Язычница Царства Змей

Бывают дни, когда ничего не происходит. Трещит огонь в очаге, пирог готовится с яблоками, скромно прячутся в углу тени осенних сумерек. Тишь да благодать. Можно сесть за вязание, книжку почитать или послушать плакальщиц из церковного хора. Последнего покойника отпевали уже с темнотой, и ветер доносил до меня заунывно-скорбные песни. Часовню построили у подножья холма, ближе к людям и кипящей в деревни жизни. А избушка язычницы, место которой я заняла, стояла выше, на самом холме, в народе традиционно названном "Лысой горой".

Впрочем, на изоляцию я не жаловалась. За моими окнами сверкали звёзды в дымке от натопленных печей. Когда было время, я заваривала чай и устраивалась на веранде - наблюдать за людской суетой. Деревня мне досталась большая, с крепким частоколом и расписными домами. Днём по улицам носились дети в ярких шапках, в компании выводка щенков - только листья шуршали и взлетали из-под ног. А ночами у вод реки Талки бурно выясняли отношения молодые, вместе с танцами и кострами до утра.

В общем, не соскучишься.

С первыми холодами в церкви участились свадьбы и - куда ж без этого - похороны. Положа руку на сердце, я больше любила последнее. Истинно осенняя, тягучая и холодная песнь плакальщиц затрагивала душу, выгоняла на порог и оставляла наедине с миром. С долей иронии и скупой слезой я вспоминала собственные похороны. Похороны мне запомнились лучше свадьбы - и пожалуй, на похоронах я была намного счастливее.

А свадьбы - ух!.. Драки, пьяные возгласы, от которых не спасали даже беруши, и сине-зелёные клиенты под дверью с первыми петухами. В зависимости от ситуации и росказней под самогон, просили яд либо для свекрови, либо для соседа, а то и для жениха или невесты, которые оказались чуточку неверными или малость козлами.

В итоге, местные свадьбы стоили мне гудящей головы и нервного тика. Я уж молчу о попытках примирения сторон и желания напоить ядом самого просившего.

Но надо сказать, сильно деревенские меня не трогали. Присматривались ещё. Местную язычницу с ученицей я сменила полгода назад и пока считалась "странной пришлой бабой". Лишь в одном мне повезло - старую чаровницу боялись и не любили. История знала немало случаев, когда на язычницу по распределению ходили с топорами да вилами, но жители моей деревни толерантно терпели. Может, потому что у них был ещё один козёл отпущения - Змийный Царь и его слуги.

На него списывали всё. Разбитые зеркала, измены и драки, неурожай или наводнение, пропажу девочек и зарево над деревней. Моё предположение, что Змий - он не в физическом теле, а в горячительной жидкости - было встречено таким негодованием, что я сбежала от греха подальше. Где бы ни прятался этот Царь, подозреваю, икалось ему знатно.

Но шутки шутками, а непонятные тревожные звоночки в деревне я ловила. И самым первым сигналом стало моё возвращение в мир Яви - мир живых.

Бывают дни, когда ничего не происходит. Но после стука в дверь и громкого: "Гонец из академии прибыл" я вдруг чётко осознала, что дни тишины закончились.

Дабы не светить халатом, я змейкой влезла в бесформенное чёрное платье, которое держала для подобных визитов. Чего только не сделаешь, чтобы не потерять образ мрачной язычницы.

Гонец был из молодых и нахальных. Он уверенно вошёл в дом, обдав меня запахом пота и деревенской молочки. Судя по речи, предо мной стоял типичный столичный житель.

- Добрый вечер, уважаемая! - он сверился с бумагами и припечатал: - Как звать?

- Алесса, - растерялась я. Гонец вновь сунул нос в свиток и наморщил лоб:

- Да?.. По распределению Олесь Рур Темновская значится, двадцати трёх лет от роду. И где наставница твоя?

Ну, конечно, какая Алесса?! Алессой меня звали в прошлой жизни!

- Маменька меня Алесской кликала, нравилось ей, - заискивающе пропела я, шаркая мыском тапка по полу, - а наставница померла, весной ещё!

- Чего ж ты в академию не сообщила? - разом посуровел гонец, съедая сказочку про маменьку и имя. Еле сдерживая нервный смех, я пожала плечами:

- Работы много, не обессудьте.

- Значит, прижилась, - постановил молодец, - за главную остаёшься, стало быть! Неси службу верно, по крайней мере, ближайшие года два... Ах да, забыл! Как деревня называется?

На западной окраине Великой Северной Империи, деревня назвалась просто - Пограничная. После неё цепочкой тянулись непроходимые горы.

Гонец обрадовался названию, как родному:

- Нарекаю тебя Алессой Пограничной, по матушке и деревне! Слава Роду, не Малые Ёжики или Большие Ухи! Думал, с ума сойду, фамилии составляя!

- Простите?..

- Указ новый выпустил наш батюшка-император - язычников всех пересчитать и переименовать, даже с самых дальних застав. Чтобы не было больше путаниц с родами да чтобы знать, не замышляет ли кто заговор злобный, как Златан Ольховский.

В сердце остро кольнуло от ненавистного имени. Выдохни! Златан давно отправился к навям на растерзание.

- Итак, Алесса Пограничная из деревни Пограничной, - вывел гонец и направился к двери. Но у порога обернулся и добил: - Может, практикантку... помощницу тебе отправят. В академии сейчас беда, глава новый лютует, беспорядок кругом, а практику откладывать нельзя! Ну, бывай!

Беда-а.

*  *  *
Своим появлением гонец, сам того не ведая, всколыхнул деревенскую жизнь. Весть о том, что меня назначили язычницей - официально, из самой столицы! - молнией облетела дворы. Я была уже не рада, что назвалась бабкиной ученицей. Мало смыслящие в языческой магии крестьяне потянулись ко мне тонким ручейком, грозящим к весне перейти в полноводную реку.

- Зелье для мужской силы нужно, матушка-язычница! - с порога бухнулся в ноги детина под два метра с густой бородой и огромными ручищами: - Соседи бают, что из дома постоянно стоны сладострастные доносятся, жена, стало быть, развлекается!

Я аккуратно пристроила чашку с кипятком на ближайшую тумбочку и незаметно отряхнула руки от муки. Деревенские имели нехорошую привычку врываться в избу без стука и приветствия. Хотя секретаря заводи, рычащего и кусачего!

- А зачем зелья? - удивилась я: - Может, любовника её подкараулить да поговорить?..

Крестьянин вытаращился, аж глаза округлил, как блюдца. Кажется, лет тридцати мужик, не старый вроде... из-за бороды дурацкой сложно понять.

- Как подкараулить?! Всем известно, что Змийного Царя не поймать никак, коли он чужую жену себе присмотрел! Летом к кузнецовой супружнице бегал, а сейчас на мою молодку позарился! Мне кузнец по секрету сказал, что мол, если уважишь жену лучше Царя Змийного, сбежит он от позора, проклятущий! А я как не стараюсь, всё одно!..

Мне оставалось только поражаться подобной хитрости. Не Змеиного Царя, разумеется, а местных крестьянок. Чувствуется, что Пограничная - имперская деревня, не языческая. На моей родине в сказочку про Царя никто бы не поверил, а изменницу высекли бы на главной площади по одному доносу.

Но шутки шутками, а образ могучей язычницы терять нельзя.

- Возьми кнут или ремень, и на ручку спальни супружеской повесь. А как жена вопросы задавать начнёт, скажи, что оберег от Змийного Царя сделал, особый, языческий! Уйдёт змеюка проклятая, обещаю. Но... - я сурово сдвинула брови, повинуясь порыву женской солидарности: - С женой ласков и обходителен будь, иначе вернётся Змей!

... Через пару дней прибежал мальчишка от портнихи со свёртком. Развернув его, я достала изумительной красоты узорчатую шаль и тёплые шерстяные чулки. Пока рассматривала дары, вспомнила, что мужик, который зелье требовал, купец местный, а в жёнах у него как раз портниха.

Видимо, испугался-таки Змийный Царь злой язычницы!..
*  *  *

Ближе к зиме, когда в воздухе отчётливо запахло скорым снегом, меня стали звать на похороны. Нечисть распоясалась, скалила зубы за частоколом, а покойники ложиться в гроб ну никак не желали. Приходилось часами выстаивать в церкви и на улице, благородно стуча зубами от холода. Денег у меня было мало, в основном из тайников прошлой язычницы, а деревенские отдавали большей частью продуктами. Скопить на тёплую шубу не получалось, и я заворачивалась в тридцать одёжек, но всё равно мёрзла. С моим появлением визиты нечисти поубавились - как бывшая навь, я давила мелкую пакость авторитетом. Пока. Узнай местные, что их лопата надёжнее, чем сменившая бога язычница - давно бы выселили меня из деревни. Увы, излишней болтливостью я не страдала и держалась особняком.

Но разгул нечисти этой осенью начал меня понемногу напрягать.

В отличие от местных, свято веривших в Змийного Царя, я с отличием закончила Академию Северных Княжеств в столице Империи, Великой Руссе. Навьи твари не подчиняются никакому царю - они напитываются людской чернотой и злобой. Чем больше зла, тем больше нечисти...

Первым делом мне стоило оповестить академию о своих подозрениях, но я боялась. Моя собственная внешность потихоньку вытесняла черты девушки из жертвенного круга. Если обман раскроется... я ничего не докажу. Бывшая язычница мертва, её ученица сгинула в лесу, а дом полон всяких амулетов и трав, которые я даже в руки брать боялась. Какие выводы сделают прибывшие язычники?.. Явно не в мою пользу!

Навязав шаль на голову, я закуталась в пелерину и решительно побрела в деревню. Кто-кто, а уж старая бабка-мокошница точно знала, что творится в округе.

В лужах, с ночи покрытых тонкой корочкой, отражалась мутная тёмно-русая девушка с выразительными холодными глазами. Деревенские побаивались моего ледяного взгляда, заметного даже в сумерках. Конечно, я не имела привычку гулять после заката, и особенно по деревне, но пару вылазок пришлось совершить. На свою голову. Зато теперь мою репутацию страшной-страшной язычницы не подвинуть.

Пограничная, несмотря на местные дикие верования, была образцово-показательной деревней. Выложенные булыжником основные дорожки поддерживали в чистоте, а опустевшие старые дома разбирали, очищали со священником, и возводили новые терема. Каждый месяц проводили ярмарки, поддерживая хорошие связи с ближайшим городом и окрестными деревеньками. Предгорья манили ресурсами и драгоценными камнями, но местные боялись "Змийного Царя" за лесом, а имперские разведчики до Пограничной пока не дошли.

Поздняя осень набирала обороты, выбиваясь облачком пара изо рта и дымом из печных труб. Дни стояли ясные, солнечные, холодные. Вопреки убеждению, что нечисть не мерзнёт, я околела мгновенно. До калитки бабки Веси летела с такой скоростью, что тень на пути заметила в последний миг.

Ох! От столкновения с плотным мужским телом меня повело, но бабкин гость проявил нечеловеческую скорость. Только полы плаща вверх взметнулись, а я уже стояла ровно, прижатая к незнакомцу.

Вскинула голову и вздрогнула - на секунду показалось, что зрачки у мужчины встали вертикально. Привидится же такое! Я прикрыла глаза, потирая резко заболевший лоб.

- Искупаться в луже - не самая лучше цель, но вы упорны, - донеслось до меня насмешливое, - осторожнее, маар.

Я вспыхнула от растерянности, но когда нашла достойный ответ - гость был уже на другой стороне улицы. Спроси меня, как он выглядел - что-то невнятное в ответ бы пробормотала.

- О, явилась царевна мёртвая! - хохотнула с порога бабка Веся. Язычница, посвящённая богине Мокошь - богине судеб и предсказаний: - Ждала я, что ты придёшь!

- И тебе доброе утро, карга старая! - расфыркалась я. Почему-то бабкина "царевна" меня раздражала. Титул княгини я получила не по рождению, а по замужеству - родители сговорились о браке с родовитым княжичем. Но счастливой семьи не получилось. Я чувствовала себя ненастоящей неправильной, словно место чужое занявшей. При жизни терпела ради дочек, а сейчас... Сейчас за душой было только имя да избушка бывшей язычницы.

Подходящий набор для царевны!

Бабка с ехидной улыбкой погрозила мне пальцем:

- Ты, девка, глазами не сверкай, а на волос мотай! Ещё вспомнишь Весю добрым словом!

Угу! Добрых - и особенно, матерных слов для мокошниц никогда не жалели!

- Ты сказала, что ждала меня, - намекнула, уводя разговор в нужное русло, - что про нечисть в округе знаешь?..

- Уж чего не ведаю, того не ведаю, - пробурчала Веся и поманила меня крючковатым пальцем, - заходи, на пороге не стой - примета дурная.

Я безропотно последовала за бабкой. Мокошницы мало понимали в навях, но других язычников в деревне не было. К тому же, Веся заканчивала академию... пусть и лет сто назад, судя по её виду.

У бабкиных дверей я удивлённо вскинула бровь. Под крючком, на котором болтался старый фонарь, неизвестный художник намалевал мелом страшненькую рожицу.

- А, мальчишки хулиганят, наверное, - отмахнулась Веся, - уже не один дом исчеркали, никак поймать гадёнышей не могут. Местному полицаю жаловались, даже седалище своё не поднял, хряк эдакий!

Крепко, стало быть, жителей хулиганы достали!.. О полицае в деревне ходили легенды. Лет пять назад отставного стража прислали в Пограничную... и больше его никто не видел. На рабочем месте, естественно. За порядком в основном следили местные парни на добровольных началах, да солдаты из ближайшего гарнизона.

- Ты присаживайся, отвара тебе налью горяченького. Околела небось, пока со своей горы добежала! - распорядилась бабка. Дом у неё был совсем маленький - едва кровать со столом помещались. Я упала на видавший виды стул и вздрогнула, когда хлипкие ножки зашатались. Но пронесло.

На столе не было ни чашек, ни плетённой корзиночки с сушками - выходит, гостя чаем не угощали.

- На тебя он похожий, - вдруг выдала бабка, перехватив мой взгляд, - снаружи живой, внутри мёртвый, надежду потерявший. Гордый слишком, чтобы помощь принять. И не забыл, и ошибок не простил. Вот скажи, кого ваша гордость счастливее сделала?..

- Никого, - флегматично согласилась я. Очень флегматично! - От гордости одни потери. Но иногда невозможно иначе. Просто невозможно. Себя потеряешь, если на попятную пойдёшь. Видно, твоему гостю, Весь, это тоже знакомо. Со стороны легко размахивать словами.

- Отчего ж... - потянула она: - Я, Алесса, в своё время в столице жила, от клиентов отбоя не знала. Много слышала, много видела. Поэтому и доживаю свой век в Пограничной - сил моих терпеть чужую боль нет. Но ты как появилась, спокойствия мне лишила. Хочу я помочь...

Сжала протянутый отвар в руках и не удержалась, посмотрела в красноватую воду. Днём глаза не горели - спала навья кровь. Чем мне можно помочь?.. Самоубийце, бывшей нечисти, случайно занявшей чужое здоровое тело?.. На меня охоту объявлять надо, как на редкую тварь!

- Не понимаешь ты, девка, - зацокала Веся, будто мысли мои прочитала, - не в навьей крови дело. Ты живая, и захочешь, детей заимеешь - силы в тебе достаточно дурную кровь подавить. Проблема в том, что умерла ты не на верёвке. Умерла ты, когда сердце своё закрыла. И по сей день не оживёшь.

Нет-нет-нет!..

- Давай о нечисти поговорим, - отдёрнула я сердито. Еще прошлое ворошить мне не хватало, в кошмарах просыпаться!

- Ну давай, коли не шутишь, - разочарованно потянула бабка, - только с нечистью не по адресу ты пришла. Что мёртвая погань разошлась - чую, почитай, каждую неделю девки в церкви воют. Но уж прости, источника не ведаю. В воду смотрю, как в омут болотный - туман кругом непроглядный.

- Жаль, - я допила отвар с мятой и пристроила чашку на стол, - если прояснится что-нибудь, отправь посыльного на гору. Не нравится мне этот разгул...

По-хорошему, не стоило откровенно сбегать, но мокошница дёрнула-таки покрытую пылью струну в душе. Хотелось выйти в поле и завыть как последняя нечисть! Увы, жизнь приучила держать эмоции в узде. Настолько приучила, что права Веся - я давно себя живой не чувствовала.

- Стой, Алесса! - бабка показалась на пороге, когда я уже калитку закрыла: - Слова для тебя заветные шепнули. Коли дорога под ноги стелется, не бойся, ступай смело! Они все не те, кем кажутся, но они настоящие, не тени призрачные. И... нож на пьяную голову в руки не бери, - с каркающим смехом язычница погрозила мне пальцем, - последнего достоинства лишишь беднягу!

И пока я переваривала странные предсказания, Веся захлопнула дверь. Да уж, огорошила так огорошила. Может, бабка сама с травками перебрала?..

Вздохнула, закутываясь в шаль. Предсказания мокошниц часто звучали нелепо, а порой совсем уж заковыристо, но посланницы богини судеб не ошибались. Сомневаться в силе Веси мне не приходилось - по рассказам деревенских, дожди, засуху и наводнения она предвидела с точностью до дня.

К новой, малость диковатой язычнице с Лысой горы бабка тоже отнеслась миролюбиво - признала за свою, людей успокоила. Благодаря Веси на меня не устраивали гонения с вилами, не сторонились.

"Боги с тобой, девочка! Обживайся и голову себе не морочь. Если случилось так - значит, судьбе было угодно!"

На следующее утро разошёлся ливень - с самого рассвета небо хмурилось. Я только-только печку успела затопить и в доме спрятаться. Глядя на ручейки по стеклу, недовольно забурчала. Уже снегу пора лечь, а у нас очередной потоп. За ночь вода замёрзнет - и опять народ потянется, за мазью от вывихов и ушибов.

К своему стыду, в травах я смыслила мало. По книгам умершей язычницы что-то собирала и варила - вроде помогало. По крайней мере, никто не жаловался...

Я до сих пор не знала, чем занималась бывшая хозяйка избушки. Меня, застрявшую между Явью и Навьим миром, притянуло в тело умирающей девушки. Как язычница, долгое время изучавшая ритуалы на крови, я распознала знакомую пентаграмму. Единственное, чего мне не удалось понять - зачем именно понадобилась человеческая жертва. Моё воскрешение в теле девушки стало для язычницы и её ученицы роковым. Старуху убило отдачей от ритуала - злые силы, пробуждённые ото сна, не пожелали уйти без жертвы. А молоденькая ученица, та самая Олесь, в страхе бросилась в лес - и больше я её не видела.

Выждав для приличия пару недель, я занялась избушкой. Деньги, которые наскребла по углам, потратила на новое бельё, одеяла, посуду. Все вещи мёртвой язычницы я выбросила, а избу начисто вымыла. Хотелось прогнать чужой зловонный дух из своего жилища. Судя по книгам и зельям, бывшая хозяйка и травками торговала, и ядами. Безопасные вещи, вроде сборника трав, я оставила в доме, а остальное собрала и в подпол, в сундук спрятала.

По особо ненастным дням я доставала книгу с кровавыми ритуалами и читала. Но ничего похожего на пентаграмму в ту ночь мне пока не встретилось.

Уже сумерки сгустились, когда за дверью послышалось шевеление. Следом раздался робкий стук.

- Кто там?! - рявкнула, надеясь, что незваный гость испугается злобной язычницы.

Однако, не повезло...

- Пусти, матушка! Гость из города прибыл, о помощи просить!

Признаюсь, первой мыслью было прикинуться спящей. Или мёртвой. Оба варианта казались одинаково соблазнительными. Я уже собиралась задуть свечу, когда сообразила, что из трубы змеится дым, а гость наверняка обошёл избу прежде, чем стучать.

Даже нечисть из меня получилась никудышная - мёрзну как цуцик, в темноте не вижу, своим видом полуночников не отпугиваю!

- Матушка! - дверь задрожала вновь - как бы не выбил её "сынушка"! - Отвори, с миром пришёл я!

- С миром добрые люди по ночам не шастают, - пробурчала я, но оторвалась от "кровавых ритуалов" и поднялась с нагретой кровати.

Пожалеть об этом пришлось мгновенно - гость ввалился в избу как бешеный кабан, залив пол и мой халат дождевой водой. Текло с него в три ручья! Мало того, не ростом не фигурой боги юношу не обидели - в символической прихожей он занял всё пространство.

Под капюшоном обнаружилась симпатичная безусая мордашка с серыми глазами и радужной улыбкой.

- А где матушка?.. - улыбка ещё держалась, но уже потускнела. Сделав пару шагов назад, дабы не стоять к гостю вплотную, я честно ответила:

- За матушку буду. Чего хотел, сокол приблудный?..

Юноша выпрямился, растерянно скользнул по мне взглядом.

- Шутки шутишь, девка?! Язычница нужна, совета просить!

Справедливости ради, отощавшая, худая и большеглазая, я на положенные тридцать никак не тянула. Внешность-то вернулась, только меня и раньше с девицей путали.

Вскинув руку, я показала гостю... нет, не палец. Кольцо силы языческой показала, хотя палец хотелось больше. Все язычники имели особую метку - светящуюся полосу вокруг запястья. Цвет её определял посвящение языческому богу.

- А где матушка? - шмыгнул носом гость. То ли плакать надумал, то ли просто простыл: - Мне сказали, язычница живёт на горе, дюже умная и опытная!

- Я за неё, - хмыкнула, - но если очень матушка нужна, можешь к церкви спуститься и по тропке в лес пройти. Там недалеко!

Он совсем по-знакомому сощурил серые глаза и выдал:

- Угу, а лопату на месте просить или ты дашь, советчица?..

Я посмотрела на юношу с куда большим интересом.

- Я сам из лесу пришёл! - обиженно поджал он губы.

- Оно и видно!

В избушке повисла тишина. Гость хмурился, очевидно, выбирая между прогулкой на погост и мной. Судя по его кривляниям, я была не в фаворе.

- Чаем хоть угостишь, девица?.. - наконец решился он. Я демонстративно зевнула в ладошку:

- В деревенском трактире угостят.

- А как же путника усталого накормить да выслушать беду его, сердце терзающую?..

Меня начали терзать смутные сомнения, что вьюнош либо сказок перечитал, либо тонко издевался.

- Смотря сколько заплатишь, - вдруг накрыла меня светлая мысль. Зима скоро, а я без шубы, опять же... и человеку помогу, не пинком, так советом!

- А говорят, вы на жалованье императорском, вам с народа деньги брать запрещено...

Короче, не видать мне спокойного вечера, как своих ушей.

- Проходи, милок, коли не боишься, - проворковала я, - если что, слугой мне вечным будешь... особенно, если обувь не снимешь!!!

Без плаща и капюшона "сыночек" выглядел старше - навскидку я бы дала ему двадцать с хвостиком. Чёрноволосый, густобровый и белый, как кукла фарфоровая, он смутно кого-то напоминал. Одет гость был недурно, богато - один непромокаемый плащ чего стоил!

- Глеб, - представился он, и я вздрогнула, - сын графа из рода Вяземских, наместников славного города Лукича.

Это я графского сына чуть веником не отходила?.. Уф! А где выводок мамок-нянек? Где охрана? Про Лукич я слышала, ближайший город к Пограничной. Но кто им владел, как и землями местными, не ведала.

- Я от маменьки с папенькой сбежал, - вздохнул бедняга, - не отпускали они, противились! А у меня невесту украли! Знаешь, кто?!

Мокошь никогда не была моей богиней - я отрицательно покачала головой.

- Змийный Царь её украл!

... Наверно, от веника графскую задницу спас только новый стук в дверь - на этот раз лёгкий и уверенный.

Мою избу сегодня что, с трактиром перепутали?!

- Кем будешь?! - окликнула я стройную тень в наглухо закрытом плаще: - Надеюсь, не Змийный царь?!

Капюшон соскользнул, и в прихожую вошла молодая девица - рыженькая, остроносая и с веснушками.

- Хуже! - с непрошибаемой радостью вымолвила она, доставая из-за пазухи свиток: - Я к вам практиканткой направлена, мастерица Алесса!

Пока я стояла столбом, девица ловко пристроила плащ на крючок и всучила мне свиток. Я до последнего надеялась, что это дурацкая шутка, розыгрыш, но грамота была заверена печатью главы Академии.

Мне действительно прислали практикантку!

- Я Дария, - она помахала перед моим носом, - посвящённая богине Леле! А кто ваш бог, мастерица?

"Твою мать", - с тоской подумала я. В академии не придумали ничего лучше, как прислать мне берегиню-чаровницу. В деревню на задворки Империи!

- Мара, - ответила коротко. Девица вздрогнула, но свою солнечную улыбку не потеряла.

- Что ж, тоже неплохо! - выкрутилась она: - У марочниц всегда такое чувство юмора интересное, специфическое, даже в безнадёжной ситуации спасает! В том плане, что пока юмористку грёбанную не прибьёшь, точно не сдохнешь! Ой, я не про вас, я про свою соседку говорю! - испугалась Дария, оценив мои медленно ползущие на лоб брови.

Из кухни раздался сдавленный хрип, и мы обе машинально заглянули в проём.

Скорбный на голову графский сын вовсю кашлял над чашкой чая. Видать, подавился бедняга от откровений девицы.

- Дария, а какой ты факультет закончила?.. - потянула я многозначительно. Факультетов в академии было пять, в зависимости от будущей специальности. Посвящённые богиням-обережницам выбирали либо хозяйственный, либо же...

- Лекарский, только я не закончила, - покаялась девушка, не сводя глаз с кашляющего гостя, - я на шестом курсе - последние два года практика каждое полугодие, до Нового года.

Это она почти на два месяца приехала?! Правила обязывали меня предоставить практикантке еду, кров и место для обучения. Скажите на милость, куда я селить её буду, не говоря уже о банальном личном пространстве!..

Девица тем временем пробормотала что-то, ловко щёлкнула пальцами - и гость, судорожно замерев на вдохе, перестал кашлять.

- Добрый вечер, любезный, - деловито кивнула Дария, - вы ведь из деревни? С хворью заглянули али просто поболтать?.. Ой, у вас нос немного неправильно сросся - хотите подправлю?

Графский сынок - Глеб - вскочил, едва не расплескав горячий чай:

- Изыдни! Сначала академию закончи, а потом руки распускай, девка! Нашла деревенского! Сиятельный граф Глеб из рода Вяземских перед тобой, поклонись!

Дария аж в лице переменилась.

- Кто?! - сурово сдвинула она брови: - Сын графьёв из города Лукича?! Ты себя в зеркале видел, графинчик ? Блаженный что ли?..

- Графинчик ?! Слушай, девка подзаборная!..

На самом деле, Дарию я понимала - Глеб мне тоже доверия не внушал. Но юноша с яростью вытащил из кармана именную грамоту и шлёпнул на стол.

- Читай, убогая! Или в академии не научили?.. Одни травки изучала да цветочки нюхала?..

К обережницам в академии и вправду относились предвзято. Чаровничали они мало, в основном вещи на удачу заговаривали да повитухами работали. Но Дария сумела-таки удивить.

Девушка решительным шагом приблизилась к графскому сынку и цепко схватила за нос. Пока Глеб приходил в себя от такой наглости, она пошептала, тщательно ощупала переносицу и резко дёрнула. Вопреки ожидания, вьюнош не заорал, но болезненно сморщился и отшатнулся.

- Поправила, а то глаз резало, - мстительно бросила обережница, - за средством от отёков завтра приходи, а болеть через часа два перестанет. Тоже будешь цветочки нюхать, а не завидовать злобно!

Пока они цапались, я аккуратно забрала со стола именную грамоту. По документу, заговоренному от воровства и подлога, выходило, что наш графинчик - всамделишный граф из рода Вяземских.

Странно.

Деревенские смотрели на мир проще, добрее, а дворяне - закрытый мир с вековыми устоями. Не дай Род кому-нибудь презреть правила. Накинутся аки коршуны.

Что за нужда такая графского сына в путь-дорогу отправила?..

- Зачем ты приехал, важный гость? Неужели в городе не нашлось никого, кто бы невесту твою отыскал?.. - вмешалась я в спор, взглядом призывая Дарию к порядку. Девица обиженно качнула буйными кудрями и скрестила руки на груди.

- Говорю ж, Змийный Царь её похитил!

Дария ехидно присвистнула, отчего графинчик зыркнул на неё почти с ненавистью.

- Записку он оставил?.. Мол, прости, дорогой, была твоя невеста - стала моя. Точка. Подпись: Змийный Царь?..

- Даромиру украли ночью, накануне нашего обручения, прямо из покоев! Стража ни шороха, ни писка не слышала. Глаза им отвели, понимаете? Ворота высоченные, с набега не взять, а уж тем более при карауле! Утром в спальне мы сундучок нашли с камнями драгоценными - известное дело, так только Змийный Царь откупается!

У меня скоро нервный тик от этого Царя начнётся!

- А не могла невеста твоя с полюбовником сбежать, покрасивше да поласковее? - пожала плечами Дария, не впечатлившись вместе со мной. Правда, с полюбовником она переборщила. В таких, как Глеб, и влюбляются молодые дурочки - крепкий телом плохиш с мрачным загадочным видом. К сожалению, наш экземпляр был не слишком далёким, но чтобы бежать от такого...

- Камни ювелир проверил - настоящие, редкой огранки! - огрызнулся Глеб: - А невеста у меня умная, кроткая, не то, что некоторые...

Обережница только фыркнула - мол, умная с тобой бы не связалась.

- Змийный Царь это, больше некому! - упрямо заспорил вьюнош: - И дорога к горам стелилась, и люди в вашей деревне слышали о его проделках. Точно он мою Даромирушку похитил!..

- Ага, заняться ему нечем!

Сославшись на поздний час и головную боль, я выпроводила парня в деревенский трактир. В каком-то смысле Дария меня спасла - не пришлось чудо-юдо принимать в своей избушке. Я постелила девушке на раскладушке - сохранилась от ученицы старухи, и со смешком спросила:

- Ну как тебе первый жаждущий?

Девица выразительно покрутила пальцем у виска.

- Простите, мастерица, но я пас. Нос ему вправить могу, а вот мозги - увы...

*  *  *
Утро встретило меня пустым шкафом и желудком. Ливень отступил, но оставил после себя лужи и грязь, так что с горки я едва не покатилась. К счастью, до торговки добралась целой... и замерла, разглядывая толпу зевак у дома бабки Веси.

- А что случилось? - спросила у молочницы, чувствуя, как нехорошо засосало под ложечкой.

- Вот, померла наша Веся. С порога ночью упала неудачно и шею сломала...

Мысли замерли и понеслись вскачь, как снежинки в метель.

- Подержи-ка! - я сунула молочнице крынку и, подняв юбки, поспешила к дому бабки Веси.

Собравшийся народ крестился, не сводя глаз с накрытого мешковиной тела. Ленивый полицай даже не появился, а местные дружинники у забора готовили телегу.

Вид у ребят был мрачный.

В имперских деревнях язычников хоронили в крепком гробу с верёвками, а лучше - закованных в цепи. Считалось, что мёртвые чаровники особенно привлекали нечисть. Но мера была абсолютно бесполезной - из серии: "Слышали звон...".

Трупы язычников реже поднимались в гробу - захватить тело навям почти никогда не удавалось. Другое дело, что дармовая сила, покидающая умершего, была для нечисти лакомым деликатесом. Чем больше умирали язычники, тем больше нечисти становилось в округе.

- Не надо верёвок, - тихо произнесла я, поравнявшись с ребятами, - соберите мужиков покрепче, с вилами, да сожгите тело в поле.

- А ежели поднимется? - недобро покосился на меня дружинник - мол, чего городишь. Вскинула руку, демонстрируя языческую вязь.

- Если вечером сожжёте, не поднимется. Только умоляю, не ждите три дня, тут принцип чем быстрее, тем лучше!

Спорить с язычницей мужик не посмел и кивнул.

- Ладно, ребя, пора бабку забирать...

- Стоп! - меня развернуло: - Через десять минут!

Растолкав толпу, я бросилась к крыльцу. При жизни моим богом был Сварог, огненный кузнец, а после смерти я отошла Маре-Моране. Отчасти это объясняло мою бесполезность - новый дар подчинялся капризно, неохотно. Но в своё время я прочитала уйму книг по ритуалам - и страница с вызовом призрака буквально встала перед глазами. Моя память умела хранить нужные вещи.

- Мел! - крикнула в притихшую толпу: - Принесите мел и какой-нибудь бабкин платок!

Один из мальчишек передал мне огрызок мела, а косынку я сняла с торчащих из под мешковины волос.

- Чего это вы делаете?.. - раздалось над ухом, пока я спешно чертила пентаграмму. Сомнительное удовольствие - по памяти, на мокром полу, да с гундосящим графом над ухом. Когда он только нарисоваться успел?..

- Эй, язычница, а ты правильно чертишь? А бабка не поднимется?.. Слыхивал я про ритуалы чёрные, страшные, с жертвами человеческими!.. Ой, я тут случайно наступил и затёр...

Великий Род, отец всех богов! Кажется, я понимаю, почему его невеста со Змийным Царём сбежала!

Отогнав Глеба к толпе, я окинула пентаграмму свежим взглядом. Да уж, стоит признать, что нога у графского сына на вес золота - два узла напротив друг друга были перепутаны, аккурат где он встал. Так бы и не заметила!..

Исправив символы, я положила в центр платок и проткнула палец иглой от булавки. Слова вырывались тяжело, скрипели на зубах и не подчинялись моей воле. Кое-как я закончила декламировать заклятие и с интересом уставилась на пентаграмму. Графский сынок был недалёк от истины, на самом деле - я не знала, что у меня получится.

Пентаграмма странно затрещала, словно внутри горел костёр, и от вспыхнувших линий повалил сизый дым. Озадаченная, я сделала несколько шагов назад. Хм, эта холера не взорвётся?.. Столб дыма набирал обороты, немного роняя мой авторитет.

Бабка не появилась.

Ну, Веся! При жизни старухой вредной была, и после смерти осталась!

Резким порывом ветра дым исчез, пентаграмма потухла. Ась?..

- Жених ! - Пронеслось над домом, что не только деревенские - я на доски осела: - Ищи жениха мёртвой невесты! Ищи!
*  *  *

Домой я возвращалась в заляпанном грязью платье, мокрых чулках и расстроенных чувствах. Хуже всего, что о яйцах и крынке молока я вспомнила уже на горе.

Твою мать!..

Дария, завидев меня, радостно бросилась на крыльцо... и картинно прижала ладони к щекам.

- Вы с кем-то воевали, мастерица?..

Угу! С призраком паршивой мокошницы, которая была моим единственным близким человеком в деревне! Ну и какая из тебя посланница судьбы, Веся?!

И какой к нечисти жених?! Из известных мне соискателей на примете был один Глеб, но подозревать графинчика я могла разве что от безысходности.

Осознав, что я не отвечу, Дария вздохнула:

- А вам здесь избу разрисовали! Я пыталась убрать, но мел не стирается, удивительно даже!

Из-под фонаря на меня нагло глядела страшная рожица.

Что творится в этой навьей деревне?!

Я хорошо запомнила рожицу у дома бабки Веси. Хулиганы разрисовали... Даже самые отпетые хулиганы не сунулись бы к язычницам! Впрочем, местных мальчишек дружинники давно бы вычислили.

Значит, пришлый в гости пожаловал?..

По коже скользнул неприятный холодок. Я настолько привыкла, что деревенские сторонятся меня, что не думала о защите. А между тем, избушка мало походила на каменный дворец с охраной. От мысли, что ночью кто-то караулил у дверей, мне стало не по себе. Особенно после смерти Веси. Её дом тоже... пометили.

- Вчера рожица была? - мрачно спросила я у Дарии. Девица отрицательно покачала головой - только кудряшки в разные стороны полетели.

- Утром появилась! Я за вами из дома вышла и увидела. Ещё удивилась, помню, почему мел дождём не смыло!

Интересно. Смелый у нас незнакомец, коли посвящённую Маре напугать решил.

Мара-Морана - хозяйка стужи, зимы и Навьего царства. Если к обережницам и гадалкам относились в целом спокойно, то в сторону посвящённых Маре смотрели косо. Бывшее княжество Темновское считалось одним из сильнейших в языческом мире. После объединения с Северной Империей именно посвящённые Маре и Сварогу, Темновские и Ольховские встали рядом с императорским троном. Кроме них на слуху были и другие боги, но с марочницами имперцы не связывались.

От греха подальше.

Не смывается, говорите...

Во влажную погоду стихия откликнулась быстро. Собрав капли по косяку, я потянула воду в сторону рисунка. По контуру рожицы лёг иней, затем лёд и... зашипел. Я моргнула, применяя особое зрение, и охнула.

Поверх рожицы стояло тёмное заклятие! Вытащив щупальца-отроски, оно пыталось разбить мой лёд!

Ничего себе!

К счастью, воды было много, а злости у меня - хоть ложкой черпай. Я усилила нажим, заставляя доску промёрзнуть до основания. Какое-то время заклятие ещё дёргалось, но лишившись щупалец и источников - погасло.

В ледяном шаре я вытащила эту заразу из досок и разбила до мелкого крошева.

- Так... - потянула я, втаптывая лёд в землю: - Дария, ты заговоры обережные знаешь?..

Девушка, обескураженно наблюдавшая за моей войной с заклятием, ответила через паузу:

- Я больше по хворям и лекарской части... Только по мелочи знаю, мы на прошлой практике развлекались - пороги на кривые ноги и неудачи заговаривали. Но нужно наши имена вплести, чтобы пропускало.

- Годится, - улыбнулась я, - и камни вокруг дома разбросай, приду - контур защитный повешу.

- Приду?.. - уточнила Дария.

Меня разом перекосило. Возвращаться в деревню не хотелось, но продукты следовало забрать, а жителей - расспросить. Если дух Веси заговорил со мной, то не случайная смерть была. Духи - они мстительные.

Какого жениха мёртвой невесты бабка имела в виду?.. Не Глеба ли?.. Но у графинчика невесту похитили, а не убили.

Надо узнать, есть ли в деревне ещё женихи, и кто недавно потерял невесту перед свадьбой. Рожицами с заклятием тоже не мешало бы заняться.

- Заговоры навесь, камни собери и в доме закройся на всякий случай, - предупредила я Дарию, - пока "шутника" не найду, лучше поберечься!

Девушка вытаращила красивые, тёплые по цвету карие глаза и вдруг решительно заявила:

- Нет-нет! Я с вами пойду, мастерица Алесса!

Не удостоив Дарию ответом, я молча прошествовала в избу.

Пока меня не было, девушка развела огонь в печке, наполнив дом приятным согревающим теплом. Только стянув мокрые вещи я поняла, как околела. Сейчас бы чаю с мёдом да одеяло пуховое с книжкой!.. Но со стороны леса уже поднимался в небо столб мрачно-серого дыма. Не стали дружинники вечера ждать... и к лучшему.

Прощай, Веся. Да успокоится душа твоя в чертогах Мокоши.

Я вытащила из сундука новые шерстяные чулки, чистое платье и стёганный клетчатый жилет. Переодевшись, даже человеком себя почувствовала, а не последней нечистью!.. Вместе с накинутой пелериной это был мой самый тёплый наряд. По первому снегу ещё пробегаю, но когда ударят морозы...

Решено - если кому-нибудь и буду помогать, то исключительно за деньги! Вряд ли канцелярии его величества есть дело до язычниц в глуши.

А у практикантки из столицы шубка короткая удобная и перчатки с вышивкой... Тьфу, провались!

- Одевайся теплее, если идёшь, - хмуро бросила я, когда скрипнула дверь, - после полудня ожидается снег.

Девушка покорно направилась к своему саквояжу. Честно говоря, я до последнего надеялась, что она откажется. Зачем в такой холод собачий из дому выходить?.. Но видно, Дарию логикой обделили.

К моей досаде.

В одиночестве да в размеренном быте кровь нечисти засыпала. Избушка на горе стала моей личной крепостью, невидимой стеной-границей, которую я возвела между домом и деревней. В гости наведывалась разве что к Весе, но бабка с самого начала мою судьбу ведала. Что касается деревенских... мне проще навсегда замолчать, чем взвешивать каждое слово. Странная язычница была для людей явлением привычным, но нечисть под боком они терпеть не станут.

- Я готова! - радостно провозгласила Дария, замирая на пороге. Спохватившись, я засунула кровавые ритуалы под подушку и направилась к выходу.

Заперев дверь на ключ, я на всякий случай подморозила щели и замочную скважину. Мало ли, вдруг любитель рожиц нарисуется. Дария внесла свою лепту, заговорив порог и окно.

- Куда мы идём? - прощебетала она, пока мы спускались с горы: - И что за знак оставили у двери? Кажется, вы его узнали!

Раз уж вчера мы не говорили, будем разбираться сегодня.

- Дария, а откуда взялась такая глупая практика в академии? Пред зимой да на задворки Империи!.. Больше похоже на наказание.

Девица звонко хмыкнула, оценив и мою "открытость", и желание избавиться от навязанной головной боли.

- Новый глава Академии пришёл, со своими правилами - ничего необычного! Я должна была в родной город ехать на практику. Это дозволяется, но за неделю до сборов я крепко поругалась с родителями. К декану подошла - он по распределению меня отправил. Помощь, сказал, нашей выпускнице нужна, коли прошлая язычница умерла. Ну, я и поехала.

- Ясно, - отозвалась со вздохом, понимая, что от Дарии мне никак не избавиться. С другой стороны, обережница - тоже хороший вариант, а то прислали бы какую-нибудь глазастую боевичку или лекарку.

- Кто ныне глава Академии? - рассеяно спросила я. Долгое время Академию Северных Княжеств - оплот языческой магии в Империи - возглавляли князья Ольховские, посвящённые Сварогу. Последним Ольховским был Златан, задумавший ни много ни мало заговор против правящей династии. Император Всеволод был убит, но к счастью, его сыну, цесаревичу Данимиру, удалось выжить. Новый император со всей злостью взялся за язычников. Академия перестала быть закрытой - после смерти Златана наверняка поставили язычника, лояльного к светской власти.

- Княжич Ян Темновской, бывший декан полицейских, - охотно поделилась девушка, - Совет Язычников счёл, что молодой энергичный мужчина, свободный от старых предрассудков, будет хорошим главой. В него половина девчонок перевлюблялась, - вдруг хихикнула Дария, - а в конце года выяснилось, что он давно женат на своей ученице. Бывает же!

Я отвернулась, пряча улыбку. И не так бывает! Знала бы Дария, кто сейчас её мастерица!.. Вот только гордится мне нечем.

- А ты не влюбилась, значит?.. - поддела я девицу. Та лишь глаза закатила:

- Он старше, женатый и посвящённый Маре! К тому же, отец у нашего главы, говорят, с тайной канцелярией связан! Точно не мой типаж. И потом, с меня матушка перед Академией обещание взяла - быть благоразумной! А в романе с наставником какое благоразумие?..

- Умная у тебя матушка, - согласилась я, - но иной раз сердцу не прикажешь.

- У вас роман с наставником был? - живо заинтересовалась Дария. Ну конечно, в её возрасте одни мальчишки на уме.

Я неопределённо качнула головой, оставляя вопрос без ответа.

Был.
*  *  *

Дария крутилась без устали, расточая улыбки направо и налево. Народ охотно кивал молодой красе, в волосах которой играло медное солнце. К вечеру собиралась метель, и ветер уже сгонял тучи к горизонту, намереваясь взять деревню штурмом. Но пока небо было высоким и ярким, а подтаявший на листве иней сверкал в холодных лучах. В такие дни мы с подружками из Академии выбирались в город, посидеть на открытой веранде и потянуть согревающий морс со специями. Мир казался необъятным, открытым и ласковым, как ручной котёнок.

Это была иллюзия.

После окончания Академии три лучшие подруги больше никогда не общались. Одна стала наставницей и положила молодость на алтарь знаний, вторая всю жизнь провела за спиной властного любовника и закончила на плахе, а третья, выйдя замуж, родила двух дочек и повесилась.

Но скажи нам, в наши двадцать, что всё закончится столь печально - подняли бы на смех. Дария пока верила миру, и не мне лишать её веры. Доброжелатели найдутся. Потом. А пока её радовала эта деревня у реки, это солнце, это ощущение причастности к серьёзной взрослой работе.

- Куда мы всё-таки идём, мастерица?

- К дому язычницы Веси, мокошницы, - произнесла я, когда пауза затянулась, и припечатала, - сегодня ночью она умерла.

- Ох!..

Мне стало даже неловко за такую прозу жизни!

- Предчувствие утром было дурное, словно что-то тёмное надвигается, - призналась девушка, - теперь понятно, почему.

- Я не сказала, что Весю убили, - заметила вкрадчиво, но Дария на уловку не попалась, разозлилась:

- Очень смешно, мастерица! Вы бы лицо своё видели, когда из деревни вернулись!.. Известное дело, если мокошница смерть не чуяла, значит, убили её!..

А ведь я действительно упустила этот факт из виду! В нашу последнюю встречу бабка бодро заваривала чай, сетовала на гордость и умирать точно не собиралась. Впрочем, мы уже выяснили, что её смерть не была случайной.

- Не понимаю, кому она могла помешать, - задумчиво выдала я и вспомнила про вчерашнего гостя. Но Веся отзывалась о нём уважительно, без страха, явно не считая угрозой.

- Мокошница же, - вторила Дария моим мыслям, - каждая вторая за взор ясный погибает.

- Почему она со мной не поделилась, если ждала беду?! - бросила я в сердцах. Обережница только вздохнула.

Без свечных огней дом Веси казался осиротевшим, потемневшим. Глупая деревенская традиция - в избу покойника сутки не заходить - играла мне на руку. Я надеялась найти какие-нибудь записи, заметки, подозрения бабки или, на худой конец, улики. Ну вдруг. Особой наблюдательностью я никогда не страдала.

Веся, к сожалению, тоже. Ясновидица, что с неё взять.

- Хорошо хоть, светло на дворе, - начала я, толкая незапертую дверь... и обомлела. Посередине опустевшей комнаты, нервно помахивая хвостом, свернулся кольцами огромный радужный змей!

В первый миг я решила, что до меня наконец добралась белочка. Похоже, речи о Змеином Царе сплелись в моём сознании в причудливую явь. Удивительно, что до сих пор гады ползучие не снились!

Но вопль Дарии за спиной моментально привёл в чувство. Навь их задери, это наверно морок!

- Чего кричите, язычницы? - раздалось от калитки. Навалившись на старые доски, за нами лениво наблюдал графский сын. На помощь он, однако, не спешил.

- Позови людей! - рявкнула я, призывая лёд... и неверяще опустила руку.

Внутри комнаты было удушающе пусто. Даже занавески не трепетали.
*  *  *

- Кого звать, блаженные?.. - Глеб размеренной походкой приблизился к дому. За эту неспешность и самодовольство я едва не запустила в него ледяной иглой.

Пока он телился, мы с Дарией успели обследовать каждый угол дома. Ни-че-го. Ни Змия, ни дурманящих трав, ни следов морока. Словно огромная гадина была лишь плодом нашего воображения.

- Бред какой-то! - ругалась Дария: - Ну не мог этот Змей сквозь землю провалится!

Я машинально вскинула голову, но к потолку ни один чешучайтый гад не прилип. Лезть в подпол тоже не было смысла - судя по грязному, упрятанному под половик люку, им давно не пользовались. Дёрнув за кольцо, я тихо крякнула. Веся явно не потянула бы тяжёлую створку, разве что просила кого-нибудь.

Вряд ли подпол хранил страшные тайны, но профилактики ради я пристроила графинчика к делу. Глеб долго кривил нос, поджимал губы и жаловался на больную спину - только не повезло ему нарваться на двух бессердечных язычниц. Какие жалость и сострадание от нашей братии?..

К моему удивлению, с люком Глеб справился на раз, дольше возмущался.

- Девицы вперёд! - мстительно выдал графский сын: - Ножками шевелите! Зря я что ли корячился!

В подполе зияла непроглядная тьма.

- Я пойду, - вздохнула, - Дария, оставайся с этим зубоскалом. Если он захлопнет люк, разрешаю благословить его на счастливую женитьбу, хлебосольную свекровь и десяток детей.

Глеба аж перекосило. Слышал, видать, чем заканчивается благословение язычниц.

Щёлкнув пальцами, я создала три световых шарика и пустила вперёд себя. Серые искры толком не помогали, но всё-таки были лучше полной темноты.

Змийного Царя - или другой холеры - в подполе я, разумеется, не встретила. На досках стояли медленно плесневеющие банки с непонятным содержимым. Притронуться к ним я не решилась, оставляя будущим хозяевам дома.

Хозяевам... а были ли у Веси дети, внуки? Бабка не упоминала про наследников, а я не спрашивала.

Под мрачным светом искр между банок вдруг что-то сверкнуло. Осторожно, чтобы не коснуться пыльных и паучьих нитей, я вытянула с полки маленького золотого змеёныша на шнурке. Точную мини-копию того, что мы с Дарией видели в комнате.

- Эй, язычница, ты там живая?..

- Мастерица Алесса!..

Вслед за амулетом-змейкой на пол спланировал пожелтевший бумажный конверт. Я подняла его и отозвалась:

- Уже иду!

Из подпола выходила зажмурившись, но перед глазами всё равно поплыли круги. Наглое солнце заглядывало в окна, ударяя по вискам не хуже тяжёлого камня. Сама не заметила, как графинчик вытащил конверт у меня из рук!..

- Глеб! - совершенно панибратски накинулась на графского сына Дария: - Негоже чужие письма читать!

Тот и бровью не повёл:

- Можно подумать, твоя мастерица в подпол за осенними яблочками полезла. Сами небось в вещах порыться пришли!

- Чего?! Да мы!..

- Дария, успокойся! - проворчала я, усаживаясь прямо на пол: - Глеб, это негласное правило - в дом мёртвого язычника всегда первым входит язычник. Опасные зелья забрать, травы, книги, чтобы они в чужие руки не попали.

- У ясновидящей-то?!

- Даже у обережниц-повитух, - отрезала я, - но есть и другая причина. Язычницу убили. Как ты понимаешь, я не могу остаться в стороне.

- Конечно-о, - потянул графский сын, но письмо мне отдал. Повесив амулет-змейку на шею, я аккуратно вытянула послание.

"Лучше бы ты не вмешивалась, язычница!"

Письмо было написано резко, с подчёркиванием и мелкими брыгами, как будто автор злился. Впрочем, судя по содержанию, его душой и вправду правил гнев.

- Кажется, мы нашли записку с угрозами, - подняла вверх палец Дария, - осталось вычислить автора по почерку и дело закрыто!

Графинчик высокомерно хмыкнул в ответ:

- Сразу видно дурищу деревенскую. Ты на бумагу посмотри! Эту угрозу точно не вчера отправили. Думаю, год или два назад, если не больше. И почерк! Каллиграфический-канцелярский, не каждый дворянин таким похвастается.

- Ну дьяк или писарь! - с обидой бросила Дария, но Глеб отрицательно мотнул головой:

- Видишь закорючку под письмом? - ткнул он в место, где обычно ставили подпись. До меня со скрипом дошло, что имел в виду графский сын! - Он по привычке расписаться хотел. Письмо написал дворянин не самого низкого ранга, привыкший к постоянной работе. Где ты такого в Пограничной найдёшь, девица?..

- Допустим, когда-то Веся вмешалась в дела неизвестного дворянина, - размышляя вслух, я отложила письмо и поднялась с холодных досок: - Что же заставило его вернуться спустя столько лет?..

"Гордый слишком, чтобы помощь принять. И не забыл, и ошибок не простил" - прошелестело рядом. Вздрогнув, я машинально нарисовала в воздухе обережный знак и... шёпотом выругалась! С этими рожами, Змийным Царём и шутками Веси я скоро перейду на пустырник с валерьянкой!

- Месть, - уверенно отозвался Глеб, щурясь на солнце, - выследили вашу мокошницу и убийцу наняли, чтобы руки не марать. Знаю я одного такого, принципиального. Если дорогу ему перебежали, даже в мелочах - всё, пиши пропало. Смирись, язычница, и живи спокойно.

От неприятных, но отчасти верных слов Дария аж надулась, а я... Я поймала себя на том, что пристально разглядываю Глеба, будто пытаюсь что-то в нём отыскать.

- Не получится спокойно, - усмехнулась, открывая первый попавшийся ящик. Языческие книги и зелья в любом случае стоило забрать: - Веся жила в деревне больше двенадцати лет и никогда не пряталась. В Лукич ездила, на ярмарки, пару раз в столицу. Она не боялась. При такой паршивой конспирации её давно бы вычислили. Сдаётся мне, в послании не угроза и не предупреждение, а результат. Он, этот дворянин, не просил помощи, возможно, просто хотел выговориться. Но Веся с грацией медведя-шатуна влезла в его дела и сделала только хуже. В ответ он прислал ей золотой кулон, как плату за попытку, и намекнул, что в услугах боле не нуждается. Но если история давняя, зачем же он вернулся сейчас?..

Зачем он приходил к Весе и связан ли с её убийством?..

- Кажется, вы знаете больше нас, мастерица, - переглянувшись с графинчиком, вымолвила Дария.

- Либо твоя мастерица - та ещё сказочница!

Я сняла с шеи золотую змейку и показала ребятам.

- Это лежало вместе с письмом. Впрочем, правда ваша - смерть Веси никого не должна волновать, кроме меня.

Мы не были подругами или родственницами, но именно она вытащила меня из бездны, заставила жить. Навь подери, она была обычной добросердечной бабкой, не желающей никому зла. Разве ж я могу сложить руки и состряпать лживую теорию, вроде мести, для очистки совести?..

Нет.

Если временно отбросить бабкиного гостя, то остаются ещё пришпиленные магией рожицы. Давно ли они появились в деревне и какие дома ещё метили?..

- Странная у тебя мастерица! - зашушкались за спиной.

- Она не странная, - послышался тяжёлый вздох, - она так горе переживает. Закрыто, в себе.

- Как бы умом не тронулась с переживаниями!..

- Эй, Глеб! - не выдержала я: - А у тебя невеста часом не умерла?!

- Жива была, когда языческим амулетом по карте искали! - мгновенно откликнулся графинчик: - Вы всё-таки решили за поиски взяться?!

Я чуть не брякнула, что жаль, но вовремя прикусила язык. Уже готова невинную девицу в мёртвые записать, лишь бы жизнь себе облегчить. Впрочем, положа руку на сердце, Глеб на хладнокровного убийцу не тянул, хотя... Чуяла моя душа подвох в этом женихе, а какой - понять не могла.

- Посмотрим, - туманно ответила я, - сначала в трактир, а дальше видно будет...