За гранью дозволенного

Дорогие мои!

Рада пригласить вас в свою новую историю!

Хочу сразу предупредить, что в книге может встречаться нецензурная лексика, но иногда она необходима для красного словца, куда уж без неё! И большинство из нас этим тоже грешит в обычной жизни.

Тут также встречаются сцены жестокости, но разве в реальности её нет? Поверьте, в жизни всё может быть намного хуже...

Но я ни в коем случае не оправдываю всё вышесказанное и ни к чему не призываю, ни в коем случае! И все совпадения (если таковые найдете) случайны!

Будут встречаться откровенные постельные сцены, но все мои герои совершеннолетние! Так что давайте просто дадим им рассказать свои истории, полные боли, страданий и, конечно же, любви!

Готовы? Тогда листаем дальше!

— Что ты творишь?! — слова рвутся наружу, но голос предательски дрожит, словно пойманная птица в клетке.

— Беру свой приз, девочка! — в его голосе сквозит неприкрытая властность, а руки, словно стальные обручи, держат меня без малейшего усилия.

Девочка?! Да я старше его лет на десять, как минимум! Неужели ослеп? Или адреналин затуманил остатки разума?

— Я тебе не девочка, понял?! И согласия своего я не давала! Отпусти меня сейчас же! — яростно вырываюсь, но тщетно.

Его хватка лишь крепчает. Внезапно, словно дикий зверь, он хватает меня за горло, из его груди вырывается утробный рык, и в следующее мгновение я уже лежу на столе, прижатая к ледяной столешнице.

Пальцы сжимаются на шее, лишая воздуха, и чем отчаяннее я пытаюсь освободиться, тем сильнее становится хватка. Он смотрит на меня, как хищник, играющий с обреченной добычей перед тем, как разорвать её в клочья.

— Будешь дёргаться — придушу, девочка. Не советую испытывать моё терпение. Я, конечно, люблю погорячее, но сейчас мне просто нужно выпустить пар. Будешь покладистой, и тебе понравится, обещаю, — в его голосе клокочет угроза.

Его взгляд, пронзительный, как сталь, обжигает до костей, заставляя внутренности плавиться от страха и бессилия. В этих глазах, лишённых даже намёка на радужку, лишь голодный блеск победителя. И я понимаю, что он не шутит. Адреналин бурлит в его венах, затмевая разум, и я для него сейчас лишь трофей, приз, за который он чуть не отдал концы несколько минут назад.

— Ну так что, девочка? — хриплый голос прорывается сквозь пелену ужаса. — Будешь послушной? Обещаю, потом отпущу на все четыре стороны.

Выбора нет. Никто не придёт на помощь, сюда просто не пустят. А кричать бесполезно — звукоизоляция здесь, похоже, выше всяких похвал. Смирившись, киваю в знак согласия и чувствую, как хватка на шее ослабевает, позволяя глотнуть немного воздуха. Но облегчение длится лишь мгновение, сменяясь новым ужасом от его слов:

— Вот и умница. Хорошая девочка. А теперь покажи мне, какой приз выиграл победитель. За что я чуть не сдох на этом чёртовом ринге!

Сердце уходит в пятки, я не понимаю, чего он хочет. Мои познания в подобных вещах ничтожны, и, кажется, единственное, чем я могу удивить этого чемпиона, это потоком слёз, хлынувших из глаз.

— Уля! Да ты скоро в своей квартире, как моль, зачахнешь! Превратишься в старую деву, которой и стакан воды подать некому. Разве что кошку заведёшь, чтобы совсем уж картина маслом!

— Мне никто не нужен, Тома! Мне одной – как в раю. А после твоего брата… словно заново родилась. Царство ему небесное, конечно.

— Ты что, всю жизнь его вспоминать собралась? Да, он ангелом-то и не был конечно…

— Я бы сказала, совсем наоборот, Том. И давай закроем эту тему. Я тебя очень люблю и не хочу, чтобы Руслан даже с того света между нами вставал.

— Да, братец был ещё тем засранцем, но я ему благодарна за знакомство с тобой. Пожалуй, единственное правильное решение в его никчёмной жизни – это женитьба на тебе, Уль.

Вибрация телефона на столе прерывает наш разговор и заставляет нас обеих улыбнуться, как только мы видим имя звонящего. Вероничка! Отвечаю на вызов, включив громкую связь, чтобы Томка тоже могла слышать.

— Привет, ягодка! Что стряслось? — Тома перехватывает инициативу. — Ты, вроде как, должна сейчас своего бурундучка до полусмерти ублажать! Или он не выдержал твоего бешеного либидо и умер прямо в оргазме?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

Вероника – вторая моя подруга, дама с весьма пышными формами и полным отсутствием комплексов. В поисках красивой жизни она остановила свой выбор на каком-то депутате, который с ума сходил по её округлостям и сдувал с неё пылинки, несмотря на наличие жены.

— Типун тебе на язык, Томка! — хохочет она в ответ. — Мой бурундучок был в таком экстазе, что пригласил меня сегодня на закрытую вечеринку для очень влиятельных персон.

— Поздравляем! — включаюсь в разговор я. — А разве есть в нашем городе кто-то влиятельнее твоего Эдуарда Петровича?

— Зависть — плохое чувство, Уля! Я вот не забыла и за вас словечко замолвить, мои булочки!

— Булочка в нашем трио только одна, ягодка! Пышная такая, аппетитная булочка со сладкой начинкой! — мои слова вызывают всеобщее веселье.

— Короче, кошёлки, сегодня вечером идём отрываться, и отказы не принимаются! Особенно это касается тебя, Ульяна Игоревна! Если ты не соберёшь свою шикарную задницу в горсть и не присоединишься, считай, что одной подругой у тебя станет меньше!

— Двумя! — тут же подхватывает Томка. — И я серьёзно. Пора выгулять свою самочку уже, а то скоро мхом порастёт!

— Вот это разговор! Вот это я понимаю! — радуется Вероничка. — Всё, дикие самки, готовьтесь! Адрес скину в сообщение, встретимся на входе!

Тома смотрит на меня непрошибаемым взглядом, потому что знает, что сейчас я начну отнекиваться от предложения в надежде остаться дома.

— Узнаю этот блеск, Царёва. Можешь ничего не говорить мне даже. Пошли!

Тома тянет меня за руку в комнату, усаживает на кровать и сама открывает шкаф, вытаскивая из него все платья, висящие на вешалках. Остановив свой выбор на чёрном коротком варианте, она удовлетворительно кивает и снова обращается ко мне.

— Я сейчас еду к себе, а ты, моя дорогая, идёшь в душ, приводишь себя в порядок и надеваешь то, что я тебе только что приготовила. Я заеду за тобой, и только попробуй найти хоть одну нелепую отмазку! Я лично тебя вытащу за шкирку, отвезу на вечеринку и найду самого красивого мужика, чтобы он оттрахал тебя как следует и выбил, наконец, эту хандру из твоего шикарного тела! Всё понятно?!

— Более чем…

— Отлично! Я пошла, меня не провожай!

Слышу, как захлопнулась дверь, и в квартире сразу наступила тишина. Вот уже пять лет я живу в этой тишине, наслаждаясь одиночеством и спокойствием. Мой бывший муж, а по совместительству младший брат Тамары, погиб при странных обстоятельствах. Он сгорел в машине, направляясь на очередную бандитскую сходку.

Да, он был кем-то из криминального мира, но я никогда не интересовалась его делами и не лезла в них. Мне хватало того, что он иногда возвращался домой живым, порой поздно ночью, а иногда — под утро, просто заваливаясь спать.

Периодически он занимался со мной сексом, но это длилось считанные минуты, после чего он беспощадно засыпал рядом.

Я не понимала, в чём прелесть этого процесса, от которого все сходят с ума. Честно говоря, для меня в этом не было ничего особенного. Мне казалось, что это со мной что-то не так, и, наверное, я не способна получить тот самый оргазм, хотя пару раз что-то похожее я испытывала. В итоге я сочла это за него и на этом успокоилась.

С Русланом мы познакомились случайно в ресторане, название которого, конечно же, не помню. Я работала врачом по лечебной физкультуре в реабилитационном центре, и у нашего коллектива был корпоратив в этом месте. Руслан тоже там был вместе с друзьями, но его компания, надо сказать, вызывала не самые приятные эмоции. Долго наблюдая за мной, он всё же подошёл и пригласил на танец. Он был симпатичный, вёл себя достойно и я согласилась.

А потом начались ухаживания, подарки и цветы, и через полгода я поняла, что беременна. Руслан сделал мне предложение, и мы тихо расписались, после чего он сразу же отправился к своим друзьям и появился лишь через несколько дней. А дальше начался ад.

Тот Руслан, за которого я согласилась выйти замуж, куда-то исчез, уступив место жестокому тирану. Его словно подменили на другого человека или сделали с ним что-то, я не понимала. Он заставлял меня пойти на аборт, но я категорически отказывалась. Тогда он подсыпал мне что-то в стакан с соком, которым я спасалась от токсикоза, и уже через несколько часов я лежала в палате гинекологического отделения после неизбежной чистки.

Самое страшное, что он даже не отрицал, что это его рук дело. Именно тогда я приняла решение развестись, и это оказалось самым тяжёлым решением в моей жизни. После потери ребёнка мне казалось, что хуже уже быть не может.

Но, Боже, как же я ошибалась!

Мои дорогие! Вот я и добралась до новой истории! Снова она о боли и предательстве, о дружбе и неумирающей надежде, о жизенных трудностях и силе духа. Но всё постепенно и поэтапно. МУЗ просто молча лежит и смотрит в одну точку... А я буду рада каждому вашему комментарию и с удовольствием пообщаюсь с вами. Пописывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить новые главы, жмите на сердечко и забирайте книжулю в бибилиотеку!

С любовью ко всем, ваша АрмИя!

О разводе Руслан и слышать не хотел, пригрозив, что если ещё раз услышит это, то зашьёт мне рот, в прямом смысле этого слова. А в его способностях я не сомневалась ни капли. В его кругах такое, скорее всего, было в порядке вещей. Эти выводы я сделала из обрывков его телефонных разговоров, случайных фраз, периодически долетавших до моего слуха.

Он не ставил меня ни во что, я была как та пыль за шкафом, про которую знаешь, но вымести просто-напросто лень. Ведь её не видно, так же, как и меня. И для чего ему нужен был этот брак, я не понимала, но больше ни разу не заводила эту тему.

Мы были дружны с его сестрой, Тамарой, которая старше Руслана на пять лет. Она единственная, кто жалела меня по-человечески, часто приходила к нам домой, и мы часами обсуждали сложившуюся в моей жизни ситуацию.

— Он бьёт тебя? — как-то в лоб спросила она меня.

— Нет, — и это было самое настоящее враньё, которое я выдавала за правду. — Пару раз давал пощёчину, но я тогда сама была виновата.

— В чём, Ульян? В чём ты виновата? Это уже просто невозможно! Я завтра же поговорю с ним! Если родители в своё время не вправили ему мозги, то пора мне этим заняться. Они в гробу поди вертятся.

Я ничего не отвечала, потому что знала, что и родная сестра не сможет повлиять на человека, жизнь которого, по какой-то неясной мне причине, перевернулась с ног на голову.

Через два дня, Руслан влетел в квартиру в бешенстве. И это мягко сказано.

— Ты подослала ко мне эту суку?! Отвечай! — его глаза готовы были выскочить из орбит.

— О чём ты? Я никого не подсылала и ни о чём не просила!

— Развода не будет, тварь! А Томке меньше надо свой нос совать куда не следует. Мужика ей надо найти и своей жизнью заняться. Ну ничего, я помогу ей... Как сестре помогу... Мы же, все-таки, одной крови, — его мерзкий смех вызывал волну страха.

После этого разговора он меня изнасиловал. Да-да, именно изнасиловал, несмотря на то, что он мой муж. Грубо, швыряя меня с дивана на пол и обратно, а потом просто встал и ушёл. А я, в очередной раз, полуживая поплелась на кухню, чтобы снова выпить таблетку экстренной контрацепции. Рожать от этого ублюдка я больше не собиралась. Скажу больше, я вообще не собиралась этого делать, никогда!

Через пару дней позвонила Томка, сказав, что не сможет приехать в ближайшие несколько дней точно. И как позже выяснилось, причиной этому был никто иной, как Руслан, который просто отдал свою сестру на растерзание своим дружкам, которые не просто попользовали её, но и изрядно приложились, оставив на красивом теле просто кучу синяков и ссадин. Но Томка, к моему великому удивлению, стойко перенесла всё это и даже не заявила в полицию. Да оно и понятно по какой причине. Во-первых, Руслан её родной брат, а во-вторых, жизнь ей была всё-таки дорога.

Однажды, спустя несколько месяцев, мне позвонили из полиции, сообщив, что скорее всего мой муж погиб, сгорев заживо в машине, которая взорвалась на пути в область. Правда причина взрыва до сих пор оставалась неизвестной.

Было ли мне больно в тот момент? О нет! Я почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение, словно с моих хрупких плеч свалился огромный груз, который я тащила несколько лет. Никаких слёз, никаких эмоций, я просто впервые за последнее время вдохнула полной грудью.

На похоронах были я, Томка и несусветное просто количество братков, половина из которых жадно скалились, глядя на нас с его сестрой. Мы держались всё время вместе, рядом, а по-другому и нельзя было. И до сих пор, Тома не оставляет меня одну.

Несмотря на разницу в семь лет, мы очень близки. И я, и она в полной мере ощутили на себе гнев и ярость, насилие и унижения, и всё это от одного человека, которого теперь уже нет в живых, но забыть которого не получится никогда. Да, и так бывает, помнить можно не только тех, кого любил, но и тех, кого всеми фибрами души ненавидел.

Любила ли я Руслана? В самом начале да. Мне казалось, что я вытянула свой счастливый билет, и что после смерти родителей теперь моя жизнь изменится. Возможно, я устала быть одна, мне не хватало кого-то рядом и я схватилась за него, как за соломинку, которая оказалась гнилой и не выдержала, сломавшись почти сразу же. И теперь, я не ищу никаких соломинок, мне комфортно одной, в уже своей квартире, оставшейся мне после смерти мужа.

Я сделала ремонт во всём доме, сменила мебель, посуду, бельё и даже шторы. Выкинула всё, что хоть немного напоминало мне о прошлой жизни, решив начать всё с чистого листа. Забыть весь тот ужас, который творился со мной и просто жить.

Я стала практически нелюдимой, словно зашуганный мышонок, прячущийся в своей норке и боясь оттуда выйти. Мне так было спокойнее и комфортнее. И так я и жила... До определённого момента в своей жизни. До того самого вечера, в который я согласилась поехать на ту самую вечеринку.

Я смотрю на себя в зеркало. Совсем неплохо выгляжу для сорокалетней женщины. Хотя чему удивляться, я не рожала и фигура от этого не пострадала. В спортзалы и на фитнес я не ходила по известным причинам, а грудь у меня всегда была почти полный третий размер. В общем, завидная, но зашуганная невеста.

Усмехнувшись своим мыслям, ещё раз оцениваю свой внешний вид и смотрю на часы. Тома должна приехать через десять минут, и если я не спущусь вниз через это время, то скорее всего, она вызовет службу захвата, чтобы силой вытащить меня из дома.

Накинув на себя тренч, брызгаюсь своими любимыми духами и, взяв в руки клатч, выхожу из квартиры.

На лестнице сталкиваюсь с соседкой — Галиной Ильиничной. Она уже много лет живёт в этом доме и славится своей наблюдательностью и проницательностью.

— Ульяна! Здравствуй, дорогая! — она одаривает меня искренней улыбкой, поглаживая ладонью по спине.

Мне, можно сказать, повезло, что наши отношения с этой женщиной сложились дружескими, и она даже иногда угощает меня своими фирменными пирожками, приговаривая, что я слишком худая и мне надо больше есть.

— Добрый вечер, Галина Ильинична! Вы с прогулки?

— Нет, Улечка. К внукам ездила нянчиться. Люблю их, но устаю быстро. Слишком шебутные они у меня. А ты куда такая красивая? На свидание что ли?

— Нет, какое свидание в моём-то возрасте, вы что? С Томой и ещё одной подругой на концерт собрались.

Тамару она знает ещё с тех пор, когда та жила в этой квартире с родителями и Русланом.

— Концерты, это конечно дело хорошее, но на них нужно ходить не с подругами, а с кавалером. И ты ещё молодая, красивая, в самом соку. Обязательно найдётся тот, кто тебя полюбит.

В этот момент у меня звонит телефон, и я вижу входящий от Томы.

— Галина Ильинична, простите меня, но я уже опаздываю. Вы же знаете Тому, она спецназ вызовет, если понадобится. Снимаю трубку, сбегая по лестнице вниз, не дожидаясь лифта.

— Бегу уже! Соседка задержала! — оправдываюсь в трубку.

Выхожу из подъезда и вижу перед собой машину такси, из которой мне машет Тамарка.

— Давай быстрее, Уль! Наша ягодка звонила, они со своим Эдичкой уже на месте!

Запрыгиваю в машину, и такси сразу же трогается с места. Смотрю на Томку и поражаюсь, насколько она, всё-таки, сильная, независимая женщина. А ещё красивая. В свои сорок семь она выглядит прекрасно, и у неё до сих пор горят глаза, несмотря на всё, что с ней произошло в жизни.

А нахлебалась она не меньше моего. Но, в отличие от Томки, я уже не вижу в своей жизни ярких красок, не чувствую радости. Я просто живу, а точнее, существую.

Машина тормозит возле какого-то странного здания, совершенно не похожего на то, в котором проводят мероприятия для элитных слоёв населения. Рядом со входом мы замечаем Вероничку под руку с Эдуардом Петровичем, но по лицу её бурундучка видно, что он не очень-то и доволен.

— А вот и девочки! — Вероничка замечает нас и радостно машет рукой. — Ну сколько вас можно ждать?! Скоро уже всё начнётся!

— Что начнётся? — недоумеваю я.

— Как что? Бои, конечно же! — встревает её Эдичка. — Пойдёмте скорее! Ещё же ставки надо сделать!

В отличие от меня, Томка явно заинтригована и находится сейчас в состоянии эмоционального возбуждения, а вот я на такое, как говорится, не подписывалась.

Бои?! Да какие, к чёрту, бои?! Мне их в жизни хватило, чтобы смотреть на то, как кто-то колошматит друг друга, да и ещё за деньги! Но возразить уже не получается. Томка мёртвой хваткой вцепляется в мою руку и не отпускает, таща следом за остальными.

Перед входом нас встречает амбал в дорогом чёрном костюме, проверяет внимательно наши пригласительные и отступает в сторону, приглашая войти внутрь зала. Но как только я вижу в дверном проёме ринг, окрашенный в красно-чёрные цвета, просто застываю на месте. Ноги не шевелятся, а сердце замирает.

— Я не пойду туда, — шепчу на ухо Томке. — Я не хочу на всё это смотреть.

— Уля, прекрати! Такие люди тут собираются! Приличные, богатые...

— Извращенцы! Они делают ставки на людей, Тома! Живых людей! Ты знала? Знала, куда мы идём?

— Нет, не знала. Но мне интересно на это посмотреть, правда. И чтоб ты знала, те, кто выходят на этот ринг, делают это по собственной воле и получают огромные бабки за победу. Их никто не заставляет.

— Всё равно, это ненормально!

В спину кто-то подталкивает, и я слышу недовольный мужской голос.

— Вы идёте или так и будете стоять тут, как памятник?!

Поворачиваюсь и вижу, что позади собралась уже приличная очередь, чтобы пройти внутрь, а я стою у них на пути.

— Пошли! — Томка резко дёргает меня за руку и мы оказываемся в огромном помещении, больше напоминающее стадион.

Мне реально становится не по себе от того, с каким размахом организовано это всё. И ведь действительно, столько богатых, влиятельных людей собрались сегодня в этом месте, что кажется тут будут не бои, а заседание или симпозиум высокопоставленных лиц.

И я сглатываю, подступивший к горлу комок, в надежде, чтобы этот вечер побыстрее закончился, и я смогла его стойко пережить.

Ну вот и веселье подъехало... Добавляем книжулю в библиотеку и подписываемся на мою страничку, чтобы не пропустить выход новых глав. За нажатие сердечка  — плюс к вашей карме и к моему настроению! 

Также напоминаю про мой канал в ТГ-канал (Романы о любви и не только...). Там много интересного: визуалы, новости, спойлеры и просто приятное общение. Всем рада, всех приглашаю!

Царёва Ульяна Игоревна (Нестерова), 40 лет.

Врач-реабилитолог, временно не работающая. После смерти мужа-тирана ведёт спокойный, почти затворнический образ жизни. Детей нет. Живёт на накопления и деньги, оставшиеся от мужа. Боится его прошлых друзей из криминального мира. Близко общается лишь с его старшей сестрой Тамарой и их общей подругой Вероникой.

Царёва Тамара Георгиевна, 47 лет.

Родная старшая сестра Руслана (погившего мужа Ульяны). Одинока, замужем не была, детей нет. Несмотря на близкое родство, тоже страдала от своего брата, но бойкий характер и жизнелюбие не дали ей сломаться. 

Первое, что меня поражает, это количество пришедших сюда людей, добрая половина из которых — женщины, причём, разных возрастов. Они с горящими глазами расходятся по рядам, усаживаются на места и начинают прихорашиваться. Зачем? Хотят выглядеть красиво на фоне кровавого месива? Они точно все ненормальные, психически нездоровые личности.

А дальше я вообще начинаю паниковать, потому что наши места оказываются в первом ряду, в непосредственной близости к рингу, а это значит, что всё действие я увижу, как на ладони.

От этого мне становится нехорошо. Но сбежать у меня не получится. С одной стороны от меня сидит Тома, а с другой — Вероника с Эдиком, и мне придётся лицезреть это всё, хочу я этого или нет.

— Расслабься, Уль! — шепчет мне Ника. — Тебе понравится. Это такой адреналин!

Но как только я хочу рассыпаться в угрозах в адрес своих подруг, на ринг выходит мужчина в сопровождении пары полуголых девиц, и зал взрывается бурей аплодисментов.

— Дорогие наши гости и те, кто уже не первый раз приходит поболеть за отважных участников! Мы рады приветствовать вас в нашем клубе под названием «Рай», где сегодня разгорится пламя страстей, а эмоции будут просто кипеть!

Я слушаю и не верю своим ушам! Он что, серьёзно? Это же самый настоящий ад! И атмосфера тут довольно схожая.

Тем временем, мужчина продолжает.

— А ещё, мы приготовили приятный сюрприз для одиноких молодых представительниц прекрасного пола. Сегодня тот, кто станет победителем вот на этом самом ринге, сможет выбрать любую из вас и, если вы будете согласны, провести с вами вечер! А может быть, даже и ночь!

Мне кажется, что это розыгрыш какой-то. Но радостные женские крики убеждают меня в обратном.

— И ты будешь утверждать, что это нормально? — наклоняясь к Томке, спрашиваю.

— Смотри, как им зашла эта идея. Интересно посмотреть, ради кого они сюда пришли.

А дальше свет резко гаснет и всё тот же голос объявляет о начале первого боя.

— На ринг выходят всеми любимые Ба-а-арс! — зал наполняется восторженным рёвом. — И Лю-ю-ютый! Кто!? Кто же победит в этой нелёгкой схватке?! Девушки и все остальные, болейте за своих фаворитов! И пусть победит сильнейший!

Свет прожекторов светит прямо в центр ринга, где друг напротив друга уже стоят два здоровых мужика, готовые разорвать друг друга.

Я не знаю кто из них кто, да мне и дела никакого нет. Я не хочу смотреть на всё это, но взгляд непроизвольно падает туда, где уже сцепились эти двое.

От чьей-то первой брызнувшей крови, мне становится плохо, и я зажмуриваю глаза, а затем закрываю руками уши, потому что в воздухе смешиваются болезненные стоны, удары, что-то, похожее на хруст костей и крики, похожие на звериные.

Не знаю сколько времени проходит, меня толкает в бок Тома. На её лице столько восторга, что я начинаю сомневаться и в её адекватности тоже.

— Уль, ты на какого мужика ставила? Я на Барса! — тараторит она. — Только выиграл Лютый! Смотри как девчонки радуются!

А мне кажется, что меня сейчас стошнит от увиденного на ринге. Омерзительное зрелище! Тот, которого называли Барсом, распластавшись, лежит перед вторым бойцом, весь в крови, лица практически не видно, потому что оно похоже сейчас на месиво. Лютый наступает ему на горло своей огромной ногой, и зрители словно с цепи срываются.

— И победу одерживает Лютый!!! — снова голос ведущего заполняет помещение. — А значит, он переходит в следующий раунд!

Смотрю на ринг и пытаюсь понять, живой вообще этот Барс или уже нет. Несмотря на всю омерзительность ситуации, мне по-человечески жалко этого парня, который неизвестно сколько теперь проваляется на больничной койке, если ещё в морг не уедет. А главное, что он по собственной воле пошёл на это всё, и от этого становится ещё хуже.

Перевожу взгляд на Тому, которая горящим взглядом смотрит перед собой, совершенно не осознавая всего ужаса, происходящего перед нами в данный момент. Победитель уходит под восторженные крики болельщиков, а проигравшего уносят на специальных носилках, видимо предназначенных для таких случаев.

— Боже! Уля, ты только посмотри какие мужчины! Это же сгустки тестостерона, не меньше! — восхищению Томы нет предела. — С таким бы хоть рядышком полежать!

Но я совершенно не разделяю её мнения. Мне по прежнему хочется сбежать отсюда, и я поднимаюсь со своего места с чётким решением покинуть это жуткое заведение.

Непроизвольно, в последний раз бросаю взгляд на ринг и замираю на месте. Потому что то, что я вижу, вообще не укладывается в моей светлой голове.

На ринг выходит парень, и язык не поворачивается назвать его иначе. Молодой, почти ребенок, в сравнении с остальными, особенно с тем матёрым волком, что уже скалится напротив, в предвкушении схватки. Да, у него все при себе: сталь мускулов, бронза загара и взгляд, режущий воздух смертоносным лезвием. Но это же за гранью вообще всего! Он слишком молодой! На вид ему не дашь даже тридцати! И он готов вот так безрассудно бросить свою жизнь в эту мясорубку?

Лишь сейчас до меня доходит, что я всё ещё стою, застыв как восковая фигура, но ноги словно приросли к полу. С немым ужасом я наблюдаю за ним, силясь взглядом остановить эту безумную, немыслимую затею, и вдруг он медленно поворачивает голову… Смотрит прямо на меня.

Волна ледяного озноба пронзает тело, кажется, каждый нерв реагирует, ноги предательски подкашиваются, и я, сраженная, словно невидимой подсечкой, обрушиваюсь обратно в кресло.

Не могу отвести глаз. Тот мальчишеский облик испаряется в один момент. Если поначалу мне казалось, что он малыш, у которого ещё молоко на губах не обсохло, сосунок на этом ринге, то сейчас моё мнение в корне меняется.

Его взгляд, прожигающий насквозь, впивается в меня, не позволяя думать ни о чём другом. В этих глазах нет и следа ребячества. Лишь зрелая, испепеляющая ненависть, готовая разорвать мир на части.

— Ты только глянь, Уля! — Тома, кажется, вот-вот пустит слюну, которая предательски потечёт по подбородку. — Как думаешь, этот чертёнок вырвет победу?

Я не сразу понимаю, о ком она, но стоит лишь проследить за направлением её взгляда, как всё становится кристально ясно.

— Интересно, сколько заходов за ночь он потянет?

— Тома!!! Ты вообще в своем уме?! Да он же мальчишка! Тебе в сыновья годится!

— У меня нет детей, дорогая. И если такой вот смазливый чужой ребенок не прочь порадовать взрослую истосковавшуюся женщину, то я только за! И, поверь, угрызения совести меня совершенно не побеспокоят!

Голос ведущего, словно удар грома, раскалывает тишину, провозглашая тех, кто сейчас разогревается на ринге.

— Дамы и господа! Встречайте бурей оваций следующих гладиаторов сегодняшней ночи! Скала!!!

Рёв толпы, как обвал горной лавины, обрушивается на зал, и громила, чьи кулаки, кажется, способны одним ударом убить этого парня, вскидывает руки, словно ловит ими волну обожания.

— И… Люцифер!!!

Люцифер?! Господи всемогущий! Кто даёт им эти имена? Почему, во имя всего святого, именно Люцифер?

— Потому что он сын Господа Бога, низвергнутый им в ад и лишенный ангельских крыльев. Безбожно красив, дьявольски силен и нечеловечески жесток, — тут же отвечает подруга.

Неужели я произнесла это вслух? Какой позор! Интересно, как его на самом деле зовут? И вообще, они ещё помнят свои настоящие имена?

Зал погружается во тьму, и лишь прожекторы выхватывают из мрака арену, где вот-вот развернётся очередной кошмар. Но мой взгляд, словно заворожённый, прикован к нему. И я ловлю себя на безумном желании, чтобы он победил. Он так молод, и вся жизнь ещё впереди.

С первого ряда видно всё до мельчайших деталей, даже слишком. При всей своей сдержанности, его мышцы напряжены, на руках выступают вены и, мне кажется, что я даже вижу, как они пульсируют, а красивые узоры татуировок лишь подчёркивают его дикую, необузданную силу.

Взгляд, прикованный к противнику, который яростно, но пока безуспешно атакует. Он, словно тень, уклоняется от градом сыплющихся ударов, не спешит переходить в наступление. Хищник, играющий с добычей, изматывающий её в предвкушении решающего броска. И вот, молниеносный прыжок, и нога, словно хлыст, обрушивается точно в челюсть противника.

Скала падает на настил и хватается руками за голову. Идёт отсчет. Десять, девять, восемь… Но тут он снова поднимается и разъяренно орёт, харкая во все стороны кровью. Мерзкое и пугающее зрелище.

Кажется, сейчас эта каменная глыба с идентичным именем просто раздавит его. Но то, что происходит дальше, повергает меня в еще больший ужас.

Под дикий женский визг из зала Люцифер грациозно уклоняется от удара и ловко обходит Скалу сзади.

— До-бей! До-бей! — вопль режет слух сквозь нарастающий гул толпы, но смысл слов ускользает от меня. Дышать становится трудно, в висках пульсирует так, что кажется они сейчас разорвутся.

И все же, вопреки здравому смыслу, я продолжаю неотрывно смотреть на разворачивающийся передо мной кошмар. Холодный пот проступает на ладонях, и я судорожно вытираю их о подол своего платья.

Слева надрывается в крике Тома, справа Вероника, вцепившись мертвой хваткой в руку своего Эдика. И лишь я, оцепенев от ужаса, безмолвно молюсь. Бессвязно лепечу что-то, не зная слов, прося о милости, не понимая, за кого именно.

Люцифер со всей силы наносит удар под колено громиле, и тот падает на пол, сотрясаемый животным воплем. В мгновение ока он оказывается у Скалы за спиной, молниеносным захватом сзади его шея уже оказывается в мертвой хватке. Лицо гиганта багровеет, он судорожно хватает воздух, отчаянно пытаясь сорвать стальную хватку, но тщетно. С каждым движением давление лишь усиливается, и вот уже Скала начинает сдавать. Руки бессильно повисают вдоль тела, лицо становится серым, словно тронутое смертью. Люцифер вскидывает свободную руку, торжествующе вырисовывая в воздухе победное «V», не оставляя никому сомнений в своём превосходстве.

Я даже не успеваю осознать, как Скала уже распростёрт на ринге, безжизненный. Так называемый мной мальчик лишь безучастно взирает на отчаянные старания медиков вокруг бездыханного тела. Жест, словно удар кинжала – опущенный вниз большой палец одного из санитаров, и зал взрывается в ненормальном экстазе.

— Лю-ци! Лю-ци! Лю-ци!

В зале включается свет, и я вижу то, от чего теряю дар речи. Практически все поднялись со своих мест и стоя аплодируют победителю, который просто стоит посреди ринга и обводит взглядом ряды. Словно хозяин этого мира, властелин этих падших душ, словно он и есть Люцифер!

Боже… Мне сорок, а я дрожу, как девчонка. Меня сковывает леденящий ужас от происходящего, но ещё страшнее осознание собственной ошибки. Это не мальчик, не жертва. Это хищник, зверь, демон, облачённый в человеческую плоть. Теперь я понимаю, почему его зовут Люцифером.

Он — исчадие ада. Красивый, хладнокровный убийца. И пусть все эти люди добровольно выходят на ринг, они — живые, дышащие, а это — убийство. Впрочем, кому какое дело…

Медленно отрываю взгляд от ликующей толпы и встречаюсь с ним взглядом. Дьявольски красивый, молодой, полный необузданной силы, он сканирует меня, и от этого взгляда всё внутри сжимается в ледяной комок. Мимолётная усмешка трогает его губы, и он уходит, оставляя меня сидеть в оцепенении, чувствуя, как по щекам обжигающе катятся слёзы.

Ну вот и познакомились с главным героем))))  Понимаю, что ни у каждого он вызвал положительный отклик, и дальше легче не будет. Но все не так просто, так что следим за выходом новых глав. А чтобы их не пропустить, подписывайтесь на автора. Мне будет приятно, если вы нажмете на сердечко  и тем самым повысите рейтинг этой истории. А еще я всегда готова поболтать с вами в комментариях под книгой)))) Я вообще очень общительный автор!)))) И также, приглашаю в свой ТГ-канал (Романы о любви и не только...). Визуалы, видео, новости и спойлеры, все там!

А пока листаем дальше! Там визуал нашего Люцика!

Не знаю, сколько ещё боёв проносится мимо, пока я пребываю в состоянии шока. Я больше не смотрю на ринг, мне уже всё равно, кто там корчится в агонии, кто калечит и умирает. Понимаю лишь одно: в отличие от подруг, от всей этой проклятой интеллигенции, мне никогда не смириться с увиденным здесь кошмаром.

Я даже не понимаю, от чего конкретно расплакалась. То ли искренняя, почти болезненная тревога за парня, разбитая вдребезги о его истинное лицо, то ли отвращение ко всему этому балагану, свидетелем которого я, кажется, пребываю уже целую вечность.

— И долго мы будем любоваться этим клубом потных тел? — цежу я сквозь зубы, надеясь, что в моей интонации прозвучит достаточно яда, чтобы Томка оторвалась от зрелища.

— Ну, Уль, еще чуть-чуть! Сейчас этот красавчик выйдет на ринг, последний бой. Потерпишь, и клянусь, я сама от тебя отстану, лично куплю кошку и внесу в список самых отъявленных старых дев! — отвечает Тома, не отрывая взгляда от разворачивающейся на ринге драмы.

— Вообще-то, я была замужем… — бормочу себе под нос, но острый слух Томки ничего не упускает.

— Зато в остальном — стопроцентное попадание по всем признакам. Так что, прости, красавица.

— Это по каким же таким признакам? — не унимаюсь я, отчаянно пытаясь расспросами отвлечь подругу от происходящего перед нами зрелища.

Тома резко разворачивается и смотрит на меня так, словно хочет испепелить одним лишь взглядом. Мне хочется, подобно улитке, спрятаться в свой домик и больше никогда не высовываться. А она, с небрежной грацией, начинает перечислять те самые признаки, эффектно загибая пальцы с безупречным маникюром.

— Ненависть ко всему мужскому роду – раз. Пессимизм, пропитавший тебя до мозга костей, – два. Затворничество в стенах своей квартиры, словно это твой неприступный форт, – три. Внешний вид, за исключением сегодняшнего, оставляет желать лучшего, – четыре. И, наконец, отсутствие хоть какого-то подобия социальной жизни – пять. Если подумать, еще парочку наскребу, но, думаю, и этого предостаточно, чтобы понять масштаб трагедии.

— У меня есть ты и Вероничка. Вы – мой социум. Большего и не надо.

— Купи себе хотя бы вибратор, – она отворачивается, буравя взглядом разгоряченную потасовку мужчин.

Да что ж такое! Неужели мир сузился до примитивного влечения? В жизни столько граней, столько всего, что ускользает от их внимания, погребенного под лавиной тестостерона. Но судьба распорядилась так, что мои подруги — заложницы этого культа тела, и против рока не пойдешь. Если отвлечься от их навязчивой идеи, то в остальном они вполне сносны. И я, в который раз, надеваю маску равнодушия, чтобы не ранить ни себя, ни их.

Время ползёт, как улитка по наждачной бумаге. Голова раскалывается от какофонии криков, свиста и густого, осязаемого запаха пота, пропитавшего воздух. Любые попытки абстрагироваться разбиваются о стену сенсорной перегрузки.

И вдруг — зловещая тишина. Такая внезапная, что я даже не сразу осознаю её. Лишь когда Тома впивается ногтями в мою ногу, я вздрагиваю от боли и возвращаюсь в реальность.

Перевожу взгляд на ринг и снова вижу его. Люцифер во плоти! Дьявольски красивый, словно сошедший со страниц готического романа. Возможно, я ошибаюсь, но в его внешности чувствуется примесь южной крови. Смуглая кожа, точёные черты лица, нетипичные для славян. Скорее всего, в нем течет кровь итальянца или испанца. Наверняка, кто-то из родителей был родом с берегов Средиземноморья. И имя у него должно быть под стать внешности – знойное, мелодичное, как шепот волн: Джованни… Анджело…

Пока я мысленно перебираю имена, словно примеряю их, толпа вновь взрывается скандированием:

— Лю-ци! Лю-ци!

И в этот миг все мои фантазии рассыпаются в прах, словно карточный домик. Это имя, словно высеченное на камне, идеально ему подходит.

Начинается финальная битва двух выживших гладиаторов, и мой взгляд невольно притягивается к арене. Там, словно два диких зверя, приготовившихся к смертельной схватке, стоят парень, чья молодость кажется хрупкой перед лицом надвигающейся опасности, и матерый воин, чья мощь, кажется, способна сокрушить соперника одним ударом. И это реальная битва за самку! Победитель получит право выбрать любую из нас.

По команде, словно выпущенные из клетки, бойцы срываются с места. Дикий рык, грохот сталкивающихся тел и стоны боли наполняют арену. Публика беснуется в исступлении, и кажется, что этот оглушительный рёв должен сбивать бойцов с толку, но, наблюдая за их яростью, я понимаю, что он лишь разжигает их звериную страсть.

Уже через пятнадцать минут я ловлю себя на том, что грызу ногти, не отрывая взгляда от арены. Люцифер явно уступал этому громиле, и было видно, как он из последних сил цепляется за возможность устоять. Когда он падает, я вскакиваю, словно ужаленная, и зал мгновенно погружается в звенящую тишину.

Здоровяк, торжествуя, скачет по рингу, похотливо оглядывая толпу девиц, и к моему ужасу, его взгляд намертво прилипает ко мне.

— Ты! — ревёт он, тыча в меня пальцем. — Да, ты, куколка! Сегодня я тебя отымею!

С леденящим ужасом я медленно перевожу взгляд на поверженного Люцифера, и наши глаза встречаются. В его взоре клокочет такая бездна ненависти и злобы, что я сначала не понимаю, что происходит.

Со звериным рыком он взмывает на ноги и сокрушительным ударом подсекает громилу под колени, заставляя того рухнуть с воплем агонии. Не давая опомниться, Люцифер набрасывается на него, захватывая жилистую шею в уже знакомый смертельный удушающий приём. И все бы ничего, но пока из его противника медленно вытекает жизнь, Люцифер смотрит прямо на меня, не отрываясь, не моргая, словно намекая, что делает это ради меня, и меня пронзает волна первобытного, ледяного ужаса.

— Улька, — слышу взволнованный шёпот Томы. — Да он на тебя запал! Зуб даю, Люци выберет тебя! Ты только посмотри, как он смотрит… Вижу, как тело громилы обмякает, и Люцифер с презрением отшвыривает его в сторону, словно надоевшую куклу.

Взрыв ликующих криков, визги обезумевших девиц, пытающихся привлечь внимание победителя, но он словно оглох для всех, кроме меня. Лёгким, грациозным прыжком он покидает ринг и целеустремлённо движется в нашу сторону.

— Мы уходим! Сейчас же! — вскакиваю, словно ошпаренная, и, расталкивая зазевавшихся зрителей, продираюсь к выходу.

Но едва я добираюсь до спасительной лестницы, чьи-то сильные руки подхватывают меня и несут в противоположном направлении. И я понимаю, что это именно его руки, те, которые пять минут назад убили человека.

— Не так быстро, девочка! Я выбрал тебя!

Несёмся по вертикали вверх и легче не будет! А пока делитесь своим мнением о нашем демоне, очень интересно как вы относитесь к таким героям: нравятся они вам, вызывают отвращение, а может вызывают бурю непонятных эмоций? В любом случае, на определенном этапе мнение может меняться, а значит герои живые! )))

Он уносит меня прочь от ослепительного ринга и разъярённой толпы, словно безвольную куклу на плече. Бесполезно бью его по спине, отчаянно выкрикивая имена подруг в бешеный водоворот лиц, но он, кажется, непробиваем, неумолимо двигаясь в неизвестность.

Сквозь мелькающую толпу я вижу Тому и Нику, тщетно пробивающихся ко мне, но их тут же грубо останавливают охранники, словно каменные истуканы. Они что-то кричат, пытаются объяснить… но тщетно.

— Отпусти меня! Слышишь, дьявол?! — кричу ему, захлёбываясь отчаянием, но он словно оглох, не реагируя на мои мольбы.

Он поднимается по узкой лестнице, ведущей в сумрачный лабиринт длинного коридора, усеянного однообразными дверями, и направляется в самый его конец.

— Ну, пожалуйста! Умоляю, отпусти! Я не хочу! Там сотни других девушек, выбери любую! Наверняка найдется та, которая тебе понравится больше! — взываю я, пытаясь достучаться до его разума и сердца. Но, к моему удивлению, не проронив даже слезинки.

— Не найдется, — отрезает он, словно приговор.

— Ты даже не смотрел!

— Ага, ты затмила всех, как полнолуние. Считай это за комплимент, — ухмыляется он, и от его слов становится еще страшнее.

— Ты зверь! Так нельзя!

— Еще какой зверь. Сейчас сама увидишь…

Его шаги замедляются, и я слышу, как скрипит открывающаяся дверь. Он вносит меня в кромешную тьму комнаты, где лишь робкий луч света пробивается сквозь грязное окно, рисуя причудливые тени на стенах.

В тот же миг он почти сбрасывает меня со своего плеча, и я чудом удерживаю равновесие. Проклятые каблуки сейчас — худшее, что могло случиться. Бежать на них — безумие. Впрочем, куда бежать?

Выпрямляю спину, силясь изобразить бесстрашие и готовность к сопротивлению, но его взгляд ясно говорит: это его не трогает.

Он стоит передо мной, возвышаясь на полголовы, в одних лишь спортивных шортах, сквозь которые недвусмысленно проступает внушительный рельеф. От одного этого зрелища меня бросает в жар, и я поспешно отвожу взгляд.

— Заценила, девочка? Понравилось? Ты ему тоже приглянулась!

Его голос пронизывает дрожью до самых костей. Он надвигается медленно, вынуждая пятиться, пока я не спотыкаюсь о предательские каблуки и не падаю на копчик, ощущая острую боль. Но страх заглушает даже её.

Люцифер хватает меня за руку и рывком притягивает к себе, и я врезаюсь в его стальную грудь. В нос ударяет пьянящий запах мужского тела. Несмотря на то, что он только после боя, от него исходит какой-то неуловимо приятный аромат. Не могу понять, что это.

Его вторая рука властно ложится на мою ушибленную ягодицу и с силой её сжимает . По телу пробегает разряд тока, и я испуганно вскрикиваю:

— Что ты творишь?! — слова рвутся наружу, но голос предательски дрожит, словно пойманная птица в клетке.

— Беру свой приз, девочка! — в его голосе сквозит неприкрытая властность, а руки, словно стальные обручи, держат меня без малейшего усилия.

Девочка?! Да я старше его лет на десять, как минимум! Неужели ослеп? Или адреналин затуманил остатки разума?

— Я тебе не девочка, понял?! И согласия своего я не давала! Отпусти меня сейчас же! — яростно вырываюсь, но тщетно.

Его хватка лишь крепчает. Внезапно, словно дикий зверь, он хватает меня за горло, из его груди вырывается утробный рык, и в следующее мгновение я уже лежу на столе, прижатая к ледяной столешнице.

Пальцы сжимаются на шее, лишая воздуха, и чем отчаяннее я пытаюсь освободиться, тем сильнее становится хватка. Он смотрит на меня, как хищник, играющий с обреченной добычей перед тем, как разорвать её в клочья.

— Будешь дёргаться — придушу, девочка. Не советую испытывать моё терпение. Я, конечно, люблю погорячее, но сейчас мне просто нужно выпустить пар. Будешь покладистой, и тебе понравится, обещаю, — в его голосе клокочет угроза.

Его взгляд, пронзительный, как сталь, обжигает до костей, заставляя внутренности плавиться от страха и бессилия. В этих глазах, лишённых даже намёка на радужку, лишь голодный блеск победителя. И я понимаю, что он не шутит. Адреналин бурлит в его венах, затмевая разум, и я для него сейчас лишь трофей, приз, за который он чуть не отдал концы несколько минут назад.

— Ну так что, девочка? — хриплый голос прорывается сквозь пелену ужаса. — Будешь послушной? Обещаю, потом отпущу на все четыре стороны.

Выбора нет. Никто не придёт на помощь, сюда просто не пустят. А кричать бесполезно — звукоизоляция здесь, похоже, выше всяких похвал. Смирившись, киваю в знак согласия и чувствую, как хватка на шее ослабевает, позволяя глотнуть немного воздуха. Но облегчение длится лишь мгновение, сменяясь новым ужасом от его слов:

— Вот и умница. Хорошая девочка. А теперь покажи мне, какой приз выиграл победитель. За что я чуть не сдох на этом чёртовом ринге!

Сердце уходит в пятки, я не понимаю, чего он хочет. Мои познания в подобных вещах ничтожны, и, кажется, единственное, чем я могу удивить этого чемпиона, это потоком слёз, хлынувших из глаз.

— Если ты думаешь, что меня это хоть как-то трогает, то ты глубоко ошибаешься. Вы все поначалу льёте крокодиловы слёзы, а потом сами готовы вымаливать, чтобы вас насадили как можно глубже… Так что не прикидывайся невинной овечкой.

Я начинаю понимать, что броню этого зверя ничем не пробить. Он словно лишённое чувств животное, ведомое лишь инстинктами. И сейчас в его голове пульсирует только одно — завладеть желанным трофеем.

Его ледяной тон пробирает до дрожи, кажется, слышно, как в панике стучат мои зубы. Он грубо дёргает меня за подол платья, заставляя рухнуть перед ним на колени.

Что это, жалкая пародия на власть? Боже, что ещё таится в его больном воображении?

Стою, коленями впиваясь в холодный бетонный пол, и взгляд невольно прикован к одному месту — туда, где нагло, вызывающе топорщится его возбуждённый орган.

Отвожу взгляд, пытаясь отвернуться от этой постыдной картины, но его пальцы железной хваткой впиваются в мой подбородок, рывком заставляя поднять лицо.

Наши взгляды встречаются, и я словно замираю, погребённая под глыбой ужаса. Как же я ошибалась, считая его глупым мальчишкой с не обсохшим на губах молоком, напрасно жалела и переживала за его судьбу. Передо мной — настоящий монстр!

В его глазах бушует адское пламя, прикрытое тонкой, обманчивой плёнкой серого льда. В нём ни капли жалости, лишь дикое, первобытное желание завладеть тем, что он хочет.

— Красивая девочка… — тягуче произносит он. — Ну же, доставь мне удовольствие. Разве не за этим ты здесь?

— Я… я не хотела приходить… Меня обманом заманили подруги… — лепечу я, пытаясь оправдаться в жалкой надежде, что он сжалится.

— Не ври! Я видел, как ты смотрела на меня! Твои глаза оленьи горели! Кажется, мои слова лишь подлили масла в огонь, ещё больше распалив его ярость.

— Я просто… переживала… Ты такой молодой… Зачем тебе всё это?

— Напрасно, мать Тереза! О себе нужно было думать. Теперь пути назад нет, девочка. Он медленно запускает руку в мои волосы, грубо сжимает их в кулак и приказным тоном, не терпящим возражений, хрипло бросает:

— Снимай с меня эти чёртовы шорты. Слишком много болтовни. Пора переходить к делу.

Ух, мои хорошие... Всё выше и выше забираемся, а потом ох как больно падать будет! Но мы же не из робкого десятка, как говорится)))) 

Не забываем подписываться на автора, нажимать на сердечко и жду всех на поболтать в комментарии! А также напоминаю про свой ТГ-канал ( Романы о любви и не только...)! Всех жду, рада каждому!
Всех люблю, Ваша АрмИя!

Никогда прежде унижение не обжигало меня так сильно. Даже воспоминания о Руслане, о его грубом отношении ко мне, не шли ни в какое сравнение с этим.

Муж брал моё тело, но никогда не требовал, чтобы я сама… А здесь… Этот демон хочет моей инициативы. Моей… и только моей. Господи, один этот стыд уже невыносим. Чувствую себя жалкой, половой тряпкой, о которую вот-вот вытрут ноги.

Дожив до сорока лет, я так и не смогла сбросить оковы стыдливости. Напротив, они лишь окрепли, сплетаясь с липким страхом, скованностью и болезненным ощущением собственной ничтожности как женщины. И теперь, стоя на коленях и глядя прямо ТУДА молодому мужчине, я должна совершить нечто, что противоестественно самой моей сути.

— Поторопись, девочка! Время — деньги, слышала? Обещаю, если мне понравится, я постараюсь сделать так, чтобы ты запомнила этот вечер.

Чёрт бы его подрал! Да я и так никогда не смогу забыть этот кошмар!

Но сейчас я понимаю, что выбора у меня нет. Либо я выполню его приказ, либо он раздавит меня здесь, как ничтожную моль. Вряд ли он поверит, что я просто уйду и не заявлю в полицию… если, конечно, вообще останусь жива.

И в этот момент, словно ответ на мои мольбы, в дверь раздаётся резкий, громкий стук, и мужской голос, требовательный и властный, прорезает тишину, выкрикивая его имя.

Люцифер вздрагивает, как от удара, отвлекаясь от меня. Выплюнув сквозь зубы проклятие, он, словно хищник, грациозно и опасно, направляется к двери. Приоткрыв её, он погружается в шёпот чужого голоса, слова которого до меня, естественно, не долетают. Дальше следует короткая, злобная ругань Люцифера, и я вижу, как он нервно трёт покрасневшую переносицу.

Этого для меня достаточно. В сердце робко теплится огонёк надежды, готовый вспыхнуть ярким пламенем. Он оборачивается в мою сторону, испепеляя меня ледяным взглядом.

— Подумаешь выкинуть что-нибудь, знай, девочка… Я тебя найду. В любой точке мира.

С этими словами он выходит, и я слышу, как с лязгом захлопывается замок, запирая меня в этой клетке.

Вскочив на ноги, я лихорадочно окидываю взглядом комнату, и он падает на единственный, кажущийся спасительным, выход — окно. Надо немедленно бежать…

Сердце бешено колотится, отсчитывая секунды, пока он скрывается за дверью, оставив меня наедине со страхом и отчаянием.

Быстро, словно это сейчас последние секунды моей жизни, я оцениваю обстановку. Окно — моя единственная надежда, пусть и призрачная. В голове мелькает предательская мысль, что это может быть ловушка, но оставаться здесь равносильно смерти, и я решаюсь на этот отчаянный шаг.

Подкравшись к окну, я осторожно выглядываю наружу. Второй этаж. Высота, конечно, не смертельная, но прыжок может обернуться серьёзными травмами. Собрав остатки духа в кулак, я с трудом распахиваю створки и смотрю вниз.

Под самым окном виднеется небольшая клумба с рыхлой, тёмной землей. Возможно ли, что она хоть немного смягчит падение?

Легкий озноб вечернего воздуха касается кожи. Глубоко вдохнув, я перекидываю ногу через подоконник и… чёрт! Дурацкие каблуки! Быстро сбросив их, оставляю валяться на полу под окном. Сейчас это уже совершенно неважно.

Медленно, осторожно начинаю спускаться, цепляясь руками за шершавую стену. Стараясь не шуметь, отталкиваюсь от неё и прыгаю.

Земля встречает меня неожиданно мягко, но острая, пронзительная боль, словно кинжал, вонзается в лодыжку. Я прикусываю губу до крови, с трудом сдерживая крик.

Превозмогая боль, поднимаюсь на ноги и стараюсь идти как можно быстрее. Нужно убираться отсюда, пока он не вернулся. Каждый шаг отдает мучительной болью в ноге, но я не могу останавливаться, не сейчас.

Адреналин, словно хлыст, гонит меня вперёд, даря обманчивую силу. Я не знаю, куда бежать, но понимаю, что здесь оставаться — смерти подобно. Нужно найти людное место, где я смогу чувствовать себя в относительной безопасности. Главное – выжить. И больше никогда, никогда не поддаваться на безумные провокации подруг! Таких впечатлений мне хватит до конца жизни… С лихвой.

Хромая, я иду по каким-то закоулкам, ведущим, как мне кажется, в сторону оживлённой улицы. Вокруг простираются тёмные силуэты деревьев, зловеще качающихся в ночном ветре. Каждый шорох, каждый треск ветки заставляет меня вздрагивать и прибавлять шаг, невзирая на боль. Кажется, что все сейчас сговорилось против меня, желая вернуть в лапы этого ненормального.

Идти становится всё труднее. Боль в ноге перерастает в невыносимую и сковывает движения. Я чувствую, как адреналин отступает, оставляя меня наедине с отчаянием. Слёзы невольно катятся по щекам, смешиваясь с грязью и пылью. И я не знаю, сколько еще смогу продержаться.

Внезапно вдалеке вижу огни. Слабые, но такие манящие и дарящие надежду. Собрав волю в кулак, устремляюсь к ним, словно мотылек на пламя. С каждым шагом надежда разгорается всё ярче, даря новые силы. Выйдя на освещённую улицу, вижу небольшую заправку с круглосуточным магазином. Заметив женщину за прилавком, я, превозмогая боль, направляюсь к ней.

— Помогите мне, пожалуйста! — еле пищу я, едва сдерживая рыдания. — Мне нужна помощь…

Женщина, окинув меня быстрым, оценивающим взглядом, не выказывает ни удивления, ни испуга. Словно она привыкла к таким вот ночным гостям.

— Что случилось, девушка? — спрашивает она, сохраняя спокойный тон. Сначала я хочу вкратце рассказать ей о случившемся, опуская некоторые моменты и подробности, но разум берёт своё. Я понимаю, что точно подпишу себе этим смертный приговор.

— У меня с ногой что-то. Кажется, вывих или растяжение. Идти невозможно просто! — подтверждаю свои слова гримасой боли и болезненным стоном.

— Ты что, пьяная? — логичный вопрос, судя по моему внешнему виду. Грязное платье, босиком, волосы торчат в разные стороны, выбившись из прически. А главное, само моё нахождение в такое время и в таком месте сомнений не оставляет.

— Нет, я не пьяная! Просто... Так сложились обстоятельства...

— Проститутка что ли? — женщина прищуривается и внимательно смотрит на меня.

— Нет! Что вы! — краснею, как варёный рак.

Вспоминаю, что моя сумочка осталась там же, где и мои туфли. Она просто свалилась с плеча, когда Люци прижимал меня к столу, и в ней остался мой телефон. Хорошо хоть документы я додумалась не брать. Для входа в тот ад под названием «Рай», со слов Вероники, требовался лишь пригласительный.

— А можно от вас позвонить? — умоляюще смотрю на женщину, которая всё также внимательно изучает мою персону. — Один звонок, и меня заберут.

Она достает свой сотовый и с недоверием протягивает его мне. Сама не уходит, а выжидательно стоит напротив.

Я по памяти набираю номер Томы, который знаю наизусть, и слушаю длинные гудки. Наконец, она снимает трубку, и, услышав родной голос подруги, практически кричу в трубку:

— Тома! Это я! Заберите меня отсюда! Быстрее!

Прекрасное завершение вечера, ничего не скажешь... Но слава Богу, что так, хотя теперь стоит оглядываться по сторонам. Несемся дальше, мои хорошие. Следующая глава будет от Люци!

А пока жду вас на поболтать в комментариях, обсудить, так сказать ситуацию.. или в моем ТГ-канале (Романы о любви и не только...). Всех жду, рада каждому!