Южная пустошь - 5

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. И звал: 
- Госпожа! Госпожа! Очнитесь!
Я открыла глаза. На меня, нависнув сверху, с тревожным любопытством смотрела юная девушка. Лет пятнадцать-шестнадцать. А то и меньше. Ее правильные черты лица были мне как будто знакомы, но глаза, очень необычного сине-зеленого оттенка, я видела впервые. 
- Кто ты? - хрипло спросила я. 
- Я Олира. - широко, радостно улыбнулась она. - А как зовут вас?
- Меня... - я запнулась. На какое-то мгновение мне показалось, что я не помню ни своего имени, ни своего прошлого. Но в этот самый миг воспоминания рухнули на меня, как лавина, накрывая с головой и заставляя захлебнуться воздухом. Попыталась сесть, но тело ощущалось слишком слабым, руки и ноги едва шевелились, хотя боли я не чувствовала. - Меня зовут Елина... Я пришла, чтобы увидеться с Великим отцом.  
- С Великим отцом?! - любопытства в ее взгляде стало еще больше, - но его уже нет. Он покинул Епархию навсегда... А вы лежите пока. Вам еще рано вставать. Наставник сказал, что вы слишком долго пролежали в ловчей сети, и ваша жизненная энергия на нуле... 
Великий отец умер?! Холодок промчался по спине, в первое мгновение я ужаснулась тому, что проделала такой длинный и сложный путь без всякой пользы. А потом осознала, что может быть со смертью этого сумасшедшего закончились все наши проблемы. Может быть тот, кто стал вместо него править Монтийской Епархией уже не хочет захватить весь мир, и не станет разрушать города, в один миг унося сотни и тысячи жизней простых горожан? 
- Отец не умер, - рассмеялась девочка, одновременно поправляя подушку и одеяло, которое сползло с меня после неудачных попыток взять под контроль свое тело, - он уехал. Сказал, что пора нам перебираться в Цитадель. А меня оставил с Наставником. Сказал, что заберет попозже, когда я научусь справляться со своей магией. Она меня почти совсем не слушается, - вздохнула она печально.
- Откуда ты знаешь о том, что я подумала? - нахмурилась я. Я была абсолютно уверена, что не произносила свои мысли о смерти Великого отца вслух. 
- Да, вы ничего не говорили, - снова ответила на невысказанный вопрос Олира и пожала плечами. - Вы просто думаете так открыто, что я не могу не слышать ваши мысли... Но я не нарочно, - с виноватой улыбкой заверила она, - просто я пока не умею контролировать свою магию. Отец говорит, что когда я обуздаю свою магию до конца, стану самым сильным ментальным магом. После него, конечно. И он сделает меня свой наследницей, - похвасталась она.
Наследницей? Я приподнялась на локте, сознательно не произнося свой вопрос вслух. Я должна была убедиться, что она не врет... 
- Я не вру, - обиженно надула она губы, подтверждая догадки, что лет ей гораздо меньше, чем я подумала в начале. - Да, я дочь Великого отца, а Живела и Вижела мои сестры. Но я их не люблю. Они такие злюки. Они всегда смеялись и обижали меня, пока моя магия не проснулась. Говорили, что я никчемная. И, вообще, буду всю жизнь прислуживать им, когда они станут королевами.
- Кхм, - прокашлялась я. Девица не обманывала. Она и правда умела читать мысли. Но была как-то чересчур наивна... 
- Ой, - внезапно вспыхнула она, - я забыла! Наставник велел позвать его сразу, как только вы проснетесь! Это он вытащил вас из магической сети... А вы зачем прыгнули со скалы? Из-за несчастной любви, да?! А вы мне расскажете?! 
Беспрестанно тараторя, девчонка выскочила за дверь и исчезла. Оставшись одна,  я первым делом оглядела комнату. Пожалуй, я не удивилась бы, если бы, если бы увидела решетки на окнах, подтверждающие, что я в тюремной камере. Но нет, никаких решеток не было, хотя в узкие и длинные окна и без них пролезть было бы затруднительно. Зато стекло вставленное в тонкие деревянные рамы обладало необычайным эффектом — мягко сияло, как большая лампочка, освещая всю комнату. Если бы не шум волн, которые временами ударялись об стекло, перекрывая путь свету, я решила бы, что это какой-то магический светильник. 
В остальном комната совсем не выглядела роскошной. Даже, наоборот: простые каменные стены, полы из утоптанной глины, старое деревянное кресло-качалка, обильно украшенный удивительно-красивой резьбой и обитый протертым бархатом, такой же резной столик из красного дерева с облупленным лаком... Такое ощущение, что когда-то хозяева этого дома были богатыми и знатными, а потом потеряли все свое богатство, сохранив любимые предметы интерьера на память о благополучном прошлом. 
Олира вернулась в комнату так же стремительно, как сбежала. И тут же затараторила с широкой улыбкой: 
- Наставник пока очень занят, придет позже. Он велел побыть с вами еще немного. А потом он отведет вас в келью Живелы. Она самая удобная во всем монастыре, - добавила она от себя, с нотками зависти, - там даже зеркало есть, и настоящий шкаф. Все равно моя сестра уже никогда не вернется домой. Ой, - она подпрыгнула на месте и крутанулась волчком, - а вы позволите мне посмотреть в зеркало? - ее глазенки горели, - я всего разик! Боги не станут сердиться на меня за такую вольность. Ведь не станут, да?
Я кивнула, пристально глядя на нее. В голове царила какая-то мешанина из обрывков недосказанный мыслей. И это, наверное, хорошо. Если я сама не могу разобраться в этой каше, то и девчонка вряд ли сможет. А мне совсем не нравилось то, с какой легкостью она это делала. И даже кольцо созданное Артефактором Древних Богов, которое должно было защитить меня от действия магии, оказалось бесполезным. 
- Сколько тебе лет? - Спросила я, как будто бы невпопад. Но девчонка то ли не заметила, то ли не обратила внимания, что вопрос я задала вслух, а не мысленно... Там, в мыслях, его просто не было. 
- Вчера исполнилось четырнадцать, - расплылась в счастливой улыбке Олира. 
- Поздравляю, - машинально ответила я. 
- С чем?! - девочка непонимающе уставилась на меня. 
- С днем рождения, - улыбнулась. По моим ощущениям тело стало «оттаивать», и я наконец-то смогла пошевелить пальцами на руках. Еще немного и смогу встать. 
- С днем рождения? - переспросила Олира и тут же оживилась, восторженно засияв. - Ой, это у вас там, снаружи, такие обычаи, да? А еще с чем у вас поздравляют? У нас с днем обретения магии... У меня через несколько месяцев будет год. - Внезапно девочка резко погрустнела, - если я не смогу обуздать ее к тому времени, то отец может приказать заблокировать ее навсегда. 
- Ты сможешь, - улыбнулась я. Не знаю, как и что у нее с магией, но вот располагать к себе эта девочка умела, на интуитивном уровне чувствуя, что нужно делать и говорить, чтобы понравиться собеседнику. Даже я прониклась, хотя изначально была настроена весьма враждебно. - А если не сможешь, то без магии тоже можно жить. У меня нет магии, и я нисколько от этого не страдаю... 
- У вас есть магия, - улыбнулась она, - у всех есть магия. У кого-то больше, у кого-то меньше... А еще у вас есть еще кое-что... 
К счастью, избавляя меня от необходимости что-то говорить, дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел наставник девочки. Высокий, темноволосый с правильными чертами лица и отличной фигурой, которая с первого взгляда выдавала, что не смотря на хорошую физическую форму, этот мужчина совсем не воин... Он был одет в белоснежную монашескую хламиду с одной серой полосой по подолу. 
- Наставник! - отлетела от меня Олира и склонила голову. 
- Олира, - пророкотал он низким, приятным тенором, от которого по моему телу, словно сами собой побежали мурашки, - иди на кухню и скажи, чтобы моей гостье принесли обед в комнату Живелы. 
- Хорошо, наставник, - пискнула девочка и бесшумно исчезла за дверью. 
Мужчина, глянув ей вслед, повернулся ко мне и... Я пропала. Я смотрела в его большие, темно-серые глаза под пушистыми ресницами и не дышала. А в груди, там где после смерти Дишлана осталось только пепелище, вспыхнул огонь. Яркий, высокий и пожирающий воздух в моих легких... Но самое удивительное, что в его темных зрачках, я видела точно такое же яркое пламя. И на мгновение мне показалось, что наши сердца застучали один мотив, им не нужны были мы, чтобы говорить между собой напрямую... 
Как он оказался сидящим на моей постели, я не заметила. И не поняла. Он потянулся ко мне и осторожно коснулся щеки кончиками длинных, аккуратных пальцев. Захотелось замурчать от удовольствия и потереться щекой от его ладонь, как кошка. Захотелось гораздо большего, чем это мягкое прохладное касание. Желание быть с ним вспыхнуло, как сухие дрова, на которые уронили искру. И это странная, неестественная и неправильная страсть привела меня в чувства. 
Я заморгала и с усилием отвела взгляд. Он тоже... Наваждение мгновенно пропало. Я смогла дышать, а тело, которое уже само потянулось к нему, желая прижаться и почувствовать его ответные прикосновения, мгновенно успокоилось и затихло. И только мелкая дрожь во всех мышцах говорила, что все эти ощущения были на самом деле, а не привиделись. 
- Кхм, - прокашлялся он, - простите... Мне показалось... 
Он не договорил. А я рискнула снова посмотреть на него. Но в этот раз ничего не произошло,  я по прежнему видела красивого мужчину, который смотрел на меня спокойно и твердо, но пламя в груди, хотя и продолжало тихонько гореть, не вспыхнуло снова, выжигая все желания, кроме одного... И в его глазах я видела всего лишь отблеск высокого сияющего окна, которое, вероятно в первый раз приняла за ответный огонь... 
- Меня зовут Агор. - представился он, - а вы, я полагаю, королева Елина? 
- Агор? - вырвалось у меня против воли, - но Веним сказал, что вы старик! 
Он широко улыбнулся. Его суровый взгляд на короткий миг стал совсем другим: задорным, мальчишеским, и на моем лице, как в зеркале, тоже появилась улыбка. 
- Веним мой старый друг, - его голос звучал спокойно и ровно, как будто бы не было той радости, которую я увидела в его глазах. - Вероятно, именно это он имел в виду. 
Я кивнула. Мне нестерпимо захотелось снова увидеть его настоящего, а не эту намертво прилипшую к лицу маску. Но я не для этого прыгала со скалы. Не для того, чтобы... мысли в голове снова перемешались с чувствами, не давая понять даже мне самой, что именно я имела в виду. 
- Вероятно вы правы, - кивнула я. И перешла к делу, - я хотела бы встретиться с Великим отцом. Думаю, я могу предложить ему то, что его заинтересует... 
- Для начала вам нужно встать на ноги, - Агор слегка наклонил голову в сторону, не отводя меня взгляда и рассматривая, словно букашку под стеклом.
И я точно так же глазела на него, подмечая мельчайшие детали: мелкие морщинки в уголках глаз, наметившаяся вертикальная складка на переносице, крошечное, еле заметное пятнышко родники у левого уголка губ... 
Я попыталась отвернуться. Проявлять настолько пристальное внимание чересчур невежливо, нельзя допустить, чтобы Великий отец или Агор сочли мое поведение хоть сколько-нибудь неуважительным. А сейчас они были гораздо нужнее мне, чем я им. Но я не смогла. Его лицо, его тело, он сам притягивали меня против моей воли. 
- Кхм, - кашлянул он и тряхнул головой, словно заставляя себя проснуться, - давайте я помогу вам встать. 
Он протянул ко мне руки, как будто бы хотел обхватить за плечи и замер на половине пути, словно так и не решившись коснуться. А у меня почему-то мгновенно пересохло в горле. 
- Кхм, - прочистила горло и я, - мне кажется, я справлюсь сама... 
Он кивнул и, по-прежнему, не отводя от меня взгляда встал и сделал шаг назад, давая мне пространство для маневра. Я откинула одеяло, до того, как Агор пришел, я уже успела убедиться, что под ним я одета в свой дорожный костюм. С меня сняли только шубу... 
Тело повиновалось не слишком хорошо, ноги слегка дрожали, когда я спустила и с кровати. Я засомневалась, что смогу встать. И малодушно захотелось сдаться. И чтобы он все же взял меня за плечи и помог встать. Я уже почти чувствовала, как его ладони ложатся на мои руки, как обхватывают и с силой приподнимают. И только от этих мыслей меня бросило в жар, перед глазами поплыло, в горло окончательно высохло. 
Что за наваждение?! Неужели это магия?! Холодная и единственная здравая мысль мелькнула в моей голове. Я наконец-то смогла отвести взгляд от Агора. Правда только на миг, чтобы убедиться, что кольцо, созданное для меня Артефактором, все еще у меня на пальце. Это не могла быть магия. Но почему тогда я это чувствую? 
Растеряно замерла, сжимая пальцами край матраса. Что за наваждение? Повторила про себя чувствуя, что мне уже, в общем-то, все равно... Тряхнула головой, разгоняя туман. И резко, рывком встала. И совсем не планировала того, что случилось. 
Ноги подвели меня. Я качнулась вперед, сделав крошечный шаг, чтобы удержаться и рухнула... прямо в объятия Агора. 
Время тянувшееся, как тонкая пружина часового механизма, сорвалось и помчалось вперед, заставляя мир вокруг закружиться и потерять очертания. Я видела только лицо Агора.  Глаза с расширившимися на всю радужку зрачками... Близко-близко... Губы... Ощущала его руки, обнимавшие меня крепко, но очень мягко и нежно. Я тихо ахнула. Мое тело трепетало, как натянутая струна. А в его глазах по-прежнему горело жаркое пламя. Не от окна, окно осталось за его спиной. 
- Наставник! - резкий окрик Олиры разбил наваждение овладевшее нами обоими, а теперь я была абсолютно уверена, что Агор чувствует то же самое, что и я. И так же, как я шокирован своими ощущениями. Девочка без стука влетела в открытую дверь и замерла, переводя взгляд  с меня на Агора и обратно... Как мы оказались в разных концах комнаты, резко отшатнувшись друг от друга, я тоже не успела заметить. - Ой, я вам помешала? 
- Н-нет, - мотнул головой Агор. - Олира, проводи мою гостью в келью Живелы... И проследи, чтобы ее хорошо накормили. Мне нужно идти...
Он стремительно выскочил из комнаты, оставляя нас одних. Олира проводила его взглядом и повернулась ко мне: 
- Что это с ним? Впервые вижу, чтобы Наставник был таким... взволнованным... обычно он всегда спокойный, как камень. Мой отец иногда называет его замороженной рыбой, - хихикнула она. 
Я пожала плечами, уходя от ответа. 

Пока мы шли в келью Живелы, Олира тараторила без умолку... По болтливости она легко переплюнула бы Венима, но в отличие от последнего то, что она говорила, мне было интересно. Хотя и внушало некоторую тревогу. То ли ей никто не сказал, что не все секреты можно разглашать первой встречной, то ли она знала о моей судьбе гораздо больше, и не боялась, что я смогу использовать эти сведения... 
Меньше, чем за четверть свечи, я получила ворох информации для размышления, густо приправленную местечковыми сплетнями, вроде обварившейся кухарки и забеременевшей вне очереди, что бы это ни значило, женщине.
Я узнала, что, во-первых, Великий отец покинул Епархию буквально только что, несколько дней назад. Он отправился в Цитадель к Живеле. 
Во-вторых, Живела сообщила, что беременна, собственно именно поэтому Великий отец и уехал. Даже эта новость не вызвала у меня каких-либо чувств. Только перед глазами всплыла картинка, которую я видела сегодня утром: мой брат Фиодор спит в своей постели совсем один, без молодой жены... 
В-третьих, вместо него Епархией пока правит Агор, правая рука Великого отца и будущий отец детей самой Олиры. 
И, в четвертых, как только Олира решит вопрос с магией, они поженятся... В Епархии это не принято, браков, как таковых, здесь не существует, но для будущей наследницы Великий отец решил сделать исключение. 
Почему вести о предстоящей женитьбе Агора оказались так же важны для меня, как и об отъезде Великого отца и о беременности Живелы от моего брата, я не понимала. Впрочем я даже не пыталась анализировать новости. Только не сейчас, когда рядом Олира. Ее громкий и звонкий голосок не давал сосредоточиться и подумать. К тому же после того, как мы вышли в коридоры замка, у меня разболелась голова, к горлу подкатывала тошнота, а перед глазами мелькали черные мушки... 
Комната, или как говорили здесь келья, Живелы, вопреки восторженным вздохам Олиры, оказалась довольно простенькой, если не убогой. Да, здесь была широкая кровать, вместительный шкаф с крошечным зеркалом, врезанным в дверцу на уровне глаз, и стол, покрытый простой рогожкой вместо скатерти. И все... Как-то не очень похоже на жилье дочери правителя. Тем более, как поведала Олира, самой старшей и любимой дочери. 
Я обошла все по кругу, осторожно коснувшись кончиками пальцев мебели, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают. Неизвестно, чего можно ждать от магов...
- Скоро принесут еду, я посижу тут с вами. Хорошо? - Олира с разбега плюхнулась на стул, по-детски замотав ногами, и тут же вскочила, - а можно в зеркало посмотреть? Можно же, да? 
Я кивнула, обескураженная ее напором. Дорога до кельи, не слишком длинная, тем не менее утомила меня точно так же, как целый день скачки верхом. Больше всего мне хотелось выпроводить девчонку, поужинать и лечь спать. Все проблемы можно решить завтра. К тому же головная боль становилась все сильнее... 
А Олира подскочила к шкафу и принялась корчить рожи своему отражению. Болтать при этом не перестала: 
- Отец сказал, - поведала она, показав себе язык,  - что если бы  мы все были похожи на Живелу, то он давно правил бы миром, а не влачил жалкое существование в этой дыре. И ему не пришлось бы ждать столько лет... 
- И в чем же отличие между вами? -  присев на стул, осторожно подала я реплику, надеясь узнать в чем же сила проклятой Живелы. И не разочаровалась... 
- У нее божественный дар, Живела может понравиться кому угодно. Она хвасталась, что даже даже Наставник не смог противиться ее воле и ночи напролет стоял под ее дверями и умолял пустить его... Но я ей не верю. Живела просто врушка.
Я кивнула... Но мысль о том, что мне теперь понятно, почему Фиодор влюбился в эту мерзавку, не успела оформиться до конца. Олира, сделав короткую паузу, продолжила свои откровения.
- А еще отец говорит, что если бы у Живелы была моя магия, она не стала бы жевать сопли, как я, - надула губы девчонка и закрутила головой, рассматривая себя с разных ракурсов, - она мигом бы заставила ее слушаться. А ментальная магия и божественный дар Живелы... Отец говорит, что можно было бы забыть про армию магов и захватить мир только с одной Живелой. Только у нее почти нет магии... Она даже не может зажечь все свечи одновременно. А я могу! Меня только ментальная магия не слушается, - вздохнула она на миг забыв о зеркале и повернувшись ко мне. - А со стихиями я справляюсь лучше всех... ну, кроме Наставника... 
Я снова кивнула. Думать больше не пыталась. В келье быстро темнело. Крошечное окно-линза, как в том зале, где я пришла в себя, чернело на глазах. Оно скорее всего и днем давало не так много света, а сейчас и вовсе... при этом в келье оставались освещенными два больших круга: над столом и над шкафом. Никаких свечей я не увидела. Наверное, это магия.
Олира, которой надоело корчить рожи, снова не позволила мне забыть о ее присутствии. Она с грохотом отодвинула второй стул, взгромоздилась на него и зашептала: 
- Однажды я подслушала, как Наставник говорил отцу, что у Живелы так мало магии из-за ритуала, который провели над ней, когда она была совсем маленькой. Наставник сказал, мол, я предупреждал вас, что подселенная вторая душа не всегда приводит к усилению мага, иногда маги напротив теряют силу... И если бы не этот ритуал, у Живелы, скорее всего, не было бы ее дара, но зато магия была бы гораздо сильнее... 
Я качнула головой, ничего не говоря. Думать и рассуждать я тоже не пыталась, сосредоточив усилия лишь на том, чтобы справиться с тошнотой и услышать-запомнить как можно больше. Я подумаю об этом позже. Когда приду в себя и высплюсь. Сейчас главное не забыть... 
Олира снова перескочила на местные новости. Ей, казалось, все равно, что говорить. Лишь бы не сидеть молча. Глаза закрывались от боли и усталости, и только звонкий голос девочки не давал мне заснуть прямо здесь, за столом... 
Стук в дверь, прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. 
Олира тут же спрыгнула со стула, на котором крутилась последние четверть часа и кинулась к выходу. За дверью стоял невысокий монах-подросток, державший в руках небольшую миску и кувшин. Олира тут же выхватила у него мой ужин и, ничего не говоря, бесцеремонно захлопнула дверь перед носом незадачливого мальчишки. 
- Вот и еда. А Михась хитрый какой! Решил посмотреть, кто тут опять к Агору в гости заявился. Да еще и келью самой Живелы занял... Вот, - шустро плюхнула она миску и кувшин передо мной, - ешьте. Каша сегодня вкусная, пшеничная. С мясом... 
Ложку она всучила мне практически силой. Аппетит пропал, есть не хотелось. Я вяло помешала кашу, густой аромат навевал воспоминания. Точно такую я готовила, когда жила в Нижнем городе. И даже мяса в миске было столько же. Но я сейчас не в Нижнем городе Яснограда, я в доме правителя Монтийской Епархии. Неужели у Великого отца нет возможности хотя бы питаться нормально? 
Олира, проводив взглядом первую ложку каши, которую я впихнула в себя буквально силой, внезапно засобиралась: 
- Пойду я... Вы поешьте и спать ложитесь... посуду прям на столе оставьте, Михась потом тихонько зайдет и заберет. Не бойтесь, он хороший, хотя и хитрый, как рыжий кот... Михась обычно прислуживает Наставнику. - Она проводила взглядом вторую ложку и, сглотнув слюну, скомкано попрощалась и выбежала за дверь. Но через мгновение сунула голову обратно и протараторила, - чуть не забыла! Наставник сказал, что вы можете надевать одежду Живелы. Он почистил ее магией и она теперь как новая, - и снова исчезла. 
А до меня только потом дошло, что, вероятно, девочка просто голодна... Но как такое может быть? Нет, я помнила, что с продуктами в Епархии довольно тяжело, но это же не отдаленный монастырь, это дом правителя страны... Неужели все настолько плохо, что даже здесь живут впроголодь?! 
Кашу я так и не доела, хотя после двух ложек стало ясно: тошнило меня от голода. Оставила тарелку на столе... Кое-как разделась и с закрытыми глазами добралась до постели. Даже расправлять не стала, нырнула под одеяло и мгновенно заснула, не обращая внимания на яркий магический свет, который заливал келью. 
Мне приснилось, что глубокой ночью в дверь  постучали... А может быть это был не сон, когда я проснулась утром, в келье было темно, кто-то выключил яркий магический свет. До позднего зимнего рассвета оставалось еще около свечи, и я провела это время в постели, поддавшись легкой дреме. К счастью, постель Живелы оказалась мягкой и комфортной, хотя постельное белье было из толстого и довольно грубого хлопка... Как и платья, висевшие в шкафу. Но, к счастью, это были именно платья, а не монашеские хламиды. 
Шорох сотен ног в коридоре разбудил меня и заставил напрячься. Куда все спешили? Неужели что-то случилось? Рассвет еще не наступил, но за окном слегка посветлело, солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта. Я торопливо натянула платье, путаясь в рукавах и подоле, и выскочила из кельи. Монахи, не поднимая головы и не обращая на меня никакого внимания, спешно шли в одном направлении. Я попыталась остановить одного из них, поймав за рукав просторных светло-серых одежд, но монах словно не заметил меня, мастерски выдернув край одеяния из захвата и обогнув по дуге... 
- Что случилось? - встревоженный вопрос повис в воздухе и остался без ответа. Проклятые маги то ли на самом деле не видели и не слышали меня, от чего стало не по себе, то ли делали вид, что меня не существует... 
Тогда я решила присоединиться к их шествию. Если они все куда-то идут, то и мне следует пойти с ними. Меня по-прежнему никто не замечал, но, по-крайней мере, никто и не останавливал. Шли мы довольно долго, поднимались все выше по узким каменным лестницам. Я поняла, что поселили меня на самых нижних этажах монастыря... 
На последнем этаже резко пахнуло холодом... Поежилась, второпях я не подумала о том, чтобы накинуть шубу, а наш путь, судя по всему, должен был закончиться на крыше здания. Зачем? Я не понимала. Но все мои попытки добиться, чтобы на меня обратили внимание, не увенчались успехом. Мне казалось, прикончи  я парочку магов, остальные обошли бы мертвых собратьев, сделав вид, что ни меня, ни их нет. 
Я вышла из кельи в одном платье... И, когда поток монахов, к концу пути ставший довольно плотным, вынес меня наружу, мгновенно замерзла. Только сейчас поняла, что помимо странного магического освещения, в келье Живелы было тепло, хотя ни камина, ни печи не существовало. И в коридорах, которые даже в королевском замке в Грилории зимой не отапливались и покрывались изморозью, я не чувствовала холода. Это тоже не вписывалось в привычную картину мира и объяснялось только наличием здесь магии и магов...
Поежившись на ледяном ветру, мгновенно хлестнувшим холодом по голым ногам, про чулки во время торопливых сборов совсем забыла, я хотела вернуться назад. Но не тут-то было. Проклятые маги шли плечом к плечу, не позволяя мне протиснуться обратно. Я обхватила себя и стараясь не вдыхать, ледяной, стылый воздух, пахнущий утренним морозцем и снегом, замерла у входа, дожидаясь, когда поток иссякнет и можно будет вернуться в тепло... Но маги все шили и шли, их не становилось меньше, они плотно обступали меня, все как один, высокие, хмурые и молчаливые. Темное, покрытое потускневшими перед рассветом звездами небо смотрело на нас сверху такое же равнодушное и неразговорчивое, как маги-монахи. 
Наконец проход освободился, и я уже собиралась нырнуть в теплое нутро монастыря, как услышала за спиной громкий голос Агора, разносившийся над толпой, забравшейся на крышу. 
- Арох варсо хиоор жи! - пропел-проговорил он.  - Вира сора ми хажи! 
Я вздрогнула. Неужели проклятые маги собрались здесь для того, чтобы с помощью своей проклятой магии уничтожить еще один город?! Холод промчался по замерзшему телу. Я сразу перестала чувствовать мороз. По сравнению с ледяным дыханием нахлынувшего на меня ужаса, зимняя стужа казалась обжигающе горячей. 
- Фиро саргох... - продолжал читать молитву-заклинание Агор... 
Мне надо было закричать, остановить его, но я не могла двинуться. Страх пригвоздил меня к месту, высушив все чувства и забрав дыхание. Медленно, словно обвешанная камнями утопленница в толще воды, я поворачивалась туда, откуда раздавался призывающий магию голос Агора... Жар шел изнутри... Слова, произносимые Агором отдавались в ушах многоголосым эхом. В какой-то миг я почти потеряла сознание, пригвожденная к месту самым кошмарным воспоминанием в моей жизни: ровные и бесконечные ряды тел, завернутых в полотна. Они начинались у крыльца дома Алиса и не заканчивались даже за пределами его поместья, уходя далеко далеко по улицам разрушенного до основания Яснограда. 
- Нет... - хриплый сип пробился через застывшее горло. - Нет... Нет! - взвизгнула я истерично. И в этот самый миг оцепенение оставило меня. Я ощутила в себе силу, способную остановить Агора. Ни один город больше не должен пострадать от проклятой магии... Я не позволю! 
Я больше не чувствовала ни холода, ни страха. Я смотрела туда, где колдовал Агор. И видела его сквозь толпу монахов... Как будто бы их и вовсе не было. Агор стоял, подняв руки к небу и что-то говорил, призывая... Меня?! 
В голосе мага появились тревожные нотки. Он не смотрел на меня, он искал Меня на быстро светлеющем небе... И все остальные маги тоже... Но Я больше не чувствовала к ним ненависти. Нет, Я ощущала горечь, боль за то, что Мои дети оказались так глупы... Неужели они не понимают, что... 
- Великая Мать! - ахнул кто-то рядом со Мной. Меня наконец-то заметили. - Великая Мать!
Взоры сотен магов обратились ко Мне. Я видела в их глазах ужас пополам с детским восторгом. И улыбнулась. Пусть Мои дети глупы, но они не виноваты, что кто-то воспользовался их доверим, обманул и заставил делать то, что противно их собственной природе... 
Они не виноваты. Но есть тот, Я нахмурилась, кто все это устроил. Тот, кто виноват и заслуживает Моего наказания. Я потянулась к нему, но в этот самый миг силы покинули меня и я упала на холодную глинобитную крышу без сил. 
- Великая Мать! - единый крик-вздох пронесся среди монахов. Они смотрели на лежавшую у их ног меня и ничего не делали. Как будто бы не верили, что я существую на самом деле. Только расступились, освобождая место вокруг меня. 
Сознание медленно угасало. Я только и успела сообразить, что Великая Мать, кажется, вернулась. Снова выбрав мое тело в качестве аватара. Но в этот раз ощущение Ее присутствия было гораздо сильнее. Когда-то давно я испытывала что-то подобное, когда призвала себе на помощь душу Елены Анатольевны, учительницы из другого мира, которая стала частью меня. Вот и сейчас, душа Великой Матери на короткий миг слилась с моей. Как будто бы стали единым целым... 
Еще я успела заметить, как расталкивая замерших в благоговении монахов, ко мне приблизился Агор. Упал на колени, склонился низко-низко, словно вслушиваясь в мое дыхание. А потом резко выдохнув, осторожно и очень бережно поднял меня на руки... Он нес меня по коридорам и лестницам. Монахи, все еще не пришедшие в себя толпой следовали за нами. Как под гипнозом. И последнее, что я видела, это была четкая и глубокая морщинка, прорезавшая переносицу Агора, его сжатые в ниточку губы и... страх на грани паники в глазах... 
Глупый, улыбнулась я уголками губ, теперь уже не надо бояться. Теперь все будет хорошо... 

Я весь день провалялась в постели... Дальняя дорога, слишком долгое пребывание в магической сети и утреннее приключение сделали свое дело. Зато у меня было время разобраться со всем, что со мной произошло, обдумать то, что я услышала от Олиры, и принять решение, как действовать в изменившихся условиях. 
Оказалось, что стена, окружающая Монтийскую Епархию на самом деле не имеет никаких ворот. Входить и выходить за пределы этой страны можно только с помощью магии. Словоохотливая Олира, которая провела со мной несколько часов между своими теоретической и практической частью своих уроков, поведала мне краткий курс истории этого небольшого государства. Она была густо приправлена заветами предков, но если вычленить главное и соединить с той картиной мира, которая уже была известна мне, то все становилось более-менее понятно. 
Когда-то давно, когда магия была привычной и использовалась повсеместно, когда самые могущественные маги, которых называли архимаги, пользовались всеобщим уважением и почитанием, а лучшие из них считались первыми советниками правителей-потомков Богов, здесь, здесь, за высокими каменными стенами, располагалась самая большая в мире магическая академия. Чтобы попасть сюда будущий студент должен был сам найти способ проникнуть на территорию учебного заведения, используя магию. Только самые способные и талантливые справлялись с этой задачей, а среди выпускников академии почти каждый третий достигал звания архимага. 
Но самый сильные маги всегда оставались вторыми после правителей, наследие которых передавалось по крови и не зависело от личных достижений. Многих это не устраивало: подчиняться человеку, который проигрывает и по силе, и по уму непросто. И однажды некий маг решил исправить эту «несправедливость». Он убил правительницу Аддийского султаната, объявив себя главой Аддии... 
Это вызвало раскол среди людей, ведь этой страной испокон веков правили женщины — наследницы Богини. Одна половина граждан требовала вернуть прежние порядки, а вторая — оставить все, как есть. Началась гражданская война, которая постепенно перестала быть борьбой за старые или новые правила, стала битвой между сторонниками магов и сторонниками Древних Богов и выплеснулась за пределы одной страны, затронув весь мир. 
Когда произошла Последняя Битва, уничтожившая половину мира и создавшая Белые пустоши, Великая Мать вернулась в покинутый мир и, ужаснувшись тому, что случилось, забрала Детей с собой.  Наследники Абрегора, Грилора и Аддии потеряли большую часть своей силы. Однако маги зря праздновали победу, вместе с Богами ушла и магия... 
Это произошло так быстро, что студенты-первокурсники, которые не принимали участие в Последней магической Битве, оказались заперты в стенах академии на многие века. 
Собственно так и началась история Монтийской епархии. Род Великого отца основал ректор академии. Он же сформировал основные порядки, по которым должна была жить епархия и которые остались практически неизменными с тех давних пор. 
Как традиция встречать рассвет молитвой, призывающей Великую Мать, свидетелем которой я стала. Богиня редко отвечала на их призыв. За тысячу лет такое случалось всего несколько раз. Но всегда при Ее появлении приходила и магия, которой было слишком мало, чтобы всерьез надеяться на существенные изменения, но достаточно, чтобы слегка улучшить условия жизни. Например, создать магические сети, питавшиеся за неимением магии жизненными силами попавшей в них добычи. 
Поскольку главной задачей была рыбная ловля возле непроходимых прибрежных скал, это не создавало никаких проблем. Помимо рыбы в сети часто попадали вещи из внешнего мира, благодаря которым жители епархии знали, что за стенами по-прежнему живут люди. Изредка в магических сетях находили глупых девиц, решившие покончить жизнь самоубийством, бросившись со скалы в морскую пучину рядом с натянутой сетью. Чаще всего их успевали вытащить до того, как сети выпьют всю жизненную энергию, хотя иногда девицы все же погибали. 
Но были во всей этой истории момент, который меня смущал довольно сильно: почему маги Епархии знают, как призывать Богиню, а Хигрон не знал? Призрачный маг сказал, что эта тайна ведома только жрицам. Или он меня обманул, или Олира многое не знает об истории своей страны. Я бы поставила на второе.  В закрытом сообществе, в котором вся власть безраздельно принадлежит одному человеку, непременно возникает искушение поиграть с историей, причесав ее в нужную сторону. 
Возможно, сам Великий отец и его приближенные знают правду, а может быть и нет. Спросить было не у кого: Агор после того, как принес меня в келью и уложил в постель, пропал на весь день. Олира сказала, что он куда-то уехал... Эта новость неожиданно огорчила. И даже немного обидела. Я-то надеялась, что он навестит меня, и мы обсудим то, для чего я проделала этот путь. 
Если Великий отец покинул епархию, то и мне незачем задерживаться надолго. Вообще, сегодня я сполна ощутила горечь этого провала. Провести в пути несколько месяцев и разминуться на несколько дней... Я тысячу раз пожалела, что провела седьмицу в охотничьем домике Вайдилы. Если бы отправилась в путь сразу, то успела бы встретиться с Великим отцом, но оставалось только кусать локти и думать, как побыстрее закончить здесь все дела и отправиться в обратно, пока еще есть шанс догнать обоз правителя Монтийской Епархии. 
Собственно, именно это я и собиралась сделать. И в нарушение всех норм приличия и дипломатических протоколов не постеснялась бы провести переговоры в дороге, пока обоз не пересек границы Грилории. Но до того, как уехать, мне нужно поговорить с Агором. Ведь он для чего-то отправлял Венима ко мне в Южную пустошь. И даже отдал в качестве подарка Зеркало Великой Матери, которое хранилось в Епархии в качестве реликвии из прошлого... И я должна была узнать, что Агор хотел мне предложить. 
Еще одна мысль, занимавшая мою голову, была про беременность Живелы. Мне совершенно не нравилась эта новость. Если Живела беременна от Фиодора, то ему грозит серьезная опасность. Его ребенок — наследник короны Грилории и крови Древних Богов. И решение Великого отца переселиться в Цитадель с случае рождения такого малыша становилось понятным и очень тревожным. Это значило только одно: он собирался править вместо моего брата. Когда твой внук — наследник короны, его отец погиб раньше времени, а главы Высоких родов, под действием магии, пляшут под твою дудку, устроить подобную передачу власти очень просто. К тому же это будет выглядеть правильно и даже законно. 
Но в то же время, я прекрасно помнила слова Алиса о том, что Фиодор пользуется травками, чтобы избежать зачатия. И то, что видела короля спящего в супружеской постели в одиночку. Где и с кем была в это время Живела? Не с тем ли, кто стал отцом ее ребенка? Возможно ли, что Великий отец так сильно давил на свою дочь, требуя немедленно забеременеть от моего брата, что она решилась на обман? Я склонялась к тому, что именно так и происходило. Не только потому, что к этому меня подталкивала логика, а еще и потому, что я сама очень хотела, чтобы все было именно так. Тогда у Фиодора еще был бы шанс... Если он докажет Великом отцу, что этот ребенок не его, то правитель Епархии оставит его в живых. Скорее всего, конечно, мой брат лишится свободы, но сохранит жизнь. 
Думала я и о девочках... Зеркало я оставила на хранение Арраму и не могла увидеть их. И от этого на душе было тревожно. Куда вез их Гирем? Дворец Эбрахила располагался намного севернее южных окраин султаната. Но, возможно, обоз, в котором ехали мои дочери с детьми просто был еще слишком далеко до пункта назначения. От этих мыслей тошнота подкатывала к горлу, и хотелось все бросить и рвануть к ним. 
Довольно большую часть моих мыслей занимал сам Агор... И его предстоящая женитьба на Олире. Я пыталась сформулировать вопросы, которые помогли бы понять, что именно зацепило меня в этой новости и вызвало тревожную боль. Но ничего логичного в голову не приходило. Мне просто было плохо от того, что он станет мужем глупой, наивной девчонки. И будет несчастен. Ему нужна другая женщина, а не этот ребенок. 
А еще это проклятое пламя в сердце, которое по-прежнем обжигало, стоило только представить, как Агор входит в мою келью... Если бы мы давно знали друг друга, я бы подумала, что он мне не безразличен. Но еще не прошло и суток с тех пор, как я увидела его. Не может же быть, чтобы он с первой нашей встрече вызвал во мне такие бурные чувства? Да, он довольно красив, но, во-первых, он враг, а во-вторых... Во-вторых, с чего мне, вообще, влюбляться? У меня есть Дишлан... Был... И я до их пор чувствовала отчаянную тоску по нему. Стоило мне вспомнить как он обнимал меня. Нежно и сладко. И сердце заходилось в груди, а на глазах появлялись слезы. 
Мне так не хватало его поддержки, а спину до сих пор холодило от того, что его там нет... Раньше я могла закрыть глаза, откинуться назад и расслабиться, абсолютно уверенная в том, что Дишлан подхватит и не даст упасть. А сейчас я совсем одна... 
Я закрыла глаза и представила, что он рядом. Медленно откинулась на подушки, точно так же, как раньше на его грудь. И почти услышала его тихий смешок, прямо в ухо: 
- Елька... Родная... Любимая... Ты моя, королева... Навсегда... 
От неожиданности вздрогнула. Даже в моем воображении Дишлан произнес эти слова голосом Агора... 
- Как вы себя чувствуете? - Агор не исчез вместе с распавшейся фантазией, а продолжал говорить. 
Я открыла глаза и ошеломленно уставилась на монаха, который стоял прямо надо мной, глядя глазами, в которых снова отражалось пылающее светом окно. Маска холодности и безразличия, которую он держал на лице по привычке, казалась настолько чуждой этому взгляду, что я ни секунды не усомнилась в его настоящих чувствах. Его беспокойство было настоящим. И это оказалось неожиданно приятно. Улыбнулась... Не только я чувствую странное, не поддающееся никакой логике влечение... Если бы у нас было больше времени...
- Спасибо, все хорошо, - ответила дежурной фразой. И, быстро пробежав по келье взглядом,  дабы убедиться, что мы одни, переключилась на важное, - сожалею, но я должна как можно быстрее покинуть вашу обитель. Я приехала сюда, чтобы договориться с Великим отцом и выкупить у него жизнь моего брата. У меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться. И раз Великий отец покинул Епархию, мне нужно немедленно следовать за ним. Вы могли бы переправить меня за стены завтра утром? 
- Мог бы, - кивнул Агор, присел на край кровати и уставился на меня своими глазищами, отчего меня снова, как вчера бросило в жар, - но не стану... 
- Почему?! - ахнула я, перебивая его на полуслове. Ощущение близости, возникшее помимо моей воли, заставило меня быть более откровенной, чем я хотела бы. - Я думала, вы на моей стороне! Веним сказал, что вы против Велико...
- Веним слишком наивен и доверчив, - холодно и резко перебил меня Агор, - и слишком болтлив. Поэтому я рассказал ему только то, что заставило бы вас проделать этот путь. К тому же вы должны были появиться здесь несколько седьмиц назад. Сейчас лишком многое изменилось, чтобы мои планы остались неизменными. И я намерен действовать исключительно в интересах Епархии. 
Я прикусила щеку изнутри и слегка опустила ресницы... Какая же я наивная дура. Придумала себе невесть что! На лицо, как забрало, опустилась привычная, холодная и бесчувственная маска королевы. Теперь ни одна эмоция не пробьется наружу. Я больше не допущу такую ошибку и не стану доверять тому, кто на другой стороне переговорного стола, даже если он всеми силами убеждает, что он за меня... Даже если мои собственные ощущения говорят о том, что между нами что-то есть... И почему я, вообще, решила, что Агор, которого Веним назвал старым чудаком, добряк, случайно затесавшийся среди злобных магов? 
- В таком случае, - ровно и безэмоционально ответила я, - я прошу вас покинуть мои покои. Мы встретимся завтра утром. Официально. Я королева Южной Грилории и представитель Грилорского королевства. И вы обязаны оказать мне должный прием и организовать общение в соответствии с моим титулом. 
Агор встал. Его ледяной взгляд похолодел еще больше. 
- Разумеется, ваше величество, - выплюнул он. И развернувшись на каблуках, зашагал к выходу. И только взявшись за ручку, остановился, - у меня к вам большая личная просьба, не приходите больше на утреннюю молитву. Вы, конечно, можете проигнорировать мои слова, но тогда я буду вынужден принять меры. Я не могу допустить, чтобы наши люди потеряли веру в могущество инквизиторов. 
- Как вам будет угодно, - не стала спорить я. И отвернулась. Хлопнувшая дверь известила, что Агор, наконец-то, покинул пою келью. 
Негодяй! Выдохнула я, сжимая кулаки. А я дура! Как я, вообще, могла повестись на сказки Венима?! И что мне теперь делать? Я заперта в этой проклятой стране, окруженной высокими непроходимыми стенами. И самое обидное, что я сама, как глупая мышь, залезла в мышеловку... 
Надо попробовать найти другой выход. Может быть мне удастся попросить помощи у кого-нибудь еще. Например, у Олиры. Или просто сбежать... Покинуть эту обитель и найти того, кто тоже захочет выбраться из этой ужасной страны. Там, за пределами Епархии, я могу сполна вознаградить своего спасителя. 
Шатаясь, я поднялась и подошла к окну, из которого лился яркий свет, освещавший всю келью. И только коснувшись сверкающего стекла, поняла, это совсем не окно... Это просто иллюзия. А на самом деле за магическим светом длинный гладкий камень, врезанный в стену. 
В сердцах выругалась и изо всех сил ударила по скрытой в холодном белом пламени поверхности. Свет мигнул и погас, оставляя меня в кромешной тьме. Никакого выхода, кроме двери, из этой кельи не было... разозлившись ткнула кулаком в магический камень еще раз, и яркий свет снова вспыхнул, освещая пространство, как днем. 
Я решила проверить дверь. Если она заперта, то я тут скорее пленник, чем гостья. Гостей не запирают. 
Дверь, сколько я не толкала ее, так и не открылась...  Захотелось выплеснуть свой гнев и хорошенько постучать по двери, требуя немедленно выпустить меня на свободу. Но я сдержала дурацкий порыв и сжав кулаки, чтобы не сорваться, отступила назад. Мерзкий тип! Проклятый маг! Как я могла поверить ему?! 
Разочарование в Агоре ударило по мне неожиданно сильно. Я ощутила себя раздавленной обстоятельствами и опустошенной. Захотелось плюхнуться на кровать, зарыться в подушки и выплакаться. Но я только прикусила губу и выше задрала подбородок. Если Агор надеется, что я приму все его условия, то он очень сильно ошибается. Я заставлю его пожалеть об обмане. 

На следующий день я снова проснулась на рассвете. В коридорах обители опять шаркали ногами, сонные монахи, направляясь на крышу для утренней молитвы. Мне до безумия хотелось нарушить «просьбу» Агора и отправиться наверх, чтобы еще раз подорвать в монахах «веру в могущество инквизиторов». Злость на «старого чудака», оказавшегося совсем не старым и к тому же чудаком на букву М, была настолько сильной, что я не спала половину ночи, ворочаясь на матрасе, твердом, словно набитым камушками, и думала как заставить Агора пожалеть о сказанном и сделанном. Вся симпатия, которую я испытывала к нему исчезла. А пламя в сердце, которое я приняла за любовь, оказалось ненавистью. 
Я потянула на себя дверь, чтобы выйти... Снова вспыхнули ярость и обида на проклятых магов за то, что вчера сама повела себя глупо, когда решила что меня заперли. А дверь всего лишь надо было тянуть на себя, а не толкать. 
Хорошо, что я смогла сдержаться и не высказать Олире, которая принесла мне ужин, что я думаю по поводу их «гостеприимства». Девчонка, конечно, прочитала это в моих мыслях, но у нее хватило ума ничего не говорить, не провоцировать меня, чтобы избежать дипломатического скандала. И только, уходя из моей кельи, она оставила дверь слегка приоткрытой. Мол, и в мыслях не было запирать вас, ваше величество... 
Монахи безмолвными тенями спешили по темным коридорам наверх. И я точно нарушила бы распоряжение Агора, но в этот миг, какой-то мальчишка, бредший по коридору, как сомнамбула, споткнулся и полетел прямо на меня, ткнув острым худеньким плечом прямо в солнечное сплетение. Удар был таким сильным, что я на мгновение задохнулась. Мальчишка же рухнул на пол, мне прямо под ноги. Удивленно взглянул на меня, снизу вверх и неловко поднялся, бормоча извинения. Я замерла, боясь пошевелиться. При падении мальчишка ловко сунул что-то твердое в мою туфлю. Это определенно не могло быть случайностью, я чувствовала, как тонкие и ловкие пальцы, словно невзначай оказавшиеся под юбкой, быстро и бесцеремонно ощупали ступню, чтобы найти место, где кожа обуви неплотно прилегает к ноге... Я даже хотела пнуть охальника, но все произошло так быстро, что просто не успела. А потом уже было не возмущений, мне нестерпимо хотелось вытащить то, что лежало в обуви. Очень хотелось верить, что это не какое-нибудь любовное послание, а нечто более важное. 
Дождавшись, когда поток монахов, спешащих наверх, иссякнет, я нагнулась и достала предмет, оказавшийся свернутой в плотный шарик бумагой. Разворачивать послание прямо в коридоре не стала. Постояла немного, делая скучающий вид, а потом вернулась в комнату и хорошенько закрыла дверь... Магический светильник, который управлялся совсем не ударами со всей дури, а легкими прикосновениями, ярко вспыхнул и мгновенно осветил темную комнату. Вчера Олира объяснила мне, что в пики монастырских башен накрепко впаяны огромные кристаллы, которые весь день собирают солнечный свет и солнечное тепло, а потом отдают его малым кристаллам, расположенным в той части монастыря, которая принадлежит самому Великому отцу, его семье и самым приближенным. Остальные монахи, по старинке пользуются свечами, только зажигают магией, а их кельи отапливаются печами. 
Записку я разворачивала осторожно. Бумага была сжата так плотно, что я боялась ее порвать. Судя по всему письмо должно было быть огромным. Однако, когда я все таки смогла развернуть листок, оказалось что он почти чистый... И только в одном углу, мелким, бисерным почерком человека, который страшно боится того, что делает, было написано: «Попросите Олиру отвести вас на Поляну в полночь. Это очень важно». 
Я перечитала фразу несколько раз. Но, кроме того, что Поляна, написанная с большой буквы, скорее всего не просто какая-то лужайка, а какое-то особенное место, о котором известно Олире, а значит и Агору, и Великому отцу, ничего особенного заметить не смогла. Очевидно юный монах оставил себе поле для отступления, если бумажка попадет в чужие руки, он легко переведет все в шутку или в попытку заигрывать с гостьей. 
У меня же не было никаких сомнений, что все не так просто. Моя интуиция настаивала, что это совсем не про любовное свидание. Во-первых, мальчишка был слишком юным. Не старше пятнадцати-шестнадцати лет. А, во-вторых, он вел себя совсем не так, как возжелавший женщину юнец. Я помнила ощущение его пальцев на лодыжке, в них не было никакого томления... Он просто искал возможность передать мне записку. 
Ни свечи, ни огнива у меня не было. Но я разорвала бумагу на мелкие кусочки и спрятала под матрасом. Даже если кто-то обнаружит обрывки, сложить их в единое целое все равно не получится. 
Завтрак мне снова принесла Олира. Я хотела расспросить ее о Поляне, но девочка выглядела очень расстроенной и хмурой. 
- Олира, ты сегодня такая печальная... Что-то случилось? - улыбнулась я мягко и сочувственно, принимая поднос с кашей, с запахом мяса, и ароматным травяным отваром из ее рук. Завтрак, как и все остальные трапезы, был довольно скудным. 
- Ага, - вздохнула она и повесила нос, уткнувшись в пол, - сегодня день матерей. Мужчины едут в женские монастыри, чтобы зачать детей. Отец позволял мне ездить с ними, чтобы повидаться с мамой. Но Наставник сказал, что я уже взрослая и пора мне жить своим умом и не цепляться за мамкину юбку. А я так соскучилась, - она всхлипнула и разрыдалась. 
- Мерзавец! - вырвалось у меня. Я резко поставила поднос на стол, отчего глиняная плошка с кашей жалобно звякнула, и обняла Олиру. - Твой наставник просто козел... 
- Козел? - всхлипнула она и подняла на меня глаза полные слез, - почему козел? 
- Ну, - погладила я ее по голове, - у нас так называют людей, которые ведут себя нехорошо и обижают других, пользуясь тем, что сильнее... Как козлы... Ты же видела, они всегда нападают только на тех, кто заведомо слабее. 
- Да, мой наставник просто козел, - кивнула Олира и разрыдалась еще сильнее. Она вцепилась в меня изо всех сил и прижималась точно так же, как мои дети. И от этого у меня защемило сердце. Я тоже страшно по ним соскучилась и все отдала бы, чтобы обнять моих любимых девочек и мальчиков... 
Успокаивалась Олира долго. И все это время я поглаживала ее по голове, и шептала, что когда-нибудь все изменится, она перестанет быть слабой и сама будет решать, когда ей поехать к матери.
- Что здесь происходит? - голос Агора раздался совершенно неожиданно для нас обоих. Он без стука вошел в распахнутую дверь и со злостью уставился на нас. - Олира, почему ты еще здесь, а не на занятиях?! Я жду тебя уже четверть свечи! 
Олира вздрогнула и захотела выпрямиться. Но я придержала ее, не отпуская. И, копируя его эмоции, вытаращилась на него точно так же пристально. Какой же он все таки, мелькнула неуместная мысль, притягательный. Мне снова захотелось, как позавчера, ощутить его руки на своей талии. И от этой картинки, вспыхнувшей в голове, мгновенно пересохли губы. Я тряхнула головой, отгоняя видения, и твердо заявила: 
- Как вы могли так поступить со своей ученицей?! Я не знаю ваших обычаев, но если Великий отец позволял Олире видеться с матерью, то кто вы такой, чтобы запрещать ей то же самое?! 
- Вот именно, - повысив голос, жестко ответил он. Его глазах мелькали молнии, от которых могло бы воспламениться все вокруг, если бы он выпустил из под контроля, - вы не знаете наших обычаев, и не вам вмешиваться в наши отношения с моей ученицей и будущей женой. 
Ярость полыхнула во мне с такой силой, что если бы не Олира, которая перестала плакать и теперь в полном шоке переводила круглые глаза с меня на Агора и обратно, и мой самоконтроль, затрещавший по швам, то я набросилась бы на него с кулаками. Или обругала бы такими словами, которые приличным женщинам и знать не положено. Нет, ну каков мерзавец?! И как я могла поверить болтуну-Вениму, что Агор, в отличие от всех остальных магов, добрый и отзывчивый человек?! 
- Не удивлена, - услышала я свой спокойный голос, - что вы собрались жениться на юной девочке, которая не имеет воли вам отказать. Ведь ни одна взрослая и самостоятельная женщина, знающая себе цену, даже не взглянет в вашу сторону, сразу раскусив какой вы негодяй на самом деле. 
- Не вам меня судить, - холодно произнес взбешенный Агор. Судя по всему его ярость тоже сдерживали последние ниточки силы воли. - вы тоже далеко не образец женской благодетели. На ваших руках кровь вашего же двоюродного брата и его детей. Да и корону Грилории вы получили совсем не за свою доброту и отзывчивость. 
Я вскинула подбородок. 
- Отвечу вам тем же: не вам меня судить, - отчеканила я. - Вы уничтожили Ясноград, разрушив его до основания. Погибли тысячи людей, а сотни остались без воды, еды и жилья... 
- Не понимаю о чем вы, - перебил меня Агор, а я зло рассмеялась.
- Ну, конечно... Не понимаете...  Вы не представляете, как сильно я ненавижу вас, проклятых магов, за то, что вы сделали с моим сыном, с моим городом, моей страной и моим миром. Если бы моя ненависть была камнем, то он был бы таким огромным, что вся ваша проклятая страна оказалась бы погребена под ним! 
Он хотел что-то возразить, но я не стала слушать: 
- Я не желаю больше вас слушать. Вон из моей комнаты! И не смейте вламываться ко мне без стука! Я королева другой страны, и в нашем обществе принято уважать право людей на уединение и стучаться, чтобы предупредить о своем визите и попросить разрешения войти. 
Агор глубоко и шумно вдохнул, словно собираясь разразиться грозной тирадой, но передумал и, развернувшись на каблуках, стремительно выбежал прочь, яростно хлопнув дверью. Я тяжело вздохнула и погладила притихшую Олиру по голове... Кажется, я только что поставила крест на переговорах...
- Никогда не видела его таким, - подняла на меня взгляд девочка. Она перестала плакать, и теперь она смотрела скорее задумчиво, чем расстроенно. - Спасибо, что заступились за меня... Такого для меня давно никто не делал... А мой Наставник... Он остынет. И ваши переговоры пройдут хорошо. Мой отец заинтересован в союзе с вами. Этой ночью Наставник связывался с ним, и мой отец передал ему все указания. 
Я улыбнулась. И снова погладила доверчиво прижимавшуюся ко мне девочку. Значит я была права, у магов есть возможность устанавливать связь друг с другом на огромном расстоянии. Значит Живела совершенно точно получала указания от Великого отца. И именно он отдал приказ разрушить Ясноград... 
- А вы правда так сильно ненавидите магов? - Олира снова подняла на меня взгляд... 
Врать я не стала. Кивнула. И добавила: 
- Правда. Но к тебе это не относится, ты, Олира, еще ребенок. А детей не несут ответственности за поступки взрослых. 
- Но Наставник сказал, что на ваших руках кровь детей... 
Я вздохнула, прикрыла глаза. Даже сквозь опущенные веки я чувствовала пытливый взгляд Олиры. И знала, что должна ответить на ее не заданный вопрос. И ответить максимально честно. 
- Их отец, мой двоюродный брат, убил нашего отца и хотел убить моего младшего братика, которому тогда было всего три года. Нам удалось сбежать. И мы много лет прятались от него. А потом я восстановила справедливость и забрала свой дом у двоюродного брата...
- Его дети хотели вам помешать? - вклинилась в затянувшуюся паузу Олира. 
Сжав губы, мотнула головой... 
- Нет... Они не хотели, они могли, - выделила я слово, - помешать мне. Они были уже взрослыми. А тех, кто был еще слишком мал, я отправила в безопасное место. Я думала, что им там будет хорошо... 
- А им там было плохо? 
Я пожала плечами... Перед глазами встали Илайя, Грегорик и Антос... Жалею ли я, что выкрала их из королевского замка в ночь покушения на Грегорика? Однозначно нет. Но, возможно, мне следовало найти для них другое место... 
- Так это Илайя?! - ахнула Олира. - И Антос?! 
- Ты их знаешь? - немного удивилась я. Нет, я помнила, что Илайя побывала « в гостях» у Агора, а Антос был любимым учеников Великого отца. Но почему-то мне казалось, что их присутствие в Епархии было не таким явным, что ли... 
- Знаю, - кивнула. - Илайю Наставник нашел в магической сети. Она прыгнула со скалы, как вы. Она приходила потом еще много раз. Стала женщиной моего отца и привела Антоса... А отец сказал, что он теперь мой брат. - Она задумалась. - Антос хороший. Он никогда не прогонял меня, когда мне снились кошмары и я приходила к нему. А потом он сказал, что я должна кое-что для него сделать и что это очень важно и может спасти жизни очень хороших людей. И сбежал наружу. Отец тогда страшно злился... И сказал, что теперь я стану его наследницей. А Наставник моим мужем... 
Чтобы не выдать свои мысли, которые юная магичка читала, как открытую книгу, пришлось прикусить губу и срочно вспомнить эмоциональную перепалку с Агором. Олира снова, в который раз, сама того не ведая, раскрыла мне факты, объясняющие тайные связи между событиями. Их следовало проанализировать, обдумать и сделать выводы. Но позже... Когда останусь одна... 
- Ой, - Олира вдруг дернулась, как будто бы уловив отголоски моего мысленного диалога, - мне же пора! У меня же занятия! У меня осталось совсем мало времени, чтобы подчинить свою магию! 
- Беги, - кивнула я, выпуская девочку из рук. И вспомнила, - кстати, а ты можешь устроить мне ночную прогулку? Я хочу побродить по полянкам за стенами обители. Очень люблю смотреть на снежные полянки при свете луны... 
Пока говорила, старательно транслировала желание попасть на неведомую Поляну, тщательно спрятав в памяти записку и то, как она ко мне попала. Олира фыркнула и рассмеялась, прочитав в моих мыслях истинную подоплеку... 
- Конечно, - тряхнула она головой, отчего мотнулась в воздухе, - я проведу вас сегодня ночью по всем полянкам, - выделал она. - Только Наставнику не говорите, мне не разрешается гулять по ночам. 
И рассмеявшись выбежала из кельи. 
Я осталась одна. Подошла к окну, которое не было окном, и задумчиво уставилась в накопленное кристаллом солнечное сияние... Теперь я могла разложить все, что мне стало известно по полочкам. 
Во-первых, Илайя... Ее роль во всей этой истории с магами стала намного понятнее, но в то же время еще более запутаннее. Раньше я думала, что она больше связана с Агором и приходила сюда к нему скорее тайно. Веним вроде бы намекал, что между ними что-то было. Но выходит, я ошибалась. Ее визиты были вполне открыты и официальны. К тому же Олира сказала, что Илайя стала женщиной Великого отца. Не уверена, но мне показалось, что в этом случае «женщина» скорее обозначало что-то гораздо большее, чем просто любовница. Как же плохо, что мне неизвестны обычаи и традиции магов! Я интуитивно чувствовала какой-то подвох в формулировке, но в чем он был пока не понимала. 
Во-вторых, Антос... Он не говорил, что Великий отец назвал его сыном. Но я оказалась права на счет него. Он на самом деле на нашей стороне. Но меня очень заинтересовал один момент: что именно попросил Антос у Олиры? Что такое могла сделать эта девочка, чтобы спасти жизни хороших людей? Я попыталась придумать варианты, но ничего похожего на правду так в голову и не пришло. Наверное потому, что я не видела здесь, в Епархии, хороших людей, которых надо было спасать. Здесь все, даже Агор, на которого я так надеялась, оказались проклятыми магами, которые спали и видели, как бы захватить мир.
У меня еще оставалась надежда...  Сегодняшняя ночная прогулка, могла пролить свет на многие вопросы. Мальчишка, который передал мне записку, был примерно такого же возраста, как Антос. И, возможно, я очень хотела надеяться, что это так есть, и эти ребята были знакомы друг с другом... 
Но до ночи еще было далеко.