За гранью их власти

Больница наполнялась звуками, всевозможными шумами и противным запахом чего-то ненормального. Это проникало в ноздри, будоражило кровь и поднимало панику в груди. Я словно задыхалась и не понимала, что вообще тут забыла. Пустым взглядом рассматривая стену напротив, всё никак не могла взять в толк, какого лешего происходило. Жизнь буквально замерла на тонком острие нервозного ожидания и не собиралась отмирать, возвращаясь к единому и нормальному.

Страх… Он буквально пронизывал от макушки до пяток. Красная лампочка над отделением реанимации всё не собиралась тухнуть. Я впивалась в неё взглядом и не знала, хорошо-то или плохо. Что вообще происходило за дверьми это страшного отделения. Мелкая дрожь уже не била, она просто колошматила моё тело и отдавала в висках оглушительным набатом. Я ощущала, как ногти впивались в пальцы и как боль немного отрезвляла сознание, но не настолько, чтобы прийти в себя.

Сомнения одолевали меня и страшным, мучительным пороком висели на душе. Хотелось взвыть от осознания всего происходящего. Но мозг противился принимать эту информацию, ему всё ещё казалось, что это просто глупая шутка. Ненормальный розыгрыш или пранк надо мной. И всё же красная лампочка над отделением экстренной реанимации была слишком отчётливой и яркой, дабы поверить в то, что это просто дурная шутка, которую надо мной решили провернуть знакомые. Да и вряд ли бы кому-то такое пришло в голову.

Судорожно вздохнув, я попыталась донести до рта бутылку воды, но руки не слушались. Они, как тоненькие ивовые веточки, тряслись на ветру и вздрагивали, отчего горлышко то и дело билось о зубы или царапало губы. Плюнув на столь ненормальное занятие, я вернулась к созерцанию красной лампочки, которая не собиралась тухнуть. Сколько я так просидела? Десять минут? Час? Вечность? Я уже не понимала… Казалось, что всё на свете перемешалось у меня в голове и превратилось в какую-то кашу.

— Девушка, может быть, успокоительного? — меня тронули за плечо и чуть тряхнули.

— А? — я перевела бессмысленный взгляд на медсестру, которая нависала надо мной.

— Я говорю: может быть успокоительного? — она внимательно рассматривала моё посеревшее от паники лицо. — Не переживайте, оперируют лучшие хирурги, они сделают всё, чтобы спасти жизни.

— Я заплачу, — слёзы медленно покатились по щекам. — Сколько скажете… Только спасите… Их!

— Всё, всё, не плачьте, — она тут же постаралась меня успокоить, — денег не надо, врачи и так сделают всё, что в их силах, чтобы спасти пациентов. Мы давали клятвы, потому идите, поспите хоть немного. Вы шестой час тут сидите.

— Нет, — запротестовала я, — никуда не уйду! Там…

— Хорошо-хорошо, сейчас принесу таблетки, вам должно полегчать, — сказала та и отпустила моё плечо. — Бедная, сколько ей?

— Едва восемнадцать стукнуло, а такой подарочек на день рождения, — сказала вторая.

— Бедная, — повторила та, что ко мне подходила.

От их жалости становилось только хуже. Хотелось уже не просто выть, а побиться головой о стену и желательно так, чтобы оказаться рядом с родителями. Я не представляла, как дальше быть, если они не выживут. Второй раз в жизни оставаться сиротой… Это даже не шутка судьбы, это какое-то издевательство надо мной любимой. И всё же за них я переживала сильнее, чем за собственное будущее, которое и так было подёрнуто пеленой тумана и дымкой страха. От сумы и от тюрьмы не зарекайся… Прямо про меня сказано.

Жалела ли я о том, что связалась с бандитами? Нет… Ни единой минуты своей жизни я не могла назвать их отвратительными людьми. Просто они играли не по правилам и занимались всем тем же самым, чем и обычные люди. Вряд ли кто-нибудь признал бы во мне хакера, стоящего за последними крупными скандалами в преступном мире. О нет… Миниатюрная брюнетка, которой едва стукнуло восемнадцать и на которую плюнь, она переломится, не походила на маститого знатока преступного мира. Зато и приглянулась Сивому, который без труда принял меня в семью и позволил зарабатывать пусть и нечестно, но так, чтобы обеспечивать приёмных родителей, которые выходили меня и одарили любовью и лаской.

Руки немного дрогнули, и я всё же постаралась взять себя в руки. Сообщение от Гриши успокоило. Если сам начальник вписался в это дело и приказал разведать обстановку и выяснить, что за чертовщина произошла с моими родителями, то нашим парням это дело показалось воняющим. И пока я могла только под дверьми реанимации рыдать, те уже начали своё расследование. Им я доверяла больше, чем человечку в форме, который ограничился десятком стандартных вопросов и сказал, что это обычное ДТП и никакого криминала там нет.

Меня же буквально изнутри грызла тревога и мысли о том, что не просто так, ой не просто так, всё это приключилось. Я знала, что отец в очередной раз влез в какое-то расследование. Вроде и просили его с маменькой завязывать со всеми этими делами. Сесть спокойно у себя в кабинете и не мотать нам нервы. Но бывалому вояки, было не до наших жалоб, его гнала вперёд нужда. И теперь я сидела под дверьми реанимации и до хруста сжимала кулаки, стараясь не трястись, как загнанный в ловушку кролик.

Если так подумать, что хирурги тут и в самом деле лучшие. Я пока неслась через половину Москвы, едва заикой не осталась. Но всё равно никто не мог гарантировать стопроцентного результата. Всегда оставался человеческий фактор или непредвиденные обстоятельства. Сколько бы я ни напрягала голову, выхода не нашлось бы. Единственное, что я могла в этой ситуации, предложить денег и заплатить врачам, простимулировав их желание вытащить родителей с того света и вернуть мне пусть и не в целости, зато в сохранности.

Ещё раз набрав в лёгкие воздуха, легонько приложилась головой о стену и попыталась выдохнуть. Воздух застрял в лёгких и ни в какую не желал их покидать. Телефон опять пиликнул, показывая сообщение от Софии. Сестра не понимала, почему её забирает бабушка, которой я пока ничего не говорила. Лишь позвонила и сказала, что дома произошло непредвиденное обстоятельство и мы с родителями не можем успеть в школу, и не могла бы та забрать младшенькую. На что Дарья Фёдоровна посетовала, что не успеет с подружками на крикет, но ради внучки отложит игру и привезёт ту домой. На мои отчаянные вопли, что пусть забирает к себе, та удивилась, но всё же согласилась. Что отвечать теперь младшенькой, я не знала.

Лампочка в очередной раз мигнула, словно издеваясь надо мной, и я всё же написала Софе, что пока в квартире кавардак и ей лучше побыть у бабушки. А потом я приеду и обязательно всё ей расскажу. Тень, остановившаяся рядом со мной, показалась какой-то зловещей и пугающей. Медленно подняв глаза, меланхолично смерила Гришу равнодушным взглядом и немного подвинулась, когда его тушка присела рядом со мной. Что он забыл в больнице, я не знала, но с его способностями, договориться он мог даже с самим чёртом на адской сковороде. Так что появление его рядом с реанимацией шоком не стало.

— Чё медики бормочут? — он втиснул мне в пальцы стаканчик кофе. — Пей, там вискарь, тебе надо. Домой отвезу, а кто-нибудь из парней заберёт ща тачку.

— Ничего, — покачала я головой и послушно хлебнула даже неразбавленной жидкости.

— Ты, это, медленней, а то шеф мне бошку открутит, что спаиваю тебя, — ударил он меня по спине огромной лапищей. — Хренью не страдай. А то у тя на мордахе написано, что подыхать собралась. Родители эт хреново, но у тебя ещё мелкая на шее. О ней подумай.

— Что с ней? — встрепенулась я.

— Обожди, Сивый приставил к ней и к бабке вашей парней, если реально конкуренты или враги, заберут и мелочь твою, и генеральшу в юбке, — утешил меня тот и похлопал по спине, словно собирался позвоночник выбить. — Пацаны копают, но жопа моя говорит, что подстава и лажа полнейшая. На сухой трассе, в разгар летнего сезона, такая хренотень. Не, херня полная. Я тебе так скажу. Если что, Сивый впряжётся. Ты ему бабок столько приносишь, сколько все бордели разом не дают.

— Бабушка за Софу постоит, если что, — меланхолично изрекла я, делая ещё один глоток.

— Да, кто же спорит, чтобы подпол в отставке, так ещё и ФСБ, облажалась и собственную внучку не отбила, — заржал мужик, но тут же притих, под взглядами персонала. — Пойду я, пока с Тетерем перетру. Ему звонили, но лучше лично зайти. Деньги у меня есть, так что сиди, пей и не переживай. Судьба она, конечно, та ещё сука, но обычно раздаёт по масти и по чину. Лишнего ни с кого ещё не спрашивала.

Поднявшись, правая рука Сивого побрёл к штатному врачу, который давно помогал в тех делах, которые не должны были красоваться на передовицах прессы. Я же одеревеневшими пальцами вцепилась в стаканчик из-под кофе. На самом деле немного полегчало, и лёгкий шум алкоголя заглушал все остальные невесёлые мысли в моей голове. Дышать стало немного проще, я бы даже сказала, острое кольцо тревоги отступило и разжало грудную клетку, давая ей возможность выполнять свои настоящие функции. Если парни впряглись в это дело, то я уже ощущала, что не одна, что стало легче, что можно чуть-чуть отпустить бессмысленные рассуждения о том, как быть и что со всем этим делать. Я могла спокойно думать…

Если врачи боролись за их жизни, значит, и мне не престало раньше времени вешать нос и наматывать сопли на кулак. Всё хорошо… Мне есть ради кого жить и продолжать бороться. Софии всего одиннадцать лет. Её надо выучить, одеть, обуть и выдать замуж за хорошего мужика, который будет носить её на руках, как принцессу из сказки. Сестрёнка, точная копия мамы. Хрупкая, нежная, белокурая, с огромными серыми глазами невинной лани. Ей будет тяжело в этом мире. Я должна приложить все силы, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Не должна она по кривой дорожке пойти. Это мне повезло… Сивый нормальный мужик. Попади я в другой бордель и не факт, что главному понравились бы мои мозги, а не милая мордашка. Нет, хватит уже того, что я одна увязла во всём этом. Остальным знать не обязательно. Письма от коллекторов я прятала, с банками сама общалась. Никто и никогда не узнает, что дед проиграл и две наши квартиры, и мамину машину. И что бабушкины драгоценности из скупки выкупала я, а потом тайком на место возвращала. Не хотела я скандалов… А получилось… Чёрт-те что! Лучше бы позволила отцу обо всём узнать и закрыть дела в психушке… Но сделанного не воротить и прошлого не изменить.

Моя жизнь уже не станет нормальной, но поганить её сестре я не собиралась. Сделаю всё, что от меня зависеть будет, но вытащу её в люди. Пусть ради этого всё же придётся пойти в проститутки, но лучше так, чем она страдать будет. Парни были мне как родные, но и я понимала, что далеко на их заботе не уедешь. Ещё года три-четыре и появится кто-нибудь получше меня. Мир хакеров тесен, и каждая собака друг друга знает, вот только интернет развивается со скоростью света, и чем старше ты становишься, тем сложнее за этим успевать. Потому грёз я не строила, меня сменят, как только появится кто-то приличный.

А других талантов я не имела. Отец настоял, чтобы я пошла на эконом учиться, но таких экономисток в ОАЭ по десятку в день собирается. Так что следовало заранее продумать пути отступления и всё же поговорить с бабушкой насчёт деда. Платят мне прилично, и если не гасить его долги, а вкладываться в акции и недвижимость, то София останется с приличным приданным и без надобности крутиться как белка в колесе. Главное, чтобы родители выжили, а со всем остальным я как-нибудь разберусь. Обязательно…

— Карамзина? — из-за дверей реанимации совершенно неожиданно вышел мужчина и стянул с лица маску.

— Да, — тут же подскочила я на своём месте и впилась в него яростным и немного испуганным взором, за которым скрывалась паника и толика обречённости.

— Присядьте, — тихо велел врач, надавливая мне рукой на плечо. — Примите мои глубочайшие соболезнования, мы сделали всё, что было в наших силах. Иван Владимирович не пережил операцию. Пошли осложнения. Мы до последнего пытались его реанимировать, но сердце не выдержало. Тело вашего отца будет направлено в морг, можно будет забрать через два дня. Подпишите документы на вскрытие.

— Мама? — единственное, что смогла произнести я.

— Елена Константиновна, пока на реанимационном столе, ей занимается другая бригада, — всё так же тихо проговорил врач. — Её состояние чуть лучше. Пока можете ожидать.

— Ей, мелкая, ты чего? — Гриша подхватил меня под руку и вздёрнул. — Док, какого хрена?

— Вы кто такой! — возмутился врач.

— Стёп, обожди, — ещё один мужчина присел рядом со мной. — Гриш, она как?

— Да я чё знаю? — возмутился тот. — Что твой халатик ей наплёл. Лиса девочка впечатлительная. Палец порежет, воплей стоит до ядрёны фени.

— Стёп? — Тетеря перевёл взгляд на подчинённого и потом вернул ко мне. — Давай, пойдём укольчик сделаем. Ты белее простыни.

— Нет, — тут же запротестовала я, — не хочу! Пустите! Мама!

— Стёп, давай успокоительное, на неё где-то половинку, — скомандовал друг Сивого и перехватил меня с другой стороны. — Алис, чёрт, не дёргайся, себе же навредишь!

— Нет! — билась я в их руках. — Мама!

Острый укол оставил после себя дурман и какое-то неверие. Я ошарашенным взором посмотрела на Гришу, скривилась в отражении его зрачков, и мир медленно начал гаснуть, подёргиваясь пеленой тумана. Мама… Мамочка… Билось в голове, и я не знала, куда себя деть, как отказаться от этого гнетущего ощущения и завязывающегося в желудке узла паники. Если с ней что-нибудь случится. Как я посмотрю Софии в глаза? Как я ей скажу, что она тоже осталась сиротой? Точно так же, как и я когда-то…

Голова мотнулась в сторону, и чья-то рука остановила её падение. Прохладная темнота навалилась на плечи и придавила своей тяжестью. Мир окончательно потух, чтобы воскреснуть вновь с судорожным стоном на устах и белым пятном на потолке. Я заворочалась и поняла, что лежу на постели, укрытая плотным одеялом. Прохладная ладонь легла на лоб, но облегчения особого не последовало. Напротив, тошнота подступила к горлу и напомнила о том, что произошло до этого. Хотелось сдохнуть, но на кого же я тогда Софийку оставлю.

— Алис, ты как себя чувствуешь? — знакомый голос Тетери проник на подкорку сознания и встрепенул притихшие там мысли.

— Что с мамой? — горло пересохло, и из него вырвался лишь задушенный хрип, едва различимо напоминающий вопрос.

— Её спасли, — твёрдая рука уложила меня обратно на койку. — Слышишь меня, она выжила. Медленно, дыши, слышишь? Пошевели пальцами, если понимаешь, что я тебе сейчас говорю. Молодец, умница, дыши…

— К ней можно? — прокашлявшись, спросила у него и подняла обеспокоенный взор на мужчину в белом халате.

— Нет, Лис, нельзя, — тут же отрезал врач. — Она всё ещё в реанимации. Её стабилизировали, осколок из лёгкого достали. Только не всё так просто.

— Что! — я мгновенно попыталась слететь с постели. — Не молчи ты! Что с ней!

— Ходить она уже не будет, — тут же припечатал тот меня к постели. — Жить да, но позвоночник повреждён очень сильно. Твой отец вывернул руль, пытаясь её защитить. Но удар был такой силы, что её прижало торпедой и раздробило кости. Сейчас ты не истерить должна, а собраться с мыслями и очень внимательно меня послушать. Посмотри на меня! Алиса! Чёрт тебя дери! Посмотри на меня!

— Да, да, прости, Ген, — от пощёчины лицо вспыхнуло, но в голове немного прояснилось. — Что надо? Денег? Сколько?

— Нужен Чичиков Семён Генрихович, — посмотрел тот с каким-то раздражением и печалью. — Он в девяностые и не таких вытаскивал и на ноги ставил. Только после нулевых, когда малиновые пиджаки рассосались на просторах России, о нём ни слуху ни духу. Найди его и тогда может появиться шанс. Но только он берёт немало. Да и без аппаратов вряд ли мать у тебя долго продержится. Потому бабло тоже понадобится. Ты вроде на Сивого не первый год горбатишься, с этим проблем не должно быть. Но с Чичей не затягивай. Попробуй отыскать его, и тогда, возможно, он сможет сделать так, чтобы твоя мать хотя бы могла шевелить руками и передвигаться в инвалидном кресле. Пока прогнозы на её выписку минимальны. Поняла меня?

— А вы? — судорожно сжала я его пальцы. — Вы же не хуже его. Вы парней столько раз латали. И не только после ДТП. Бусю… Бусю же спасли… Неужели не сможете мою мать спасти?

— Сейчас речь не про спасение идёт, — покачал тот головой и отошёл к окну. — Бусю жинка выходила. Она у него баба деревенская, с ней не забалуешь. А твоя мать хоть и жива, но в том состоянии, когда лучше подохнуть, чем так мучиться. Если не хочешь, чтобы она овощем лежала, ищи Чичу. Он хоть и старикашка ушлый, но на деньги падок. Я, когда только пришёл в больничку, к нему попал. Так, с Сивым и познакомился. Одна из его пуль на моей совести, не дал ему сдохнуть. Теперь живу, а не выживаю. Так что сопли подбери. Ты девка с мозгами, других Сивый рядом с собой не держит. Как ему одна из любовниц яйцо отстрелила, так с бабами он и завязал. Ни в жизнь не поверю, что он тебя за мордаху выбрал. Следовательно, ты лучше любого ФСБшника людей ищешь через свои сети. Вот и найди его. Мать спасёшь, а я должок с тебя спишу. Мне бы тоже с учителем перетереть парочкой фраз.

— Хорошо, — решительно кивнула я и поднялась с кровати. — Перекиньте последнюю фотку своего Чичикова и всё инфу, которая есть. Я отыщу его, чего бы мне это ни стоило. И деньги… Не проблема, сколько скажете, столько отдам. Сивому потом отработаю… Даже если не мозгами, то собой. Но за мать, спасибо.

— Не дури, Алис, — потрепал он меня по голове, — всё под богом ходим и не нам решать, кому жить, кому умереть. Я твоей генеральше в юбке позвонил. Она через час примчится.

— Софа! — взвизгнула я.

— Не дури, ты одна не вывезешь, — покачал головой мужик. — У тебя душа-то в теле едва держится. Либо так, либо вкачу дозу успокоительного. Ты из окна главное — не выходи, а если надумаешь, сперва со мной поговори, чтобы я тебя вырубить успел.

— Ладно, мне надо привести себя в порядок и поговорить с бабушкой, — тихо прошептала я, свешивая ноги с постели. — Дай бог, чтобы на этом всё закончилось.

— Гриша забрал твою тачку, — просветил меня доктор. — Потому не дури. Я понимаю, говно в жизни случается. Но нам всем есть ради кого жить дальше. У тебя Софка на шее осталась. Хочешь, пока у нас поживёт? Маруся будет рада, что подружка приехала.

— Наверное, лучше, если она с бабушкой куда-нибудь в Испанию улетит, чтобы отвлечься от мыслей, — покачала я головой. — Там языковой лагерь в Англии есть, она хотела, но мать не разрешала. Думаю, это будет лучше. Пусть отвлечётся и потом как-нибудь примет.

— Вспомни солнце, вот и лучик, — протянул Тетеря и отошёл от окна, — твой демон в юбке пожаловал. Пожалуй, я умываю руки. Терпеть не могу твою бабку. Взгляд у неё такой, что хочется самому из окна выйти или сразу отдать ключи от хаты и от схрона.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я ему.

— Своих не бросим, ты же знаешь, — хлопнул тот меня по плечу и вышел из палаты.

В голове немного прояснилось, но не настолько, чтобы я наконец-то всё отпустила. Да и можно ли вот так просто взять и всё забыть? Нет, это пока вколотая доза успокоительных действовала, я могла меланхолично сидеть на краю постели и покачиваться из стороны в сторону. Сейчас, только чутка попустит, как весь груз свалится на мои плечи, и я перестану понимать, что вообще происходит, и тяжесть осознания обрушится на плечи, придавливая всё сильнее и сильнее, пока не останется шанса даже вздохнуть.

Медленно покачиваясь из стороны в сторону, я наблюдала за тем, как дверь палаты отлетела в сторону и на моей шее повисла бабушка. Аромат её духов проник в лёгкие и защекотал в носу. От этого, утихшие на время эмоции вновь взяли верх и больше не сдерживаясь, я позволила себе разрыдаться. Как в детстве, уткнувшись носом в её шею и хватаясь руками за шёлк блузки. Почему же с нашей семьёй всё это происходило? За что так жестока оказалась судьба? Разве мы сделали что-то хуже, чем другие? Нет!

Но сейчас от меня требовалось быть сильной. Впереди столько всего, что голова шла кругом. Эти несколько минут, в тишине больничной палаты, под шелест рыданий, напомнили о том, что ничего в нашей жизни не давалось даром. И теперь мне предстояло сражаться не только за здоровье мамы, но и за будущее Софии. А дед… Если окажется, что он во всём этом виноват, то заплачу Сивому столько, сколько скажет, лишь бы больше никогда в жизни, этот уголовник не смел переходить дорогу мне и моей семье! Что не смог отец, то закончу я! Раз и навсегда…

С моей нелёгкой жизнью выбирать не приходилось. Если честно, то последнее, о чём я думала в сложившихся обстоятельствах, о том, как ровно год назад мой мир поделился на «до» и «после». Теперь же, смотря в прошлое, почему-то не могу сказать, что поменяла бы хоть что-то в этой безумной гонке со смертью. Даже если бы мне дали миллион шансов поступить по-другому, я бы всё равно согласилась на условия Сивого. Жизнь матери была для меня дороже, чем бессмысленные бумажки и чьи-то левые деньги.

Я даже не знала, что можно было сказать в моё оправдание. Скорее всего – ничего... Я выбрала сторону, пошла тонуть в этой пучине и не выгребала. Точнее, даже не старалась как-то повлиять на собственное мировоззрение и расставить приоритеты. Мой единственный ориентир был на семью, и ради этого я готова была пойти на всё. После смерти отца бабушка сдала и уже не была той железной леди в погонах. София замкнулась в себе, и приходилось буквально силком затаскивать её к психологу, чтобы прорабатывать эти проблемы.

Деда всё же отпинали по моей просьбе и переломали пару пальцев, чтобы за картёжный стол он больше не смел садиться. У меня не было сил и времени разбираться с его долгами и выкрутасами. У меня на шее было трое едва живых и вменяемых людей, которых как-то стоило вытягивать. Потому наивными грёзами я не баловалась и прекрасно осознавала, что одна сдохла бы уже давно. Если бы не Сивый и банда, сама бы, я уже давно вышла бы из окна, как и предполагал Тетеря, который навидался подобного немало. Вот и получилось, что завязла я во всём этом глубже, чем хотелось бы.

Припарковав машину около дорогущего бизнес-центра, поздоровалась с охраной и поспешила на сорок седьмой этаж. Вот вроде бы, казалось, бандиты всех мастей, а сидели мы не за решётками, а в центре Москвы, где квадратный метр недвижимости стоял, как чья-то жизнь. Причём буквально после того как мать с того света вытащили, я прочувствовала на собственной шкуре ценник таких вопросов. Смешно мне отныне не было, а вот плакать хотелось, причём навзрыд и где-нибудь подальше от любопытных глаз тех, кому мою слабость видеть не престало.

Хмыкнув про себя, тряхнула головой и зашла в лифт, который даже в такой неказистый час был едва ли не битком. Единственный минус нашего размещения. Приложив пропуск к датчику, вошла в стеклянные двери, отделяющие этаж от лифта. Теперь начиналась территория незаконна. Тут были свои порядки, и люди не считались ни с чем, что не относилось к внутренней структуре нашей милейшей организации. Возможно, многие посчитали бы меня лицемерной тварью. Но у меня давно выработался иммунитет на такие веще. Как у эскортниц в Дубае, которые класть хотели на ханжей, тыкающих в них пальцами. Мне и моей семье хорошо, а остальное побоку.

Пройдя по офису, заметила странное шевеление ребят. Было как-то необычно и странно наблюдать за тем, как все подобно муравьям носились из угла в угол и не могли взять в толк, какого демона от них хотят. Такое настроение у директора бывало редко и ничего хорошего не сулило тем, кто оставался работать до поздно. Чуяла моя задница, что в этом всём какой-то дико стрёмный смысл таился. Оставалось лишь понять, какой и при этом не попрощаться с собственной жизнью. Которая была мне очень дорога.

Оставив сумку на своём рабочем месте, я всё же решила сунуться к Сивому, чтобы на берегу понять, какая очередная жопа приключилась и каким образом мы можем всё это разгрести и сделать по красоте. По крайней мере, так было логичнее всего. Дойдя до самого тёмного и дальнего угла нашего офиса, я постучала в неприметную дверь и, дождавшись разрешения, сунула туда голову. Мужчина с седыми висками и тяжёлым взглядом карих глаз, очень внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Замечательно ты как раз вовремя пожаловала, — махнул тот рукой и указал мне на стул, стоящий перед его столом. — У нас тут кое-что случилось, и с этим надо немедленно разобраться, пока всё не покатилось под откос. Ты же понимаешь, что такие дела я не могу кому попало адресовать.

— Я не первый год на вас работаю, — покачала головой уже я, — так что давайте без этих странных прелюдий переходить сразу к делу. Если дело дрянь, то его надо решить как можно быстрее, а это значит у нас не так много времени на бессмысленные разговоры.

— Моя Лиса, как всегда, права и прозорлива, — на стол передо мной упала папка. — Два этих говнюка при погонах решили, что им всё можно и даже то, что нельзя. Разберись с ними. Нарой компромат и похорони. Как ты умеешь.

— Сивый, мы договаривались, я не буду играть против полиции, как дань отцу, — настороженно протянула я, не понимая, зачем ему нарушать наш договор.

— Ты перед тем, как воротить нос и строить рожи, открой и почитай, кто именно позарился на нас, — хмыкнул тот и затянулся. — Поверь, тебе очень понравится то, что ты там прочтёшь, и первой побежишь стаптывать этих уродов в то говно, которое они заслуживают. Поверь, я не забыл про наш уговор, но посчитал, что тут должна разбираться именно ты, как непосредственный участник тех событий. Не думай о старике хуже, чем есть на самом деле. Я всё же ценю тебя и твои хорошенькие мозги.

Такой подход к делу немного насторожил. Сивый никогда не использовал подобные методы и всегда ценил доверие и принципы своих людей. Если они не с потолка брались и не являлись какими-то ненормальными и отмороженными дикими завихрениями в башке. Так что ещё раз смерив его удивлённым взором, я подняла со стола папку и посмотрела на самым стандартный вид самой обычной офисной папки, которая продавалась за двадцать рублей на любом углу. А вот наполнение каждой такой, могло сыграть с кем-то очень злую шутку, а кого-то и вовсе похоронить. Интересно, что скрывалось за этой?

Томить себя такими вопросами я не стала и открыла папку, лишь для того, чтобы тут же узнать человека на фото. Даже спустя год, я прекрасно понимала это надменное лицо, которое заявило мне, что состава преступления нет и мой отец виновник аварии. В то мгновение меня обуяла ярость и злость, а сейчас в груди пылала жажда отмщения. Что-что, а водил мой отец аккуратно и сроду больше ста не разгонялся. Когда же я вскрыла файлы отчётов, то увидела, что в момент аварии на спидометре было сто шестьдесят семь. По городу... Он бы никогда столько не втопил бы. Тем более с матерью на пассажирском сиденье.

И теперь эта тварь, перечеркнувшая своим рапортом все отцовские заслуги и не пожелавшая слушать мои доводы, лежала в папочке за двадцать рублей и была заказан нашему офису, как неугодная жертва. Пришла моя очередь вершить его судьбу. Чёрт! Даже не поспоришь с тем, что карма та ещё сука и бумеранг судьбы порой возвращает долги очень странным образом. Кто бы мог подумать, что, плюнув мне в душу, Хренов подписал себе едва ли не смертный приговор. Я с радостью нарою на него столько компромата, что его не посадят, его свои же закопают. Пусть многие и думали, что девяностые остались в прошлом, по сути же, лишь цвет пиджаков поменялся, а люди остались теми же.

И вот теперь у меня появился шанс отомстить. Что было бы, если он не закрыл дело, провёл расследование и нашёл тех, кто убил моего отца и оставил мать инвалидом. Пусть он и не делал ничего такого. Но не зря же у нас в Уголовном кодексе была формулировка про бездействие. Вот именно таким образом он похоронил мои шансы на реальную месть. Пока я пришла в себя и начала вновь соображать, время было безнадёжно упущено, все улики уничтожены, а важные зацепки похоронены в архивах.

Теперь я понимала, по каким причинам Сивый решил отдать это дело мне. Оно реально стоило того, чтобы нарушить слово, данное самой себе. Хотела я того или нет, но ненависть вспыхивала в груди ярким раздражением и не собиралась тухнуть, провоцируя стараться ещё больше и с настырным рвением пробивать дорожку к горлу тех, кого я хотела придушить собственными руками, прямо в это самое мгновение. Мне же ничего не оставалось, кроме как удовлетворить свои желания и алчные стремления. Пусть поплатится за содеянный грех и своё нежелание работать, выполняя долг, принесённый на присяге.

Хотелось злорадно рассмеяться и оскалиться в кровожадной ухмылке, но всё же столь явная демонстрация собственного помешательства не лучший вариант. Как начальник отдела кибернетической безопасности, я должна оставаться в здравом уме и трезвой памяти, по крайней мере, в этом офисе. Это не загородный дом банды, где можно было трёхэтажным матом разговаривать и пытаться придушить незадачливых помощников. Тут дела обстояли иным образом. Пусть многие и задавались вопросом, откуда в девятнадцать лет я взяла такую должность, всё, что я им сообщала: насосала. В принципе после этого уточнений не требовалось.

Посторонним вникать в дела нашей внутренней кухни было необязательно. И всё же были у нас некоторые заказчики, которые знали больше остальных. На них собственно, и ставила в этом вопросе. Кто-то понял, что дело интересно именно мне, и передал его директору. Всё же мы не единственная фирма, промышляющая подобным в столице. И это я не знаю, кто кому на небе должен был дать, чтобы звёзды сложились подобным образом. Хотелось думать, что это совпадение, но жизнь научила, аккуратнее относиться к таким идиотским думам. Не всё то золото, что блестело у нас под носом.

И всё равно вопрос оставался открытым на повестке дня и сути дела не менял. Хотела ли я взяться за это дело? Несомненно... У меня в груди, буквально, всё клокотало от желания порвать этого урода на мелкие тряпки. Даже если для этого следовало переступить через собственную гордость, я была согласна я на такую сделку. Что там требовалось по итогу? Жизнь и счастье? Смирение и покаяние? Я давно уже их отдала в залог Сивому, потому очередная ветка греховного падения уже не сможет меня удивить. Самое главное, заставить этого урода заплатить достаточную цену за бездействие и наглую клевету в сторону моего покойного отца. А приятным бонусом будет идти цена вопроса, которая покроет год лечения моей матери.

— Я поняла, почему вы решили для начала поговорить со мной, — тихо выдохнула я, откладывая папку обратно на стол. — Не стоило сомневаться, я хочу похоронить его так глубоко, чтобы он больше никогда не смог никому причинить вреда. Это мой долг перед отцом. Таким людям, как Хренов не место в органах. Он ещё большее зло, чем мы с вами. Так что да, я принимаю условия на его ликвидацию и готова подсобить в этом деле всем, чем смогу. Это мой личный крест.

— Я прекрасно осознаю всю твою ярость и ненависть к нему, — тихо сказал Сивый, — но не забывай, что заказчик дал сразу две цели. Они связаны каким-то образом. И только тебе принимать решение, готова ли ты переступать через себя. Я прекрасно помню про наш договор и уговор. Потому ни в коем случае не заставляю тебя. Можешь передать дело Шустрику. Когда его увидел, по глазам понял, что он тебе замечательным учеником и подспорьем станет. Ты глава отдела, можешь не заморачиваться и самостоятельно принимать решения, я в эти дела не полезу. Твоё право на месть никто не отменяет, но ты же у нас душа сострадательная, пожалеешь и не убьёшь. Потому я посчитал, что хотя бы таким образом месть должна его настичь.

— Не волнуйтесь, можете передать заказчику, что я самостоятельно с ними разберусь и после такого удара, никто не оправится, — я поднялась на ноги и ещё раз посмотрела в глаза директора. — А теперь я предпочту услышать, что за проблемы у нас в офисе и почему все носятся с таким видом, словно сейчас сдохнут от страха.

— Та сладкая парочка, — кивнул тот на папку в моих руках, — за год, очень странным образом поднялась достаточно высоко, чтобы прийти к моей жене и попытаться запугать её и заставить дать показания против меня.

— К какой именно? — настороженно протянула я, не веря собственным ушам.

— Они заявились в дом к Милене и начали размахивать своими ксивами направо и налево, — выдохнул Сивый с яростью и злостью. — У меня в доме, на глазах моих детей и внуков. С машиной ОМОНа за окнами. Хочешь сказать совпадение?

— Жизнь давно и наглядно показала каждому из нас, что любые совпадения неслучайны, — помотала я головой, прекрасно понимая, к чему клонил шеф. — Вопрос лишь в том, хотят ли нас подставить или спасти. Я займусь этим делом. Официально ничего не связывает меня и вас, мы совершенно чужие и незнакомые люди. К тому же кто заподозрит в девятнадцатилетней простушке с силиконовыми губами и накаченной задницей одного из помощников главного бандита Москвы? Если только вашу любовницу, но их столько по столице, что проще ваших детей сосчитать, чем тех. К тому же мало ли кто и кому, когда-то там, присовывал. Такие девицы в саунах сопровождают, а не мозгами работают. Потому я сделаю всё в лучшем виде. А если нет... Возьмите Софку к себе...

— Лис, не городи чепухи и иди уже отсюда работать, — махнул рукой Сивый, — тебя не киллером к ним отправляют, а нарыть сплетен, слухов и скандалов. Не сможешь достать, тогда создай. Работай так, как умеешь только ты. В офисе пока не светись. Всех твоих переведу на удалёнку, меньше на людях крутятся больше толку от них. Так что не смей мне там истерики закатывать и гроб заказывать. Тебя ещё замуж выдавать надо и пропивать, а она мне тут просьбы всякие подсовывает. Давай, вали из офиса.

— Ладно, тогда, если что я на телефоне, — подхватив папки, я поднялась из-за стола.

— Погоди, — Сивый неожиданно поднялся на ноги и приблизился к сейфу, открыл его и потом кинул мне что-то в руки.

— И вы говорите, что я рановато гроб заказываю? — рассматривая толстый блокнот в кожаной обложке, криво улыбнулась тому. — Не рановато ли на покой собрался?

— Алис, — с тяжёлым вздохом проговорил начальник и грузно опустился в кресло. — Я скажу только тебе, прошу, пойми правильно... Ты у меня девочка умная и никогда нос не кривила. Всегда понимала, что для каких-то вещей нет иных оправданий, кроме человеческой гнили внутри.

— Саш, — я обогнула стол и уселась перед ним на столешницу, — если это не ты убил моего отца, на все остальные тёрки мне плевать.

— Нет, — он положил руку мне не бедро и сжал, не позволяя встать. — Послушай, возможно, это станет важно для тебя потом. Этот заказ не от постороннего человека, а от одного из наших дорогих друзей с чином и надёжной крышей в правительстве. А эти двое... Одного ты и так знаешь, а вот второй... Он мой сын. Вряд ли он когда-нибудь придёт ко мне, чтобы просто поговорить и решить семейные дела. Скорее с радостью надеть наручники мне на запястья. Так что, если, в конце концов, я окажусь на зоне, бери деньги, сестру и убегай. В этом блокноте записаны все грязные секреты госкорпораций, наших клиентов. Даты и места совершения заказов. Настоящие личности заказчиков. И ты единственная, кому я могу его передать. Беги из России не оглядываясь. На последней странице мой счёт на Кайманах и пароль от пентхауса в Майами. Я понимаю, что тебе будет тяжело бросить мать тут в одиночестве. Но так у вас с Софией будет шанс выжить.

— Почему вы думаете, что если тут замешан один из ваших детей, — я сощурила глаза и внимательно на него посмотрела, — то дело дрянь? Давайте откровенно, у вас этих деточек, как у дворовой собаки блох. И если каждого так опасаться, то можно посчитать, что вы давно спятили и решили прятаться от целого мира, который неожиданно наступает вам на пятки и тем самым заставляет терять контроль. Возможно, вот это на самом деле дурное стечение обстоятельств и никто не собирается нападать на нас с намерением разрушить. Так что убирайте блокнот обратно в сейф и сделаем вид, что этого разговора между нами никогда не было.

— Давай я скажу так, — с тяжёлым вздохом произнёс тот. — Костя винит меня в смерти своей матери. Лена ушла от меня в тот год, когда от привычного уклада жизни ничего не осталось. Самое начало девяностых, тогда я не был при деньгах, не мог её защитить или удержать. И она выбрала другой путь, пошла на трассу, и где-то там, под Тюменью её настигла смерть. Тело искали больше трёх месяцев. Нашли и поняли, что искать убийцу бессмысленно. Махнули на всё рукой. Так, Костя загорелся идеей пойти в милиционеры, чтобы ни у кого и никогда не пропадали мамы. Вот только время шло... И из доброго мальчика Кости он стал Константином Евгеньевичем, заместителем начальника убойного по Балашихе. А вместе с должностью растворялась и детская наивность. Единственное, что осталось неизменным в этом дурном спектакле – ненависть ко мне и желание отомстить за смерть матери.

— А вы пытались его вернуть? — я впервые слышала что-то о жизни Сивого.

— Пытался, приезжал сотню раз в тот детский дом, но Костя закатывал истерики и обвинял меня в смерти матери, — покачал тот седовласой головой. — Всё, что я мог: содержать тот детский дом, чтобы моему первому и на тот момент единственному ребёнку жилось чуть лучше, чем остальным сиротам по всей стране. А затем девяностые, лихие перестрелки. Его усыновили, и я на десять лет забыл, о том, что был такой хороший мальчик Костя. А через двадцать мне передали, что Ефремов идёт за моей головой. Я сперва не понял, что за лажа, а когда прочитал досье, которое ты мне на стол положила, осознал, что это мой хороший мальчик Костя. Помнишь, то первое дело, после которого я тебя взял к себе? Так вот, его ты, собственно, и искала. Моего сына, который обвиняет меня в том, что я не смог удержать его мать рядом с собой и позволил жить самостоятельно, работая проституткой для дальнобоев и не видя иного пути.

— Простите за ещё один нескромный вопрос, — тихо сказала я, поглаживая пальцы, сжимающие моё бедро. — А вы её любили? Пытались как-нибудь вернуть? Или хоть что-то сделать, чтобы не допустить этого. Или маленький мальчик Костя был прав?

— Лена привыкла жить на широкую ногу, — словно в бреду продолжал тот свой рассказ, — её отец был предпринимателем и крупной шишкой. В первые волнения его прирезали ночью в тёмном переулке. Стервятники отобрали у глупой и наивной вдовы весь бизнес, и Лена с матерью остались на улице. А я любил её, с начальной школы, когда она воротила свой носик и даже не замечала меня. Я привёл их к себе. Мать ругалась, но потом, выслушав историю, приютила. Так, мы и жили всемером в одной комнате в коммуналке. Ленина мать не выдержала такого, после роскошного особняка, такие условия казались ей адом, она прыгнула с моста. А через полгода мы узнали, что Лена от меня залетела. Я обрадовался, а она потребовала себе прежнюю жизнь. Её всё бесило. Коммуналка... Мои родители... Беременность... Жить на картошке и воде... В один прекрасный день она хлопнула дверью и сказала, что я недостоин её. Я пытался с ней поговорить, встретиться, как-то достучаться. А потом просто опустил руки. Если несколько лет слышать отказы и маты в свою сторону, то даже самая драгоценная любовь может завять. Я плюнул на прекрасную девочку Лену, на маленького Костика и пошёл в бандиты. А через три года узнал обо всём произошедшем. Потому я не знаю, сделал ли я всё для того, чтобы её спасти, но я не могу винить себя в том, что с ней произошло. Не могу, и всё... А он может...

— Тогда вы ему ничего не должны, — рассудила я по его рассказу. — Она сама захотела так жить. Вы не толкали её на панель. И если говорить откровенно, то роскошной жизни хотела Лена, а вы её просто любили. Но у каждой истории есть свой финал, и у этой он явно был не самым фееричным. Так что я поняла. Если будет слишком опасно, я спрячу блокнот и навсегда исчезну с радаров страны. Но я надеюсь, что до этого дело не дойдёт и у вас получится сохранить своё влияние и безнаказанность.

— Я рад, что пять лет назад не ошибся в тебе и сделал правильный выбор, — усмехнулся собеседник и откинулся на спинку кресла. — Но нас рассудит лишь судьба, а она ещё та чертовка и творит невесть чего.

— Как только у меня появится информация, я передам её обычным способом, — кивнула я уже от двери. — Не переживайте, все мы получим по заслугам, главное, чтобы поздно, нежели рано.

— Лиса, ты лиса, — заржал тот и махнул рукой.

Из офиса я исчезла спустя полчаса. Собрала все необходимые вещи, аннулировала карты доступа, подтёрла остатки информации и спалила к чертям мозги компа, который мог бы вывести на меня. Мелкий оценил мои старания и меланхолично стал упаковывать вещи. Отдел кибернетической безопасности перестал существовать уже к вечеру, оставшись лишь дымкой воспоминаний в головах сотрудников, но это к делу не пришьёшь. Ребятки скинули координаты своих лёжек, и я, спокойно выдохнув, открыла первую страницу с документами тех, на кого мы открывали сезон охоты.

Сомнения кололи в груди острыми иголками. Я несколько дней кряду не могла поймать дзен. Даже беговая дорожка не помогала. Тренер ругался и говорил, что я совершенно не сконцентрирована на занятиях и витаю в облаках. Рассказ Сивого про свою семью, заставил меня задуматься над тем, что не всё то золото, что блестит. И выборы, которые мы делаем не такие однозначные, как нам кажется. У всякой монеты есть две стороны и хотелось взглянуть правде в глаза, но я трусила и делала это неосознанно.

Если так подумать, то в любой перспективе находились такие варианты, при которых реализация задуманного плана походила на бред сумасшедшего. По крайней мере, так казалось со стороны. Стоило лишь немного покопаться в передвижениях этой парочки, как всплыли общие моменты. Из всех пяти отрытых штук больше всего меня заинтересовал лесной массив в глубинке Подмосковья. Одна-единственная вылазка доказала мне, что это самый лучший вариант, который я могла разыграть.

Вот и бегала я на дорожке, чтобы проветрить голову и как-то уговорить себя, вступить под своды одного занимательного клуба по интересам. Нет, в самом деле, даже я понимала, что двадцатилетней девственнице с вечной нехваткой силы воли, делать в закрытом секс-клубе нечего. Меня же на смех поднимут и будут собственно правы. Каким Макаром я вообще до такого дожила? У меня что чувство собственного достоинства, как у туалетного ёршика? Но все остальные варианты, где я могла бы с ними пересечься, не давали никаких гарантий.

Точнее, там не было никаких шансов заинтересовать эту парочку ходячих, перекаченных шкафов. К тому же один из целей видел мою морду лица. И появляйся я раз в неделю в их любимом кафе в шесть вечера, вопросов стало бы лишь больше. А так… Ну, захотела одна дурочка новых ощущений. К тому же они не знали, сколько я зарабатывала в неделю. Могло же так получиться, что денег у симпатичной девицы, официально нигде не числящейся, могло хватить на такого рода развлечения. Вдруг я проституткой по вечерам гоняю. Им того неведомо!

Вполне себе приемлемая профессия, для девицы, оставшейся в долгах, как в шелках, похоронившей отца, и с матерью, прикованной к постели. Куда бы я ещё могла податься, если бы не в эскорт. Пока мордашка симпатичная и молодая. Актуальненько… Утерев пот с лица, слезла с беговой дорожки и наклонилась вперёд, касаясь ладонями пола и растягивая поясницу. Свист и улюлюканье сзади подтвердили, что вполне себе ничего, версия рабочая. Значит, можно приступать к первому этапу проникновения в клуб. Для этого требовалось не просто взломать админский компьютер, но и деликатно выяснить, что должно быть в документах.

Обо всём этом я размышляла, стоя под горячими струями душа и приводя голову в порядок, по крайней мере, внешне. Внутри черепной коробки мысли бились друг о друга и не давали мне продыху. Казалось, что они буквально шальными осколками разлетались в разные стороны и грозили вспороть мне черепушку, если не вовремя забуду додумать что-нибудь. Ощущение на самом деле идиотское, но логичное. Документы, которые я изучала вторую неделю к ряду, казались мне всё более подозрительными. Но причин не верить Сивому я не видела. Ему не было резона меня сливать, я делала ему столько, сколько ни один другой отдел за год не делал.

Хотела я того или нет, но действовать следовало осторожно, не привлекая к себе излишнего внимания. Мы не криминальный детектив снимали, а жили в весьма непростое время, где мораль и нравственность стали пустыми звуками в звенящей тишине. Их заменил хруст купюр и звон биткоинов на счетах. Смешно думать о таком, но весьма правдоподобно. Высушив голову, накрасилась, зачесала волосы в высокий хвост и пошла переодеваться. Да, с мужским полом у меня никак не вязалось, но это не мешало мне выглядеть конфеткой, на которую не стыдно пару раз передёрнуть. В моей работе это помогало.

Никто не стал бы искать хакера за личиной проститутки. Обычно на таких оборачивались, исходились слюной, получали втык от жены и забывали, как страшный сон. Приятная внешность, обтягивающие платья, короткие юбки и высокие каблуки. Летом кабриолет, зимой джип. Я могла жить на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая. Спортзал шесть дней в неделю, доставка еды на дом, постоянная горничная. Моя биография буквально кричала о том, что я содержанка. Так зачем терять столь прекрасное прикрытие. Любой бы ради жизни матери поступился гордостью и распрощался бы с моральными аспектами, лишь бы вытащить ту с того света.

Бессмысленной наивностью я не страдала и прекрасно понимала: что два полицейских, имеющих прекрасные послужные списки, узрев навязывающуюся им девицу, обязательно пробьют её по базам. И этот момент должен оказаться максимально беспалевным. После такой дотошности с их стороны градус бдительности снизится, и они поведутся на вкусную конфетку в дорогущей упаковке, которая наивно шла к ним в руки. Такой лакомый кусок они обязаны держать крепко, а там лёгкая манипуляция и они будут готовы сожрать друг друга, но отобрать меня. А этим я уж найду, как правильно распорядиться.

Перспективы радовали и в какой-то мере окрыляли меня. Если задуматься над теми возможностями, которые открывались передо мной, становилось отчётливо ясно, что это не просто способ отомстить. Сивый прекрасный руководитель и заранее ощущал ветра перемен, дующие в нашу сторону. Два ручных полицейских, готовых прыгать по команде и прикрывать наши задницы, не за взятки и прочую ересь, а за то, чтобы самим не пойти под статью, весьма полезный козырь. И его можно разыгрывать раз за разом, совершенно не стесняясь этого. Идеально!

Вот что задумал мой непосредственный начальник. А до того времени меня ничто не должно связывать с миром криминала. Для этого весь мой отдел просто растворился, оставшись байкой в Даркнете и работающий строго по моей указке. Мне дали столько свободы и власти, сколько многим и не снилось. Я буду полной дурой, если не воспользуюсь этим и просто махну на всё рукой. Ведь не просто так, события приобрели подобный оборот. Усмехнувшись своим мыслям, сдала ключ на ресепшен и нажала кнопку вызова лифта. Вряд ли мы с ними могли столкнуться в обычной жизни, и мне дико фортануло, что у них оказались столь идиотские привычки. Секс-клуб – прекрасное место, чтобы заводить друзей по интересам.

То, что изначально казалось бедствием, неожиданно приобрело вполне себе полноценные грани разумного поведения. Стоило ли переживать за тех, кому и так повезло в жизни? Я вот ничего хорошего в своей не видела и теперь, получив шанс на месть, неожиданно поняла, что вот она моя возможность дышать и чувствовать, невзирая на то, какие препятствия стояли у меня на пути. По крайней мере, это было лучшим решением из всех, которые я могла бы принять. Сев в машину, откинулась на подголовник и задумалась над перспективами. Пока выходила какая-то ерунда, но в теории звучало неплохо.

Если правильно расставить приоритеты и дать себе возможность управлять это игрой, то я перехвачу инициативу. А завладев оной уже буду действовать не так сжато. В теории даже под контроль смогу взять их за пару недель. Нет, такие безумные мысли следовало отложить в сторонку. Против меня не дворовая шпана выступала, и следовало это учитывать. Если я хотела победить в этом сражении, то действия не должны вызывать подозрений. Уверена, у этой парочки чуйка развита отменно, в противном случае их бы не заказали нам.

Мы те, кто решали проблемы клиентов раз и навсегда. После обращения к нам вы непременно забывали о тех, кто беспокоил покой и трепал нервы. За услуги мы брали соответствующие суммы денег, но гарантии давали железобетонные. Оттого-то Сивый и показал мне первой заявку на старого знакомца. Он понимал, что я лично захочу поквитаться с тем, кто столько палок мне в колёса вставлял. Дай боже, чтобы это было не последнее наше с ним рандеву под луной. Ну, тут оставалось лишь напрячь извилины и придумать более хитроумный план, чем простое давление.

Для того чтобы произвести первое достойное впечатление, мне требовалось привести себя в порядок, а для этого устроить шопинг и день в салоне красоты. Только так с порога удастся очаровать не только нужные мне объекты соблазнения, но и всех остальных. Если уж я собралась на дело, то следует относиться к нему максимально внимательно. Я нечасто работала в полях, моя основная трудовая деятельность скрывалась в тени, подальше от любопытных глаз всех посторонних. Но сейчас, я сама сунула голову в петлю, и отступать было бы глупо. Коли месть моя основная цель, отобранную роль требовалось отшлифовать до идеала.

Усмехнувшись собственным мыслям, я нажала на кнопку и запустила двигатель. Сейчас или никогда! По крайней мере, у меня в самом деле появился стимул жить дальше. Непросто существовать и выживать, молясь за то, чтобы мама выкарабкалась и деньги, потраченные на лечение, принесли плоды, но и видела цель. Перед глазами маячило будущее, которого несколько недель назад, даже не существовало. Вот так, за один короткий вдох, изменилось буквально всё. Перевернулось и стало не просто абстрактным нечто, а полноценной картиной перед глазами, с которой я теперь могла управиться. Многие сказали бы, что я ненормальная идиотка, но им никогда не понять ту боль и страдания, которые пришлось пережить моей семье, после окончания расследования и такого идиотского финала для папы. Я этого никогда не забуду и не прощу!

Если бы я изначально ставила своей целью другие планы, возможно, сейчас не оказалась бы в столь затруднительном положении. Но для меня семья являлась приоритетом, той самой ценностью, от которой я не смела отмахнуться. Как сирота, которой чудом подвернулись достойные родители, я отдавала всю себя этим отношениям и никогда не смела идти против их решений. Но сегодня, когда от моих счастливых воспоминаний остались лишь осколки, больше ничего не имело смысла и можно просто догорать свой никчёмный век, а можно старательно делать всё, чтобы отомстить тем, кто не осознавал ценности своих действий и совершал одну ошибку за другой.

Если бы в тот раз они провели нормальное расследование и нашли тех, кто виноват в трагедии, то сейчас я бы не сидела в машине, размышляя над всем этим. Память моего отца осталась чистой и незапятнанной, он продолжал оставаться в моём сердце самым близким и родным. Вот только остальные тыкали в меня пальцем и твердили о том, что я напрасно старалась спасти мать. Что из-за ошибки её мужа, теперь только мучаю её, не позволяя спокойно умереть. Но это казалось таким кощунством, прекратить бороться за её жизнь, пустить всё на самотёк и позволить обстоятельствам взять верх надо мной и моими потугами.

Даже в это мгновение, когда я должна была выбирать сторону, я не колебалась. Зачем обманывать саму себя, я не смогу вернуться к доброму и вселенскому. Я утонула во тьме давным-давно. Ради семьи и ради их будущего предала всякие разумные идеалы и не собиралась обманывать никого в этом мире. Потонуть и не воскреснуть… Вот и всё, что я могла. Теперь же у меня появился реальный шанс утянуть с собой на дно тех, кто виноват перед моими родителями. Пусть один и не особо причастен… Но Сивый не мерзкий изменщик и не жестокий головорез. Если бы у него появился шанс стать для него отцом…

А тут, когда человек не ценит и не понимает, что от живых родителей отказываться нельзя, что какой бы грех тот ни совершил в прошлом, сейчас он реально пытался стать отцом. И вот так наплевав на всё, отталкивать раз за разом? Неужели у этого чурбана в груди ничего не ёкало и не сжималось от тоски и одиночества? Мне казалось, что таких бесчувственных хмырей на белом свете не бывало. Но, как оказалось, очень даже бывало! Что вообще творилось в голове у существ подобного низменного поведения? Пусть я далека от идеала, но за своих готова порвать, а не бросать их под колёса движущегося поезда!

Мотнув головой, постаралась избавиться от лишних мыслей. Если я и дальше буду вести себя, как больная на голову, ничего хорошего из этого не получится. Сейчас я должна в первую очередь сконцентрироваться на том, что у меня есть работа, с которой следовало разобраться. Они моё задание, и нельзя давать чувством волю, дабы они смели всё на своём пути и заставили мою бедную головушку пылать от разочарования и неприятных мыслишек. Это непрофессионально, любой бы меня за такое выпорол и был бы прав. Признавать такое тяжело, но дисциплина у меня хромала, особенно в те моменты, когда эмоции брали верх над голосом разума.

Припарковав машину у торгового центра, проверила баланс карты и, убедившись в том, что денег хватит на кое-какие покупки первой необходимости, поспешила развеяться. Блуждая по магазинам, заглянула в отдел с нижним бельём и подвисла там на пару часов. Вот где я могла спокойно отвести душу и не думать вообще ни о чём. Примеряя один комплект за другим, старательно проверяла, дабы эта красота сидела на мне как влитая. И неважно, что подобного распутства никто не узреет, само по себе бельё грело душу и придавало мне самоуверенной наглости. Особенно тогда, когда оно просто потрясающее подчёркивало все мои достоинства и создавало ещё более аппетитную фигурку.

В голове было на удивление пусто и хорошо, я даже не представляла, что так может быть. Ни одной лишней мысли, только пустота и обречённость. Как будто я стояла на вершине обрыва и готовилась прыгнуть вниз без всяких тросов и канатов. Прямо туда, в бушующие воды и разнообразные скалы, торчащие то тут, то там в хаотичном безумстве. И это вставляло не по-детски. Адреналин, бушующий в крови, разгонял сердце и заставлял голову дуреть от всего, что только могло в неё прийти. Это было за гранью безумия, словно я уже сошла с ума и теперь выдумывала этот мир таким, каким ему быть не пристало. Ну и чёрт с ним, самое главное, что мне было зашибательски весело, а остальное могло подождать.

Силясь придать разуму более адекватное восприятие мира, я решила пожрать. А чтобы нет. Побегать я сегодня побегала. Кардио у меня было трёхчасовое, можно и наградить себя за старания. К тому же дефицит калорий на самом деле не приводил ни к чему хорошему. Организм сам знал, что ему хочется. И если захотелось в три часа ночи сожрать кусок колбасы, то стоит это сделать, а не думать о том, что после шести есть вредно. Ага, если в девять ты спать ложишься, а не засиживаешься до половины четвёртого, ломая очередной сайт барыг в даркнете, которые перекрыли наш трафик.

По крайней мере, я освободила разум от оков неприятных дум о возможных последствиях. Правильно, следовало меньше переживать за дело и волноваться о том, как бы не засветиться. Наша контора славилась тем, что никогда не проваливала взятых на себя обязательств. Вот и я не имела права совершить такую оплошность! Мило улыбнувшись продавцу, я приложила карту и заглянула в телефон проверить баланс, но увидела сообщение с требованием прийти на фуд-корт, дабы срочно переговорить. А вот это взволновало не на шутку. Таким, парни особо не злоупотребляли, особенно в отношении тех, кто работал в тени.

Ещё раз сверившись с информатором, убедилась, что Дуб очень настойчиво желал со мной пообщаться, причём не приватно, а там, где это вызвало бы максимально мало подозрений. Ну, встретились двое пообедать вместе, в этом ничего такого. Интерес зашевелился в груди и захотелось со всех ног рвануть к своему любимому и проверенному человеку, который на таких делах собаку съел и трёх котов в придачу. Ладно, это я уже утрировала. Но раз ко мне послали именно его, то дело не требовало отлагательств, и предоставленный мною отчёт, взволновал Сивого не на шутку. Следовало поспешить.

Собрав пакеты в кучку, направилась на четвёртый этаж, где располагалась зона для фуд-кортов. Лифт ярко и ненавязчиво дзинькнул, а я вместе с толпой выплыла из него. Покрутив головой во все стороны, узрела знакомую фигуру и поспешила к нему. Не стоило светиться больше необходимого. Я всё ещё переживала из-за возможной слежки, которая начнётся после того, как в игру вступят наши предполагаемые жертвы. Люди, замешанные в криминале, всегда должны думать лишь о том, как обезопасить себя и свой план действий.

— У вас свободно? — мило улыбнулась я, подсаживаясь за столик. — Если вы не против, я бы присоединилась к позднему обеду.

— Привет, я рад, что ты нашла время в своём плотном расписании и согласилась со мной пообедать, — Дуб галантно отодвинул для меня стул, играя на публику и придавая картинке необходимую долю пикантности и интриги. — Мне бы хотелось побыть с тобой подольше, но, к сожалению, работа не волк и в лес убегать не собирается.

— Я понимаю, прости, что заставила ждать себя, — вздохнула я, наивно хлопая глазами и задавая темп диалогу. — Если ты в самом деле опаздываешь, то можем сразу же переходить к важной теме, оставив на потом все расшаркивания.

— Рад, что у моих заказчиков такое высокое чувство ответственности, — усмехнулся брюнет, потягивая мятный фраппе. — Как вы и заказывали, я нашёл информацию на тех, с кем спит ваш муж и с кем он планирует улететь на отдых. К сожалению, вам данная информация по вкусу не придётся. Но, прежде чем подавать на развод, я бы посоветовал вам хорошо подготовиться. Чем больше доказательств и улик у вас будет, тем проще будет отсудить опеку над детьми. Потому прошу вас не торопиться и предоставить всю грязную работу мне. В конверте документы на предварительный развод. Если ваш муж согласится на эти условия, то самый наилучший вариант для согласования уже подготовлен нашей конторой. Проверьте всё и запомните в лицо своих соперниц, дабы не давать им спуску в обычной жизни. Скажем так, они все близки к вашей семье, и мне было бы неловко говорить вам их имена. Лучше посмотрите данные там, где ваши эмоции останутся лишь вашими. Будет хорошо, коли вы просто закончите все свои дела миром, а не судом.

— Я очень признательна вам за работу, — улыбнулась я, пряча конверт в горе собственных покупок. — Прошу, продолжайте следить за этим изменщиком. Я хочу, чтобы он максимально ответил по брачному договору. И знаете, я, пожалуй, не останусь на обед. Что-то у меня пропал аппетит и всякое желание продолжать этот разговор. Но, всё равно, не давайте ему спуска. Все семь наших детей останутся со мной! Я не позволю ему забрать их у меня. Он может подавиться своими деньгами, но их я ему ни за что в жизни не позволю забрать.

— Конечно, не переживайте, мы обязательно сделаем всё в лучшем виде, и дети останутся с вами, — кивнул мужчина так уверенно, словно мы не несли какую-то чушь на потеху публики. — Хорошей вам дороги, ни о чём не волнуйтесь и оставьте ваш развод на нас. Мы профессионалы и легко с этим разберёмся за вас.

— Именно для этого я вам столько плачу, — хмыкнула я и подобрала свои сумки. — Надеюсь, вы меня не разочаруете, и этот урод останется без последних порток! Всего хорошего, буду ждать новостей в ближайшее время.

От такого позорного выступления на бис, хотелось побиться головой о стену, но я спокойно, с чувством и достоинством шагала под любопытными взглядами. Правильно, ажиотаж, лучшее прикрытие из всех возможных. Они запомнят ни нас с Дубом, а те эмоции, которые вызовет у каждого нормально человека подобная сцена. Из-за чего описать внешность, интонацию или что-то особенное будет намного сложнее. Чем больше примешано эмоций, тем сильнее наш мозг искривляет факты и превращает их в насмешку.

Сгрузив все покупки в багажник, я задумалась над тем, что это, собственно, было? В самом деле, столь срочные передачи документов не в ходу у нашей конторы. Следовательно, читать на парковке не вариант. Вновь нажав на кнопку запуска, позволила машине унести меня подальше от неожиданного рандеву, к которому я не готовилась. Смешно или нет, но иной раз мне казалось, что я не на преступную организацию работала, а на государственных спецагентов или шпионов под прикрытием. Честное слово!

Уже около дома, я поняла, что так и не поела. Потому первым делом заказала доставку, потом проверила почту и только затем села читать документы, которые мне были переданы для изучения. Стоило обождать, так что, ещё раз убедившись, что ничего экстренного там не было, я отложила их в сторону и пошла жевать свой салат. Утро вечера было мудренее, да и найти инфу на какую-то розоволосую неформалку не такая большая проблема. Первый раз что ли? Даже не сто первый! Но реально, я словно в шпионские игры втягивалась, а не шла мстить одному идиоту и отплачивать второму его же монетой. В няньки уж точно не нанималась! Ну, и чёрт с ним, прорвёмся! Не первый и не последний раз…