Ясмина и Источник Всевластия 2. Дети Исара

— Свет! — грозный рык целителя Табара вытянул Ясмину и других девушек из испуганного туманного забытья.

Чья-то тонкая рука поправила керосиновую лампу, и взмокший от напряжения целитель в запачканной кровью светлой робе снова наклонился над бойцом, неподвижно лежавшим на шатком подобии операционного стола.

Полевой госпиталь располагался в наскоро сколоченном деревянном бараке. Сквозь щели в стенах пробирался холодный ветер. В воздухе повис тяжёлый запах крови, йода, сырой земли, древесины. Снаружи не стихал грохот артиллерии. Шум разрывал действительность в клочья, но целитель и опытные Сёстры Ордена уже давно перестали вздрагивать при каждом взрыве. А если и вздрагивали, то тут же брали себя в руки. А вот новенькие пищали, за что потом получали от целителя взбучку.

Ясмина не пищала, почти не вздрагивала и не падала в обморок от крови. Передавала целителю необходимые инструменты и думала только о том, чтобы у неё от ужаса и холода не деревенели руки.

Ширмой служили две широкие простыни, которые Ясмина образцово отстирала от жутких пятен крови. Без магии тут не обошлось, но девушка часто прибегала к помощи своего дара. Почему бы и не заштопать штаны, постирать и высушить портянки, прокипятить полотенца, починить прохудившиеся сапоги или развалившийся табурет? Всего за две минуты!

Легко! Главное, чтобы никто другой не заметил её фокусов. Пусть и полезных.

На нескольких длинных столах лежали раненые солдаты, многие из них стонали или бредили от боли, усталости, ужасных мучений. Кто-то молчал, омертвевшим взглядом обратившись в свои тягостные мысли, или просто устав бороться. Свет тусклых керосиновых ламп отбрасывал на стены дрожащие тени, а артиллерские залпы грохотали словно в ответ.

Сёстры Ордена Лекарей Атара, свободные от операции, светлыми тенями ходили между столами, отринув усталость, страх, депрессию и ужас, стараясь помочь каждому. Ведь некоторым так и не удалось привыкнуть к тяжёлым условиям, в которых им теперь приходилось жить и работать.

Руки целителя Табара иногда начинали дрожать, и он сжимал их. Он не отходил от стола уже почти сутки. Солдат, совсем ещё паренёк, стиснул зубы, когда из бедра извлекли очередной осколок.

Лязг инструментов, стук сердца, грохот орудий вдалеке, стоны — звуки, вытеснившие из жизни всё остальное. Слившиеся с Ясминой воедино. Ставшие для неё единственной музыкой, заслонившие всё её бытие.

Сегодня были прооперированы уже человек семь. Восьмой умер на столе, не дожидаясь начала операции. Ампутации, зашитые животы, изуродованные огнём лица — Ясмина умела выстраивать перед собой безликую стену и съёживаться за ней, прятаться от страшных мыслей и тяжёлых воспоминаний, не думать об увечьях других, смертях, реках пролитой крови. Если она забывала выстроить спасительную стену, и мысли начинали кружить её в бешеном потоке, девушка бросалась делать дела — стирать, штопать, вычищать одежду, обувь. И всё вручную. Что угодно, лишь бы заняться делом. Сёстры Ордена Лекарей уже перестали удивляться, не задавали вопросов, когда Ясмина подрывалась и начинала суетиться, даже если уже легла спать. Знали: если она так себя ведёт, значит, её одолевают мучительные мысли.

Взрыв раздался совсем близко, девушки вздрогнули, кто-то позволил себе вскрикнуть, но Ясмина лишь сильнее стиснула зубы: она накладывала швы после операции, и в момент взрыва иглой протыкала кожу солдату.

Не реагировать. Не дёргаться. Не суетиться. Это происходит не с ней. Не с ней…

Вскоре она начинала слышать лишь своё сердцебиение и думала только о своих руках, игле и ране солдата.

А иногда перед сном Ясмина пыталась понять: как она здесь оказалась? Так далеко от дома, в самом аду, в грохоте залпов, в потоке слабых стонов и рычащих криков страдавших от агонии мужчин. Зачем ушла добровольцем на фронт? Зачем гробила себя?

За братом. И женихом. Где один и второй, Ясмина не представляла уже год. Ни записок, ни вестей. Лишь гнетущая тишина, полная гаснущих надежд и безликих страхов.

Письмо пришло через пять дней. То самое письмо, которого ждёшь, как погребальный саван, которое ненавидишь заранее. Которое забирает последние надежды и словно делает всю борьбу пустой и бессмысленной. Послания в лагерь Ордена Лекарей Атара приходили часто. После таких писем на лагерь опускалась тишина. Словно неведомые силы на несколько мгновений заглушали грохот войны из уважения к потерям и скорби людской.

Такое письмо пришло и Ясмине. Брат пропал без вести. Его накрыло взрывной волной, но тела не нашли. Всё равно что погиб. Так писал его товарищ.

Сандр. Рыжеволосый, статный, сильный, умный молодой человек. Любимец девушек. Улыбчивый, ловкий, хитрый, с глазами яркими, как апрельское небо. Главная радость и надежда отца. Любовь матери. Защитник Ясмины.

Девушка упала в обморок тогда, прямо посреди лагеря. Табар нашёл её в ледяной луже, привёл в сознание, влил ей в рот чего-то ужасно горького и крепкого, заставил отмыться от грязи, а через два часа она уже стояла под неверным светом дрожащей керосиновой лампы и зашивала очередную рану. Ничего не чувствуя, не слыша и почти не видя. Механически, безжизненно. Свою хвалёную стену она возвести забыла. И больше никогда её не возводила. Страх ушёл, остались только пустота и неистребимая скорбь.

Дорогие друзья!

С гордостью и радостью представляю вам новинку, "Ясмина и Источник Всевластия 2. Дети Исара". В этой истории Ясмине предстоит сделать сложный выбор между любовью к брату и своим предназначением. И решить - выступит ли она против своей семьи или станет её союзником, но врагом всему человечеству?

— Свет!

Ясмина вздрогнула, туман воспоминаний развеялся, словно предрассветная дымка или отзвуки давно отгрохотавшей войны. Всё, как тогда, более семи лет назад. Только теперь это не землянка, наспех превращённая в госпиталь, а чистая и светлая операционная больницы небольшого сеирского города Лирашан, который теперь занимали повстанческие войска, названные в честь Источника Исара.

Ясмина передавала инструменты целителю Табару, а тот вытаскивал осколок из бедра одного из бойцов. Теперь лекарств и бинтов было в избытке. Всё сияло чистотой и стерильностью. Но Ясмина, как и тогда, не могла понять, зачем и почему она снова оказалась в сердце войны. Знала только одно: войска вёл за собой Сандр, её старший брат, оказавшийся живым и даже здоровым. А Ясмина шла туда, куда поведёт он.

С того момента, как они встретились, прошло чуть больше месяца. Они сменили несколько городов. И куда бы они ни пришли, сеирские мужчины оставляли дома, семьи и вступали в ряды мощного революционного движения.

Радость от встречи с братом очень быстро сменилась испугом, когда целительница поняла, что это уже не тот улыбчивый, хитрый, дерзкий Сандр, которого она помнила. Это был мрачный до одури, невозмутимый мужчина. Очень красивый, молодой и будто всесильный, но одна сторона его лица была перечёркнута огромным уродливым шрамом. Один взгляд, одно движение руки — враг сгорал заживо или рассыпался пеплом. Иногда предводитель решал проявить милосердие, и повстанцы уводили провинившихся, после расстреливали.

Сквозь мрачную стену Сандра было невозможно достучаться. Ясмина безуспешно пыталась несколько дней. Но тот говорил с ней не как старший брат, а как глава революционного движения, мессия, Воля и Глас Исара. Брат не объяснялся, а повелевал. И почти не говорил с ней.

Тогда Ясмина нашла своё место именно там, где её навык всегда мог пригодиться — рядом с целителем Табаром. В операционных.

Раненых всегда было много. Сторонники наместника Сеира, которых становилось с каждым днём всё меньше, обстреливали повстанцев из самого разного оружия. И, прежде чем всесильный и неуязвимый Сандр успевал вступить в бой, косили его сторонников. Но когда на поле боя появился сам Мессия, всё менялось.

Врагов обступала тяжёлая, непроницаемая тьма, подчиняющаяся любому движению пальцев Сандра. Целое туманное море, подвижное, чуткое, затапливающее. Взмах рукой, и чернота набрасывалась на врага, заполняя округу нечеловеческими криками боли и ужаса. Тьма жгла, рвала, давила, уничтожала, оставляя после себя горы изломанных трупов, не щадя никого, никому не давая шанса. Самые страшные слухи и домыслы о брате оказались правдивыми. Сандр не знал жалости ни к своим, ни к чужим. За службу щедро вознаграждал. За предательство, трусость и слабость страшно карал. Его боялись все. Даже Ясмина.

Она старалась наблюдать за действиями Сандра издалека. Стояла в толпе сеирцев, когда Сандр, гордый и грозный, в чёрных одеждах, проезжал мимо в сопровождении верных ему людей. Он всегда замечал её в этой толпе зевак, проводил по ней пристальным взглядом, как и его ближайшие соратники, следившие за взором своего предводителя, и снова спокойно отворачивался.

К Ясмине последователи брата относились с подобострастным почтением, к Табару с опаской. Её всегда пускали к тем пятерым людям Кессура Шамса, который исчез уже почти месяц назад. Жених, который предал её. Ясмина знала, что он агент алассанского короля. Но новость о том, что он ещё и советник графа Кадма, стала для неё неприятным сюрпризом. Беспринципный предводитель алассанского Ордена Баала жаждал заполучить Источник Исара себе. И долго третировал Ясмину, чтобы она выдала им тайны этого Источника и своего наставника, целителя Табара. Кадм полагал, что именно Табар обладал силой. Но ошибся. Силой обладал не он. А та, кого он так долго мучил и шантажировал.

Кадм не понимал, что Исар нельзя было завоевать, поработить, заставить его раскрыть тайны могущества. В нём заключалась сила, неподвластная простым смертным, владеющая самим временем, решающая, кому жить, а кому умереть. Когда-то Источник уничтожил всех своих хранителей, оставив в живых только одну женщину, прабабку Ясмины и Сандра. Источник наделил хранительницу толикой своей силы, и дар этот перешёл её потомкам. В Сандре её магия, кажется, пробудилась во всём своём устрашающем великолепии.

А о Шамсе, своём бывшем женихе Ясмина старалась не думать. Если он снова предал её и вернулся в Алассан, чтобы доложить обстановку врагам её брата, так ей и надо за её глупость и доверчивость. А если погиб…

Сердце стиснуло страшной болью. Ясмина поморщилась, но силой воли заставила себя успокоиться. Подойдя к умывальнику, целительница умылась, вытерлась, провела у лица ладонями, и магия снова сделала его свежим, даже сияющим. Однако в глазах застыла многодневная усталость, боль, тревога, страх. Не перед обстоятельствами, а тревога и страх за брата.

Сейчас Ясмина жила с Сандром и его ближайшими соратниками в одной из усадеб. Хозяева, незнакомыйы барон с семьёй, покинули Сеир и умчались в неизвестном направлении, спасаясь от повстанцев. Мрамор, всевозможные произведения искусства, дорогие ковры. Всё как положено. Сандр дал молчаливое согласие на разворовывание оставшихся в доме ценностей.

Ясмина окинула отведённую для неё комнату мрачным взглядом. Высокие потолки, большое окно, тяжёлые занавеси, красивый пейзаж на стене: горный Сеир с многообразием ручьёв, богатством древних кедров. У целительницы с братом даже личные горничные были, как когда-то давно. До войны, до смерти их родителей, то нищеты, голода и разлуки. И даже теперь Сандр выбрал себе в горничные молоденькую и хорошенькую сеирку. А та плавилась от одного его взгляда. Дурочка.

В дверь постучали.

— Войдите, — хрипло отозвалась Ясмина, смазывая руки любимым кремом с ароматом жасмина, медленно просыпаясь от своих мыслей.

— Госпожа Оливиан, — в комнату вошёл высоченный крепкий мужчина в чёрной удлинённой кожаной куртке и тёмных грубых кожаных штанах. Вооружённый пистолетами. Тёмные волосы до плеч, убранные в хвост, серые глаза, хмурое выражение лица и взгляд, который Ясмине сразу не понравился — презрительный, недоброжелательный. И отдать должное — не заискивающий. Один из ближайших соратников Сандра. Дамиен. — Вас вызывает Сандр.

И только ближайшим соратникам было дозволено называть Сандра Оливиана, Северного Дьявола, Мессию, Глас и Волю Исара, просто по имени.

— Но я должна идти к Табару, — нахмурилась Ясмина. — Двоих нужно прооперировать.

— Операция подождёт, — мрачно ответил Дамиен.

— Хотите, чтобы двое ваших товарищей погибли? — фыркнула целительница.

— Они могут погибнуть? — нагло усмехнулся тот. — А я слышал, вы с Табаром талантливые целители. Слухи лгут?

Ясмина смерила мужчину презрительным взглядом. Они часто обменивались колкостями и грубостями, но сейчас он переходит границы. Интересно, что брат сделает с ней, если она сожжёт его соратника на месте?

Она тихо парировала:

— Хорошо, если вы когда-нибудь окажетесь на операционном столе целителя Табара, я попрошу его подождать пару часов, прежде чем начать вас оперировать. И если вы не истечёте кровью, то потом сами скажете, насколько мы талантливые целители.

Дамиен хмыкнул что-то нечленораздельное и пропустил Ясмину вперёд.

— Я знаю, где кабинет моего брата, — сказала она. — Нет необходимости провожать меня. Я что, под конвоем?

— Нет, не под конвоем, — нарочито спокойно отозвался тот. — Ваш брат поручил довести вас до его кабинета. Это важно для вашей безопасности.

— А я думала, здесь безопасно. Или мой брат переоценивает своё доверие, оказанное вам, господин Дамиен?

Мужчина промолчал, но как-то слишком шумно вздохнул. А когда провёл Ясмину в кабинет Сандра, хлопнул дверью чуть громче, чем следовало.

— У меня операция, Сандр, можно ли отложить разговор? — спросила Ясмина рассерженно.

Сандр застыл у окна и невозмутимо смотрел на развернувшийся вдали лагерь своих людей, последователей… мятежников. Прямая спина, широкие плечи, довольно худой, но жилистый. Породистый, как называла его наша родственница. Мечта многих девушек, с кем когда-либо Сандра сталкивала судьба. Густые рыжие волосы местами посеребрились сединой, хотя брату было едва за двадцать пять лет. Он повернулся к сестре, и от вида его большого уродливого шрама, перечеркнувшего часть лица, боль стиснула сердце Ясмины. Несмотря на то что она уже почти привыкла к этому увечью за этот месяц. Ярко-голубые глаза, восхитительно красивое, как чистое весеннее небо, казались бездушными и ледяными. И всё такими же пронзительными.

«Существует теория, что Исар — это вход в другое измерение, — Ясмина вспомнила, как господин Энир рассказывал эту историю на пути в Сеир. — Это ворота в рай или в ад, зависит от человека, который в них входит. Исару доступна тайна времени. Он может заставлять его идти вспять или нестись с огромной скоростью».

«Значит, Сандру Оливиану доступны два измерения?» — спросил тогда Табар.

«Сандр Оливиан может быть неким мессией, — заявил Энир. — Ведущей людей на священную войну с теми, кто хочет обладать Исаром. Полагаю, именно этим он и будет занят в ближайшие месяцы. Если он действительно обладает невероятной силой, он сможет переиначить старый порядок мира».

Переиначить старый порядок мира… Неужели её брат был на такое способен? А разве алассанцы допустят этого? Орден Баала сожжёт весь Сеир, прежде чем это произойдёт.

— Присядь, — Сандр указал на стул за длинным столом. Здесь он принимал своих соратников, посланников и других сеирцев. Ни тени былой мягкости в голосе. Лишь холодная деловитость, задумчивая хмурость, почти злая обеспокоенность.

Ясмина присела под его пристальным взглядом, и Сандр без обиняков заявил:

— Я не заставлял тебя заниматься ранеными.

— Это моё призвание, моя работа, дело моей жизни. Не могу сидеть и смотреть, как Табар делает своё дело. Чем тогда должна заниматься я?

— Табар алассанец. Не будь он целителем, гнил бы в заточении, как и другие алассанцы, пришедшие с тобой, — спокойно ответил Сандр. — Радуйся, что я ещё твоего так называемого жениха не поймал…

Ясмина пропустила этот выпад мимо ушей и прорычала:

— Табар собрал всех твоих бестолковых целителей и теперь руководит ими, грамотно выстроив их работу, при этом не отходя от твоих же раненых людей. Разве этого недостаточно, чтобы заслужить твоё доверие?

— Доверие? — Сандр тихо хмыкнул, и его родные глаза бездушно сверкнули. — Ты должна понимать, что в этом мире с нашей силой доверие смертельно опасно. Я даже тебе не могу довериться, мы не виделись более пяти лет. И ты жила в Алассане.

— … всего несколько месяцев. Тогда что я здесь делаю? — хмуро вопросила Ясмина.

— А где ещё быть моей сестре? Ты не просто целитель. Ты моя наследница.

— Вот как? — она удивлённо моргнула. — Что же мне посчастливилось наследовать?

— Мою силу. Кровь единственного из оставшихся в живых хранителя Исара.

— И что это значит?

— Если я погибну, ты займёшь моё место, — Сандр произнёс это так спокойно и просто, будто говорил об испортившейся погоде.

— Что я должна буду делать вместо тебя? Вести войну? Занять трон Сеира, свергнув наместника? Заслужить доверие твоих людей и вести их дальше на убой?

— Ты должна будешь убить любого, кто попытается прорваться к Источнику, — напряжённо сказал Сандр.

— Зачем так надрываться, если Источник сам уничтожит кого нужно?

— Это наша земля, Ясмина. И её отдал на растерзание макдарцам наш наместник. Сеир более не будет королевством. Республикой.

— Я целитель, а не революционер, Сандр. Из нас двоих ты у нас борец за справедливость. Мы с тобой слишком многое пережили, не нужно больше втягивать меня в войну.

— Пути назад нет, — как-то слишком кровожадно отозвался Сандр. — Даже если я отпущу тебя, и ты сбежишь на другой конец материка, тебя всё равно найду алассанские, сеирские или макдарские агенты. Когда-нибудь ты выдашь себя своей удивительной силой. Сорвёшься. Покалечишь, убьёшь… Как это сделал я, пытаясь унять свою силу. Я ненавидел её, а потом понял, что это благословение. Таких, как мы, больше нет.

— Ты знаешь, чем я занималась на войне? — спросила Ясмина, смотря на своего брата нагло, люто, холодно.

— Знаю. Лечила, спасала, защищала лагерь лекарей и убивала сама, — спокойно ответил Сандр.

— Убивала с особой жестокостью. И плохо понимала, что делаю.

— Ты убивала убийц и спасала лекарш от страшной смерти. Зачем убиваешься из-за этого?

— Потому что ты заставишь меня пройти через этот ужас снова! — в сердцах воскликнула Ясмина.

Целительница замолчала, подавила захлестнувшую волну отчаяния и тихо воскликнула:

— Почему бы нам не сбежать, Сандр? Вдвоём. Спрячемся в сеирских горах, поживём там, переждём эту бурю! Мы здесь выросли, знаем такие места, каких не знает никакой алассанец или макдарец! Нас никто не найдёт!

Сандр отрицательно качнул головой и проникновенно ответил:

— Люди верят мне. Каждый из них потерял на войне кого-то из родных или любимых. Макдарцы и его союзники откусили от нас слишком много. Нас бросил и Алассан. Вынудил подписать капитуляцию, обещая выплатить за нас часть репараций, а позже от обещания своего отказался. А теперь им захотелось прибрать к рукам ещё и Источник. Когда ты делаешь такие шаги, как сделал я, ты не в праве отступать. Всегда иди до конца. Победа или смерть, Ясмина.

— Я тоже должна будут идти до конца? Победить или умереть?

— Да, — ответил тот, не колеблясь. — Ты будешь моей тайной. Мало кто среди моих людей знает, на что ты способна. Да и я тоже, мне же никогда не доводилось видеть твою силу. Слухами земля полнится. Но твой наставник Табар кое-что мне о тебе рассказал. Под давлением. Не тревожься, — поторопился сказать он, когда Ясмина подпрыгнула и уже приготовилась накинуться на брата с упрёками. — К нему никто не прикоснулся, я просто умею убеждать. Твой наставник сказал, что ты довольно сильна, но ещё плохо управляешь своим даром. Исар поможет тебе в этом.

Ясмина опешила:

— Ты хочешь, чтобы я направилась к Источнику?

— Твоя с ним встреча предопределена. Ты не имеешь права избегать её.

— А если он убьёт меня?

— Меня же не убил.

— Это не гарантирует мою безопасность! Ты совсем другое дело! Помнишь, что Исар сделал со своими хранителями? Убил, потому что ему просто захотелось!

Сандр качнул головой и успокаивающе проговорил:

— Это легенда. Свидетельств тому нет. И Исару нужны хранители, а не жертвы. Кроме нас двоих его некому защищать. Послушай меня. Ты должна быть моей тайной. Если наместник Сеира узнает о твоей силе…

— Поздно, Сандр. Алассанцы знают, кто я. Орден Баала видел мою силу.

— Но я не хочу, чтобы знали и мои люди, и мои враги. На сцену ты выйдешь тогда, когда мне придётся совсем туго. Пока тебя знают как мою младшую сестру, с которой меня разлучила война. Этого вполне достаточно.

— Неужели обо мне среди твоих людей не ходит никаких слухов? — Ясмина недоверчиво покосилась на брата.

— Мне нет дела до слухов. А пока ты будешь изображать из себя прилежную и послушную младшую сестрицу, ты должна работать над своей силой. Через несколько дней мы прибудем к местности, где расположен Исар. Там ты и останешься.

— Ты кого из себя возомнил?! — потрясённо прошипела Ясмина, словно рассерженная кошка. — Я тебе что, рабыня?

— Мне сейчас не нужен твой характер, Ясмина, — процедил Сандр, и его глаза вспыхнули магическим огнём.

— Я пошла за тобой на фронт! — загремела та, подскочив. — Пять лет выживала без тебя, а потом выживала после! Голодала вместе со всем Сеиром, а потом переехала в другое государство, когда Табар предложил мне работу! Сколько потерь, горестей и страхов мне пришлось увидеть на своём пути! И всё это время я была почти одна! Без тебя! А теперь ты являешься и считаешь своим долгом приказывать мне! Распоряжаться моей жизнью!

— Да, именно так! — прикрикнул Сандр, стукнув кулаком по столу, и по стенам поползли тени. Но Ясмина не боялась брата. Она призвала свою силу, чтобы противостоять ему. Она чувствовала, как Сандр пытался подавить её волю и магию, как душила его мощь и тщилась заставить целительницу признать его превосходство.

Но будь он самим Источником Исаром, она не дрогнет. Никому из мужчин она не позволяла приказывать. Не позволит и брату.

— Я не твоя последовательница, Сандр, — страшно прорычала Ясмина, усиливая сопротивление его воздействию. — Не служанка, не пленница и не рабыня. Я твоя семья! И если ты не захочешь признавать это, я покину тебя и больше никогда не стану поддерживать тебя. Никогда не приду на твой зов!  

— Сеирское правительство многое уступает и позволяет Алассану за деньги. Наместник всячески пытается избавиться от Источника за огромный выкуп. А я пытаюсь это предотвратить! Это важнее, чем я, ты, твоя свобода и достоинство! Это наше будущее, будущее нашей родины! Хотим ли мы ещё более страшной войны? Или обойдёмся малой кровью и установим свои порядки, угодные нашему предназначению?

Ясмина молчала, зло смотря на брата.

— Спокойной жизни нет и не будет больше никогда, — тихо отчеканил Сандр. — На тебя в Алассане объявлена охота. Но ты теперь под моей защитой. И если для твоего спасения нужно отправить тебя к Источнику познать свою истинную силу, но при этом рискнуть твоей жизнью, я сделаю это. Нет ничего важнее защиты родной земли, Ясмина. Ведь защищая Сеир, я защищаю и нас с тобой.

Целительница всхлипнула, бесконечно устало кивнула и прошептала:

— Мне так осточертели эти войны! Я оставила там свою душу. Так хочется жить!

— А ещё больше мне хочется, чтобы ты жила, — мягко отозвался Сандр, подойдя к ней. — Но если я всё брошу и уеду вместе с тобой, последовав твоему совету, нам никогда не будет ни покоя, ни жизни. Исар способен уничтожить весь мир. Ты знаешь легенду. Но легенда стала реальностью, а мы в ней те, кто пытается предотвратить катастрофу. Так давай возьмём себя в руки и продолжим нашу борьбу.

В устах Сандра всё это звучало так просто: предотвратить катастрофу, продолжить борьбу, сохранить мир. Но что останется ей? Бесконечное исцеление чужих ран? Или из целительницы она должна будет стать бойцом?

Вернувшись в свою спальню за инструментами, Ясмина сжала кулаки. Ей захотелось заистерить, начать швырять в стены предметы, бить стёкла, кричать и выпустить нервное напряжение. Но это её не спасёт, не изменит ситуацию. И Ясмина снова воздвигла вокруг себя мысленную непробиваемую стену. Как тогда. В годы войны. И направилась ассистировать Табару на операции.

— Шеф не объявлялся? — спросил один из людей Кессура Шамса, сжимая прутья решётки своими огромными кулачищами в местной тюрьме.

Бывший жених перед отъездом оставил с Ясминой пятерых бойцов для её охраны, но уже около месяца Сандр держал их в заключении. Одного из алассанцев посадили отдельно за то, что он отчаянно сопротивлялся подчиниться Северному Дьяволу.

Целительница навещала их каждый день, приносила еду, иногда выпивку, доплачивала служанкам, чтобы они стирали их одежду и не забывали как следует кормить.

— Нет, не объявлялся, — ответила Ясмина, стараясь не тонуть в затаённом отчаянии, не вспоминать, не думать о Шамсе.

— Не мог же он нас бросить! — буркнул светловолосый Карн, матёрый бородатый мужчина, владеющий, кажется, самым разным оружием — от холодного до огнестрельного, а теперь прозябающий в заточении. Он мог бы принести пользу мятежу её брата.

— Не знаю, Карн, — целительница прислонилась лбом к решётке. — Его могли убить. Или он решил оставить нас здесь и больше к нам не возвращаться.

— Шамс не предатель и не трус по своей натуре, — сказал один из заключённых.

— Нет, — Карн хмыкнул. — Но даже он понимает, что если объявится здесь, его схватят. Вашему брату, Ясмина, не составит труда узнать, что Шамс не просто ваш жених, а агент короля Алассана. Насколько я вижу, Сандр Оливиан алассанцев не жалует.

— Сандр не считает Алассан врагом, — не очень уверенно сказала Ясмина. — Мы воевали на одной стороне в той войне.

— Сейчас он не доверяет никому. Я иногда болтаю с людьми Сандра Оливиана, которые присматривают за нами. Ваш братец жёсткий малый. Ему преданны, его бояться. Но когда-нибудь этот страх пересилит их преданность. И люди поймут, что невозможно вечно жить в страхе. А что касается Шамса… Я знавал его ещё сопляком. Вертлявый парень, но этим королю и приглянулся. В предательствах замечен не был, в трусости тоже. Я с ним на фронте в такие передряги попадал. Мы потом пили очень горько, но за голову взялись. Шамс ещё вернётся. Если не за вами, барышня, то по приказу короля. Тогда и поймёте, что двигало им больше — тоска по вам или долг перед Алассаном.

Ясмина сдержала вздох, попрощалась и вышла на улицу. Что ж, обнадёживает. По словам Карна, Шамс должен был вернуться в любом случае. Но только безумец решит связать с ней свою жизнь. Кому захочется в родственники получить главу сеирского революционного движения с не выясненными магическими способностями?

Что ж, свой выбор она сделала. Конечно, ей очень нравилось в Алассане: мирное небо над головой — вот в чём счастье для человека, пять лет посвятившего исцелению солдат. Широкие проспекты, красивые витрины, дорогие рестораны или дешёвые кондитерские с самой вкусной выпечкой. А прогулки по молчаливому ночному городу? И будто бы нечего бояться, и вся жизнь впереди. И так приятно трудиться в чистом светлом кабинете, улыбаться пациентам, дышать свободой, просто делать свою работу, иногда мечтать о замужестве и семье.

Но Ясмина решила остаться с братом, несмотря на то, что меньше всего на свете ей хотелось снова жить на войне. Пусть он сильно изменился, и она больше не узнавала его, в воздухе зависло ожидание опасности, вокруг суетились вооруженные до зубов сторонники Сандра. Из деликатного, смелого молодого человека он превратился не просто в воина, а в предводителя целого войска. Жестокого, хладнокровного и могущественного.

Что предпримут Макдар и Алассан, чтобы свергнуть его и разбить его с каждым днём увеличивающуюся армию? Потоки новых сторонников продолжали стекаться со всей страны и присягать на верность.

Ясмина не знала, чем закончится восстание, это страшное предводительство Сандра, но ей было очень горько от ужасного предчувствия. Его сила привлекала слишком много внимания. Зарубежные союзники сеирского правительства могли объединиться и ударить по её брату и его сторонникам. Выдержат ли они этот удар? Или посыпятся после первого же столкновения с более мощным противником?

Войска Сандра развернулись в местечке под названием Хигис. Окружённый плотной цепью гор и сосновыми лесами, город раскинулся в живописной долине, пронзённой системой многочисленных чистых речушек.

Ясмина никогда не была здесь раньше. Горный воздух освежал, погода была уже не такой жаркой, как в июле, но до сентября ещё жить да жить. Хигис  третий по численности населения в стране. А если отсюда целый день ехать на юг, можно пробраться к морю, сесть на корабль и уплыть на другой материк, оставив позади войну, разочарования, воспоминания.   

Ясмина неторопливо шло по вымощенным камнем узким улочкам, которые петляли между домами с крутыми черепичными крышами. На площадях раскинулись многолюдные ярмарки. Торговцы, обрадованные тем, что у них снова появились покупатели, выкладывали на прилавки скудный свой товар. В воздухе витал аромат хвои, хлеба, пряных трав, светлой надежды и непоколебимой веры в Сандра Оливиана.

Экономическая ситуация в Сеире всё ещё оставалась тяжёлой. Но правительство было занято противостоянием с Северным Дьяволом. Не до восстановления государства.

Вокруг Хигиса войска её брата разбили многочисленные палатки, слышались голоса, ржание лошадей, стук молотков. Этот шум успокаивал. И впервые в мрачном настроении Ясмины появился слабый всполох светлой надежды. А что, если Сандру удастся добиться своего: наместник сдастся мятежникам, и её брат вместе с остатками предыдущего правительства выберет новое? Сеир восстановится, люди снова вернутся в свои дома, будут возделывать земли без оглядки на военные действия, казна пополнится, и всем будет хорошо?  

— Ах вот вы где! — недовольный низкий голос прервал её мечты.

Дамиен. Вечной недовольный, злой, нервный и совершенно неделикатный. Почему в рядах ближайших людей Сандра столько хамов и мужланов?

— Добрый день, Дамиен, — не оборачиваясь, недовольно проговорила Ясмина.

— А ну-ка, барышня, идёмте, — рявкнул тот. — У меня что, других дел нет?

Высокий, как башня, Дамиен подошёл к ней, вдруг поднял её на руки, перевалил через плечо и понёс. Ясмина опешила, а потом среагировала так, что дикарь заорал.

Пропотевшая рубаха Дамиена начала дымиться там, где только что были пальцы Ясмины. Она прожгла материал насквозь, сама того не желая, не успев отреагировать на собственные рефлексы. Мужчина поставил её на ноги, отскочил, изумлённо осмотрел себя, а потом взглянул на целительницу. И столько угрозы было в этом лютом взгляде, что она приготовилась атаковать снова.

Ясмина тяжело дышала, будто пробежала всю дорогу от одного населённого пункта до другого. Вот так легко она выдала свой секрет, который Сандр приказал ей хранить. Ясмина годами лелеяла свои тайны, почему сейчас-то так быстро опростоволосилась?

Дамиен сделал к ней шаг, вглядываясь в её глаза, и целительница прошипела:

— Подойдёшь ближе, и ветер развеет твой прах над Хигисом.

— Как знал, что с тобой нечисто… — зло усмехнулся тот, прекрасно видя, как глаза Ясмины пульсируют страшным жёлтым светом. — Значит, ты не просто целительницы, как убеждает всех Сандр. Ты такая же, как он. Поэтому тебя везли из Алассана под конвоем. И Сандр не просто так хочет сделать наследником своего дела именно тебя, а не кого-то из тех, кто шёл за ним с самого начала, кто достоин этой чести больше!

Ясмина зло усмехнулась и прорычала:

— Сандру будет очень интересно узнать, что вы уже вовсю делите между собой его место. Вот, что случится после победы! Вы дождётесь, когда он уберёт наместника, сформирует новое правительство, уничтожит врагов, а потом объединитесь против него и убьёте! Вот как вы относитесь к его силе! Не с должным почтением, а с брезгливостью и страхом!

— Что ты несёшь, бешеная ведьма?! — прорычал тот.

— Вы всего лишь кучка жадных до власти дикарей. И все благородные замыслы Сандра для вас лишь тени, пыль, пустой звук!

— Мы с Сандом прикрывали спины друг друга в плену и после него! Мы больше, чем союзники! Мы почти братья! А чем ты занималась, пока мы создавали это войско?!

— Тем, чем положено заниматься целителю! Лечила людей!

— Алассанцев! — Дамиен выплюнул слово, будто яд.

— Есть разница?

— Ты бросила Сеир!

— Я всю войну ставила на ноги сеирских солдат, а когда вернулась, долго пыталась хоть как-то поднять хозяйство в полуразрушенной усадьбе! — горько воскликнула Ясмина, не понимая, почему Дамиен смотрит на неё с такой злобой. — Да, я проиграла. Всё продала и уехала, когда Табар предложил мне достойную работу с достойной оплатой. Это преступление? И почему я должна отчитываться и пытаться оправдать себя в ваших глазах? Мне вы никто! Вы следуете везде за моим братом, так следуйте. А меня оставьте!

Ясмина развернулась и поспешила от мужчины прочь. Она думала, что он, наконец, оставит её в покое, но Дамиен всё равно последовал за ней.

— Что ещё? — грозно вопросила та.

— Ваш братец мне за вас шею свернёт!

— Плевать мне на вашу шею! Прекратите меня преследовать. Вы портите мне вечер.

Тот опешил от такой наглости, зверем посмотрел на рыжеволосую целительницу с горящими золотом глазами и парировал:

— Разумеется, я же не ваш жених-алассанец, которого вы так ждёте!

Ясмина ошалело посмотрела на своего так называемого телохранителя и тихо воскликнула:

— С каких пор вы решили, что имеете право фамильярничать и грубить мне?

— С тех самых, когда ваш брат решил, что я достоин только одного — ходить за вами вашей тенью. И следить, как бы чего не вышло!

— Вы подчиняетесь моему брату, а не мне! Приказы здесь не я раздаю. Я не в восторге от вашего общества! Мягко говоря. Если у вас есть сомнения или претензии, озвучьте их Сандру Оливиану, а не мне. Ещё не хватало терпеть оскорбления от мужлана, которого мне навязал брат! Уйдите.

И быстрым шагом направилась по набережной. Дамиен побежал за ней, ругаясь и ворча.

— Я вам не слуга! — голосил и ругался тот. — Что это вы меня отсылаете, как раба? У меня есть приказ, я его выполняю!

— Может, пора выполнять приказы брата молча? — рявкнула Ясмина, безмерно злясь на Сандра за то, что её единственный спокойный вечер портит один из ближайших его товарищей, решивший поучить её жизни.

— Может, пора просто облегчить мне жизнь? Если вы владеете такой же магией, как ваш брат, от кого и от чего я должен вас защищать? Это бессмысленная трата времени!.. Подождите-ка!.. А может Сандр просто не доверяет тебе, целительница?

Слово «целительница» из его уст прозвучало, как оскорбление. Ясмина посмотрела на Дамиена уничтожающе. Мужчина прищурил свои светло-серые глаза и посмотрел на неё с каким-то подозрением.

— У моего брата нет повода не доверять мне.

— Поводов — воз и маленькая тележка! Обратно в Сеир вас привезли алассанцы. Члены того самого Ордена Баала, который помогает нашим врагам противостоять силам Сандра. Моя воля, я бы устроил над вами суд.

— Суд? — Ясмина рассмеялась и спросила. — У вас остались в живых родные, Дамиен?

— Нет, — отрывисто ответил тот.

— Должно быть, вы их судили? Судили так, как хотите, чтобы мой брат судил меня. И к какому наказанию вы их приговорили?

— Моя мать умерла от болезни за три года до победы, — отчеканил тот, смотря на Ясмину с какой-то лютой, сумасшедшей ненавистью… или горечью человека, всё ещё переживающего свою утрату? — Жена погибла во время службы лекаршей в одном из лагерей недалеко от линии фронта. Я попал в макдарский плен, где и встретил вашего брата. Это война отняла у меня всё! А наместник просто сдал нас макдарцам!

— Война не отняла у вас жизнь. Вы всё ещё дышите, у вас есть здоровье и силы бороться с несправедливостью. Сожалею о ваших утратах.

На мгновение Ясмине показалось, что Дамиен огрызнётся, снова начнёт ругаться, упрекать её в чём-то, но он промолчал, отвернулся и сурово проговорил:

— Я не спущу с вас глаз, целительница. Мало ли зачем вам понадобилось найти своего брата!

— Не беспокойтесь, с вас я тоже глаз не спущу. Я не доверяю никому из последователей брата. Вы используете его в своих целях. А потом бросите и…

Голос Ясмины потонул в жутком грохоте, от которого у неё заложило уши. Страх затопил её, и она покачнулась.

— А теперь очень быстро возвращаемся! — воскликнул Дамиен, схватив её за руку.

— Что это? — заторможенно пробормотала Ясмина. — Зачем возвращаться?

— Нас только что атаковали!

И ещё один грохот затопил пространство.

Началась неразбериха. Ясмину и Дамиена накрыл невообразимый шум: крики, грохот, жуткая какофония звуков. Она сразу узнала дробь пулемётов, винтовок, взрыв гранат. Гаубицы!

— Правительственные войска! — сквозь оглушительный грохот услышала она рык Дамиена и побежала в сторону дома.

— Нет, целительница, твой брат уже на поле боя.

— Откуда ты знаешь? — изумилась Ясмина, и мужчина кивнул в сторону въезда в город. Там поднимался страшный ветер, и чёрный ураган затанцевал свой воинственный танец.

— Я должна бежать в госпиталь! Скоро появятся раненые!

— Если и будут, то не так уж много. Ваш брат с врагом долго не церемонится. А вас в случае атаки было велено держать в доме. Вы ему ничем не поможете.

— Ещё чего!

Совсем рядом раздался оглушительный взрыв, и стёкла в ближайших домах выбило. Ясмина пригнулась. Посыпалось крошево, в ушах зазвенело. Кто-то пронзительно кричал и звал на помощь.

— Не трогай меня! — рявкнула та на Дамиена, схватившего целительницу за руку, и тот охнул, взглянув ей в глаза. Они снова золотились, по длинным рыжим волосам словно лились огненные ручьи. Целительница приподняла руку, на ладони которой зарождалось пламя, и мужчина отшатнулся.

— Слушай, ведьма, мы же делаем одно дело! — засуетился Дамиен.

— Тогда не останавливай меня и дай добраться до брата!

— Он убьёт меня, если я позволю тебе встать рядом с ним! — не унимался тот, но больше не торопился противостоять ей.

— Всю вину вали на меня. Скажешь, что я угрожала сжечь тебе ноги.

И Ясмина побежала в сторону жуткого столба чёрного огня. По улицам бегали мирные жители, пытаясь найти укрытие. Кто-то успел спрятаться в погребах домов, канализациях, надеясь, что там обстрелы их не достанут.

В уши неудержимым болезненным потоком хлынул грохот, однако смягчённый каким-то внутренним гулом. Словно Ясмина нырнула под воду. Она бежала на звук выстрелов и безошибочно ориентировалась на вечерних улицах едва знакомого города. Словно цель её поисков сама притягивала и указывала дорогу. Она чувствовала магию своего брата издалека и неслась за ней, будто мотылёк.

Вокруг мелькали испуганные лица. Кто-то звал на помощь, кто-то молча прятался в тени стен. Чёрный огненный столб рос впереди. Маяк в бушующем море.  

И вдруг всё существо её потрясли боль и ужас. Впереди начинался настоящий ураган. Поднялся жуткий ветер, задрожала земля, засверкали молнии, смерч из серебристо-чёрного вихря охватил округу. Ясмина сразу почувствовала жуткую, подавляющую силу этой магии. Хотелось опустить голову, преклонить колено и признать превосходство столь невероятной силы. Но она отчаянно сопротивлялась. Сжала кулаки, приказала себе не поддаваться страху и чужому гнетущему воздействию.

Вокруг всё гремело громом, раздавались крики боли и ужаса. Она ещё никогда не видела магию такой ошеломляющей мощи. И эту магию вызывал её брат, которому сейчас, должно быть, нужна её помощь.

Ясмина понеслась вперёд, несмотря на ревущий ветер, вспышки молний, острое крошево, летящее со всех сторон. А когда добежала до войск повстанцев, холод пробежал по спине — она увидела силу брата во всей своей устрашающей красе. Ту самую, о которой говорится в древних легендах. Силу, дарованную Источником Исаром. Разрушительную, страшную, невообразимую. Которой не может владеть обычный человек, плоть просто не выдержит её потоков.

Ясмина не могла уложить в голове: как её брат, с которым она играла в детстве, который всегда защищал её, мог владеть такой мощью, да ещё направленной против человеческих жизней?

Брат, одетый в обычные чёрные штаны и чёрную куртку, стоял поодаль от своих соратников и просто застыл, слегка разведя руки в сторону. Вокруг него царил хаос чернильного цвета. Казалось, весь мир потонул в этой черноте. Вихрь сминал натиск правительственных войск, уничтожал и взрывал залпы, давил тех, кто устремлялся вперёд. 

Ясмина с трудом различала стройную фигуру Сандра в клубящейся, словно живой тьме. Она не видела его лица на таком расстоянии, но каким-то чудом чувствовала его сосредоточенность, собранность, напряжение, но никаких бушующих потоков. Он был будто спокоен, совершенно уверен в своих силах и даже… безразличен? Словно весь этот демонический вихрь древней силы, страшные всполохи, вопли погибающих не имели к нему отношения. Будто не он прорвал путь в ад, а просто наблюдал со стороны.

Но Ясмина догадывалась: стоило взглянуть в его глаза, и она увидит в них черноту, гнев и бездонную пропасть внезапно разверзнувшегося бездушия и страшной боли.

Каждое едва заметное движение его рук вызывало новые разрушения. Чернильный вихрь подчинялся его воле, был его слугой, сметал на своём пути всё и всех.

Тьма поглощала врага, иссушала, рвала, сжигала, не оставляя людям шанса на спасение. Сандр Оливиан стал не просто воплощением бури, а повелителем преисподней. И Ясмина сомневалась, что сможет остановить его.

Была ли она сама когда-нибудь такой? Творила ли нечто подобное в годы войны? В жестокие минуты магического безумия, захватывавшего её разум цепкими чёрными когтями, она не могла контролировать себя, не воспринимала себя живым существом, а чем-то отдельным от своего тела, инородным, безумным. Она плохо понимала, что происходит, но знала: она должна защитить Сестёр Ордена лекарей Атара, целителей, раненых. Невинные души, подвергшиеся нападению жестокого врага. И защищала. Но никогда не испытывала удовольствия от треска костей, звуков рвущейся плоти и жутких криков краткой агонии перед смертью. Эти звуки причиняли ей страшную боль, но она всё равно рвалась навстречу своему предназначению.

Интересно, что испытывал Сандр в минуты своего боевого, хищного забытья? Боль, забвение, ужас, ненависть, извращённую радость? Или его душа оставалась безразлична к чужой мучительной смерти? Могла ли Ясмина исцелить брата? Вернуть прежнего Сандра? Вытравить из его существа всю эту черноту и бездну жуткой ненависти? Или Источник Исара так поработал над ним, что ему никогда не стать человеком снова? Человеком, полным сострадания и любви к ближнему.

Исар сделал Сандра своим самым верным, сильным и священным оружием. Могла ли Ясмина противостоять древней силе? Могла. Но чем это закончится? Её мгновенной смертью? Она не узнает, пока не придёт к Источнику сама, пока не примет его учение, если Исар решит, что она достойна такой чести. Ясмина должна будет открыть все помыслы и чувства навстречу новому наставнику, внимать его словам и делать всё, что ей будет приказано.

Хранители не имели права перечить Источнику и покорно выполняли все требования. Но Исар всё равно уничтожил их, оставив в живых только прабабку Ясмины и Сандра. Оставил хранительнице жизнь, но лишил зрения. Значит, беспрекословно выполнять его волю недостаточно. Должно быть что-то ещё.

Целительница поморщилась, когда мимо пролетели несколько солдат правительственных войск и с жутким хрустом упали на мостовую. Сандр побеждал, она видела это. Враги начали разбегаться, бросать позиции и оружие, оставлять командующих.

Ещё одна победа Сандра. Его соратники пытались вступить в битву, подлезая по сторонам, изо всех сил стараясь внести и свою лепту в сегодняшнюю битву.

Что ж, пусть доделывают за Сандром работу. А пока нужно вытаскивать брата из этого огненного безумия.

Ясмина медленно и осторожно двинулась вперёд.