За грань. Инструкция по работе с вампирами

Серебристый седан стремительно мчался по ночной трассе. Международный аэропорт Калгари находился в нескольких милях от небольшого городка затерянного где-то в провинции Альберта. Однако же, несмотря на свои размеры, этот городок для некоторых являлся отличнейшим курортом, уводящим в, своего рода, спокойствие, дарящим чувство защищенности и уверенности.

Я дико устала после работы и перелета. Все чего сейчас желало мое изнывающее от тесного костюма тело так это горячей ванны и кружки капучино, но, увы, предстояло важное дело. Начальник не стал выслушивать все мои протесты, а просто запихнул в самолет. И я бы претендовала на сверхурочные, если бы не природа нашего сотрудничества.

За своими размышлениями насчет несправедливой работы и такого же гадкого босса я не заметила, как мы заехали в город.

Наступила поздняя осень и ночи теперь стали темнее, солнце садилось раньше, а прохладные ветра заставляли надевать пальто или ежиться, перебегая из здания в машину. Несмотря на довольно позднюю ночь, улицы были заполнены прохожими. И не потому, что он кишит ночными клубами или вроде того. Просто подавляющее большинство его обитателей бодрствовало только в это время суток. Дневной свет им противопоказан так же, как высокая радиация людям. Это город не-людей, город вампиров. Лишь первородные могут выносить и вполне комфортно чувствовать себя под солнечными лучами. Остальные же сгорают дотла. Сюда приезжают, чтобы умереть или жить нормально среди сородичей. Человек здесь редкий гость. Но те смертные, кто попадает в этот город, грозят пропасть навсегда для мира живых. Лишь самые везучие удостаиваются бессмертия. Первородным и высшим вампирам не нужен рост низших.

Вампиры и без того начали вырождаться – каждое новое поколение в разы слабее своих предшественников. У молодого поколения теперь даже нет выдвигающихся клыков. Они, к своему позору, протыкают шею жертвы каким-нибудь подручным средством. Или того хуже – пьют кровь из донорских пакетов. Никаких тебе налитых кровью глаз и длинных когтей. Они слабы как обычные люди.

Шофер смотрел на меня через зеркало заднего вида с любопытством и легкой улыбкой на губах. Я нисколько не переживала насчет того, что во мне могут распознать живого человека. Такие, как он не могут чувствовать смертных, потому что были порождены не самыми сильными вампирами. Чем ниже вампир находился в цепочке от первородного, тем невыразительней были его силы. Только прикоснувшись и почувствовав тепло, они могли сказать, кто же стоит перед ними: вампир или еда.

– Первый раз в городе?

– Бывала, – равнодушно отозвалась я, глядя в окно на прохожих.

– Бизнес?

– Угадал. А как давно ты здесь?

Его светлые глаза оценивали меня, пытаясь понять, что я за фрукт. По одежде или манере поведения вычислить вампира тоже не удастся, ибо все мы, живые и «мертвые» существуем в одно время и подвержены моде. Я же сейчас выглядела обычно: по-деловому. Темные волосы собраны на затылке в обычный деловой пучок, на мне ничем непримечательный темно-синий брючный костюм и кашемировое черное пальто.

–  Некоторое время, – уклончиво ответил водитель. Он чуть помедлил. – Вы одна из нас?

Это звучало так по-детски, что на моих губах невольно проступила усмешка.

–  Сам как думаешь? – я с вызовом посмотрела на него.

–  Не могу понять, – честно признался водитель.

В ответ я лишь пожала плечами и снова поймала заинтересованный взгляд.

Меня высадили у частного дома в богатом районе города, где редко появляются прохожие. Ночь пахла дождем. Где-то вдалеке послышался раскат грома. Двухэтажный особняк в колониальном стиле и с обилием света внутри совсем не подходил на пристанище высшего вампира. В классических фильмах это обязательно должно быть готическое поместье, вроде дома семейки Адамс, а не образцовый особняк с цветочками и зеленой лужайкой. 

–  Эй, девушка, – водитель обаятельно улыбнулся. –  Что делаешь завтра вечером?

Послав не менее привлекательную улыбку, я ответила:

– Хочешь предложить встречу?

Мужчина кивнул и нервно погладил руль.

– У старых часов около десяти, что думаешь?

Так нагло меня не клеил ни один водитель. Даже смешно.

– Цветы? – выгнула я бровь.

– И не только, – он явно полагал, что умеет улыбаться крайне очаровательно.

– Соня, – протянула я руку, нарочно позволяя коснуться себя.

На его лице отразилось искреннее удивление.

– Джейк, – он потянул мое запястье к себе и втянул носом воздух у самой кожи. – Рад встрече.

– Только не треплись обо мне своим дружкам, сам понимаешь, – я облокотилась о машину, – хочу быть здесь инкогнито.

Мы перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, и мой новый знакомый уехал дальше развозить клиентов. Как только на улице вновь стало пустынно, я превратилась в деловую леди. Предстоял тяжелый разговор с одним из высших, и следовало собраться.

Вообще это моя первая встреча с вампиром подобного уровня без начальника. Я постаралась запихать как можно глубже страх и панику, чтобы никоим образом не выдать себя. Страх способен убить. Йоан много раз повторял, что это первобытное чувство туманит любой, даже самый пытливый ум.

Дом встретил огромным светлым холлом, с большим количеством ламп и позолоты. Широкоплечая охрана тщательно меня осмотрела, после чего я со скрипом в зубах выложила свой короткий и плоский нож на столик. Ребята многозначительно переглянулись и повторили обыск еще внимательнее, разве что, не залезая в трусики. От их прикосновений потом долго неприятно чесалась кожа.

Меня повели вглубь дома по узкому темному коридору, вдоль стен которого тянулись бесчисленные портреты хозяина. С них надменно смотрел круглолицый мужчина за пятьдесят с темными волосами и большими залысинами. Усы его были как у Эркюля Пуаро. На одной из картин он представал молодым мужчиной, одетым в костюм времен серебряного века.

А самодовольства этому мистеру Поппвеллу не занимать. Сколько пафоса было в этих картинах.

Но на этом высокомерие и самодовольство не закончилось.

В зале, следовавшем за коридором, мне сразу стало душно. В полумраке на мягких диванах и креслах восседали этакие «господа», которые при виде меня тут же перестали о чем-то шептаться. Единственное, что освещало интерьер это полыхающий камин. Многие части комнаты погрязли в полумраке, а в воздухе витал тяжелый запах дорогих сигар и крови.

Представляю, как отреагировал бы на такое излишество начальник. Будто не вампиры, а сборище тинейджеров-косплееров на вечеринке.

– Оу, мисс Мэйер, мы уже заждались вас, – раздался откуда-то сбоку липкий мужской голос с невероятно сильным английским акцентом.

Мои щеки ярко пылали от невыносимой духоты, но я старалась скрыть свое волнение за скучным выражением лица, всем своим видом показывая, что на меня не действуют все эти спецэффекты.

– Как прелестно, – прямо передо мной возник пухловатый хозяин дома, тот самый с картин, – жизнь – это так красиво. Только посмотрите, как алеют ваши щечки и губы!

Еле сдерживаясь, чтобы не пнуть этого недоделанного артиста, я дежурным деловым тоном начала:

– Рада, что вам понравилось, мистер Поппвел. Может, перейдем к делу? Мой босс хочет как можно быстрее закончить все это, – открыв сумку, я помахала перед носом хозяина бумагами. –  У меня договор. Показывайте ваш товар и расходимся.

Хозяин дома деловито покрутил пальцами свои усы и пару раз хлопнул в ладоши.

– О, дорогая, мисс Мэйер, можно звать вас просто Соня? –  я кивнула. –  Соня, как вы привлекательны в своей игре в бесстрашную леди! Такая решительная и нетерпеливая, но такая хрупкая и живая.

Он облизнулся как бы невзначай и с гадкой улыбочкой оглянулся на своих гостей.

Вот же гиены чертовы.

– Нет, я не собираюсь вас пугать! Ни в коем случае! Я просто говорю о том, что вашему хозяину повезло иметь такой прекрасный экземпляр.

Он попытался разглядеть на мне следы укусов, явно предполагая, что я временный донор  начальника. Дело в том, что первородные и высшие вампиры умеют гипнотизировать жертву, но если ты являешься уже чьей-то, как выражается одна моя знакомая «гипно-игрушкой», то остальные не в силах на тебя повлиять, чем мистер Поппвел с самого начала нашей беседы и занимался, до зуда пытаясь пробиться в мое сознание своими липкими пальцами.  

Вампиру было невдомек, что природа наградила меня редким и полезным навыком – полной невосприимчивости к вампирским чарам. Даже мой начальник был не в силах что-то с этим сделать.

Немного раздражает, когда тебя держат за чью-то подстилку, но, увы, здесь мне пришлось подыграть, ибо это повышало шансы выйти из дома нетронутой.

– Мистер Йоан Стрэнд не оставляет укусы там, где их может увидеть всякий прохожий, – я вызывающе подняла бровь.

Имя моего босса прозвучало в этой тишине как гром среди ясного неба. Естественно все здесь его знали и боялись. Он был смертоносной темной лошадкой на доске расстановки вампирских сил (по крайней мере моей собственной доске), его ходы и интересы были мало кому доступны. Особенно мне. Заигрывать с его «объектами собственности» очень опасно для шкуры.

Мистер Поппвел резко изменился в лице и отошел от меня.

Включился свет, а вместе с ним в комнату привели трех девушек. Все как на подбор с ангельской внешностью.

Ну вот тебе и пожалуйста, самая тяжелая и грязная работа в моем контракте – смотреть на тех, кто, возможно, через сутки умрет.

Этот усатый не раз поставлял нашей компании заблудших в вампирский город смертных. Кто-то приходил по своей воле, привлеченный через соцсети, а кто-то оказывался здесь случайно.

Я подошла и оценивающе оглядела первую с вьющимися волосами цвета слоновой кости. Аккуратный носик чуть вздернут, небольшая россыпь веснушек на переносице, чистые зеленые глаза, пухлые алые губы. Высокая красивая грудь, тонкая талия. Она была одета в небесно-голубое платье до колен, походившее скорее на кукольное. Когда я захотела ощупать шею, то она отпрянула, испугано глядя на хозяина дома.

– Девушки, не бойтесь, она теперь ваша новая хозяйка, – пренебрежительно кинул мистер Поппвел, – отвечайте на все её вопросы честно и во всем подчиняйтесь.

Все трое кивнули.

Я заглянула в зеленые глаза первой:

– Тебя кусал кто-нибудь?

– Нет, госпожа, – чуть слышно ответила она.

– Ты девственница?

– Да, госпожа, – так же тихо.

– После твоего похищения тебе давали пить какое-нибудь лекарство?

Хозяин дома недовольно заворчал позади меня, но я не обратила на это никакого внимания.

Стоило учесть все риски. Бывало, что таких кукол накачивали наркотиками или определенными веществами, которые не сразу могут распознать по запаху вампиры. Отравления, смерти и прочие неприятные последствия случались пусть и редко, но все же имели место быть.

И все негативно могло сказаться на репутации моего начальника.

– Нет, госпожа.

Я удовлетворительно кивнула и перешла к осмотру остального товара. Все девушки оказались чистыми и покорными.

Люблю иметь дело с профессионалами. 

Пусть мне была неприятна, даже отвратительна деятельность перепродажи смертных, но поделать с этим я ничего не могла. Наша контора занималась этим ради статуса в вампирских кругах и хороших…очень хороших денег. Множество вампиров с баснословным достатком имели своих тараканов в голове. Вот такие толстосумы и заказывали у нашей скромной конторки разномастный товар от старых, давно потерянных часов, до разного рода порно и вот таких доноров. Йоан говорил, что девственность девушки не влияет на вкусовые качества её крови, ведь девственность – скорее социальная норма, чем факт. Даже наличие или отсутствие плевы не говорит о том, что девушка девственна или нет.

Как ни странно, многие вампиры отмечали: осознание, того, что твой бутерброд никто до этого не облизывал дает приятные ощущения. Мне не хотелось даже представлять, что будет с этими «ангелочками».

Я просто выполняю свою работу.

–  Что вы мне дадите за двух рыженьких и блондиночку? – крутя между пальцами свои усы, деловито поинтересовался Поппвел.

Я протянула ему договор. Он долго его проверял, а потом рассержено сказал:

– Соня, вы в курсе, что девственницы в нашем мире стоят дороже? Почему тогда только у одной цена выше, как же вторая?

– По договору нам была важна девственность именно белокурой девушки, а насчет остальных ничего не было сказано, – я пожала плечами.

Это была вовсе не моя проблема.

– Но…, – если бы он был жив, то непременно задохнулся бы от возмущения. 

– Мистер Поппвел, я вас умоляю, условия договора не могут быть переписаны. Мне вернуть вам товар обратно и лететь домой?

Хозяин дома отрывисто поставил свою подпись на двух экземплярах договора.

Закатное солнце слепило глаза, отчего я морщилась и щурилась. Даже козырек на арендованном авто и солнцезащитные очки не помогали. Утром я успела перехватить премерзкий кофе и сухой круассан в единственной на весь город забегаловке, работавшей сутки напролет.

Первая половина дня была сложной и выматывающей. Слишком много дел, пришлось оформлять новых игрушек и переправлять новым хозяевам. Не так-то уж просто посадить девушку в самолет и удостовериться, что вампирские чары не ослабнут на полпути, где-нибудь над Атлантическим океаном. Созвоны, переписки и куча имейлов. И все это из канадской глуши. Никому не посоветую. Несмотря на то, что девочки вели себя покладисто, все же такая вещь, как продажа смертных дико выматывала меня эмоционально.

Но все это рядом не стояло с грязным делом, какое я затеяла, как только ответила водителю взаимностью и согласилась на свидание. Невероятный подарок судьбы – даже не пришлось специально искать какого-нибудь особо доверчивого или похотливого низшего вампира. Он сам радостно прыгнул в мои лапы и теперь вся его жизненная сила, та, что у вампиров ценилась превыше всего принадлежала мне.

Благо, этот день подходил к концу, и позже я с радостью отключусь на несколько часов в ночном рейсе из Калгари. Осталось только выполнить еще одно дело, к слову, совсем не связанное с деятельностью нашей компании и можно было считать, что я большая молодец. Заехать на почту и просто отправить посылку.

На радио бушевали какие-то малонагруженные смыслом модные треки, запечатанная коробка с тремя металлическими термосами покоилась на соседнем сидении. Взгляд то и дело упирался в нее. Еще одна жуткая тайна Сони Мэйер.

И сколько таких я накопила за последний год работы?

Достаточно много, чтобы упекли за решетку на несколько пожизненных сроков. Переживать о подобном я давно перестала, лишь изредка испытывая диссонанс со своей человеческой натурой.

Словно спасительный круг, не давший мне утонуть в океане самокопания и море сожалений, зазвонил телефон.

«Флинн Доуэлл», – высветилось на экране подключенная к смартфону автомобильная гарнитура.

Губы сами собой сложились в улыбку.

– Эй, Флинн, как дела? – я постаралась сделать так, чтобы в голосе не слышалось все то, что сейчас меня терзало. 

– Привет. Я слышал, сегодня отличный спектакль в театре намечается, что скажешь? – в его голосе сквозила надежда.

С Флинном Доуэллом мы познакомились пару месяцев назад, когда я едва не сбила его, задумчиво переходящего улицу на красный свет. От трагедии уберег сигнал авто и его изворотливость. Флинн вовремя отпрыгнул и едва не стал жертвой моего гнева, когда я выскочила из-за руля, чтобы вбить ему в голову пару элементарных правил дорожного движения. Кончилось все тем, что я подвезла его до дома. Недолгий разговор был неожиданно легким и приятным. Флинн оказался глотком свежего воздуха в этом затхлом мире бессмертных. Таким свежим, что я незамедлительно согласилась куда-нибудь с ним сходить.

У нас никак не совпадали графики, потому мы успели побывать только на четырех свиданиях и последние несколько недель отчаянно пытались увидеться вновь.

–  Я бы с радостью, но застряла в Канаде по работе, – обреченно выдала я. – Наберу тебя, когда буду свободна. Ох, черт. Надеюсь, это не повиляет на мои баллы?

Флинн легко рассмеялся.

–  Об этом, мисс, мы поговорим при встрече, – он немного помолчал, послышался неясный звук, что-то вроде скрипа. Кажется, он куда-то шел. – А что там, в Канаде?

–  А, так, товар забрать…

Мобильник пискнул, оповещая, что со мной хотят связаться по второй линии. Я недоуменно поглядела на экран.

«Стрэнд».

Только вспомнишь о начальстве, оно тут как тут. Этот мужчина когда-нибудь сведет меня с ума. Некоторые личности способны неожиданно появляться в твоей жизни и переворачивать её к чертям с ног на голову. Я обреченно вздохнула и пообещала Флинну, что перезвоню позже.

Не успела нажать кнопку приема вызова, как из трубки раздался рассерженный голос начальника:

–  Мэйер, какого черта ты поменяла обратный билет?

–  Ну, э…возникли незначительные проблемы с товаром, хочу уладить все до конца.

Он немного поразмышлял. Я даже знать не хотела, что случится со мной, если вдруг весь обман раскроется. Коробка рядом будто бы засияла, притягивая внимание. Вот же они, мои маленькие помощники. Три прекрасных металлических штуки с жутким содержимым.

–  Что за проблемы? –  уже немного спокойнее.

–  Говорю же, незначительные, я все улажу.

–  Помни, я твою задницу сейчас прикрыть не смогу. Будешь выкручиваться сама.

– Я не дура, Стрэнд, – теперь уже я была раздражена. –  Ничего с твоей ищейкой не случится.

– Не сдохни, – пророкотал он и отключился.

Огромная, дурацкая и дурно пахнущая случайность привела нас когда-то в одно время и в одно место.

Не мало девушек, задержавшись по делам до поздней ночи, возвращаясь домой по узким и темным улочкам, задумывались или представляли в своем сознании: а что, если сейчас за очередным поворотом встретится маньяк или куча пьяных мужиков, желающих весело продлить свой кутеж этой ночью? Вот и я почти год назад не была исключением и мысленно корила себя за то, что не вызвала такси на выходе из бара.

Алкоголь в крови пусть и давал легкое ощущение собственной неуязвимости и бесстрашия, однако страх все равно брал верх, когда едва ли не бегом преодолевала особо опасные участки дороги до съемной квартирки в не самом благоприятном районе Сакраменто.

Нет, у меня не было травмирующего опыта в прошлом или чего-то подобного, но мама всегда говорила, что не стоит лишний раз давать судьбе шанс пнуть тебя под зад.

Потому, когда в очередной раз, свернув в узкий проход между домами и заметив, что оказалась здесь не одна, я едва ли не закричала, выхватывая трясущимися руками дешевый складной ножик из сумочки.

Смешно, в восьмидесяти процентах случаев нападения на женщин, у которых был с собой оборонительный складной тычок, заканчивались плачевно именно для женщин. Ножи в неумелых руках и при разных расстановках сил могли послужить лишь катализатором более сильной агрессии.

Но, конечно же, эту статистику я быстро забыла, увидев, как рыжеволосый подросток на вид лет пятнадцати, прижимал к каменной стене здания какого-то рослого старика. Тот активно пытался отодрать от себя паренька. Единственный, доживающий свое фонарь на той стороне прохода мерцал в предсмертной электрической агонии. Было темно, и с такой иллюминацией сцена выглядела куда страшнее, чем могла показаться в свете солнечного дня.

Все же кто знает, вдруг эти двое частенько развлекались подобными играми? Увы, хрипение старика и слишком громкое чавканье парня вовсе не походили на звуки милой встречи.

Я стала пятиться и меня заметили. Старик выпучил глаза, силясь что-то сказать, но из разорванной гортани было слышно лишь бесполезное бульканье. Рыжеволосый парнишка оторвался от трапезы и широко улыбнулся, обнажая пасть с острыми зубами. Его подбородок был залит кровью.

Мужчина в его руках затрясся и мертвым телом свалился на грязный, влажный асфальт. Рыжеволосый издал странный, звук, в котором с трудом можно было узнать смех, только этот смех пробирал до костей, звуча слишком потусторонне, надрывно. Словно человек страдал каким-то тяжелым психическим заболеванием. Подросток облизнулся, жадно пожирая меня глазами, но предпринять ничего не успел. Словно из ниоткуда, между нами, всем своим внушительным ростом встал четвертый участник этой сцены.

Конечно, это был Йоан, выискивающий, куда подевался его добрый смертный помощник. К сожалению, будущий начальник не успел к тому моменту, когда старик умер. Злости его не было предела.

–  Твоему подручному мешку с костями уже ничего не поможет, Стрэнд! –  словно сумасшедший расхохотался парнишка, растирая пальцами кровь убитого по лицу.

Высокий светловолосый мужчина ничего ему не ответил, только на мгновение будто растворился в воздухе, а после прямо на моих глазах рука паренька отделилась от тела. Он и сам был поражен такой быстрой ампутации. Все происходило столь стремительно, что мой простой человеческий взор практически ничего не заметил, лишь уши слышали треск разрываемой ткани, ломающихся костей и жуткий, ни с чем несравнимый звук разрываемой плоти. Рыжий даже не успел вскрикнуть, как стал кровавым месивом. В нос ударил запах, какой сложно описать, одновременно сладковатый и острый. От него мне сделалось дурно, и я никак не могла заставить себя уйти, глядя на ужасающую картину, снившуюся мне еще очень долго в ночных кошмарах.

–  Уйди и забудь все, – стальной голос с сокрушительной болью врезался в сознание, при этом его тонкие губы не дрогнули. 

Я взвизгнула от резкого появления прямо передо мной и метнула несчастный нож за доллар с заправки. Йоан чуть отклонился и единственное, что давало мне ощущение хоть какой-то уверенности и защищенности с металлическим стуком упало где-то позади него. Несмотря на недавние действия, он практически не запачкался, лишь на его по-мужски красивом нордическом лице было несколько капель крови.

–  Отойди! –  едва ли не в истерике выдохнула я, уже красочно представляя, как это существо с кристально-голубыми глазами, сверкавшими сейчас в полутьме, будет разрывать меня на кусочки.

«Уйди и забудь» – его голос более настойчиво надавил на мою голову, мне показалось, что череп раскалывается, я не сдержала стона, полного боли.

–  Да, ты прав, я лучше пойду, подальше, своей дорогой, – просипела я, мгновенно взмокнув от тошнотворной мигрени.

Я развернулась и припустила, быстро стуча каблуками сапог по асфальту. Но, увы, я не знала, что это вампир и он пытался загипнотизировать меня, иначе вела бы себя куда спокойней, попытавшись подыграть. Естественно, отпускать меня никто не стал. Миг и меня схватили за горло.

–  Чья ты игрушка? – злобно сверкнул глазами будущий босс, ища взглядом хоть какой-то намек на укус на моей коже.

Тогда я не поняла, что он имел в виду, но потом легко поняла: его вопрос был логичным, раз я не поддалась гипнозу. Я вполне могла быть игрушкой того паренька или другого вампира, который желал бы подобраться поближе к Стрэнду – общества сородичей он, на самом деле не искал, жил достаточно обособленно и, по меркам других первородных крайне скромно. Будто не хотел светиться лишний раз. 

Это позже я узнала, что существуют вампиры и мой босс стоит в их иерархии прямо на вершине пищевой цепочки, являясь первородным. Чары и другие сверхественные для человека способности, собственные умения – все это очень быстро затянуло меня в подлунный мир.

Я вздохнула, вновь бросая встревоженный взгляд на коробку с термосами.

Телефон вновь забренчал. Стрэнд успел скинуть сообщением несколько задач с пометкой «очень срочно», а это значило, что я опять буду поднимать все наши связи и добывать очередную безделушку для богатого человека. И не факт, что все обойдется без посещения даркнета или закрытого аукциона.

Жаль, выбора особо тогда у меня не было: либо Йоан убивал меня, либо я вставала на замену убитого старика. Он служил первородному много лет и тогда, заметая следы ночной драки вместе с незнакомым, сумевшим запугать меня до чертиков мужчиной, я дала себе обещание не умереть так же, как мой предшественник. Да, было время – я верила, что из сложившейся ситуации есть выход лучше смерти.

Как же я ошибалась.

Аэропорт Сакраменто как обычно встретил меня обилием света и стекла. Здесь никогда не останавливалась жизнь. Массы людей, поддаваясь общему ритму, следовали в разные направления, некоторые прощались навсегда, кто-то прилетал в грезах о новой, более хорошей жизни в Калифорнии. Ты словно находился на, своего рода, стыке между разными жизнями. Мой самолёт приземлился далеко за полночь и все, чего мне хотелось – спать, растянувшись в полный рост.

Она была на своем любимом месте в зале ожидания, там, где находилась «слепая зона» камер наблюдения – небольшая часть пространства размером в три метра. Девушка, закрыв глаза, сидела под огромным пляжным зонтом на полу и впитывала в себя окружающую энергию. Длинные карамельного цвета волосы были распущены, единственное, что их сдерживало это яркая повязка вокруг головы. На лице ни грамма макияжа, зато украшений на теле было не счесть: это и десятки плетеных из ткани браслетов на руках, и несколько подвесок на длинной цепочке со знаками мира и любви, серьги в ушах были огромными медными дисками с цветочной вязью по кромке, а на каждом пальце по паре колец. От нее пахло сигаретами. Светло-голубые джинсы-клеш идеально сочетались с бледно-желтой льняной рубашкой, пуговицы которой были расстёгнуты до самого пупка. И, конечно, на ней не было лифчика.

Прохожие огибали ее так, словно не замечали. Для Калифорнии она даже не подходила под понятие «странный», просто еще одна чудачка в основной массе сумасшедших.

–  Привет, – я остановилась напротив, нервно озираясь, в надежде, что нас не увидят вместе. – Ты все медитируешь в самом людном месте Сакраменто?

Она лениво приоткрыла свои серые глаза и туманно улыбнулась:

– Чувиха, я уже начала скучать по твоей размалеванной мордашке.

Марджори Мэнсон, а именно так ее звали, не потрудилась встать, только лишь предложила сесть рядом, от чего я отказалась.

Мэнсон встретилась мне несколько месяцев назад. Она сама нашла меня и предложила подзаработать. Да, она вампир, но старается быть вегетарианкой, то есть питается либо донорской кровью, либо своим любовником, который сейчас где-то отсутствовал. Марджори навечно застряла в семидесятых, и в своем двадцатилетии. Был ли у нее еще кто-то и общалась ли она с сородичами я не знала.

– Солнышко, как твоя работа в Канаде? –  лукаво проворковала вампирша.

И еще, Марджори знала все и про всех. Каким образом? Без понятия, но каждая сплетня или слух не укрывались от её острого вампирского чутья. Очень полезный навык, учитывая, то какой нелегальный бизнес мы вместе вели.

– Чудно, Мардж, – поправив ремень сумочки ответила я. – Подарок скоро дойдет старому знакомому.

– Вот и клёво, – она достала из кармана смятую пачку сигарет, вытащила одну и закурила. –  Он все думает, что эта хрень может сделать его бессмертным. Дурак.

Наш маленький кровавый бизнес процветал вот уже который месяц. Она находила богатых клиентов, готовых платить за вампирскую кровь и мнимое спасение от всех болезней, а я охотилась на низших вампиров, выкачивая из них всю ценную жидкость.

Скажете, что у меня не все дома, раз я даже не поступаюсь никакими моральными принципами и убиваю ни в чем невиновных вампиров? Может быть и так, но сама я недолго сопротивлялась предложению Мардж. Тем более невиновных вампиров не существует, кто его знает, сколько эти вампиры убили простых смертных?

Последней жертвой был Джейк – милый водитель, которого навряд ли хватится семья, давно погибшая при взрыве бытового газа.

Укол с серной кислотой прямо в шею способен вырубить кого угодно, даже молодого вампира на срок около получаса, но, увы, убить она его не могла. Все-таки они отчасти бессмертны. Я бывала в вампирском городке не раз. Мне удалось накопить на неплохую квартирку там, благодаря щедрым дивидендам от босса и подработке. Конечно же, Йоан знал об этой недвижимости. Он лишь раз спросил на черта мне квартира, когда здесь есть замечательные отели, на что я, не моргнув глазом, ответила про пассивный доход от сдачи посуточно и то, что ненавижу спать в отелях. Этого оказалось достаточно, и Стрэнд не вдавался более в дело. Зачем ему знать, что я тут храню все, что нужно для своего небольшого бизнеса?

Признаюсь, первые несколько раз мне было жутко и не по себе, но потом я также, как и в работе с Йоаном слегка очерствела и оправдывала это работой и деньгами. Самой себе я ни в чем не признавалась, лишь, бывало, не спала сутками, чтобы кошмары не донимали меня особо сильно.

 – Сигаретку будешь? – Мэнсон вытащила из своей цветастой сумки самокрутку.

Я поморщилась.

– Нет, спасибо.

– Чисто травы, ничего плохого. Сама делала. Точно не будешь?

Я еще раз отказалась. Знаю я её травы. Один раз все-таки попробовала и меня потом так сильно вставило, что начальник едва не сожрал меня, когда его подручная, пропустив два дня, явилась в офис насквозь провоняв подвальной сыростью. И не вызывало никакого желания рассказывать ему, что я обнаружила себя в неизвестном подвале в обнимку с каким-то престарелым бездомным. Нет у нас ничего не было, мы только варили суп из ромашек и пели песни под укулеле.

– Жаль, расслабиться в такое время не помешает, – длинная затяжка, в меня полетел клубок дыма.

– Это, в какое «такое»? – я непонимающе уставилась на нее.

Мардж оторвалась от сигареты и впервые за время нашего знакомства посмотрела на меня не затуманенным взглядом.

– Ты сейчас серьезно? Работаешь на Стрэнда и даже не в курсе, что по-настоящему творится на улице?

Стрэнд посвящал меня только в те вещи, которые непосредственно касались работы. Все остальное оставалось за пределами моего знания. Выяснять самой было опасно и глупо. Я всего лишь полезный трофей, пока еще нужный хозяину, а что-то иное – пустая трата времени.

Мардж, глубоко затянувшись, встала и вплотную подошла, выдыхая прямо в мое лицо белый дым со специфичным запахом.

– Неужели ты не заметила? Вот уже месяц неспокойно. Низшие шалят, жрут людей на право и налево, – Мэнсон склонилась ко мне и продолжила. – Та история с двумя дамами, пропавшими прямо по среди улицы или якобы резко переселенная из-за подземных скоплений газа, улица. Ходит слушок, что замышляется что-то масштабное, но пока можно только догадываться, что у этих шавок на уме. Смертные исчезают, полиции насрать, равно как и правительству. Сдается мне, солнышко, что кто-то влиятельный стоит за всем этим. И это не только проблема города или всего штата, это обуяло почти всю Америку, детка. Они расползаются, словно раковые метастазы.

Ее дыхание щекотало мое ухо, по телу пробежали мурашки, а в носу засвербело от аромата табака и дыма.

–  Это хреновая новость, Мардж, – выдавила я.

Правда, в новостях и соцсетях не было ничего об исчезновениях или нападениях, патруль не усилился. Все будто бы было спокойно. Или я совсем перестала замечать, чем живет человеческий мир? Неужели начальник не мог хотя бы предупредить, что творится что-то неладное. Вдруг мне самой надо быть начеку?

–  Еще бы, – она хохотнула, и я поежилась, когда губы вампирши слегка задели мочку уха. –  Первородные хотят собрать совет. Твой любимый босс тоже должен будет отправиться туда, в эту холодную и скучную Шотландию, – она отодвинулась и быстро огляделась. Секунда и передо мной вновь сидела не обремененная никакой ответственностью девушка. –  Кажется, нас ждет нечто весьма увлекательное.

Это что-то новенькое. Срэнд никогда не рассказывал о существовании какого-то совета. Нет, я предполагала какую-то централизованную власть, но на мои вопросы он не всегда хотел отвечать, убеждая, что это не должно волновать меня. Наши дорожки с так называемой властью не должны были пересекаться, ведь подобное знакомство стало бы для меня смертельным. Еще узнают, что Стрэнд так и не понял, как можно на меня воздействовать, кроме грубой силы. Он пытался, что уж там. Моя голова зудела от самых разных его приказов и попыток. Было время, босс считал, что мой рассудок нужно затуманить и тогда я пила, иногда нюхала, но даже в таком состоянии ему ничего не удавалось сделать с моим непрошибаемым барьером.

Может, я попросту пустоголовая дура?

Стало быть, некий Совет есть, и Стрэнд будет участвовать в его заседании. Интересно, как проходят такие мероприятия? Они встречаются как старые знакомые, сидят, попивают кровь из людей и буднично обсуждают дела насущные? Или это выглядит, как заседание парламента? Мне захотелось расспросить начальника об этом.

– И что я должна за эту информацию? – нахмурилась я, пытаясь понять, что мне с этим делать.

– Говорю просто по дружбе, – подмигнула она.

Меня сильно клонило в сон и думать о чем либо, кроме мягкой кровати мне не хотелось, поэтому я поскорее решила распрощаться с вампиршей.

– Надеюсь мне не надо тебе напоминать…

–  Я тебя не знаю и, если что, ты будешь все отрицать. Девятая ячейка, – она кинула мне ключи. –  Захочешь повеселиться, заходи.

И она снова затянулась, уходя в астрал. Пусть людей вокруг много, но кажется, так никто не обратил на нас внимания. При всей своей яркой внешности Марджори Мэнсон умела оставаться невидимой. Я поскорее направилась к ячейке, где меня ждали премиальные.

  *****

–  Вот черт, – пробормотала я, находя себя утром не в собственной теплой и мягкой кровати, а на диване в офисе.

Солнце сквозь панорамные окна светило мне прямо в глаза, а тело ныло от неудобной позы, в которой я умудрилась уснуть. Вчера перед тем, как поехать домой, я заскочила в офис, чтобы оставить бумаги для пунктуального Стрэнда, этим я компенсировала свое отсутствие на работе. И, честно, мне хотелось быть налегке по дороге на работу. Но что-то пошло не так и, уставшая от пятичасового перелета, тяжелого дня, переправки игрушек клиентам, я задремала, едва коснувшись пятой точкой черного дивана. 

Мне нравился наш большой офис, обставленный со вкусом, как в клиентской части, так и в рабочей. Стрэнд купил помещение на двенадцатом этаже башни Кэпитал Молл. Это был модерн в графитовых тонах, с деревянными панелями и монолитными полками, геометрическими лампами и серым гранитом на полу. Начальник не желал, чтобы хоть что-то тут напоминало антикварную лавку, поэтому за высокой бесшовной дверью в тон стенам было расположено внушительное хранилище для картин, статуэток, часов и прочих редкостей, какие были еще в работе. Поэтому он часто рычал на меня, если я имела неосторожность принести лишний живой цветок, коих мама отправляла непомерно много, в своей манере тоскуя по старшей дочери, оставившей родной Реддинг несколько лет назад. 

А теперь, когда и младшая из дочерей Мэйер – Элис – покинула родительское гнездышко, поступив в медицинский в штате Вашингтон, мама, благо все реже стала дарить комнатные цветы и другие ненужные безделушки, переключившись на любимую младшую.

Признаться, по сестре я скучала куда сильнее, чем по токсичным отношениям с матерью.

Я села, чувствуя, как затекли мои мышцы, взглянула на экран телефона и выругалась. До начала рабочего дня оставалось меньше получаса, а это значит, домой я не успею ни при каких обстоятельствах. Придется освежаться здесь и ходить в той же одежде. Учитывая, что прямо с утра ожидалась важная встреча с одним французом, за которым мы охотились достаточно долго, и нам обоим пришлось приложить немало усилий в выходе на него, я попросту не могла ударить в грязь лицом.

Одно хорошо у меня не было коллег, которые могли увидеть мой конфуз от побудки в столь неподходящем месте. В компании числились только я и Стрэнд.  

Я потянула носом, оглядываясь по сторонам. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе. Желудок предательски заурчал. Кажется, босс уже на работе, а это значит, что стоило ожидать чего угодно. Смотря удалось ли ему хорошо утолить свой вампирский голод, хотя Стрэнд никогда не жаловался на отсутствие порции хорошей крови. Можно было благодарить судьбу хотя бы за то, что он не кормился собственной подчиненной.

Я вошла в обеденную зону, пытаясь хоть как-то пригладить то темное, взлохмаченное гнездо, в какое превратились мои волосы за ночь на не удобном диване. Стрэнда здесь не было, лишь кофе и едва ощутимый аромат самого вампира. Спешу сказать, что, несмотря на свою принадлежность к кровососам Стрэнд не гнушался обычной человеческой еды, пусть и делал это крайне редко. Это было странно, даже в среде таких, как он. Первородные на самом деле могли есть обычную пищу, без последствия для своего нечеловеческого организма, только никогда не прибегали к ней. Кровь была куда лучшим способом насыщения и, что греха таить, наслаждением. 

«Разбей чашку», – серебряный росчерк чужого стального сознания ударил внутри моей черепной коробки.

– Разобью, если ты не прекратишь, – схватившись за виски, зашипела я от такого варварского и неприятного проникновения в сознание. –  Только это будет уже моя воля, а чашка полетит в твою голову, Стрэнд.

Начальник отпустил мой разум, и я с облегчением выдохнула, разворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Высокий мужчина с густыми волосами цвета льна, несмотря на просторное помещение, казалось, занимал собой все пространство. От первородного всегда исходила странная едва ли не трещащая электричеством энергия, и сколько бы между нами не было метров расстояния, мне всегда казалось, что он находится непозволительно близко. Я с лёгкостью могла представить его королем какой-нибудь северной страны с этим высоким лбом, четкими чертами лица, неизменно холодными льдистыми глазами и тонкими губами. Его неприлично светлая кожа мгновенно темнела, становясь бронзовой, когда лучи солнца попадали на нее. Стрэнд выглядел немного старше меня, оставаясь на вид чуть больше за тридцать, бог знает уже сколько сотен лет.  Признаюсь, иногда мне снились эротические сны с его участием, раньше они приходили гораздо чаще наряду с кошмарами после нашей первой встречи. Но чем больше мы работали вместе, тем сильнее кошмары отодвигали в сторону сексуальную заинтересованность моего подсознания.

Конечно же, ему об этом знать не следовало.

– Объясни, какие «незначительные» проблемы были в Канаде? – он сверкнул глазами, внимательно следя за моей реакцией.

Я была готова.

– Мистер Поппвел предоставил трех девственниц вместо одной, по этому поводу он запросил больше денег, – не моргнув глазом, быстро ответила я.

Вам, мистер Стрэнд вовсе не обязательно знать истинную причину моей задержки. Жизнь мне пока еще дорога.

– Судя по тому, что старый прохвост не стал мне назойливо звонить, ты смогла найти увесистые доводы, – он прищурился, подходя ближе, однако едва заметное напряжение сошло с его лица.

– Я же твой лучший сотрудник, Стрэнд, – я быстро отвернулась, начав делать себе кофе и не желая больше зрительного контакта с ним, боясь, что он может что-то разглядеть в моем взгляде. Несмотря на то, что почти год нашего «партнерства» научили меня хорошо скрывать эмоции. – Самый веский довод всегда – твое имя. Оно невообразимым образом действует на всех вампиров.

Он довольно хмыкнул прямо за моей спиной и поставил на стол пустую маленькую чашку из-под своего двойного или может даже тройного эспрессо. Я не понимала его вкусов, если я заставала его за едой, то это всегда было нечто с невыносимо ярким вкусом. Правда, это было всего несколько раз. Особенно меня удивил вид вампира, задумчиво жующего один из самых жгучих перцев в мире – дракон комодо. Я видела на летних фестивалях, что случается с простым человеком, вкусившим этот перчик, и не представляла, как можно так созерцательно грызть этого маленького демона, способного расплавить твой желудок. Впрочем, эксперименты с едой меня мало касались. Главное – это была не я.

Он кусал меня лишь однажды, через пару месяцев после знакомства. Все в рамках своего затянувшегося исследования природного ментального барьера простой смертной. Сопротивляться не было смысла. На самом деле я была его заложницей, лишь с небольшими послаблениями, но старательно делала вид, что все нормально. Это был мучительный и весьма болезненный опыт, который повторять не хотелось бы ни за какие деньги. Вся проблема в том, что он не мог заставить меня испытывать наслаждение во время укуса, и я едва не кричала от невыносимой боли, жгущими нитями сковавшей мое тело. Стрэнд полагал, что сможет повлиять на меня, погрузившись длинными клыками в плоть, но, увы, вместо победы он лишь добился моего полуобморочного состояния. 

Правая рука начала зудеть в месте, где когда-то оказались его клыки. Я опустила взгляд на едва заметную темную линию почти у самого локтевого сгиба. Если не знать, то никогда не догадаешься от чего остался след. Он почти исчез, но ощущения до сих пор были малоприятными.

– Приведи себя в порядок, Мэйер, – лениво бросил он, все еще оставаясь рядом, кажется, он не собирался разрывать дистанцию. Я снова мысленно выругалась. Эта его манера мне совсем не нравилась. –  На встрече мне нужна ищейка в нормальном состоянии.

Я развернулась и едва не уткнулась носом ему в грудь. Он не пользовался одеколоном, вообще никогда не душился, однако его собственный аромат был таким чистым и запоминающимся, что я с легкостью могла вспомнить о нем даже во сне. Словно море перед штормом, когда удаляешься далеко от берега, а сверху накатывают грозовые тучи.

– Ты уверен, что это тот самый клинок? –  я так быстро взяла себя в руки, что мои щеки не успели предательски покраснеть. Раньше мне бы понадобилось гораздо больше времени.

– Нет, – в его взгляде невозможно было что-либо прочитать. – Дождусь твоего подтверждения.

Несколько месяцев мы охотились за ритуальным клинком, принадлежавшему одному из племен майя. По слухам именно им был убит самый древний первородный.

Еще одна немаловажная причина, почему он до сих пор оставляет меня рядом с собой – моя странная чувствительность к древним вампирским артефактам. Подобная генетическая патология встречается среди смертных, не чаще альбинизма. Люди не замечают, что у них есть эта способность, в основном потому, что не с каждым рядом есть сведущий в чарах первородный вампир с не самым простым характером. Бывает, кончики твоих пальцев начинает сильно покалывать без видимых на то причин или заболеваний. Просто в какой-то момент, скорее всего где-то в музее рядом с очередным древним хламом у тебя возникает странное чувство, будто ты знаешь, как пользовались этой штукой, в твоей голове проносятся картины прошлого, будто бы выдуманного твоей фантазией, а кончики пальцев колет сотней неострых игл.

Смею разочаровать: эти картины вовсе не игра фантазии, а генетическое знание. Это происходило на самом деле. И если так, значит кто-то из вампиров, умеющих пользоваться особой магией, наложил на предмет чары или же на него проливалась вампирская кровь. На самом деле за год я сама не сильно разобралась в том, как работает «вампирский детектор» и как получаются разные виды артефактов. В последнее время у высших вампиров пошел тренд на коллекционирование таких предметов, они гордо выставляют с виду безделушки на обозрение и готовы платить за них баснословные деньги. Будто бы это могло приблизить их к силе или статусу первородных вампиров.

Но клинок, был не чьим-то заказом, а личной целью Стрэнда.

– Надеюсь, нам не придется начинать все сначала. Не хочу снова окунаться в воды темной части интернета, – поморщилась я. 

В даркнете можно было найти что угодно, купить или продать не только наркотики, запрещенные товары или личную информацию, но и органы, и бог его знает, что еще. Все ограничивалось лишь фантазией человека. Я поежилась, вспоминая какие слоты видела, пока копалась в самом грязном месте человечества.

– Что не так? – его улыбка была скорее хищной, нежели похожей на то, что его позабавили мои слова. – Ты должна была привыкнуть. Люди – самые извращенные и жестокие существа на планете. Вирусы, бактерии, призраки и кровожадные лесные твари не способны породить в своем сознании самые изощренные пытки. Они бесстрастны, и им нет смысла мучить жертву.

Я слышала это не первый раз. Все время, пока мы вместе Стрэнд говорил, что нужно быть готовой ко всему, быть сильнее своих эмоций и тех, кто может меня убить. Поэтому три раза в неделю – исключая командировки – я посещала его особняк в респектабельном районе, где он пытался вылепить из меня хоть что-то, способное огрызнуться хотя бы в сторону низшего вампира. Или ему просто нравилось планомерно меня избивать.

– То есть люди, страшнее вампиров? – с усмешкой поинтересовалась я.

– Вампиры когда-то все были людьми, – пожал он плечами. – Дай человеку взойти на ступень выше других и увидишь, что даже самые порядочные начинают жестокую кровавую игру.

– И ты был человеком? – тут же выпалила я, понимая, что это могло быть первым его откровением. Я жаждала узнать, чуть больше о Стрэнде и первородных, кроме того, чем он кормил меня все это время: «Первородные и высшие отличаются не только по силе. Высшие либо сами выбрали этот путь, испив крови первородного, либо это был выбор более сильного вампира, прервавшего человеческую жизнь. Мы же просто такими были с рождения».

Я не могла представить его маленьким мальчиком. Почему-то мой разум отказывался это делать. Казалось, он был таким всегда. Просто появился из какой-нибудь демонической дыры в земле и пошел изучать, что может подарить ему этот мир.

Он ничего не ответил, просто смерил меня взглядом, говорящим: «Тебе незачем знать, Мэйер. Я такой какой есть».

Я вздохнула, разрывая зрительный контакт, и вновь вернулась к своему капучино. Надо было прийти в себя. Не успела я моргнуть глазом, как он исчез из поля моего зрения, скорее всего, перебравшись со скоростью света в свой кабинет.

 *****

– Много кто хотел заполучить эту штуку, – мужчина передо мной самодовольно улыбался, ставя черный кейс на столик между нами. Прямо как в гангстерских фильмах. Европеец говорил практически без акцента, хоть и был уроженцем Франции.

На Луи я вышла неслучайно. Этот насквозь прожженный контрабандист каким-то чудом умудрился раздобыть стилет возрастом чуть больше трех тысяч лет, а может, чуда здесь вовсе и не было. Йоан рассказывал, что след этого древнего клинка под названием Танец Смерти (ха, как же его еще могли назвать?) потерялся во Франции более сорока лет назад и как бы Стрэнд не старался, упоминания о нем будто исчезли со всех радаров. Только четыре месяца назад очень похожий клинок майя появился в завещании старого миллиардера, данные которого кто-то слил за хорошие деньги в даркнет. Клинок должен был быть передан из частной коллекции почившего богача в Лувр, но пропал где-то по дроге. Жандармы и нацдиректорат разведки и таможенных расследований сбились с ног, до сих пор активно ведя расследование о пропаже столь редкого артефакта.

Лишь три недели назад Танец Смерти или то, что очень хорошо под него маскировалось, всплыл на закрытом онлайн-аукционе, о чем мне за несколько тысяч долларов поведал один торговец информацией. Стоило Йоану узнать об этом, как с устрашающей маниакальностью он начал дергать за какие-то свои ниточки. Так мы вышли на Луи – худощавого высокого француза с прекрасными темными локонами, собранными в хвост. В его взгляде ощущалась опасность, а по движениям было заметно, что с виду хилый мужчина, весьма ловок. Наверное, какой-нибудь керамбит в его руках был способен с невероятной быстротой расправиться с оппонентом. Я не имела ни малейшего понятия, как начальнику удалось заставить торговца, рискуя всем, пролететь над океаном и явиться к нам.

В тот момент Йоан, заметно сдерживая свое нетерпение, находился чуть поодаль. Скрестив руки на груди и облокотившись об одну из графитовых стен, он внимательно следил за Луи и его кейсом.

– Я хочу видеть товар, Луи, – я сидела, закинув ногу на ногу, и находилась в одном из образов деловой леди, который, честно, удавался пока лучше остальных.

Мне удалось придать себе более-менее сносный вид, правда, пришлось немного поработать со спутавшимися волосами и чуть помятым костюмом, но сейчас даже Стрэнд не мог придраться к моему внешнему виду.

– Мадам, – галантно улыбнулся вор и открыл кейс, – прошу. Самый настоящий хец’-наб.

Он развернул раскрытый кейс в мою сторону. Краем зрения я заметила, что первородный выпрямился, являя собой статую, полную нетерпения и ожидания.

Внутри в специальной мягкой выемке лежало нечто более похожее на наконечник копья. Узкое и длинное лезвие – скорее всего сплав золота и меди, как это было принято у майя – потускнело со временем, но на нем все еще четко можно было различить письмена на древнем языке, значение которых я не знала. Они складывались в причудливые изображения быков, цветов, амфор и прочих вещей. Рукоятки не было, только металл.

Выглядело все точь-в-точь как описывал Йоан и то, что я видела в его книгах.

Но никаких ощущений. Ни образов из генетической памяти, ни покалывания, даже легкого головокружения не было. Странно.

– Я могу взять его в руки? – я приподняла бровь, не желая выказывать заранее свои подозрения.

– Только аккуратно, – француз откинулся на спинку дивана, все так же улыбаясь мне, впрочем, в его глазах не было ничего, кроме прохлады.

Стрэнд все же оказался рядом со мной, что немного обескуражило Луи, заставив контрабандиста невольно дернуться вперед и потянуться к поясу джинсов. Начальник всматривался в клинок, не касаясь его, а потом кивнул мне. Так, будто здесь не было стороннего наблюдателя.

Я чуть помедлила, но все же потянулась к стилету и взяла его в руки. Чем бы это ни было, оно точно не являлось подлинным Танцем Смерти. Стрэнд понял все без слов и с яростью уставился на Луи.

– Это подделка, – вразрез с пламенем в голубых глазах, голос начальника оставался холодным.

– Ты что эксперт по древностям? –  я видела, как Луи нервничал, не понимая, что за странный человек перед ним оказался.

Йоан одним своим видом и энергией излучал нечеловеческую силу. Он умел усиливать этот эффект и многие, даже бывалые люди сдавали под его взглядом.

– Нет, я эксперт по лжи, – вкрадчиво ответил Стрэнд. – Ты прекрасно знаешь, что это фуфло.

Начальник не сказал больше ни слова. В отличие от вампиров, с какими я встречалась, ему не нужны были слова, чтобы загипнотизировать жертву. Все приказы приходили невербально. Йоану даже не нужен был зрительный контакт. Лицо Луи сначала вытянулось в удивлении, а после все эмоции стерлись с его лица. Теперь это была послушная марионетка в руках умелого вампира. Допрос длился недолго, большую его часть я не могла слышать, лишь ответы посеревшего француза, из которых стало понятно, что он отвалил, огромные бабки за копию Танца Смерти и собирался нажиться на глупых американцах. Он не сказал. Как зовут настоящего покупателя – имени он не знал, ведал только то, что тот находится в Испании. После он отдал Йоану свой смартфон и, не прощаясь, вышел прочь.

Опыт подсказывал, что первородный не прощал лжецов вроде Луи и, скорее всего, по прилету обратно домой, вор исчезнет навсегда. По загривку прошлись холодные мурашки. Он ни в коем случае не должен узнать о моем бизнесе. Для Йоана я что-то вроде трофея или полезной игрушки. Навряд ли он будет рад, узнав, чем занимается его подручная и как бы я не была ему полезна: Стрэнд либо сразу же убьет меня, либо я лишусь всякой свободы. Будто бы мне было мало того, что за год я осталась без друзей, родителей и сестры. Я не могла с ними увидеться. Не могла ходить на свидания. Мой кровавый бизнес был скорее протестом, а за Флинна Доуэлла я схватилась потому, что истосковалась по нормальному не-вампирскому общению. Мне нужен был мужчина, который способен вернуть ощущение того, что я не умираю для мира людей. 

Йоан сидел на месте, с которого немногим раньше поднялся Луи и крутил в руках искусную подделку, о чем-то размышляя. Меня он, естественно, не собирался посвящать в собственные мысли. Не в его стиле, если это не касается моей работы или тех унизительных тренировок в его доме.

– Испания, – вдруг произнес он, невидяще смотря куда-то сквозь меня. Неужели это призраки прошлого отражаются в его отсутствующем взгляде?

–  Хочешь туда наведаться?

Стрэнд пришел в себя и моргнул, будто только сейчас сообразил, где находится. Странно. Такое с ним бывало редко.

– Ты свободна, – он поднялся с дивана и, прокручивая клинок в руках, направился в сторону своего кабинета.

Я удивленно округлила глаза. Что он сейчас только что сказал?

– Что это значит? –  я пыталась скрыть эмоции, но вышло плохо.

– Отдыхай, пока я не позову. Отмени все дела и поезжай домой, – он скрылся из поля моего зрения.

Но, что же мне делать? Я была так поражена, что задала вопрос вслух, на что он громко ответил, не желая возвращаться ко мне:

– Будь человеком.

Что же, я восприняла это как намек и поспешила домой, приводить себя в полный порядок. Потому что именно сейчас мне как никогда хотелось хорошего мужского внимания. 
_____________________________________________

Я отнюдь не страдала сопливой болезнью и была достаточно опытна, чтобы не верить в романтическую любовь до гробовой доски и не строить замки из грез на пустом месте. После довольно сильного разочарования первой любви меня отвращала сама мысль о серьезных отношениях с кем-то. Но, черт меня дери, рядом с Флинном Доуэллом мне хотелось задуматься о большем, даже если это было невозможно из-за той жизни, какую я вела.  Мне нравилось рассматривать его темные кудри, смуглое слегка продолговатое лицо и белоснежную улыбку. Взгляд его серых глаз был ясным и, казалось, что он способен заглянуть тебе в душу и, немаловажно, понять. Флинн был выше меня на голову, плечист и подтянут, что выдавало походы в тренажерный зал, но без экстрима. От него всегда приятно пахло и мне казалось, что само солнце вытапливает из меня лед вампирского мира. Флинн Доуэлл был самым уютным мужчиной на всей планете Земля, как бы по-глупому это не звучало.

И мне безумно хотелось этого уюта, даже на непродолжительное время. Я давно перестала питать иллюзии, что когда-то моя жизнь наладится и я смогу, как и все спокойно, жить, любить и быть частью человеческого общества. Из мира, в котором я оказалась, был только один путь – смерть. И лишь от меня зависело, насколько далеко я смогу отодвинуть финал. Уж поверьте, за почти год я хорошо это уяснила.

Мы шли словно дети, взявшись за руки и прогуливаясь в старой части города, где все здания передавали дух времен «золотой лихорадки». Здесь ты невольно ощущал себя героем вестерна, а вывески и интерьеры ресторанов так и манили зайти и разглядеть внутреннее убранство получше. Невольно поддаваясь течению людей по улицам, мы не замечали ничего вокруг, полностью погруженные в беседу друг с другом. Я полностью отпустила вожжи контроля, весело подставляя лицо калифорнийскому солнцу и слушая его мелодичный голос. Я давно по-настоящему не улыбалась. Будто бы не было той Сони Мэйер, подручной первородного, умеющей вскрывать глотки и выкачивающей жизненную силу из вампиров. Это была снова я, обычная женщина ищущая тепло и вкусную еду. Так, словно вся жизнь была впереди.

– Оу, мисс, – он вдруг остановился и придержал меня за талию, не давая по инерции уйти вперед, я была рада его сильным рукам и теплу тела. – Думаю, тебе надо получить еще дозу дофамина.

Чувственные губы изогнулись в лукавой ухмылке. Он указал на небольшую пиццерию, больше похожую на какой-то кусочек дома, чем на франшизу.

–  Как думаешь, свидание в пиццерии, это сильно ударит по моим баллам? –  Неловко поморщился он. Это тянулось у нас с первого свидания. В шутку мы начали давать друг другу баллы сексуальности. Тот, кто первым набирал сотню, был волен загадать любое желание, в пределах разумного, а второй должен был его выполнить. Мы сразу поняли, что привлекательны друг другу и интим был лишь вопросом времени. Так почему бы не устроить забавное соревнование перед этим? –  Просто я считаю, что ты обязана попробовать самую вкусную пиццу на западном побережье.

–  Я бы опасалась делать столь громкие заявления, Флинн, – прищурилась я, делая вид, что думаю над его баллами. –  Пока это тянет на три из десяти возможных.

–  Ты передумаешь, как только попробуешь их домашнюю пеперони, – он потянул меня внутрь, а я не собиралась сопротивляться.

Милая девушка, которая, судя по внешности, была родственницей стареющего мужчины за стойкой, принесла нам огромную тарелку ассорти пиццы. Я честно старалась попробовать все, но осилить такой объем я не смогла. Флинн даже заставил попробовать меня нечто с халапеньо несмотря на то, что острое мне было не по душе. Глядя на улыбку и слушая невинные байки из его прошлого, я не могла отказать и, все боги, мне даже понравилось. Мы просидели там чуть более двух часов, а день к тому моменту клонился к закату. А я подняла его баллы до семи из десяти.

–  Какая самая странная вещь тебе попадалась за все время работы в вашей фирме? –  спросил он, когда мы вышли в сторону парка, оба ощущая приятную тяжесть в желудках.

Разумеется, я рассказала о месте своей работы, только старательно обходя все, что касалось вампиров или Стрэнда.

–  Право, сложно так с маху сказать, – рассмеялась я.

Серьезно? Он спрашивал о простых вещах и ожидал, что это будет нечто вроде вставной челюсти прапрадеда или эзотерических писаний возрастом не младше трехсот лет. И я не могла рассказать, что была в моей практике карлица-циркачка, которую запросил один высший вампир, занимавший сейчас должность одного из директоров нефтяной компании. Или зажим для мошонки, который потерял около ста лет назад странный первородный с непроизносимым именем – он собирал вокруг себя ностальгические штуки, способные хоть на мгновение вернуть его в прошлое.

А может, вампирский артефакт, предназначения которого я не знала, но он будоражил интерес моего начальника настолько, что могли умереть люди? Вспомнив Луи, я нахмурилась.

Флинн расценил это по-своему и приобнял меня.

–  Корпоративная тайна, я все понимаю.

–  А почему ты решил стать юристом? –  мне захотелось сменить вектор в его сторону.

Мы повернули на улицу, где было мало людей, узкую и наполненную приятным теплым светом. Здесь находилось несколько лавочек органической косметики, магазин сувениров и книг, а также пекарня с домашней выпечкой, откуда шли невероятные ароматы гастрономических изысков.

– Так вышло, – в его голосе сквозила грусть. – У моего отца своя фирма, что-то вроде семейного бизнеса. Я пытался поступить на физический факультет Калтеха, это в Пасадене. Получилось, но в тот момент у папы случился инфаркт, и я не стал сопротивляться, понимая, как важна для него вековая история Доуэллов-юристов и законников.

–  Ты хотел учиться на физика? –  не поверила я.

Трудно было представить этого сексуального мужчину в рядах ученых физиков перед кучами бумаг с бесчисленными формулами, решающего какую-нибудь сложную научную задачу.

– Удивлена? – Флинн снова рассмеялся, – это из детства. В двенадцать лет, насмотревшись Стар Трека, я подумал, что было бы круто создать варп-двигатель. Тогда-то я и решил, что хочу заниматься физикой. Ходил на дополнительные кружки в школе и штудировал научную литературу, участвовал в олимпиадах. Поначалу это было что-то вроде увлечения, и родители не нажимали на тормоз, считая, что, повзрослев, я перестану заниматься фигней. Но детское увлечение переросло в желание стать частью науки и тогда они забили тревогу. Отец сильно переживал мое поступление на физический и у него случился инфаркт. Мама умоляла послушать отца и встать во главе семейного бизнеса.

–  Мне жаль, – на ходу я сильней прижалась к нему.

Он замолчал. Я понимала Флинна и на самом деле сочувствовала. Ведь и мне пришлось поступиться мечтами и выбрать жизнь в среде вампиров и старинных вещей…таких как Стрэнд.

–  Все хорошо, иначе, я бы не встретил, такую замечательную девушку, – ухмыльнулся Доуэлл и коснулся пальцами моего лица.

Это было так нежно и мило, что я позволила себе улыбку и небольшой румянец.

Мы еще долго гуляли, болтали на разные отстраненные темы, узнавая друг друга. С каждой минутой мне все сильнее казалось, что на свете нет человека, понимающего меня лучше остальных и разделяющего большую часть моих увлечений. Чем дальше наши разговоры заходили, тем сильнее нарастало странное, зудящее ощущение нереальности. Так, словно мы повстречались по чьей-то темной воле. Я не верила, что есть человек настолько свой, что казалось, будто его выдумали.

«Случайностей не бывает, Мэйер, – говорил мне как-то Стрэнд. –  У судьбы нет никакого сценария, ее вообще нет. Если тебе кажется, что это подстава – так оно и есть».

Помнится, я тогда усмехнулась и покачала головой. Моя вера в судьбу и волю случая была практически непоколебимой. Тогда мне хотелось верить, что есть кто-то более могущественный, вроде бога, который косвенно влиял на твою жизнь, и ты был не в силах что-либо сделать.

«Научись брать ответственность за свой выбор, – качал головой Йоан, сидя на кресле передо мной в своем дорогом итальянском темно-сером костюме, который невероятно ему шел, – тогда поймешь, что так называемая «судьба» зависит только от тебя».

«Но я же не по своему выбору оказалась тогда в переулке, я не хотела и не желала натыкаться на вашу вампирскую жизнь» - ответила я.

«Херня. Ты нашла то место только потому, что особо чувствительна к таким вещам, не так ли? Скорее всего, ты и раньше сталкивалась с ночными жителями, только не хотела замечать».

Угу, Стрэнд, уж я бы заметила, как на улице кто-то пожирает человека. Тут же подумалось, что даже сейчас, зная то, чему меня научил Йоан, я не замечала того, о чем говорила мне Марджори Мэнсон в нашу недавнюю встречу. Люди исчезали, погибали, но никто ничего не замечал.

Мне стало холодно от осознания, насколько я пропиталась своей жизнью в мире ночных хищников, работая на одного из них, являясь подопытной мышью, для его дурацких экспериментов с моим сознанием. Он не мог настолько впитаться в меня. Я все еще хотела быть той Соней, какой была до встречи с первородным. Хотела сбежать от всего.

К сожалению, за этот год я поняла, что это невозможно.

– Что-то случилось? –  вклинился в мои раздумья обеспокоенный голос Флинна.

Мы находились в парке Мак-Кинли, где, несмотря на зарождающийся калифорнийский вечер, было совсем безлюдно. Здесь находились лишь тени от раскидистых деревьев, множества насаждений, среди которых гулял жаркий ветер, трепавший мое летнее платье, да утиная семья, плавающая в середине небольшого пруда.

–  Нет, все хорошо, – я прогнала дурацкие мысли и образ Йоана, смотревшего на меня неодобрительного. Весь вид начальника говорил: «Дура ты, Мэйер».

Я взглянула на Флинна и увидела на его лице легкую улыбку, его глаза смотрели на меня так нежно, что все подозрения улетучились быстрее мысли. Он погладил меня по щеке, запустил пальцы в мои волосы, пропуская их между ними, и привлек меня к себе. Наши губы неумолимо слились в чувственном поцелуе. От него пахло пиццей и солнцем. Мне было плевать, что вокруг могли прогуливаться люди, важно было лишь упитываться тем, какое тепло и желание давали мне его мягкие и настойчивые губы. Бог его знает, сколько мы прижимались друг к другу, изучая тела руками. Будь здесь моя мама, она бы точно поразилась тому, как бесстыдно ведет себя ее старшая дочь. В прошлой жизни я бы предпочла более укромное место. Вспоминая все это сейчас, я понимаю, что просто торопилась жить.

– Десять очков Гриффиндору, – через какое-то время выдохнул Флинн мне прямо в губы, когда мы оторвались, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха.

– Поехали ко мне, – вот и весь ответ, который я смогла выговорить, тяжело дыша.

На его лице расцвело счастливое удивление.

– Но, у тебя еще нет ста очков, – его припухших от поцелуя губ коснулась лукавая ухмылка.

Возможно, вы скажете, что я неприлично тороплю события? Или вы из того вида людей, считающих, что инициатива должна исходить со стороны мужчины? А может, вы и вовсе считаете, что секс должен быть только по большой любви или хотя бы в браке? Чтож, не мне вас осуждать и уж точно не вам осуждать меня. Посмотрим, как вы запоете, когда последний секс был у семь месяцев назад и тот опыт вы можете назвать только «нормальным». Я умела держать себя в руках, но так ли это нужно, когда человек – далеко не первый встречный – рядом мог сделать вас чуточку счастливее и живее?

– Тогда я даю тридцать…сколько там осталось? Тридцать восемь очков, Флинн, – быстро проговорила я. Глаза Доуэлла были темными от желания, он смотрел на меня так откровенно, что я невольно представила, как эти прекрасные губы будут ласкать меня. –  Что скажешь? 

Вместо ответа он подарил мне такой долгий и глубокий поцелуй, что у меня чуть не подкосились ноги, вмиг став ватными. Если бы не его сильные руки, я бы точно упала.

– Куда ехать?

*****

Флинн присвистнул, увидев, куда привезло нас такси. Он никак не ожидал, что я могу позволить себе жить в новом жилом комплексе, где только плата домовладению за все удобства (парковку, бассейн, зал, винное хранилище и много других приятных вещей) обходилась в восемьсот долларов, помимо аренды. На улице почти стемнело, когда мы зашли в мою уютную квартиру.

Я постаралась обставить ее так, чтобы каждый метр служил напоминанием того, что я еще человек. Мне не хотелось стремиться к силе и доказывать кому-то из не-мертвых, что стою больше и не являюсь просто мелкой беспомощной сошкой. На людей многим вампирам было плевать, они не считались с нашим мнением, однако жизнь среди них пропитывала куда сильнее мышьяка. Поэтому квартира на десятом этаже комплекса должна была давать мне максимальное чувство комфорта и расслабления.

Сакраменто уже начал свою послезакатную жизнь за большими панорамными окнами, когда мы, не отрываясь друг от друга, слегка спотыкаясь, добрались до спальни. Флинн бросил меня на мою мягкую и удобную кровать. Я быстро включила светильник на тумбочке, чтобы полюбоваться, как он стоя стягивает с себя темно-серую футболку, мне хотелось видеть его глаза и туманную улыбку.

Он навалился сверху, вновь заставляя задыхаться от поцелуев, пока я блуждала по его тренированному торсу, едва ли не до писка ощупывая твердые мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей. Сквозь тонкое платье Флинн ласкал меня, то жарко сжимая бедра, то талию, исследуя каждый сантиметр тела. Мужчина стянул рукав платья, обнажая мое плечо, и горячими губами прошелся дорожкой по моим чувствительным ключицам. Чуть приподнявшись, я позволила ему стянуть верх платья вместе с бюстгальтером вниз. Мгновение, созерцая открывшуюся картину тяжелым от похоти взглядом, Доуэлл тут же припал к ней, хватая ртом сосок.

Я не смогла сдержать стона, когда его пальцы проникли в трусики, оперативно находя в складках клитор. Его губы вновь встретились с моими, и я жадно расстегнула молнию на его джинсах, чтобы поскорее ощутить в руках твердую горячую плоть. 

– Повезло, – улыбнулась я прямо в его губы.

Часы на руке завибрировали – кто-то прислал мне сообщение. Я быстро глянула и едва не выругалась, видя, что это был Стрэнд.

«Черное платье с разрезом, шпильки…»                          

К черту, разберусь потом в его дебильном списке, в тот момент я отчаянно хотела сосредоточиться на Доуэлле и ощущениях от его языка на моем теле.

«Через полчаса», - показали часы.

Я не до конца понимала, что прочитала, зарываясь пальцами в мягкие кудрявые локоны Флинна. Мне было плевать на все, что происходит за пределами этой кровати. Весь мир сузился до нас двоих.

Зазвонил телефон. Мы не обратили на это никакого внимания, полностью поглощенные друг другом. Звонил Стренд и я уверяла себя, что ему надоест, а после я перезвоню сама. Вызов прекратился, стало куда проще концентрироваться на ощущениях. Не прошло минуты, как звонок повторился. Телефон беззвучно вибрировал на тумбе, часы неумолимо показывали, что это был снова Стрэнд.

«Только не сейчас», – молила про себя я, уже понимая, что отвечать придется.

На третий раз я с диким рыком оттолкнула Флинна и перекатилась по кровати так быстро, что Доуэлл не сразу понял это, удивленно смотря на руки и опустевшее место под собой.

– Да?! –  у меня не получилось скрыть злость и раздражение.

– Какого хрена, Мэйер..? –  Стрэнд вдруг замолчал. –  Ты что, убегала от кого-то?

До меня не сразу дошел смысл его слов. Промедление он оценил по-своему.

– Возьми с собой лучшее черное платье и шпильки. Я буду через двадцать минут. Мы летим в Испанию.

 *****

Надо ли рассказывать, какой вид был у Флина, когда мне пришлось попросить его уйти. Расстались мы не в самом лучшем настроении. Он откровенно не понимал, почему начальник мог так просто вызывать меня среди ночи, и я даже не думала хоть немного спорить с ним. Его негодование можно было понять, но ничего с этим сделать я не могла, лишь надеялась, что Доуэлл после всего не откажется от следующего свидания.

Двадцать минут казались ничтожно сжатым временем для сборов. Мне требовался душ, ведь у моего начальника был отличный нюх, а лишних вопросов выслушивать не хотелось. К тому моменту, когда Стрэнд приехал за мной, я успела собрать сумку, кинув туда кроме платья и туфель, фен и косметичку. На укладку времени у меня не хватило. Я радовалась, что умудрилась накраситься и надеть подходящее белье.

Мое сердце замерло, когда я увидела на чем Стрэнд приехал за мной. Начальник любил быстрые и сексуальные спорткары или, по крайней мере, коллекционировал их. В его гараже можно было подавиться слюнями от вида как классических Ламборгини Авентадор, Лотус и МакЛаррен, так и новеньких Феррари Рома, Корвета двадцать второго года выпуска и других безумно красивых и милых способа умереть быстрой смертью. Увидев шильдики и сочные угольные черты машины я едва не запрыгала от радости. 

Поймите, я люблю машины, люблю оценивать внешний вид, движок и салон. Я единственная в семье, которая вместо модных журналов читала и смотрела обзоры на авто и активно следила за Формула Дрифт…пока не встретилась с первородным. Маме грело душу, что мне передалась любовь отца к машинам, даже если его давно с нами не было.

Стрэнд увидел выражение моего лица и самодовольно оскалился сквозь стекло. Он открыл багажник, чтобы я могла кинуть туда сумку, а после я оказалась вместе с ним в салоне.

– Черт тебя дери, Йоан! Вот это тачка, – восторженно отозвалась я, падая на пассажирское сидение. – Их всего триста в штатах. Ты что салон поменял?

Я гладила красные строчки на дорогой коже салона, щупала углепластиковые вставки на панели и улыбалась как дура. Конечно, у него были средства на покупку такого авто, даже на изменения не самых удобных элементов в салоне. Здесь, например, была изменена мультимедиа и встроена беспроводная зарядка.

До меня не сразу дошло, что Стрэнд соблюдает необычайное молчание. И когда первые секунды удивления и счастья кончились я встретилась с ним взглядом и едва не пискнула от ужаса. Его глаза горели нечеловеческим огнем, в них было что-то животное и первобытное. Ярость? Сложно было понять, таким я его видела не часто. Точнее сказать, всего второй раз за время нашей работы. 

Он шумно втянул носом воздух, блуждая по моему телу тем самым яростным и одновременно темным взглядом, что я пожалела о принятом решении надеть облегающий черный топ и джинсы в дорогу. Сразу захотелось как-то прикрыться.

– Ты трахалась? – в лоб спросил он.

– Какая тебе разница, Стрэнд? – раздражённо огрызнулась я. – Это моё личное дело.

Он молниеносно обхватил мою шею и притянул к себе. От его твёрдых стальных пальцев у меня тогда остались синяки.

– О, нет, милая, – прошипел он. – Неужели ты до сих пор не поняла, что у тебя не должно быть личных дел, о которых бы я не знал.

– Что предпочитаешь держать свечку? – я с вызовом встретила его взгляд. – Или ты хочешь, чтобы я звонила тебе перед тем, как пущу кого-то в свою постель? Может, ещё фотки присылать или видео? Насколько ты хочешь залезть в мою и без того мёртвую жизнь?

Последнюю фразу я едва не выплюнула ему в лицо. Еще немного и впилась бы в морду ногтями, но удержалась, ведь тогда мне не вылезти невредимой из этой машины.

– Не забывай о врагах, Мэйер, – лицо Йоана было так близко, что даже в темноте я могла различить крохотные мерцающие песчинки в его ледяной радужке. – Особенно сейчас, когда всплыл клинок, – он отпустил меня и резким движением вырулил на дорогу. Гибридный движок приятно заурчал за нашими сидениями. – В моем мире нет друзей, нет близких, а прежде, чем с кем-то трахаться убедись, что тебе не откусят член в процессе.

 Я прищурилась, разглядывая его красивый профиль и размышляя о том, какой стремный этот его мир.

– То есть ты держишь целибат? – упустить такую возможность подколоть мне, увы, не удалось.

– Кто я, Мэйер? – казалось, он пропустил мимо ушей мою дурацкую шутку.

– Ммм…тот, кто просит справку перед тем, как залезть кому-то в трусики? – он грозно зыркнул на меня. Когда-нибудь его лимит благосклонности будет исчерпан, надеюсь, это произойдет не скоро. Хотя то, что иногда я позволяю себе огрызаться и по-детски шутить, должно приближать этот момент со скоростью, с какой мы сейчас неслись по улицам к аэропорту.  – Ладно, ладно. Ты вампир, причем первородный. Хочешь сказать, что у тебя есть возможность накладывать чары, гипнотизировать тех, кто окажется у тебя в постели? Немного не честно, не находишь?

Мы свернули на трассу, которая уводила за город, к частному аэродрому. Я помнила свой первый полет на частном самолете и не могла поверить, что со мной это происходит. Никто меня не досматривал в аэропорту, не было очередей. Просто пришли, загрузились и полетели. Невероятно удобно. Моя воля, я бы летала так до конца жизни. Машины и удобство перелетов были одними из тех немногочисленных вещей, что радовали меня в обществе начальника.

– Я всегда знаю с кем сплю, а ты, Мэйер, знаешь?

– Да, – мне не нравился этот разговор, и я была возмущена тем, что он вторгался в мое личное пространство.

– Чушь. Ты смертная и не можешь до конца ничего знать.

– Говоришь, как старый дед. Никто не может знать все на свете.

– Ты не поймешь, что перед тобой марионетка, – устало вздохнул Йоан, будто это была такая же истина, как солнце на небе.

И это правда. Но мог ли Флинн быть чьей-то марионеткой? Скорее всего нет. Он был слишком живым, самостоятельным и на нем не было ни одного следа от укуса. Уж я-то успела рассмотреть его тело. Да и кому, черт подери, может прийти в голову мысль подослать ко мне свою игрушку? Все считают, что я мало чем отличаюсь от остальных, с той лишь поправкой, что всегда странный первородный дает мне немного пространства для маневра.

– И мне не нужен гипноз, чтобы привлечь женщину, – после недолгого молчания сказал Стрэнд.

Я сдержала смех. Это прозвучало так маскулинно, будто рядом со мной не древний вампир, а простой мужчина, которого оклеветали в нечестной игре и указали на недостатки в его общении с женщинами. Неужели я уязвила его гордость?

Лицо его было бесстрастно. Он просто констатировал факт.

– Охотно верю, – буркнула я.

А потом он сделал то, что удивило и напугало меня еще больше. Совсем нетипичное для него поведение.

Стрэнд рассмеялся.

Я не знала в чем причина моих ночных кошмаров. Почти каждый раз, когда мои глаза закрывались в сознании, рождались жуткие картины. Иногда я видела прошлое или моя совесть пыталась укорить за убийство низших или молодых вампиров, и я видела, как они умирают раз за разом, а потом восстают из мертвых. Иссушенная кожа свисала с их плоти, лица были обгоревшими и выражали муку и все как один вопрошали «за что»? Понимаю, кто-то скажет, что я сама виновата в этих кошмарах и будете правы. Что-то во мне точно сломалось в тот момент, когда Йоан взял меня под свою деспотичную опеку и начал делать то, что делал.

Иногда же картины приходили будто бы из ниоткуда. Я не знала откуда это взялось и почему сознание рождает видения никогда невидимых мной строений. До этих кошмаров мне никогда не попадалась подобная архитектура. Всегда замысловатая, с множеством мелких каменных элементов, завитков, иероглифов, высокими потолками и зеркальными полами. Сложно описать на что это было похоже, ведь на всей планете не существует или не сохранилось ничего подобного. Там древние чудовища, сотканные из тьмы, воровали людей за пределами своих строений, а после утаскивали в черные замки и проводили с ними такие метаморфозы, что даже сквозь сон я чувствовала тошноту и смрад, от того, чем становились простые смертные. Они кричали, извивались, мучились. Агония казалась такой настоящей, что я плакала и в реальности мои глаза тоже увлажнялись. Я всегда подглядывала за страшными экспериментами из укрытия в стене. Старалась держаться тени, чтобы ужасные создания меня не обнаружили. 

Но каждый раз, неизменно один из них в какой-то момент поворачивал то, что было его мордой в мою сторону и я видела его глаза. Черные, сияющие омуты, они завихрялись и затягивали меня. А после, когда я была уже не в силах пошевелиться, существо бросалось ко мне и хватало в свои ледяные лапы.

С тяжелым судорожным вздохом я едва не подскочила на сидении. Сразу понять, где нахожусь было сложно, сознание постепенно возвращалось в реальность, но я до сих пор чувствовала прикосновения чудовища на своей коже, ощущала его затхлое дыхание.

Я огляделась, быстро вытирая слезы со щек. Макияж, скорее всего был испорчен.

Йоан сидел в кресле напротив и озадаченно смотрел на меня.

– Что ты видела?

– У меня угнали Порше, – я не собиралась делиться своими снами. Хотя бы это должно было остаться личным.

Он хмыкнул, нисколько не поверив, но не стал допытываться и отвернулся к окну, о чем-то размышляя. В его руках покоился поддельный Танец Смерти. Сложно было сказать сколько сейчас времени и спала ли я вообще – небо за иллюминатором было темным, совсем как в момент вылета. Я посмотрела на часы: в Сакраменто сейчас два часа дня.   

– Переоденься, – не отрываясь от созерцания вида, проговорил Стрэнд. – Скоро посадка.

– Мы же будем в Мадриде?

– Угу, – клинок крутанулся в его руках, достаточно умело, чтобы решить – ему не нужны сверхъестественные способности, чтобы навредить кому-то.

–  Ты мог бы купить мне платье там.

Начальник уставился на меня так, словно в первый раз увидел.

– Не нравится то, что я подарил?

Я обернулась и взглянула на свое вечернее платье, которое предусмотрительно вытащила из сумки и повестила на вешалку. Оно было безусловно красивым, но абсолютно некомфортным и не оставляло никакого полета фантазии.

– Я выгляжу в нем, как…

– Дорогая шлюха, – закончил он за меня. – Поверь, Мэйер, сегодня ты должна выглядеть именно так.

Всю жизнь я носила что-то гораздо сдержаннее, предпочитала джинсы юбкам, кроссовки каблукам. Знаете, то, что удобнее. Это моя сестра имела большой гардероб, тщательно подбирала детали образа, и всегда поражалась, как я могу без всякой задней мысли надеть драные джинсы и футболку оверсайз идя с моим первым парнем на свидание. Да, за время работы со Стрэндом я успела привыкнуть к деловому стилю, к каблукам и украшениям. Только к такому я до сих пор относилась крайне подозрительно. Здорово ли, когда твоя грудь так и норовит выпрыгнуть из декольте, а при слишком быстром шаге в разрезе чуть выше середины бедра, окружающие могут увидеть твои трусики?

– Уже лучше, – Йоан прошелся взглядом по каждой детали и каждому изгибу моего тела, когда я вышла из туалета при полном параде.

Это мне в платье тоже не нравилось. То, как Стрэнд смотрит на меня. Хотелось провалиться на месте или выжечь из памяти вожделение в его глазах. Иногда думалось, что он делает это специально из вредности, видя мою реакцию. Может ему просто нравились разодетые как шлюхи женщины? Не знаю, но в прошлый раз я зареклась показываться при нем в таком виде. Увы, не вышло. Я чувствовала себя беззащитной с открытой шеей и плечами – рукава в платье были спущены. Так принято у игрушек. Хозяин должен был лакомиться в любое время.

– Мы будем в гостях у кого-то из твоих собратьев? – я повела плечами от неприятных ощущений и села на свое место.

Ткань съехала, открывая мои ноги чуть ли не до самой задницы. Я убеждала себя – главное держаться достойно, это то, что я умею лучше всего. Никакие оголения частей моего тела не изменят меня.

– Вроде того. Это единокровец одного из древних первородных. Сегодня у него прием.

– Тебе не кажется, что это ловушка? Он недавно приобрел клинок. Может, этот вампир специально устраивает вечеринку? 

Странно, что это не пришло мне на ум раньше. Только в тот момент, когда мы вот-вот должны были оказаться на месте. И я недоумевала, почему Йоан об этом не подумал или же не хотел высказывать подозрений.

– Определенно ловушка, – ответил он безразлично, так словно это было само собой разумеющимся. – Ему интересно посмотреть, кто охотится за его приобретением, что готовы предложить и станут ли перегрызать друг другу глотки.

– Почему всем так важно заполучить клинок? Особенно тебе?

– Он обладает некоторыми свойствами, – чуть подумав, нехотя ответил начальник.

– Ты станешь грызть глотки ради него?

Вслух он не произнес больше ни слова до самой посадки, но его взгляд был красноречивым. Стрэнд не отступится ни перед чем, чтобы заполучить Танец Смерти. Темная уверенность в его глазах заставила меня ощутить такой холод и ужас, что я невольно отвела глаза и старалась больше не встречаться с ним взглядом.

*****

 К сожалению, мне не удалось увидеть ночной Мадрид. Я с жалостью смотрела как проносятся за окнами улицы и дома. Хотелось пройтись в теплом свете вечерних улиц, посмотреть на людей, поесть вкусную еду, зайти в несколько магазинов и выбрать что-нибудь себе. До этой ночи я не была в Испании. Дело никогда не заводило меня в эту часть Европы, а жаль. Даже сейчас у нас не было времени остановиться и взглянуть на историческую часть города. Я не увидела достопримечательностей, даже в окно, ведь мы ехали по объездной дороге чуть дальше самого города. Хотя бы удалось прокатиться в Роллс Ройс, который за нами прислал гостеприимный Лоренцо – его имя Йоан мне успел поведать перед посадкой.

Стоило признать, что эта машина была создана для людей, которые привыкли, когда их касаются дорогие предметы или одежда. Я с удовольствием наглаживала мягкую кожу салона, панели на дверке и вдыхала такой приятный аромат, какой можно почувствовать только в дорогом авто.

В какой-то момент я поймала на себе взгляд Стрэнда, с усмешкой наблюдавшего за мной.

– Как легко тебя можно купить, – его улыбка была холодной, глаза сияли в полутьме салона, будто бы кто-то подсвечивал лазурную радужку с другой стороны.

– Ошибаешься, Стрэнд, – меня не задели его слова, да, мне нравилась роскошь подобного уровня, что скрывать. Кому бы не понравилась? – Я просто наслаждаюсь моментом. Купить меня даже ты не можешь.

– Ошибаешься, Мэйер, ты уже моя, – мне не понравилось то, что блеснуло в его взгляде.

«Ты уже моя»

Эта фраза заставила меня поежиться. Я знала, что она означает, но никак не могла отделаться от навязчивой мысли, как бы это прозвучало в постели. Чертово все! Меня слишком быстро выдернули из кровати. Я была наэлектризована, не получив желанной разрядки. Поэтому всякие глупости лезли в мою голову.

Я помедлила с ответом, прочистила горло, одергивая себя и прекращая поток образов, словно по волшебству влившихся в мою голову. Он говорил, что я его пленница, его ищейка, та, кто не сможет так просто выйти из игры однажды оказавшись не в том месте, не в то время. Иногда мне казалось, что он до сих пор считает меня чужим шпионом, но я не знала, чем могла быть вызвана такая паранойя и есть ли она вообще. Возможно, есть, ведь он так и не завел свой клан.

Поначалу я пыталась сбежать, я пряталась, я даже пыталась уехать обратно домой к маме в Реддинг, но он неумолимо каждый раз настигал меня и показывал, что следит за каждым моим шагом. В какой-то момент мне даже стало интересно сколько своего бесконечного времени первородный тратит на слежку за обычной смертной. Я несколько раз спрашивала его почему он просто не убьет меня, чтобы не тратить силы и время. И каждый раз знала ответ заранее. То, что говорил он в ту самую ночь, когда впервые привел в свой особняк.

*****

Я хорошо запомнила ту ночь, в мельчайших деталях, ведь была напугана. Мой привычный мир перевернулся и разбился на сотню мелких осколков. Вампиры – существуют. И это ни черта не романтично и волнующе, как в романах. Это страшно. Они убивают, иногда без раздумий. Они чувствуют совсем иначе, их эмоции невозможно порой осознать и понять.

Йоан затащил меня в свой огромный холл, запер дверь и обходил вокруг, как акула перед нападением. Я в ужасе следила за его движениями, понимая, насколько обманчива эта грация и плавность. Видела раньше, что он может сделать за долю секунды. Он раз за разом спрашивал кто я и как оказалась рядом с тем вампиром. Я тогда не знала, что некоторые способны накладывать такие чары, которые не позволят простым смертным прервать трапезу, без желания вампира.

– Джин Грей, – говорила я, боясь, что он потом отследит меня по имени…если будет это самое «потом».

– Ложь, – бросал он и вновь задавал вопрос, кто я.

– Просто проходила мимо, – в один момент выпалила я.

Тут он задумался и неопределенно хмыкнул своим мыслям.

– Ты знала Этьена?

– Кто такой…?

«Ты его знала?» – в который раз за ночь металлически врезалось чужое сознание в мою черепную коробку.

Это было больно. Он наращивал темп и силу, с каждым мгновением. У меня уже раскалывалась голова.

– Прекрати это делать, – говорила я, стискивая виски ладонями. 

– Что делать? – он остановился напротив меня и скрестил руки на груди, светлая ткань его рубашки натянулась, очерчивая развитые мускулы.

– Это! – прорычала я, ведь свой вопрос он задал одновременно вслух и ментально.

– Почему ты не реагируешь? – прищурился он.

Я скривилась от боли и едва не упала на колени. Мне было плохо, меня начало мутить так, словно я страдала вселенским похмельем.

– Я не знаю, – тяжело произносить слова, когда твою голову пытаются вскрыть каждую минуту, от чего возникает ощущение, что твои мозги перемешивают огромной коктейльной ложкой. – Пожалуйста, я больше не могу.

И он перестал. Меня отпустили и от собственной слабости я все же позорно упала на колени перед вампиром. Хотя на тот момент мне было плевать, что кто-то может видеть меня такой уязвимой. В горле пересохло, на языке появился ощутимый привкус меди.

– Мать твою, ты что-то вроде Лестата или Эдварда? – да, я плохо соображала какое-то время после его грубых попыток гипноза.

– Что-то? – мрачно усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз. – Забавно. Вопросы задаю я. Кто твои родители?

– Мама и папа.

– Правду, смертная.

Он нашел рычаги давления, снова врезаясь в мою голову.

– Мама учитель, а отец умер двадцать лет назад, – проговорила я сквозь стиснутые зубы.

– Как умер? – не заканчивал с вопросами Стрэнд.

– Автокатастрофа, – выплюнула я.

Мне было гадко, что я ему рассказываю. Я планировала молчать во что бы то ни стало, но он умел доставлять такую боль, что мои попытки молчать рухнули при первом же нажатии. Сейчас я научилась или, скорее, привыкла к такого роду боли. Да и Стрэнд перестал так напирать, делая попытки лишь по сложившейся привычке. 

Тогда он долго расспрашивал меня, где я учусь, где работаю, куда шла и есть ли у меня в Сакраменто кто-то, кто забеспокоится, если я не вернусь домой. После изнуряющего и болезненного допроса, когда моя одежда пропиталась потом, а из носа закапала кровь прямо на его прекрасный персидский ковер, он вдруг остановился и долго изучал меня бездонно-черным взглядом. Я лежала на полу и устало смотрела в красиво расписанный причудливой фреской потолок, прощаясь с жизнью. Меня обдало прохладным ветерком, а после что-то зашуршало за границей моей видимость.

– Возьми, – он склонился надо мной и сунул в руку потрепанную книжку в кожаной обложке, она больше походила на старый дневник.

Тогда же я увидела прошлое предмета. Меня перенесло на много столетий назад в каменное подземелье. Нос щекотал запах плавленого воска и горящего фитиля. Кто-то скреб кровавыми чернилами светлые листы той же тетради, только она выглядела совсем новой. Неизвестный мужчина что-то бубнил себе под нос, но я никак не могла разобрать слов, язык был странный, невозможно было определить к какой группе он относится. Нечто гортанное и рычащее. Пальцы кололо сотней ледяных игл. Такое со мной случалось иногда, но то видение было первым, когда я будто бы физически ощутила себя в другом месте.

– Что ты видела?

– Подземелье, горящую свечу и красные чернила, – ответила я, не сразу понимая, что он больше не делал мне больно.

– Поздравляю, теперь ты работаешь на меня, – это была не просьба, он говорил так, будто бы это уже случилось и это неоспоримый факт.

– Почему ты просто не убьешь меня? – я, наконец, смогла сфокусировать взгляд на лице вампира.

Помню, как сверкнули его белоснежные зубы и острые клыки. Стрэнд ответил то, что потом не раз мне повторял. 

– Ты не умрешь сегодня. Ты мой ценный трофей.

*****

Я не любила то, во что превращалась в последние годы архитектура. Тренды на современные эргономичные дома, в стиле минимализм убивали всяческий индивидуализм. Каждый раз, как ты оказывался в одном из творений современного архитектора и дизайнеров, помешанных на четких линиях, бетоне и стекле, ты будто бы оказывался в мертвом помещении. Не было ни намека на присутствие здесь жильца или вроде того. Меня вовсе не впечатлила парящая монументальность огромного особняка Лоренцо. То, что я видела в помещениях для гостей мало походило на постоянную резиденцию.

Однако здесь была жизнь. Хотя бы на эту ночь. И это была та самая вампирская праздность, какую я не выносила. Громкая музыка, освещенная только неоном ночь, выкрученная на максимум температура, безвольно сидящие смертные, полностью голые. Люди с ничего не выражающими лицами ждали, когда кто-то соблаговолит к ним наведаться, испить крови или же воспользоваться телом. Почти всегда эти два желания шли рука об руку. И каждый раз это было смертельно.

Я старалась не смотреть в их сторону. Мужчины и женщины провожали нас с Йоаном взглядами, и я могла уловить в их глазах неподдельное желание. Все их существование теперь сводилось к тому, чтобы такие, как мой начальник обратили на них внимание, выбрали и иссушили до конца во всех смыслах. Я старательно выметала из головы возраст этих людей. Здесь были непозволительно молодые, почти дети. И сегодня ночью они должны будут умереть, даже не став игрушками.

Просто кормушки.

К своему удивлению, я узнала нескольких вампиров, скользивших между безвольных смертных, подбиравших более приятный вариант на какое-то время. Здесь были вампиры из дома мистера Поппвела, так же парочка клиентов, которые были вторым коленом своего клана. Один из них даже махнул нам, крепко прижимая к стене женщину, оторвавшись от ее шеи лишь на те несколько мгновений, отведенных для приветствия. Вместе с этим, он двигался в ней, мощными толчками выбивая из смертной стоны.

«Успокойся», – моя защита загудела от вмешательства Стрэнда.

Мы не первый раз были на подобном приеме, и даже не второй, но это каждый раз пыталось выбить меня из колеи. Мы ушли из ревущего пошлым фонком помещения и переместились за высокие в потолок белые глянцевые двери.

Здесь уже не было той духоты и темноты, больше похожих на мини-версию чистилища. Яркий теплый свет, льющийся с потолка, ароматы вина и сыра, приглушенные разговоры. Казалось, сюда не может проникнуть музыка из-за глянцевых дверей. Светлая невысокая лестница привела нас в такое же светлое помещение, которое, к сожалению, тоже не имело индивидуальности. Около тридцати пар глаз не уставились на нас, но я ощущала, что каждый вампир в этой комнате изучал нас, своим внутренним сверхчеловеческим взором.

Стрэнд сильнее прижал меня к себе. Я знала, как себя вести: молчи и повинуйся, но покажи, что у тебя есть разум. Сложность была в том, что мне не до конца было понятно, как чувствуют себя игрушки. Описания начальника сводились лишь к тому, что я должна вести себя так, будто бы он то единственное из-за чего я хочу умереть. 

«Я умру за него», – вечно твердила я себе и понимала, что эта ложь никак не поможет мне казаться той, кем я должна быть в глазах вампиров. А вдруг есть кто-то, кто тоже может считывать ложь? Хрень собачья, я не готова была умирать ни за кого, кроме мамы и сестры. 

Я пыталась почувствовать что-то вроде влюбленности или обожания, но и это было нечестным – организм отзывался волной противоречий. Я была просто смертной, которая умудрилась упасть в бассейн с акулами и не могла как следует притвориться чем-то неодушевленным. Рано или поздно одна из акул заметит, что я трепыхаюсь и сожрет меня не задумываясь.

– Мистер Стрэнд! – к нам, с совершенно человеческим жестом – разведенными в стороны руками, так словно он собирался обнять первородного – подкатил тот самый Лоренцо. – Польщен вашим визитом на мою скромную виллу.

Это был высокий, утонченный испанец, с резкими, будто высеченными чертами лица и острыми скулами. Его черные локоны, доходящие почти до плеч, были откинуты назад, открывая лицо. Он был не многим похож на вампира, с его бронзовой, будто только что из-под жаркого солнца кожей. Забавно, высшие не могли находиться под солнцем, оно выжигало их сущность и убивало, пусть и медленно.

– Давай без формальностей, Лоренцо, – лицо Йоана было непроницаемой маской высокомерия.

– Хорошо, – все дружелюбие испанца тут же испарилось. – За мной. Только вы. Это оставьте здесь.

Стрэнд напряженно кивнул и отстранился, от чего меня едва не захлестнуло ощущение собственной беспомощности, которое я, однако довольно быстро подавила.

«Ни с кем не разговаривай, изучай, все что только сможешь, ищи клинок», – я удержала мускулы на своем лице, чтобы не поморщиться от сильного и уверенного приказа первородного.

Вслух же он сказал:

– Развлекайся, – и быстро удалился с Лоренцо.

Я огляделась, не утаивая заинтересованного взгляда. Хозяин только что отпустил практически все поводки. Игрушка имела право развлекаться. Кстати, на счет игрушек: здесь я была отнюдь не одна. Другие девушки и парни – всего девять – безучастно смерили меня скучающим взглядом, находясь будто бы в особой зоне. Все они стянулись у дальней стенки, расположившись на двух диванах.

Игрушки слишком подозрительно косились на меня, не издавая ни звука, что выглядело достаточно жутко. Они могли видеть меня? Могли ли распознать во мне простого человека, который почему-то отказался от гипноза? В их глазах я видела обвинение.

Понимали ли они на самом деле, что происходит?

Потом, зная, что так не принято, я рассмотрела каждого вампира в светлом зале. Странная картина, я слышала легкую музыку, слышала их тихие переговоры, видела лица и то, как они двигаются. Некоторых я тоже знала. Многим мы доставляли людей для создания игрушек. Но, они выглядели…статично? В них не было ничего человеческого. По сути, самыми живыми на данный момент выглядели игрушки и Йоан с Лоренцо. Насколько стары эти вампиры? Они разглядывали меня с напряженным вниманием, так словно я странное и выбивающееся из общего уравнения неопределенное число. Напрямую их взгляды не были видны, но ощутимы физически. Они изучали меня, изучали игрушку одного из первородных-одиночек.

Не собираясь давать им повод, что-то заподозрить, я отправилась на прогулку. Раз Стрэнд сказал, что надо развлечься и попутно все изучить, так и сделаю. Ему зачем-то нужен был этот клинок, Йоан практически был одержим им, и я никак не могла выяснить зачем. Боже, он даже не говорил, что из слухов о нем правда. Лишь это его скупое «обладает некоторыми свойствами». Я видела его описание в даркнете, искала его в древних легендах и нашла столько чуши, что сложно было понять, что там вымысел, а что имеет место быть. Кажется, Танец смерти, судя по некоторым источникам, мог даровать могущественным и выдающимся личностям возможность управлять не-мертвыми. В это с натяжкой можно было поверить, но зачем Йоану управлять сородичами? Другие источники утверждали, что клинок способен даровать невиданные силы и призывать демонов. Зачем сила моему боссу, я могла понять, но вот демоны. Зачем они ему? Кого-то запугивать? Или захватить власть на планете? 

Я усмехнулась, разглядывая картину неизвестного авангардиста. Вот уж точно, чего не хочет Стрэнд – стать темным властелином мира.

Или хочет? Если так подумать, я могла представить его сидящим на троне из костей и мяса.

Видение меня напугало.

Кончики пальцев привычно закололо, и я быстренько прогнала все прочие мысли из головы, чтобы сосредоточиться на видении. Здесь явно был артефакт и не самый слабый. Во рту увлажнилось, я ощутила привкус чего-то сладкого, ягодного.

Меня звала маленькая, не замеченная мной ранее медная пиала. Она стояла на подсвеченной стеклянной полке практически в самом углу помещения, подальше от остальных. Со временем она немного потускнела, но я помнила, какой сияющей она была.

Я рассматривала тонкую вязь неизвестных мне иероглифов. Они были прекрасны, рождая собой изящные изгибы, тонкие линии и цветочные узоры. В этот момент мне захотелось провалиться в манящее видение.

Я/он аккуратно складываем в нее ягоды, наш рот издает прекрасные звуки. Мы поем песню скорби и возрождения. Мы верим, что боги возвращают все, что мы отдаем, иначе не может быть - это баланс всего сущего. Мы получаем в иной форме, не всем понятной, но неизменно нам отвечают. Травы, самые душистые, высушенные под жарким солнцем, ягоды, собранные на особой поляне и самое главное, наша кровь. Боги любят нашу кровь. Мы прикладываем к губам пиалу, наши сородичи поют прекрасную песню. Мы выпиваем перетертые с травой ягоды смерти, наша кровь становится вкусной и манящей. Неожиданно нас накрывает водной жара и похоти. Оно идет из желудка, такого горячего, что едва можно вынести. Наш член встает, и мы готовы принять свою судьбу. Боги всегда возвращают нам все, что мы отдаем.

– Ты мокрая, – кто-то горячо шепнул мне на ухо. Я бы вскрикнула от неожиданности, тем самым выдав себя с потрохами, но благо, все еще находилась в умиротворительном и возбуждающем видении. Только это спасло. – Ты игрушка Стрэнда?

Я не знала его. И этого вампира не было, когда мы зашли сюда. Я бы точно запомнила. Он возвышался надо мной, прекрасный, словно ангел или какой-то мифический бог. С изящными чертами лица, чувственным изгибом губ и длинными медными волосами. Сияющие золотистые глаза смотрели прямо в мою душу, а в разрезе полу распахнутой белой рубашки четко виднелись рельефные мускулы. Высокий, статный и гордый. От таких стоит бежать при первом же взгляде. Парни с внешностью бога легко влюбят в себя, хорошенько поимеют, растопчут и исчезнут так же быстро, как появились. Мне обманываться не хотелось вдвойне, так как это был кто-то из высшей касты вампиров. Его напускная учтивость и обещание жаркой ночи, плескавшиеся в глазах, так же быстро могли смениться безразличием или убийственной яростью. Убийственной – в прямом смысле слова.

Я мечтательно улыбнулась ему, так, словно имя моего начальника доставляло мне физическое удовольствие. «Ни с кем не разговаривать» – указания Стрэнда были четкими, а я была его лучшим сотрудником…не учитывая некоторых отклонений. 

– Тебе нельзя разговаривать с другими? – лукавая улыбка. – То есть ты не сможешь позвать на помощь?

Его голос был бархатом, пронизывающим до самых кишок. Я изо всех сил старалась выглядеть, как все куклы, не хотела, чтобы паника от его вопроса хоть как-то выдалась в моем взгляде. Кто он такой и что ему нужно? Я видела его впервые, но складывалось ощущение, что он меня знает. А может всему виной пронизывающий взгляд?

– Невероятно, – хмыкнул медноволосый бог и заправил мне локон за ухо, от чего я едва не дернулась в отвращении. – Он так сильно защитил твой мозг от любых вмешательств, что я ничего не могу прочесть.

«Он здесь ради клинка?» – его гипноз был не такой стремительный и стальной, скорее горячий и извилистый. Он не бил наотмашь по сознанию, а ласкал его, как ласкают любовницу.

Конечно же, я не ответила, но дико возбудилась. Я заставила себя воображать, что занимаюсь сексом со Стрэндом, не просто пролистывать картинки нашей возможной связи, а на самом деле представлять все так, будто это все происходит в реальности сейчас. Что угодно, лишь бы не выдать эмоции. Этот странный вампир выбил меня из колеи. У меня должен быть слегка мечтательный взгляд, так словно я живу только ради того, чтобы служить своему господину.

Он цыкнул от разочарования.

Этот вампир тоже охотился за клинком? Еще один из тех, кто готов грызть глотки? Я оценивающе его оглядела, пока он смотрел поверх моей головы, о чем-то размышляя. У меня впервые не было уверенности, что Стрэнд самый внушительный и сильный из тех, кого я видела. 

 – Элрой, – холодно раздалось рядом и, кажется, облегчение явно проступило на моем лице.

Будем надеяться, что это сочли моей одержимостью Йоаном.

Начальник по-хозяйски положил мне ладонь на талию и так припечатал к своему телу, что я шумно выдохнула. Если вампир с медными волосами казался мягким и бархатистым, то Стрэнд был сталью или бетонной стеной. Я считала, что иногда он забывает о хрупкости людей и неумышленно может причинить вред. У меня будут синяки.

– Стрэнд, – мед в глазах Элроя сделался ядом, а рот выплюнул имя, будто это какая-то гадость. – Опять раскидываешься игрушками там, где их могут сломать?

Опять? Он про старика или кого-то еще?

– Вижу, ты не преуспел, – его тон был холоден.

Секунду глаза Элроя были прищурены, метали молнии и пытались ужалить тысячами змей. Другая секунда и он все так же надменно прекрасен. Сияющий полубог мягко улыбнулся и отступил, внимательно разглядывая меня. Йоан потянул меня куда-то, уводя в другое, новое помещение.

И уже нам в спины странный вампир негромко сказал:

– Следи за кошмарами, куколка.

– Что ты сказал? – я резко развернулась и впилась в него взглядом.

Откуда он мог знать про кошмары?

Элрой рассмеялся, а через мгновение его уже и след простыл. Остальные вампиры теперь напрямую смотрели на нас.

 – Какого х*я ты делаешь, Мэйер? – зарычал на меня Стрэнд, когда мы оказались одни в длинном узком коридоре.

– Мне показалась странной его фраза, – между ним и стеной было слишком неуютно, – потому что…

Я быстро прикусила язык. Чуть было не проговорилась.

– Потому что, что? – нахмурился Стрэнд. 

– Ничего, забудь, – это было глупо.

Крайне-крайне глупо, Соня. Если бы я так сглупила впервые с ним, то это можно было бы еще простить себе, назвать неопытностью. Но меня так вышиб с рельс медноволосый, что слова сами катились с языка. Когда ты повторяешь свою глупость, раз за разом, то, выходит, ты так ничему и не научился. Ты неперспективен.

Стоило придумать ответ получше.

Он схватил меня за горло. Я ударилась затылком о стену так, что зубы клацнули.

– Отвечай, когда я спрашиваю, – зубы опасно приблизились к моему лицу.

Сердце бешено колотилось. О, я помнила первобытный страх перед тем, как тебя кусает вампир, и во время. Увы, без гипноза я вольна почувствовать только страдания. Повторения мне не хотелось. Я была зажата между рассвирепевшим начальником и твердой стеной, рядом с нами не было никого, и он позволял себе эмоцию. 

– Эмоции, Стренд – пустая трата времени, не так ли ты говорил? – просипела я, встретившись с ним взглядом. Я должна отбросить весь страх. Он меня не убьет, я его ценный трофей, ему зачем-то нужен этот клинок. – Ты ведь увидел его, так?

– Да, увидел, – процедил Йоан. – Перед тем, как пошел вытаскивать твою задницу из очередного приключения. Чего хотел Элрой?

– Узнать не ради ли клинка ты здесь.

– У него получилось? – хватка на горле ослабла.

– Что именно? Ах, ты про гипноз? Нет. Еще он сказал, что ничего не может прочесть.

– Кошмары, Мэйер. Я жду, – он сунул руки в карманы, но поза была напряженной. Он плохо сдерживал злость. Я понимала. Это была подстава с моей стороны. Из-за глупости я чуть было не выдала себя.  

– Мне снятся кошмары.

– Удел всех смертных, – нетерпеливо пожал он плечами. – Почему ты отреагировала на это?

Я вздохнула, ощупывая шею. Могу ли я рассказать ему? Он так много знал про меня, что я хотела сохранить хотя бы эту частичку приватной. То, что было со мной всю жизнь, должно было остаться при мне. Это просто глупые сны, которые мама умела прогонять кружкой горячего шоколада с зефиром, а сестренка Элис своими теплыми объятиями, просмотром кино и фразой «Я рядом, спящая красавица». 

Но могу ли я оставить это в тайне и не получить от Йоана за ложь?

– Иногда эти кошмары слишком реальны, вот и все. Они меня пугают.

Он вдохнул, запуская пальцы в волосы и, наконец, отходя от меня на то расстояние, при котором я не буду чувствовать себя загнанной ланью в одну клетку со львом.

– Элрой телепат, Мэйер. Он умеет дарить кошмарные сны. Это его обычное прощание.

– Ой, – я прижала пальцы ко рту.

– Ой, – передразнил меня.

 Мы двинулись дальше, Йоан вел меня куда-то, ближе к клинку.

– Все равно это не объясняет, почему ты была так возбуждена, пока я не появился.

Мои щеки вспыхнули. Хрена с два я скажу ему о своей секретной технике лже-игрушки! Меня бесила сама мысль, что любой первородный или высший вампир может чувствовать мою возбужденность. Неужели женщина никогда не может рассчитывать хоть на какую-то приватность в их обществе?

– Не твое дело, – огрызнулась я. – На этот раз точно не твое.

На его губах играла хищная улыбка.

*****

Вот теперь я видела, что у дома есть индивидуальность. Мы были в задних, жилых помещениях, куда отвел меня Стрэнд, здесь все было по-другому. Больше личных вещей, книг не из дизайнерского отдела по интерьеру, чуть больше беспорядка, чуть больше запахов. И чуть больше артефактов. 

Я почувствовала клинок сразу же, как только мы вошли в кабинет Лоренцо. Просторный, светлый, со множеством деревянных панелей, с дорогим ковром посередине, личными бумагами на столе, будто собранном для самого Людовика XIV. С торшером, мягко освещавшим кабинет и множеством разноцветных книг, на высоких книжных стеллажах, уходящих под самый верх к потолку на трехметровой высоте.

– Право же, мистер Стрэнд, не стоило утруждаться, – Лоренцо на самом деле выглядел слегка смущенным. Хозяин дома стоял у противоположной стены, рядом с одной крайне известной картиной, о которой я, увы, не могу вам рассказать. – Она на самом деле была оценщиком?

Кто? Я?

–  Лучшим из лучших. Ты же хотел знать, почему она до сих пор со мной.

Стрэнд подвел меня ближе к Лоренцо. Если раньше этот вампир смотрел на меня, как на пустое место, то теперь в его глазах вспыхнул интерес.

– Полезное приобретение, – пробормотал испанец. – Где ты ее откопал?

– Не важно. Картина, Лорнецо.

– Ах да, прошу, – он отошел чуть в сторону, предоставляя лучший обзор.

Почему картина? Я ощущала клинок. Пальцы покалывало. Разве не этим мы здесь? Почему проще не выставить его там, в комнате полной вампиров и посмотреть, кто потом останется в живых и заберет Танец Смерти себе. Пока я разглядывала картину, мазки художника, в голове роились вопросы. Неужели Лоренцо не боится, что кто-то более сильный может попросту отобрать его приобретение?

– Детка, – Стрэнд склонился ко мне, – мне нужно знать, подлинник это или нет.

Лоренцо за нашими спинами заскрежетал клыками от возмущения.

– Если это подделка, то я оторву челюсть одному торгашу, – прошипел испанец.

– Давай, будь собой, – босс мягко подтолкнул меня к картине.

Что мне делать? Я же ни черта не смыслю в живописи. Надо ли говорить, что у меня не хватило бы опыта и знаний, чтобы различить импрессионизм от постимпрессионизма. Я тупо смотрела на картину, не понимая, что должна сделать или сказать. Поймет ли Лоренцо, что я не та, за кого меня выдает начальник?

«Подлинник. Все получится. А если нет – умрешь».

Вот так просто. Мне поставили условия. Оплошаю и Стрэнд все же от меня откажется и кокнет. Я мало верила в его способность угрожать впустую. Мы уже у клинка, он знает это, ведь ранее я сжала его руку, показывая, что мы на верном пути.

Я тут же, словно по приказу ожила, начала двигаться более плавно, с деловым интересом осмотрела картину, подошла ближе, будто чтобы лучше увидеть мазки, отошла подальше, оглядывая ее полностью. К тому же, мне удалость вспомнить несколько документальных фильмов про живопись.

– Мне нужны результаты физико-химической экспертизы, сэр, – я обернулась и посмотрела прямо в карие глаза Лоренцо. Удовольствие, когда кто-то видит в тебе эксперта. Проговаривать фразу мне было приятно. – Одного визуального осмотра недостаточно.

Спасибо тебе, канал Дискавери.

Испанец хмыкнул. Отошел к рабочему столу, вытащил бумаги из верхнего ящика и секундой позже лениво протянул мне их.

Я с умным видом уставилась на полную белиберду. Я не понимала ни слова. Видела лишь знакомые сочетания элементов, инфографику, реакции на что-то.

– Когда я отвечал на ваш звонок, Стрэнд, мне показалось, что вы здесь ради стилета Танец Смерти, а не для того, чтобы пополнить коллекцию этим шедевром искусства.

– Я не отношу себя к тем, кто верит в его магические способности, – ответил Йоан, его голос звучал спокойно и уверенно. Я замерла, вслушиваясь в их разговор. – Может им на самом деле закололи самого первого, но за столько лет клинок так и не проявил себя.

– Не придерживаетесь религии Всеотца? – в голосе Лоренцо послышалось неподдельное уважение.

У вампиров есть религия? Стрэнд в их мире кто-то вроде атеиста? Мне жуть как захотелось узнать больше. Позже я обязательно его расспрошу об этом. Сейчас же я стояла, вчитывалась в сложные формулы и впитывала их разговор.

– А ты?

– Мне просто нравятся красивые вещи. Я их коллекционирую. Кстати, о красивых вещах, она трахается так же хорошо, как разбирается в искусстве?

Я чуть не поперхнулась от такого прямого вопроса.

– Это тоже еще одна причина, почему она еще жива.

«Сукин ты сын, Стрэнд», – злобно подумала я и приписала к нему несколько смачных эпитетов, мысленно послав заниматься рукоблудием до конца своей гребаной вечной жизни.

– Одолжите мне ее.

– Исключено.

– Немного крови, мистер Стрэнд, чтобы никого не обидеть.

– Я не делюсь, – медленно произнес начальник, за его спокойствием можно было различить угрозу.

– Господа, можно мне лупу? – я с вызовом уставилась на Лорнецо, который теперь хищно пожирал меня глазами. Сексуальная тенденция сегодняшней ночи меня окончательно доконала. Эти вампиры вели себя, как кучка сексуально озабоченных мужланов. – И я не позволю вам пить мою кровь, tronco.

Если бы Йоан Стрэнд мог прожигать взглядом, я давно бы стала кучкой пепла. Но я помнила, что он сказал вслух, когда подставлял меня к картине: «будь собой». И действовала ровно в рамках его приказа

– А без вожжей она дерзкая, – хохотнул Лоренцо.

– Лупу, пожалуйста. Я почти закончила, – нетерпеливо вытянула руку в их сторону.

Когда мне все же дали лупу, я раздраженно развернулась и начала делать вид, что осматриваю картину.

– Одним из условий продажи сего, несомненно, шедевра искусства станет ее кровь, – вдруг сказал хозяин дома и у меня по спине пробежали мурашки от его холодной расчетливой интонации.

– Испытываешь мое терпение, дитя?

В следующее мгновение случилось что-то странное. Меня окутала плотная, почти ощутимая тьма. Казалось, я в секунду полностью ослепла и попала в холодную версию ада. Холод этой тьмы пронзал насквозь, еще немного и я покроюсь корочкой льда. Ничего подобного ранее я не испытывала. Тьма была живой, настоящей, она пожрала весь свет и все звуки. Это снова видение? Сложно было разобрать, ведь со мной в одной комнате находился вампирский артефакт, пальцы постоянно покалывало. Но таких видений я еще не испытывала.

Это длилось недолго, всего какие-то три-четыре секунды. Паника не успела охватить меня, как все закончилось. Я снова стояла перед картиной, вновь видела свет, ощущала позади себя двух вампиров и слышала, как тикают напольные часы.

– Детка, – опять это мягкое обращение, – это подлинник?

Я развернулась. Внешне вроде бы ничего не изменилось, только Лоренцо потерял всю спесь и теперь нервно сжимал кулаки. Его так напугал тон Йоана? Все же первородные не любят, когда с ними играются.

– Несомненно, – лучезарно улыбнулась я.

– Я скину адрес, куда доставить. Завтра жди деньги, – Йоан подхватил меня под руку с такой быстротой, что я не сразу сообразила, что мы уже направляемся в сторону двери, а испанец держит в руках бумаги с результатами экспертизы и лупой.

Я смотрела на клинок, который так и остался в подставке на полке позади стола Лоренцо. Почему мы его не взяли с собой, зачем надо было проворачивать эту глупую сцену с картиной и покупать ненужную вещь? Наша цель была там, осталась у испанца.

– Какого хрена, Стрэнд? – зашипела я, когда мы шли по дорожке от дома, к машине. – Клинок остался у него, зачем тебе картина? 

Он многозначительно посмотрел на меня, уголок его рта чуть приподнялся вверх. Самодовольство сквозило в нем. Я попыталась выбросить из головы все и поняла, что пальцы все еще покалывает. До меня дошло.

Мы только что сперли у Лоренцо клинок и подсунули ему подделку.

– Не слишком низко для вампира твоего статуса? – прищурилась я, скорее из вредности.

– Никогда и никому не позволяй пить свою кровь, – сказал он вдруг серьезно.

Я закатила глаза.

– Знаю. Мне будет больно, и они заметят…

– Нет, – перебил он. – Не только. Если вампир достаточно опытный, он почувствует, что ты ненормальная.

– То есть? – я остановилась и уставилась на него. Йоан впервые говорил об этом. – У меня какой-то не такой вкус?

Мы двинулись дальше. Роллс и его водитель, кстати, обычный человек, уже ждали нас.

– Сложно описать, – чуть подумав, ответил Стрэнд. – Как щекотка на кончике языка.

Гораздо позже, когда мы взмывали в воздух, покидая Европу, Йоан стоял посреди разрушенного интерьера борта самолета и безумным взглядом высматривал, чтобы еще сломать. Бортпроводница испуганно спряталась в туалете и, кажется, плакала. Я же сидела на полу, снова в своей одежде и держала в руках клинок. Пальцы покалывало и только. Никаких видений, ничего, что бы говорило о его необычном происхождении. Я оглянулась и увидела на полу, среди осколков бокалов ненавистное платье. Оно было разодрано в клочья.

Нам опять попалась подделка. Чертовски хорошая, умелая подделка.