За гранью времени

Вечерний воздух был густым, как сироп, пропитанный запахом увядающей листвы и приближающегося дождя. Фонари кампуса — старинные чугунные столбы с витражными плафонами — бросали на асфальт дрожащие круги света, в которых танцевали опавшие кленовые листья. Где-то вдали, за чёрными силуэтами готических корпусов, гудел город, но здесь, в старом парке, время будто замедляло ход.

Мойра шагала впереди, её движения были плавными и безмятежными. Медные волосы, вспыхивающие в последних лучах солнца, струились по плечам, оттеняя фарфоровую бледность кожи. Высокие скулы, мягко очерченные губы, тронутые загадочным полунамёком на улыбку, и глаза — глубокие, зелёные, как лесные озёра в сумерках. Она несла себя с той непринуждённой уверенностью, что заставляла оборачиваться вслед даже самых занятых прохожих. Полы её изумрудного пальто вздымались, обнажая стройные ноги в чёрных чулках и лакированных лодочках.

Фелисия порхала рядом, её округлое, улыбчивое лицо с россыпью веснушек сияло беззаботностью. Широкие серые глаза, сверкающие любопытством, перебегали с одного предмета на другой. Каштановые пряди, собранные в небрежный узел, то и дело выбивались из-под пёстрой вязаной шапки. Обтягивающий кирпичного оттенка свитер и юбка в складку придавали ей сходство с персонажем популярного анимационного сериала — не хватало лишь круглых очков. Она то и дело наклонялась, чтобы подобрать особенно красивый лист или погладить случайного кота, а её серебряная подвеска — знак зодиака Близнецы — позванивала, словно крохотный колокольчик.

Весена замыкала шествие. Её пронзительно-голубые глаза за стёклами очков (которых так не хватало Фелисии для образа) в тонкой металлической оправе скептически щурились. Густые, как чернила, волосы были стянуты в тугой хвост, оттеняя резкие черты лица. Тёмно-синий тренч, прямые брюки и замшевые ботинки выдавали в ней человека, не терпящего бессмысленной суеты. Но в уголках её губ таилась тень улыбки — той, что появляется, когда ты слишком долго пытаешься быть серьёзным, но мир настойчиво предлагает тебе чудеса.

— Эй, тормозите! — внезапно взвизгнула Фелисия, подпрыгивая на месте.

На облупленном фонарном столбе, облепленном пожелтевшими объявлениями, алел свежий плакат:

ЦИРК «ЗА ГРАНЬЮ ВРЕМЕНИ»
Только на этой неделе! Таинства, не поддающиеся разуму!

Бумага шелестела, словно дышала, открывая изображения: силуэты артистов, застывших в немыслимых пируэтах, символы, напоминающие то ли древние руны, то ли чертежи забытых машин.

— О, смотрите! — Фелисия захлопала в ладоши, и её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Представьте: огненные жонглёры, воздушные гимнасты... Может, даже гадалка будет!

— В последний раз была в цирке лет в десять, — задумчиво пробормотала Мойра, подпирая подбородок ладонью, затем развела руки. — А почему бы и нет? Я — за.

Она протянула руку и её тонкие пальцы с маникюром цвета спелой черешни дрогнули, едва коснувшись афиши. На миг ей показалось, что буквы вспыхнули холодным синим, как отблеск далёкой молнии.

— Бр-р... — Весена съёжилась, её голос прозвучал резко, словно треск сухой ветки. — Вы серьёзно? Эти передвижные зверинцы должны были исчезнуть ещё в прошлом веке.

Фелисия кружилась на месте, её юбка вздымалась, как лепестки цветка.

— Ну пожа-а-алуйста! Неужели вам не хочется проникнуться атмосферой загадочности, веселья и волшебства?

— Волшебства? — Весена поправила очки, и стёкла холодно блеснули. — Бродячие цирки — это же средневековье. Животные в клетках, дрессировка голодом, а артисты работают за гроши.

— Нууу... — Фелисия покрутила кулон на цепочке. — Сейчас же всё по-другому? Современные стандарты и всё такое...

— Да ладно тебе, — Мойра ткнула Весену в плечо. — Это же не ради жестокости, а ради искусства!

— И несчастных зверей, которые сходят с ума в тесных фургонах, — Весена резко повернулась к ним. — Вы хоть документальные фильмы смотрели?

— Одного субботнего вечера хватит, чтобы проверить, — Мойра шагнула ближе, глаза её блестели. — Если там хоть что-то не так — уйдём сразу. Обещаю.

— Чёрт... — Весена закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Ладно. Но если увижу хоть одну грустную обезьяну — пиши пропало.

Девушки рассмеялись, и Фелисия обхватила обеих за плечи.

— Ура! Я куплю сладкую вату!

Ветер сорвал с дерева горсть листьев, будто осыпая девушек пламенным дождём.

А в глубине парка, где тени сгущались, высокая фигура в длинном пальто наблюдала за ними. На миг свет фонаря выхватил бледное лицо с неестественно яркими, словно раскалённое золото, глазами...

Затем силуэт растаял, оставив после себя лишь шёпот:

— До скорой встречи, прелестные дамы...

Жёлтое такси резко притормозило у обочины, взметнув клубы рыжей пыли. Девушки, тесно прижавшись друг к другу, устроились на потрёпанном заднем диване. С рычанием двигателя машина рванула вперёд, вдавливая пассажирок в потёртый кожзам. Фелисия, прилипшая лбом к запотевшему стеклу, с восторгом наблюдала, как мелькают огни ночного города. В потускневшем зеркале заднего вида мелькнуло обветренное, морщинистое лицо водителя с мутными и жёлтыми от никотина глазами. Громкий, хриплый кашель разорвал тишину салона, казалось, лёгкие таксиста вот-вот вывернутся наизнанку. Девушки многозначительно переглянулись и решили ничего не комментировать. Путешествие обещало быть... своеобразным.

Машина с дребезжащим стеклом и скрипящими амортизаторами неторопливо покидала городскую черту. За окном поплыли бескрайние поля, укутанные вечерней дымкой, изредка прерываемые одинокими фермами с покосившимися заборами. Стрелка спидометра едва достигала отметки «60» — старый двигатель не позволял разогнаться быстрее и явно не одобрял спешки.

— Адрес-то я знаю, красавицы, — проскрипел таксист, крутя руль потрескавшимися пальцами. — Но вот что там сейчас — подскажете?

— Цирк «За гранью времени». — выпалила Фелисия, оставляя пальцем узоры на запотевшем стекле.

Таксист хмыкнул, поправляя сместившееся зеркало.

— Все эти цирки, как грибы после дождя. Сегодня есть, завтра нет. А байки остаются. — Он щёлкнул поворотником, хотя вокруг на километры не было ни одной машины.

— Какие ещё легенды? — Мойра лениво поигрывала медной прядью, но взгляд загорелся любопытством.

— Говорят, — таксист понизил голос до скрипучего шёпота, — ловили они бродяг да пьяниц, а потом... колдовали над ними. Превращали в уродцев, а после заставляли выступать несчастных на потеху зрителям. — Он бросил оценивающий взгляд в зеркало, выжидая реакцию.

Весена закатила глаза.

— Боже, очередная страшилка о пропавших детях и злобных клоунах?

— Ну не знаю, не знаю, — он с хрустом переключил передачу. — Но мой дед клялся, что видел там гимнаста, который скручивался, как... ну не знаю, как змея какая-то. Не по-человечески.

— Может, он просто очень гибкий был? — хихикнула Фелисия.

— Может... — водитель задумчиво постучал пальцами по рулю. — Только вот после их ухода в городке пять человек пропало. Включая моего дядю. Хотя... — Он внезапно рассмеялся, обнажив кривые зубы. — Кто его знает, может, он просто в запой ушёл!

— Ладно вам пугать девушек, — первая опомнилась Мойра, бросая купюру на переднее сиденье. — Мы уже приехали.

Побитая жизнью машина с коптящим глушителем наконец подъехала к нужному месту. За стёклами маячили редкие фонари, освещающие запущенный парк.

— Да я ж не пугаю! — Таксист осклабился. — Развлекайтесь. Только если рыжий клоун попросит вас «за кулисы помочь» — бегите.

— Спасибо за... увлекательную историю, — сквозь зубы процедила Весена, захлопывая дверь.

Автомобиль, чихнув выхлопными газами, развернулся и канул во тьму, оставив девушек под мигающей неоновой вывеской.

— Бред сивой кобылы, — твёрдо сказала Весена, поправляя ремень рюкзака.

— Но атмосферно. — Мойра звонко щёлкнула замком сумки. — Теперь представление точно будет незабываемым.

Фелисия молча перекрестилась, прислушиваясь к доносящейся из глубины парка мелодии — будто расстроенная шарманка играла вполсилы. Гирлянды над головой трепетали на ветру, отбрасывая дрожащие тени.

Парк, окружавший цирк, дышал заброшенностью: тропинки, проросшие сорняками, мигающие фонари, воздух, пропитанный ароматом жжёного сахара и чем-то затхлым, как страницы старой книги. Указатели, ведущие к шатру, были сделаны в виде стрел, стилизованных под карточные масти: пики, трефы, червы и бубны. Они покачивались, словно маня зрителей вглубь аллеи.

И вот он главный шатёр.

Громадный, пёстрый, будто сшитый из лоскутов разных времён: выцветший бархат с поблёкшей золотой вышивкой, полосатый брезент, кожаные вставки с таинственными знаками. Над входом колыхался плакат с силуэтами артистов в невозможных позах — замершая в падении акробатка, жонглёр с пылающими шарами, клоун с лицом, скрытым за керамической маской. Порывы ветра шевелили полотно, создавая иллюзию движения фигур.

— Ну что, как вам? — Фелисия вцепилась в руки подруг, сияя от восторга. — Вы только посмотрите, какая красота!

— Красота? — Весена скривилась, окидывая шатёр критическим взглядом. — Мне кажется, этот цирк последний раз ремонтировали лет пятьдесят назад.

— Но в этом же вся прелесть! — Мойра провела ладонью по бархатной драпировке, уголки её губ дрогнули. — Подлинная старина, дух приключений.

— Дух плесени и сомнительной безопасности, — пробормотала Весена, но Фелисия уже тащила их дальше.

У входа стояла билетная касса, украшенная гирляндами из поблёкших флажков и позвякивающими колокольчиками. Внутри восседала женщина в ярко-красном камзоле с золотыми галунами; её лицо было замазано густым слоем пудры, а губы выкрашены в алый, почти клоунский цвет.

— О, новые гости! — Она улыбнулась так широко, что казалось, будто её лицо вот-вот треснет. — Вам повезло — представление вот-вот начнётся!

— Правда? — Фелисия всплеснула руками. — А мы думали, что уже опаздываем!

— В нашем цирке ничего не происходит просто так, — женщина загадочно подмигнула. — Даже опоздания — часть представления.

— А билеты ещё есть? — Мойра достала кошелёк.

— Конечно, милые! — Женщина протянула три билета, напечатанных на плотной бумаге с витиеватым шрифтом. — Только предупреждаю: после третьего звонка двери закрываются.

— Жутковато как-то, — Весена нахмурилась.

— Да перестань! — Фелисия схватила билеты. — Это же часть шоу!

Из шатра раздался протяжный звон, о котором предупреждала кассирша.

— Ой, слышали? Это уже второй. — Женщина за прилавком рассмеялась — её смех был звонким, но почему-то отдавал эхом, будто звучал не только здесь, но и где-то ещё. — Поспешите, дорогие. Цирк ждёт.

И, бросив последний взгляд на багровеющий закат, девушки шагнули вперёд — под полосатый полог шатра, за которым уже слышались первые аккорды гипнотической мелодии. Их встретил таинственный полумрак, рассекаемый золотыми лучами от старинных светильников в виде созвездий. Внутри шатёр оказался гораздо просторнее, чем можно было предположить снаружи. Купол, расписанный причудливыми астрономическими символами, терялся в вышине. По бокам от круглой сцены стояли необычные механизмы, напоминающие камеры или проекторы, но их объективы были обрамлены витиеватыми узорами, а вместо привычных ламп мерцали крохотные огоньки, будто пойманные в стеклянные ловушки светляки.

Зрительный зал был заполнен наполовину — несколько десятков человек, рассаженных по бархатным креслам с вытертой обивкой. Мойра уже собиралась шепнуть подругам ободряющую фразу, мол, зря они переживали, публики вполне достаточно, как вдруг погас свет, и воцарилась тишина.

Шпрехшталмейстер появился внезапно, будто вышел из самой тени.

Его высокую, подтянутую фигуру облегал тёмно-синий сюртук, расшитый серебряными нитями, изображавшими созвездия. Холёное бледное лицо с аристократическими чертами обрамляли собранные в лошадиный хвост смоляные волосы. Когда он заговорил, его голос струился мягко, но с металлическим отзвуком, будто эхо из другого времени:

— Добро пожаловать в цирк «За гранью времени», где каждое представление — путешествие, а каждое чудо — лишь намёк на истину, скрытую за пеленой обыденности.

Он щёлкнул пальцами, и фонари погасли. Зрители замерли в ожидании.

— «Акробаты Времени — или те, кто танцует с гравитацией», — его голос, одновременно бархатный и звенящий, прорезал тишину. — Представьте: есть существа, для которых падение — выбор, а не необходимость. Они вкушают время, словно эликсир, а их тела помнят движения, которых ещё не было... Встречайте!

Занавес раздвинулся, и группа из трёх акробатов в облегающих костюмах, переливающихся, словно крылья стрекозы, начала немыслимый танец. Ткань их одеяний играла оттенками, от аквамаринового до густо-лилового, в зависимости от угла освещения. Их движения были плавными и настолько идеальными, словно части одного механизма. Они парили в воздухе с такой естественностью, словно гравитация была для них лишь дурной привычкой. Когда они взлетали на трапеции, за их спинами появлялись светящиеся шлейфы, напоминающие следы сгорающих метеоров.

Особенно выделялась женская фигура в звёздной вуали — её лицо скрывала полупрозрачная ткань с вытканными созвездиями, но даже сквозь неё пробивался пронзительный взгляд. Её серебристо-лазурный наряд вспыхивал при каждом движении, а когда она взмывала в воздух, казалось, будто она замирала на необъяснимо долгий миг.

Шпрехшталмейстер, не сводя с неё глаз, комментировал, будто читал её мысли:

— Обратите внимание — этот прыжок длится ровно столько, сколько нужно, чтобы вы усомнились в законах физики... А теперь — взмах руки, и… да, она зависла. Надолго ли? Ха-ха...

Совершая невозможное, её тело изгибалось под невероятными углами, будто лишённое скелета. В кульминационный момент она замерла в воздухе, образовав своим телом идеальную окружность, а вокруг неё вспыхнули голубые огни, проецирующие на купол созвездие Лебедя.

Фелисия ахнула и схватила Мойру за руку:

— Ты видела? Она же почти летает!

Весена сжала губы, но даже её скепсис дрогнул, когда артистка совершила тройное сальто и приземлилась на кончики пальцев, словно пушинка.

— «Звери из Ниоткуда — или Гости из снов», — огласил новый номер завораживающий ведущий.

На арене появился дрессировщик — мужчина в плаще из чёрного бархата с меховым воротником. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но когда он поднял руку, из темноты вышли не совсем животные.

— Дрессировщик? Нет. Приручить можно только то, что имеет природу. А эти... — шпрехшталмейстер сделал театральную паузу, пока на сцену выходили звери.

Луноглазый волк с шерстью белее зимнего снега. Лиса, чья огненная шубка переливалась осенними оттенками, меняющимися при движении. И ворон, чьи крылья отливали синевой, будто сотканы из осколков полярной ночи.

— ...эти пришли сами. И, строго говоря, это не они выполняют трюки. Это трюки выполняют их. Взгляните — ворон только притворяется птицей. На самом деле он, — В этот момент ворон рассыпался на тысячи синих искр, а затем собрался вновь на плече у ведущего. — просто любит внимание и, конечно же, ваши аплодисменты.

Дрессировщик щёлкнул пальцами, и в воздухе появились светящиеся сферы, которые животные начали ловить с невероятной грацией. Особенно поразил ворон — он не просто ловил шары, а выстраивал их в сложные геометрические фигуры, которые на мгновение вспыхивали в воздухе, прежде чем рассыпаться.

Лиса исполняла воздушный вальс, ступая по невидимым ступеням, а её шерсть постоянно меняла оттенки: от золотистого до багряного. Белый волк в финале выпустил из пасти серебристый дым, который сформировал над ареной изображение полной луны.

Они выполняли трюки, но не так, как в обычном цирке. Не было хлыстов, не было команд. Дрессировщик лишь шептал что-то, а звери отвечали ему взглядами, будто понимали каждое слово.

— Это уже не просто дрессировщик, а ещё и иллюзионист по совместительству, — прошептала Весена, но её слова растворились в музыке.

— «Клоун без лица — или тот, кто смеётся в пустоту». А теперь... вы готовы увидеть то, чего нет?

И тогда на сцену вышел клоун. Но не упитанный весельчак с красным носом. Его костюм — чёрный и серебряный, с узорами, напоминающими древние руны. Лицо скрывала гладкая белая маска без отверстий для глаз, лишь тонкая трещина-улыбка, нарисованная внизу. Его движения сопровождались лёгкой размытостью, будто он существовал чуть в иной плоскости. Он не шутил и не падал. Молчаливые действия клоуна описывал и объяснял зрителям шпрехшталмейстер.

— Он не шутит. Потому что шутка — это когда смешно. А это...

Загадочный клоун начал своё выступление с необычного фокуса: подойдя к смеющемуся зрителю, он «извлёк» его смех в виде светящегося пузыря, проделал так с ещё несколькими гостями и начал жонглировать полученными сферами.

— ...это — урок. Смех, который вы подарили ему, он вернёт — но в иной форме. Например...

Каждый пузырь, лопаясь, вызывал у конкретного зрителя неконтролируемый приступ веселья.

Шпрехшталмейстер резко обернулся к зрителям:

— Кто-то из вас сейчас подумал: «Этого не может быть». Именно так и начинается... исчезновение.

Затем он совершил невозможное: подбросил горсть чёрных перьев и «остановил» время, заставив их застыть в воздухе. В этот момент прожектор выхватил девушек, а клоун словно из воздуха появился за их спинами, наклонился и... «снял» с Фелисии тень, сложил её как бумажный самолётик и запустил к куполу, где та обрела человеческие очертания. Перья превратились в крылья за её спиной, и она начала плавно порхать вокруг арены. Тень исчезла, вернувшись на место, когда клоун вновь оказался на сцене.

— Как он... — начала Мойра, но клоун резко повернул голову к ним, и ей почудилось движение под гладкой поверхностью маски.

Самый поразительный трюк: клоун «разобрал» себя на составные части, которые продолжали двигаться независимо друг от друга, а затем собрался вновь, но уже в другом конце арены. При этом его маска оставалась совершенно неподвижной, создавая жутковатый контраст с «разобранным» телом.

В финале он сделал реверанс в сторону девушек, и его маска на мгновение стала прозрачной и вместо лица зрители увидели лишь бесконечную звёздную бездну. В следующий момент он исчез, оставив после себя лишь медленно падающее чёрное перо, которое растворилось в воздухе, не достигнув земли.

Фелисия замерла, заворожённая. Даже Весена не смогла отвести взгляд.

Постепенно представление начало подходить к концу. Последние огни погасли, оставив лишь мерцающие отблески созвездий на шатре. Шпрехшталмейстер поднял руку, и тишина опустилась, как бархатный занавес.

— А теперь, дорогие гости, заключительный сюрприз, — его голос прозвучал одновременно со всех сторон — будто он стоял за спиной у каждого.

Он сделал широкий жест, приглашая Мойру, Фелисию и Весену в центр арены. Музыка сменилась — зазвучала нежная, гипнотическая мелодия, напоминающая забытую колыбельную.

— Закройте глаза, — прошептал он, и его слова обволакивали сознание, как тёплый шёлк.

Девушки повиновались. В тот же миг на их головы легло что-то лёгкое и прохладное, то ли маски, то ли венцы, но прикосновение было таким невесомым, что казалось дуновением.

— Расслабьтесь... — голос теперь звучал внутри их сознания. — Подумайте... вам бы хотелось на один вечер оказаться в прошлом? Услышать шёпот истории? Увидеть, как жили ваши предки?

Они не сговаривались, но в унисон кивнули.

— Что бы вы сделали, оказавшись там?

Мойре почудилось, что он обращается лично к ней, его губы почти коснулись мочки уха.

Фелисия замерла в предвкушении, её пальцы сжали кулон. Весена, обычно недоверчивая, даже не попыталась подсмотреть — странный покой окутал её.

И тогда голос ведущего стал отдаляться, растворяясь в музыке:

— «Откройте глаза...»

Но как только их веки дрогнули, они оказались уже не под куполом цирка.

Тёплый летний вечер окутал девушек, когда они очутились на просторной поляне. Воздух был наполнен ароматом луговых трав, дымкой костров и пряного мёда. В центре, вздымая к небу языки пламени, пылал огромный костёр, окружённый хороводом людей в белоснежных рубахах с узорчатой вышивкой.

Мойра первой пришла в себя, почувствовав, как тёплый летний ветерок перебирает её распущенные медные пряди. Она медленно открыла глаза и замерла от изумления. Пальцы автоматически потянулись к голове, обнаружив венок из берёзовых прутьев и тёмных лилий. Взгляд скользнул вниз: простое льняное платье кремового оттенка с алыми узорами по подолу, тонкий пояс с загадочными рунами. Босые ступни утопали в тёплой, утоптанной траве, ощущая каждую травинку.

— Вы только посмотрите на нас! — залилась смехом Фелисия, кружась на месте. Её каштановые волосы, украшенные венком из васильков и ромашек, развевались по ветру. На ней было похожее льняное платье, но с более широкими рукавами, расшитыми геометрическими орнаментами.

Весена окинула взглядом свой наряд: грубоватая льняная рубаха до колен, подпоясанная простым верёвочным поясом.

— Ну и розыгрыш... Где же камеры? — пробормотала она, но даже её голос дрогнул, когда рослый парень с разбега перепрыгнул через пылающий костёр.

Мойра невольно провела ладонью по новому наряду. Её пальцы скользнули по тонкому льняному полотну платья, ощущая приятную шероховатость ткани.

— Это... невероятно, — прошептала она, наблюдая, как девушки в венках водят хоровод, их песни сливаются с треском костра и стрекотанием ночных кузнечиков.

Трио заворожённо наблюдало, как молодые мужчины один за другим прыгали через пламя и грациозно приземлялись под одобрительные возгласы толпы.

— Это часть шоу? Давайте и мы повеселимся! — воскликнула Фелисия, хватая подруг за руки.

— Ты с ума сошла? — возмутилась Весена, но Мойра уже улыбалась: — Не зря же ведущий спрашивал, что мы станем делать. Раз уж мы здесь...

К ним подошла статная женщина в синем сарафане. В руках она держала деревянный ковш с дымящимся напитком.

— Чего приуныли, красны девицы? Ночь-то купальская! Пейте, веселитесь, пока нечисть не проснулась! — Её голос звучал мелодично, как журчание ручья.

Фелисия с радостью приняла ковш и сделала глоток.

— Ой, как вкусно! Это что, медовуха?

Она передала ковш Мойре, та осторожно пригубила. Во рту разлился тёплый вкус лесного мёда с оттенком мяты и каких-то незнакомых трав.

— А что это за праздник? — спросила Мойра.

— Как же не знать? Ивана Купалу справляем! — засмеялась женщина. — Ночь, когда травы силу набирают, вода с огнём мирятся, а грани между мирами истончаются.

— А что за нечисть вы упомянули? — нахмурившись, спросила Весена.

— В купальскую ночь всякое бывает, милая. И русалки на ветвях качаются, и волколаки по лесу рыщут. — Она кивнула в сторону тёмного леса, где между деревьями мелькнуло что-то быстрое и серое.

Мойра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но Фелисия уже тянула их к хороводу.

— Давайте станцуем! Нужно получить максимум впечатлений!

Фелисия первой вплелась в хоровод, подхватив ритм древней песни. Её босые ноги легко ступали по тёплой земле, а венок из полевых цветов покачивался в такт движениям. Вдруг она заметила в толпе знакомые лица — тех самых зрителей, что сидели рядом с ними во время циркового представления.

— Смотрите! — воскликнула она, хватая Мойру за руку. — Это же те самые люди из цирка! Значит, это действительно продолжение шоу!

Мойра огляделась и увидела пожилую пару, которая во время представления сидела перед ними. Теперь они, одетые в старинные наряды, весело подпевали хороводу. Даже Весена расслабилась, увидев знакомого мужчину в очках, которого заметила в цирке.

— Ну конечно, это просто интерактив, — пробормотала она.

Как будто в ответ на её слова, из-за спины девушек раздался знакомый голос:

— Прелестные дамы, позвольте составить вам компанию?

Они обернулись и увидели троих мужчин, удивительно похожих на артистов из цирка, но теперь одетых в традиционные наряды этого времени.

— Валдрен, — тот самый загадочный ведущий, склонился перед Мойрой в изящном поклоне.

В свете пляшущих огней его облик предстал перед ней во всех подробностях. Хотя он и утратил часть своей мистической таинственности, его нынешний вид по-прежнему завораживал. Высокий, почти на голову выше Мойры. Его широкие плечи и сильные руки выдавали в нём человека, привыкшего к власти, но движения оставались удивительно ловкими и грациозными — будто он был не просто мужчиной, а воплощением самой ночи.

Его лицо, освещённое пламенем костра, казалось высеченным из мрамора — резкие скулы, прямой нос, чуть изогнутые брови, придававшие взгляду хищную глубину. Кожа была бледной, но не болезненной, а будто отлитой из старого серебра, слегка мерцающего в лучах заходящего солнца. Но больше всего девушку поражали его глаза: тёмные, как беззвёздная полночь, но с едва уловимыми всполохами в глубине, будто в них горели далёкие звёзды. Когда он смотрел на Мойру, ей казалось, что он видит не только её, но и что-то за ней, словно читал её прошлое или будущее. Его волосы были слегка растрёпаны ветром, падая до плеч мягкими волнами. В них были вплетены тонкие кожаные шнурки с крошечными металлическими подвесками.

Когда он улыбался, в уголках его губ появлялись едва заметные морщинки, а зубы сверкали неестественно белизной — слишком идеальной для этого времени. На шее поблёскивал массивный чёрный кулон в виде чешуйки, переливавшийся серебристым светом, словно сделанный из необычного металла, а на пальцах красовалось несколько перстней с тёмными самоцветами, которые временами вспыхивали кровавым отблеском, будто реагируя на что-то невидимое.

— Мы уже встречались? Вы кажетесь мне до боли знакомой, — сказал он, протягивая руку Мойре.

К Фелисии подошёл тот самый дрессировщик необычных зверей. Теперь на его лице не было капюшона, в светло-зелёных глазах светилась хищная искра. Его русые волосы были собраны в небрежный хвост, а крепкое телосложение хорошо просматривалось под простой льняной рубахой. Широкий кожаный пояс подчёркивал его узкую талию.

— А я — Ренар, — представился он, лукаво подмигнув Фелисии. — Слышал, ты отлично прыгаешь через огонь. Я был бы не против составить тебе компанию.

Весене же «достался» бывший клоун без лица. Теперь его маска исчезла, открыв неожиданно молодое лицо с острыми скулами и насмешливыми голубыми глазами. Его светлые, почти белые волосы контрастировали с чёрной рубахой, украшенной загадочными символами.

— Элион, — улыбнулся он, заметив её настороженность. — Сегодня без фокусов. Хотя... — Ловким движением он извлёк из воздуха незабудку и вплел её в волосы Весены, — купальская ночь полна сюрпризов.

Девушки, окончательно уверовав, что это часть циркового шоу, с радостью приняли приглашение новых знакомых. Валдрен ловко повёл Мойру в танце, его движения были удивительно грациозными для такого крупного мужчины. Ренар подбрасывал Фелисию в воздух, вызывая её восторженный смех. Даже Весена, хоть и с недовольным видом, позволила Элиону научить её народным танцевальным па.

Устав от танцев, парочки решили отойти от шумного хоровода и присесть на мягкую траву у края поляны. Танцы стихли где-то позади, оставив после себя лишь отголоски смеха и лёгкие переливы музыки, смешавшейся с шёпотом ночного ветра. Девушки опустились на траву, которая поддалась под их весом, как пушистое одеяло, сотканное самой природой. Мужчины устроились рядом — не как чужие, а будто старые друзья, с которыми можно молчать, глядя на звёзды, и чувствовать, что этого достаточно. Костер в центре поляны плясал, отбрасывая золотистые блики на лица и траву, а над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо — такое живое и близкое, будто кто-то рассыпал алмазы по бархатной темноте, специально для них.

Мойра откинулась назад, опираясь на локти, и почувствовала, как тёплая земля отдаёт накопленное за день тепло. Стебли травы нежно щекотали её кожу, а где-то вдалеке стрекотали сверчки, будто перешёптываясь с ночью. Валдрен сел рядом, его плечо почти касалось её плеча.

Он сидел так близко, что Мойра улавливала лёгкий запах его кожи — что-то древесное, с оттенком дыма и чего-то неуловимого, что заставляло её сердце биться чуть быстрее.

— Ну что, — он улыбнулся, и в его глазах отразились искры костра, — теперь, когда мы немного отдохнули, расскажите, как вам наше «шоу»?

— Если это шоу, — Фелисия засмеялась, запрокинув голову, — то я в восторге! Никогда не думала, что технологии дошли до такого уровня.

Её смех слился с шелестом листьев, а светлячки, словно привлечённые её радостью, закружились рядом, оставляя в воздухе мерцающие следы.

— Технологии? — Валдрен игриво поднял бровь, обмениваясь взглядом с Элионом.

Тот лишь усмехнулся, откинув назад светлые волосы, которые слегка колыхались на ветру.

— Ну да, — вмешалась Весена, оглядываясь. — Скажите честно, это ведь какие-то нанотехнологии? Более современные очки виртуальной реальности или реалистичная проекция?

Она провела рукой по воздуху, будто пытаясь нащупать невидимую границу, но вокруг не было ничего, кроме ночи, звёзд и тёплого дыхания земли.

— Как необычно... — Задумчиво протянула она.

Элион рассмеялся, лёгким движением поправив выбившуюся прядь её волос.

— Можно и так сказать, — его пальцы на мгновение задержались, будто случайно, на её щеке, — но зачем же портить загадочную атмосферу? Давай продолжим, думая, что мы по-настоящему оказались в прошлом вашего мира. Ведь шоу ещё не закончилось.

Его голос звучал так убедительно, что Весена лишь вздохнула, но больше не спорила. Фелисия протянула руку к небу, пытаясь поймать пролетающего светлячка.

— Здесь так красиво... Я даже не помню, когда в последний раз просто лежала и смотрела на звёзды.

— В городе их почти не видно, — согласился Ренар, слегка наклонившись к ней. — А здесь они будто ближе.

— И ярче, — добавила Весена, уже без прежней настороженности.

Она перебирала стебли травы, задумчиво наблюдая, как они колышутся на ветру, а её пальцы ощущали каждую прожилку, каждый изгиб — будто сама земля шептала ей свои тайны.

Мойра молчала. Тишина вокруг казалась ей странно густой, словно воздух наполнился тёплым мёдом, замедляя каждую её мысль. Шёпот ветра в листве, смех подруг, доносящийся будто издалека, даже треск костра — всё это ощущалось словно через плотную вуаль. Она оставалась единственной, кто не мог принять происходящее как данность.

На протяжении всего вечера стоило ей на секунду задуматься, как в голове прорезалась резкая ясность и тут же таяла, уступая место странной, сладкой тяжести.

«Всё как в тумане», — промелькнула мысль, и тут же растворилась, потому что она почувствовала на себе взгляд.

Не мимолётный, не случайный, а глубокий, изучающий. Будто кто-то осторожно водит пальцем по контурам её лица, запоминая каждую черту. Она повернула голову и встретилась глазами с Валдреном. Он не отвёл взгляда. Его глаза, тёмные, почти бездонные, смотрели на неё не так, как не смотрят простые люди. Это был взгляд художника, созерцающего холст, на котором ещё предстоит создать нечто великое. Взгляд, от которого кровь стынет в жилах и одновременно бешено пульсирует в висках.

Мойра почувствовала лёгкий озноб, несмотря на тёплый воздух.

— Что? — спросила она тихо, чтобы не привлекать внимание остальных.

Её голос прозвучал хрипловато, будто она долго не говорила вслух. Валдрен слегка наклонил голову, и в этот момент свет костра дрогнул, отбросив золотистые блики на его черты. Уголки его губ приподнялись в лёгкой, почти неуловимой полуулыбке.

— Ничего. Просто интересно.

— Интересно что? — заворожённо спросила девушка.

Он не ответил сразу. Лишь ещё сильнее приблизился, и в воздухе между ними будто натянулась незримая нить.

— Как ты отреагируешь на то, что будет дальше, — его пальцы осторожно коснулись её ладони.

Мойра замерла в ожидании. И в тот же миг по её коже пробежали крошечные искры — не больно, но невероятно... ощутимо. Будто кто-то провёл по её нервам смычком, и всё её тело отозвалось странной вибрацией. В отличие от своих подруг, что мило ворковали со своими партнёрами, ей захотелось отшвырнуть его руку прочь. Но Валдрен уже отстранился сам, заметив блеснувший в её глазах огонёк ясности.

— Я не хотел пугать... — начал он, но его голос звучал странно приглушённо, будто доносился сквозь толщу воды.

Мойра его почти не слышала. В её голове гудело, пульсировало одно: «Что-то не так». Она хотела вскочить с места, убежать прочь, хоть и не до конца понимала, что значат нахлынувшие на неё мысли и чувства, но ноги словно приросли к земле. Единственное, что она смогла, так это медленно подняться и отряхнуть платье, будто стряхивая с себя невидимые оковы.

И в этот момент к группе подошла стройная девушка, заставляя всех обернуться. Золотистые волосы, собранные в высокий пучок, переливались в свете костра, как расплавленное золото. Каждое её движение было грациозно и бесшумно, словно она скользила по воздуху, а не шла. Гибкая фигура, острые скулы, холодный блеск глаз — всё выдавало в ней ту самую акробатку из циркового представления.

— Я — Сефи, — представилась она, слегка склонив голову. Её голос звучал мягко и дружелюбно. — Не хотите ли пойти пускать венки по реке? В купальскую ночь это особый ритуал, — предложила она девушкам.

— Мы с удовольствием подождём вас внизу по течению! Вдруг поймаем чей-то венок? — Задорно сказал Элион поднимаясь.

— Только попробуйте! — рассмеялась Фелисия, уже представляя, как её венок окажется в руках Ренара.

Девушки последовали за Сефи к реке, оставив мужчин позади в одиночестве.

Тёмная гладь реки мерцала в лунном свете, словно рассыпавшаяся по воде ртуть. Воздух над водой дрожал от лёгкого тумана, в котором плавали светлячки, будто крошечные звёзды, опустившиеся с небес. Запах влажной травы, ивовой коры и медовых свечей смешивался в густом ночном воздухе.

Девушки стояли на небольшом деревянном мостке, скрипящем под их шагами. Вода тихо шлёпала о старые, поросшие мхом сваи, а где-то в камышах всплёскивала рыба, пуская круги по тёмной глади. На другом берегу чернел густой лес, его очертания сливались с ночью, и только верхушки деревьев серебрились в лунном свете.

Сефи подала им свечи: тонкие, восковые, с золотистыми прожилками, будто внутри них застыли солнечные лучи. Когда Мойра взяла свою, воск оказался неожиданно тёплым, почти живым. Пламя, зажжённое Сефи от маленького фонаря в форме месяца, колебалось на ветру, отбрасывая дрожащие тени на их лица —то удлиняя, то искажая черты.

Мойра сжала свечу в ладонях, ощущая, как тепло проникает в кожу. Она должна была сказать им. Должна была настоять: «Девочки, уже поздно, пора домой». Но взгляд Фелисии, сияющий от предвкушения, и мечтательная улыбка Весены остановили её. Они так хотели этого — хотели волшебства, тайны, этой ночи, которая, казалось, длилась вечно.

«Всего один венок», — подумала Мойра, сдаваясь. Но в глубине души что-то сжималось, будто предупреждая: «Это не просто игра». Внезапно она почувствовала лёгкое прикосновение к запястью, Сефи поправляла её венок, и её пальцы были холодны, как речная вода.

— Загадайте желание, — прошептала она, — но не говорите его вслух, а то не сбудется. И вплетите свечу в венок.

Мойра закрыла глаза. «Пусть всё будет хорошо» — самое простое, самое безнадёжное желание. А когда открыла, то увидела, как Сефи смотрит на неё. Та наклонилась ближе, и Мойра вдруг заметила, что зрачки у девушки слишком узкие, почти кошачьи.

— Кажется, ты сильно приглянулась Валдрену. Заметила, как он не сводит с тебя глаз?

Мойра покраснела, но лишь пожала плечами:

— Кто знает...

Сефи рассмеялась. Смех её звенел, как разбитое стекло, а потом сказала:

— Поверь... Я знаю, о чём говорю.

Мойра не придала этому значения, сосредоточившись на своём венке из полевых цветов. Вода в реке тихо плескалась у их ног, отражая мерцание звёзд, а где-то вдалеке слышались обрывки песен и смех с поляны.

— Готовы? — спросила Сефи, помогая Фелисии закрепить свечу на венке.

Фелисия, присев на корточки у самой кромки воды, осторожно опустила свой венок из ромашек и васильков, переплетённых тонкими веточками ивы. Свеча в центре качнулась, но не погасла, и венок медленно закружился на месте, прежде чем течение подхватило его.

— Поплыл! — воскликнула она, хлопая в ладоши.

Весена наконец-то прикрепила свечу к своему венку из колокольчиков и папоротника и, не говоря ни слова, отпустила его. Он поплыл следом за венком Фелисии.

Мойра замерла на мгновение, чувствуя, как Сефи наблюдает за ней — не просто смотрит, а изучает, будто ждёт чего-то. Она загадочно улыбнулась, и в её глазах мелькнул тот же странный блеск, что был у цирковых артистов во время представления.

Неожиданно громкий, пронзительный крик разорвал ночную тишину, заставив девушек вздрогнуть. Он звучал неестественно — то ли женский голос, то ли вой ночной птицы, но от него по спине пробежали мурашки.

Мойра резко отдернула руку, и её венок упал в воду, застряв между камней у самого берега. Свеча захлебнулась и погасла, оставив после себя тонкую струйку дыма, которая закрутилась в странный узор, прежде чем раствориться.

— Что это было?! — Фелисия вцепилась в руку Весены, широко раскрыв глаза. Её пальцы дрожали.

Сефи нахмурилась, её золотистые брови сошлись у переносицы.

— Идите, — приказала она, — я позову кого-нибудь на помощь, — и тут же скрылась за деревьями.

— Может, всё же не стоит? Подождём кого-нибудь и уже вместе проверим?

Весена резко выдохнула:

— Я не собираюсь тут торчать, как испуганный кролик! Если кто-то кричал — надо проверить, вдруг кто-то тонет.

Мойра кивнула, но непроизвольно оглянулась на свой брошенный венок. Он лежал наполовину в воде, тёмные лилии поникли, будто разочарованные.

— Пошли, — прошептала она нехотя.

Тёмная вода мерцала, словно расплавленное серебро, а лёгкий ветерок шевелил камыши, наполняя ночь шёпотом листьев. Валдрен стоял неподвижно, его тень, длинная и острая, падала на прибрежный песок, почти сливаясь с чернотой ночи. В руках он сжимал венок Мойры — тот самый, что она так поспешно бросила.

Цветы уже потеряли свежесть, их лепестки потемнели от воды, но он всё равно ощущал их тонкий, едва уловимый аромат. Как и её запах — тёплый, как летний дождь, с лёгкой горчинкой полыни. Он закрыл глаза, вдыхая его, и почувствовал странное сжатие в груди.

«Мойра». — Имя обожгло его изнутри, как будто он проглотил уголёк. «Как же ты похожа на меня». — Не внешне, нет — Мойра была "искажённой", душой, которую затронул отголосок первородной магии. Какая-то жалкая крупица, но какой потенциал... И этот потенциал может сгнить, так никогда и не раскрывшись.

Валдрен сжал венок в кулаке, чувствуя, как стебли впиваются в кожу. «Выбросить». — Просто разжать пальцы и отпустить. Пусть течение унесёт, как унесло сотни других, обычных созданий. «Но я же ничего не потеряю, взяв её в подмастерья». И в голове всплыл её образ — такой яркий, как само пламя, и настолько же обжигающий. И это... раздражало.

Сейчас Мойра была светом, а он привык жить во тьме. Сумеет ли она не прогнуться под её натиском? «Если она не поддастся иллюзии, вернётся...» Он медленно разжал пальцы, разглядывая венок. Свеча погасла, но воск ещё хранил тепло.

— Тогда ты мне пригодишься, — прошептал он, и голос его звучал почти нежно, если бы не ледяная твёрдость в каждом слове.

Осторожно расправив смятые цветы, Валдрен убрал венок в складки чёрного плаща, туда, где его не тронет ни ветер, ни вода. Река несла другие венки дальше, унося их в темноту, но этот он не отпустил.

А вокруг царила ночь: таинственная, густая, наполненная шёпотом ветра и трепетом светлячков. Луна, словно холодный страж, наблюдала сверху, а где-то в глубине леса, за чёрной стеной деревьев, уже ждало то, что готово было пожрать их души.

Но Валдрен не боялся. Он повернулся и растворился в темноте, оставив за собой лишь лёгкую рябь на воде — да странное ощущение, будто тени вокруг на мгновение ожили и поклонились ему вслед.

Тёмная вода реки отражала луну, как разбитое зеркало, когда девушки подбежали к склону, откуда доносился крик. Воздух внезапно застыл, став густым и тягучим, словно наполненным расплавленным свинцом. Даже звуки будто утонули в этой странной тишине, и только их собственное дыхание, прерывистое и громкое, нарушало мёртвое спокойствие.

Перед ними стояла высокая фигура в белом, обращённая спиной. Её чёрные волосы, длинные и тяжёлые, не шевелились на ветру, будто были вырезаны из самой тьмы.

— Эй! — крикнула Фелисия, делая шаг вперёд. Её голос прозвучал неестественно громко в этой гнетущей тишине. — Ты в порядке? Кто-то упал?

Фигура медленно повернулась, и девушки увидели лицо — совершенное, белое, как лунный свет, с нежными чертами. Губы казались слишком красными, словно капли крови на снегу, но больше всего пугали глаза: чёрные, бездонные, без единого проблеска света.

— Она... красивая, — прошептала Весена, но голос её дрогнул, будто где-то в глубине сознания сработал сигнал тревоги.

Мойра почувствовала, как холодный пот скользнул по спине. Это не было шоу. Она резко вдохнула, пытаясь прогнать накатившую панику, и в этот момент её взгляд упал на дерево позади незнакомки.

Среди ветвей сидело небольшое, сгорбленное существо, покрытое чёрной чешуёй, которая серебрилась в лунном свете. Его длинные пальцы с когтями, похожими на лезвия, двигались в воздухе, будто дёргая невидимые нити. И тогда Мойра поняла: незнакомка была куклой.

Её движения казались слишком плавными, слишком механическими — каждый жест, каждый поворот головы контролировался теми самыми тонкими пальцами.

Существо повернуло голову, и его ядовито-зелёные глаза, узкие, как щели, встретились с взглядом Мойры.

— Нам нужно уходить, — резко сказала она, хватая подруг за плечи. — Сейчас же!

Но Фелисия и Весена не реагировали. Их глаза были прикованы к незнакомке, зрачки расширены, лица — бледные, как у мертвецов. Они шагнули вперёд, будто загипнотизированные.

— Нет! — Мойра вцепилась им в руки, резко оттаскивая назад. Тела подруг стали холодными, будто из них выкачали всё тепло. — Это не человек! Бежим!

Фелисия моргнула, словно очнувшись.

— Л-ладно... — пробормотала она, но взгляд её оставался мутным.

— Может, закричим? Для правдоподобности? — неожиданно предложила Весена странную идею.

«Они что, не видят?» Мойра сжала зубы.

— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. — Только бегите быстрее!

Она крепче сжала их руки, и они рванули прочь, спотыкаясь о корни и камни. В последний момент Мойра обернулась: незнакомка не двигалась с места, но её губы шевелились, бормоча что-то на языке, которого не должно существовать — звуки, от которых сводило зубы.

А существо на ветке улыбалось — широко, словно варан, пожирающий свою добычу.

Мойра вскрикнула, но не отпустила подруг, и они бежали, пока не вырвались на поляну. Остановившись, они тяжело дышали, но Фелисия уже говорила с пустой улыбкой:

— Нам стоит погреться у костра...

— Да, там уже пошли проверять, что случилось, — кивнула Весена.

Мойра сжала кулаки. Подруги вели себя так, будто ничего не произошло, но вокруг... Люди из зрительного зала были такими же бледными, их движения — слишком плавными, а улыбки — застывшими.

Когда один из "местных" повернулся, Мойра увидела, как на секунду его лицо исказилось: кожа потрескалась, обнажив нечто чёрное и блестящее.

«Да что с ними? Почему ни девчонки, ни зрители, не замечают, что эта массовка — не настоящие люди! Такие же куклы. Но зачем? Что им от нас нужно?» — пыталась мысленно понять Мойра.

— Посидите у костра, — быстро сказала она подругам. — Я... я поищу Валдрена. Пусть заканчивает это "представление".

— Да ладно, Мойра, это же так весело! — рассмеялась Весена.

Но Мойра уже шла прочь, сердце бешено колотилось в груди. Она должна была найти его, ибо теперь понимала: выбраться отсюда можно только через него.

Валдрена у костра не оказалось. Воздух вокруг был густым, словно пропитанным чем-то незримым и давящим. Туман стелился по земле, цепляясь за подол её платья, а ветер шептал в кронах деревьев что-то непонятное и тревожное.

Она метнула взгляд вокруг, сжимая кулаки. «Где же ты?» — пронеслось в голове. И тут заметила силуэт вдалеке. Он стоял на краю поляны, в той самой стороне, где они сидели до этого, где смех и шёпоты "влюблённых" ещё витали в памяти. Его фигура казалась почти нереальной в лунном свете, будто вырезанной из ночи.

Мойра почти побежала к нему. Он обернулся, помахал рукой — жест одновременно приветственный и повелительный. «Иди за мной».

— Эй, постой же! — крикнула она ему вслед, но он уже скрывался в тени деревьев.

Он привёл её к небольшому просвету между густыми стволами. Крошечная полянка, залитая серебристым светом. В центре — разостланный плед, бутылка вина, фрукты и венок, что недавно красовался на её голове. Валдрен жестом пригласил её сесть, но Мойра не сдвинулась с места.

— Прекрати эти игры. Что тебе от всех нас нужно?

— Всё, что мне было нужно, я уже получил. А теперь сядь, отужинаем и поговорим.

Верно, его труппа получила всё, что хотела, а именно — выкачала у каждого зрителя немного жизненной энергии. Но почему же Мойра не поддалась иллюзии?

«О чём нам говорить?» — в голове у неё всё смешалось. Страх, злость, недоумение.

— Нет! — её голос дрогнул. — Я хочу домой! Отпусти меня и моих подруг!

— Сядь.

Его приказ прозвучал резко, почти жестоко. Даже он сам поморщился удивился собственному тону. Раньше он просто заставил бы её подчиниться. Но сейчас... сейчас он не должен пугать её.

Он понял, что она особенная, ещё когда она коснулась афиши, но окончательно убедился в этом, лишь попытавшись украсть частичку её энергии. Вместо того чтобы забрать своё, он почувствовал, как её дремлющая искра магии сама притянула его тьму. Теперь же он размышлял, как дать ей выбор — пусть даже на своих условиях.

Мойра, дрожа, опустилась на плед. Заметила тень сомнения на его лице.

— Так что тебе нужно? — прошептала она.

В голове мелькнула страшная мысль: «Он считает меня красивой. И если ради подруг придётся заплатить этой ценой...» Она пыталась сдержать эмоции и лишь продолжала молча наблюдать за Валдреном.

— Для начала — поговорить, — уже мягче сказал он, устраиваясь напротив.

Он не привык ни перед кем оправдываться. Но, видя страх в её глазах, тяжело вздохнул:

— Все, кто был с вами, уже отпущены. Я не убийца. Хотя мог бы быть. Твои подруги спят — они в безопасности.

— И с чего бы мне тебе верить?

— Тебе придется.

Снова несдержанная жестокость в голосе, от чего Мойра невольно вздрогнула.

— Я не убийца, — повторил он, сжимая кулаки. — Я не собирался никого убивать или делать то, о чём ты можешь сейчас думать. Пойми, проблема сейчас не во мне, а в тебе. Ты не поддалась иллюзии, ты испортила настроение Жилак, и мне сейчас стоит принять верное решение, что же с тобой делать, ведь ты всё помнишь, а Жилак не допустит, чтобы я отпустил тебя как есть. Даже если сотру память, это может обернуться не лучшим образом.

— Хватит! — Мойра отскочила отдаляясь, голос сорвался в шёпот. — Остановись, я ничего не понимаю.

Её дыхание участилось, в глазах застыли слёзы. Она видела, то как он старается объяснить, но слова словно растворялись в воздухе. Внезапно истерика накрыла её — она закрыла лицо руками и зарыдала. «Сумасшествие, о чем говорит этот безумный человек?»

Валдрен открыл бутылку, что стояла рядом с угощениями, налил в бокал и протянул девушке.

— Это просто алкоголь. Выпей.

«А что, где-то был "не просто" алкоголь?» — проскользнула мысль в голове, но она всё равно взяла бокал и залпом осушила его, сморщилась и закашляла от крепости напитка. «Ладно, главное же не провоцировать?» Валдрену же, показалось, что она успокоилась.

— Ещё? — в его голосе мелькнула лёгкая усмешка.

Но Мойра снова взглянула на него, и слёзы сами покатились по щекам.

— Не-е-ет, — протянула девушка, всхлипывая.

«Если бы просто обнять...» Перед его глазами возник давно забытый образ сестры — маленькой, вечно плачущей. Та всегда часто рыдала, даже без повода, только бы он взял её на руки и пожалел. «Вряд ли ей понравятся утешения от мужчины, о котором она думает ужасные вещи, но утешить как-то стоит».

Он осторожно подсел ближе, нежно коснулся её плеча.

— Я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Мойра вытерла слёзы, смерившись, устало посмотрела на него. И тогда он притянул её, уложив голову себе на плечо. Говорить он начал после того, как девушка перестала дрожать.

— Спрашивай, и я постараюсь дать более понятные для тебя ответы.

Валдрен поглаживал Мойру по голове. Она же продолжила лежать на его плече, только повернула голову и уткнулась в шею, вдыхая его терпкий запах.

— Почему не отпустишь меня? — её дыхание обожгло кожу.

— Могу... — он провёл пальцами по её волосам. «Мягкие...»

Устав от поглаживаний, он слегка потрепал её пряди, наслаждаясь тем, как шелковистые волосы скользят между пальцев.

— Так отпусти.

— Но тебя ждёт плохой конец.

— Ты же сказал, что не тронешь! — она дернулась отстраняясь, но крепкие руки удержали её.

— Не делай поспешных выводов, — он вновь ослабил хватку. — Постараюсь объяснить как можно проще. Мне ничего не стоит отпустить тебя и стереть память, можно даже не стирать — всего-то примут за сумасшедшую. Но ты не такая, как другие. В тебе есть сила, которой не должно быть в твоём мире. И теперь, после встречи с Жилак, тем существом, что ты видела на обрыве у реки, она пробудилась окончательно.

— Значит, не ты, а Жилак, чем бы это ни было, не хочет меня отпускать? — она всё же отстранилась, изучая его лицо с лёгкой гримасой недоумения.

— Тут всё куда сложнее, чем ты можешь себе представить, — он нехотя выпустил девушку из своих объятий. — Отпусти я тебя и твоя сила, из-за того, что в этом мире нет магии, неосознанно начнёт вытягивать жизненную энергию из всех, кто тебя окружает.

— То есть... я по-твоему какое-то чудовище? — нахмурив брови, спросила Мойра.

— Нет. Мир, из которого я сюда пришёл, наполнен магией, а ты — человек, у которого есть талант к ней. Но если вернёшься — погубишь всех, кто тебе дорог.

— Значит, это проявление заботы? Не позволяя вернуться? — Её голос дрожал от сомнений, в нём слышалась отчаянная попытка разбудить в мужчине напротив хоть каплю разумности. Но, вспомнив, как выглядели все, кто был в зале цирка, решила всё-таки спросить: — Вы что, энергетические вампиры? Я видела, какими стали люди. Пожалуйста, отпустите хотя бы моих подруг.

— Твоих подруг я отпущу. И да, должно быть, если так это у вас тут называется. Все живы, если это так тебя тревожит. Но отпустить тебя я не могу. Ты со своим необузданным даром натворишь дел и похуже.

Валдрен не врал ей. Просто запугать её собственной беспомощностью было проще, чем объяснять про Создателя, который уничтожил бы её мир просто потому, что в ней оказалась частичка хаоса. Частичка, на которую они случайно наткнулись и пробудили.

— И поверь, твоя необузданная сила пожрёт и тебя саму.

— Ах... — Мойра опрокинула голову назад и потёрла лицо руками, будто умываясь. — Бред, ну какой же всё это бред, — бормотала она сквозь ладони.

Потом опустила голову и посмотрела на Валдрена сквозь пальцы. «Безумец ли он? Однозначно да. Но хотя бы не агрессивный и симпатичный», — подумала она и, поняв, что всё это на трезвую перетерпеть невозможно, попросила:
— Пожалуйста, налей ещё вина.

Валдрен поспешно отвернулся, и не потому, что вино стояло позади него, а потому что реакция девушки вызвала у него смех, который он отчаянно пытался сдержать. Он налил вина ей и себе, подал девушке бокал.

— И что же мне, по-твоему, нужно делать? — спросила она все с таким же отчаянным недоверием, приподнимаясь и забирая бокал.

— Единственный вариант, который я могу тебе предложить так это вернуться в мир, откуда я пришёл. Сделаю тебя своей ученицей, научу всему, что сам знаю.

— О, как заманчиво! — рассмеялась Мойра. — Я что, сошла с ума, и меня держат в дурке? — Она сделала глоток кислого вина, пытаясь успокоить свои эмоции, потому что уже начинала сомневаться, что это всё взаправду.

Мойра окинула взглядом вполне себе реалистичную картину вокруг и всё больше понимала, что такого реалистичного окружения в шаре цирка быть не должно. Возможно, с ней и правда что-то не так. «Я теперь ощущаю себя в шкуре героини “Alice: Madness Returns”, только фантазия моя не такая красочная...»

— Я могу попросить Жилак стереть все воспоминания о тебе. Это лучше, чем если ты собственноручно погубишь их, — продолжал свою шарманку Валдрен.

А вот Мойра, допив вино, недолго думая решила попытаться играть по его правилам:

— Какой тебе с этого толк? Что мешает тебе просто оставить меня? Вот что было бы лучше, чем если я останусь одна в совершенно незнакомом мне месте.

«Не хочу всё усложнять. Не сейчас, но...» — мелькнуло у него в голове.

— Ты будешь не одна, — он нежно прикоснулся к её щеке. — Я помогу справиться со всеми трудностями, защищу от любой беды и наделю властью, которая тебе даже не снилась. Чтобы тебе стало легче, я могу позволить тебе время попрощаться с близкими, а после сотру всем воспоминания.

Мойра закрыла глаза. В голове промелькнул вопрос: «Шанс спастись?»

— Если так... — её голос дрогнул; она соглашалась, боясь, что ложь раскроют. — Тогда я согласна.

— Да. А после... — ухмыльнулся Валдрен. — Они забудут тебя. И будут счастливы.

Мойра заметила, что он смотрит на неё с нежностью. Безумцем он казался лишь в своих речах. Она решилась на последний вопрос:

— Ты так и не ответил: какой во всём этом смысл? Зачем я тебе?

Валдрен не хотел продолжать. Он был уверен — сейчас не время и не место объяснять едва знакомой девушке, что она пробуждает в нём давно забытые чувства. Но Мойра с упрямой настойчивостью мотнула головой, явно недовольная его молчанием.

— Ты мне симпатична. Не только как ученица, — он говорил с трудом, подбирая слова. — При виде тебя всплывают... тёплые образы. Те, от которых мне пришлось отказаться. — Валдрен отвернулся, уставившись вдаль. — Возможно, помогая тебе, я просто надеюсь согреться.

Он вернул взгляд к её лицу и грустно улыбнулся. Боль в его словах и неподдельная печаль заставили сердце Мойры неожиданно ёкнуть. Под действием ли алкоголя, или чего-то ещё, внутри что-то непривычное потянулось к нему.

Она резко приблизилась, заставив Валдрена инстинктивно отклониться назад. Наклонившись так, что её губы почти коснулись его, она прошептала:

— Хочешь проверить... смогу ли?

Её изучающий взгляд скользнул по его телу и остановился на губах. Она шагнула ближе, поставив ногу между его колен, и потянулась к нему. Валдрен придержал её за талию — он бы хотел её, но не сейчас. Не когда её разум затмевает магия. Но, видя искру в её глазах, лишь усмехнулся в ответ хищным, обещающим взглядом.

— Только если сама этого захочешь.

Вместо слов она придвинулась ещё ближе и коснулась его губ своими. Сначала осторожно, почти несмело. Одно лишь прикосновение, вопрос без слов. Но потом он ответил и мир перевернулся.

Его руки обвили её крепче, прижимая к себе так, что она почувствовала биение его сердца: быстрое, неровное, будто бегущего зверя. Его губы были тёплыми, чуть грубоватыми, и когда он проник языком глубже, она вскрикнула от неожиданности — потому что в этом поцелуе было всё: и жар, и горечь, и что-то бесконечно древнее, словно он впитывал в себя её душу.

Но правда была иной — это он поддался её порыву, позволив своей тьме наполнить её душу.

Она запустила пальцы в его волосы, потянув его ещё ближе. Он ответил стоном, и этот низкий, хриплый звук заставил её кожу покрыться мурашками.

— Мойра... — прошептал он, отрываясь на мгновение, и в его глазах плясали искры — то ли от лунного света, то ли от чего-то другого, куда более опасного.

Но она не дала ему договорить, снова находя его губы. И на этот раз он не сдерживался.

Его поцелуй стал глубже, жаднее, словно он хотел запомнить вкус её дыхания, форму каждого звука, что сорвался с её губ. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног, как мысли тают, оставляя только его запах, его тепло, его руки, скользящие по её спине.

— Ну хва-атит лобызаться! — раздался противный, скрипящий, как гвоздь по металлу, голос.

Губы Мойры ещё пылали от прикосновения, пальцы всё ещё цеплялись за одежду Валдрена, когда резкий скрежет Жилак ворвался в их пространство. Она закричала и резко отпрянула, когда увидела приближающееся к ним существо.

Жилак медленно выполз из тени. Его массивное тело, покрытое крупной чёрной чешуёй с серебристым отливом, напоминало варана — мощное, брутальное, созданное для охоты. Тяжёлые лапы с цепкими когтями оставляли глубокие следы на земле, а длинный хвост волочился за ним, как канат. Мойра почувствовала, как по спине побежали мурашки. В его ядовито-зелёных глазах читалось холодное, рептильное равнодушие — взгляд существа, которое тысячелетиями наблюдало за смертными.

— Жилак, — Валдрен привстал и притянул Мойру к себе, показывая, что бояться нечего. — Ты выбрал не лучший момент, — раздраженно сказал он.

Но существо лишь лениво щёлкнуло языком, наслаждаясь реакцией.

— А ты забыл, кто здесь решает, когда заканчивается игра?

Валдрен сжал кулаки так, что кости хрустнули. По его лицу пробежала тень ярости сдерживаемая лишь железной волей.

Мойра видела, как напряглись его плечи, как скулы резко очертились под кожей. Он был в бешенстве. И тут же почувствовала, как по спине пробежал холодок. Взгляд Жилак — довольный, сытый. Будто он уже знал, чем всё закончится.

— Что это? — прошептала она, цепляясь за руку Валдрена. — Чего оно хочет?

— Всё просто, — Жилак повернул голову под неестественным углом. — Время вышло.

— Она не готова! — резко сказал Валдрен.

— Она никогда не будет готова, — проскрипел Жилак. — Хочешь развлекаться дальше, тогда создай свою иллюзию. Я не стану тратить силы понапрасну.

Валдрен тяжело дышал, его грудь вздымалась, а в глазах ещё плясали искры гнева.

— Как скажешь, — процедил он сквозь зубы.

Жилак сделал тяжёлый шаг вперёд, и мир вокруг задрожал. Поляна, деревья, даже луна — всё начало расплываться, как картина под дождём.

— Иллюзия кончена.

Жилак оскалился в последний раз, его чешуя заблестела странным светом и вдруг его массивное тело начало сжиматься, уменьшаться, пока не превратилось в чёрный кулон с серебристым отливом, висящий на шее Валдрена. Тот самый, что она уже видела раньше.

Мойра не решалась пошевелиться ошарашенная увиденным.

— Прости, — пробормотал Валдрен, не глядя на неё. — Я не хотел...

— Что это? Оно всегда было с тебой? — прошептала Мойра, касаясь холодного, как ей показалось, металла.

Кулон дрогнул под её пальцами, будто в нём всё ещё билось сердце хищника.

— Всегда, — коротко ответил Валдрен. — Но сейчас тебе следует закрыть глаза.

Он притянул её к себе и поцеловал в лоб, от чего девушка машинально зажмурилась. Иллюзорный мир разрушался по крупицам, и девушка вновь открыла глаза уже под шатром.