Ярый. Девочка авторитета.

– Господин Ярычев, рад нашей встрече, – глава МВД улыбается мне одним уголком рта, при этом его глаза хитро прищурены, изучая меня. – Прошу, располагайтесь, – кивает на большое кожаное кресло напротив рабочего стола.

– Сразу к делу, – бросаю я, присаживаясь поудобнее.

– У меня есть дочь. Чистая, невинная. Красавица, что любому голову вскружит. Все эти годы я оберегал ее, словно сокровище. Хранил для особого случая, – гадкая ухмылка искривила его лицо, отчего меня затопила волна отвращения. Он словно хвастается своей жестокостью. – Женись на ней, и мы оба получим то, чего так долго хотели.

Министр продает мне свою дочь. Словно вещь на базаре, а не живую душу!

Пиздец… кромешный пиздец!

Всматриваюсь в его загорелое лицо, в черные, как омут, глаза, где плещется грязная, чернильная душа. И этот человек – кумир толпы? Его боготворят, видя лишь отполированную картинку в новостях?

– Закрепим нашу сделку кровными узами. Она у меня воспитана, умна. Поступила на факультет международных отношений. Ей уже исполнилось восемнадцать. Можешь забирать хоть сегодня. Если что-то не устроит…перевоспитаешь под себя. Я же знаю, что вы цените невинность в девушках, чтобы до брака не было никаких интимных отношений.

Резко отодвигаю кресло. Скрип его ножек режет тишину кабинета. Поднимаюсь, упираюсь кулаками в стол, за которым сидит этот… министр. Моя тень накрывает его, гасит свет. Вижу, как он трусливо съеживается.

– С чего ты взял, что мне это интересно?

Отчего-то лицо его расслабляется. Словно он ожидал чего-то более яростного. Словно мои слова его позабавили.

Он выдвигает ящик стола, шарит там и швыряет мне под нос какой-то белый прямоугольник. Не отрываю взгляда от его лица. И тогда Астрид вытаскивает свой последний козырь.

– Это моя дочь. Посмотри.

Опускаю взгляд. Тянусь пальцами к краю фотографии, переворачиваю ее и… замираю. Дыхание перехватывает.

С фотографии на меня смотрит ангельское лицо с огромными голубыми глазами.

Те самые, черт возьми, глаза, что въелись в память после того проклятого показа мод.

Те самые глаза, которые я не могу забыть, как ни стараюсь.

На секунду… лишь на жалкую секунду я ощутил что-то похожее на мирное удовлетворение. Пока в голове не всплыли воспоминания о том, чем она занималась там, на подиуме.

С трудом сдержал себя, чтобы не скомкать фотографию в руке и не плюнуть в лицо Астриду за его лживые речи.

Чистая и невинная, говоришь? На международке учится, говоришь?

Ухмыляюсь своим мыслям. Ретт, судя по всему, принимает это за согласие и расплывается в улыбке.

Игра началась.

Игра, правила которой еще предстоит узнать. Игра, в которой ставка – слишком высока.

Я – Джамиль Ярычев.

Тот, чье имя шепотом произносят в темных переулках и роскошных пентхаусах города, криминальный авторитет, чья власть простирается от подпольных казино до прибыльных контрактов на строительство.

И я редко посещаю мероприятия, подобные модным показам. Предпочитаю дым сигар и шепот сделок блеску софитов и восторженным крикам толпы.

Но сегодня я здесь, в первом ряду, не по своей воле, а по настоянию друга – Артура, владельца сети элитных бутиков, для которого этот показ является важной возможностью завязать нужные знакомства.

– Мира сказала, что выходит второй, – нагнувшись в мою сторону бормочет он.

Мира Димитрова – высокая брюнетка с характером, стервозным, острым, как бритва. Мой друг этого либо не замечает, либо предпочитает игнорировать. Она – муза и официальная девушка Артура. Он черпает в ней вдохновение, создавая модные коллекции для своих бутиков, а она использует его, словно трамплин, для восхождения в мир высокой моды, мечтая о карьере профессиональной модели. И Артур, не жалея сил, продвигает ее на подобных мероприятиях.

Скучающим взглядом окидываю подиум. Первая модель уже демонстрирует наряд, открывая показ. За ней появляется она – черноволосая искусительница в платье, граничащем с откровенностью. Глаза Артура загораются, когда он смотрит на нее. Девушка, проходя мимо нас, лукаво подмигивает.

Да уж.

Такая любовь мне нафиг не всралась. Если это настоящие отношения, то я пас.

Модели, одетые в нелепые наряды, кажутся стайкой испуганных птиц. Вот дернуло Артура потащить меня сюда под предлогом «выйти в свет», показать лицо в порядочных местах, а не только маячить им по телевизору в криминальных сводках.

Другу отказать не мог, поэтому сижу здесь, на неудобном стуле, явно не рассчитанном на мои габариты, и считаю минуты до окончания показа.

– Заодно присмотришь себе кого-нибудь, – вкрадчиво шепчет мне на ухо. Морщусь от его предложения. – Тут девчонки за богатого спонсора глотки рвать будут. В прямом смысле, – двойственно усмехается Артур, играя бровями.

Отмахиваюсь от него, смотрю на противоположную сторону зрителей и замечаю среди них знакомое и ненавистное лицо седовласого пятидесятилетнего владельца практически всех АЗС в городе.

Филлип Поллард.

У нас с ним давняя вражда. Еще со времен моего отца, который отдал власть мне, а сам уехал доживать старость на Родину.

Филлип замечает мой прожигающий взгляд и окидывает меня легкой полуусмешкой, едва заметно кивая головой.

В ответ лишь перевожу глаза на двух охранников рядом с ним. Боится, трус. Знает, что строит заправки на незаконно приобретенных землях, и что в последнее время они взрываются из-за грубых нарушений техники безопасности.

Мой отец долго боролся за эту нишу в бизнесе. Но безуспешно. Здесь.

А там – на родине, наши заправки везде, даже там, где о нас ничего не знают.

Я уже собрался отвернуться, как на подиум выходит девушка, резко отличающаяся от остальных моделей.

В отличие от вычурных нарядов других, мне приглянулся ее строгий, но элегантный костюм: приталенный жакет с четкими линиями плеч и облегающая мини-юбка, открывающая вид на… короткие ноги?

Черт. А как же стандартные метр семьдесят пять?

Кто ее вообще выпустил на подиум?

Невольно подозревая, что ее появление не обошлось без щедрого «спонсора», я продолжаю рассматривать пышные светлые локоны, которые в лучах прожекторов кажутся сотканными из солнечного света.

М-м-м.

Люблю блондинок.

Есть в них определенный шарм.

Длинный пиджак, облегающий ее точеную фигуру, подчеркивает каждый изгиб. В ее походке чувствуется неуверенность, но видно, что она старается изо всех сил.

Еще бы! Чтобы ходить на таких высоких каблуках, нужен талант.

– Понравилась, да? – слышу смех Артура где-то на фоне, но не обращаю на него внимания. – Хочешь познакомлю после показа?

Я привык к женскому вниманию. Моя жажда давно пресытилась, но эта хрупкая светловолосая девушка, не дотягивающая ростом до остальных моделей, чем-то зацепила меня.

Интригу держит еще и причудливая маска, скрывающая половину ее лица.

Значит не хочет, чтобы ее видели. Но почему? Разве не за этим она сюда пришла? Чтобы заманить своим телом «папика» с кошельком пожирнее.

Смотрю на лицо, на котором видны лишь очертания вздернутого носика и пухлых накрашенных губ.

Она доходит до конца подиума, делает плавный круг, демонстрируя наряд. Разворачивается, делает шаг и…

Задерживаю дыхание, видя, как неестественно подворачивается ее тонкая лодыжка. Девушка теряет равновесие, взмахивает руками, пытаясь удержаться, но падает за подиум, прямо в зону для гостей.

Оказываясь на коленях прямо перед Филлипом.

Морщусь, представляя ее боль. Нахрен ей вообще дали такие высоченные каблуки? Чтобы компенсировать рост?

Зрители все устремили свое внимание к ней, безвольно сидящей у ног моего врага, который смотрит на нее с такой похотью, что даже мне становится дурно. Я наслышан о его сексуальных предпочтениях. Но знает ли об этом мышка, угодившая прямо в лапы зверя?

Девушка растерянно озирается по сторонам, словно что-то ищет, и меня вдруг осеняет.

Маска!

Она ищет маску.

С другого края подбегает толпа фотографов. Модели продолжают дефилировать, как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло.

Не знаю какой черт меня вообще дернул, когда, вскочив на ноги, я шустро запрыгнул на подиум, распугав моделей. Внутренний голос на уровне инстинктов подсказывает, что так нужно.

Подхватываю на бегу маску, спрыгиваю на другой край подиума, оказываясь в опасной близости с Филлипом, но все мое внимание – на ней. На девушке, которая в слезах закрывает лицо от ярких вспышек объективов.

– Разошлись все! – кричу на фотографов и моего слова хватает, чтобы от нас отступили на пару метров, но эти сволочи все равно выворачивают шеи, чтобы разглядеть ее.

Быстро, не раздумывая, снимаю с себя пиджак и набрасываю на ее светлые волосы, скрывая ее от всего мира. Сам же неотрывно смотрю в ее голубые глаза, в которых плещется лазурное море. Мне кажется, я даже слышу шум волн и крик чаек…

С усилием моргаю, отгоняя туман в глазах. Что за херня?

Девушка натягивает мой пиджак, словно капюшон, быстро сбрасывает туфли и убегает прочь из зала.

Я замираю на месте, присев на корточки с маской в руках.

Что это было?

Оглядываюсь и замечаю, что показ остановлен. Теперь я – в центре внимания. Ну и пусть. Привык.

Подумаешь, придумают очередную скандальную историю для желтой прессы.

Сжимая в руке черную блестящую маску, я, как ни в чем не бывало, направляюсь к выходу.

Выхожу на парковку, чувствуя, как переменчивая погода вторгается в меня, словно отражение моего собственного смятения. Машинально хлопаю по карманам, ища спасительную никотиновую жвачку.

Черт! Пачка осталась в кармане пиджака, который я вряд ли получу обратно.

А я на никотинозаместительной терапии! Жую эту хуйню, чтобы не сорваться и не закурить, но, кажется, сегодня все летит к чертям.

Врываюсь в салон машины, судорожно роюсь в бардачке, ища забытую пачку сигарет. Я помню, как прятал их здесь, на случай, если станет совсем невыносимо.

Нашел.

Закуриваю и удовлетворённо выпускаю никотиновый дым в воздух. К сигаретам пристрастился год назад, когда отец решил свалить на меня свою криминальную империю, решив, что я готов.

А я на хрен не вывозил постоянные рейды легавых, войны с другими авторитетами, смену властей, из-за которой все шло через одно место.

С кем-то можно договориться, подружиться, а кого-то приходится держать под прицелом, готовым в любой момент выстрелить.

Есть у меня один такой… на мушке. Вроде и не лезет сильно, но и жить спокойно не дает. Застрял костью в горле.

Ретт Астрид – министр внутренних дел. В свое время отец пытался найти с ним общий язык, даже пустил корни. Теперь моя очередь. Мне нужно встретиться с ним. Не могу игнорировать просьбу самого министра. Но в душе я понятия не имею, о чем мы будем говорить.

– Эта сука безмозглая перетянула на себя все внимание! Показ испорчен! – слышу верещащий противный голос Миры, которую Артур успокаивающе гладит по плечу, шагая к парковке.

Друг замечает меня с сигаретой, но по моему взгляду понимает, что сейчас не время для нотаций.

– Это только твой первый показ. Впереди еще много будет, – отворачиваюсь от тошнотворных «сюсюканий» взрослого, серьезного мужика, владельца огромного бизнеса. Да, любовь зла.

– Нет! В новостной ленте только о ней и пишут! – продолжает возмущаться, тыкая телефоном в лицо Артуру. Тот прищуривается.

– А кто она вообще такая? Пришла на показ в маске, устроила черт знает что.

Молча слушаю этот бессмысленный разговор, делаю последнюю затяжку и бросаю окурок в урну.

– Я поехал, – хлопаю друга по плечу и сажусь за руль.

– Ты теперь к Астриду?

– Да. Посмотрим, к чему это приведет, – захлопываю дверь, выезжаю с парковки, оставляя их позади.

Включаю планшет, просматриваю список дел на сегодня, проверяю, не упустил ли чего-нибудь важного. Пытаюсь сосредоточиться, но, блять, в голове только эта причудливая светлая головка.

Кто она?

Почему пряталась?

Почему так запала мне в душу?

Может, потому что я давно не позволял себе расслабиться? Увяз в этой работе, что даже нормально спать перестал.

Наверное, она просто привлекла меня своей странной эксцентричностью. Это же надо додуматься дефилировать в маске, скрывающей лицо.

Вот я и узнаю, что за мышка от меня убежала.

Сам не понимая, что творю, разворачиваюсь и еду обратно к дому моды.

Я просто не смогу уснуть сегодня, если не увижу еще раз ее яркие, большие, голубые глаза. Только уже без слез.

Собираюсь припарковаться у обочины, но боковым зрением замечаю движение возле черного входа. В узком переулке стоит знакомая машина. Филлипа.

Охранник придерживает дверь, когда он выходит, а за ним, словно тень, плетется… та самая девушка.

Блять!

Теперь все ясно.

Это он ее папик. Хотя в зале было ощущение, что они не знают друг друга. Возможно, они и правда встретились только сегодня на показе.

С отвращением наблюдаю, как мужская рука с грубыми пальцами тянется к ее бледной щеке, а она слегка отстраняется. Не позволяет ему коснуться себя. Это только забавляет Филлипа. Вижу гадкую ухмылку на его губах и понимаю, что он задумал.

Он выбрал ее. В качестве своей новой игрушки.

Мне даже жаль ее. Смотрю на ее растерянное, слишком наивное лицо и думаю, осознает ли она, во что ввязывается. Он же сломает ее. Наиграется и выбросит, как ненужный мусор. Сколько таких молоденьких и красивых прошли через его руки?

Этот, с виду «уважаемый» господин, способен на самые изощренные зверства.

Впрочем, это не мое дело. Меня ждет встреча поважнее, чем эта голубоглазая блондинка.

В конце концов, мир не сошелся клином на ней одной. Найду другую.

А на то, к чему прикасался Поллард, я даже смотреть не стану.

Сегодня пройдет важное событие. Впервые я буду дефилировать на настоящем подиуме.

Я долго к нему готовилась, сама придумала и составила образ, что обычно не позволяют другим моделям, но дизайнер одежды – мой хороший знакомый. Я напросилась к нему на дефиле с одной лишь целью – показать миру свое творение.

Может среди гостей найдется тот, кто заинтересуется моим дизайном и захочет сотрудничать со мной. Неправильно, конечно, использовать ради этого имя другого дизайнера, но он сам мне разрешил.

Правда в том, что подиум сам по себе меня не манит. Мне нужно лишь финансирование, чтобы мои мечты обрели форму, стали осязаемыми шедеврами. А где еще найти такую концентрацию нужных людей, как не на модном показе?

Сколько себя помню, я дышу модой. Глянцевые страницы, ослепительные показы, иконы стиля… Я жадно следила за каждым движением в этом чарующем мире и с тринадцати лет поклялась себе стать великим дизайнером. Мой бренд станет известен на всю страну, я воплощу все то, что так долго жило в моих грезах.

Совсем как мама…

Воспоминания о ней – незаживающая рана в сердце. Она ушла, когда была мне так нужна. Я знаю, что мама не выдержала гнета отца, его тирании, которая после ее исчезновения обратилась на меня.

Да, мама сбежала. Но для всех она – наркоманка, проходящая принудительное лечение где-то за границей.

Ее так и не нашли. И я почти смирилась с тем, что никогда больше ее не увижу.

Моя мама, София Герц, была известной моделью. Ее лицо украшало обложки самых престижных журналов, она даже мелькнула в Голливуде. У нее было все: оглушительный успех, огромные гонорары, армия поклонников.

Пока в ее жизни не появился мой отец.

Тогда он был обычным сотрудником МВД, но быстро продвигался по службе, и это заставило маму увидеть в нем порядочного, трудолюбивого человека. Главное – семейного. Ведь в отличие от других поклонников, которые жаждали лишь близости с известной моделью, он сразу предложил ей руку и сердце.

После свадьбы, по маминым рассказам, и начался кошмар. Сначала незапланированная беременность – мой старший брат Ричард. Карьера была на взлете, но мама поставила семью на первое место.

Потом отец начал ее ограничивать, запрещать поездки за границу, устраивать скандалы во время съемок. Бренды перестали с ней сотрудничать, потому что ей часто приходилось отказываться от проектов в последний момент.

Все из-за его удушающей ревности.

Когда Ричард пошел в школу, мама попыталась вернуться к работе, но появилась я. Снова не вовремя.

Столько лет я жила, не замечая страшной правды. Отец никогда не ссорился с мамой при нас, но что-то сломалось между ними, когда мне было пятнадцать. После той роковой ссоры мама исчезла.

Я утонула в горе. Плакала дни напролет, а когда смотрела в зеркало, ненавидела свое отражение.

Потому что я – ее копия. Золотистые волосы, редкий дар, и пронзительно-голубые глаза, как у мамы.

Может быть, поэтому отец так меня невзлюбил?

Я – живое напоминание о ней.

Поэтому он и слышать не хочет о моих мечтах, поэтому насильно заставил меня поступить на факультет международных отношений в самый престижный вуз страны. Два года я грызла гранит науки, как каторжная, чтобы пройти по баллам. Два года стресса, бессонных ночей и полной апатии к жизни.

Сегодняшний показ – мой шанс на счастливое будущее. Мой билет в новую жизнь.

И отец ни в коем случае не должен узнать об этом.

Показ начнется к пяти часам вечера, но в доме моды я нахожусь с самого утра.

В тирании отца мне повезло только в одном. С водителем.

Тони – старше меня на пять лет и с самого начала на моей стороне. Наверное, услышал пару раз отцовскую ругань в мой адрес и понял какого мне.

За эти годы мы с Тони стали чуть ли не лучшими друзьями. Он успешно прикрывает меня перед отцом, когда мне нужно, а я в свою очередь таскаю ему по утрам вкуснейшие булочки с кухни и покупаю кофе по дороге на учебу.

Но есть в Тони что-то, что привлекает меня. То ли я нахожусь в том возрасте, когда уже хочется отношений, то ли я правда запала на него, но…С каждым днем все труднее смотреть на его сильные накачанные руки, когда он крутит ими руль. Сложно смотреть на его свежую короткую стрижку, открывающая вид на крепкую шею. Невыносимо видеть его в спортивных серых штанах, в дни, когда после утренней пробежки он не успевает переодеться в костюм.

Я всегда сижу на заднем сидении, но сажусь так, чтобы видеть его. И профиль моего водителя – самое прекрасное, что я вижу каждое утро.

Вот и сегодня он отмазал меня перед отцом. Позвонил и уверенно солгал, что доставил меня в университет в целости и сохранности. А звонить туда папа не станет.

На вопрос почему так поздно приедем домой, можно также соврать, например, сказав про неисправность машины.

У меня все схвачено. И сегодня все пройдет идеально.

17:00 Начало показа

Я стою недалеко от подиума, нервно кусая губу, вслушиваюсь в громкую музыку, мельком вижу сидящих гостей. Среди них столько известных и серьезных людей, что живот, который час крутит от волнения.

Со своим другом дизайнером, Варом Монтель, я уже поговорила. В который раз поблагодарила его за данную возможность и встала на свое место у выхода.

Из-за того, что я ненастоящая модель и абсолютно не вхожу в их стандарты, мне дали слишком высокие каблуки. Я репетировала походку, но на такой неудобной обуви так и не научилась эффектно ходить.

Ну, ничего. Главное спокойствие. Все будет.

Девушки одна за другой включают свою фирменную походку, испаряясь в зале. Я нервничаю, когда очередь приближается и вот настает момент «икс».

Вбираю в легкие побольше воздуха, быстро цепляю на лицо маску, чтобы меня никто не узнал. Если мое лицо попадет хоть в один объект, отец может узнать обо всем. Тогда я не знаю что он со мной сделает.

Идею с маской я ни с кем не обсуждала. Знала, что не одобрят, поэтому спрятала и решила надеть перед самым выходом.

Шаг за шагом вступаю по подиуме, едва держусь под ярким освещением, ощущаю на себе десятки оценивающих глаз, не думаю ни о чем, просто иду до конца.

Я смогу. Смогу. Другие ведь тоже могут. Значит и я смогу.

Улыбаюсь в объектив, когда подхожу на конец подиума, делаю круг, чтобы все видели мой наряд. Предвкушаю победу и хочу развернуться, и в этот момент нога предательски подворачивается, разрушая все мои иллюзии.

Все произошло за считанные секунды. Я лечу вниз, не сумев удержаться на этих проклятых каблуках. Приземляюсь в зоне для гостей, чуть ли не между колен какого-то мужчины, который… смотрит на меня с каким-то хищным интересом.

А потом до меня доходит почему.

На мне нет маски.

Нет, нет, нет, нет!

Я должна ее найти! Она должна быть где-то здесь. Скрываю лицо за волосами, ищу дурацкую маску, но ее нет нигде. А зрители уже все больше оборачиваются в мою сторону. Блин, лишь бы не узнали. Отец ведь не позволяет нашим фотографиям попасть в интернет. Может и правда никто не узнает, но все же рисковать не стоит.

Глаза защипало от слез обиды. Я уже хотела просто закрыть лицо руками и убежать, как передо мной на корточках оказывается незнакомец.

Смотрю на него размытыми от слез глазами и замираю от страха.

Это же он…тот, в чьих руках находится этот город.

Джамиль Ярычев.

Криминальный авторитет.

В диком ужасе разглядываю мужчину, которого ни раз видела по телевизору, пока он разгоняет фотографов. А затем его взгляд встречается с моим.

Глаза-хамелеон проникновенно всматриваются в мои. Его радужки меняются под освещением с карего на зеленый.

Огромный, с крупными плечами, с массивными руками, которые стягивают с себя пиджак и бросают на меня. Тону в его размере, но мысленно благодарна ему, что спрятал меня. Смелости так и не хватило сказать это вслух.

Смотрю на напряженные, но привлекательные мощные бицепсы в белоснежной рубашке под черной жилеткой. Скольжу взглядом вверх по загорелой коже на шее, видной из-за расстегнутых верхних пуговиц, по густой, темной, но с прядками рыжего оттенка бороде, по бледно-розовым губам.

Прихожу в себя.

Осознаю что происходит.

Сжимаю ткань пиджака и сильнее натягиваю его на себя так, чтобы никто не увидел ни единого сантиметра моего лица.

Под тяжелым взглядом самого опасного человека этого города, позорно убегаю с показа, сбросив предательские туфли на ходу.

Бегу за сторону подиума, вбирая в легкие головокружительный запах мужчины, который смешался с дорогим парфюмом.

У меня точно шалят гормоны раз от одного запаха внизу мучительно тянет, все сжимается.

Неудивительно. К своим восемнадцати годам я еще ни разу не занималась сексом. Да что уж там. Я даже целоваться толком ни с кем не могу. Все опять из-за отца тирана, который контролирует каждый мой шаг и всех, кто вьется вокруг меня.

И поэтому получилось, что будучи совершеннолетней я полная монашка. Серьезно, хоть в монастырь иди.

Спешно извиняюсь перед Варом за сорванный показ и обещаю исправить все по мере возможности. Убегаю от его вопросов, направляюсь в сторону черного входа. Надеюсь, хоть там никого не будет, ведь маску я так и не смогла взять.

Останавливаюсь перед дверью, снимаю с себя пиджак, аккуратно складываю его и сжимаю в одной руке, чувствуя тяжесть материала.

Интересно, какой размер одежды он носит? Надо взглянуть на ярлык.

Только берусь за ручку двери, как за спиной слышу чьи-то шаги. Я не вижу подходящего, но спиной чувствую исходящую тяжелую ауру от него.

Медленно разворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с тем, между ног которого я упала.

– Знаешь, детка, такого представления я еще не видел.

Не моргая, пялюсь на этого взрослого, лощеного мужика в костюме-тройке в синюю полоску. Он не один. Сзади, как коршуны, стоят два человека в одинаковых черных костюмах. Его охрана.

Значит, кто-то важный? Что за напасть такая? Сначала падаю в ноги неизвестно кому, а потом сам авторитет помогает мне скрыться.

Я реально магнит, притягивающий неприятности.

– Ты меня позабавила, – продолжает он, совсем не читая незаинтересованность в его персоне на моем лице. – Как тебя зовут?

– Эм…Меня зовут…Алекса, – придумываю на ходу. Не собираюсь я раскрывать свою личность перед первым встречным.

– А-лек-са, – противно тянет мужчина, смакуя чужое имя и мне чудится, как в его глазах пляшут черти. – Сладкая, – медленно, похотливо сканирует меня взглядом с головы до пят, и меня пробирает дрожь. Хочется спрятать свои голые ноги, и я мысленно проклинаю свой короткий наряд.

– Извините, но мне нужно идти, – выдавливаю из себя подобие улыбки и тянусь к двери, но его большая, жилистая ладонь накрывает мою, сжимая ее так, что меня подташнивает.

– Я еще не закончил, – в его глазах вспыхивает опасный огонек. – Кажется, ты не знаешь, кто я.

– Увы…

– Меня зовут Филлип Поллард.

И тогда меня осеняет.

Поэтому мои глаза распахиваются еще шире, сердце ускоряет ритм еще быстрее.

Потому что я знаю, кто этот человек из документов отца.

Он – нефтяной магнат и входит в топ важных и опасных людей нашего города.

Опять-таки. Почему мне сегодня не везет со знакомствами?

– По твоему взгляду понял, что узнала, – довольно расплывается в улыбке, а меня теперь прошибает холодный пот. – Ты понравилась мне. Пусть и сорвала показ, но твой выход самый яркий. Запоминающийся. А это самое важное в карьере модели.

– Я не модель…, – хочу возразить, но он меня не слушает.

– Мы могли бы встретиться в более подходящей обстановке и обсудить твое продвижение под моим руководством. Ты же понимаешь, что рядом со мной взлетишь?

Ошарашенно киваю, реально понимая, куда и как «взлечу».

– Поэтому возьми мою визитку. Встретимся сегодня за ужином в моем ресторане. Идет? – холеная рука протягивает маленькую черную карточку с золотым тиснением. Не дрогнув, беру ее и молча киваю.

Сейчас главное – дождаться, пока он уйдет, а потом бежать отсюда, сверкая пятками.

Охранники распахивают перед нами дверь, но я пропускаю мистера Полларда вперед и выхожу следом.

Его машина уже стоит здесь. Удивительно, как у таких людей все схвачено. Мой отец ни один год дрессировал своих парней, но в итоге добился дисциплины.

Я облегченно выдыхаю, но вижу, как его рука протягивается в мою сторону. Еще чуть-чуть, и он коснется меня. В ужасе делаю полшага назад, которого достаточно, чтобы мужчина, окинув меня многообещающим взглядом, сел в свою машину и уехал.

Бегу на стоянку, чувствуя бешеный сердечный ритм и его глухие удары в ушах. Я только что избежала опасности, и мне следует как можно скорее добраться до дома.

Тони ждет меня в машине, которую отец подарил в прошлом году на мой день рождения. Только беда в том, что водить самой мне не разрешают и смысла в таких подарках я не вижу. Выглядит как издевательство даже.

Запрыгиваю в салон, слишком громко хлопаю дверью.

– Домой, – бросаю Тони, который в ту же секунду заводит двигатель, выруливает с парковки, но смотрит на меня через зеркало на лобовом. – Даже не спрашивай, – сползаю по сиденью. В голове пульсирует боль, непрошенные воспоминания обжигают, как кислота.

В тишине мы доезжаем до особняка, возвышающегося в одном из самых престижных районов города. Папа отнял у меня маму, но за сытную и беззаботную жизнь я ему благодарна каждый день. Правда, можно было обойтись и без излишеств.

Во дворе среди отцовского автопарка замечаю незнакомый новый автомобиль, но не придаю этому особого значения. Может, купили новый или у нас гости.

Домработница пытается скрыть свое удивление, косясь на мои босые и наверняка, грязные ноги, думая, что я не замечаю. Будет им что на кухне обсуждать.

Еще и пиджак того мужчины в моих руках. Я бы вернула его, но не хочу встречаться с ним снова. Не обеднеет же он из-за одного пиджака?

Хочу проскользнуть незаметно, чтобы избежать вопросов от отца. Прохожу на цыпочках мимо его двери, ведущей в домашний кабинет, но замираю, когда слышу родительский голос:

– …У меня есть дочь. Чистая, невинная. Красавица, что любому голову вскружит…, – доносится из-за массивной дубовой двери глухо, но отчетливо. Прижимаюсь ухом к двери, надеясь, чтобы меня в такой позе никто не застал. –… Женись на ней, и мы оба получим то, чего так долго хотели.

Ошарашенно отскакиваю от двери, как от огня. В ужасе мотаю головой, отгоняя из головы услышанное.

Кому? Кому это все отец говорит? Речь ведь обо мне? Я – его единственная дочь. Кто там, за этой дверью?

Тело дрожит от страха, но я заставляю себя дослушать разговор до конца, чтобы потом сделать то, чего я никогда в жизни не делала.

Ваши комментарии и лайки вдохновляют автора : )

– Господин Ярычев, рад нашей встрече, – глава МВД улыбается мне одним уголком рта, при этом его глаза хитро прищурены, оценивая меня. – Прошу, располагайтесь, – кивает на большое кожаное кресло напротив рабочего стола.

Особняк Ретта Астрида слишком огромен для мужчины, который живет с двумя детьми, если мне не изменяет память. Мы с отцом наводили о нем справки по-своему.

Жена от него ушла где-то три-четыре года назад. Скандальный был случай. Который, впрочем, быстро замяли, кинув журналистам байку про наркотическую зависимость супруги и все сразу стали жалеть бедного отца одиночку.

Лживая и коварная ящерица. Которая теперь нацелилась на меня.

– Сразу к делу, – бросаю я, присаживаясь поудобнее. Руки положил на деревянные широкие подлокотники, закинул ногу на ногу и слегка откинулся назад, пытаясь унять ноющую боль в шее.

Астрид, конечно же, истолковал мою позу по-своему.

Плевать.

Чем скорее мы закончим этот фарс, тем лучше.

– Думаю, ты в курсе какие отношения у нас были с твоим отцом. Мы никогда не были врагами, – начинает вкрадчиво действовать на меня, но я уже не маленький мальчик. Я давно кручусь в этой криминальной сфере.

– Но и не были друзьями, – подчеркиваю я, скептически приподнимая одну бровь.

– Верно, – Астрид мягко улыбается, в его глазах горит странный блеск, будто он задумал что-то. – Но мне бы хотелось это исправить. Правду говоря, не дружба с вашей семьей меня интересует.

Мои плечи невольно напрягаются, лицо мгновенно стало непроницаемым. Ретт спешит смягчить ситуацию, увидев мою реакцию.

– Не так, как ты подумал. Меня интересует кое-что другое.

Молча пялюсь в стену, увешанную наградами, грамотами, с какими-то статуэтками и другими побрякушками. Раздражение внутри закипает сильнее.

– Ну и чего вы хотите? – равнодушно бросаю я, продолжая осматривать кабинет.

Взгляд падает на семейную фотографию среди кучи золотого мусора, но слова мужчины оглушают меня, как выстрел в голову и я даже не успеваю рассмотреть лица его детей.

– Мне нужен брак.

Перевожу на него ошарашенный взгляд. К черту маску хладнокровия, я сейчас слишком поражен.

– Чего, блять? Какой еще брак?

Министр деловито кашляет, услышав мат с моих уст. Но не это его должно волновать. Его должна волновать моя ярость. Эта ящерица переходит все дозволенные границы.

– Твой отец ушел уважаемым человеком из криминального мира. Его до сих пор считают авторитетом в узких кругах, но ты – его сын. Его продолжение. Ты – Джамиль Ярычев. Тот, кого прозвали Ярым за жесткий характер и импульсивность. Ты пойдешь дальше. Приумножишь богатства отца, – ярость, клокотавшая во мне, выплеснулась наружу. Я злобно смотрю на Астрида, но он, кажется, совершенно невозмутим моим враждебным настроем. – Аслан Ярычев прокладывал путь в сложные времена. Ему постоянно кто-то мешал. В политике тоже не все так просто.

Он прав. Время правления отца было трудным. Это сейчас все более-менее легко, с новыми технологиями, с новыми возможностями.

– Я наслышан о твоих делах, превышающих полномочия, – намекаю Астриду, что у меня тоже есть козырь в рукаве, но к удивлению, он лишь отстраненно кивает головой.

– Поэтому мне нужна твоя помощь, Джамиль, – с нажимом произносит мое имя. Хмурюсь. Обращаться ко мне по имени могут только самые близкие. – Я предлагаю тебе сделку. У тебя больше не будет проблем с законом, я буду прикрывать тебя перед властями. Это то, чего добивался твой отец.

– Взамен? – слишком жестко отрезаю я, потому что не могу уже выносить наш разговор.

– Взамен ты помогаешь мне. Делаешь то, что не могу сделать я в силу своих полномочий. Я все-таки министр.

– А я бандит. Как удобно, – цинично ухмыляюсь, сильнее откидываясь в кресло. Он думает, что сможет меня вот так обмануть? Да я не доверю ему даже трусы на хранение, ни то, что жизнь.

– Я знаю, что у вас так не принято, но…, – челюсть напрягается от его слова «у вас». Явный намек на мою национальность. – У меня есть дочь. Чистая, невинная. Красавица, что любому голову вскружит. Все эти годы я оберегал ее, словно сокровище. Хранил для особого случая, – гадкая ухмылка искривила его лицо, отчего меня затопила волна отвращения.

Он словно хвастается своей жестокостью.

Смотрю на него неотрывно, прикидывая в голове к чему ведет.

– Женись на ней, и мы оба получим то, чего так долго хотели.

Он продает мне свою дочь. Словно вещь на базаре, а не живую душу!

Пиздец… кромешный пиздец!

Всматриваюсь в загорелое лицо министра, в черные, как омут, глаза, где плещется грязная, чернильная душа. И этот человек – кумир толпы? Его боготворят, видя лишь отполированную картинку в новостях?

– Закрепим нашу сделку кровными узами. Она у меня воспитана, умна. Сама поступила на факультет международных отношений. Ей уже исполнилось восемнадцать. Можешь забирать хоть сегодня. Если что-то не устроит…перевоспитаешь под себя. Я же знаю, как вы цените невинность в девушках, чтобы до брака не было никаких интимных отношений.

Пропускаю мимо ушей очередное замечание про мою национальность и заставляю себя взять эмоции под контроль.

Женщины и дети – для нас неприкосновенны. Мы не торгуем ими, не похищаем, не убиваем.

Но Ретт Астрид – не бандит. Он политик. А политика хуже криминала. Ничего святого.

– Я отдам ее тебе, как залог на долгие и надежные отношения.

– Предлагаешь моим парням выполнять за тебя грязную работу?

Старый хрыч кивает, не глумясь ничего.

– А взамен я прикрою тебя. Выгодная сделка, скажи?

– Да, мой отец хотел такого союзника, но, – резко отодвигаю кресло. Скрип его ножек режет тишину кабинета. Поднимаюсь, упираюсь кулаками в стол, за которым сидит этот… министр. Моя тень накрывает его, гасит свет. Вижу, как он трусливо съеживается.

– С чего ты взял, что мне это интересно?

Отчего-то лицо его расслабляется. Словно он ожидал чего-то более яростного. Словно мои слова его позабавили.

Он выдвигает ящик стола, шарит там и швыряет мне под нос какой-то белый прямоугольник. Не отрываю взгляда от его лица. И тогда Астрид вытаскивает свой последний козырь.

– Это моя дочь. Посмотри.

Опускаю взгляд. Тянусь пальцами к краю фотографии, переворачиваю ее и… замираю. Потому что дыхание, блять, перехватывает от увиденного.

С фотографии на меня смотрит юное ангельское лицо с яркими голубыми глазами.

Те самые, черт возьми, глаза, что въелись в мозг после того проклятого показа мод.

Те самые глаза, которые я не могу забыть, как ни стараюсь.

На секунду… лишь на жалкую секунду я ощутил что-то похожее на мирное удовлетворение. Пока в голове не всплывают воспоминания о том, чем она занималась там, на подиуме.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не скомкать фотографию в руке и не плюнуть в лицо Астриду за его лживые речи.

Чистая и невинная, говоришь? На международке учится, говоришь?

Ухмыляюсь своим мыслям. Ретт, судя по всему, принимает это за согласие и расплывается в улыбке.

Игра началась.

Игра, правила которой еще предстоит узнать. Игра, в которой ставка – слишком высока.

Дорогие мои, не забудьте подписаться и комментировать книгу. Все это очень мотивирует автора. Спасибо! Люблю вас!

Инстинкты подсказывают мне, что я не зря влезла в модную индустрию. Только став самостоятельной во всех сферах я обрету независимость от отца. Он испортил жизнь маме, перечеркнул все лучшее, что у нее было и хочет сделать со мной тоже самое. Только в этот раз он настроен получить выгоду с этого брака.

Я не знаю кому он предлагает эту мерзкую сделку, даже не поставив меня перед фактом. Отец счел нормальным вообще не упоминать мне о своих планах касательно меня же.

Не знаю сколько у меня времени. Не знаю, чем закончился их разговор. Но знаю, что не могу допустить этого. Я не позволю, чтобы мою свободу забрали.

«Моя дочь чиста…невинна…».

В голове крутятся его жестокие слова, с которыми он продавал меня. Да, отец хочет меня продать. Причем дорого.

Всю свою жизнь я делала так, как он мне скажет. Вся моя жизнь была расписана по сценарию: от элитного садика до школы, где преподают лучшие специалисты.

Я всегда была послушной, примерной девочкой. Слова поперек не говорила. Уважала отца.

Я мечтаю стать дизайнером, а не чьей-то женой по принуждению.

И сегодня я впервые осмелюсь вздохнуть полной грудью, восстать против правил, которыми отец сковал меня с самого рождения. Впервые почувствую вкус свободы.

Спешно умываюсь в ванной, привожу себя в порядок. К натуральному макияжу прибавляю мерцающие тени и яркую алую помаду. В шкафу не думая достаю первое попавшееся черное коктейльное платье. У меня и так вся одежда короткая, так что пойдет.

Надеваю шпильки, от чего длина платья визуально укорачивается. Пышный низ из фатина красиво раскрывает мои ноги, беру накидку, чтобы скрыть открытые плечи на тонких бретелях и декольте на случай, если столкнусь с отцом. Что вряд ли. Он очень занят перспективой продать меня дорого и выгодно.

Смотрю на себя в зеркале в последний раз, поправляю волосы, которые изрядно потрепались после подиума и уверенно выхожу из комнаты.

По пути набираю Тони. Бедный парень подставляет свою жизнь из-за моих причуд.

Выхожу на улицу через вход для прислуги. Теперь уже все равно даже если меня увидят. Мой хрупкий мир пошатнулся там, где отец мной торговался и мне плевать сейчас абсолютно на все.

Сажусь в машину и называю Тони адрес одного из крутых клубов в городе. Парень сомнительно косится на меня через лобовое зеркало, но ничего не говорит.

Охрана у ворот чисто для вида интересуется куда это мы на ночь собрались, но пропускают без четкого ответа.

Мой отец доверяет Тони. Даже слишком. Его мама работает у нас на кухне главным поваром, чьи блюда Ретт Астрид считает шедевром.

Огни ночного города встречают меня с распростертыми объятиями, словно зная, что я ищу утешения в их искусственном блеске. Неоновые вывески, как яркие раны на темном полотне, манят обещанием забытья.

Внутри меня бушует ураган обиды и разочарования, и я жажду заглушить его грохотом музыки и вкусом крепкого алкоголя.

Тони паркует машину у входа в клуб, и я выхожу, не дожидаясь, пока он откроет дверь.

– Я хочу, чтобы ты подождал меня здесь, – бросаю парню через плечо, рыская в сумочке в поисках биометрики, удостоверяющей мою личность.

– Но…Это небезопасно, – голос Тони и правда пропитан беспокойством, вот только я не маленький ребенок, чтобы меня опекать.

– Это всего лишь ночной клуб. Причем элитный. У них есть охрана и…все такое, – уверяю парня, метнув взглядом на огромную вывеску над зданием, а у самой ноги подкашиваются. И вовсе не из-за каблуков.

– Дженни, послушай, – парень обходит машину и встает напротив. – Я пошел на этот риск, зная, что нарушаю правила твоего отца. Возможно, тебе правда хочется пойти туда сегодня. Может быть, ты хочешь расслабиться, я понимаю. Но одну туда я тебя не пущу. Если с тобой что-то случится…

– Ой, да что со мной может случиться? Я выпью немного, потанцую и вернусь обратно. Вот увидишь!

Не хочу, чтобы он ходил со мной и видел меня такой.

Тони открывает рот, чтобы наверняка возразить или переубедить меня, но я уже бегу ко входу, возле которого стоят два здоровенных амбала.

Один из них у входа сканирует меня взглядом, тыкаю ему в лицо удостоверением личности и видимо, прочитав фамилию, меня пропускают без лишних вопросов.

Клуб встречает меня оглушительным битом и плотной стеной запахов – пота, парфюма, дорогого алкоголя. Люди танцуют, смеются, флиртуют. Все живут здесь и сейчас, и мне от этого становится немного легче.

Пробираюсь сквозь толпу, не обращая внимания на похотливые взгляды и навязчивые предложения. Мне нужно к бару, к стойке, где можно заказать что-то обжигающее и забыться.

Бармен, с набриолиненными волосами и усталым взглядом, кивает мне. Заказываю двойной виски. Не знаю, что это, но моя подруга говорила, что вкусно.

Осушаю залпом и едва не давлюсь от резкого нового ощущения. Горячая жидкость обжигает горло, но не тушит пожар внутри. Обида все еще там, глубоко внутри, но сейчас она хотя бы не такая острая.

Мир начинает расплываться, звуки приглушаются.

На танцполе мелькают силуэты, сливаясь в едином экстатическом движении. Я чувствую, как музыка проникает в меня, вибрирует в каждой клетке тела. Хочется раствориться в этом потоке, забыть обо всем.

Иду на танцпол. Двигаюсь в такт музыке, позволяя телу говорить за меня. Закрываю глаза. На мгновение мне кажется, что я свободна. Свободна от долгов, от ожиданий, от предательства. Свободна хотя бы на эту ночь.

Замечаю, как ко мне приближается мужчина. Высокий, красивый, уверенный в себе. Он что-то говорит, но я не слышу из-за громкой музыки. Просто киваю в ответ и улыбаюсь. Он берет меня за руку, притягивает к себе, и я танцую.

Танцую так, словно завтра не наступит. Танцую, чтобы забыть. Танцую, чтобы почувствовать себя живой.

Движения незнакомца четкие, но не навязчивые. Он чувствует ритм, и я следую за ним, как будто мы танцуем вместе целую вечность. Его глаза смотрят на меня с интересом, в них нет той похоти, которую я встретила в глазах у многих тут, только какое-то странное понимание. Или мне просто хочется так думать.

Я уже забыла счет времени, отдавшись этой сомнительной эйфории. Когда я хочу уже остановиться и передохнуть, кто-то дергает меня за руку и разворачивает в пол оборота.

Легкомысленное настроение мигом улетучивается стоит мне увидеть лицо человека, который еще пару часов назад приставал ко мне в доме моды.

Филлип Поллард.

Господи, что он здесь забыл? Его возраст совсем не вписывается в атмосферу клуба.

Я хочу вырвать свою руку из его мерзкой стальной хватки, но боюсь моих сил не хватит, и я лишь растяну себе руку.

– Надо же! – тянет он, гадко ухмыляясь, не сводя с меня хищных глаз. – Ты предпочла ужин со мной танцам в этой забегаловке.

Мое тело было согрето алкоголем и танцами, но сейчас меня бросает в ледяной холод от его слов.

– Я не понимаю, о чем вы, – мой голос дрожит, выдавая страх, который он, несомненно, видит и которым наслаждается. Его пальцы сжимаются сильнее, причиняя острую боль. От моего партнера по танцам и след простыл.

– Не притворяйся, куколка. Ты же знаешь, о чем я. Твой отказ был лишь игрой, не так ли? – шипит он в ответ, наклоняясь ближе и я вздрагиваю от отвращения. От него пахнет дорогим одеколоном и чем-то еще, неуловимо гнилым. – Я думал, ты умнее. Не стоит играть с огнем, особенно со мной.

В голове проносится вихрь мыслей.

Как он узнал, где я?

Зачем он здесь?

Паника нарастает, душит горло. Я оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой-то помощи в толпе танцующих людей, но все они кажутся далекими и нереальными. Музыка оглушает, заглушая все остальное. Сразу вспоминается Тони и…Как он был прав!

Я чувствую себя загнанной в угол зверушкой, и этот хищник намерен насладиться моей беспомощностью. Мои ноги словно приросли к полу, не давая мне вступить и шагу.

– Отпусти меня, – шепчу я, понимая, что это звучит жалко и бессильно. Но в голове уже зарождается отчаянный план. Нужно выиграть время, отвлечь его, а потом… бежать.

Он усмехается, и в его морщинистых глазах вспыхивает недобрый огонек.

– Ну что ты, милая, – говорит он, с омерзительной нежностью проводя костяшками по моей щеке, отчего я с писком жмурюсь, как если бы это помогло мне ничего не чувствовать. – Ведь это только начало. У нас впереди целая ночь.

В его глазах я вижу лишь похоть и азарт. Я понимаю, что он не остановится ни перед чем. Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как слезы подступают к глазам.

Я понимаю, что он не шутит, и что эта "ночь" может стать последней в моей жизни. Инстинкт самосохранения кричит во мне, требуя действовать.

– Вы ошибаетесь, – говорю я, стараясь придать голосу уверенность, которой нет и в помине. Мужчина тем временем решительно и ловко семенит между пьяной танцующей толпой, утягивая меня за собой. – Я не такая, как те, с кем вы привыкли развлекаться.

Он разворачивается, когда мы уже доходим до какой-то лестницы и вскидывает бровь, явно заинтригованный.

– Неужели? А ведь это именно то, что мне нужно.

Что этот похотливый старик имеет в виду? Господи, во что я ввязалась? Это меня так наказывают, да? За то, что проворачивала дела за спиной у отца.

Но он ведь самый настоящий деспот! Воспитывает меня как в монастыре и маму также угробил. Я не хотела себе подобной участи, но кажется, судьба только посмеялась надо мной. Теперь вместо участи быть удобной игрушкой отца, я стану очередной девкой на одну ночь нефтяного магната, у которого в планах явно не возместить пропущенный со мной ужин.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я что есть силы сопротивляюсь, цепляюсь за перила, торможу ногами и тогда терпение Полларда лопает, но он не отпускает меня.

Напротив. Он что-то говорит за мою спину и вдруг меня с обеих сторон подхватывают, отрывают от перил и грубо волокут вверх вслед за мужчиной.

Конечно, это его охрана. Такой человек не будет разгуливать в городе один.

В момент, когда мы переходим в коридор с закрытыми комнатами, я с ужасом осознаю, что меня ждет впереди.

Он…он изнасилует меня?

– Нет! – кричу я, дергаясь в конвульсиях, но охранники Полларда слишком сильно удерживают меня. Я всего лишь слабая девчонка против таких силачей.

Каждый шаг охранников отдается гулким эхом, словно барабанная дробь, отсчитывающая мои последние секунды. Я пытаюсь вырваться, царапаюсь, кусаюсь, но их хватка железная. Мои протесты лишь вызывают у них ухмылки, полные презрения и силы.

Комната, куда меня затащили, оказывается обставлена на удивление скромно: кровать, стол, приглушенный свет от люстры. Но этот аскетизм лишь подчеркивает ужас происходящего.

Поллард закрывает дверь, за которыми стоят его люди и как гигантская тень надвигается на меня. Еще никогда за свои восемнадцать лет я не испытывала такого животного ужаса, какой испытываю сейчас, понимая, что будет.

– П-прошу вас…Отпустите меня…

Поллард лишь скалится на мой дрожащий голос, а в его темных глазах сверкает нездоровый блеск, пугающий меня еще сильнее.

– Расслабься, куколка, – миг и меня толкают на просторную кровать. Открытой спиной ощущаю холодное шелковое покрывало.

Дорогие читатели, если вам нравится книга, жду вас в комментариях : )

Также у меня на странице много других интересных книг, заходите к автору.

– Вы не можете так…Я…Я дочь министра! Меня нельзя трогать, – кричу, срывая голос в отчаянном вопле, тщетно пытаясь отогнать надвигающийся ад.

Мужчина скидывает с себя пиджак, и в этом движении сквозит ленивая, хищная уверенность. Крупные и наглые пальцы небрежно расстегивают перламутровые пуговицы на белоснежной рубашке с золотистыми запонками.

– Не стоит козырять чужим именем, – Филлип доходит до последней пуговицы, раздвигает полы рубашки, показывая загорелую кожу, пусть и зрелую, но не потерявшую тонус. – Все вы так говорите. А потом стонете громче, молите о большем.

Взгляд, лишенный всякой человечности, скользнул по моему телу, словно оценивая добычу. Расправившись с рубашкой, он залезает на кровать. И я, словно загнанный зверек, на четвереньках ползаю в сторону, но меня рывком хватают за щиколотку, скатывают по скользкой простыне и подминают под ненавистное тело.

– Умоляю! – крик вырывается из моей груди, полный ужаса и бессилия. Чувствуя, как его лапища сминают мою грудь сквозь хрупкую ткань платья.

– Какая же ты сладкая. И вкусно пахнешь, – Филлип вжимается в меня всем своим весом, противно шепчет гадости на ухо. – Если ты невинна, мне будет в двойне приятнее тебя ломать.

Дьявольский смех эхом отдает в голове.

Мне становится невыносимо трудно дышать. Его тяжелое дыхание обжигает мое лицо, а в голове пульсирует лишь одна мысль: "Это конец".

Пытаюсь вырваться, бьюсь, как птица в клетке, но все тщетно. Его хватка мертва, а сила несоизмерима с моей. Слезы ручьем текут по щекам, смешиваясь с ощущением липкого ужаса, сковавшего все тело.

Поллард грубо затыкает мой рот ладонью, лишая последней возможности позвать на помощь. В глазах темнеет от недостатка кислорода, а его сальные ухмылки кажутся предвестниками неминуемой гибели.

Я чувствую, как он рвет мое платье, слышу треск ткани, ощущаю холод чужих пальцев на своей коже. Все во мне кричит от отвращения и страха.

Не вижу, но по звукам понимаю, что он уже спустил штаны с бельем, потому что его орган даже через порванное платье упирается в меня слишком твердо.

Внезапно, словно раскат грома, дверь с грохотом распахивается. Со слезящимися глазами смотрю, как Поллард, застигнутый врасплох, отшатывается от меня. В его коварных глазах плещется замешательство и страх.

Перевожу туманный взгляд на дверь. Вижу слабо, размыто, но в дверях стоит…тот, кого я меньше всего ожидала увидеть. Вообще в своей жизни.

Тот мужчина, который укрыл меня от фотографов после падения с подиума. Тот, в чьих кровавых руках находится этот город – Ярый.

Его лицо искажено лютой и непонятной мне яростью, а в глазах плещется ледяная ненависть.

– Уведите ее, – прорычал он, не отрывая взгляда от Полларда. Голос – как удар хлыста. – А с этим… разберитесь.

– Что за дела, Ярычев? Что ты творишь? – кричит мой насильник, которого тут же оперативно скручивают люди авторитета и с силой вжимают в кровать. – Где моя охрана?

– Ты посягнул на то, что принадлежит мне, – моргаю, проливая на щеки остатки слез и смотрю, как Ярычев стоит в дверях с выражением полного отвращения на лице, словно ему противно находиться здесь.

– Что ты имеешь в виду? – лицо Полларда побагровело от ярости и того, с какой силой его лицо продолжают вжимать в кровать.

Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот вопрос, но охранники молниеносно подхватывают меня за руки, уже безболезненно и выносят из комнаты, уводя прочь от этого кошмара.

Я слышу за спиной приглушенные крики и звуки борьбы, но не могу заставить себя обернуться. Я знаю, что моя жизнь изменилась навсегда, и ничто уже не будет прежним.

Дорогие мои, если вам нравится история, не поленитесь прокомментировать. Я буду рада побеседовать с вами в комментариях. Также заходите на мою страницу, там много вкусных историй.

Господин Астрид еще не получил моего согласия на этот брак, а уже ликует так, словно мы провели свадебную церемонию.

Старый лживый лис.

Не моргнув глазом, отдает такую красавицу дочку кому попало. Ну, серьезно. А если я изверг какой-нибудь? Как можно так поступать с родным ребенком?

Его монотонные речи и заискивающий голос утомили меня. Хочу выбраться на свежий воздух и встретиться с девчонкой лицом к лицу.

Если я не ошибся, и она правда та самая модель с подиума, то у меня плохие новости для Ретта Астрида. Либо он не в курсе увлечений своей дочери, либо дочь – искусная обманщица.

Хотя если логически подумать, зачем дочери министра, которая живет в роскошном доме, с армией слуг и всеми благами мира, дефилировать на подиуме?

Что-то здесь явно не сходится и у меня уже все чешется, чтобы поскорее это распутать.

Выхожу на крыльцо, попутно достаю новую пачку жвачек, бросаю одну в рот и жую как не в себя. Надоело порядком. Уже пасущейся коровой себя чувствую.

Подзываю к себе одного из охранников Ретта.

С виду моложе меня, в классическом костюме, рука сразу тянется к поясу с оружием.

– Какие-то проблемы, господин?

Пропускаю его деловой тон и небрежно бросаю:

– Позовите сюда дочь министра. Я буду ждать ровно пять минут.

Пока жвачка не надоест.

– Эм…Дженни Астрид? – парень явно не такой работы ожидал, но быстро вернул себе важный вид. Пыф. Какой напыщенный!

– Ну! – теряю терпение. Откуда Ретт выкопал этих отморозков?

– Дело в том, что ее нет дома.

– Не важно. Позвоните и сообщите, – отмахиваюсь от парня, которому благо дважды повторять не пришлось. Он убегает к главному, к начальнику охраны и тот быстро набирает контакт в телефоне.

А вообще какого хрена ее нет дома в этот час?

Дергаю рукав рубашки и смотрю время на часах – полдесятого.

Скалюсь, вспоминая слова министра. Невинная и порядочная дочь, да? Тогда, где ее носит, когда пора чистить зубки и ложиться спать?

Расхаживаю по белой мраморной плитке на крыльце, сам не понимая бушующих внутри чувств.

За это время парень из охраны подбегает ко мне и на его лице я отчетливо отмечаю крайнюю тревогу.

– Господин Ярычев, нам не удалось дозвониться до девушки напрямую, но ее водитель сообщил, что они поехали в клуб недалеко от загорода…

Отчего-то мое терпение лопается, внутри кровь бурлит, будто вот-вот кипятком выплеснется из меня.

– Ты, – указываю на побледневшего паренька. – Поедешь со мной.

Не дожидаюсь ответа, иду к своей машине, но краешком глаз успеваю заметить судорожный кивок.

Уже выезжая за пределы особняка, набираю своих людей и приказываю, чтобы явились по адресу.

Загородом находится всего лишь один клуб из разряда элитного.

Не знаю на хрена мне все это надо, но я просто хочу посмотреть в ее глаза еще раз. Посмотреть и убедиться в своей ошибке. Убедиться, что та девушка с фото и та с подиума не одна и та же.

Потому что, если это окажется один и тот же человек, я просто не знаю что сделаю с Астридом.

Вжимаю педаль в пол, газую как сумасшедший, наблюдая в зеркале заднего вида своих людей на хвосте. Успели.

К министру без охраны я пошел по его личной просьбе. Знает, старый гад, что, если со мной что-то случится, отец с него три шкуры сдерет. Имя Аслана Ярычева до сих пор произносят со страхом и благоговением в узких криминальных кругах.

А в черте города, да и вообще в целом, я всегда с охраной. Мои ребята тихие, незаметные, пока не прикажешь. Держатся на расстоянии, но всегда на чеку.

Поэтому и сейчас каким-то внутренним чувством, я знал, что мне нужно позвать их.

Доехав до клуба, мы с помощью мальца Ретта быстро находим личного водителя девушки.

Тони Бэлан. Значит.

Быстрым взглядом охватываю высокую фигуру в меру подкачанного парня, замечая, что на нем нет должной одежды из костюма. Какие-то спортивные штаны и простая черная футболка. А вот оружие при нем, на поясе.

– Быстро и по делу, – жестко отрезаю я, требуя, чтобы мне доложили все сведения. По их лицам я понял что произошла какая-то хуйня.

– Мисс Астрид отказалась от моего сопровождения внутри клуба, но я боюсь, что с ней что-то случилось. Она не берет трубку.

Молча смотрю на идущие в пустоту гудки на телефоне водителя.

Смотрю на своих парней и взглядом даю понять обыскать клуб. Они во главе с Тони идут в одну часть клуба, а я ухожу в другую.

Нам хватило пяти минут, чтобы убедиться в том, что девушки нет на танцполе. Значит, поднимаемся выше.

На втором этаже приватные комнаты для уединения. Сначала подумал о том, чтобы проверить каждую, но вовремя отказался от этой затеи.

Взамен буквально через пару минут я получаю запись с камер в коридоре о каждом посетители, который сюда заходил за последние десять-пятнадцать минут.

По словам Тони прошло примерно столько времени.

С водителем разберусь позже. Устрою ему допрос с пристрастиями почему не в рабочей форме и какого хера отпустил малолетку…ну, ладно ей исполнилось восемнадцать, но он должен охранять ее куда бы она ни шла. А тут получается, что упустил из виду, еще и подозревает о беде.

Замираю на секунду, когда вижу, как по коридору идут знакомые лица на записи.

Девчонка с лазурными глазами и…Филлип Поллард.

В комнату, мать его, для перепихона.

Чувствую, как вздуваются вены на лбу, дышу через раз, чтобы просто не снести к чертям этот монитор.

Даже не знаю что именно меня взбесило: то, что это та самая девушка или то, что мой злейший враг уже залез на нее.

От одной только мысли, что она прямо сейчас раздвигает для него ноги, меня колотит яростью.

Стискиваю руки в кулаки так, что вены проступили. Дышу тяжело, но иду по коридору, выискивая нужную дверь.

Впереди стоят его два человека. Щелчок и они уже лежат на полу без сознания.

Я приведу ее домой. В чем бы она сейчас ни была. Хоть голую. Брошу к ногам ее отца мерзавца и заставлю заплатить за обман.

Он думал, что сможет контролировать меня стоит его дочери лечь в мою постель.

Как бы не так, господин министр!

Хватаюсь за ручку, но не спешу открывать дверь. Музыка на первом этаже приглушает все естественные звуки, но я отчетливо слышу какие-то шумы за дверью.

Нет, не звуки секса.

Звуки борьбы.

Дергаю ручкой, едва не вырвав ее с замком и замираю от увиденного.

Старый хер уже спустив штаны, в одних трусах и расстегнутой рубашке домогается девчонки, которую я едва заметил под ним.

Именно домогается!

Потому что девушка сопротивляется!

Конечно, у нее очень плохо получается и я даю своим приказ разобраться.

Парни, не церемонясь, скручивают Полларда. Знаю, как потом будут во время перекура хвастаться перед другими. У нас холодная война с нефтяным магнатом.

Мои люди и его – постоянно точат зубы друг на друга и ведут между собой счет кого и сколько уложили.

Кретин, покрасневший как жирная грузная свинья, что-то хрипит мне сдавленным горлом.

Я бросаю быстрый взгляд на притихшую заплаканную девчонку и велю, чтобы ее увели отсюда.

Мне даже прикасаться к ней противно.

Платье порванное, из-под которого выглядывает нижнее белье. Слишком красивое и вызывающее для танцев в ночном клубе.

Значит, вполне могла подготовиться. Вот только видимо не ожидала напора Филлипа. Мне даже любопытно откуда у него столько потенции в его-то годы.

Знаю, что мою сегодняшнюю выходку он так просто не оставит. Филип только и ждал малейшей возможности открыто воевать со мной.

Теперь путь открыт.

Но прежде, я преподам ему урок.

Шагаю вглубь комнаты, подхожу к кровати, к которой парни придавили мужчину. Поднимаю на кровать одну ногу, буквально перед вражеским носом и опираюсь на нее телом.

– Я отправлю тебе весточку сегодня. И тогда будет ясно останемся ли мы с тобой прежними врагами за кулисами или будем воевать в открытую.

Отталкиваюсь ногой от кровати и ленивой походкой выхожу из комнаты.

Берем одного из охранников Полларда в плен. Послужит мне почтовым голубем, когда очнется.

Мы рассаживаемся по машинам.

Сажусь за руль, ставлю ключ в зажигание и когда смотрю в зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки, замечаю опухшие голубые глаза, с опаской следящие за мной.

– Блять, – разворачиваюсь к ней корпусом. Осматриваю с головы до пят. Съежилась вся, коленки дрожат, руки сцеплены в замок, а по лицу все время текут слезы. – Нужно было в багажник бросить.