Язык Жестов

— Это ты слила информацию конкурентам???

Я не понимаю о чем идёт речь, но по тому как глаза Андрея прожигают меня ненавистью, могу понять, что дело пахнет жаренным.

— О чем ты? Я все это время была с тобой?— вопросом на вопрос отвечаю ему и делаю шаг по направлению к двери. Мне страшно находиться рядом с ним, когда он в таком состоянии.

— Кроме тебя, никто не имел доступ к моему компьютеру!

Я замираю на месте, ощущая, как волна холода распространяется по венам. Неужели он действительно думает, что я способна на такое предательство?

— Ты серьезно? Ты действительно думаешь, что я могла… — слова застревают в горле, ком обиды и несправедливости душит меня. Смотрю в его гневные глаза, пытаясь найти хоть каплю сомнения, но вижу лишь твердую уверенность в своей правоте. — Андрей, я бы никогда…

Он сокращает расстояние между нами за секунду и хватает меня за волосы, оттягивая мою голову назад.

— Ты для этого ко мне в постель прыгнула?

Его пальцы впиваются в мои волосы, причиняя острую боль. В глазах темнеет от страха и неожиданности. Я пытаюсь вырваться, но его хватка только усиливается.

— Отпусти! — кричу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ты с ума сошел?

— Я с ума сошел? Это ты меня с ума сводишь! Я доверял тебе, но теперь… — он обрывает фразу, ярость искажает его лицо. Взгляд полон презрения и разочарования.— … ты ответишь за всё, что сделала!

Прошло уже три часа с момента, как я сижу в приемной одной из самых крупных компаний в нашей стране, в ожидании своей очереди для прохождения собеседования. Всё, что у меня есть — это диплом с отличием по специальности «арт-дизайнер» и долгий список отказов от маленьких фирм.

«Опыта нет», — твердили они.

Время тянулось мучительно медленно. Я перечитала листовку с информацией о компании раз пять, изучила каждый элемент интерьера, даже попыталась угадать ароматы, доносившиеся из кофейного автомата в углу.

За это время мимо меня прошли десятки людей, каждый из которых, казалось, достоин получить место в этом месте, но увы… А здешние работники были одеты в строгие костюмы, держали в руках дорогие портфели и вели оживленную беседу по телефону.

Я чувствовала себя маленькой и невзрачной на их фоне, а мой диплом с отличием казался всего лишь кусочком бумаги, не имеющим реальной ценности.

Но это моя последняя попытка. Компания «Planet» — мечта многих людей. Если не возьмут здесь, придётся ехать назад, в поселок, идти на завод, как хочет мама. Деньги на съем жилья в столице кончились. Поэтому я здесь. Готова на всё: учиться, подстраиваться, прогибаться. Главное — получить этот шанс.

Я повторяла про себя главные тезисы: «гибкость», «обучаемость», «готовность к нестандартным задачам». Говорят, здесь это ценят.

Но мысли всё равно возвращались к последнему отказу. В одной из маленьких фирм менеджер, не глядя на мое резюме, пробормотал:

— Зачем нам Арт-дизайнер? Сейчас век технологий, которые позволят реализовать тот или иной проект в разы дешевле и быстрее, а ваша специальность уже устарела.

Он даже диплом в руки не взял. Просто спровадил за дверь и всё.

Вот же говнюк…

Из воспоминаний меня выдернул звук открывающейся двери, из которой вышла девушка с покрасневшими глазами.

Она что, плакала там?

Незнакомка бегло взглянула на меня, слабо улыбнулась и, не говоря ни слова, скрылась за входными дверями.

В груди неприятно засвербело.

Что же там такое творится, за этими стенами? Может, это вовсе не собеседование, а психологический эксперимент по выбиванию из людей остатков уверенности?

Я нервно сглотнула и поправила воротник своей единственной приличной блузки. Мои ладони стали липкими от пота. Я вытерла их о колени, оставив на дешевой ткани юбки два чуть более темных пятна.

«Отлично, теперь я еще и неряха», — сгоряча подумала я, но тут же отогнала эту мысль. Нельзя. Нельзя давать слабину.

Дверь снова распахнулась, и в приемной возникла женщина в строгом брючном костюме, с прической, будто над ней трудился целый штат стилистов.

— Следующая!— рявкнула она, и мой желудок совершил кульбит уровня олимпийского чемпиона.

Вот и всё, или пан, или пропал!

Я встала, и колени предательски подкосились. Сделала глубокий вдох, как учила в бесплатном приложении по медитации, и двинулась вперед.

Захожу в кабинет и понимаю, что все мысли улетучиваются, а во рту пересохло и начинает дико першить горло. Кажется, я поторопилась с выводами о своей уверенности, так как ноги предательски начинают мелко дрожать. Обвожу глазами окружающую обстановку и останавливаюсь на трех фигурах, сидящие за столами. Из них две женщины в строгом костюме (одна в белом, другая в черном с очками на глазах от известного бренда), а посередине восседает мужчина, от внешности которого все девочки моего университета бы визжали, как потерпевшие.

— Добрый день, Камила Александровна. Проходите и присаживайтесь на кресло,— официальным тоном просит одна из женщин, сидящая ближе ко мне.

Приходится перебороть свой страх, чтобы пройти на указанное место и сесть на против членов комиссии.

Наверное мне стоит начать, что-то говорить, но я и слово вымолвить не могу. Страх провала окутал меня с ног до головы, что даже взгляд не поднять, но я каждой клеточкой своего тела чувствую с каким интересом они изучают меня, шурша бумагами.

В тишине, нарушаемой лишь звуком перелистываемых страниц, я пытаюсь собрать все свою волю в кулак.

«Давай, трусиха, у тебя все получиться»— твержу я себе, но эти слова почему-то не звучат убедительно.

Делаю глубокий вдох, тем самым пытаюсь подавить нарастающую панику внутри. Мой взгляд мимолетно задерживается на небольшой картине, висящей на стене кабинета. Ее успокаивающие пастельные тона на мгновение отвлекают меня и я медленно начинаю обретать голос.

— Здравствуйте, — едва слышно произношу я, но голос срывается на последнем слоге. — Спасибо за предоставленную возможность пройти собеседование.

Мужчина в центре слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Женщина в белом костюме отложила бумаги и внимательно посмотрела на меня. Ее взгляд был оценивающим, но не враждебным.

— Камила Александровна, мы ознакомились с вашим резюме и портфолио. У вас отличный диплом, хорошие оценки. Но, как вы понимаете, у нас очень высокие требования к кандидатам. Нас интересует, чем вы можете быть полезны нашей компании. Расскажите о своих сильных сторонах, о том, что отличает вас от других.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Началось. Нужно собраться и говорить четко, уверенно.

— Я… я очень быстро учусь, — пробормотала я. — Готова к сложным задачам, к работе в команде. Я могу подстраиваться под любые обстоятельства. И… я очень хочу здесь работать.

Мужчина усмехнулся.

— «Хочу» — это хорошо, но недостаточно. Что конкретно вы умеете? Приведите примеры из своей практики.

Я судорожно пыталась вспомнить что-нибудь из своего скудного опыта. Курсовые проекты, стажировка в типографии, волонтерская работа в арт-студии… Ничего не казалось достаточно значимым в сравнении с масштабами компании «Planet».

— В рамках курсового проекта по маркетингу я разработала рекламную кампанию для продвижения нового сорта кофе, — начала я, стараясь придать голосу уверенность. — Провела анализ целевой аудитории, определила основные каналы коммуникации и разработала креативные материалы, включая слоган и макеты для социальных сетей. Проект получил высокую оценку преподавателей.

Женщина в белом костюме слегка наклонила голову.

— Интересно. А какие результаты принесла ваша стажировка в типографии?

— Я занималась предпечатной подготовкой макетов, — ответила я. — Проверяла соответствие файлов техническим требованиям, вносила необходимые корректировки. Также принимала участие в разработке дизайна для небольших заказов, таких как визитки и листовки.

Мужчина за столом постучал ручкой по столешнице.

— Хорошо. Мы видим, что у вас есть определенные навыки. Но, как я уже говорил, нам нужны люди, способные мыслить нестандартно, предлагать новые идеи. Что вы можете сказать по этому поводу?

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Сейчас или никогда.

— Я думаю, что мои сильные стороны — это креативность и умение находить решения в нестандартных ситуациях. Во время волонтерской работы в арт-студии я предложила организовать серию мастер-классов для людей с ограниченными возможностями. Это позволило расширить аудиторию студии и привлечь новых спонсоров. Я уверена, что смогу применить свои навыки и опыт для решения задач, стоящих перед вашей компанией, и внести свой вклад в ее успех.

Я продолжаю рассказывать о своем опыте, достижениях и о том, почему я считаю, что подхожу для этой роли.

С каждой секундой я все больше погружаюсь в рассказ, и дрожь в ногах постепенно утихает. После каждого сказанного слова уверенность во мне растет. Я вижу внимательные взгляды членов комиссии, и это уже не кажется мне устрашающим: наоборот, становится очевидно, что мои слова вызывают интерес. Моя первоначальная робость сменяется уверенностью, и я уже могу свободно обмениваться мыслями и отвечать на их вопросы, что в конечном счете превращает разговор в конструктивный диалог.

Не замечаю сколько проходит времени, но по внутреннему ощущению не меньше получаса.

Вот это мы, конечно, затянули наше собеседование. Где-то внутри себя, я уже праздную победу, ведь не зря так долго меня слушали эти люди.

— Что ж, Камила Александровна, были рады с Вами побеседовать, но к сожалению Вы нам не подходите,— выносит окончательное решение женщина в очках.

Внутри меня все обрывается. Как? После всего, что я рассказала? После всей этой уверенности, которая успела во мне прорасти? Я, наверное, выгляжу, как человек, которого окатили ледяной водой из ведра.

Я не встала. Мои руки, которые уже приготовились подняться с подлокотников, разжались и легли обратно. Женщина в очках уже отводила взгляд, перекладывая бумаги. Её коллеги начали перешептываться, обсуждая, видимо, следующего кандидата. Для них разговор был окончен.

— Почему? — мой голос прозвучал тихо, но настолько четко, что шепот за столом мгновенно стих.

Трое напротив подняли на меня глаза с откровенным удивлением. Та, что в белом костюме, даже приоткрыла рот.

— Простите? — переспросил мужчина, его идеальные брови поползли вверх.

— Я хочу понять, почему я не подхожу, — сказала я уже громче, чувствуя, как адреналин прогоняет последние остатки оцепенения. — Вы задавали вопросы о креативности, о нестандартных подходах. Я отвечала. Вы спрашивали о навыках. Я рассказывала. Тогда на основании чего вы выносится решение?

— У вас неплохие задатки,— начал мужчина. — но нам нужен человек с опытом работы именно в нашей сфере. Ваши проекты интересны, но они…

— Не подходят под ваш формат? В таком случае, я готова продемонстрировать вам прямо сейчас то, что может подойти под ваш формат.

В кабинете повисла тишина. Я видела, как их лица выражают смесь изумления и… любопытства. Женщина в черном костюме перестала перебирать бумаги, а мужчина, казалось, даже придвинулся ближе.

— Вы уверены? — спросила женщина в белом, приподняв бровь. — У нас нет времени на импровизации.

— У меня есть идеи, — ответила я, чувствуя, как в груди разгорается азарт. — Я видела ваши последние рекламные кампании. Они хороши, но им не хватает… искры.

Я встала и прошлась по кабинету, внимательно рассматривая плакаты и награды на стенах. В голове рождались образы, слоганы, концепции. Я подошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. В этот момент меня осенило.

— Знаете, что объединяет все ваши продукты? — спросила я, поворачиваясь к ним. — Мечта. Мечта о будущем, о новых возможностях, о лучшей жизни. Но вы продаете эту мечту слишком… сухо.

Я начала говорить, описывая свои идеи. Рассказала о том, как можно очеловечить бренд, сделать его ближе к людям. Предлагала новые слоганы, визуальные решения, форматы рекламных кампаний. Говорила о том, как важно вдохновлять, а не просто продавать.

Закончив, я замолчала, ожидая их реакции. В кабинете царила тишина ещё несколько томительных секунд, пока мужчина не произнес:

— Что ж, Камила Александровна, вы действительно умеете удивлять. Мы пересмотрим наше решение и свяжемся с вами в ближайшее время.

Я выдохнула. На этот раз — с облегчением. В глазах стоял приятный туман от перенапряжения, но внутри разливалось теплое чувство победы. Я поблагодарила их за уделенное время и вышла из кабинета, стараясь сохранить невозмутимый вид.

В приемной, как и прежде, сидели кандидаты. Их лица казались еще более напряженными, чем до моего собеседования. Я слабо улыбнулась им и направилась к выходу.

Придя в небольшую съемную квартирку ближе к вечеру, первым делом мне захотелось смыть с себя этот тяжелый день. После собеседования в компании «Planet» я чувствовала себя, как выжатый лимон.

Высосали из меня всю энергию уже на первом этапе, а что тогда будет дальше?

Скинув верхнюю одежду в прихожей зашла в ванную комнату, останавливаясь на против раковины, где висело старенькое зеркало.

В нем я увидело свое отражение: тёмные круги под глазами, уставший взгляд и растрепанные каштановые волосы.

Блузка, которую утром я так тщательно гладила, помялась. Я выглядела именно так, как чувствовала — выдохшейся и потрепанной жизнью. «Победительница», — с горькой иронией подумала я, пытаясь пригладить непослушную прядь.

Вода в душе была едва теплой, но это даже кстати. Струи смывали пот и нервный озноб, но не могли снять внутреннее напряжение. В голове, как заевшая пластинка, крутилась фраза: «Мы пересмотрим наше решение».

Что это могло значить? Искренне рассчитываю на положительный ответ, так как поездка домой меня вообще не прельщает.

Только успеваю подумать про дом, как на стиральной машинке, куда я положила свой телефон, высвечивает входящее сообщение.

Мне даже и гадать не нужно кто это, так как в моем окружении только один человек использует смс.

Это мама.

Сердце замерло на мгновение, прежде чем я потянулась к телефону. Влажные пальцы скользнули по экрану, прежде чем открыть сообщение.

«Как твои дела? Есть новости? Приехала тетя Лида. Говорит, на заводе в отделе контроля качества есть место. Ждет твой ответ до завтра. Деньги на билет вышлю. Пиши. Мама.»

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Что я могла ей написать? Что я, возможно, провалила свой последний шанс, но отчаянная попытка что-то изменить заставила комиссию задуматься? Что я сейчас стою мокрая в полутемной ванной и чувствую себя на грани? Она бы не поняла половины. Или поняла бы слишком много.

Я набрала: «У меня все хорошо. Насчет места в отделе подумаю. Целуя. Твоя Камила».

И отправила.

Мы с мамой всегда общались так — лаконично и по существу. Длинные тирады, объяснения, поток сознания — это не для наших с ней диалогов. Всю мою жизнь наши разговоры происходили либо в виде таких вот скупых смс, либо в танце рук и мимики — на языке жестов.

Мама родилась глухонемой. В ее детстве, в маленьком поселке, это считалось не то чтобы проклятием, но тяжелым крестом. Ее не отдали в специализированную школу — далековато было и накладно. Она научилась читать и писать по букварю, который ее мама, моя бабушка, добыла где-то в райцентре. Но живое общение с миром для нее было закрыто. Мир вокруг нее был немым кино, где люди беззвучно шевелили губами, а смысл приходилось угадывать по глазам, по жестам, по напряжению в плечах.

Папы я не помню. Он ушел, когда понял, что его жизнь будет навсегда привязана к тишине и артикулированным жестам. Мама осталась одна со мной на руках. И она сделала так, чтобы ее тишина не стала моей тюрьмой.

Она с младенчества показывала мне на предметы и делала жест.

«Стол». «Окно». «Мама».

Потом буквы. Она покупала детские книжки с картинками, и мы сидели вечерами, и она пальцем водила по словам, а я смотрела на ее губы, которые пытались, преодолевая немоту, сложиться в неуверенную, глуховатую форму звука. Звук выходил странным, сдавленным, но для меня он был самым важным на свете — голосом моей мамы.

Отправив сообщение, я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Слова, как маленькие льдинки, кололи изнутри. «Все хорошо» – как же далека я была от этого состояния. За место в отделе контроля качества на заводе я бы согласилась, если бы совсем отчаялась. Но пока еще оставалась надежда, пусть и призрачная, но она была. Так что недолго думая решила набрать тетю Лиду и поговорить с ней.

Трубку взяли почти мгновенно.

— Алло? — голос тети Лиды, громкий и пронзительный, ударил в ухо. Она всегда говорила так, будто мама могла услышать ее через телефон, если крикнуть достаточно громко.

— Привет, тетя Ли. Это я, Камила.

— Камилочка! Ну наконец-то! Мама твоя вся извелась. Слушай, место-то золотое! Пятидневка, соцпакет, премии. И работа чистая, не в цеху. Сидишь, брак смотришь. Тебе, с твоим-то дипломом, самое оно. Говорят, там даже компьютеры есть.

Я прикрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной кафельной плитке. Ее энтузиазм был таким искренним, таким родным и таким... давящим. Она рисовала картину стабильности, понятности, одобрения всего поселка. А я видела узкий коридор контрольного отдела, запах пластика и пыли, бесконечные потоки одинаковых деталей и медленное угасание того, ради чего я пять лет проживала на бутербродах и бессонных ночах.

— Тетя, я... я сегодня была на очень важном собеседовании. В самой крупной компании нашей страны. Обещали перезвонить.

В трубке повисло молчание. Потом вздох.

— Камила, детка, ну очнись. Тебе уже сколько отказов-то было? Столица — она чужая. Народу там, как сельдей в бочке. Кому ты там нужна? А здесь — своя хата, люди знающие, работа честная. И маме спокойней.

— Я понимаю, теть, — тихо сказала я, чувствуя, как снова подступает усталость. — Но дайте мне еще пару дней. Если не получится, я позвоню насчет завода.

— Ладно, Камилочка, — смягчилась тетя Лида. — Звони. Мы тебя любим и ждем. Ты главное, не расстраивайся сильно, если что. Всякое бывает. Ты у нас умница, красавица. Не пропадёшь.

Попрощавшись, я отключила телефон и снова поставила его на стиральную машинку. В голове было пусто и зябко.

Решение, как всегда, должно было прийти само. Как-то утром проснусь и пойму, что делать дальше. Но пока нужно просто вымыть голову и выпить горячего чая.

Выйдя из ванной, я заварила себе ромашковый чай и уселась на диван, поджав ноги под себя. Квартирка, хоть и съемная, казалась мне уютной. Светлые стены, минимум мебели, пара комнатных растений на подоконнике. Мое маленькое гнездышко, где я могла спрятаться от всего мира. За окном мерцали огни большого города, и в этот момент я почувствовала, что не готова сдаваться. Не готова возвращаться в поселок к привычной жизни. Здесь, в этой суете и неопределенности, была свобода выбирать свой путь.

Прошло три дня с момента моего собеседования, но мне так и не дали знать… Будут ли они брать меня на работу или же нет. Вот зачем тянуть кота за одно место?

По началу я проверяла телефон каждые пять минут, потом каждый час, теперь уже пару раз в день, убеждая себя, что пора не надеяться на положительный ответ.

На четвертое утро раздался звонок от незнакомого номера.

Сердце забилось так громко, что я сначала не услышала звонка. Просто увидела, как экран телефона светится и вибрирует на столе.

Я взяла трубку дрожащей рукой и ответила:

— Алло? — мой голос прозвучал сипло.

— Доброе утро. Это Камила Александровна? — женский голос, деловой и спокойный. Я узнала его — та самая женщина в белом костюме.

— Да, это я.

— Говорит Елена Викторовна, менеджер по персоналу компании «Planet». Мы обсудили вашу кандидатуру после встречи.

Я замерла. Всё внутри сжалось в один тугой комок. Вот оно. Сейчас скажут «нет», и можно будет выдохнуть. Или…

— Нам понравилась ваша смелость и нестандартный подход, — продолжила она. — Поэтому мы хотим предложить вам возможность.

Я молчала, боясь проронить слово.

— Мы не можем взять вас сразу на полную ставку арт-дизайнера. У нас строгие правила для новичков. Но мы готовы предложить вам испытательный срок. Два месяца. Должность — младший помощник в креативном отделе. Задачи будут разными: от мелкой правки макетов до помощи в подготовке презентаций. Если за два месяца вы докажете свою пользу, мы рассмотрим вопрос о постоянной работе. Зарплата на испытательном сроке… невысокая. Но это шанс.

Елена Викторовна назвала сумму, и я едва не подавилась воздухом. Этого едва хватит на оплату квартиры и скромное пропитание. Но, как она и сказала, это шанс. Единственный, возможно, за последнее время.

— Я согласна, — быстро выпалила я, боясь, что она передумает.— Когда можно приступить?

— Отлично. Тогда ждем вас завтра в девять утра. Вам напишут адрес отдела и контакты куратора. Удачи.

Она положила трубку.

Опустив телефон, я просто стояла посредине комнаты, не веря в происходящее.

Они взяли меня! Взяли, хоть и на испытательный срок, но все равно это уже моя маленькая победа.

Первой мыслью было написать маме. Поделиться с ней этой радостью, но я во время остановилась. Ведь вместо «испытательного срока» и «младший помощник», она увидит между строк «маленькая зарплата» и «два месяца». Снова начнет волноваться, а ей нельзя этого делать. Здоровье уже у нее не то. Так что решила повременить. Подождать, пока мой шанс превратится во что-то настоящее.

Вместо этого я открыла шкаф. Моя единственная приличная блузка висела там, слегка помятая после собеседования. Надо ее погладить. И найти что-то еще. На два месяца мне нужна хотя бы еще одна блузка и юбка. Значит, придется идти в самый дешевый магазин. Деньги на это еще были.

Весь вечер прошел в какой-то лихорадочной суете. Я гладила блузку, перебирала немногочисленную одежду, пытаясь составить приемлемый комплект. Затем, с калькулятором в руках, прикидывала, как протянуть два месяца на предложенную зарплату. Пришлось отказаться от многого: никаких новых книг, никаких посиделок с друзьями в кафе, только самое необходимое. Но это не пугало. Наоборот, в душе горел какой-то странный огонь, смесь волнения и предвкушения.

Утро началось с резкого звона будильника. Я выключила его, едва открыв глаза, и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Сегодня мой первый день. Не стажировки даже — испытательного срока. Но это уже что-то. Это дверь, в которую нужно войти, даже если она узкая.

Встала, ощущая холод линолеума под босыми ногами. На кухне вскипятила воду в стареньком электрочайнике, насыпала в чашку последнюю щепотку дешёвого растворимого кофе. Пока он заваривался, проверила телефон — никаких новых сообщений, только ночное «спи хорошо» от мамы. На которое я ответила смайликом в виде сердечка.

Потом — ванная.

Холодной водой умылась, чтобы окончательно прогнать сон. Вгляделась в своё отражение в том самом стареньком зеркале.

«Соберись, — мысленно приказала я себе. — Сегодня нельзя быть тряпичной куклой».

Нанесла немного тонального крема, чтобы скрыть синеву под глазами, подвела ресницы тушью — единственной дорогой вещью в моей косметичке, купленной когда-то на первую стипендию. Это был мой ритуал надевания доспехов.

Главное действо развернулось в комнате. На кровати уже с вечера были разложены оба моих «рабочих» комплекта. Я выбрала тот, что посвежее: серую юбку-карандаш из дешёвого вискозного трикотажа (купленную вчера после долгих примерок в секонд-хенде) и белую блузку, которую так тщательно отгладила. Блузка была немного великовата в плечах, но это было незаметно под пиджаком — чёрным, строгим, перешитым из маминого старого пальто. Моя главная инвестиция в образ.

Надевала всё медленно, почти церемониально. Каждый шов должен лежать идеально. Каждая пуговица застёгнута. Колготки — без единой зацепки, чудом. И вот — обувь. Чёрные лодочки на невысоком, но всё же каблуке. Самая большая авантюра. Они были слегка жёсткими, купленными на распродаже «вслепую» по размеру. Я постояла в них посреди комнаты, привыкая к непривычному углу наклона стопы.

«Пожалуйста, выдержите, — просила я свои ноги. — Всего один день. Доехать, дойти, выстоять».

Быстро собрала сумку: паспорт, трудовая книжка, папка с распечатанным резюме и несколькими листами для заметок (на всякий случай), бутылка с водой, яблоко, кошелёк с остатками денег и проездной. Ещё раз окинула взглядом комнату — всё ли выключено — и на прощанье погладила листок фикуса на подоконнике.

«Держись тут без меня».

На улице пахло выхлопными газами и бензином. Автобус подъехал почти сразу, битком набитый такими же, как я, — сонными и серьёзными людьми, погружёнными в свои телефоны или же в окно. Я втиснулась, найдя точку опоры у поручня. Вся дорога прошла в попытках сохранить равновесие, не помять одежду и не наступить никому на ноги. Задача не из легких, но я неплохо справлялась.

Город за окном мелькал, сменяясь знакомыми и незнакомыми фасадами. Сердце стучало всё чаще по мере приближения к нужной остановке.

Вот и оно — стеклянное здание «Planet». Его логотип холодно поблёскивал в утреннем солнце. Автобус остановился, открыл свои двери и выпустил меня наружу. Я сделала глубокий вдох, поправила сумку на плече и направилась к массивным стеклянным дверям, стараясь идти уверенно.

Именно в этот момент, за два шага до входа, когда я уже мысленно натягивала улыбку для вахтёра, мой каблук решил застрять в напольной решетке возле дверей компании.

Моя нога дернулась и замерла, намертво заклиненная по щиколотку. Я инстинктивно рванулась, пытаясь высвободиться, но только сильнее вогнала тонкий каблук в узкую щель.

Баланс был потерян. Я беспомощно закачалась на одной ноге, хватаясь за воздух, чувствуя, как жар позора заливает лицо и шею. Сумка с плеча съехала и шлёпнулась на асфальт, рассыпав содержимое.

«Нет-нет-нет-нет, — застучало в висках. — Только не сейчас. Не здесь».

Я рванула ногой снова, отчаянно, со всей силы. Боль пронзила щиколотку, но каблук даже не шелохнулся. В глазах потемнело от паники и стыда. И именно в этот момент краем зрения я уловила движение — чья-то тень скользнула мимо, направляясь к тем же стеклянным дверям.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Потеряв последние остатки равновесия, я отчаянно взмахнула рукой, цепляясь за что угодно, лишь бы не рухнуть лицом на асфальт.

Рука сама взметнулась, цепляясь за что-то твёрдое — за рукав, за локоть, за ткань дорогой, хрустящей рубашки.

— Ой!— вырвалось у меня, но было поздно.

Равновесие, и без того висящее на волоске, было окончательно потеряно. Я понеслась вперёд, волоча за собой застрявшую ногу, и всем своим весом рухнула на того, кто оказался на моём пути.

И вот мы уже летим вместе — я, растерявшая всё достоинство, и незнакомец, явно не ожидавший такого напора. Мгновение — и мы оба грохнулись на тротуар.

Я лежала, точнее… мы лежали на земле. Я — поверх незнакомца в идеально отутюженном сером костюме, одной рукой всё ещё вцепившись в его рубашку, другой упираясь в холодный асфальт. Моя сумка лежала рядом, из которой выкатилось яблоко и покатилось к водостоку.

Я сделала глубокий вздох и запах дорого парфюма тут же ударил в голову, вызывая легкое головокружение.

Мир на секунду замер, поглощая все внешние звуки. Потом до меня донеслись сдавленные смешки, чьи-то шаги, обходившие нас стороной.

Я чувствовала, как начинает гореть от стыда мое лицо, как бешено колотится сердце и как мелко подрагиваются руки.

Медленно, с ужасом, подняла голову, чтобы оценить масштабы бедствия.

Подо мной был мужчина лет тридцати пяти, с резкими, четкими чертами лица, теперь искаженными шоком и… ледяным, нарастающим негодованием. Его темные волосы выбились из безупречной укладки, а серые глаза метали молнии.

Я замерла, словно кролик перед удавом, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Он молчал, прожигая меня взглядом, и это молчание было хуже любой ругани.

Наконец, он глубоко вдохнул и процедил сквозь зубы:

— И долго ты собираешь на мне так лежать? Или это такой новый оригинальный способ привлечь к себе внимания?

Его голос был низким и бархатным, но в нем отчетливо звучала сталь. Я покраснела еще сильнее и попыталась подняться, но застрявший каблук не давал мне этого сделать. Попытка оказалась неудачной, и я лишь еще сильнее припечаталась к нему своим весом.

— Простите! — пролепетала я, чувствуя себя последней идиоткой. – Я… у меня каблук застрял. И я… потеряла равновесие.

Он поморщился, словно от зубной боли.

— Это я уже понял. А теперь, будь добра, слезь с меня. И желательно, чтобы больше ни одна часть твоего тела не касалась моей.

Собрав всю волю в кулак, я изловчилась и, наконец, высвободила злополучный каблук. Поднялась на ноги, шатаясь, и протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

Мужчина посмотрел на мою руку с выражением брезгливости, сам поднялся и отряхнул свой безупречный костюм. Я смущенно подобрала свою сумку, собирая рассыпавшиеся вещи.

Я чувствовала себя настолько нелепо и жалко, что хотелось сквозь землю провалиться. Он стоял передо мной, олицетворяя собой безупречность и элегантность, а я – ходячую катастрофу.

— Вы в порядке? — пискнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Он окинул меня презрительным взглядом, словно оценивая с ног до головы каждое мое несовершенство.

— В порядке? Ты только что свалилась на меня, как мешок с картошкой, и спрашиваешь, в порядке ли я?

Я сглотнула, стараясь не расплакаться прямо здесь, посреди улицы.

— Почему Вы мне тыкаете? Я же извинилась!— выпалила я на одном дыхании, так как и моему ангельскому терпению рано или поздно приходит конец.— Это был несчастный случай.

Он фыркнул, поправляя свой галстук.

— Несчастный случай? Я бы назвал это тщательно спланированной диверсией против моего безупречного утра.

С этими словами он развернулся и стремительно скрылся за стеклянными дверьми компании, оставив меня стоять, словно оплеванную.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как стыд и обида кипят внутри.

Безупречное утро, как же!

А вот мое утро было испорчено окончательно и бесповоротно. Я тяжело вздохнула, подняла с земли злополучное яблоко и с силой зашвырнула его в ближайшую урну. Похоже, сегодня удача явно не на моей стороне.