучало как сумасшедшее. В голове было так много вопросов и мыслей, что выделить из них что-то одно у нее не получалось. Собралась с духом, постучалась в ординаторскую и приоткрыла дверь, врезаясь взглядом в глаза Андрея Викторовича.

Он стоял в кабинете вместе с заведующим и лечащим врачом деда.

– Здравствуйте, – неуверенно прохрипела Лада под пристальным взглядом трех пар глаз, – я по поводу Дишаева.

Лица врачей сразу стали доброжелательными.

– Вы... – поинтересовался заведующий.

– Внучка, – перешла на громкий шепот.

– А еще родственники есть?

– Нет, мы одни.

Мужчина нахмурился, рассматривая синяк.

– Меня осматривали в приемном покое, – ответила на немой вопрос.

– Хорошо. Но лучше тебе потом зайти, посмотрим горло, – заведующий развернулся к гостю, – Андрей Викторович, – мужчины пожали друг другу руки, – приятно иметь с вами дело. Если вам нужно поговорить, идемте, провожу в свой кабинет.

Андрей кивнул и дотронулся до спины Лады, подталкивая к выходу. Глядя на то, как она насупилась и поджала губы, усмехнулся. Ох, чего же ему ждать от этой птички за все его «злодеяния»?

Их проводили в уютный полутемный кабинет с большим коричневым столом и шкафом, открытые полки которого были уставлены папками и толстыми книгами. Заведующий закрыл дверь.

Андрей чувствовал напряженный взгляд Лады, пока проходил внутрь и садился на кожаный диван. Сама девушка осталась стоять ближе к выходу у шкафа, словно в последнем искала опору, а через первый собиралась сбежать при удобном случае. Они молчали еще некоторое время, пока смотрели друг на друга. Правда, Лада только на его лицо, а вот Андрей шарил глазами по всему ее телу. Нестерпимо хотел разгладить морщинку между нахмуренными бровями. Хотел, чтобы доверяла ему, а не воспринимала в штыки.

– Объясните!

Андрей еле сдержал улыбку от такого хода. Маленький воинственный воробушек.

– Что именно тебе непонятно? – спросил спокойно.

– Зачем вы все это делаете? – развела руками.

«Не любишь ходить вокруг да около, моя прямолинейная девочка?»

– Я люблю делать приятное людям, которые мне нравятся.

Ловил ее эмоции. Смутилась, нахмурилась, чуть покраснела.

– Почему вы решили, что мне это приятно?

– А я не про тебя, Лада, – чуть прищурился и улыбнулся, – я про Дмитрия Александровича. Самый приятный пациент во всем отделении, только представь себе!

Понял, что перегнул, когда в ее глазах заплескалось смятение. Но его смелая девочка собралась, сжала кулаки и продолжила допрос.

– А деньги зачем?

– Лекарства, реабилитация, сиделка, дополнительные обследования.

– И что вы хотите взамен?

Тут нахмурился Андрей. Разговор зашел немного не туда.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, вы столько делаете явно не просто так. Чего вы ждете взамен?

Андрей открыл было рот, чтобы ответить. Но сдержался, потому что слова рвались немного резкие и снова не те. Выдохнул и встал напротив нее.

– Ничего, Лада. Взамен ничего не нужно.

Но понял, что все равно промазал. В глазах девушки заблестели слезы, и его тело среагировало быстрее головы. Ноги сами сделали шаг вперед, руки сами обхватили тонкие плечи и прижали к себе. Она была напряжена, как натянутая тетива, но все равно ее близость, ее запах проникали в самую душу, расслабляя и даря забытое чувство дома. Родная.

– Н-не надо. – Лада повела плечом и сделала шаг назад, а он и отпустил, оглушенный собственными ощущениями. Заметил слезинку, все-таки скатившуюся по щеке.

– Если хочешь поблагодарить, просто можешь сказать «спасибо», Лада.

Голос неожиданно оказался глухим, как из трубы. Он нависал над ней и держал руки по швам, хотя те отчаянно тянулись заново обхватить мягкое тело.

– Спасибо.

– Сходи со мной на ужин, Лада.

От удивления девушка подняла на него свои невозможные глаза цвета морской волны. В них было все что угодно, кроме доверия и принятия.

– Вы же сказали…

Андрей завороженно следил за движениями ее губ, и ему приходилось контролировать собственное дыхание, просто чтобы не забыть сделать вдох.

– Это не связано. Это моя личная просьба. Обсудим кое-что по вопросам дальнейшего лечения твоего дедушки. Если ты, конечно, можешь.

Видел, как она мечется в своем выборе. «Ну малы-ыш».

– В шесть заберу, в девять привезу обратно и уеду. Только ужин, Лада.

– Х-хорошо, – кивнула она, и у Андрея словно камень с души упал. За секунду до расслабленного выдоха сдержался.

– Завтра сможешь?

Лада снова кивнула, разглядывая окно.

За дверью гаркнули: «Обед!» Послышался шум, звуки голосов и шаркающих шагов.

– Хм. Пойдем посмотрим, чем кормят дедушку? – мягко улыбнулся, рукой приглашая к двери.

Не дожидаясь его, Лада ушла к деду. Андрей же вернулся к заведующему, чтобы попрощаться, и тоже прошел к 301 палате.

– Ну здравствуйте, Дмитрий Александрович! – сразу же громко поздоровался.

Сухонький старичок с белыми пушистыми волосами удивленно посмотрел на него, но с дивана поднялся и протянул руку для приветствия. Позади него Лада упорно не поднимала головы, расставляя на столе тарелки и ложки.

«Ну что за прелесть», – внутренне умилился Андрей.

– Здравствуйте…

– Андрей Викторович, – улыбнулся дедушке.

Дед не сразу вспомнил, где слышал эти имя-отчество, а когда вспомнил, его лицо расплылось в улыбке.

– Благодетель ты наш!

И тихонечко обнял его за плечи. Старичок едва доходил ему до груди, и Андрею пришлось наклониться, чтобы обнять в ответ.

– Может, чаю? – спросил дедушка, утирая слезу.

– А может! – бодро согласился Андрей, мысленно усмехаясь над закатившей глаза Ладой.

– Ладонька, дочка, принеси еще кружку.

– Хорошо, деда.

Ладонька. Как бальзамом на душу. В его мире, где преобладали Анжелы, Кристи, Натали, Кати и Ирмы, вот это «Ладонька» было настолько нежным, домашним и уютным, что возвращало его в детство, где бабушка звала его пить чай неизменным «Андрюшка». И хоть девушка ершилась, нахохливалась, выставляла шипы и упрямо его игнорировала, она была светлой.

– А это что? – указал на стоящую литровую банку с бульоном, отхлебывая больничной заварки.

– Куриный суп, – буркнула Лада.

– Лада, – укоризненно покачал головой дед, – домашний, Андрей Викторович, Лада сама готовила. Хотите? Это не то, к чему вы привыкли, конечно, – смутился в конце, но Андрей уверенно заявил, что будет.

– Кухня закрылась. Тарелок больше нет.

Лада забралась на диванчик с ногами и медленно пила чай. Мол, сам выкручивайся, помогать не буду.

– Лада… – удивленно протянул дед.

– Ничего, Дмитрий Александрович, я так.

Андрей скинул пиджак, закатал рукава рубашки, аккуратно придвинул к себе горячую банку, ложкой зачерпнул бульон. Было не очень удобно, но... очень вкусно. Он аж прикрыл глаза, ловя воспоминания из детства и наслаждаясь этим ощущением.

Довольный дед ел столовское пюре, а Лада смотрела на него прищуренными глазами. Поза выражала готовность вскочить и... что? Забрать банку?

– Вкусно. – Он приподнял полную ложку и поблагодарил, глядя в глаза.

– А вот еще блинчики. – Деда Дима пододвинул тарелку, нарушая тишину.

– Лада пекла? – уточнил Андрей.

– Конечно, она у меня мастерица, – улыбнулся дедушка.

Андрей скатал маслянистый блинчик в трубочку, проигнорировав нож и вилку, и откусил. М-м-м… Флешбеки из детства были такими сильными, что с закрытыми глазами он был готов поверить, что сидит не в больнице, а на деревенской кухне бабушки.

– Точно мастерица, – посмотрел на девушку, которая сначала смутилась и опустила глаза, а потом посмотрела на него с вызовом. Встала и собрала пустые тарелки, чтобы ополоснуть их в раковине.

Когда вернулась, мужчины уже прощались.

– Выздоровления вам, Дмитрий Александрович, и всего хорошего! Еще увидимся!

– Конечно, заходите еще, Андрей Викторович!

 – Лада, – протянул руку ладонью вверх.

– Всего вам хорошего, – попрощалась девушка, но руку проигнорировала.

 А глазами просто выталкивала его за дверь. Ежик. Ну ничего, пригладит еще, будет время.

Андрей спустился на парковку и остановился около машины дожидаться девушку. Ему хотелось задать ей еще пару вопросов.

– Лада!

Она появилась в дверях центрального входа минут через пятнадцать. Вздрогнула и остановилась. Снова это потерянное выражение на лице.

– Давай подвезу.

– Нет. Я на автобусе.

– Что с тобой случится, если согласишься? – улыбнулся Андрей.

– Андрей Викторович, не ставьте меня, пожалуйста, в еще более неловкое положение, чем оно есть.

Вся легкость и добродушное настроение моментально улетучились. Неловкое положение?

– Ты так это видишь?

– Да, – не стала юлить девушка, – я помню про завтра в шесть. До свидания.

Андрей остался на парковке, провожая хрупкую фигуру Лады глазами. Внутри смешались возмущение (ну как так получается, что все, что он для нее делает, она переворачивает по-своему!), непонимание (таких сложных женщин, как Лада, он давно не встречал и пока не имел представления, как ее добиваться), интерес (он все-таки любил сложные задачи) и восхищение. Ему до чертиков нравились ее прямота, честность и верность одной ей известным правилам.

Какое-то время Ладе удавалось отгонять нервозность. Она убиралась, готовила, слушала работающий телевизор, по просьбе соседки сходила в магазин, с ней же попила чай. Но ночью, в звенящей тишине, вопросы и сомнения набросились на нее, как стая оголодавших комаров. Что надеть? Как себя вести? О чем говорить? Однозначных ответов не было, и мыслемешалка продолжалась даже во сне, делая его тревожным и поверхностным. Утром Лада проснулась больше разбитой, чем отдохнувшей.

Сходила в больницу. Дед был доволен как никогда. Может, руке его еще и далеко было до заживления, но вот душевное состояние улучшалось с каждым часом. Приветливое отношение сестер, внимание, общение – все это исцеляло гораздо быстрее лекарств.

Хотелось подарить ему все самое лучшее. Дед был единственным человеком, кто остался с ней после гибели родителей. Поведение четырнадцатилетнего подростка с бушующими гормонами, проклинающего мир за несправедливость, обиженного на родителей за то, что бросили, было... сложным. Истерики, попытки суицида, обидные слова. Дед терпеливо держал ее на плаву, помогал выходить из депрессии, стойко и с какой-то невозможной любовью переносил все ее выходки. И сейчас, оценивая ситуацию без присутствия Андрея Викторовича, она была искренне ему благодарна.

Лада долго гуляла после больницы, уговаривая себя, что ужин ни к чему не обязывает. Что вся заинтересованность ей привиделась и вообще она большая выдумщица. Кому нужны поломанные, проблемные люди?

Вскоре из-за долгой прогулки начали отваливаться ноги и болеть спина, так что дома пришлось еще полчаса полежать на полу и принять таблетку обезболивающего. Сходила в душ и остановилась напротив зеркала в полный рост.

На нее смотрела молодая девушка двадцати одного года со светлой кожей и зелено-голубыми глазами, доставшимися ей от мамы. Папа в свое время с ума сходил от глаз молодой жены, что со временем переросло в нежное любование. Лада фыркала на них, закатывала глаза, когда у них начинались «нежности», и с громкими причитаниями выходила из комнаты. Сейчас же понимала, что это были отношения мечты. Они даже умерли в один день... Как в сказке.

Продышала комок в горле и принялась рассматривать себя дальше. Отросшие густые темно-каштановые волосы, брови вразлет от папы, которые ему придавали нахальный вид, а ей – самоуверенный взгляд, даже когда она боялась. Худое лицо. На скуле расплывался желто-зеленый синяк. Обычный нос, обычные губы. Три родинки на шее в ряд. Небольшая грудь. Живот. Ладе было особо некогда заниматься спортом, и тело хорошо выглядело только благодаря молодому возрасту. При всей ее обычности она никак не могла объяснить себе, чем привлекает внимание парней. А теперь вот и взрослого мужчины.

Расчесала мокрые волосы и накрасила ресницы тушью. Синяк замазала прикупленной тоналкой. Вышло не очень, но других вариантов не было.

Платье. Тут возникали большие проблемы, потому что выбора не было вообще. Лада вытащила из шкафа купленное еще на школьный выпускной черное классическое платье. Вспомнила свою злость и недовольство на деда, когда он уговорами, мягко, долго и много раз объясняя, вынудил купить именно его. Вспомнила свой стыд на празднике, когда другие девочки расхаживали в бальных нарядах принцесс, а она одна смотрелась забытой дальней родственницей на похоронах. И только потом поняла, какой это был правильный выбор: в таком платье и на поступление, и на собеседование, и теперь вот в ресторан.

На шею повязала бирюзовый платок и уселась перед телевизором дожидаться назначенного времени.

Без пятнадцати шесть позвонил Андрей Викторович.

– Зайду?

– Нет. Я сейчас.

Лада нацепила черные балетки, за неимением сумочки телефон, карту и ключи взяла в руки. Открыла подъездную дверь, пиликнув домофоном, и на несколько секунд застыла, щурясь от яркого, взявшего направление на закат солнца.

Андрей завис. Нежно-розовые лучи так ярко освещали девушку, что казалось, будто сейчас творилось волшебство по созданию из чего-то эфермерного чего-то живого, плотного и безумно красивого.

Он подошел ближе и протянул букет. Лада еще немного щурилась и его толком не видела, но когда перед глазами возникли нежные пионы, невольно улыбнулась. И хоть неловко замазанный синяк на ее скуле и этот чертов шарфик его напрягали, улыбка Лады отдавалась теплом в груди.

– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка, приняла цветы и подняла на него глаза.

– Ты чудесно выглядишь. – Андрей улыбнулся в ответ.

Лада потупилась, а ему захотелось сгрести ее в охапку и не отпускать. «Ты ж моя хорошая», – мурлыкнул про себя.

– Спасибо, – ответила совсем тихонько.

– Идем?

Андрей протянул руку и кивнул в сторону машины.

Она неуверенно вложила свою ладонь в предложенную. Ее казалась маленькой и хрупкой, и он снова поймал себя на ощущении, что идти с ней вот так рядом – правильно.

Помог забраться в машину.

– Давай пока назад отложим? – спросил мягко, кивая на цветы.

– Да, конечно. – Лада снова смутилась, и Андрей едва сдержал себя от несвоевременных объятий.

Положил букет на заднее сиденье и прошел на свое место.

– Как твои дела? – спросил, выезжая со двора.

– Хорошо, – кивнула она, – я бы хотела извиниться за свое поведение и поблагодарить за деда. Я его таким счастливым... давно не видела.

Андрей улыбнулся уголком губ и кивнул.

– Почему вы остались с ним вдвоем?

Девушка сгорбилась и опустила голову, разглядывая руки. На несколько секунд. Потом выпрямилась снова.

– Родители мамы ушли давно, я еще маленькая была. Бабушка, папина мама, умерла за год до смерти родителей.  Родители погибли семь лет назад.

Ее голос дрогнул и понизился.

– Мне жаль.

Лада промолчала. Дальше ехали в тишине мимо плотнонаселенного города, на улицы которого вмиг высыпали десятки сотен людей и столько же машин. Но Андрей Викторович не ругался, не торопился и даже, если судить по рукам на руле, не злился. Как бы Лада ни опасалась машин, сейчас причин бояться она не находила.

Они остановились перед темной вывеской ресторана, которая даже не подсвечивалась. Панорамные окна были зашторены так, что невозможно было понять, что происходит внутри. Пока Лада разглядывала стены, Андрей Викторович открыл ее дверь и помог спуститься. В белой рубашке, которая только подчеркивала его здоровое тело, и в классических брюках он был эталоном уверенности, достатка и мужской красоты. С непривычки у Лады захватывало дух, стоило поднять на него глаза.

– Андрей, Лада, добро пожаловать. Чудесно выглядите.

Они вошли в полутемный коридор, где их встретил улыбчивый администратор. Как бы неуверенно Лада ни чувствовала себя в этом месте, в его голосе не было ни грамма фальши и излишней слащавости.

Он провел их по коридору, в котором подсвечивался только пол. Зал, в который они вошли, был просторным и таким же полутемным. Столики на двоих, максимум на троих, стояли на небольшой платформе, по краю которой шла золотистая светодиодная лента. От основного пространства они были отделены полупрозрачной шторой, подвешенной сверху на обруч. У каждого стола был и верхний свет, но воспользовались им только несколько пар. Играла тихая мелодия, создавая романтичную и интимную атмосферу. Только Ладу весь этот антураж совсем не расслаблял. Она нервничала. И притом сильно.

Когда штора за провожающим администратором колыхнулась и закрылась, Лада почувствовала себя в ловушке. Вот зачем она согласилась? Хотелось закрыть лицо руками и спрятаться.

– Лада, не нервничай так, пожалуйста, – мягко улыбнулся Андрей Викторович, – просто ужин.

– Так заметно? – дернулась девушка.

Андрей Викторович глазами показал на разорванную в ее руках салфетку.

– Ох. – А ведь даже не заметила.

– Если бы я хотел чего-то от тебя прямо сейчас, – он накрыл две ее ладошки одной своей, и Ладе показалось, что ее сердце остановилось, – я бы не стал церемониться и получил бы это. Рычагов у меня много.

Погладил большим пальцем ее руку и убрал ладонь.

– Дыши.

И Лада послушно вздохнула.

Пока ждали меню, Андрей Викторович заговорил о дедушке и о том, что планирует делать дальше для его реабилитации.

– Вы знаете, не нужно.

– Что не нужно, Лада? – переспросил он после секундного молчания. В голосе послышалась сталь.

– Ну вот того, что вы сейчас рассказали.

Воздух в маленьком пространстве мгновенно стал тяжелее. Лада не решалась смотреть на Андрея Викторовича, но понимала, что он злится.

– В смысле, вы же перевели мне денег, – поспешила она объяснить, смущаясь, что опять приходится говорить об этом, – и сами тогда сказали, что это для деда. Вот пусть так и остается.

– Да брось, Лада… – выдохнул мужчина, откидываясь на стуле.

Им как раз принесли ужин, хотя Лада ничего не заказывала.

– Фишка этого ресторана в том, что шеф сам выбирает, кому какое блюдо подойдет, – пояснил Андрей Викторович и заглянул в ее тарелку, – у тебя спагетти под натертым сыром и кусок говяжьего стейка. Это про нежность, гибкость и силу.

Лада смутилась так, что мечтала провалиться сквозь пол.

– А те деньги себе оставь. Платьишки, туфельки, что там девочки любят.

Лада так глубоко ушла в свое смятение, что слова Андрея Викторовича больно шмякнули ее на землю. Она вспыхнула, но в темноте этого было не видно.

– Не надо так, Андрей Викторович, – сказала тихо, но твердо, все еще разглядывая тарелку.

– Почему? – Он даже перестал разрезать свой кусок хорошо прожаренного мяса.

– Потому что, если мне нужно будет платье или туфли, я заработаю и куплю, а не…

Ладе хотелось вжаться в стул. Перечить Андрею Викторовичу было страшно, но и не сказать она не могла.

– А не что, Лада?

В полумраке было трудно рассмотреть его лицо. Но он не ел, держал нож и вилку в руках, смотрел прямо на нее. Освещалась твердая линия нижней челюсти и подбородка, тени под скулами, вместо глаз – темные провалы.

– А не брать деньги у вас… – У нее не получилось совладать с голосом, и вышел писк.

Повисло молчание.

А у Андрея стояло. Черт, как вести себя спокойно и сдержанно, когда от одного прикосновения к ней мягкая горячая волна спускалась в пах? Когда она так взволнованно задержала дыхание и потом так послушно вздохнула? Когда сама боится, но бесстрашно идет вперед?

«Спокойно, Андрей, спокойно. Вон как пугаешь девочку», – успокаивал себя Андрей, стараясь не так сильно вцепляться в столовые приборы.

Он забрал ее тарелку, разрезал в тишине мясо и вернул блюдо.

– Давай поедим.

Но девушка не шевелилась, гипнотизируя тарелку. Тогда Андрей встал и подошел к ней сзади. Положил руки на хрупкие плечи. Лада вздрогнула и перестала дышать, а его словно током пробило и больно резануло в паху. Но он продолжил свои мучения и проскользил по рукам вниз до ладошек, чувствуя ее мурашки и слыша сбитое дыхание.

«Какая ты…» – думал про себя, наслаждаясь близостью. Неуловимо, чтобы совсем не спугнуть, вдохнул запах волос.

Реакция ее тела радовала: оно откликалось. Осталось пробиться через мозги.

Андрей вложил в одну руку вилку, в другую – нож и сел на свое место.

– Ешь, – повторил еще раз, сам принимаясь за еду.

Лада повела плечами, словно ей стало зябко, а Андрей на это улыбнулся.

– Ты нравишься мне, Лада, – признался, когда она съела пару кусков мяса.

От неожиданности девушка поперхнулась. Он подождал, когда она выпьет воды, и продолжил.

– Давно. С самого первого раза, как встретил тебя. Только тогда запретил себе даже думать о тебе.

Андрей ждал вопросов, но их все не было. Лада смотрела на него, и сейчас он понимал, что выбор такого ресторана был не самым лучшим: выражения ее лица не было видно. Приходилось только догадываться.

– Но в свете последних событий понял, что не готов так просто отпустить тебя.

Рука Лады дрогнула, и она положила вилку на стол.

– Я понимаю твое состояние сейчас и готов дать тебе время подумать. Только имей в виду, что я все равно не отступлюсь.

– Отвезите меня домой, пожалуйста, – тихонько попросила Лада.

Ехали в тишине. Андрей даже не стал включать музыку. На сердце было тревожно: вроде и признался ей, рассказал все то, что так давно тяготило, но легче не стало. Бросил быстрый взгляд на отвернувшуюся к окну девушку. В ее красивой головке явно шел мыслительный процесс. Вот только к какому выводу он приведет?

 Но Андрей ошибался. Не было процесса, внутренней борьбы и всего прочего. Решение было принято давно, практически сразу, и для Лады оно было правильным. Единственно верным.

Девушка спрыгнула из машины, не дожидаясь, пока ей откроют дверь, и уткнулась носом в грудь мужчины.

– Спасибо вам большое. Доброй ночи, – протараторила и шагнула в сторону, пытаясь сбежать.

– Лада…

Андрей придержал ее за плечи. Девушка в его руках замерла и напряглась.

«Ну что за реакция, девочка?»

– Подожди.

И он осторожно ее обнял, притягивая к себе.

Лада не дышала. Андрей млел. Снова его накрыло забытым ощущением из детства, когда он вот так согревал в руках потерявшегося котенка. Она была родной, теплой, его. Словно вот в таких объятиях – самое правильное для нее место.

– Андрей Викторович, отпустите меня пожалуйста.

Тихий, хрипловатый голос вернул его на землю, где до «родной» было еще топать и топать. Он нехотя разжал руки, и Лада тут же шагнула назад.

– Надеюсь, этого больше не повторится. Не приезжайте ко мне. – Она подняла на него глаза. Упрямые, серьезные.

Андрей молчал. Она ждет, что он согласится на это? «Да поздно уже, малыш».

Игра в гляделки продолжилась еще какое-то время, и, совсем растерявшись, Лада буркнула «до свидания» и убежала.

Облокотившись о машину, Андрей подождал, в каком же окне загорится свет. Третий этаж слева от подъезда. Она даже выглянула в окно. Он поднял руку в знак приветствия, и Лада испуганно спряталась обратно за штору. Еще чуть подышал остывающим летним воздухом, рассматривая звезды, и поехал домой. Это был хороший первый шаг. Он представлял себе, что все пройдет гораздо хуже.

На следующий день утром Ладе позвонил Тимур Рустамович и пригласил в отделение для дачи показаний по делу дяди Игоря.

– Повестка у меня. Сама приехать сможешь или забрать?

– Сама, Тимур Рустамович. Теперь бояться вроде как некого.

Сбегав с утра к деду – ему об этом ничего говорить не стала, чтобы не нервничал, – пошла. С тяжелым сердцем, с волнением, сковывающим горло, и страхом, перехватывающим дыхание. С дядей Игорем встречаться не хотелось. Он хоть адекватным был тогда? Понимал, что делал?

Тимур Рустамович встретил на крыльце и проводил в кабинет, где уже сидели следователь – молодой человек с прямой спиной и взрослый мужчина с тронутой сединой волосами.

– Лада Даниловна, – поприветствовал следователь, – Сергей Николаевич.

– Здравствуйте, Лада, – встал другой мужчина, протянул ей руку и с интересом на нее посмотрел, – меня зовут Александр Витальевич Ревин. Ваш адвокат.

– Но я не…

Протянула руку и беспомощно оглянулась на Тимура Рустамовича. У нее нет денег на адвоката!

– Всем нужен адвокат, Лада, – проходя мимо нее и усаживаясь за стул, ответил мужчина.

– Ну что ж, – Сергей Николаевич положил перед собой протокол допроса и диктофон, – Александр Витальевич настоял на использовании диктофона, если вы не против.

– Не против.

У Лады вспотели ладошки.

– Потом мы зафиксируем все ваши ответы в протоколе и дадим вам с ним ознакомиться. Если будете согласны с написанным – подписываете и будете свободны.

Лада снова кинула взгляд на Тимура Рустамовича – тот лишь пожал плечами и кивнул.

– Готовы? – участливо спросил следователь.

Лада кивнула. Адвокат сидел сбоку, и она чувствовала на себе его проницательный взгляд. Это нервировало больше, чем сам процесс допроса.

Щелкнула кнопка.

– Итак, Лада Даниловна, что вы делали 28 июня 2022 года в 19.30?

Лада вздохнула и принялась рассказывать, иногда вежливо прерываемая вопросами следователя и уточнениями адвоката.

– Откуда в вашем доме бита?

– Дядя Игорь уже не первый раз ломится в нашу квартиру. Это могут все соседи подтвердить. Решила купить для безопасности, но пользоваться кроме того раза не приходилось.

– Вы посещали школы самообороны?

– Нет, только так, что-то по интернету.

Александр Витальевич почиркал у себя в блокноте и кивнул, мол, продолжай.

Добравшись до части, где дядя Игорь начал к ней приставать, говорить стало сложнее. Ей услужливо дали стакан воды.

– В чем Игорь Дмитриевич обвинял вашего деда, Дмитрия Александровича?

Лада снова глубоко вздохнула.

– Это семейная история. Дядя Игорь и папа были влюблены в мою маму. Но мама выбрала папу, и дядя Игорь обвиняет в этом деда. Говорит, всю жизнь ему порушил. Что если бы он был с мамой, то человеком бы стал, жить нормально начал. Ну и за деньгами приходил. После смерти родителей все, что можно было, вынес. Потом дверь поменяли, и он еще злее стал.

– Это первый раз, когда он приставал к вам?

– Нет.

– Что было еще?

Еще один протяжный выдох.

– Лада, я понимаю, что тяжело говорить об этом, – Александр Витальевич мягко улыбнулся, – но чем больше фактов у нас будет, тем на более долгий срок мы сможем его посадить.

Лада кивнула, разглядывая свои колени.

– На улице пару раз ловил, но тогда у меня убегать получалось. С друзьями у подъезда караулил, и я домой только с Тимуром Рустамовичем заходила. – Участковый кивнул, подтверждая ее слова. – Я очень на маму похожа, – продолжила уже тише, – он, видимо, так отыграться хотел.

Губы Александра Витальевича сжались в тонкую линию.

– У вас есть ее фотография? Мы можем приобщить это к делу, правда, Сергей Николаевич?

– Разберемся, – нахмурился следователь.

Лада кивнула и принялась листать галерею.

– Вот, – протянула телефон экраном вперед.

Оба мужчины взглянули на фотографию. И если следователь никаких эмоций не выказывал, то адвокат как будто побледнел. Они смотрели на фотографию восьмилетней давности, где молодая красивая женщина в темно-синем шелковом платье стояла в обнимку с улыбающимся мужчиной. Лада корила себя за то, что у нее осталось так мало фотографий родителей. Но разве задумываешься о перипетиях судьбы, когда тебе четырнадцать?

– Понятно, – Александр Витальевич прочистил горло, – вы действительно похожи.

– Многие так говорят, да, – пожала плечами..

– Отправь, пожалуйста, фото на электронку. – Следователь протянул бумажку с адресом.

Потом ей задали еще несколько вопросов и отправили пить кофе. Где-то через полчаса пригласили обратно ознакомиться с письменным вариантом допроса. Когда Лада поставила подпись, спросила:

– А... дядя Игорь помнит, что наделал?

– Частично. Он был в состоянии алкогольного опьянения на тот момент, – ответил адвокат.

– М…

– Я вам позвоню в случае чего, Лада... Даниловна.

И протянул руку для прощального рукопожатия, только вместо этого легко коснулся тыльной стороны ладони губами. Лада широко раскрытыми глазами смотрела в искрящийся теплотой взгляд и попыталась вырвать руку. Но ей не дали.

– Все будет хорошо. – Мужчина накрыл ее ладошку своей, постоял так несколько секунд, разглядывая ее лицо, и только потом отпустил.

С гулко бьющимся сердцем Лада вихрем вылетела из кабинета в коридор, где по телефону разговаривал Тимур Рустамович.

– У меня вызов, малая, не смогу отвезти. Сама доберешься?

– Да, конечно.

– Ладно, сообщишь, что дома, договорились?

– Я могу ее подбросить, – раздался из кабинета голос адвоката. Лада чуть не подскочила.

– Я сама! – выкрикнула чуть более эмоционально, чем хотела. – До свидания!

И быстрым шагом пошла к выходу.

Вечером того же дня Андрей сидел в широком кожаном кресле, глубоко затягиваясь сигарой прямо в кабинете. Мужчина напротив него, с тронутыми сединой волосами, разглядывал в свете точечных огней на стене янтарную жидкость в бокале. Тишину кабинете нарушал только женский хрипловатый голос, прерываемый вопросами. Основной свет был выключен, и они оба с головой погрузились в рассказ. На моменте, когда Лада рассказывала, как допекал ее Игорь, Андрей выругался сквозь зубы, а Алекс залпом опрокинул в себя стакан.

– Ты должен дать ему максималку. – Андрей встал у окна, рассматривая ночной город с высоты птичьего полета. Вид завораживал, несмотря на то что был перед глазами каждый день.

– Я возьмусь за это дело без твоих денег, – меланхолично проговорил мужчина, растекаясь по креслу.

– Ревин работает бесплатно? – все так же не оборачиваясь, иронично спросил Андрей.

– Ее мать, Мила, – ответил Алекс после некоторого молчания, – я в эту девчонку с первого класса был влюблен, – горько усмехнулся мужчина и закрыл глаза, рисуя в голове образ женщины. – Я тогда дурак был. Дергать за косички, поднимать юбку был мой максимум. А она го-ордая была, бл.ть. Ты же сам знаешь, из какой я семьи, а у нее отец – филолог, доктор наук, мать – директриса. Вот и поговорил со мной отец. Не орал, не бил, не унижал. Обстоятельно, толково все объяснил, мне, девятилетнему, бл.ть, пацану. Со мной первый раз в жизни так разговаривали, – затянулся медленно, с маниакальным наслаждением, и так же медленно выпустил струю дыма, – и сказал еще: «Если нужна помощь карабкаться дальше по жизни, приходи – помогу». Я через пять лет пришел, и помог мужик, не забыл. Только благодаря ему я и вылез из того болота, – помолчал некоторое время, выныривая из воспоминаний. Открыл глаза. – И Лада на Милу похожа. Пи..ец какой-то, – устало потер переносицу и не заметил развернувшегося к нему Андрея.

– Даже не думай.

Алекс удивленно вскинул на него глаза и прищурился. Собрался и отбросил в сторону все свое меланхоличное настроение.

– Андрей Викторович запал на девчонку? – поднялся с кресла и встал напротив. – Схера ли, Андрей? У меня столько же шансов, как и у тебя.

И он был пи..ец как прав.

Друзья разошлись уже не друзьями, напряженные, злые, упрямые. Лада для Алекса могла стать шансом исправить прошлое. Для Андрея – шансом на будущее.