Яд для дракона-некроманта

– Я не рассказала о приглашении на отбор сразу же, чтобы уберечь тебя, Ви́а. Но теперь понимаю: если ты не согласишься стать невестой некроманта – твой отец умрёт. И наш род умрёт вместе с ним.

Письмо от смерти пришло на рассвете – и мать спрятала его, не читая. Великая честь, внимание, которого, по мнению большинства, род Фэ́рра больше не заслуживал, а для нас с родителями чёрная метка.

Тогда я ещё не знала, что этот день станет последним, когда жизнь была относительно простой и понятной.

Э́йра Илена́ра, моя мама, в волнении прошлась вдоль затёртого мраморного камина, заламывая руки. Я не помнила, чтобы хоть раз видела несгибаемую и спокойную женщину в таком волнении.

Она теребила и мяла в руках письмо со вскрытой сургучной печатью. Знак некромантов, носителей драконьей крови. Древнего и влиятельного рода Нуарэ́.

Для себя я всё решила, едва увидела письмо и узнала о его содержимом. Один раз я уже потеряла всю свою семью. Второй раз я подобного не допущу. Даже если ради этого мне придётся влюбить в себя человека, которому нельзя любить.

– Можно мне прочесть его? – попросила я, стараясь не выдать своего волнения.

Матушка кивнула и протянула письмо.

Пергамент плотный, дорогой, слегка шершавый на ощупь. Печать некроманта была чёрной, как оникс. В центре – дракон, сложивший крылья и свернувшийся в кольцо, кусая собственный хвост. Символ вечного возвращения. Символ власти над жизнью и смертью.

Ви́виан Ирэ́н Фэ́рра – выведено ровно, как приговор.

Несколько быстрых вежливых строк в сдержанном официальном стиле. И – что меня удивило – собственноручная подпись жениха в конце. Уверенная, размашистая, как у человека, который не привык сомневаться.

– Я бы никогда не попросила тебя об этом, Виа, – стирая с лица слёзы подушечками пальцев, призналась Иленара. – Ни за что не позволила бы своему ребёнку добровольно пойти на смерть. Но она уже здесь, моя девочка. Я пыталась спасти тебя. А теперь только ты можешь спасти его. Нашего Эндраэ́ля…

Голос мамы дрогнул и пропал, я тоже вздрогнула при имени отца, который слёг в постель и вот уже который день слабел в бреду магической лихорадки. Болезни, от которой в моём новом мире – Рагонта́ре – не было спасения.

Симптомы магической лихорадки означали неизбежную смерть, с которой совладал бы лишь один человек…

Некромант с кровью чёрных драконов. Си́нистер Нуарэ́.

Гостиная Валмери́на, некогда просторная и нарядная, стала мне тесной. В камине догорали поленья, шелковые обои выцвели, а мебель протёрлась по краям, но в этой ветшающей комнате всё ещё пахло домом, яблоками и свежевыпеченным хлебом.

– Приглашение стать невестой Главного дознавателя короны и трона, – невесело хмыкнула я, всё ещё не веря своим глазам. – Некроманта, последняя невеста которого не прожила и двух дней в качестве жены.

– О нём много говорят, – тихо сказала мама. – Но никто не знает, что из слухов вымысел, а что правда. Главное одно: он единственный может спасти твоего отца. Его магия сильнее любой иной. И, по традиции, эйр согласится исполнить любое желание своей избранницы.

– Я ведь пустышка, – с горечью прошептала я. – Ни дара, ни приданного. Почему он выбрал меня?

– Не знаю, Виа. Но выбор уже сделан, и это наша последняя надежда. Ты наша последняя надежда, Вивиан.

Измученная тяготами жизни, но не сломленная эйра посмотрела на меня с любовью и со страхом. С верой. С потаённой болью, которую я не могла вынести.

Да, я не настоящая Вивиан Ирэн Фэрра и, пожалуй, это к лучшему. Та добрая, но робкая и хрупкая девушка, которая иногда всплывала в моих воспоминаниях, не справилась бы с предстоящими испытаниями.

А я, Ви́та Фроло́ва, справлюсь.

– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить нашу семью и Валмерин, — решительно произнесла я. – Ради папы и вас я приму приглашение и поеду на Грозовой пик в Наэ́рис.

Губы матери дрогнули, а глаза заблестели, но она совладала с собой и обняла меня.

– Прости, что у нас не осталось иного пути, моя девочка, – с горечью прошептала она и, помолчав, добавила: – Странным образом падение с лошади закалило тебя.

– Я просто хорошенько приложилась головой и перестала бояться, – сказала я, и мы рассмеялись. Мама так и не знала, что в тот момент Виа из Рагонтара и Вита с Земли слились воедино.

– Отдохни, Виа, – улыбнулась Иленара и поднялась на ноги. – А я велю Ми́рне начать приготовления к твоему отъезду и напишу письмо в столицу.

Я кивнула, дождалась, пока мама уйдёт, и вздохнула.

Поднимаясь на второй этаж, в свою маленькую, но светлую спальню, я всё крутила в руках письмо с оттиском дракона-некроманта. Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, оно взволновало меня по многим причинам.

Первая – надежда. Сильнейшие из некромантов умели исцелять.

Вторая – смерть. Смерть первой невесты эйра Нуарэ, прогремевшая на весь Ксила́нтис.

И третья – недоумение. Почему я? Зачем Тени Короны, могла понадобиться пустышка без магии? Разве что его тьме нужен пустой сосуд.

На втором этаже, где поскрипывали половицы и пахло лавандой, всё уже стало родным и до боли знакомым. Поэтому я очень удивилась, когда услышала приглушённый грохот – словно упала с полки большая толстая книга.

Я вздрогнула и обернулась, но ничего не увидела. Коридор как коридор, лучи Соли́ра заливают деревянный пол, и в них кружатся крошечные пылинки.

Задумавшись, я открыла дверь в свою спальню, и тут же получила подушкой в грудь.

– Как ты могла согласиться на отбор?! – в чувствах воскликнула Адели́н. – Разве ты не знаешь, что это верная смерть?

Средняя сестра Фэрра, пятнадцатилетняя Аделин, так походила на мою младшую сестренку Аду, которую я потеряла на Земле, что сердиться на неё не было сил. Поэтому я подвинула подушку мыском домашней туфельки и плотно затворила дверь.

– Ты правда согласилась? – воскликнула двенадцатилетняя Элеоно́ра, сияя от возбуждения. – Ты поедешь в замок некроманта?!

– Эле́а! – одёрнула её Аделин. – Не кричи, это не повод для радости. Мы слышали ваш разговор с мамой через замочную скважину, – виновато добавила она. – Прости, Виа.

– Хулиганки, – хихикнула я, нимало не сомневаясь, что сёстры сидели под дверью малой гостиной. – Разве благородным э́йресс подобает подслушивать?

– Это правда? – Элеа подскочила с моей кровати, её густые каштановые кудри всколыхнулись. – Ты станешь невестой дракона? Будешь носить кружева и танцевать под Лани́рой?

– Отбор не сказка, малышка, – тихо сказала я. – Это опасное мероприятие.

– Некромант губит молоденьких девушек, – прошептала Аделин. – Все слышали о той невесте, которая умерла год назад. В первую же ночь. От его силы.

Элеа сникла и притихла.

– Я поеду, потому что обязана, – сев на кровать, протянула сёстрам руки и дождалась, пока они устроятся рядом. – Ради отца. Ради вас. Мы не можем его потерять. Как и наш дом.

– Но некромант ведь… – начала Элеа. – Он же красивый, да? И богатый. И молодой. Он правда летает на драконе?

– Возможно, – я улыбнулась расстроившейся сестрёнке и притянула её к себе. – Но всё это не имеет значения, если он поможет вылечить папу.

– Ты стала храброй, Виа, – заметила Аделин и накрыла мою ладонь своей. – Если почувствуешь угрозу – беги. Мы проживём, справимся. Главное, вернись.

Я не ответила, потому что знала – не убегу.

Я не привыкла отступать с детства, и, если уж приняла решение, буду идти до конца, пока не добьюсь своего. И неважно, сколько стен придется разрушить и шишек набить. Сердце некроманта станет моим, даже если собственное перестанет биться.

– Знаешь, что по-настоящему храбро, Ада? – прищурилась я. – Кинуть в старшую сестру подушкой, зная, что этот бой тебе не выиграть!

И я со смехом схватила вторую подушку и обрушила на голову средней сестры. Поднялась страшная кутерьма, Элеа схватила свой снаряд, Ада – свой, и у нас началась самая настоящая битва. Перья взлетели в воздух, небольшую комнатку наполнил девчачий визг и громкий искренний смех.

Пусть будут кружева и украшения, платья и веера, перья и смех!

А смерть мы оставим на потом.

Когда девчонки наигрались и успокоились, я зашла в господскую спальню проведать отца. Папа лежал в постели, залитой алыми лучами уходящего Солира. Его лицо осунулось, щёки покрыла сизая щетина, губы пересохли. Он что-то бормотал во сне.

– Он слабеет, – произнесла сидевшая с ним экономка Мирна с нескрываемой болью. – Всё больше спит, всё реже просыпается. Лихорадка набирает силу.

– Я всё исправлю, Мирна, – я присела на край кровати и погладила папу по колючей щеке. Сердце сжалось при виде того, как он страдает. – Ты мне веришь?

– Для этого вам придётся совершить чудо, эйресс Вивиан, – вздохнула экономка. – Да сохранит вас свет Луксиэ́ль и пощадит тьма Тэнэ́броса.

– Папа… – позвала я, сжав его руку. – Это я, Виа. Пожалуйста, борись. Продержись ещё немного. Дай мне время, ведь ты не привык сдаваться. И я тоже не сдамся.

Я наклонилась и поцеловала его в горячий лоб. Жар ещё удавалось сбивать, но лекарства, настои и повязки помогали всё на более короткий срок.

Глядя на отца, я поклялась себе: я не дам ни ему, ни Валмерину умереть.

Ночь выдалась тревожной. На улице завывал ветер, разгулявшись, он хлопнул ставней, чем немало меня напугал. Я закрыла их на крючок и забралась в постель, но сон не шёл. Дверь тихо скрипнула, и в комнату на цыпочках пробралась Элеонора.

– Виа, ты спишь? – прошептала она.

– Почему ты не в кровати, малышка? – я раскрыла сестрёнке объятия, и та, притворив дверь, с радостью забралась ко мне под одеяло.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – всхлипнула девочка. – Без тебя Валмерин опустеет.

– А хочешь, чтобы папа выздоровел? – спросила я, прижав её к себе. Элеа кивнула. – Поэтому мне придётся поехать.

– Тогда возьми меня с собой, Виа? – сестрёнка обратила на меня свои большие доверчивые голубые глаза. – Я помогу тебе на отборе, я всё умею делать!

– Элеа, ты ведь ещё совсем ребёнок…

– Я не маленькая, Виа! Я умею прибираться, и зашнуровывать платья, и заплетать косы. И Шейла научила меня немного шить. Я не боюсь тёмных коридоров! Я даже могу… могу подслушивать, если надо!

Я рассмеялась, давя в груди слёзы.

– Ты у меня самая смелая, моё облачко, – прошептала я и чмокнула её в лоб. – Но тебе всё равно не разрешат сопровождать меня в замок некроманта. Ты должна остаться тут и беречь маму, папу и Аду.

– Виа… Ты только начала замечать меня… Я не хочу потерять тебя снова, – шмыгнула носом Элеа.

Мне захотелось дать по голове прежней Вивиан, не уделявшей достаточно внимания своей прелестной младшей сестре.

– Я всегда замечала тебя, – заверила я со всей теплотой и расцеловала её в макушку. – Я буду писать тебе письма каждый вечер, и ты как будто побываешь во владениях Нуарэ вместе со мной.

– Ты ведь вернёшься? – затаила дыхание она. – Ты добрая и красивая, значит, некромант полюбит тебя. А если полюбит, то не сделает больно.

– Обязательно, – я улыбнулась, но сердце дрогнуло.

В народе говорят, некроманты не умеют любить. Они проводники смерти и тьмы, шпионы и дознаватели, ищейки и инквизиторы, а не примерные мужья. Чувства – роскошь им недоступная.

Элеа всхлипывала в моих объятиях, а я гладила её по волосам, утешала и тихонько пела ей, пока она не заснула. Сама же так и не сомкнула глаз. Смотрела в потолок и думала о доме и семье. О невестах и гра́нте, который убивает своих жён…

И который, возможно, станет частичкой моей судьбы.

Что-то сопело, топало и ворчало, пару раз мне казалось, что я вижу чёрное пятно, которого раньше в моей спальне не было, но я убедила себя, что любой старый дом полон шорохов и теней.

Утро выдалось ясным, со́лречным, радостным. Увы, на моей душе было совсем не радостно. Когда я вышла из комнаты, бледная эйра Иленара отдавала распоряжения, Томас запрягал Тирна и проверял экипаж, Мирна и Шейла укладывали сундуки.

Аделин принесла маленький деревянный ларчик, в котором лежала серебряная подвеска на цепочке с полуматовым сиренево-желтым кристаллом, отдаленно напоминавшим лунный камень. И в пару к нему маленькие сережки-капельки.

– Возьми, Виа, – попросила сестра, не глядя на украшения. Это были самые красивые её драгоценности, и ей было трудно расставаться с ними. – Ты будешь красивее всех.

– Я сберегу их обещаю, – прошептала, обняв её. – И теперь я просто обязана вернуться, чтобы отдать их тебе. А пока мы в разлуке, я буду смотреть на них и думать о тебе. Позаботься о маме, папе и Элеа, хорошо?

Сестра кивнула и отстранилась.

Когда мы завершили приготовления, я обняла и расцеловала маму, Аделин, Элеонору и Мирну и выслушала их последние советы и наставления.

– Да хранят тебя боги земли и небес, – прошептала матушка. – Береги себя, Вивиан.

– Обещай, что вернёшься, – горячо попросила Ада. – Что бы ни случилось, вернись живой и невредимой.

– Обещаю.

Прощание разрывало сердце, поэтому я не стала затягивать и уселась в экипаж вместе с Шейлой. Карета тронулась, и в скором времени Валмерин остался за спиной. Башни и террасы, сад и пустые конюшни, родители и сёстры.

Под корсажем письмо некроманта, а впереди одна лишь неизвестность.

Вновь вспомнился лаконичный герб рода Нуарэ. Смерть, обращающаяся жизнью, и жизнь, сменяющаяся смертью. Кто бы мог подумать, насколько буквальным для меня оказался этот знак.