Яблоневый сад попаданки, или Сидра не желаете, дракон?

Глава 1. Подработка

Эля 

Будильник зазвонил, как всегда, неожиданно. Протянула руку и еле нажала на кнопку. Глаза не хотели открываться, но нужно было подниматься. На соседней кровати завозилась соседка по комнате Вика, но отбрасывать одеяло не торопилась. За нее это сделала я. Из нас двоих именно я была жаворонком. Мне не стоило никакого труда просыпаться рано утром, даже если накануне вечером я легла поздно.

– Викаааа, – протянула я. – Вставай, пора собираться.

В ответ я услышала лишь нечленораздельное мычание подруги. Вставать она не собиралась. Но это меня не остановило. Шагнула к кровати, на которой спала Вика, и стянула с нее одеяло.

– Вика, нам пора, – заявила я с твердым голосом. – Автобус нас ждать не будет.

– Ну, Эля, – застонала подруга.

На это лето мы с ней решили остаться в городе же и найти подработку. Возвращаться в родной поселок и все лето копаться в огороде у нас желания не было, как и по вечерам выслушивать наставления родственников, что нам с Викой давно пора замуж.

Я и Вика были с одного поселка. Учились мы с ней в одном классе, но дружить начали только в старших классах. В город поступать приехали тоже вместе, как и выбрали один факультет на двоих. В общежитие нас заселили тоже вместе, но для получения двухместной комнаты пришлось изрядно постараться. Полные сумки натуральных продуктов заведующая общежитием приняла без слов, но первый год все равно дергала нас по любому поводу. То плакат сделать, то убраться на этаже, то подежурить на вахте вместо коменданта. Только с появлением новичков она отстала от нас, а мы смогли выдохнуть.

По завершении учебного года мы с Викой каждый раз возвращались в родной поселок. Нужно было помогать родителям в огороде и по дому. Но в этот год мы решили на лето найти подработку. И чем только мы не занимались. Мыли посуду на душной кухне в кафе, раздавали листовки на улицах города, даже были аниматорами в детском игровом центре. Промаявшись первый месяц каникул по разным подработкам, которые не приносили денег, на второй мы решились записаться на сбор яблок. Работники требовались на срок две недели, но можно было и задержаться на подольше. За день работы платили немало, но нужно было выполнить план. Из города забирали на автобусе, как и привозили вечером обратно. На дорогу трата не предполагалась. Ощутимым плюсом был и бесплатный обед для работников. И мы с Викой решились.

– Вика, если опоздаем, то это случится только по твоей вине, – торопила я подругу, готовя для нас завтрак.

Растворимый кофе без сахара, бутерброд с колбасой и сыром, сверху тонкие ломтики помидора, а на десерт пару шоколадных конфет. Вот и весь нехитрый завтрак студентов. По-другому, на что хватало нашей стипендии.

– Может, ну его, – снова застонала Вика, заводя привычную для нее шарманку. 

Подругой она была хорошей. Единственной, которая понимала меня с полуслова. Но вот вставать по утрам для нее было весьма проблематично, даже если накануне она ложилась рано.

– А как же те туфли, что ты присмотрела для себя пару дней назад? – напомнила я ей, для чего мы записались на сбор яблок.

– Ну ты зараза, Элька, – Вика, наконец-то, поднялась с кровати.

Утренние процедуры много времени не отняли. В июльскую жару наносить макияж было чревато тем, что все могло потечь. Да и на сбор яблок мы согласились из-за денег, а не в надежде строить глазки парням. И вряд ли там будут красавчики. Но все же Вика не теряла веру, подводя глаза черным карандашом и рисуя стрелки.

Быстро съев наш нехитрый завтрак, мы поспешили на указанный пункт, откуда нас и других работников должны были забрать.

– Доброе утро, Нина Матвеевна, – поздоровались мы с комендантом на вахте, спеша к выходу.

– Девочки, постойте, – окликнула нас пожилая женщина. – Вас сегодня ждать? – и окинула меня и Вику с любопытным взглядом.

– Конечно! – одновременно произнесли мы, и пока Нина Матвеевна не очухалась, чтобы обрушить на нас еще вопросы, мы ретировались. Уж очень любила она поболтать, но именно сегодня мы спешили. 

Несмотря на ранний час, солнце уже нещадно припекало. Хорошо еще, что мы взяли платки, чтобы прикрыть головы. Но джинсы и рубашка с длинными рукавами, чтобы не обгореть, уже начали липнуть к телу.

– Нужно было взять воду, иначе мы загнемся от жары, – сворачивая на нужную улицу, заговорила Вика.

– В объявлении было указано, что питье для работников предоставляется, – но, видимо, что было написано на рекламной листовке, читала только я. 

В указанное место мы подоспели вовремя. Такие же работники, как и мы, только начали заполнять автобус. Все были сонные, медлительные. Но нашу дрему как рукой сняло, стоило нам увидеть, на чем нам предстояло доехать до яблоневого питомника.

– Он точно довезет нас? – не торопясь садиться в автобус, произнесла Вика.

Старый и весь покрытый ржавчинами автобус не внушал доверия, но был ли у нас выбор?

– Девушки, вы едете? Поторопитесь, – взглянул на нас водитель.

Мы неуверенно шагнули в сторону ПАЗика. 

– Не дрейфь, подруга, – хлопнула я Вику по спине. – Зато не задохнемся, будет продувать из всех щелей, – но улыбка на моем лице вышла натянутой, словно я глотнула давно прокисшее молоко.

– Сколько нам ехать до конечного пункта? – Вика все же не удержалась и поинтересовалась у водителя прежде, чем занять оставшиеся места в автобусе.

– Полчаса и мы на месте, – ответил мужчина в расстегнутой рубашке нисколько не стесняясь светить своими телесами. 

– А мы на этой… – подруга подбирала слова, чтобы ненароком не обидеть водителя. Иначе с него станется не брать нас с собой или высадить где-нибудь по дороге. – Точно доедем? Автобус не развалится по дороге?

На вопрос и скепсис подруги мужчина лишь расхохотался.

– Он еще не только меня, но и всех вас переживет. Давайте шустрее, девушки, не отнимайте у меня время. Мне еще не один рейс делать, – заторопился водитель.

Пришлось взобраться по ступенькам и занять места в самом конце автобуса. Остальные все были заняты. А все из-за Вики. Завтра нужно будет прийти пораньше, чтобы успеть занять передние места.

На нас никто не обратил внимания. Многие уже сидели с закрытыми глазами и пытались восполнить часы сна. Другие кто был в наушниках, кто вел негромкие разговоры с соседом, не мешая дремлющим.

– Мне страшно, – произнесла Вика, когда мы опустились на сидения, которые были зашиты и перештопаны не один раз. – Боюсь, что это колымага развалится по дороге, оставляя после себя след от своих же запчастей. Я не думала, что такие еще сохранились. Их же давно должны были списать в утиль. 

– Вика, не нагнетай, – одернула я подругу. – Главное, автобус заводится. Значит, он не так уж и плох. Ты же в каждый значимый праздник в городе катаешься на ретротроллейбусе. Вот считай тебе повезло еще раз. Почувствуешь на себе все прелести езды на ретроавтобусе. Будет чем похвастаться перед родными.

Вика насупилась и больше не доставала меня разговорами насчет автобуса. Отвернулась от меня в сторону окна и любовалась красотами природы. Я тоже нервничала, но старалась не показывать этого. Начни мы возмущаться, ничего бы это не изменило. Водитель, скорее всего, такой же подневольный человек, как и мы.

На удивление, выделенный для перевозки людей транспорт катил по городским дорогам без нареканий. Вскоре мы выехали из города, и водитель прибавил скорость. Из открытых окошек в салоне гулял немного свежий ветер.

Вика не выдержала в молчании даже половину пути до питомника.

– Элька, ну извини меня, – заканючила подруга. – Просто я впервые вижу такую развалюху. 

– А ты что хотела? Чтобы тебе подали лимузин? – не удержалась я от колкости.

– Нет, конечно, но хотя бы нормальный транспорт можно было бы выделить. Все же они не дрова перевозят, а живых людей. Это ржавое корыто меня пугает до дрожи в коленях. Не веришь? Сама убедись.

Вика схватила меня за руки. Ее ладони были холодные, словно она только закончила полоскать белье в ледяной реке.

– Не переживай ты так, – начала я успокаивать подругу. – Все будет хорошо. Мы уже проехали большую часть пути. Осталось совсем ничего, – если, конечно же, водитель нас не обманул.

Мужчина не обманул. Вскоре автобус резко свернул с основной дороги, накренившись и жалобно заскрипев. На этот раз дружно ахнули все, не только я с Викой.

– Все путем! – улыбнулся водитель. – Чуть не проворонил нужный поворот. Второй день, как я устроился на эту работу.

Слова водителя заставили Вику вцепиться в меня чуть ли не мертвой хваткой. Хорошо еще, что уже через минут пять мы доехали до нужного места. И только выйдя из автобуса, я облегченно выдохнула. Вика же бухнулась на колени, руками хватаясь за траву. Я не стала ее пугать еще больше и напоминать о том, что на этом же автобусе нам предстояло возвращаться в город вечером.

– Все подходим ко мне и внимательно слушаем, – времени перевести дыхание нам не дали.

Женщина в рабочем комбинезоне собрала всех вокруг себя и начала объяснять, что нам предстояло делать.

– Говорить много не буду, времени в обрез. Нужно собрать яблоки сорта “Ранетка”, как мы его называем. Для этого вам каждому выдадут плодосъемную сумку. Собирать нужно только спелые, полностью созревшие плоды. Во время сбора тщательно осматривайте каждое яблоко, отбраковывая не соответствующие товарному качеству плоды. Фрукт необходимо снимать с дерева осторожно, отрывая плодоножку круговым движением. Также нельзя трясти ветви яблони или сбивать плоды палкой. Только бережный ручной сбор. Это всем понятно? – женщина обвела всех присутствующих глазами.

– Да, – хором и вяло ответили будущие работники. Судя по громкости ответа и настрою, желание усердно трудиться у них пока не возникало.

– Из сумок яблоки высыпаем в ящики, которые уже ждут вас в световом коридоре, – между тем продолжила женщина, скорее всего, бригадир. – На каждого сотрудника установлена норма в день – 1000 кг в день.

– У-у-у-у! – послышалось со всех сторон недовольство. 

– Тихо, тихо, вы быстро его соберете. Цифра только на слух кажется пугающей. И запомните еще одно, цвет плодосъемных сумок будет совпадать с цветом контейнеров, которые вы должны заполнить. По мере заполнения ящики будут взвешиваться и записываться в специальную тетрадку, – потрясла она толстым блокнотом. – Всем все понятно?

– Да, – снова хором ответили мы.

– Если вопросов нет, то вперед, за работу! Живее, живее! 

– А если есть один вопрос? – голос из толпы заставил всех замереть.

– Я внимательно слушаю, – не растерялась бригадир.

– Яблоки можно есть или будете штрафовать за каждый плод?

Озвученный вопрос вызвал смех у всех присутствующих и разрядил обстановку.

– Можно, но всегда помните, что минздрав предупреждает о том, что на голодный желудок яблоки есть не рекомендуется. И вся ответственность за ваше здоровье только на ваших плечах. У нас тут скорая не дежурит.

И нас запустили в питомник, у которого не было видно ни конца ни края.

– Мы тут не потеряемся? – забеспокоилась Вика, оглядываясь по сторонам.

– Не трусь, подруга. Голодными мы тут точно не умрем, – ответила я Вике, вгрызаясь в сочный плод, что сорвала с дерева и для вида протерла рукавом рубашки.

Ведь из всех фруктов и ягод, я любила именно яблоки. 

Глава 2. Яблоки несчастья

Эля 

Первые часы сбора яблок прошли почти в полной тишине. Не только у нас, но и остальных наемных работников. Мы аккуратно срывали яблоки и складывали их в сумки перед с собой, а по мере заполнения плодов, высыпали в ящики. Мы с Викой не стали делить ящики на ее и мои, а начали их заполнять по очереди: один мой, затем у подруги. Как только контейнеры заполнялись, их увозил специальный мини-трактор. Взамен тут же ставили новые, пустые. Работа в питомнике была налажена так, что не было ни минуты простоя.

– Как думаешь, Элька, мы точно успеем набрать по тысяче килограмм на каждого? – шепталась Вика, глядя в спины ушедших вперед работников.

– Бригадир же сказала, что запросто, – только я пока не знала, верить ее словам или нет. – К тому же, не зря же поговорка существует, что глаза боятся, а руки делают. Вспомни, сколько мы посуды перемыли в кафе. Не сломались же. И тут хотя бы не воротит. Витамины, свежий воздух, – вдохнула я полной грудью.

Пахло и действительно приятно. Воздух был наполнен медовым ароматом яблок. Сладкий запах мягко щекотал ноздри, заставляя окунаться в воспоминания из детства. Это вам не ароматы из кухни кафе, когда ты не знаешь какому продукту они могли принадлежать. Да и времени оглядываться у нас не было. Мы не поднимая головы мыли посуду, сгибаясь в три погибели. Выдержали всего три дня, иначе мы опасались, что останемся без спины.

– Не хочешь попробовать? – предложила я Вике яблоко, но подруга шарахнулась от меня словно от чумной.

– Фу-у-у, оно же немытое, – возразила она. – И ты же знаешь, что я не ем яблоки с кожурой. Только очищенные. 

Не понимала она, что вся прелесть перекуса на природе была именно в этом. Неужели Вика в детстве мало ела моркови прямо из грядки, протерев ее о штаны? А ягоды с кустов? Кто же бегал их мыть? Сразу отправляли в рот и дело с концом. Кто же не срывал еще зеленые яблоки с дерева и не ел их с солью? Дедушка говорил, что без этого нет детства. 

Еще через пару часов работники уже перезнакомились между собой и перекрикивались через яблони. Трудящиеся на питомнике были самых разных возрастов: начиная от старшего школьного возраста и заканчивая пенсионерами. Вика даже отметила пару парней, которые ей приглянулись. Но мне было некогда рассматривать кавалеров. А вот подруга вовсю флиртовала с ними, договариваясь о свидании на вечер. Но я мало верила в их встречу после долгого и тяжкого трудового дня. 

Приближалось время обеда. В такую жару есть особо не хотелось, к тому же перекус сладкими и сочными яблоками малость утолил голод. Но после обеда давали полчаса отдыха. Мне хотелось прислониться к стволу дерева и протянуть ноги, чтобы они перестали гудеть.

Солнце уже стояло в зените, когда нас позвали на обед. 

– Наконец-то, – проговорила я, срывая с головы платок.

Сегодня было особенно жарко. Над землей колыхался нагретый  воздух. Сквозь марево даже яблоки виднелись искаженными.

– Не получить бы солнечный удар, – озвучила я свои мысли, но снова завязывать платок не спешила. Хотелось от него отдохнуть.

Уставшие работники, с лицами, блестящими от пота, один за другим собирались под специальным навесом. Кто-то тяжело опускался на скамейки, кто-то с облегчением растягивался на траве, подложив под голову все, что попадется.

– После обеда у вас есть перерыв в полчаса, – раздался добродушный голос женщины бригадира и она оставила нас.

Обед для работников был в одноразовой посуде, точнее в контейнерах. Каждый подходил к столу и забирал свою порцию. Садиться за стол мы с Викой не стали. Под навесом до того было душно, что хотелось сорвать с себя всю одежду. Обедать мы сели под деревом, но и там от солнца было не спастись.

Кто-то кроме обеда, который нам полагался, принес еду с собой. Видимо, не надеялись на бесплатное питание. Женщины в возрасте доставали из своих рюкзаков припасы не только на себя, а которые хватили бы накормить дюжину человек. Вареные яйца, аккуратно завернутые в газету, кусочки черного хлеба, огурцы с помидорами, консервы, соленья.

Все приступили к обеду, не обращая на соседей внимания. Усталость сделала свое дело, разговаривать не хотелось. Я лениво ковырялась в контейнере. В отличие от меня, Вика вовсю уминала нехитрый обед, состоящий из пюре с котлетой, к которому еще шли овощи. На сладкое давали булочку с вареной сгущенкой и компот из сухофруктов. Вполне достойно и вкусно.

– Эх, жара сегодня невыносимая. Водички бы, ледяной, – простонал кто-то из работников.

– Нельзя ледяной, – возразил тому одна из пожилых женщин. – Резкая смена температур может привести к приступам головной боли и спазмам.

На этом разговоры о воде стихли. Бутылки с питьем были рядом с ящиками. Запасов воды хватало. Но я бы тоже была не против искупаться, или хотя бы освежиться в прохладной водичке. Вместо этого приходилось обмахиваться платком. Обед завершился, и у нас было всего полчаса свободного времени на передышку. Впереди было еще шесть часов работы.

– Тебе куда столько яблок, малой? – мужской голос заставил открыть глаза.

Один из молодых работников набрал целую корзину плодов, упавших с дерева. Их разрешили забрать домой столько, сколько мы сможем унести. Поврежденные при падении яблоки долго не хранились и питомник от них попросту избавлялся.

– Я тоже наберу перед отъездом, – пообещала Вика, присаживаясь рядом со мной. – В комнате потом от души наемся этих яблок, пока меня тошнить ими на начнет.

– Викусь, а ты слышала персидскую легенду о сорока яблоках? – зачем-то задала я вопрос.

– Нет, а про что она? – заинтересовалась подруга. – Съешь сорок яблок и стань самым мудрым?

– Да нет, – возразила я. – Но ты не так уж и далека от истины. – В легенде говорится о том, что если загадаешь желание, а затем съешь одно за другим сорок плодов, предварительно подув на каждый, то твое желание непременно сбудется. Но если ты остановишься на тридцать девятом – все волшебство исчезнет, а на твою голову обрушатся несчастья. Тебе не интересно, осмеливался ли кто-нибудь съесть за раз столько яблок?

– Интересно, – оживилась подруга. – А давай вечером попробуем? Ну а что, кто нам мешает сделать это? Как думаешь, яблоки без кожуры считаются?

– Не знаю, Викусь, но на сегодня я наелась яблок на год вперед. Так что я пас, – ответила я, зевая. – Но ты не забудь набрать хотя бы сорок штук. Проверим легенду. Можно и побольше собрать, угостим Нину Матвеевну.

С этими словами я поерзала, сидя на пожухлой траве, нашла более менее удобное положение и, накинув на лицо платок, защищаясь от солнца, оставшиеся минуты отдыха решила прикорнуть. Но уснула так крепко, что Вике пришлось меня будить, грубо расталкивая. 

– Леди Эвелина! – Вика упорно пихала меня в плечо, только почему-то голос у нее изменился. Да имя мое она коверкала. В паспорте у меня стояло Эльвира, но я просила всех обращаться ко мне кратко Эля. Подруга почему-то обращалась ко мне по-другому, да еще и обращение леди придумала. Точно издевается. Ну уснула я, что уж. Зато я каждое утро бужу ее чуть ли не с танцами бубном.

– Леди Д’Садовель, вставайте! – снова услышала я малознакомый голос. Теперь я точно была уверена, что Вике он не принадлежал. За годы дружбы и жизни в одной комнате я научилась узнавать ее настроение по интонации в голосе. Да и фамилия была не моя, лишь созвучная. – Негоже леди на земле лежнем лежать. Что скажут ваши новые соседи? 

Нравоучения, что выдавал незнакомый женский голос, готовы были поднять даже мертвого из могилы. Я попыталась встать и тут же протяжно застонала. Болела не только голова, но и все тело. Боль была вселенского масштаба, не иначе, будто по мне прошлись асфальтоукладчиком. Неужели я переработалась? К тому же, я лежала на чем-то твердом, но никак не на траве. В спину упиралось не то полено, не то камень. Пошарила рядом с собой руками. Под ладонями была холодная земля, словно я проспала до вечера и солнце давно уже спряталось, уступив власть луне.

Попыталась открыть глаза, но безуспешно. Веки словно были приклеены клеем. Но пришлось собрать всю волю в кулак и принять вертикальное положение. Иначе меня пихали так сильно, что без синяков точно не обойтись. Не успела открыть глаза, как голова закружилась и весь мир вокруг покачнулся. Пришлось замереть и подождать, пока меня перестанет шатать. Мы что вчера были на какой-то вечеринке? Как тогда объяснить мое плохое самочувствие, словно мы с Викой побывали не в одном ночном клубе города.

Постойте! Какие еще клубы и танцы? Мы же поехали в питомник на сбор яблок, а потом… Потом я уснула под деревом.

С трудом, но все же мне удалось разлепить глаза. И тут же пришлось зажмурить их обратно. Увиденное, пусть и мельком, меня напугало. Вместо плодоносящих яблонь передо мной были засохшие деревья. Их кривые и пугающие до дрожи ветви будто тянулись ко мне, словно желали вытрясти из меня душу.

– Ну же, деточка, поднимайтесь, – все тормошила меня незнакомка. – До чего вы впечатлительная, леди Эвелина. Увидели, что наследство то никакое, и сразу в обморок грохнулись. Правильно вам говорила матушка, не соваться сюда, а передать дела ей, – все ворчал женский голос.

Пришлось открыть глаза, чтобы прекратить брюзжание, скорее всего, служанки, раз она обращалась ко мне как к леди.

Я сидела посреди сада. Возможно, некогда благоухающего и плодоносящего, но сейчас он представлял жалкое зрелище. Им можно было пугать непослушных детей. И только.

Яблони, некогда могучие и плодоносные, теперь стояли, словно иссохшие и сгорбленные великаны. Их ветви до того скрючены, словно в последнем отчаянном жесте. Лишь несколько деревьев ещё цеплялись за жизнь, скупо даря нам несколько зеленых листочков. Ветер шелестел в высокой траве, а где-то неподалеку я разглядела особняк в темными провалами окон.

– Это все мое, – произнесла я, поднимаясь на ноги.

Женщина и не думала мне помочь, глядя на меня осуждающе.

– И никто не посмеет его отнять у меня, – слова словно  сами шли из меня. – Теперь я тут хозяйка, – произнесла я чуть ли не одними губами и приложила ладонь к стволу дерева, под которым меж его корней я и лежала.

Пальцы были тонкими и бледными, будто их хозяйка питалась абы как, с едва заметными шрамами, которых у меня никогда не было. Из-под моей ладони побежали тонкие зеленые нити, кора ствола ожила, налилась соком, а на одной из ветвей дрогнул и распустился хрупкий зеленый лепесток. Я тут же отдернула руку, будто обожглась, испугавшись, что женщина рядом заметит странности. Сердце бешено застучало. 

Что, черт возьми, происходит?

Я замерла, глядя на нежный листок, который появился словно из ниоткуда.

– Ишь какая, хозяйка, – снова заговорила женщина, но слова словно выплевывала. Затем она развернулась и направилась в сторону особняка.

Я тут же про нее забыла и снова приложила на этот раз обе ладони к стволу яблони. На этот раз я не отдернула руку, когда от тонких пальцев во все стороны расползлись тонкие зеленые нити. Дерево вздрогнуло, встрепенулось, словно проснулось от многолетнего сна. Корни тоже оживились, но вместо того, чтобы обвить мои ноги, они лишь поглубже ушли в землю. Ветви вытянулись, больше не пугая меня, и обзаведясь зелеными листочками. Яблоня ожила прямо перед моими глазами и под моими руками. Но тут у меня в глазах потемнело, что мне пришлось убрать руки и осесть на землю. Видимо, я отдала дереву все свои силы.

Я пока не понимала, что тут происходило, но однозначно свое я не отдам ни матушке, ни кому бы то ни было еще.

Подождала чуть-чуть, пока ко мне вернуться силы, и уверенно зашагала в сторону особняка. Как там говорила женщина? Это все мне досталось в наследство? Значит, будем восстанавливать сад и хозяйничать! 

Глава 3. Мой особняк и мое наследство! 

Эвелина 

Каждый шаг давался мне с трудом. Тряпичные туфли не защищали от сухих веток, что попадали под ноги, ну хоть не давали пораниться. Меня немного шатало, но я упорно шла вперед. Не под деревом же мне сидеть. Да и злить женщину попусту не хотелось. Видимо, трата магических сил не осталось без следа. Решила, что не буду использовать свои силы, пока не разберусь во всем. Вдруг это временный эффект, а я так бездарно использую ее и потрачу. А мне надо думать о будущем.

Вскоре перед моими глазами появился особняк. Двухэтажный дом поражал своим величием. Он оказался с толстыми каменными стенами. Я видела такие только на картинках. А этот принадлежит мне? Сколько же денег нужно на его содержание? Наследство – это, конечно, хорошо, но как выжить без гроша в кармане. Что я успела заметить, так это поношенное и застиранное платье на девушке, в чьем теле я пришла в себя. Еще оно было коротким, а из истории я помнила, что леди не могла показывать свои лодыжки. Женщина обращалась ко мне леди Эвелина, что означало, что девушка все же была из знатного происхождения. 

Присела на скрипучие ступеньки, чтобы перевести дыхание и немного набраться сил. Схватила с земли яблоко. Название сорта я не знала, но протерла его подолом платья и откусила. Ожидала, что сок брызнет во все стороны, внешне он был таким наливным, но вместо этого я поморщилась и выплюнула кусок изо рта. Яблоко было кислым, словно выросло не в саду, а в диком лесу. Повертела в руках яркий плод и закинула в сторону. Сад нуждался не только в уборке, но и в уходе, которым придется заняться в ближайшие дни. И зазрений совести по поводу одного откушенного яблока я не испытывала. Жаль, что удовольствие от еды не получила,да и настроение после этого немного подпортилось.

Не став тратить время зря, поднялась на ноги и вошла внутрь, едва не споткнувшись о сумки. Вещи были сложены прямо возле порога за дверью. И никто не удосужился их убрать. Чем же занята та женщина? И по внешнему виду, и по обращению ко мне она скорее всего являлась служанкой, но только не по поведению. Вела она себя так, словно это ей достался в наследство сад и особняк и я должна прислуживать, беспрекословно выполняя все ее приказы. 

– Гризель! – вырвалось из меня самой собой.

На мой зов никто не отозвался, и я решила осмотреться. 

Комната, в которой я оказалась, была огромной. Высокие потолки с потрескавшейся лепниной, дубовый паркет, поскрипывающий от каждого моего шага, и тяжелый воздух, пропитанный запахом старых книг и затхлости. Вся мебель была под толстым слоем пыли. Аналогичная картина наблюдалась в других комнатах, в которые я заглянула. Хорошо еще, что в доме была вода. Пусть и по трубам пока текла ржавая. Я помнила, как проводила детство у бабушки с дедушкой. Воду приходилось таскать тяжелыми ведрами. Эти воспоминания навсегда остались в моей памяти, потому я мечтала сбежать в город.

Я медленно прошлась по первому этажу. Просторная гостиная с камином, покрытым слоем пыли. Кабинет, двери которого я еле открыла, будто мне нельзя было тревожить память прежнего хозяина. Столовая с длинным дубовым столом, на котором стоял единственный перевернутый бокал, будто последний гость так и не дождался хозяина. Кухня, где давно не готовили, и вся посуда ждала своего звездного часа. Комнаты для слуг, где давно никто не обитал. В кладовки я заходить не стала, как и спускаться в подвал. В фильмах всегда случалось что-то ужасное, стоило только оказаться в нижнем этаже. Вряд ли я найду там сундук с сокровищами. Даже если он там есть, то никуда от меня не денется.

– Гризель! – снова позвала я служанку, которая куда-то запропастилась.

Она же должна присматривать за мной, а не я бегать за ней. Я еще хотела уточнить у нее, как я оказалась лежащей под деревом. Да и для служанки она как-то мало проявляла сочувствия в адрес Эвелины. Так и не дождавшись ответа, я решила продолжить знакомиться с особняком. 

Лестница на второй этаж хоть и скрипела громко и как-то жалко, будто не хотела, чтобы я поднималась наверх, но держалась надежно. Перила были покрыты резьбой: какие-то странные переплетающиеся узоры, напоминающие ветви. Наверху коридор расходился в обе стороны, уводя к спальням. Один из дверей была приоткрыта и манила заглянуть внутрь. Не сумев затолкать любопытство глубоко в себя,  приблизилась к ней и осторожно толкнула. Мои страхи тут же улетучились, стоило мне увидеть полки, уставленные книгами. В центре комнаты стоял массивный письменный стол, а на нем пергамент. Со стороны казалось, что он светился. Да и на столешнице подозрительно не оказалось слоя пыли. Подошла ближе и взяла раскрытый свиток в руки, но ознакомиться с его содержимым я не успела. В коридоре послышались шаги.

Я резко обернулась, пряча пергамент в карман платья. Сердце забилось чаще, будто я совершала какое-то преступление. И это в своем-то доме! Особняк однозначно хранил тайны. И, похоже, теперь они стали моими, и мне придется разгребать не только сад, но и разгадывать загадки. 

Вскоре в библиотеку вошла та самая женщина.

– Что ты тут делаешь? – возмутилась она, по-хозяйски осматриваясь.

– Знакомлюсь своим домом, – спокойно заявила я. – А тебе пора бы заняться своими обязанностями. Я тебя звала, а ты не откликалась. Вещи до сих пор лежат возле порога, их надо перетаскать наверх. Я выберу себе покои, и в них нужно будет убраться, – проговорила я и вышла из библиотеки. 

Дальше я направилась на задний двор. Яблоневый сад находился впереди особняка и немного по краям, словно буквой п. К самому поместью вела прямая дорога прямо посередине сада, деля его на две равные части. Подозреваю, что по ней и шли леди Эвелина и Гризель. Но что же случилось с девушкой по дороге? Ну не яблоко же упало на ее голову и отправило в другой мир? Или смерть девушки дело рук Гризель? Не нравилась мне эта женщина. Было в ней что-то отталкивающее.

К тому же, мне не хотелось, чтобы Гризель что-то узнала о свитке. Вдруг там было что-то важное. Не просто также она лежала на столе. Чистом, когда все остальное вокруг было запущено и под толстым слоем пыли. Еще мне хотелось найти то самое завещание, где черным по белому написано, что особняк, по коридорам которого я неслась так, словно за мной гнались, достался Эвелине. Явно что-то намечалось. Не зря Гризель упомянула про матушку и про то, чтобы я передала управление всем этим ей. Неужели мать могла желать плохого дочери? 

Моя голова просто пухла от множества вопросов. На задний двор можно было выйти через черный ход, что находился рядом с кухней. Не став нигде задерживаться, ведь у меня будет полно времени, чтобы все внимательно осмотреть, я поспешила на свежий воздух. Мне хотелось как можно быстрее разобраться во всем этом. 

Сделала пару шагов и замерла. Задний двор был не в лучшем состоянии. Покосившиеся сараи, давно неухоженный огород, заросший бурьяном, то тут, то там валяющиеся ведра, словно их кто-то расшвырял в порыве злости. Доски, рабочие инструменты тоже лежали что где, будто их специально разбросали по всей территории перед тем, как покинуть особняк.

Ко всему нужно было приложить руку и изрядно постараться, чтобы привести их в порядок. Вот только как мне справиться самой? Тут явно требуется присутствие мужчины. И не одного! А я сомневалась, что в вещах Эвелины найдется хотя бы мешочек с монетами, чтобы кого-то нанять.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Спокойно, Элька. Ты со всем справишься. Это не первые трудности на твоем пути. Живут же люди в провинциях. Каждый день копаются в огороде, ухаживают за живностью, еще и успевают к соседям захаживать, чтобы посидеть за рюмочкой наливки. 

Уперев руки в бока, начала обводить задний двор внимательным взором. Казалось бы, не все так плохо, как на первый взгляд. Но мой интерес вызвало другое. 

Беседка. 

Справа стояла беседка, стеснительно прячась за угол особняка. Шагнула в ту сторону. Несмотря на запущенность вокруг, беседка казалась островком, что сумел сохраниться в  шторм. Она была в форме шестигранника, полностью обвита плющом и прямо утопала в зелени. Листья растения скрывали потрескавшееся дерево и облупившиеся краски. Это было единственное, что не засохло.

Чем не идеальное место, чтобы уединиться и почитать то, что в свитке? В то время, пока Гризель будет разбираться с вещами. Правда, я так и не выбрала себе комнаты, но хотелось верить, что служанке хватит ума выделить мне хозяйские покои.

Внутри беседки стоял круглый стол, а вокруг него плетеные стулья, некоторые из них опрокинутые. Посередине стола была сложена горочка яблок, словно здесь кого-то ждали. Яблоки были везде. Но наученная горьким опытом, желание отведать любимый фрукт не возникало. Поставила стулья и присела в один из них. Из беседки открывался хороший обзор на задний двор. Все было видно как на ладони. Видимо, прежние хозяева особняка специально поставили беседку именно в этом месте. Им не видно мельтешение слуг туда-сюда, но они могут следить за их работой. Да и работников не напрягало присутствие хозяев.

Подождав еще несколько минут, чтобы убедиться, не последовала ли Гризель за мной, я достала из кармана свиток. На пожелтевшем пергаменте словно только сегодня утром свежими чернилами написали письмо, что было в моих руках.

“Дорогая моя Эвелина. В свое время я ничего не успел для тебя сделать. Отец запретил мне общаться с братом, твоим отцом. Своей семьи я так и не завел и всю свою жизнь посвятил яблоневому саду. Я чувствую, что мой конец близок. В последнее время у меня не было сил, чтобы присматривать за яблонями. Доверяю это дело тебе. Сохрани сад. Мне хочется надеяться, что несмотря ни на что, ты справишься со всеми трудностями, которые выпадут на твою долю в будущем. Как и верить в то, что ты не держишь на меня зла. На память о себе оставляю тебе свой дневник с наблюдениями. Он немало поможет тебе в будущем. Помнящий тебя все эти годы дядя Люсьен, граф Д’Артуа Мортеван”, – дочитала я письмо, обращенное к настоящей Эвелине, и у меня в горле застрял комок.

Я не знала, что в свое время произошло в семье отца девушки. Одно то, что граф оставил все свое состояние племяннице, все эти годы помня о ней, говорило о том, что мужчина всю свою жизнь испытывал чувство вины, но так и не нашел в себе силы встретиться при жизни. 

Взглянула на письмо еще раз. В самом внизу была приписка.

“Если станет совсем туго, то обратись к мистеру …”, – имя упомянутого человека было не прочитать, как бы я не старалась. Либо дядя Люсьен не успел дописать свое письмо-обращение к племяннице, либо ему помешали. Но в любом случае я была благодарна ему за полученную возможность выжить в новом мире.

Главное, у меня есть где жить. Есть яблоневый сад. Голова на плечах и руки. И, возможно, магия. Это меня и страшило, и воодушевляло одновременно. Правда, с ней надо было еще разобраться. Я должна справиться со всем. Просто обязана.

Аккуратно свернула пергамент и спрятала письмо в карман платья. Может пригодиться еще в  будущем. Похлопала по карману и направилась в дом. Пришло время начать новую жизнь, полную тревог и приключений! И надеюсь, немало счастливых моментов. Кто бы знал наперед… 

Глава 4. Подготовка комнат 

Эвелина 

В особняк я вернулась в хорошем расположении духа. Даже тяжелая дубовая дверь, что со скрипом закрылась за мной, не сбила с настроя. К тому же, меня приятно удивила Гризель. Женщина все же решила прислушаться к моим словам. Возле порога вещи больше не громоздились. Хоть и судьба предоставила мне второй шанс, но без усилий все равно не обойтись. Придется изрядно потрудиться, как и изловчиться. Я была уверена, что сюрпризов на моем пути будет много. Как приятных, так и малоприятных. 

Воздух внутри поместья был спертым, пропитанным пылью и запахом старых деревянных панелей. Сквозь высокие окна едва пробивался солнечный свет. За годы отсутствия хозяина окна загрязнились не только снаружи, но и изнутри. Времени было мало, а нужно было успеть сделать многое. Убраться во всем доме сегодня было практически нереально, но я хотела лечь спать в чистой комнате. Да и спать ложиться голодной тоже не хотелось. Для этого нужно было очистить хотя бы стол и стулья. 

– Ну что же, начнем, – вздохнула я, оглядываясь. 

Особняк явно долго стоял без хозяев. Пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях. Паутина, словно фата, украшала люстру с протекшими свечами. На полу тут же проступили следы моих ног. Ночь приближалась, сделать что-то глобальное не было сил. Нужно было быстро решить вопрос с ночлегом, заодно и ужином.

– Гризель! – крикнула я в пустоту, подняв голову.

Наверху послышались шаги. Вскоре женщина показалась наверху лестницы.

– Чего расшумелись, леди Эвелина? – бесцеремонно заявила она, даже не думая спускаться. – Мышь увидели? 

– Нужно обустраиваться на ночь, а для этого привести в порядок хотя бы одну комнату. Или ты решила ночевать в пыли? – на этот раз я решила не обращать внимания на манеру общения служанки. Пререкаться сейчас – это терять драгоценные минуты для уборки. Да и мышей я не боялась нисколько. – Нужно найти тряпки и ведра. Здесь есть колодец? 

Я не успела осмотреть особняк полностью, как и погулять по саду и заднему двору. Все завтра. Сейчас мне хотелось привести в порядок хотя бы одну комнату и лечь спать. Над головой в виде дамоклова меча висели мысли, которые нужно было обдумать и принять. Но для этого мне нужно было остаться одной.

– Зачем их искать, – наконец-то, Гризель спустилась вниз. – Они в подсобке. Да и водопровод в особняке имеется. Нужно только убедиться, что она работает и в нем имеется вода.

Слава богам, вода имелась. Пусть и ржавая. Что неудивительно. Водопроводом многие годы никто не пользовался. Хорошо еще, что он работал. Правда, стоило Гризель повернуть вентиль, как труды по всему дому загудели так, словно приближался конец света. Я думала, что стены особняка посыпятся. Но этого не случилось.

Подняв тяжелые ведра наверх, при этом получив подозрительный взгляд от Гризель, мы начали убираться в хозяйских покоях. Женщина, видимо, правильно расставила приоритеты, подняв сумки с вещами сюда.

Первым делом я распахнула окна во всех комнатах, распахнув плотные шторы из бархата. Некогда роскошные, сейчас они потеряли и свой цвет, и свой форму. В покои ворвался свежий ветер, принося запах яблок. Вместе с Гризель мы сняли шторы и вынесли их в коридор. 

Столы и стулья, комоды, туалетный столик – все было покрыто пылью. Я не сразу поняла, что они были из темных пород деревьев. Это стало видно только после того, как мы их все протерли. Особенно красивым был письменный стол: массивный, с потайными ящиками. Один из них не поддавался, будто что-то застряло внутри. Я не стала ковыряться в нем, оставив на потом. Да и не стоило делать это при Гризель. Хоть и женщина работала вовсю, но я подозревала, что она следила за мной. 

Дальше мы перешли в спальню. Кровать с высоким балдахином посередине занимала большую часть комнаты. Я сняла старые простыни, некогда белоснежные, теперь пожелтевшие от времени. Под ними оказался матрас, набитый сухими травами: лавандой и мятой. Аромат, хоть и слабый, все еще ощущался даже спустя годы. Но я не стала рисковать и вынесла все во двор. Их все равно нужно было проветрить и выбить не только от пыли, но и всяких живностей. Меня и вовсе не радовала мысль проснуться среди ночи от укуса мелких насекомых. Спальня много времени не отняла. И напоследок я рискнула разжечь камин. На дворе хоть и стояла теплая погода, но дом много лет не отапливался. Убедившись, что дым не заполняет комнату, а наполнилась теплом и потрескивающим звуком поленьев, мы двинулись дальше.

Плюс хозяйских покоев я ощутила, попав в ванную комнату. Ванна на изогнутых ножках. Зеркало во весь мой рост. Туалетный столик со множеством флаконов. Уборка здесь отняла больше всего времени, но меня грела мысль, что перед сном я могу полностью помыться.

Когда мы закончили с моими покоями, перешли в помещение напротив. Гризель выбрала себе небольшую комнату, согласно ее статусу. Там мы управились быстро, что радовало. За окном уже садилось солнце, когда мы затащили матрас и подушки обратно. В одном из сумок нашлось чистое, а главное, свое постельное белье. Кровать застилала уже Гризель одна. У меня не осталось сил.

– Освежитесь и спускайтесь на кухню, леди Эвелина, – уставшим голосом проговорила Гризель. – На горячий и полноценный ужин не надейтесь, но голодными спать не ляжете, – и оставила меня одну.

Я решила не отказываться от такой возможности и поспешила в ванную комнату. Первым делом открыла вентиль. Как и ожидала, сперва потекла ржавая вода. Немного подождав, дождалась чистой. Затем вернулась в спальню, в сумках нашла полотенце и чистое платье.  Плескалась я недолго. Испугалась, что иначе усну здесь же. 

Спустившись вниз, я сразу направилась на просторную кухню. Что успела сделать Гризель, я не знала, но в помещении пахло едой. Также я обнаружила, что печь была в порядке. Служанка успела разжечь ее, к тому же на ней стоял уже закипевший чайник.

– Перекусите и отправляйтесь спать, леди, – появившаяся на кухне Гризель поставила передо мной тарелку с ломтем хлеба. Сверху были куски вяленого мяса и домашнего сыра. Следом появилась чашка с компотом из яблок. Его я выпила с удовольствием и попросила добавки. За время уборки в горле нещадно пересохло.

Разговаривать не хотелось. Сил на пустые беседы не осталось. Желание разглагольствоваться не имелось и у Гризель. Это было понятно по ее лицу. Хотя за все время, как я пришла в себя в этом пока чужом для меня мире, ни разу не увидела на ее лице других эмоций, более позитивных, как и подобие улыбки. Женщина заняла стул напротив и также как я, жевала хлеб с сыром и запивала ее яблочным компотом. Да и я не знала, о чем разговаривать со служанкой. Хорошо, что я все время была занята работой, чтобы не загрустить и не уйти в себя.

Ужин хоть и был скудным, но после тяжелого дня даже это казалось даром богов. Я не знала, были ли у нас запасы на завтра. В этом вопросе я понадеялась на женщину, которая хоть и недолюбливала меня, это было видно невооруженным глазом, но по-своему заботилась обо мне. Решив, что подумаю о запасах еды утром, я попрощалась с Гризель, пожелав ей доброй ночи, я направилась спать. Главное, на эту ночь я сытая и почти довольная жизнью.

Пока шла по темным коридорам, едва различая повороты и двери, шугалась каждого звука. Со всех сторон слышались шорохи, словно мы своим появлением здесь разбудили всех, кого можно. Только сейчас до меня начало доходить понимание того, где я оказалась. Новый мир, совершенно чужой и непонятный. Я даже не знала, кем именно я здесь являлась, получив чужое тело и имя.

Облегченно выдохнула только тогда, когда дошла до своих покоев. Но прежней радости от того, какими просторными были комнаты, не было. Стало немного страшно. Проверив все углы, я заперлась. Замок на двери повернулся с трудом, но все же свою основную функцию выполнял. Поленья в камине почти догорели. Подкинув в огонь еще дров, чтобы в комнате было хоть немного светлее, я просто без сил упала на кровать. Поздно заметила открытые окна, но заставить себя встать и закрыть их я не смогла. Подумав о том, что вряд ли кто решится забраться снаружи на второй этаж по голым стенам, я махнула на них рукой. Замерзнуть я не боялась. На улице, я надеялась, было лето, как и у нас, ведь здесь тоже поспели яблоки. К тому же, в спальне горел камин. Перевернувшись на бок, как и укрывшись половиной одеяла, ведь на другой половине лежала я сама, закрыла глаза. Этот день, наконец-то, закончился. Обо всем я подумаю завтра, как и решусь взглянуть на новую себя. Но перед тем, как уснуть, я успела пожалеть об одном что попала в этот мир одна. И как бы мне не хотелось, чтобы Вика жила долго и счастливо, вышла замуж, нарожала детишек, но вместе с ней в этом мире мы бы перевернули горы и реки.

Проснулась я от странного звука. Словно кто-то скребся в дверь. Неужели в особняке завелась кошка или собака? Всякое могло быть, но отчего-то мысли в голове сворачивали совершенно в другую сторону. Будто в мои покои пытался попасть вор.

Я замерла, прислушиваясь к звукам. Даже приподниматься не решалась, чтобы кровать не скрипнула и не выдала мое присутствие и что я проснулась. Звуки снова повторились. Я поняла, что кто-то хотел открыть замок. И ему это удалось.

Тяжелая дверь открылась с едва различимым скрипом, будто не хотела меня потревожить. Стук моего сердца отдавался в голове и казалось, что его слышит и тот, кто ко мне вломился. Шаги приблизились к двери в спальне. Легкие, едва слышные. Это вряд ли мог быть посторонний или мужчина. Уверовав в этом, я подумала на Гризель. Что же ей понадобилось в моих покоях?

Мои подозрения оказались верны. В свете догорающих поленьев, я разглядела силуэт служанки. Она подкрадывалась к моим вещам, которые я не успела разложить по местам.

– Если ты ищешь то, о чем я подумала, то его там нет, – напугав женщину и заставив ее вздрогнуть, проговорила я, понятия не имея, что искала Гризель. – И я настоятельно рекомендую тебе выбрать одну сторону. Возможно, со временем ты будешь служить мне верой и правдой, и я смогу сделать тебя не только экономкой в поместье, – женщина не сбежала, замерев и прислушиваясь к моим словам. – Но если тебе нравится быть всю жизнь на побегушках, то завтра утром можешь собирать свои вещи и возвращаться к матушке и продолжать служить ей. Удерживать тебя силой или терпеть то, что ты будешь доносить ей обо всем, я не намерена больше ни дня.

Договорила и перевернулась на другой бок. Теперь дело оставалось за малым: дождаться утра, чтобы узнать, какой все же выбор сделает Гризель.

Глава 5. Личная служанка Эвелина 

Проснулась я от настырного луча солнца. На какой бы бок я не перевернулась, он все равно преследовал меня. Накрыться одеялом не прокатило. Под ним довольно скоро становилось нечем дышать. Пришлось подниматься. После вчерашней трудотерапии ощущалась ломота в теле, но было терпимо. 

За окном вовсю заливались птицы. Не удержалась и шагнула к открытым створкам. Ветер приносил запах яблок и прошлогодней травы. Нужно будет в саду убраться. Но меня удивило другое. Из окна открывался просто потрясающий вид. Яблоневый сад был как на ладони. Я замерла, любуясь красотой природы. Даже дорога, что делила сад на две ровные половины, казался уместным. Сюрприз от дяди Эвелины действительно был стоящим. 

– А ведь на одну сторону можно высадить ранние сорта, на другой – поздние, – вслух подумала я. 

Сейчас плодовые деревца были не в самом лучшем состоянии. За ними, видимо, давно никто не ухаживал. Придется их вырубать, чего бы очень не хотелось, или оживлять, если вчерашняя магия во мне не пропала и была не кратковременным эффектом. Это еще нужно проверить. 

Сад перед особняком имел форму прямоугольника. Дорога к дому делила его на две равные части. По краям шел железный кованый забор. За забором жил своей жизнью город, о котором я пока ничего не знала. Со слов Гризель было понятно одно, что Эвелина ослушалась матери и приехала посмотреть на наследство дядюшки. 

И решила остаться. Я не знала, какими последствиями это мне грозит, но самостоятельная жизнь лучше, чем быть в послушании даже у матери. Чужой женщины. По сути, матерью она мне и не является как раз. Судя по тому, что она направила вместе со мной Гризель, не только присматривать за Эвелиной, но и докладывать о каждом ее шаге и решении, в отношениях матери и дочери не все было хорошо.

– Теперь я сама себе хозяйка, – снова вслух проговорила я, глядя на сад. – Справлюсь со всеми трудностями.

Не в последний раз обведя глазами запущенный сад, направилась приводить себя в порядок. Я так и не нашла в себе силы взглянуть на новую себя в зеркало. Пришлось делать это сейчас. Закрыла глаза и шагнула к зеркалу. Собралась с духом и только потом взглянула на свое отражение.

И выдохнула от облегчения. На меня смотрела красивая и молодая брюнетка лет двадцати, не больше. Скорее, даже младше. Странно, что она до сих пор не была замужем. Как я помнила из истории, в старину девушек замуж выдавали рано. Судя по тому, что в этом мире не было электричества и пользовались свечами, я попала чуть ли не в средневековье. Лишь бы за наличие магии на костре не сжигали, как это делала с ведьмами. Неужели матушка не нашла ей достойного жениха? Или ждала чего-то? Хотела прибрать к своим рукам наследство дочери? 

Обо всем этом подумаю потом. Снова взглянула на новую себя. 

На лицо Эвелина чем-то была похожа на меня. Словно я видела себя в юности. Не писаная красавица, но вполне симпатичная девушка. Не из-за этого ли моя душа притянулась в ее тело? Но думать об этом не хотелось. В своем мире я, скорее всего, умерла. В новом мире, вроде бы, тоже неплохо устроилась. И нечего время впустую на жалость к себе тратить. Дел невпроворот! 

Со второго этажа на первый я чуть ли не сбежала. Заглянув на кухню, я не нашла Гризель. Ну что же, она сделала свой выбор. Выпив чашку вчерашнего компота, я вышла через черный вход. Нужно было обойти сад и обозначить фронт работ. Справлюсь ли я со всем сама? Или придется идти за помощью к мистеру, чье имя на письме было чуть ли не затерто? А ведь мне еще понадобятся рабочие руки. Хотя бы один. И где мне его искать? Чем платить?

Вопросов и проблем было куча, но я решила начать с малого. Обойти сад и для начала обозначить фронт работ. От этого уже и отталкиваться дальше.

Сад был огромным. Не как питомник, где мы собирали яблоки, но для одной меня работы хватит вплоть до зимы. И то не факт, что я со всем управлюсь и успею вовремя. Нужно было обрезать сухие ветки, убрать прошлогоднюю листву и сгнившие яблоки. Многие деревья требовали не только ухода, но и лечения. Где там дядюшкин дневник и его наблюдения? Вот зря я на агронома не согласилась пойти учиться. Сейчас бы это ой как пригодилось.

Задний двор я осмотрела бегло. При жизни дядюшки Люсьена, подозревала, жизнь в особняке била ключом. Здесь были и конюшня, и коровник, и овчарня, и свинарник, и птичник, даже огород. Интересно, кроме дома и сада оставил ли граф Д’Артуа Мортеван что-то еще? Счет в банке? Ведь он прекрасно знал, что за садом нужен уход, а для этого слуги. Нужно будет дойти до банка, если таковой имелся. А ведь нужно, наверное, подтвердить тот факт, что я вступала в наследство. Жаль, что Гризель все же приняла решение служить матери.

На кухню я вернулась расстроенная и немного потерянная. Нужно разобрать вещи и найти завещание, а затем идти в контору. Но в какую? Я бы могла уточнить у Гризель или даже приказать проводить меня. Сейчас же я действительно осталась одна. Ну ничего. Вот перекушу тем, что осталось от вчера, и схожу в город. Приспичит, продам украшения Эвелины. Должна же она была взять с собой хоть что-то.

Чуть не подпрыгнула, когда за спиной услышала шаги. Но облегченно выдохнула, когда на кухню зашла Гризель.

– Вот сходила на рынок и купила нам еды, – женщина поставила корзину с овощами на стол. – Сейчас приготовлю обед, – стараясь не смотреть на меня, Гризель начала хлопотать на кухне. Видимо, ей было стыдно за проникновение в мою спальню. 

Мне же хотелось подскочить к ней и обнять. Умная женщина, однако, пусть и вечно с постным лицом. 

Обед мы приготовили вместе. Я просто начала помогать Гризель чистить овощи. Женщина ничего не сказала, но одарила меня весьма красноречивым взглядом.

– Вдвоем будет быстрее, – не стушевалась я перед ней. – К тому же, после обеда я хочу сходить в город. Да и в поместье не перед кем изображать леди.

Слуг у нас не было, и неизвестно, будут ли вообще. Я довольно быстро почистила овощи, пока Гризель возилась с печкой и дровами. Служанка купила морковь, пастернак, несколько луковиц и кабачки. Про хлеб она тоже не забыла. Несмотря на то, что от вчерашнего ужина у нас остался черный хлеб, женщина купила свежую лепешку. Не удержалась и отщипнула краешек, за что тут же получила шлепок по руке.

– Ай! – воскликнула я. – Больно же, – в обиде на служанку вытянула я губы, но все равно не смогла удержаться от улыбки. В детстве не раз из магазина возвращались с надкусанным хлебом или батоном. Бабушка или мама также ругали нас, но разве это нас останавливало? В следующий раз мы снова приходили с хлебом без краюхи хлеба. 

Гризель ничего не ответила на мои слова, но помощь все же приняла. В обе руки мы быстро справились с готовкой. Уже через час на столе дымился горшок овощной похлебки. По кухне поплыл аромат еды. 

– Сюда бы мясца, – вздохнула Гризель.

– Будет и на нашей улице праздник, – уверенно произнесла я. – А пока немного посидим на диете.

– Диете? – удивилась Гризель, непонимающе глядя на меня.

– Это значит без мяса, на одних овощах и фруктах, – объяснилась я, накладывая себе полную тарелку овощного рагу. – Благо, последнего у нас целый сад. С голоду так точно не помрем. 

Правда, овощная или фруктовая диета очень быстро надоедали и только от одного вида иных тебя в скором времени начинало тошнить. Но был ли у нас другой вариант? Выживаем как можем.

Гризель не нужно было особое приглашение. Женщина тут же наложила себе, но только половину тарелку. Не была голодна или решила оставить рагу еще и на ужин? Может, я и поступила немного эгоистично, но не выливать же из тарелки обратно в котелок.

Обедали мы в тишине. На кухне был слышен лишь перестук ложек о тарелку и довольное причмокивание. Я с удовольствием макала немного начавший черстветь хлеб в густой бульон и тут же отправляла в рот. Доев рагу и насытившись, я отодвинула тарелку от себя. Гризель словно только этого и ждала. Тут же забрала грязную тарелку и опустила в мыльную воду. Следом передо мной появилась чашка вчерашнего яблочного компота. После вкусного обеда прохладный напиток был самое то.

– Я хочу выбраться в город, – сообщила я Гризель. – Ты со мной?

Говоря по правде, я немного трусила. Я ничего не знала о новом мире, куда я попала, ни, тем более, о городе. Даже как он назывался. Женщина, что решила остаться рядом со мной, уже успела побывать на рынке и узнать последние новости. К тому же, ей были не чужды ни язык, ни жители города. Я же боялась совершить ошибки и  при этом выдать себя.

– Я успею привести кухню в порядок, пока вы смените платье, – изрекла Гризель и отвернулась от меня к лохани с посудой.

– А что не так с моим платьем? – удивилась я, хватаясь за подол и пытаясь разглядеть пятна или грязные следы.

Женщина обреченно вздохнула, потрясла мокрые руки, вытерла их о передник и развернулась ко мне лицом.

– Леди Эвелина Олман Д’Садовель, – строго проговорила Гризель, выпрямившись, словно ей за спину засунули не иначе как палку. Сейчас она напоминала мне мою учительницу по математике. Нонна Маркеловна была так строга и требовательна, что даже одноклассники на ее уроках сидели как мыши, но в то же время справедлива. – Вы больше не юная девица, выводящая мачеху из себя любыми средствами и находящаяся на ее попечении. Теперь вы сама по себе. Вас будут знать как единоправную хозяйку особняка  Малум и “Райского сада”, что досталось вам в наследство, – удивила меня Гризель, озвучивая то, чего я не знала, а она успела выяснить. – Теперь вы не дочь почившего графа Д’Садовель, а полноправная леди. В обществе принято встречать по одежке. Быстро наверх и сменить платье на более подобающую для выхода в город.

Тирада Гризель возымела нужного эффекта. Я тут же направилась наверх и начала копаться в вещах Эвелины, вывалив их на кровать. Вечером развешу в шкафу. Нужно платье отыскалось. Единственное нормальное для выхода в люди. Неужели мачеха, как и подозревала, экономила на падчерице? Но теперь уже некого в этом винить. Гризель высказалась правильно. Теперь я сама по себе и должна не очернить свое имя.

Солнце уже начало опускаться к крышам домов, когда мы преодолели дорогу по саду и переступили порог ворот яблоневого сада. Нас тут же поглотил шум улиц: лязг металла, ржание лошадей, переклик стражей, смех и просто разговоры жителей города.

– Лоренград – шумный и опасный город, леди Эвелина, – проговорила Гризель, что держалась чуть позади меня. – Будьте весьма осторожны.

Несмотря на предупреждение более опытной женщины, мое дыхание перехватило от восторга. Я словно оказалась в старинном городе. Даже замерла на месте, ослепленная буйством красок и звуков. Я вовсю взирала на каменные дома. Вдалеке, видимо, на холме, виднелись шпили. Неужели замка?

Я зачарованно шагнула вперед.

– Куда?! – тут же услышала следом, и меня довольно грубо дернули назад. 

Прямо передо мной проехала карета.

– Впервые в городе, миледи? – услышала я мужской голос и подняла голову.

– Да, – еле сумела вымолвить я. Если бы не стражник, то меня затоптали бы лошади и проехали каретой.

– Будьте внимательнее и осторожнее, – предупредил он и выпустил мою руку. – Лоренград словно живет свой последний день, все спешат.

– Благодарю, – выдавила я из себя улыбку, начав осознавать, что могло со мной произойти. – Не подскажете, как мне найти правозащитника?

Мой вопрос загнал стражника в замешательство. Пришлось исправлять свою оплошность.

– Законника? Юриста? Адвоката? Нотариуса? – начала перечислять я, спешно вспоминая как в старину обращались к правовым защитникам. – Мне нужно вступить в наследство.

– Вам нужен поверенный, миледи, – облегченно выдохнул стражник. – Идите прямо по этой улице и выйдете на площадь Трех фонтанов. Там вы найдете все необходимые вам конторы. Честь имею! 

Бравый мужчина стукнулся каблуками сапог, склонил голову и направился к своим товарищам. Я же шагнула ближе к домам и направилась в указанном направлении на поиски поверенного дядюшки.

Глава 6. Вылазка в Лоренград 

Эвелина 

Главная улица Лоренграда вела немного в гору. Воздух был наполнен ароматом свежеиспеченного хлеба, тонким запахом цветов и специй. Несмотря на то, что везде использовали силу лошадей, на улицах было чисто. Туда-сюда сновали люди с лопатами и специальными сумками через плечо. По обеим сторонам теснились дома с резными деревянными и грубыми каменными фасадами. Все это были лавки и мастерские. Об этом говорили разные вывески над дверями. Я старалась запоминать каждый. На будущее. К ним всем я могла обратиться за помощью.

Я замедлила шаг, наслаждаясь городом. Такого и в сказке не увидишь. Каменные дома, украшенные фресками. Черепичные крыши, по которым лениво вышагивали коты. Яркие цветы на клумбах и горшках. Да и сами жители Лоренграда двигались неспешно, словно стрелки часов остановились и время тянулось медленно.

Улица, по которой мы шли, завернула и начала плавно спускаться к сердцу города – к площади Трех Фонтанов. Золотистые головки животных были видны издалека.

– Почему площадь Трех Фонтанов? – невольно вырвалось у меня.

Фонтан был один. Он стоял посередине площади прямоугольной формы. А на мраморном круге стояли три статуи животных, напоминающие не то собаку, не то волка, не то льва. 

– Это старинная легенда, – с грустью в голосе заговорила Гризель. – Все три статуи амарога имеют свое значение. Поговаривают, что фонтан соорудил первый правитель Лоренграда. Жители города верят, что фонтан Времени может ускорять или замедлять время. Как и уверены в том, что фонтан Шепота хранит давно забытых людей и обещаний. Фонтан же Туманов исполняет желания и помогает встретить свою судьбу.

Двигаясь дальше, мы, наконец-то, вышли на просторную площадь. Здесь народу было еще больше. Уличные артисты показывали фокусы. Менестрель с лютней сидел возле того самого фонтана и пел балладу о безутешной принцессе, влюбившийся в обычного садовника. Дети сновали туда-сюда между лотками, гоняясь друг за другом. Продавцы разных сувениров и сладостей призывали народ. Было шумно, но в то же время я чувствовала себя словно на своем месте. Будто все так и должно было случиться. “Судьба!” – любят поговаривать в таких случаях.

– Скоро начнет смеркаться, – Гризель аккуратно подтолкнула зазевавшуюся меня вперед. – Нужно поторопиться.

Площадь оказалась огромной. Я только сейчас оглянулась в поисках нужной мне  конторы. И растерялась. Чего только тут не было! 

Первым в глаза бросилась огромная статуя мужчины во весь рост. Он стоял с мечом в руках, опущенным острием к земле.

– Основатель Лоренграда – Лорен. В летописях моего рода есть упоминание, что в моих жилах течет его кровь, – с гордостью в голосе заявила Гризель – Народ верит, что если встать на рассвете в тени его короны и загадать самое сокровенное желание, то оно непременно сбудется.

На моем лице появилась улыбка. Ох времена, ох нравы. Если бы позолоченные статуи на главных площадях и фонтанах действительно исполняли желания простых людей, то счастливчиков было бы намного больше. Но кто я такая, чтобы пренебрегать поверьями здешнего мира? Дошла до статуи основателя города и коснулась его меча. Загадала желание, потерла камень.

– Что вы делаете, леди? – шикнула Гризель.

– Как что? Загадываю желание, – спокойно ответила я. – На рассвете мы вряд ли здесь будем, а про запрет не трогать статую ты мне не говорила. Пошли.

Мы двинулись по одной стороне площади. На глаза попалась позолоченная монета, что сверкала на фасаде дома в лучах солнца. И гадать не нужно было, что там находился банк. Рядом с величественным каменным зданием виднелась вывеска с мечом. Стража, дозорные, следователи, инквизиция или все вместе? Главное, не попасть под их внимательные взгляды. 

Тут же находились конторы гильдии магов, гильдии торговцев. В одном из углов площади Трех Фонтанов я даже сумела разглядеть яркую вывеску брачного агентства. Однако ж, новый мир, где есть магия, не сильно отличался от нашего. Где же контора поверенных?

– Нам туда, – правильное направление мне указала Гризель. В моем случае, незаменимая женщина. И выбор она сделала правильный, оставшись рядом со мной.

Я посмотрела в указанную сторону. Над дверью висела вывеска раскрытого свитка. Выдохнула. А что, вполне удобно собрать все конторы и организации на главной площади. Не нужно мотаться по всему городу в поисках нужного. Пришел сюда и всех обошел, кто тебе нужен.

– Идем, – шагнула я к двери.

Контора поверенных встретила нас прохладой, словно внутри вовсю работал кондиционер. Видимо, магия. Про современные технологии тут не ведали. Да и сам коридор уходил далеко вглубь, словно не было ему конца. И как, скажите на милость, нам отыскать тут того, кто вел дела моего дяди Люсьена, графа Д’Артуа Мортеван?

Заметив окошки, как у нас на почте и в банках, шагнула туда.

– Уважаемый, нам нужна помощь, – заглянула я внутрь. – Как найти поверенного, кто в курсе всех дел хозяина Райского сада?

Мужчина средних лет поднял голову.

– Вам нужен кабинет 17В, дальше по коридору, – и он снова опустил голову, продолжая заниматься своими делами.

Я потащила Гризель дальше. Нужный нам кабинет мы отыскали довольно скоро. На табличке было выведено имя Вальдек Траунверг. Постучала и раскрыла дверь. За столом в маленьком пространстве сидел мужчина в возрасте, со всех сторон обложенный бумагами. 

В первые секунды мне стало его так жаль. Мужчина сидел в кабинете без окон, среди бумаг. Ни света белого, ни воздуха свежего, ни луча солнца. Тут же вспомнила офисных работников своего мира. Те тоже вот так закопаются в свои бумажки и света белого не видят. 

Нашего прихода поверенный и не заметил. Его глаза бегали по строчкам на бумаге. Пришлось дать о себе знать, деликатно кашлянув. Мужчина поднял голову и взглянул на нас потерянным взглядом, словно он совершенно не понимал, где он находится и как мы у него оказались. И вообще, зачем мы к нему явились.

– Доброго дня, уважаемый, – слегка склонила я голову, приветствуя государственного работника.  – Я – леди Эвелина Д’Садовель, – следом назвала свое имя, но пока поверенный признаков узнавания моего имени не подавал. – Я по поводу Райского сада и особняка Малум дяди Люсьена, графа Д’Артуа Мортеван. Мне сказали, что по этому вопросу следует обратиться к вам. Я хочу вступить в наследство. 

Пожилой мужчина мои слова никак не воспринял. Но прошла секунда, вторая и поверенный буквально ожил.

– Наконец-то! – воскликнул он и от нахлынувших эмоций чуть не скинул бумаги со стола на пол, которые он внимательно изучал до нашего с Гризель появления. – Свершился этот день! – обогнул стол и оказался рядом со мной. Леди Эвелина, – поверенный склонил голову, затем поцеловал мне руку. – Очень рад вас видеть и познакомиться. Мой друг Люсьен столько о вас рассказывал, – протянул он, шагнув назад и глядя на меня прищуренными глазами. Оценивал или просто хотел рассмотреть? 

Тут я растерялась. Как себя вести дальше? Я ничего не знала об Эвелине, даже элементарных вещей. Какой цвет у нее любимый? Какое блюдо предпочитала девушка? Вдруг у нее аллергия на что-то? Ни имен родных, ни имен друзей.

– О, не переживайте так, – улыбнулся Вальдек Траунверг. – Я слышала от него про вас только хорошее. Он вас так любил и при каждой нашей встрече так сокрушался, что в свое время не смог вам ничем помочь. Погодите, я сейчас.

Мужчина, наконец-то, отпустил мою руку и направился к стеллажам, полки которых до отказа были забиты папками. На корешках каждого из них были и цифры, и буквы, как в библиотеках. Пальцы поверенного шустро пробегали по папкам, пока нигде не задерживаясь. 

– Где же, где же он? – говаривал он, выискивая нужную ему папку. – Должен быть здесь. 

Поиски продолжались недолго, вскоре он остановился на одном. Как он запоминал и находил нужное среди такого количества дел? Мне оставалось только удивляться и безропотно ждать.

– Вот он! – с радостью в голосе он вытащил тонкую папку. Затем бережно провел по ее поверхности ладонью, словно именно с ней у поверенного были связаны так греющие его душу воспоминания.

Я все это время молчала. Гризель тоже стояла все еще чуть позади меня и словно воды в рот набрала. Женщина была немногословна, будто не одобряла принятого мной решения, но не вмешивалась и не отговаривала. Словно она смирилась.

Между тем Вальдек Траунверг отошел от стеллажей и вернулся за стол. Постарался подвинуть бумаги, которым оставалось дожидаться своей очереди, но у мужчины это плохо выходило. Листы перемешались, некоторые из них полетели на пол, другие скомкались. Пришлось помочь поверенному дяди. Я шустро собрала их в одну кипу и аккуратно сложила в уголке стола. Из-за того, что они перемешались, я не переживала. Друг дяди сделал это сам. Потом, после нашего ухода с ними разберется.

– Люсьен очень хотел, чтобы его Райский сад попал в хорошие руки, – глядя на папку и не торопясь раскрывать его произнес поверенный. – И он без сомнения в своем завещании указал ваше имя, леди Эвелина. Вот только вы не спешили объявляться и вступать в наследство, – в голосе мужчины я услышала нотки осуждения. Если бы я знала… – Как и не торопились отвечать на мои письма.

– Какие письма? – удивилась я и повернула голову в сторону Гризель. 

Женщина сделала вид, что не расслышала моего вопроса. Значит, без вмешательства мачехи не обошлось.

– Извините, но я не получала ни одного вашего письма. Видимо, с ними что-то случилось по дороге, – не зная, что и говорить, посетовала я на работу почтовой службы. В моем мире он оставлял желать лучшего.

– Эка невидаль какая, – огорчился поверенный. – Из-за этого вы могли остаться без наследства. Но теперь вы здесь и я, наконец-то, могу, довести дело до конца.

Вальдек Траунверг раскрыл папку. Внимательно взглянул на верхний лист, затем перебрал остальные бумаги. И нахмурился. Я насторожилась.

– Что-то не так? – спохватилась я. Мне не понравилось, как вздрогнул поверенный дяди.

Мужчина взял в руки один из листов и внимательно вчитался. Затем посмотрел в сторону. Туда, где были видны цифры. 

“Календарь?”

– Леди Эвелина, – выдохнул он немного расстроенно. – Мне так не хочется вас разочаровывать, но придется. Срок вашего вступления в наследство истек. Сегодня. Мне жаль. Очень.

Как это срок истек?

Я шагнула к столу поверенного и буквально выхватила лист бумаги из его рук. Глаза бегали по строчкам, буквы скакали, не хотев построиться в слова. Но мне все же удалось сосредоточиться. Вальдек был прав. Я могла вступить в наследство дяди, но опоздала. Сегодня был последний день. Я не успела всего ничего.