Яблочный август. Песец койоту!

Город накрыли прозрачные сумерки, скудно подсвеченные припылёнными фонарями и обгрызенным ломтиком луны. На безлюдной привокзальной площади забытого богом провинциального городишки стоял хорошо одетый мужчина. Нога в лакированном ботинке нетерпеливо отстукивала рваный ритм по затёртой временем буро-коричневой брусчатке. Мужчина в очередной раз бросил недовольный взгляд на дорогие наручные часы и раздражённо проворчал:

— Где носит встречающего? Что за дисциплина? Чёрт подери эту секретность, из-за которой я вынужден торчать в этом захолустье!

Услышав шаги за спиной, он со словами «наконец-то!» обернулся и получил сокрушительный удар по голове.

«Песец!» — всплыло в угасающем сознании, и это было совсем не о звере.

***

Он очнулся от холода в какой-то яме, присыпанный дёрном и комьями глины. Голова раскалывалась, но даже сквозь шум в ушах мужчина сумел уловить обрывки занимательного диалога.

— Здоровый, кабаняка! Чуть не надорвался, пока тащил его тушу! — кхекнул первый, спихивая в яму очередную порцию земли.

— Не ной, Ретт, нам хорошо заплатили за него! — оборвал его второй.  

— Не знаю, не знаю! Могли бы и добавить за дополнительные риски, птица-то непростая, мля! — цыкнул первый.

— Ага, иди попроси, они добавят, — скептично хмыкнул второй.

— Чо, правда? — наивно обрадовался первый.

— Вот дебил! — презрительно сплюнул второй. — Свинца тебе добавят в дурную башку и положат рядом с этим.

— Чур меня! — икнул первый, быстрее заработав лопатой.

— То-то же! — одобрил его рвение второй и лениво поинтересовался: — Ты хорошо посмотрел? Он готов?

Заживо погребённый затаил дыхание: нетрудно было догадаться, что речь идёт о нём.

«Лишь бы не полезли проверять!» — мелькнула в голове отчаянная мысль, отдавшись острой болью в затылке.

Однако судьба сжалилась над ним, возможно, всего лишь отсрочив неизбежное.

— Готовее не бывает! — подобострастно подтвердил первый, невольно подарив жертве надежду на выживание.

— Ну, смотри мне! Хотя… если не сдох сразу — ему же хуже, всё равно задохнётся, — цинично прокомментировал второй.

Закончив во всех смыслах грязное дело, преступники сели в машину и отбыли восвояси. Он — для надёжности — подождал ещё немного и, еле сдерживая стон, принялся вяло ворошить рыхлый грунт.

Ночь давно вступила в свои права, когда он, вконец обессиленный, с ног до головы перемазанный в грязи, вылез наружу и со стоном повалился в траву. Вокруг был лес, лес и только лес.

Прерывисто вздохнув, он провалился в спасительное забытьё.

***

Регенерация сделала своё дело, и наутро он уже не чувствовал себя живым трупом, хотя до настоящего выздоровления было далеко. Мужчина тщательно закидал землёй несостоявшуюся могилу и углубился в лес. Нюх безошибочно вывел его к ручью.

Сбросив грязную изорванную рубаху и такие же штаны, он вдоволь напился воды и искупался. Закопал одежду, принял вторую ипостась и потрусил по еле заметной звериной тропе, всё больше отдаляясь от места преступления.

К концу дня он добежал до опушки, попутно схарчив нерасторопного зайца и перейдя вброд хилую речушку. Дождавшись темноты, пересёк автостраду, стороной обогнул спящий посёлок и всю ночь мчался под неверным светом луны, пока не достиг очередного лесного массива.

Забравшись в самую непролазную чащу, он неожиданно для себя набрёл на сторожку. То, что жилище заброшено, было видно с первого взгляда. Покосившаяся дверь, полусгнившие ступени, окна, почти невидимые за слоем грязи и плетями дикого хмеля.

«То, что нужно», — подумал он, уже человеком заходя внутрь.

Вся избушка состояла из одной комнаты, убранство которой составляла грубо сколоченная мебель: стол, колченогий стул и узкий сундук, по совместительству служивший топчаном. В углу скромно притулилась небольшая кирпичная печь, в горниле которой виднелся закопчённый глиняный казан.

Порывшись в сундуке, мужчина нашёл отсыревшую, но практически целую одежду и стоптанные башмаки. Одевшись, он завернулся в рваное одеяло и крепко уснул.  

***

За неделю мужчина отъелся и окончательно восстановился, охотясь на зайцев и птиц. Пришло время задуматься о будущем, и здесь были определённые проблемы. Он не помнил о себе абсолютно ничего, включая имя.

***

Неодолимая сила неумолимо гнала вперёд с того момента, как он заметил одинокую девушку с корзинкой. Он крался за ней до малинника и некоторое время завороженно следил, как она, тихо напевая, собирала сочные ягоды. Улучив момент, он прыгнул, повалив девушку на землю. Она успела коротко вскрикнуть перед тем, как замолчала навсегда.
Готовы, дорогие мои? Тогда полетели! Мир оборотней Лунар дарит ещё одну историю. Надеюсь, она вам понравится! Как я об этом узнаю? Из ваших офигенных комментариев, а также по нажамканным сердечкам. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить проду и сделать приятное автору. А кто ещё не подписан на меня, добро пожаловать сюда:
 
Приятного чтения! С любовью и волнением, ваша Лина

Леонора

Она уже третий месяц торчала в Кальяни, столице южного округа Стерлядиния. Её деятельной натуре и внутреннему зверю было душно в сонном портовом городке, перманентно задыхающемся от летнего зноя. Не спасал даже морской бриз, который дарил подобие прохлады лишь в ранние утренние часы.

Позже из-за горизонта — а казалось, что прямо из моря — выныривало настырное солнце и прочно занимало место на небосводе, где и торчало весь день, как приколоченное. Лёгкие отказывались впускать в себя раскалённый воздух, поскольку мозг категорически отрицал наличие в нём кислорода.

Изредка городок посещали ливни, приносившие кратковременное облегчение и некоторое подобие прохлады. Однако после становилось ещё хуже — изнуряющая влажная духота бетонной плитой придавливала всё живое и способное шевелиться.

Фруктовый сад, временно вверенный Леоноре, тоже изнемогал, и от жары, и от обильного урожая. Усыпанные душистыми плодами ветви грузно клонились к земле, моля об избавлении от тяжкого бремени.

Леонора терпеть не могла яблоки, так же не жаловала она и груши, и сливы. То ли дело — сладкая душистая малина, но она почему-то росла исключительно в дремучем лесу за пределами Кальяни. Несмотря на запрет покидать город, Лео в ближайшее время планировала наведаться туда за любимым лакомством.  

Леонора брезгливо отодвинула очередную корзину с яблоками и в который раз подумала, что зря поддалась на уговоры начальства. Впрочем, у неё не было выбора.

Три месяца назад

— Мисс Лаппа, вам нравится отдых на морском побережье? — вкрадчиво поинтересовался её непосредственный начальник Люпус Свон.

— Кому же он не нравится? — индифферентно ответила Леонора, гадая, к чему клонит шеф.

— Хех, могу сходу назвать парочку знакомых, несогласных с вашим заявлением, — Свон расслабленно откинулся в кресле, невербально давая понять, что их беседа носит неформальный характер.

На подобное вполне мог купиться неопытный стажер, но никак не Леонора, имевшая за плечами многолетний опыт работы под начальством Люпуса Свона. Шеф был тот ещё хитрый жук, несмотря на то, что не имел никакого отношения к жесткокрылым, и вообще к насекомым. Мистер Свон был чистокровным майконгом. [1]

— Верю, вкусы у всех разные, кто-то вполне может не любить море, — слегка пожала плечиком Леонора.

— Но вы не из их числа, ведь так? Вы любите море, — прозвучало практически утвердительно.

— Допустим, — дипломатично ответила девушка, усиленно вычисляя перспективы подобной беседы.

Неужели… да нет, не может быть! Или, всё-таки…

«Уииии! — мысленно взвизгнула она, просчитав вероятности, — мне предложат это дело! Да? Ну, пожаалуйста!»

Однако, несмотря на ураган эмоций, внешне Леонора сохраняла бесстрастное выражение лица. Полевому агенту Лаппе выдержки и хладнокровия было не занимать.

— Вот и славно, — потёр руки шеф, — значит, отправитесь в чудесный морской городок Кальяни…

«Да! Да!» — про себя воскликнула Леонора.

— …в качестве подсадной утки, — сквозь пелену радости услышала она, — вы наверняка знакомы с оперативными сводками и знаете, что там уже который месяц орудует циничный преступник.

Что? Что?! Её, высококлассного полевого агента, боевика со специализацией детектива назначили на унизительную роль жертвы? Вместо того, чтобы проводить следственные мероприятия, вычислять и выслеживать стерлядского маньяка, ей придётся изображать недалёкую дурочку?

— Между прочим, я — дипломированный следователь, — сухо проинформировала Леонора, сверкнув глазами.

— Вот и отлично! — с преувеличенной радостью воскликнул шеф, старательно не замечая негодования подчинённой: — Высокая квалификация поможет вам блестяще выполнить поставленную задачу.  

— Но я хотела… я думала, что мне поручат расследование, — убитым голосом пробормотала девушка.

— Расследование… — протянул шеф и расплылся в улыбке: — так ведь именно это я и предложил, мисс Лаппа.

— Но… работать наживкой — это другое, — резонно возразила Леонора, — я буду в стороне от основных следственных мероприятий.

— Помилуйте, вовсе нет! Наоборот, вы будете в эпицентре событий, — поспешно заверил хитрохвостый мистер Свон.

— И что я буду делать в этом эпицентре? Сидеть и тупо ждать? — разочарованно протянула Леонора. — Я привыкла действовать. В конце концов, у меня чёрный пуховый пояс по оборотнической борьбе.

— Замечательно! Значит, при случае вы сумеете эффективно обезвредить преступника, — подмигнул шеф.

— Полагаться на случай — плохая идея, мне больше импонирует чёткое планирование операции и активное участие в ней, — упрямо сжала кулаки Леонора.

— Планируйте, кто вам мешает? — любезно разрешил шеф.

Одним словом, как она ни старалась, но в ходе словесного поединка мистер Свон мастерски разбил все её железобетонные аргументы. Вот так и вышло, что боевой песец Леонора Лаппа оказалась в Кальяни в неприглядной роли живца. По легенде она стала владелицей усадьбы с яблоневым садом, расположенной на окраине города.  

[1] майконг — саванный волк  

Койт

Мужчина провёл в лесной сторожке около двух недель, но так и не вспомнил себя. Тогда он принял единственно верное решение: какое-то время тихо пожить вдали от цивилизации, промышляя охотой. Соваться в города неразумно, в памяти ещё были свежи воспоминания о несостоявшемся убийстве. Мало ли с кем столкнёт его случай? Амнезия не даст понять — враг это или друг, или обычный прохожий.

Мужчина смутно помнил дорогие часы на своей руке, да и закопанные рубаха со штанами хоть и были безнадёжно испорчены, выглядели не ширпотребом. Это свидетельствовало, что и он не простой работяга. Следовательно, его могли знать — а значит, и узнать — многие.

«Если только ты не украл эти дорогие шмотки», — ехидно вякнул внутренний голос, но он решительно задавил подобное предположение, поскольку подсознательно чувствовал, что кем-кем, а воришкой не был.

Что ж, жизнь не оставила ему выбора. Для начала он придумал себе имя: Койт Раст, и, не без сожаления, покинул приютившую его сторожку. В путь отправился глубокой ночью.

Первоочередным пунктом в плане стояло раздобыть более-менее приличную одежду. С этим были определённые проблемы по причине полного отсутствия материальных средств и запретом на появление в городах.

Пришлось, поправ убеждения и слабый голос совести нанести визит в близлежащее село и самым пошлым образом стибрить со двора нехитрые пожитки, развешанные после стирки. В сарае нашлись рабочие кирзачи, растоптанные и со следами навоза. Плевать, главное — подошли по размеру.

Прибарахлившись, мужчина тщательно упаковал добычу в простыню, ухватил узелок в зубы и помчался прочь. Интуиция влекла его на юг, и он полностью отдался на её волю.

Несколько дней он бежал, днём укрываясь в чащах, пока наконец не пересёк границу южного округа. Пришла пора выбрать место временного пребывания.

В этом климатическом поясе преобладали дубравы и буково-грабовые леса, перемежающиеся с хвойным бором и густыми можжевеловыми рощами. Непроходимые чащи изобиловали зайцами, горностаями и куницами. Водились здесь и лоси с косулями, и волки с лисами, и ежи с кротами, и прочая мелкая лесная живность.

В соседнем буковом лесу неподалёку от ручья он обнаружил обширный малинник, с удовольствием полакомился сочными ягодами и тщательно смыл многодневную дорожную пыль. После вернулся в дубраву, где и решил обосноваться. За неимением большего, соорудил лежанку из лапника и провалился в глубокий сон.

Проснулся от недовольного глухого рыка. Напрягся, огляделся сквозь прикрытые веки. Во тьме сверкали десятки янтарных и жёлтых глаз. Привлечённые запахом его зверя, в гости пожаловали местные волки, проверить, кто вторгся в их владения.

Вперёд вышел матёрый чёрный волчище — вожак стаи. Мужчина приподнялся, одновременно меняя испостась. С лежанки встал уже палево-бежевый зверь с коричневыми подпалинами и чёрным кончиком хвоста. Оборотень был крупнее обычного зверя, однако вожак, не колеблясь, бросил вызов чужаку.

Койт принял его без всяких сомнений.

Драка была ожесточённой, но короткой. Противники отделались обоюдным прореживанием волосяного покрова и успели обменяться несколькими весьма болезненными укусами. Койт мог бы сразу уложить волка на лопатки, но в его планы не входило унизить вожака стаи и — тем более — занять его место. Ему нужны были союзники, личная охрана во враждебном мире.

Именно по этим соображениям он позволил волку потрепать себя и только потом повалил на землю, несильно придавив лапой грудину зверя. Безмолвный диалог — глаза в глаза, примирительное порыкивание, и Койт отпустил вожака. Он покорно, но с достоинством чуть склонил лобастую башку, признавая власть пришельца. Повелительно рыкнул своим, и вот уже вся стая стояла перед ним, склонив головы.

Койт доброжелательно рыкнул в ответ. После ритуала обнюхивания его пригласили на совместную охоту. Азарт стаи, загоняющей оленя, запах крови пьянили и рождали в груди первобытные животные инстинкты, задвинув человека в дальние закоулки памяти.

В эту ночь он позволил себе отринуть условности цивилизации, добровольно подчинившись зверю.

И ему понравилось.

***

Первая убитая девушка намертво врезалась в память, однако не подарила желанного удовлетворения. Жажда росла, и с каждым разом было всё сложнее сдерживаться при виде юных нимф, но для его целей годилась далеко не каждая. Коллекция росла, оставляя за ним кровавый след. Наконец пришла пора задуматься о смене дислокации. Он не желал быть пойманным, пока не завершит свою миссию. Постепенно перемещаясь, к августу он обосновался неподалёку от Кальяни.

Леонора

— Нора! Синьорита Лаппа! — на всю улицу орал Джонни, отпрыск соседа молочника.

Леонора неохотно разлепила глаза и посмотрела на часы. Семь утра! Вот ведь неугомонный мальчишка! Хотя, он всего лишь выполняет свою работу. Когда как не ранним утром доставлять клиентам столь скоропортящийся товар? Нужно успеть до жары.

Лео накинула халатик, взбодрила растрепавшиеся волосы и вышла на крыльцо.

— С добрым утром, великолепная Нора! — с новой силой загорланил мальчишка, улыбаясь во все зубы. — Доставка молочка и сливочек! Свежайший товар утреннего удоя!

Девушка плотоядно облизнулась и лёгкой походкой направилась к калитке.

— Привет, Джонни! Как дела? — приветливо кивнула Лео, обменивая деньги на корзинку с молочной продукцией.

— Лучше всех! — звонко отрапортовал мальчишка, демонстрируя полупустую тележку. — Ещё несколько адресов — и пойду с пацанами на море.

— Счастливчик! — почти непритворно вздохнула Леонора, представляя объём предстоящей работы по сбору урожая.

— Есть такое, — не стал спорить Джонни, — ну, чао, синьорита Нора!

— Чао, Джонни, — попрощалась Лео.

Она уже шла к дому, когда мальчишка вновь окликнул её:

— Синьорита Нора! Я чего забыл-то? Мамка велела узнать: есть ли у вас яблочки на продажу?

— Дофи… сколько угодно! — она махнула рукой в сторону сада. — Могу прямо сейчас отдать пару корзин.

— Супер! Зашибись, какая удача! Мамка будет довольна! — запрыгал на месте пацан.

Леонора занесла молоко и сливки в прохладный дом и вернулась с двумя корзинами ароматных полупрозрачных от сока яблок. Помогла сгрузить на тележку и окончательно распрощалась с Джонни.

Заваривая кофе, она мечтательно вздохнула:

— Эх, сейчас бы малинки к сливкам!

К концу завтрака мысль окончательно оформилась, и Леонора твёрдо решила, что сегодня непременно отправится в лес по ягоды.

Осталось определиться, когда именно, и ответ напрашивался сам собой: выдвигаться нужно сейчас, пока лес хранит ночную прохладу. Приняв решение, Лео переоделась в льняные летние брюки и футболку, схватила корзинку и, оседлав велосипед, покатила в сторону леса.

Через час, уставшая и потная, она добралась до малинника. Слезла с велосипеда, прислонив его к дубу, и сладко, с хрустом, потянулась. Для начала, оставив тару под деревом, принялась прямо с куста лакомиться спелыми ягодами. Наевшись всласть, продолжила собирать малину в корзинку. Вскоре тара была доверху полна, а руки сделались липкими от сока.

Солнце стояло в зените, и даже в лесной тени становилось душно. Ехать обратно в самое пекло было чистым самоубийством, и Леонора решила совместить приятное с полезным, а именно — искупаться в мелкой речушке. И освежится, и смоет грязь и пот.

Не боясь быть застигнутой в пикантном виде — по причине полного отсутствия наблюдателей (ну, не белок же с ежами стесняться, в самом деле!) — Лео разделась и занырнула в речку. Она с упоением плавала и плескалась в теплой, как парное молоко, воде, пока чутким нюхом не учуяла приближение сородича. Из чащи к реке приближался оборотень.

Оценив расстояние до оставленной у велосипеда одежды, она приняла вторую ипостась, и на берег, отряхивая с пушистой шубки бриллианты капель, выпрыгнула белоснежным песцом.

Вовремя! Одновременно с её эффектным выходом из-за можжевеловых кустов показался он — роскошный самец, палево-бежевый, с коричневыми подпалинами и чёрным кончиком хвоста. Увидев её, он замер, с силой втягивая воздух острым подвижным носом.

«Он шикарен!» — подумала Леонора, незаметно принюхиваясь.

Незнакомец пах морозом и яблоками. Это, и глаза необычного голубого цвета натолкнули Леонору на мысль, что чужак вероятнее всего был северянином. А ещё она подумала, что впервые аромат яблок вызывает у неё не отторжение, а совершенно противоположные эмоции.

«Песец!» — ёмко подумал Койт (а это был именно он), не в силах отвести глаз от прекрасной белоснежки.

И это было исчерпывающим определением не только видовой принадлежности самочки со сладким малиновым ароматом, но и ситуации, в которую он попал.

А то, что он конкретно попал и пропал, было ясно, как этот безоблачный летний день.

Окрас незнакомки вызвал в душе Койта неясное волнение, и причиной тому было не только общее впечатление от красоты самочки. Цвет её шкурки живо напомнил ему снег, и Койт внезапно почуял безумную тоску по бескрайним заснеженным равнинам. Возможно, его предыдущая жизнь протекала именно там?

Они медленно приблизились друг к другу и осторожно обнюхав морды, легко потёрлись носами. Если бы кто-то спросил у Лео, почему она доверчиво подошла к первому встречному, она не смогла бы дать внятного объяснения. И уж конечно, в тот момент она меньше всего думала о том, что в округе вовсю идёт охота на маньяка.   

Многие оборотни сходу подумали бы об истинности. Однако прогрессивная особа, коей являлась дипломированный следователь Леонора Лаппа, напрочь отвергала архаичное понятие «истинной пары», как пережиток прошлого и сказки для наивных щенков.

В отличие от неё, Койт не только свято верил в истинность, но и воочию наблюдал истинные пары (и эта информация внезапно всплыла в его ущербной памяти, благодаря прекрасной незнакомке), а потому он сразу понял, что встретил свою луну.     

Койт

Койт находился в замешательстве, и это было весьма мягкое и неполное определение той адской смеси чувств, что целиком завладела им. Разумеется, над всем главенствовало непреодолимое желание быть рядом с девушкой, обнимать, целовать и… Он мотнул головой, отгоняя соблазнительные картины, возникшие перед внутренним взором. Это всё потом! Если у него будет это «потом»!  

 По всем канонам ему надлежало объясниться со своей парой, сделать официальное объявление, а потом жениться по законам оборотней и привести в свой дом. Но вся беда в том, что у него нет дома. И имени нет.

Да и в целом его положение до крайности неопределённое и шаткое. Не следовало забывать о его несостоявшемся убийстве. И о чёртовой амнезии! Он до сих пор не знал, кто и зачем его заказал, и, если его вычислят, он даже не сможет понять, кто и откуда нанесёт удар. Несомненно, при повторном покушении не пощадят и его пару. Следовательно, его луне гораздо опаснее находиться рядом с ним.

Однако отпустить её и не знать, где она, что с ней, не угрожает ли ей опасность — ещё мучительнее.

Он оказался в западне, и не видел выхода. От унизительного ощущения беспомощности хотелось завыть, но он не имел права показывать слабость. Койт поймал выжидательный взгляд пары и понял, что несколько увлёкся размышлениями и ушёл в себя.

Что ж, для начала неплохо бы познакомиться. Жаль, что придётся представляться придуманным именем. Он коротко пролаял, выразив восхищение красотой новой подружки и предложил пробежаться по окрестностям, так сказать, размять лапки.

Неожиданно для себя, Лео охотно согласилась, и они понеслись вдоль берега, периодически забегая в воду, чтобы обогнуть вплотную подступавшие к реке кусты. Вдоволь набегавшись, они искупались, весело фыркая и поднимая лапами тучу брызг. Солнце уже клонилось к закату, когда Лео спохватилась, что ей давно пора быть дома.

Койт проводил её, вежливо отвернувшись, пока она переодевалась, а потом и сам нырнул в кусты, откуда вышел уже одетым, поправляя подол рубахи.

— Койт, — представился он, протягивая руку смущённой девушке, с непередаваемым удовольствием отмечая, какая она красавица и в человеческой ипостаси.

— Нора, — ответила на рукопожатие девушка, называясь тем именем, под которым её знали местные жители.

Разумеется, Лео хотела произнести своё, но даже наваждение, которое она испытывала рядом с этим мужчиной не позволило ей нарушить легенду и поставить операцию под угрозу провала. Он наверняка местный, и в разговоре с кем-то из горожан мог невольно выдать её.

— Позволите, я провожу вас до города? — осторожно поинтересовался Койт.

— Ты, — поправила девушка.

— Да, я, — подтвердил он, не поняв.

— Я имела в виду, что мы можем перейти на «ты», — пояснила Лео.

— Ну, да, — кивнул он и виновато улыбнулся: — рядом с тобой я стал несколько рассеянным и недогадливым.

— Какая жалость! Не думала, что настолько пагубно влияю на мужчин, — лукаво посетовала она.

Койт поспешил заверить, что он не против любого влияния, если оно будет исходить от неё. В ответ Лео пообещала не злоупотреблять. Мужчина подхватил увесистую корзину, закрепил её на багажнике велосипеда, и они неспешно побрели в сторону города, весело болтая о всякой ерунде.

Если бы их спросили, что они чувствуют сейчас, то оба, не сговариваясь, ответили, что ощущают невероятную правильность происходящего. И да — доверие и спокойствие. Однако, им было недосуг анализировать свои чувства, они наслаждались обществом друг друга.

Единственное, что смущало Койта — поведение девушки. Она никоим образом не дала понять, что почуяла свою пару. Но ведь этого просто не может быть! Он чуял, знал, что её зверь откликнулся и принял его, так почему она ничего не сказала?

В конце концов, он решил, что это к лучшему. Ведь он и сам не смел открыться ей. Значит, объяснение можно отложить до более подходящего времени. Впервые за последнее время он по-настоящему отчаянно захотел вспомнить всё.

А Леонора просто наслаждалась прогулкой, в глубине души надеясь на вечер в пиццерии, или, на худой конец, на скромное чаепитие на веранде её дома. Тем больше было её разочарование, когда на подходе к Кальяни Койт замялся и скомканно сообщил, что никогда не посещает город.

Они договорились встретиться через день там же, у реки, и Койт скрылся в подлеске. После его ухода Леонору охватила тягучая тоска, которой она никак не могла найти внятного объяснения.

И только дома её вдруг осенило! Что, если он избегает города потому, что связан с тёмными делишками? Придя к этому заключению, Лео похолодела и схватилась за голову. А что, если он и есть тот самый маньяк?!

***

Он заметил её, когда она беззаботно бежала вдоль реки. Белоснежный совершенный зверёк. Самое то для ритуала! Невольно он подумал, что красный цвет будет идеально смотреться на её белой шубке.
Дорогие мои! Напоминаю, что авторов полноценных комментариев ждёт сюрприз. И да, полноценный комментарий — это не одно предложение, и не комментарии в стиле: "как круто", "спасибо, интересно" и тому подобное)).