За мужскими плечами

Пролог

В роскошном убранстве королевского кабинета, молодой правитель Бернард сидел в обществе единственного человека, которому доверял безоговорочно. И советник Шейн Кьюмес, Хранитель северо-восточных земель королевства – Железных Древ, это очень ценил. Но услышав последний приказ молодого короля, Шейн предпочел бы лучше пить чай в родном поместье и разгадывать старинную загадку: почему его земли называются Железные Древы?

Деревья, конечно, растут могучие. Иногда, кажется, что они настолько высокие, что если забраться на макушку самого высокого дерева, можно дотянуться до звезд в ночном небе. И все же это самые обычные деревья – не из железа сделанные. Так и почему его родина называется Железные Древы? Вот почему?

- На самом деле я даже не понимаю, почему у вас такая реакция, - внимательно наблюдал за ним король Бернард.

- Простите, Ваше Величество, но я не припомню, чтоб давал согласие на брак.

- Вы же это не серьезно?

Шейн опустил глаза на свои руки. Вообще-то он еще как серьезно! Он действительно не мог вспомнить чего-то подобного.

- Вспоминайте, - вздохнул король Бернард, - а я накидаю вам нужные образы. Три года назад, когда я только-только занял трон моего покойного отца, когда утвердил вас в статусе своего Голоса, мы с вами первым делом направились куда?

- Мстить азгинцам за убийство вашего отца, славного короля Винсента. И вернулись с поля боя этой поздней ночью. Вы, кстати, Ваше Величество, ранены. И я не понимаю, почему вы не находитесь в постели. Куда ваша супруга смотрит? Вам отдыхать надо вместо того, чтобы сидеть здесь, мучить меня и бредить!

Шейн старше короля почти на двадцать лет. Возможно, если б по молодости герцог женился, его сын был бы ровесником молодого королевича. И именно из-за этого Шейн воспринимал Бернарда больше как за сына, чем за короля, и когда они были наедине в подобной неформальной обстановке, он редко следил за речью, хоть и очень старался. И очень грустно на душе от того, что мальчик, который вырос на его глазах, которому всегда был поддержкой и опорой, подкинул какую-то свинью в виде помолвки, невесты и семейной жизни. Шейн сорок пять лет выстраивал свою холостяцкую жизнь и всем доволен. У него все прекрасно, ничего бы не поменял! Ни-че-го!

Однако Бернард выдал:

- Первым делом мы направились к нашим ближайшим соседям, в гости к клану Огненная Грива. Ничего не вспоминаете?

- Там крестьяночки красивые, - хмыкнул Шейн, вспоминая, как отлично провел время перед походом на войну. - Очень мне понравились. Горячие такие!..

- Сихит Шейн, - не сдержал улыбки Бернард, - не ерничайте. Вспоминайте лучше юную мит Йорис, дочку нашего дорого соседа. Увидев ее, вы – именно вы, а не кто-то – при всех заявили, что женитесь на ней. Вспоминаете?

- Ну... - Шейн не помнил.

Ничего не помнил. Слишком уже горячи не только девушки в борделях были, но и выпивка… С таким же успехом король сейчас мог сказать, что Шейн обнаженным на столе перед всеми танцевал в тот день, и Шейн поверит, потому что сам ничего не помнил.

Хотя... Вдруг перед глазами возник образ юной девочки с рыжими волосами и бледным личиком. Милейшее создание, но...

- Ей же только шестнадцать! Как я могу жениться на такой юной девочке?!

- Почти три года прошло, - напомнил Бернард, при этом вел он себя так, словно общался с маленьким капризным ребенком. - Во-первых, по нашим канонам девочек замуж выдают с семнадцати лет, и мит Йорис уже давно перешагнула этот порог. Ей уже самое то, чтоб выйти замуж. Даже переходила в девках два года. Ей уже сколько там? Вот-вот девятнадцать должно исполниться, если я правильно помню. Во-вторых, девушка засиделась по вашей вине. Хотя... По вине азгинцев больше, ибо прямо из графства Огненных Грив мы тогда на войну и уехали. И, в-третьих, знаете ли, легендарный клан огненногривых врачевателей должен был постоянно следить за тем, чтобы у нас хватало медиков. А сколько их у нас было в итоге?

- Если поначалу еще в достаточном количестве, то в конце три, и ни одного из Огненных, - хмуро ответил Шейн.

- Задумывались: почему так?

- Не успел, - буркнул советник.

- А я успел. Вы знаете, что у меня теперь новый главный королевский лекарь?

- Нет. Мне об этом не докладывали. Кто? - встрепенулся Шейн.

- Бьодон Огненная Грива.

- И что он ответил на вопросы о пошатнувшейся преданности отца?

- А то, что мы сами в этом виноваты. Хранитель Талос считает, что раз мы не сдержали своего слова и предали его доверие, то и он не обязан соблюдать договор. А потому отозвал всех своих медиков с нашего похода. И я думаю, вы уже догадываетесь, о каком обещании идет речь.

- Несправедливо. Понятное же дело, что мы не специально его подвели. Мы воевали, пока он прохлаждался в своем замке!

- Бьодон сказал, что его отец все это прекрасно понимает, но его юная дочь осталась униженной перед обществом Огненных Грив. И чтобы наладить отношения с Таласом, и вновь заполучить его поддержку, вам придется жениться, придется исполнить свое обещание. И не смотрите на меня так жалобно! Я вас в тот день за язык не тянул. Жениться на мит Йорис было исключительно вашей идеей.

- Я этого даже не помню! – отчаянно заскулил Шейн.

- Это не важно, - равнодушно пожал плечами Бернард. - Завтра мы отправляемся на поклон к графу Талосу.

- Но вы же ранены! - Шейн попытался отложить поездку.

- Бьодон поедет с нами. И я нормально себя чувствую. Доктор сказал, что все не так страшно, как выглядит.

- Вот и подождали бы!

- Нет. Ждать нельзя. Клан Огненных должен поддерживать нас. Бьодон признался, что его отец высказывается одобрительно об азгинцах.

- Предательство? - опешил Шейн.

- Это только слова. Пока. Но я не могу ждать, пока слова превратятся в действие. Моя армия сейчас слаба, Шейн. Мы три года сидели в осаде у ворот азгинцев. И в итоге нас растоптали как надоедливых муравьев. Решать вопрос силой с Талосом мы не можем, хотя только за одно одобрительное слово в сторону моих лютых врагов Талос достоин, чтоб ему снесли голову. Но как на это посмотрят другие кланы, Шейн? Сначала мой Голос унизил единственную дочь Огненных, а потом за пару каких-то слов казнить главу великого клана? Боюсь, за такое самоуправство от меня отвернутся все союзники, а этого я допустить не могу. Поэтому раз есть возможность решить вопрос миром, будем решать миром. И как можно быстрее. Завтра рано утром мы отправляемся на северо-запад. И это не обсуждается.

- Я могу поехать один, - глубоко вздохнул советник. - А вы отдыхайте. Набирайтесь сил. Подумайте о королеве. Вы так долго отсутствовали, а вернулись домой раненым, и снова уезжаете.

- Ньюнис все прекрасно понимает, - возразил Бернард. – Да и она поедет с нами.

- Зачем?

- Не хочет снова со мной расставаться, - хмуро ответил Бернард, только Шейн не понял, почему король вдруг так нахмурился.

«Я бы предпочел поехать один, - вздохнул снова Шейн. – Да кого я обманываю? Я бы предпочел не поехать вовсе!»

Покидать столицу вновь не хотелось. Они же с королем, считай, не больше суток побыли дома и вновь в путь, вновь выяснять с кем-то отношения нужно. Хорошо, что сейчас без военных действий, но, зная, цель визита к соседям, никакой радости от поездки Шейн все равно не испытывал.  

Впрочем, сейчас Шейн уговорил себя об этом не думать. До графства неделя пути – сначала до Жемчужного океана, потом переправа, а затем еще день – и на месте. Если повезет, за время пути Бернард передумает и не станет заставлять его жениться. Вряд ли, конечно, но помечтать Шейну в счастливый расклад ничто не мешало.

Покидая город, Шейн рассматривал знакомые улицы столицы и отметил: единственное, что изменилось за три последних года – это стало больше смога от изобилия заводов и фабрик, и паромобилей, разумеется, тоже, куда ж без них?

Еще пара новых рестораций открылось, но попробовать их угощения ему представится шанс не скоро, а вот из-за плотного смога, из-за которого даже неба в городе не видно, Шейн серьезно переживал. Раньше во времена карет и повозок было лучше. Ах, как же давно это было…. А вот с тех пор как открыли пароэнергию и эта технология захватила практически весь мир, то если еще где-то в предместьях можно из окна понаблюдать за рассветами и закатами, то в городах – чаще всего понимали, что наступило утро только благодаря будильнику.

Хуже во всем то, что наука севера замерла на ровном месте после открытия пароэнергии. С одной стороны, а чем плоха технология, которая отлично справляется со своими функциями вот уже лет пятьдесят, если не больше? А тем, что нечем дышать! Шейн задыхался от проклятого смога! Тем, что на улицах из-за дизельного освещения уличных фонарей запах, естественно, не радует! Иной раз останавливаешься возле красивой клумбы – и аромат цветов не ощущается, лишь дизелем от фонарных столбов несет или машинным маслом с проезжей части дороги. Удивительно как в такой атмосфере вообще растут хоть какие-то цветы.

«Надо бы проверить по возвращению, - подумал Шейн, выезжая уже за город, - не искусственные ли нагромоздили в клумбах…»

Хотелось бы, чтоб научный центр выдал что-то новенькое, что-то такое, что не загрязняло бы окружающую среду и отчистило бы города от смога. Но кажется, ни одному научному центру – что главному, королевскому, что всем остальным более мелким, такое и в голову не приходило. Им лучше новую модель паромобиля создать, а к каким это ведет последствиям – задумываться не обязательно.

Шейн знал, что остановить прогресс и ненавистную ему пароэнергию не может, но никто и ничто не мог запретить ему ездить верхом на лошади. Свои земли – Железные Древы – он старался беречь, и как только возможно запрещал использовать технологию, губительную для окружающей среды, однако на родине его не было уже слишком давно. Вот так сходу Шейн бы даже и не вспомнил, сколько лет не наведывался домой, поэтому и не мог знать, с какой точностью исполняются его приказы.

Однако его очень порадовала обстановка, царившая на землях Хранителя Талоса. Стоило только переплыть Жемчужный океан, разделяющий графство Огненных Грив от Долинных Простор, и ступить на берег, как Шейн с удовольствием оценил лошадей, запряженных в обычные повозки и кареты, которые ждали их, дабы отвезти в гости к клану врачевателей. И чистое небо над головой, и птицы, летающие туда-сюда по своим делам, просто не могли не радовать глаз.

«Надеюсь, у меня дома сейчас так же», - любуясь пусть и стариной, и все же более приятным сердцу бытом, подумал Шейн. 

До главного города еще как минимум полдня пути и первые пару часов, Шейн ехал на лошади, а потом пошел дождь, и ему, кряхтя и сетуя на погоду, пришлось пересесть в паромобиль к королевской паре.

С ними же ехал и Бьодон Огненная Грива. Доктор старался не оставлять короля без присмотра, а Шейн задумался о том, что рыжий лекарь по возрасту не сильно старше Бернарда. Скорее всего одногодка, но раз уже занимает столь серьезный пост, как королевский лекарь, значит, явно он искусный мастер своего дела. И вот почему же такой мастеровитый доктор не может вылечить короля? Казалось, что Бернард держится за жизнь из последних сил, а доктор не может сделать ровным счетом ничего. Хотя старается, конечно, вон какими-то настойками его все поит и поит. Постоянно следит за давлением и пульсом, рану без конца проверяет.

Карета уже провоняла лекарствами, и ладно, не страшно, лишь бы только Бернард, бесстыже солгавший о своем состоянии, поскорее поправился. Правда, молодой королевич не показывал своего истинного состояния, хорохорился. Слишком горд мальчик, чтобы перед женой, которая так преданно заглядывала ему в глаза и во всем помогала доктору, хоть на секунду показаться слабаком.

«Нельзя короля лишаться, - мрачно подумал Шейн. - Наследника нет. И у Бернарда ни братьев, ни сестер тоже нет... Да и вообще, не сумею простить себя за то, что не сберег его...»

Бернард хороший король, молодой парень так же добр и справедлив как был его славный отец, король Винсент. Такая династия не должна прерваться. Если бы королева носила дитя Бернарда – это решило бы все вопросы, но увы и ах, из-за войны работать над продолжением рода они не могли.

«Надеюсь, Талос от нас не отвернется. А уж он-то кого угодно с того света вытащит», - размышлял Шейн, вспоминая сколько добрых историй ходит о главе врачевательного клана. Талос легендарный лекарь! Столько жизней спас за всю свою жизнь… Не сосчитать!

Настроения жениться все не прибавлялось, скорее наоборот. А зная, что совсем рядом его собственный дом, его родные земли скрываются вон за тем лесочком, который виден из окошка кареты, сбежать и спрятаться, сделать вид, что все это Шейна не касается, хотелось все сильнее. Ну вот зачем? Ну зачем он ляпнул, что женится на юной девочке? Он же ей в отцы годится!

«Старый пень!» – ругался он на себя.

Шейн ее даже толком вспомнить не мог. Миленькое личико рыжей девчушки – он помнил, да, но что за человек эта Йорис? Почему он при встрече с ней изъявил о желании жениться? Из того, что помнил, Шейн встречал женщин и покрасивее, как минимум. И ведь даже не тянуло, не манило посмотреть, в кого превратилась подросшая дочка Талоса. Наоборот, даже небеса словно с Шейном согласны, а потому и провожали их делегацию тоскливым ливнем.

Конец лета, начало невыносимой серой осени. Свадьба осенью? Мало того, что жениться он не хотел вовсе, но делать это осенью?

- Нарисуйте на своем лице подобие улыбки, герцог, - обратилась к нему королева Ньюнис. - Мы вот-вот увидим вашу невесту.

Шейн растянулся в кривой улыбке, но судя потому, как засмеялся король и смутился королевский лекарь, выглядеть он стал еще мрачнее, чем до этого.

Дождь закончился, когда до столицы Огненных Грив оставалось всего пара часов. Шейн вновь пересел на лошадь, потому что на его мнение, это придаст ему, старому лысеющему развратнику, хоть немного солидности. Так-то Шейн считал себя вполне привлекательным и импозантным мужчиной, у которого проблем с женщинами нет и быть не может. Но, то речь о девках из трактиров и борделей, а его невеста все-таки благородная мит. Как бы он не относился к предстоящему браку, а понимал, что для мало-мальски счастливого их совместного будущего, он должен ей понравиться. Хотя бы немного. А на резвой кобылке он выглядел моложе, чем есть. Как минимум Шейн сам себя так ощущал.

Разглядывая красоты западной части севера Шейн, случайно посмотрев в сторону, увидел, что недалеко от дороги в поле на камне стоит рыжеволосая девушка. Солнце, выглядывающее из-за туч, словно обволакивало ее тоненькую фигурку. Она как будто тонула в теплых лучах. Ее личика не разглядеть из-за яркого света, но нутром Шейн почувствовал – это она. Это Йорис. Сам не знал, почему он уверен в этом, но он уверен. И недолго думая, советник развернул лошадь в поле. Как минимум нужно убедиться, что огненноволосая девушка это не какой-то мираж.

Она и не подумала спуститься с камня, когда он подъехал ближе к ней. И смотрела на него с лютой ненавистью, не скрывала презрения. Большие глаза, словно кукольные, карие. На лице ни одной веснушки, но Шейн был уверен, что где-то на ее молочной коже на всем хрупком тельце обязательно найдется как минимум пара-тройка милых веснушек. Губки такие пухленькие, словно манили дотронуться до них, и так чувственно она приоткрыла ротик, словно хотела заговорить первой, но так ничего и не сказала.

Не решилась или не захотела говорить первой? 

- Мит Йорис, - нарушил он молчаливую паузу. - Приятно познакомиться.

- Знакомились уже, сихит Шейн, - холодно заявила она, и только сейчас, когда солнце закрыло тучи, он заметил, что глаза у нее заплаканные. - Да вряд ли вы вспомните.

- Если б не помнил – меня бы тут не было, - вкрадчиво произнес он и, как ему думалось, обезоруживающе улыбнулся. 

- Да что вы говорите? - колко съязвила она, разбивая весь его соблазнительный образ вдребезги.

- Вас кто-то обидел? Почему вы плакали? – решил Шейн проявить заботу. – И что вы здесь делаете? Недавно же дождь был, но вы я, смотрю, не промокли и…

- Вам-то что? – Йорис приняла его вопрос в штыки.

- Вы моя будущая жена, и я...

- Размечтались, - перебила его Йорис. - Можете возвращаться в свои Долинные Просторы, или в Железные Древы, они не далеко. А здесь вас никто не ждет.

- Значит, правда, что граф Талос предал короля Бернарда и перешел на сторону азгинцев? – спросил Шейн, с удовольствием сбивая с девчонки спесь и надменность, и с еще большим удовольствием он наблюдал за ее замешательством.

- Что? - испуганно сжалась Йорис. - Нет! Мой отец никого не предавал! Мы верны своей клятве королю Долинного Простора!

- Тогда почему ваш отец посмел отозвать всех своих лекарей с поля боя?

- К сожалению, нам пришлось это сделать, потому что наши земли подверглись опасности костомельной чумы. Чтобы спасти свой народ нам потребовались все возможные лекари. Да и к тому же когда мы отзывали их, то знали, что войско короля в осаде и в планах о захвате азгинской столицы или о предстоящем бое речи не шло. Мы надеялись, что лекари помогут нам победить чуму, а после они бы вернулись к королю.

- Но никто не вернулся.

- Угроза миновала только пару недель назад, как раз в тот день, когда нам сообщили, что на осаду короля напали азгинцы. К сожалению, мы ни чем помочь не смогли. Но отец очень за это переживает.

- Так сильно переживает, что одобрительно высказывается о наших врагах?

- Не знаю, о чем конкретно вы говорите, но единственный раз, когда я слышала от отца что-то подобное, было лишь о том, что он хвалил медицину азгинцев. Для них костомельная чума давно уже не проблема.

«Бернард не давался в подробности о том, что именно сказал Бьодон. Но вряд ли тот, в самом деле, чернил бы имя своего отца. Наоборот, теперь понятно, почему Бернард сказал «я не могу казнить главу клана из-за пары каких-то слов». Все верно, за похвалу чужого прогресса казнить не уместно. Но... Зачем тогда Бьодон сказал такое королю?» - размышлял Шейн, заметив, что рыжая девушка его внимательно разглядывает.

- Позвольте помочь вам спуститься с камня, - предложил он. - Или же присаживайтесь ко мне на лошадь.

- Мне не нужна ни ваша помощь, ни ваша лошадь, - нагло заявила Йорис и с легкостью спрыгнула с камня сама.

Направилась вперед, ни слова ему больше не сказав, а Шейн поехал за ней следом, бросив ей в плечи вопрос:

- А что вы здесь делали в одиночестве?

- Не ваше дело, - не поворачиваясь к нему, сказала Йорис.

- А вы всегда такая дерзкая? Или считаете, что из-за неформальной обстановки вам можно так себя вести? – Шейна начала раздражать ее наглость.

- Все довольно просто: мне плевать на вас и на ваши обстановки. А потому как хочу, так себя и веду. И просто для справки... - девушка все же остановилась и посмотрела ему в глаза.

Она потянула паузу, прежде чем что-то добавить. А Шейну из-за ее колючего взгляда казалось, что это не он смотрит на нее сверху вниз, а будто Йорис – эта мелкая девчушка – выше его на целую голову.

- Я хирург. И очень хорошо умею обращаться с ножом. Если меня выдадут замуж за вас против моей воли, так и знайте – с одним из моих любимых скальпелей вы познакомитесь в самом ближайшем будущем.

- Это угроза? - насмешливо спросил он, точно зная, что она никогда не позволит себе повторить нечто подобное при своем отце.

- Да, - абсолютно спокойно заявила Йорис. - Это самая настоящая угроза.

- Йори! – Шейн ничего не успел ответить на ее слова, потому что они услышали голос Бьодона и обернулись.

Шейн от делегации уехал вперед, а теперь королевская карета проехала мимо, а лекарь, как и советник, почему-то ехал на лошади и, заметив сестру, замахал ей рукой.
Йорис побежала к брату, а Шейн отправился за ней следом. Его одолевали смешанные чувства. Какие-то воспоминания из прошлого к нему возвращались, но все это моментом отодвинулось на второй план, когда он прислушался к их разговору.

Бьодон спешился и для начала крепко обнял сестру, а после заговорил:

- Я сделал все, как ты попросила.

Заговорил он специально на северо-западном наречии, как будто Шейн его не знает. Ну конечно…

- Да, вижу.

- За тобой должок, и я знаю, как ты сможешь вернуть его, но поговорим об этом дома.

- Хорошо.

- А что с лицом, малышка? Почему глаза такие красные?

- Ты угадаешь с первого раза...

- Отец?

- Я всего лишь попросила ослабить охрану. Он понаставил стражи буквально на каждом сантиметре по пять штук! Я под таким надзором ни работать не могу, ни с подругами пообщаться... А он в ответ наговорил мне такого!..

- Так я ж короля везу, малышка, - снисходительно улыбнулся Бьодон.

- Дело не в короле. Он просто нарочно меня изводит. Я не в силах больше терпеть!

- Скоро все закончится, солнышко. А сейчас поедем домой.

- Я не могу возвращаться. Это настоящая пытка жить с ним под одной крышей, - чуть не плача, произнесла Йорис и вдруг заметила его, Шейна, и нахмурилась. - Подслушивать чужие беседы неприлично.

Она говорила на своем родном языке, а Шейн решил прикинуться дурачком. Мол, а он и не знает ее языка. Уставился на нее, хлопал глазками, и так абсолютно невинно на общей речи произнес:

- Это вы мне сейчас что-то сказали? Простите, я не знаю вашего языка.

- И почему я должна выходить замуж за такого необразованного невежу? - фыркнула Йорис, а ее брат, с трудом сдерживая смех, опустил взгляд, старательно делая вид, что ничего такого сейчас его сестра не говорила.

Заметив, что королевская карета уехала уже довольно далеко вперед, компания поспешила их догнать. Бьодон посадил сестру к себе на коня, и вместе они в один миг нагнали королевский эскорт. И стоило им подъехать ближе к главным воротам города Огненных Грив, как Шейн боковым зрением заприметил еще одну делегацию, которая приближалась к воротам с восточной дороги.

Уже издалека можно понять, что это бродячий цирк, который кочует по разным городам да селам и ищет место, где их выступление найдет успех.

Вот только болезненным эхом отозвалось в груди появление циркачей…

Вспомнилась осада у ворот азгинцев. Войско короля Бернарда хорошо укрепилось. Нападать не спешили, полностью отрезая торговые пути азгинцев и не позволяя им покинуть родных стен, они ждали их выхода на честный поединок. Поначалу самые первые их нападения на город ясно дали понять – у врага отличная защита, просто так не пробить. И единственный шанс захватить – это отрезать им путь к посевным полям и продовольствию, а после ждать, когда они начнут голодать. Три года без малого все шло хорошо, все по плану. Да вот внезапно на центральной дороге появились циркачи. Чем-то похожие на этих. Хотя все клоуны похожи друг на друга, наверное.

Однако и солдаты, и король, да и что там говорить, и Шейн тоже, расслабились. Долгое время в осаде дало о себе знать и хотелось какого-то простого развлечения. А клоуны оказались ряженными солдатами азгинцев. И пока одни потеряли бдительность, другие взяли лагерь штурмом и перебили всех кого только смогли. А порохом добавили огня... Полыхал лагерь ярче солнца в знойный день! Шейн с ужасом вспоминал дни, когда вез раненного Бернарда домой, и каждый миг боялся за его жизнь.

А теперь вот – снова циркачи. И только от одного их вида, сердце заклокотало. И все же, хоть эти и выглядит подозрительно, хоть одно их присутствие и отзывается грустным эхом в сознании, а все равно одних нельзя винить в грехах других.

- Я же говорила отцу не звать циркачей на мой день рожденья. Мне ведь не пять лет! Что они тут делают? Очередная издевка отца, не иначе! - услышал вдруг Шейн ворчание своей будущей жены, и напрягся.

«Или можно винить? Или эти циркачи те же, которых я уже видел?» - подумал он.

Шейн еще не знал, какие у Йорис проблемы с отцом, но он не поверил ни на минуту в то, что граф Талос стал бы звать на день рожденья дочери, пусть и было бы ей пять лет, такой нищий, судя по одежде путешественников, цирк. И что самое главное, циркачи и скоморохи может, и были одеты в рабочее, скажем так, но зачем заранее облачаться? Перед кем в пути выступать? И самое главное, почему не слышно ни лая цирковых псов, ни хоть одного женского голоса, что это за странный цирк без гимнасток хотя бы?

- Бьодон, - приказным тоном резко заговорил Шейн, - немедленно увезите сестру и королевскую чету в город и заприте ворота. А после всю стражу сюда, и побыстрее.

- Понял, - без лишних слов, кивнул лекарь и тут же уехал вперед.

Советник поехал к цирковой делегации, которая заметно занервничала при его приближении. Королевская стража его окружила для охраны, но внезапного нападения он не боялся. Готов к этому, недвусмысленно опустив руку на рукоять револьвера. Ни за что на свете Шейн не позволит себе дважды на одни и те же грабли наступить.

- Мы бродячие артисты, - заговорил с ним водитель паромобиля внушительных размеров.

Мужчина очень старался показывать безмятежность, но Шейн нутром ощущал его напряжение.

- Вы и все ваши артисты должны немедленно покинуть транспорт и отойти на двадцать метров в поле. Выстроитесь в одну шеренгу и без моего дозволения никому не двигаться, - строго приказал Шейн.

- Ну что вы, сихит, мы всего лишь...

- Стража, - приказал Шейн.

Солдаты мгновенно подняли ружья и направили их в якобы циркачей. Советник знал, ему не нужно что-либо добавлять своим людям. Каждый из его солдат был с ним и королем в последнем бою. И каждый из них подобный цирк уже видел. А потому у любого из них рука не дрогнет, когда потребуется нажать на курок.

И циркачи очень хорошо это понимали или по-настоящему струхнули, в любом случае приказ выполнили – ушли в поле как им и велели. Солдаты держали их на мушке, а Шейн сам провел обыск циркового транспорта и всего их имущества. И чем больше он искал, сам не зная, что именно ищет, чем больше убеждался, что цирк странен как ни крути. И не важно, что ничего азгинского он найти не мог – ни одежды, ни знамени, ни оружия. Важно, что ничего циркового тоже не было. То есть вон они все в поле: уже сразу облаченные в наряды и размалеванные в скоморохов. Однако где, например личный сундук жонглера? Сам он есть, а вот сундука с предметами, которыми он бы мог жонглировать нет. Ни тарелок, ни фальшивых ножей. Один вон даже в дрессировщика облачен, но зверей в этом цирке тоже нет. Еще парочка силачей будто есть, только силачи странные, раз сундука с гантелями Шейн найти не в состоянии. Все, что он нашел это обычная одежда бедняков, которая настолько грязна, что даже трогать ее не хочется.

Внимание вдруг привлекли бочки, которые в одном из отсеков паромобиля стояли ровненьким рядком. И бочки хорошие, новые, качественные. И пахнет от них странно, но знакомо.

- Что в бочках? - крикнул Шейн водителю, делая вид, будто не будет проверять.

- Вино. Дешевое. Вам не понравится. Просили передать в трактир в бедняцком районе из соседней деревни, - нашел, что ответить нервный мужчина.

Вот только от бочек пахло не вином. И запах такой знакомый, что сводило скулы. Будь в них дешевое вино, мало того, что не сумел бы Шейн его узнать, так и пахло бы совсем иначе. Он вскрыл одну бочку и увидел то, что и ожидал: порох.

- В атаку! - вдруг закричал кто-то из циркачей.

Шейн и опомниться не успел, как враги заметали ножи в его солдат. И ничего им особенно для этого делать не надо. Азгинцы обладают удивительной магией – они умеют создавать прозрачное метательное оружие буквально из воздуха, похожие на длинные острые сосульки, способные пронзить какой угодно доспех. Такая же сосулька убила короля Винсента, отца Бернарда, и такая же тяжело ранила молодого короля. И такая же сейчас чуть не убила его самого, если б не его солдаты, которые вовремя открыли огонь.

Подкрепление Огненных не успело подойти вовремя, но оно и не потребовалось. К моменту появления стражи Огненных Грив все циркачи были уже мертвы.

Да и подкреплением это было назвать сложно – появился лишь граф Талос и пять бойцов вместе с ним. Ну и где спрашивается та охрана, на которую капризная девчонка жаловалась брату?

Глава 1

- Мит Йорис, вы обещали, вы клялись мне, что больше не будете сбегать без моего ведома, - сердилась Мавен. - Когда уже вы научитесь исполнять свои обещания?

- Когда буду их давать, тогда и буду выполнять. А ты если сама себе что-то выдумала и наивно поверила в мое «угу», то это не то, чтоб моя проблема, - буркнула Йорис, разглядывая в зеркале свое отражение.

Там же она разглядела негодующее лицо компаньонки из южного элитного ордена «Защитница», и, судя по тому, как негодующе раздуваются ее ноздри, Мавен сейчас разругается похуже ее отца. Не хотелось снова слушать чью-то ругань, поэтому Йорис поспешила сделать щенячьи жалобные глазки и тихо-тихо, будто готова расплакаться в любую минуту, проговорила:

- Отец очень сильно меня обидел. Я просто не могла оставаться с ним под одной крышей, вот и убежала.

- Я понимаю это, - вздохнула Мавен. - Но все о чем я прошу, это позвать меня с собой. Моя задача вас беречь, охранять. А если б с вами в поле что-то случилось? Кто был бы виноват? Я! Понимаете это?

- Но ведь ничего не случилось. Не понимаю, почему ты ругаешься, - равнодушно пожала плечами Йорис.

- Вы разве не слышали, что случилось у ворот?

- Это ж было у ворот. А я в поле сидела. На любимом камушке. Если б ты сильно хотела, ты б легко сумела меня найти.

- Вас, как я посмотрю, совершенно не заботит тот факт, что ваше родовое гнездо чуть не разнесли в пух и прах?

- Если б мой разлюбезный папаша вдруг скончался, я бы и слезинки не проронила, - фыркнула Йорис.

- В вас говорит обида за утрешний инцидент. На самом деле вы так не думаете. Я уверена в этом, - заявила Мавен.

- Заблуждайся, если тебе угодно, - снова равнодушно пожала плечами Йорис.

Мавен глубоко вздохнула. Йорис знала, что ее компаньонке не нравятся такие разговоры. Как вдруг именно Мавен первая резко сменила тему, вместо того, чтобы отчитать ее за неправильные высказывания:

- А, правда, что сихит Шейн Кьюмес приехал жениться на вас? Вы не рассказывали мне о нем.

- Потому что была уверена, что у меня нет жениха, - ответила Йорис. - А еще потому что думала, что ты, как любая приличная служанка, отработав уже целый месяц здесь, успела собрать все-все-все сплетни обо мне с самого рождения.

- Видно я совершенно неприличная служанка, ибо не собирала никаких сплетен и даже не подумала об этом, - хохотнула Мавен.

Йорис тоже засмеялась – ей такое отношение нравится. Они с Мавен за месяц знакомства еще не успели открыться друг другу и стать настоящими подругами, но очень часто Йори ловила себя на мысли, что Мавен именно тот человек, которому хочется доверять.

- А почему тебя интересует, кто мой жених?

- Я не хочу работать с теми, кто стоит рядом с властью. Если вы станете супругой Голоса Короля, значит, я с вами попрощаюсь, - заявила Мавен.

- Какая разница кто мой муж? - обомлела Йорис и отвернулась, наконец, от зеркала. - Ты работаешь на меня, а не на него!

- Я не могу объяснить, - скрытничала защитница. - Но такие мои условия. Извините. Да и чего вам так переживать? Вы же часто ругаете меня и совершенно не слушаетесь. Я же слишком строгое чудо-юдо, так вы говорили своему отцу, кажется?

- Да сколько ты еще будешь мне это припоминать? - насупилась Йори. - Я уже извинялась раз двадцать! И ты тогда сама была виновата! Я всего лишь работала!

- Вы ушли одна без сопровождения поздней ночью проверить какую-то свою догадку. По дороге в больницу на нас напали и ограбили. И очень повезло, что я вовремя отправилась вас искать, а то неизвестно что еще могло бы произойти! И я после этого строгое чудо-юдо, которая мешает вам работать, - зло прошипела Мавен и спросила: - я ничего не упустила?

Йорис виновато скуксилась и жалобно, заискивающе заглядывая компаньонке в глаза, протянула:

- Прости меня, пожалуйста. И обещаю, клянусь торжественно, что я буду тебя слушаться.

- Прощаю, - смилостивилась Мавен, - и беру с вас эту клятву. Но, пожалуйста, мит Йорис, не обижайтесь и вы на мои решения. Дело не в вас, честно. Вы мне очень симпатизируете, мне нравится с вами работать. Но с политикой я связываться не буду. Таково мое условие в ордене, которому я служу. Я защитница для обычной девушки, для той, которая станет женой самого обычного сихита, а не Голоса Короля.

- Но какая разница? Я не понимаю! Политика, так или иначе не будет трогать ни меня, ни тем более тебя. Я по-прежнему буду работать доктором, оставаться в больнице до полуночи, а ты, как и прежде, как и сейчас, будешь меня за это пилить. Для нас с тобой ничего не изменится, кем бы ни был мой муж.

- Простите... – покачала Мавен головой.

- Ты разбиваешь мне сердце! - расстроилась Йорис.

- В любом случае я не уеду, бросив вас одну. Дождусь, когда на замену мне приедет достойная защитница.

- Не хочу достойную! - капризно топнула Йорис. - Хочу тебя - строгое чудо-юдо!

Мавен засмеялась, а Йорис, обиженно насупившись на весь этот мир, который словно от всей души ее ненавидит, попросила:

- Обещай, что подумаешь, и не будешь принимать это решение сгоряча. Я хочу, чтоб ты осталась со мной, Мавен. Пожалуйста, обещай, что хотя бы не будешь спешить.

- Хорошо, - сдалась ее компаньонка. - Я подумаю.

На завтра планировался праздник в честь дня рождения Йорис, а сегодня утром девушка была уверена, что завтра даже из комнаты не выйдет. А если и выйдет, то с самого утра, когда еще и не рассвет не наступит – она сбежит в больницу и будет трудиться до самого позднего вечера. И это не потому, что она хочет выпендриваться и не отмечать собственный день рожденья, а потому что отец запретил всем строго настрого ее поздравлять. И не хотелось наблюдать за всеобщим равнодушием, не хотелось, чтобы кто-то поздравлял ее так, чтоб только отец не увидел. Не хотелось видеть трусость братьев, которые несмотря ни на что ее любят, но помочь ни чем не могут.

Так она думала о завтра, а тут вдруг надо же – Бьодон смог! Давно сбежавший в столицу Долинных Простор старший братец сумел подать ей руку помощи. Направил сюда, к ней, Голоса Короля, и сейчас надо идти на торжественный прием и завтра никуда не сбегать. При посторонних отец не позволит себе ее мучить, как обычно.

- Йори, - встретился в коридоре возле ее комнаты Бьодон. - Я как раз иду к тебе. Мне нужна твоя помощь.

- Да, конечно, братец. Я тебя слушаю.

Бьодон скосился на Мавен и сказал:

- Мы можем поговорить наедине.

- Я доверяю Мавен. Можешь говорить спокойно.

- Прости, но это ты ей доверяешь. Я – нет, - сказал брат. - Пожалуйста, то, о чем я тебя попрошу, должно остаться строго между нами.

- Прости Мавен.

- Все в порядке, - ответила компаньонка. - Я подожду вас здесь и прослежу, чтобы вашему разговору никто не помешал.

- Спасибо, - сказала Йорис и увела брата к себе.

- С каких это пор ты доверяешь слугам отца? - первым делом спросил Бьодон, когда закрыл за собой дверь.

- Мавен не одна из его слуг. Ее запросила себе я сама из элитного ордена «Защитница», из Лучезара. И отец, разумеется, сначала воспротивился, а потом, когда Мавен спасла меня из серьезной передряги, стал делать вид, будто нанять ее – его идея. И ты не поверишь, но, конечно же, все верят ему. И не важно, что жалование я плачу ей сама из своих сбережений. Которые, кстати, мой отец всячески урезает, сокращая мои рабочие часы в нашей семейной больнице. Представляешь, я работаю больше всех, а получаю меньше, чем обычные акушерки!.. Бьодон, если я не выберусь отсюда – я сойду с ума!

- Веди себя прилежно с женихом и все будет как нужно.

- Ему не стоило обо мне забывать. Я не могу такое простить, - гордо заявила она.

- Йори... - вздохнул брат.

- Я серьезно. Я не стану его женой лишь потому, что это нужно мне для бегства. Лучше я буду клянчить помощи у тебя, - жалобно проговорила она под конец. - Что угодно для тебя сделаю. Вот вообще что захочешь. Только забери меня отсюда!

- Отец, не отпустит тебя ко мне в столицу. За тобой будет некому присматривать.

- Я буду твоей ассистенткой.

- Но ты же хочешь быть полноправным врачом.

- Лишь бы сбежать отсюда я согласна побыть обычной ассистенткой. Да и к тому же у меня лицензия врача заканчивается, а отец не дает мне ее продлить. А если ты меня заберешь, то я смогу продлить лицензию в столице. Бьодон, пожалуйста, ты моя единственная надежда.

- Я подумаю, что можно сделать. Но многого не жди. Сама знаешь нашего отца. А сейчас мне действительно нужна твоя помощь.

- Конечно, братец. Я тебя слушаю, - с готовностью делать что угодно, закивала Йорис.

- Я хочу, чтоб ты как можно быстрее сделала анализ вот этого, - сказал брат и достал из кармана пиджака маленькую баночку определенно с чьей-то кровью, вот только жидкость слишком густая и значить это может только одно – в крови яд.

Излечить больного, не узнав яд невозможно, а она умеет выяснять правду. Магия у нее врожденная такая – по крови человека Йорис может определить буквально всю его родословную, и это только один из плюсов. Выяснить что за яд – для нее не проблема, но есть один серьезный нюанс: капельку этой крови ей придется попробовать на вкус. Не самая приятная часть, особенно если яд сильный – ее жизнь тогда тоже будет под угрозой.

Но Йорис знала: брат не попросил бы ее рисковать, не будь это архиважно и архисрочно. Взяв из рук брата колбу, она уверенно сказала:

- Идем ко мне в лабораторию. У меня собраны самые разные противоядия. Возможно, сразу будет то, что тебе нужно.

- О, Йори, это было бы чудесно!

Обычно у молодых девушек смежная комната со спальней это гардеробная для тысячи нарядов. Йорис же таким количеством платьев не обладала. Благодаря отцу она жила довольно скромно и именно поэтому ее гардеробная была превращена в лабораторию. И спасало это место только тот факт, что отец об этом не знал. Иначе давно бы уже разграбил и разбил бы тут все, к чертям, как недавно поступил с ее лабораторией в больнице.

На всякий случай Йорис сразу поставила перед собой три баночки. Две из них - самые популярные противоядия. Один из Азгинского Нагорья, второй из Лучезара, страны, где обитает больше всего самых ядовитых пауков. Третья баночка – обычное укрепляющее лекарство, которое она выпьет обязательно в любом случае, после противоядия.

На язык взяла всего одну крохотную капельку чужой крови и сразу же ее окутала волна самых разных вкусов, а после перед ее глазами возник размытый образ короля Бернарда, умирающий перед ней король был, слабый. Кровь его кто-то посмел отравить! Но кто? Нет. Куда важнее чем!

Перед ее глазами образы поменялись. Она видела ниточки жизни короля и странное дело, но одна из этих ниточек, самая тоненькая, самая вяленькая, вела к Мавен. Надо же! Как интересно... Неужели у ее защитницы и короля могут быть общие родственники? Ниточка, связывающая их так тонка, что Йорис поняла – по меньшей мере, Мавен и король Бернард друг другу седьмая вода на киселе. Но сам факт! Интересно, а они сами-то о своих родственных связях знают? Вряд ли. Йорис тоже сомневалась, что знает всех своих бабушек и дедушек, которые когда-то где-то с кем-то «загуляли». Так что и Мавен с королем вряд ли знают что-то о своих предках.

Иммм... А вот и оно! Это неприятное горькое послевкусие. Знакомое, хорошо знакомое. Брат мог бы и сам разгадать, что за яд да возможности в пути у него не было.

Йорис сделала маленький глоток из колбы с противоядием от азгинского яда, а после вручила сосуд брату.

- Беги! Спаси короля.

- Спасибо, сестренка, - поцеловал ее Бьодон в макушку. - Ты лучшая на свете!.. Только никому не говори об отравлении короля. Я об этом даже сихиту Шейну не говорил. Я сам скажу, когда нужно будет, хорошо?

- Конечно, - кивнула Йорис. - Не беспокойся об этом.

Когда брат ушел, девушка посидела в тишине недолго, не успела она допить укрепляющие зелье, как к ней вошла Мавен.

- Мит, все в порядке? - осторожно спросила она.

- Да, - сразу откликнулась Йори. - Не волнуйся.

- Спрашивать, что произошло бесполезно?

- Прости, но да. Это не мои секреты.

- Конечно, - не обиделась Мавен. - Я все понимаю. Вы только скажите мне: с вами все хорошо?

- Да. Все отлично.

- Тогда зачем вы пьете укрепляющее лекарство? Или это что-то посерьезнее?

- Да просто нервничаю перед выходом, вот и пью легкое успокоительное. Мавен, правда, все в порядке. Сейчас пойдем, - ответила Йорис, не решаясь даже в общих чертах сказать, что для чего и почему.

Девушка вспомнила, что компаньонка не хочет связываться с властью, а теперь оказалась, что между ней и королем Бернардом есть какие-то родственные узы. Интересно, это как-то связано? Сама Йорис не видела проблемы в том, чтобы служить на благо короля, а вот у Мавен есть какие-то условия. Странно это.

«Наверное, рано я решила, что ей можно доверять…» - подумала Йори.

Йорис чувствовала себя еще неважно, когда предстала перед отцом и королевой Ньюнис в большом зале. И если королева не заметила, то от отца явно ничего не ускользнуло. Уж слишком внимательно он на нее таращился. Во всяком случае, он и слова ей не сказал, когда она почтительно перед королевой сделала глубокий реверанс в качестве приветствия. Задерживаться рядом с ними Йорис не стала – ушла в дальнюю часть зала и присела рядом со своей мачехой, милис Клариссой, на диванчике у стены и услышала от нее:

- Я рада, что ты пришла. Если честно боялась, что ты не спустишься.

- Это невежливо. Наши семейные проблемы не должны коснуться приезда королевской четы.

- Верно. Умница, - ласково похвалила ее милис Кларисса. - И я надеюсь, что ты так же будешь умницей и со своим женихом.

- У меня нет жениха, - пожала плечами юная герцогиня. 

- Йорис, пожалуйста, - взмолилась милис Кларисса, - я не так часто тебя о чем-то прошу. Пожалуйста, девочка моя, не ссорься с Голосом Короля. Как минимум до свадьбы не показывай своего характера. Я тебя умоляю.

- Никакой свадьбы не будет, - категорично заявила Йорис.

Она заметила его, сихита Шейна. Он стоял у колонн в обществе ее старших братьев, и он видел, как она прошествовала мимо него. И он, этот женишок, даже не соизволил поздороваться с ней. Сделал вид, будто не заметил, как она прошла. А может, в самом деле, не заметил? Старшие братья увлекли его в какие-то серьезные обсуждения. Но зачем ей жених, который в упор не замечает ее присутствия?

- А куда делась Мавен? - спросила Кларисса.

Йорис удивленно обернулась. Компаньонки рядом нет! А Йори даже не заметила, когда она пропала. Даже не предупредила!

- Она не любит балы, как оказалось, - ответила Йорис.

- Ты платишь ей не за то, чтобы она что-то любила или нет, а за то, чтобы она повсюду тебя сопровождала, - проворчала мачеха и Йори была с ней согласна, хоть и не подала вида. Об этом инциденте Йорис еще обязательно поговорит с защитницей.

Через какое-то время отец пригласил всех гостей за стол. Короля Бернарда объявили не ждать из-за его плохого самочувствия, однако его легко заменила королева Ньюнис, которая могла обсудить как любой политический вопрос, так и сельское хозяйство, так и грядущие праздники, которые в скором времени пройдут в столице севера.

Йорис в разговорах не участвовала. Прямо напротив нее сидел ненавистный женишок, и меньше всего ей хотелось лишний раз поднимать голову от тарелки и встречаться с ним взглядом.

Несколько раз он попытался с ней заговорить, но дабы отсечь все его приступы вежливости Йорис взяла в руки столовый нож и начала вертеть его ловко одними пальчиками, демонстрируя, как легко она умеет справляться с колющими и режущими предметами. Юные мит из благородных семей так себя не ведут, да и любая девушка это делать не станет за столом в присутствии членов высшего общества – это Йорис определенно точно помнила из правил этикета, но сейчас на это абсолютно плевать. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как от ее выходки побледнел женишок.

- Давайте обсудим грядущие перемены в жизни двух важных нам людей, - вдруг сказала королева Ньюнис и Йори поймала на себе ее пристальный взгляд. - На какой день будем планировать ваше торжество?

- Ни на какой. Я не собираюсь выходить замуж за человека, не способного держать свои обещания, - заявила Йорис, положив нож.

Мгновенно рядом зашипела Кларисса, умоляя ее быть вежливой, но Йорис не считала, что она нагрубила королеве. Говорила она предельно вежливо, так что на мнение мачехи и обидеться можно.

- Мит Йорис, - королева, конечно, растерялась от ее выпада, но не замолчала. - Я понимаю вашу обиду, но вы должны понять, что ваша свадьба не состоялась раньше не по чьей-то прихоти, а из-за суровой войны. Будьте милосердны к герою, который спас нашего короля. Да и к тому же ваше родовое гнездо сихит Шейн успел спасти еще до того, как въехал в город. Разве это не делает ему чести?

- Может, и делает, - пожала плечами Йорис. - Только я-то тут причем? Почему я должна становиться наградой для вашего героя? Я не вещь, чтоб моей судьбой распоряжались подобным образом. Да и к тому же... За спасение короля Бернарда хочется сказать большое спасибо, разумеется, но спасение нашего родового гнезда задача моего отца. И судя по количеству охраны, он бы легко справился сам, без каких-то там выскочек.

- Йорис, - уже громче заговорила мачеха. - Немедленно извинись.

- За что именно? Что я не так сказала? Или вы считаете, что я наврала, милис Кларисса?

- Вообще-то утром тут кто-то закатил скандал на тему, что охраны слишком много, - заговорил холодно сихит Талос. - Не припомнишь ли дочь моя, кто это был?

- Ну я. И что? - уставилась на него Йорис с вызовом. - И я не заметила, чтобы что-то изменилось.

- А тем временем изменилось, Йорис, - хмыкнул граф. - Я убрал всю лишнюю охрану. Даже больше чем нужно, не подумав, убрал.

- Сначала, значит, довел меня, а теперь благородного папочку из себя строим? Ой как мило! - захлопала в ладошки Йорис.

- И если бы не бдительность сихита Шейна, неизвестно смогли бы мы выстоять от внезапной атаки азгинцев. Но если б мы не спаслись, стоит дважды подумать, чья это была бы вина, - сухо добавил отец так, словно она его не перебивала.

- Предлагаю подумать трижды, и вспомнить, что нас заранее уведомляли о приезде короля, а глава клана из-за капризов дочери практически до нуля ослабевает охрану? - вновь захлопала Йорис в ладошки. - Ну просто браво!

- Йорис... - с огромным страданием в голосе простонала милис Кларисса. - Извинись. Сейчас же.

Йорис даже не посмотрела в ее сторону и бровью не повела, она сначала с удовольствием разглядывала покрасневшее от негодования лицо отца, а после посмотрела на королеву и заговорила: 

- Среди наших древних обычаев есть один, который гласит: обещанного три года ждут. Ровно три года назад сихит Шейн, которого вы все так отважно защищаете, дал обещание. И не сдержал его. Я ждала достаточно времени, и за все эти три года от него не было ни одной весточки. Ваше Величество, за время войны король Бернард, сколько писем вам написал?.. Судя по вашему тактичному молчанию, не мало. А я не получала ровным счетом ничего. И я ждала достаточно долго. Срок ожидания истек согласно обычаю. И теперь я абсолютно свободна от этой помолвки. И я не собираюсь вновь становиться невестой человека, для которого совершенно ничего не значу. Я не вещь и чьей-то наградой за отвагу быть не желаю. Не сочтите мои желания за необдуманную наивную дерзость. Я говорю абсолютно серьезно, полностью отдавая себе отчет.

- Но срок еще не истек, - подал вдруг голос, молчавший до этой минуты, сихит Шейн. - Я успел приехать вовремя. Я дал обещание в день вашего шестнадцатилетия. И три года еще не прошли, срок истекает лишь в эту полночь. А я подтверждаю нашу помолвку уже сейчас. И по нашим древним обычаям вы, мит Йорис, моя законная невеста.

Йори была готова вцепиться в его наглую рожу и расцарапать его до смерти. Сидит, понимаешь ли, холеный такой, смотрит на нее как на свою собственность. Так и тянет хорошенько ему врезать.

- При всем уважении, - тихо заговорила королева Ньюнис. - Я бы на вашем месте подумала дважды, сихит Шейн. Мит Йорис тверда в желании вам отказать, и, может, не стоит жениться на девушке, которая так категорично против замужества?

- О, меня это не заботит, - манерно отмахнулся сихит Шейн. - Я, наконец, вспомнил, почему, однажды, изъявил желание жениться именно на этой девушке.

- И почему же? - спросил граф Талос.

- Потому что мой отец однажды сказал мне: никогда не женись на послушной овце. От такой женщины родятся только бараны. Женись на львице – от нее родится лев, - отвечал он, не сводя горячего взгляда с лица Йорис, и она чувствовала, как румянец смущения охватывает ее лицо от каждого его слова. - Я так долго холостяком отходил, потому что все не мог найти свою львицу. И почти три года назад я увидел юную девочку, которая не боялась высказаться. И сегодня я увидел ее вновь. И мое желание жениться на этой львице еще сильнее, чем когда-либо.

Йорис совершенно не ожидала услышать что-то подобное. И это подкупало. Льстило. Но не позволит она себе смягчиться от всего одного комплимента от этого человека, и неважно, что это очень сильные слова и много для нее значат, тем более что  Голос Короля сказал это при ее отце.

- Нашей свадьбы все равно не будет, - заявила она. - Разве что вам придется волочить меня под венец силой.

И не спрашивая ни у кого разрешения, Йорис вскочила с места и умчалась.

Шейн поздним вечером думал обо всем произошедшем. Точнее о прекрасной Йорис – она затмила всех знатных женщин, которых он когда-либо знал! Приручить такую дикарку будет особым удовольствием... И начнет он прямо с завтрашнего утра. Нужно встретиться с ней наедине, поговорить по душам. Извиниться, в конце концов, за то, что не писал ей все это время. Шейн не чувствовал за собой, что обязан был, но раз молодая мит вбила себе это в голову – значит ее не переспорить.

Утром герцог долго собирался, выдумывал, что ей скажет, заранее просчитывал ответы упрямицы. И вот, кажется, продумал все до мелочей, и с энтузиазмом отправился искать свою будущую жену, но... Как всегда есть какое-то «но» и в этот раз – это королева Ньюнис!

Его львица с Ее Величеством спорили в главном зале поместья. Шейн не сомневался, что королева из лучших побуждений попыталась поговорить с Йорис, вот только ничего хорошего из этого не вышло.

- Да как вы смеете так разговаривать со мной?! - рычала Ньюнис. - Что вы о себе возомнили?

- Я не виновата, что у вас настолько раздуто самомнение. И наивно думала, что вы как здравомыслящий человек умеете принимать отказы, - спокойно ответила Йорис.

- Быть моей фрейлиной большая честь!

- Рада за ваших фрейлин, но у меня есть работа посерьезней, чем быть королевской куклой для развлечений. Я квалифицированный доктор, Ваше Величество. Мое дело спасать людям жизнь, а не крутиться вокруг вашей юбки. И вообще, усвойте уже, наконец, ну не стану я женой Голоса Короля! Прошу, отцепитесь вы от меня с этой темой. Понимаю, сложно поверить, но не для всех женщин придел мечтаний удачно выйти замуж. Я хочу посвятить свою жизнь благому делу, а не какому-то надменному мужчине, для которого я всего лишь способ продолжить род, и не более того! Пусть он себе благородную кобылу-производителя в другом стойле поищет!

- Вас сравнили не с какой-то кобылой, а львицей! И вам это понравилось вчера. Не смейте отрицать это. Я видела все по вашим глазам.

- Вы с дороги вчера были, усталенькая. Муж болеет, вы на нервах вся. Вот и померещилось. Понимаю. Со всеми бывает. А теперь позвольте мне идти. Очевидно же, что наш разговор до добра не доведет.

- Значит так, - угрожающе прошипела Ньюнис. - Я подобное нахальство терпеть не намерена! Я не ваш отец, который спускает вам открытое неуважение с рук! Если родители вас наказать не могут – это сделаю я. У сихита Кьюмеса достаточно власти, чтобы самому руководить нашим народом и принимать различные решения. В некоторых случаях ему требуется мое дозволение или короля, так вот знайте, при первой же возможности, как только я его встречу, прикажу принять в дар за спасение жизни моего мужа рабыню, с которой ему можно будет делать все, что душе угодно. И эта рабыня...

- Вы со мной так не поступите... - испуганно проблеяла Йорис.

- О, еще как поступлю! Ему в таком случае даже жениться на вас не придется! Просто отымеет хорошенько и в хлев отправит, где вам самое место!

- Хм, коли так, что ж... Только перед тем, как сказать ему все это, задумайтесь вот о чем: я ж могу быть очень послушной рабыней, представляете? Обслужу господина по полной программе, и когда он бдительность потеряет и уснет в моих объятьях, вспорю ему брюхо столовым прибором. И скажите мне, Ваше Величество, кто мне помешает? И еще вопросик, маленький... Кто на самом деле будет виноват в его гибели, а?

- Вы этого не сделаете! - ошалела Ньюнис.

- Я опытный хирург. Вспороть брюхо – для меня вообще не проблема. И почему я не должна поступать так с тем, кто возьмет меня силой и лишит невинности вне священного брака? Молчите?.. Так то. Ваше Величество, предлагаю перемирие. Еще раз повторюсь: я не хотела вас обидеть отказом быть вашей фрейлиной. Я не сомневаюсь, что кому попало – вы это не предлагаете, но у меня совсем другие интересы. И не надо пытаться связать мою жизнь с сихитом Кьюмесом. Мне это неинтересно. А если меня все-таки выдадут за него замуж без моего согласия, честное слово, потом просто на последствия не жалуйтесь, ибо я предупредила.

Шейн видел, как Йорис сделала глубокий реверанс и спокойным шагом удалилась от общества королевы, которая тоже на месте не задержалась, куда поспешно убежав. Шейн думал, что у него отличное укрытие, как вдруг услышал за спиной:

- Очень низко знаете ли с вашей стороны послать на разборки со мной королеву, вместо того чтобы извиниться самому.

- Ее инициатива не моя идея. Я даже не знал. И, разумеется, все, что она сказала, это только то, что сказала она. Я не собираюсь делать из вас рабыню.

- Радует, - глубоко вздохнула Йорис.

- Но я от вас не откажусь.

- А вот это уже печально.

- Но добавлю, что в качестве моей жены вы вправе заниматься любимым делом. Я не намерен вам запрещать что-либо.

- Какое счастье, - съязвила Йорис. - Но знаете ли, даже моя компаньонка-защитница против нашего брака. Сказала, что лучше уволиться, чем служить жене Голоса Короля. Представляете, какая низкая репутация у вас в обществе?

- А ваша компаньонка вообще кто? - изумленно буркнул Шейн.

- Никто. Самая обычная женщина.

- И как ее зовут? - допытывался он, не понравилось ему, что какая-то там «обычная» служанка говорит о нем такие вещи.

Да и кому? Его будущей жене!

- Мавен.

- Мавен? - напрягся Шейн.

Это имя очень редкое. Особенно для здешних краев. Женщина с таким именем может быть родом исключительно из солнечного края Лучезара. Но даже там это имя редкость – его давали девочкам лишь из самых богатейших семей. И знал Шейн одну Мавен из Лучезара когда-то, но история эта была очень грустная, с той концовкой, где юная девушка пропала без вести вот уже как почти на девятнадцать лет.

- Какая у нее фамилия?

- Она служит элитному ордену «Защитница». А в этом ордене у женщин нет отцовского имени.

- Покажите мне ее, - потребовал Шейн. - Немедленно!

- Вас так задели ее слова? И почему высшее общество так бесится, когда узнает, что кто-то не хочет иметь с вами дело? На вас же свет клином не сошелся! - возмутилась Йорис.

- Если это та самая Мавен, о которой я сейчас подумал, то вы, Йорис, понятия не имеете, кто находится у вас в прислугах. Давно она здесь?

- Около месяца.

- Отведите меня к ней сейчас же.

Йорис явно не хотела этого делать, но все же подчинилась. То ли ее саму любопытство пробрало, то ли что-то важное она сама поняла. Во всяком случае, она отвела его в сад, где компаньонка ждала ее. И стоило Шейну встретиться с той взглядом, как он замер на месте. Точно! Это она!

- Не думал, что однажды увижу вас вновь, - прошипел он растерянной служанке, которая за время пропажи успела рассвести в прекрасную женщину.

Раньше ее фигурка была тоненькой, словно тростиночка, а сейчас в строгом одеянии костюма из хорошо ему знакомого ордена, проглядывались крутые линии бедер, и весьма немаленькой груди. А вот ее личико почти не изменилось, разве что пара морщинок у глаз нарисовались. Как и когда-то, так и сейчас Мавен выглядела грустной. Ее глаза всегда полны печали и какой-то тайны. Как будто она знала что-то очень важное, очень серьезное, но ей нельзя об этом говорить. Хочется поделиться бедой, но нельзя. А еще Шейн помнил эту девушку с синяками на лице, с частыми кровоподтеками. На юге ее всегда пытались убить. А сейчас на севере впервые он видит ее, когда синяк не украшение ее прекрасного лица. И ей явно не хотелось с ним встречаться. Все в ней об этом говорило, а вот он, наоборот, жаждет этого!

- Доброе утро, сихит Шейн.

И все же Мавен повела себя как обычная прислуга. Никакой гордости древнего рода своего отца не проявила. Скромно сложила руки позади и опустила голову вниз.

- Вы знакомы? - спросила Йорис.

- Странно, что вы обе как следует не знакомы, - прошипел Шейн. - Перед нами, Йорис, не кто-то, а перворожденная наследница Лучезара. И очень странно, что вы здесь, Мавен, и корчите из себя всего неизвестно кого!

- Я никого из себя не корчу, сихит Кьюмес. Я всего лишь служанка. Я отказалась от всего и ушла служить в орден «Защитница». Теперь у меня нет ничего, кроме моей работы, ордена и госпожи.

- А могла бы прибрать к рукам весь юг! Могла бы выйти замуж за наследника Великих Гнезд! Люциус с ума сходил из-за вашей пропажи! Как вы могли бросить его? Как вы могли с ним так поступить?! Люциус искал вас! И до сих пор ищет, а вы здесь! Бросили его ради того, чтоб стать какой-то подтирашкой! Чем он заслужил такой позор?!

- Моя личная жизнь не ваше дело, - холодно ответила Мавен. - И странно, знаете ли, он меня искал, если стоило мне исчезнуть, как он тут же женился на мит Карфии Ворон. И вроде как они до сих пор живут счастливо вместе. Воспитывают двух дочерей. Старшей девочке уже и замуж скоро выходить. И знаете за кого? А я скажу! За моего брата, истинного наследника Лучезара. Стыдно не знать такие вещи, Голос Короля.

- Это вы неизвестно в каком мире живете. Люциус, может, и женился по дурости, вам назло из-за вашего побега, но не везет ему с женщинами. Одна подлее другой! Первая его просто бросила, ничего не объяснив, а вторая изменяла с каждым встречным, за что ее собственно и казнили. А Люциус... Он никогда не переставал вас искать! А ваша семья ему врала, нагло глядя в глаза, заявляла, что никто не знает где вы. И свою старшую дочь Люциус точно не собирается выдавать замуж за вашего брата. Однажды ваша семья его уже унизила, и чтоб это еще и с его дочерью повторилось? Он ни за что такого не допустит!

- Эм... - растерялась Мавен. - Во-первых, моя семья действительно долгое время не знала, где я нахожусь. Восемнадцать лет я отработала на одну амилис баронессу из Жемчужного Побережья. А пару месяцев назад она скончалась, и только тогда я вернулась на родину. Но своей семье я даже на глаза старалась не попадаться. Отец заметил меня случайно, только когда я отправлялась сюда, на приглашение о работе от мит Йорис. Так что моя семья никому не врала. А во-вторых, если Люциус действительно против брака его дочери с моим братом, то ему не помешало б поспешить на юг.

- Почему? - бестолково спросил Шейн.

- Так его дочки, мит Карлия и мит Каршая, живут на Юге и учатся там же. И когда я уезжала, началась подготовка к свадьбе мит Карлии и моего брата. Ее запланировали как раз на восемнадцатилетние девочки. И она сама не против.

Шейн, услышав подобное, сначала растерялся, а когда опомнился, не знал в какую сторону ему бежать. То ли к королю немедленно все это докладывать, то ли писать письмо Люциусу.

Заставив себя успокоиться, он глубоко вздохнул и холодно заявил:

- Чтобы даже думать не смела сбежать, понятно? На правах Голоса Короля я приказываю вам, Мавен, из Ордена «Защитница», круглосуточно быть рядом с моей невестой. И если вы нарушите этот приказ, значит, желаете, чтобы между Долинными Просторами и Лучезаром началась война. Вам ясен мой приказ?

- Ясен, - помрачнела Мавен в лице. - Но и вы тогда не забывайте: я всего лишь служанка вашей невесты. И любые разговоры о моем прошлом или семье я не стану поддерживать. И все это по одной причине: моя семья орден «Защитница». И кто однажды к этому ордену примкнул – право выхода не имеет. Не забывайте об этом.

- И как же к вам сейчас правильно обращаться?

- Как и к самым обычным слугам.

- Но обычные слуги не отказываются служить мне или моей жене! А у вас есть какие-то возражения!

Мавен переглянулась с растерянной Йорис и, быстро посмотрев на него украдкой, вновь опустила голову вниз и спокойно сказала:

- Я говорила, что не хочу работать на жену представителя власти только потому, что понимала – меня узнают. А вы не просто узнаете, но и доложите Люциусу. Клянусь, это единственная причина.

- Ладно, - немного успокоился Шейн, прекрасно зная, что ее опасения полностью оправданы.

Разумеется, он сообщит другу, что нашлась его пропажа! Прямо сегодня письмо отправит. Сейчас же!

- От моей невесты ни на шаг, - еще раз строго приказал он и, уходя, забыл хотя бы посмотреть на собственную невесту, что уж там говорить о полноценном прощании.

Мавен настолько взбудоражила его, что в этот момент Йорис для него не существовала.

***

- С днем рожденья меня, - обиженно буркнула Йори, наблюдая за тем, как женишок стремительно уходит. - Ты сама все видела, Мавен. Вот и разве я преувеличиваю, когда говорю, что он забывает обо мне? Сначала о нашей помолвке забыл, теперь вот о моем присутствии! А я всего в шаге от него стояла!

- Простите, мит Йорис, - не сдержала улыбку Мавен, - это моя вина. Беседа со мной была для него слишком эмоциональной.

- Я сначала подумала, что между вами был страстный роман, пока не приплели сихита Люциуса. А почему ты мне не рассказывала об этом? Ну или хотя бы о своем происхождении?

- Я отказалась от своей семьи. И сейчас мое происхождение орден «Защитница». А об этом я говорила.

- А какого это... Отказаться от собственной семьи? Сложно было?

- Нелегко, - вздохнула Мавен, сложив руки на груди. - К тому же... Сихит Шейн наговорил слишком много обо мне, но не во всем он прав. Сильно заблуждается. Называя меня наследницей Юга, он считает меня дочерью моего отца, а в моем случае важно не кто отец, а кто мать. Вы понимаете, о чем я?

- Не совсем, - честно призналась Йорис. - Я мало что знаю о Лучезаре. История и политика и все, что с этим связано, мое самое слабое место. Прости... Объясни мне, пожалуйста, всё. Я очень хочу понять.

Мавен снисходительно улыбнулась и прежде чем что-то внятно объяснить, заговорила издалека:

- Многоженство запрещено во всех землях, но моему отцу король Винсент подарил возможность взять себе вторую жену после того, как мой отец, сихит Мабрис, спас семью короля. Это было очень давно и всех подробностей я не знаю, но факт остается фактом: Хранитель Лучезара единственный во всем мире у кого две жены, - Мавен рассказывала без особого желания, как будто делала большое одолжение, как будто в любой момент могла сказать: мит, найдите себе какой-нибудь учебник и изучайте мою родину на здоровье, только меня не трогайте.

И все же несмотря ни на что, Мавен так не сказала – защитница терпеливо рассказывала о своей семье, а Йорис ее внимательно слушала. И выходило, что первая законная жена Хранителя Юга – милис Мигейрис, она считается главной хранительницей семейного очага Лучезарных. А вторая его жена Лиссетта – и хоть эта женщина и имеет позицию жены, но по сути она всего лишь любовница, которую не надо от всех скрывать. И она, разумеется, служит во многом оскорблением для милис Мигейрис. И суть вся в том, что по первому разу обе забеременели практически в одно и то же время. И обе даже рожали в один день, но случилось большое несчастье: у милис Мигейрис родилась мертвая малышка, а у милис Лиссетты – Мавен.

- Мне даже представить сложно, каким нелегким было твое детство, - пробормотала Йорис, первой нарушая молчаливую паузу, которая воздвиглась после слов защитницы.

Компаньонка шумно выдохнула. Мавен явно старалась затолкать поглубже все свои эмоции, и у нее выходило. Несмотря на тяжелую тему разговора, Мавен казалась совершенно спокойной. Йорис искренне позавидовала такой выдержке.

- Да. Это так, - вновь заговорила Мавен. - Я бастард, и каждый раз, когда кто-то называл меня наследницей юга при милис Мигейрис... В общем, несложно догадаться, какие чувства она ко мне испытывала в такие моменты. По закону в любой династии, в любой семье наследник тот, кто рождается первым, и неважно сын это или дочь, но только в том случае, если это не бастард. Моя мать всегда считала меня наследницей потому, что она не просто любовница, а дар короля Хранителю за отвагу. Искренне думала, что это что-то меняет в моем случае. Милис Мигейрис быстро исправила ситуацию, родив сына, законного ребенка, рожденного в браке, и мой брат считается главным наследником. А я как была никем – просто бастардом, так и сейчас никто – просто ваша служанка. И мне неприятно, когда кто-то, вроде вашего жениха, говорит иначе.

- А что твой отец? Он принимал тебя, как за свою наследницу?

- Хранитель Мабрис относится к своим дочерям как к товару, - грустно вздохнула Мавен. - Он ищет нам мужей повыгоднее, чтоб выкуп за невесту выплатили побольше, да и присматривает какие земли приберет потом после брака к своим рукам. В случае со мной и Люциусом он положил глаз на главное поместье Великих Гнезд, на поместье Орла.

- Ничего себе... Это же родовое поместье семьи Даборшей... Поэтому ты сбежала? Не захотела быть товаром?

- Да, - кивнула Мавен, но Йорис заметила по глазам защитницы, что это не единственная причина.

Однако больше Мавен ничего не сказала.

- Понимаю, - вздохнула Йорис. - А твое родство с королем, в чем заключается? Кто вы друг другу?

- Я и король Бернард? - удивилась Мавен такому вопросу, а Йори кивнула. - Понятия не имею. У нас нет общих родственников, насколько мне известно. Лучезарные и Эванские никогда не объединялись. А с чего вы взяли, что мы можем быть родственниками?

- Да так... - туманно отмахнулась Йори, понимая, что ее самая первая догадка оказалась верной.

«Седьмая вода на киселе, которую уже никто и не вспомнит...» - окончательно убедилась она, и добавила:

- Просто ты тогда так категорично отказывалась служить королю и чиновников, что я себе напридумывала всякого.

- Аааа... - засмеялась Мавен. - Понятно.

- И знаешь... Если честно... Я иногда тоже подумываю отказаться от родства со своей семьей, - заявила Йорис. - Из-за отца, конечно же. Пусть меня он и не продает королевскому советнику, но знаешь... Ты уже месяц здесь, и ты не можешь не замечать всех моих бед.

- Да, не заметить сложно. Но если вы откажетесь от своей семьи, на что будете жить? Куда пойдете? Разумнее сначала выйти замуж и иметь за плечами защиту мужа, а вот уже потом...

- У меня прекрасное образование и есть любимая работа, - перебила ее Йорис. - Я с легкостью смогу содержать себя и платить зарплату тебе. Собственно сейчас все так и происходит.

- Нет, потому что у вас есть крыша над головой, и вам не нужно думать о жилье. И кормит нас обеих ваш отец. И работа у вас - в больнице вашего отца. А откажитесь от него сейчас, и кто даст вам рекомендации для устройства на работу в столице, например? Имя вашего отца? Нет. Отказавшись от своей семьи, вы потеряете имя Огненная Грива. Вы станете просто Йорис, которую никто не знает.

- Мой брат обо мне позаботится. Бьодон меня любит, и не бросит в беде, - буркнула Йорис.

- Если его не оскорбит ваш поступок. Ведь отказываясь от семьи, вы отказываетесь не только от отца, а от всех своих родных.

Йорис растерялась. О таких вещах она не думала и честно признаться, ей и не хотелось об этом думать в свой день рожденья.

- Мой вам совет, мит Йорис, - добродушно улыбнулась Мавен. - Не спешите рубить концы. Ваш отец строг, и все же не самый худший. И вообще, как по мне вам следует поговорить с ним по душам. Мне кажется, вы легко сумеете наладить ваши отношения, если просто выслушаете друг друга.

- Но мне абсолютно нечего ему сказать, - пожала плечами Йорис.

Из-за ссоры с королевой, из-за новой обиды на жениха, из-за первого душевного разговора с Мавен, Йорис совершенно не желала веселиться. Настроение ниже нуля и она не верила, что оно улучшится. Ухудшится – о, да. Это возможно.

И дабы не тратить день на обиды и упреки, Йорис решила отправиться в больницу. Она помнила, что к ней на сегодня записывались несколько женщин, но из-за приезда короля ей пришлось отменить прием больных. Йорис решила, что каждую из своих пациенток, записанных на сегодня, посетит на дому. Она не сомневалась, что покинет поместье Огненных Грив. Насильно выдадут замуж или брат ей поможет – суть одна, уехать придется. А своих подопечных просто так она бросить не могла.

Сихиту Шейну Йорис немного наврала о себе. Она, конечно, умеет справляться с ножами, и Йори, безусловно, хирург, но главная ее специализация – женский врач. Она осматривает молодых девушек, следит за их беременностью или разбирается, почему у молодых замужних дам не выходит зачать, принимает роды и после подыскивает для новорожденного детского врача. И сегодня ей нужно осмотреть трех беременных на маленьких сроках и четырех беременных на больших.

Перед первым походом Йорис в сопровождении Мавен заглянула в больницу и переоделась в рабочее. А еще заглянула в свой крохотный кабинет и собрала нужные медкарты своих пациенток. Она записывала о них буквально каждую мелочь, дотошно разбиралась в каждой детали, не упуская ничего. Самая главная проблема в ее профессии - пациентки не могут толком рассказать о своих болях. Каждая умудряется придумать собственное объяснение, а Йорис потом приходится разбираться, что пациентка хотела этим сказать. И... Стоило ей прийти в гости к самой первой пациентке, как оказалось – нужно принять роды!

- Я только хотел за вами бежать, - вел ее в нужную комнату молодой обеспокоенный сихит. - Схватки начались так внезапно! Мы очень испугались!

- Схватки не начинаются на пустом месте на таком сроке, - строго сказала Йорис. - Быстро рассказывайте, что произошло.

- Я не знаю... - честно, не скрывая паники и слез, ответил молодой мужчина. - Меня не было дома. Я только-только из поездки вернулся, а тут вот это все...

Йорис глубоко вздохнула, и так же глубоко выдохнула. Она взяла с собой медкарты больных, но не хирургические инструменты, которые похоже ей сейчас пригодятся. А везти роженицу в больницу – еще опаснее. О, как же она наивно думала, что у нее будет просто прощальный прием! А теперь нужно принимать роды у женщины всего лишь на шестом месяце беременности. Это слишком мало. Заранее Йорис понимала, что малыш может не выжить. И так хотелось, чтобы в ее день рожденья она помогла родиться новой жизни, а не достала из несчастной девушки мертвый плод.

Уверенной походкой Йорис вошла в спальню хозяйки дома и с самой добродушной улыбкой сказала:

- Доброе утро, милис. И оно именно доброе, ведь я здесь. А стало быть все будет хорошо.

- О, мит Йорис...

От одного ее вида девушка просияла в лице, а из-за ее слов даже прослезилась.

- У меня начались схватки... Так болит все.

Йорис села рядом с девушкой на кровать и положила руку на ее большой животик. Малыш внутри очень сильно толкался – она это чувствовала, и это хорошо. Значит, ребеночек жив.

- Послушайте меня, - ласково улыбнулась Йорис. - У вас только шестой месяц - это слишком рано. Вам нужно успокоиться. Возможно это не роды, а просто боли. Такое бывает. Малыш ваш вон как капризничает. Вы, наверное, перенервничали сильно из-за чего-то, да?

- Да, - поддакнула девушка. - Мне как сказали, что приема у вас сегодня не будет, так я извилась вся. Сказали, что к вам жених приехал, и вы уедете от нас, и я... Я так расстроилась, что мне стало плохо. Мит Йорис, неужели это правда?

- Да. Я уеду в скором времени, но не надо так за это переживать. В нашей больнице полно других прекрасных врачей. О вас есть, кому позаботиться.

- Но я так привыкла к вам. Вы же со мной с самого первого дня моей беременности. Я не хочу другого врача... - захныкала будущая мать.

- А ну не плакать, - строго велела Йорис. - О вас есть, кому позаботиться, а вот о вашем малыше можете позаботиться только вы одна. И своей истерикой в первую очередь вы делаете плохо малышу. Вы вот сейчас доведете себя и случится бела. Шестой месяц всего, понимаете? Нельзя так поддаваться эмоциям.

- Я знаю... Вы правы... Но я ничего не могу с собой поделать...

- Я сейчас заварю вам специальный чай, надо выпить. Горько будет, зато полезно. И не капризничать. Договорились?

- Да. И останетесь потом со мной? Хотя бы на часик, пожалуйста.

- Я должна навестить других пациенток и проверить все ли у них хорошо. Но я обещаю, что загляну к вам еще раз после всех обходов. Договорились?

- Игм, - закивала молоденькая девушка.

Йорис понимала, что нельзя сюсюкать с пациентками. Услышал бы ее сейчас отец и моментом сделал бы выговор, но и быть циничной и грубой с девушкой, которая и так на грани нервного срыва, она тоже не в состоянии. Есть пациентки, с которыми она достаточно строга, и есть случаи в работе, где она непреклонна. Но не сейчас.

Заварив крепкий успокаивающий чай, Йорис проследила за тем, чтобы все было выпито, и только когда ее юная пациентка уснула, а ее малыш перестал устраивать бои без правил, покинула дом и отправилась по следующему адресу.

***

Мавен ходила за своей госпожой из дома в дом, и наблюдала. Она видела много самых разных врачей, когда работала на амилис Тилвилли в Жемчужном Побережье. Ее пожилая хозяйка всегда была уверена, что чем-то серьезно больна, и приглашала к себе лекарей каждый день. В итоге они же ее и сгубили.

Мавен в свою очередь стала единственной свидетельницей того, что это был несчастный случай, а не врачебная ошибка. Лишь с ее помощью молодого паренька не наказали за гибель богатейшей баронессы Побережья ее родственники, потому что Мавен видела, что ее госпожа врала безбожно о своих болях, врала и на ходу сочиняла. И доктор несколько раз предупреждал ее, что лекарство это ей не надо. И он бы и не дал, да ее госпожа сама украла из его сумки пузырек. Зачем? В этом не разобралась даже Мавен. Госпожа заверяла, что ей плохо, что она умирает, и это единственное ее спасение. Приняла под надзором Мавен меньше одной чайной ложечки на ночь, а на утро хозяйка не проснулась из-за опухшего за ночь горла…

И тот доктор, которого Мавен, защитила, в силу своей молодости, как и мит Йорис, был наивен и добр. Однако хоть ее молодая госпожа и наивна, и добра к своим пациенткам, но Мавен была уверена, что она бы в такую ситуацию не попала. И не потому что умеет в нужный момент закрыть сумку с лекарствами от любопытных носиков, и не потому что ставит сумку достаточно далеко от кровати пациенток. А просто потому что Йорис невероятно внимательна к больным и словно чувствует их потребности на каком-то совершенно ином, непостижимом обычному человеку, уровню.

Она просто посидит рядом, осмотрит, дотронется до больного места и тут же знает, что нужно дать. И с первого же подобранного лекарства больному действительно становится лучше. И это не только Йорис такая, а весь ее клан. Огненные Гривы считаются лучшими медиками на всем континенте, у них самая огромная больница в подчинении, и самые новейшие разработки - их разработки. Здесь и институт есть! Их институт!

И в больнице, когда Мавен ожидала свою госпожу, у нее была иной раз возможность посмотреть в приемном пункте за работой старших братьев Йорис или даже самого сихита Талоса, и все они, все до одного, словно видят своих пациентов насквозь. То ли дар у них такой, то ли чутье, но даже магия у них отличается от остальных древних кланов. Она видела, как сихит Талос дотрагивается до лба капризных малышей и они мгновенно успокаиваются! Что это если не чудо?! Единственное чего они не умели, так это отращивать утерянные конечности и лишь одним движением руки залечивать открытые раны и переломы. Но такого не умеет никто!

Мавен бесконечно гордилась тем, что попала в служанки именно в эту семью, и гордилась целый месяц, и гордилась бы и дальше, если б не приезд Голоса Короля. И не сбежишь теперь. Сама виновата, не надо было лишнего говорить госпоже. Сейчас уже собирала б вещи и тихонько просто исчезла бы. А теперь...

Встречи с Люциусом не избежать.

Однако есть еще время. Сюда бывший жених не поедет. Где бы он сейчас не находился, а направится в Лучезар, спасать свою старшую дочь от неугодного ему брака. И пока он там решит все вопросы, пока приедет в Долинные Просторы, все это займет немало времени. Глядишь, она сможет убедить сихита Кьюмеса позволить ей уйти. И тогда она будет спасена от встречи с... Самым желанным и любимым мужчиной, которого она презирает. Странное дело - женская душа. Может и любить, и ненавидеть одновременно…

- Я поздравляю тебя с приездом твоего жениха, - вдруг услышала Мавен разговор своей госпожи и ее очередной пациентки. - Наконец-то! Твоя мечта теперь сбудется. Любимый никому в обиду тебя не даст. Твой отец теперь в ножки станет тебе кланяться!

- Дааа, - засмеялась Йорис. - Так и будет. Жду не дождусь, когда стану милис Кьюмес, герцогиня Железных Древ!

- Каким будет твой первый указ? Придумала уже?

- Я построю больницу в три раза больше отцовской! И переманю к себе всех братьев. А моему отцу останется только глазками щелкать и наблюдать, как все его бросят одного! Пусть потом один в своей любимой больничке отдувается за всех!

- Скажи, как построишь свою собственную больницу, я сразу же всей семьей перееду в Железные Древы. Присмотри мне там участок для дома получше!

- Разумеется, дорогая подруженька, даже не сомневайся! - засмеялась Йорис.

«Вот же!..» - поразилась Мавен, она искренне переживала, что ее молодую госпожу замуж насильно выдадут, а она, оказывается, и не против?!

- Ну и актриса же ты! - несдержанно выдала Мавен, когда они вдвоем вечером возвращались домой.

- Вау, - удивилась в ответ Йорис. - Кто-то перешел на местоимения попроще!

- Простите, мит, я...

- Да не, я ничего не имею против, - улыбнулась Йорис. - Я ведь уже давно тебе не выкаю, вот и ты тоже давай. На людях, да, приличия все-таки надо соблюдать, а когда мы одни, можешь вообще ни в чем себя не сдерживать.

- В таком случае скажу, что ты та еще вертихвостка! И это я еще постаралась приличное слово подобрать, - заявила Мавен.

- Да, я оценила, - хохотнула Йорис. - Но я не понимаю, что тебя удивляет?

- Ты хочешь выйти замуж за Голоса Короля! Ты его даже любишь!

- И что? - спокойно пожала плечами Йори.

- Тогда почему выпендриваешься?!

- А потому что я обиделась, - заявила госпожа твердо. - Я ждала его приезда на свое семнадцатилетие. Он сказал, что женится на мне именно в тот день. И я целый год тогда ждала его, верила и готовилась к свадьбе. Всех на уши поставила, а он не приехал! Ты понимаешь, в каком положении я оказалась? Все было готово для свадьбы, вот совершенно все! И платье, и торт, и гости, и наш дом сверкал в белоснежных цветах. Кругом была атмосфера праздника! А жених не приехал... Ты способна сама представить степень, с каким восторгом надо мной смеялся отец и все вокруг? И я же дура наивная, жизнь меня не сразу чему-то учит. На свое восемнадцатилетие я как... Да я даже слова не подберу нужного! Но я снова организовала огромный торт, праздник, новое платье, еще лучше прежнего... А жених снова не приехал, понимаешь? И тут мой отец, смеясь надо мной в голос при гостях, заявил: «Да забыл он тебя! Забыл!». И Бьодон потом мне это подтвердил... Я сожгла платье, сбросила торт с балкона трапезной. Уничтожила все букеты… Ну истерила, короче, по полной программе, как в лучших домах умалишенных. Все по традициям... Месяц еще потом отревела. Затем собралась с духом и заявила, что никогда ни за кого замуж не выйду, и знаешь, что я услышала в ответ?

- Смех? - догадалась Мавен, выражая глубокое сочувствие.

- Да. Именно. Лишь смех. А теперь на третий год – Шейн, наконец, соизволил заявиться. И ведь не сам, а через моего брата-манипулятора. И что я должна на шею к такому жениху кидаться от радости? Да сейчас... Уже бегу, теряя шарфик. Шейну придется меня завоевывать! Я не достанусь ему просто потому, что так сложились обстоятельства. Я лучше сначала брюхо ему вскрою. Потом зашью. А потом снова вскрою... А потом зашью... А потом... снова вскрою... И так за каждую пролитую мою слезинку из-за него! А вот уже потом стану примерной женой. Вот так!

- Вот это кровожадность... - поразилась Мавен.

- Это я еще подбирала слова помягче, - засмеялась Йорис и более серьезно добавила: - И я его, конечно, люблю, потому что ну... Он красивый мужчина, и служит короне достаточно долго, и все знают, что он справедлив и учтив, и... Но, несмотря на все свои хорошие чувства к нему я лучше, в самом деле, постараюсь избежать брака с ним, чем покорюсь.

- Ну... Не такой уж он чтобы красивый, - понимающе закивала Мавен. - Лысый, нос длинный, еще и толстяк...

- Ну и что, что он лысый? Умный значит! И нос у него нормальный! И не толстяк, а просто мужчина в теле! - мгновенно Йорис перемкнуло, и она принялась защищать жениха.

Мавен не сдержанно захохотала в голос, и Йори тоже не сдержала смешка. Попалась случайно на уловку, когда ее никто собственно и не ловил.

Мавен таким открытием была поражена, и где-то внутри нее подленький голосок проснулся и сказал ей: «А ты можешь подкупить этой информацией сихита Кьюмеса, и он позволит сбежать тебе до встречи с Люциусом...»

Подкупить-то она может, это да. Может даже специально создать обстоятельства, где Голос Короля услышит признания от влюбленной в него молоденькой девушки. Но это же значит предать свою госпожу, а Мавен не предательница.

Сломя голову Шейн несся к королю. Советник лелеял надежду, что новость, которую он принесет Его Величеству, мгновенно подымет его на ноги. И как же приятно удивило советника, что когда он вошел в покои короля, Бернард встретил его с добродушной улыбкой. Выглядел он как будто и ранен не был! Рядом с ним крутился лекарь Бьодон и, заметив его, Шейна, лекарь тут же сказал:

- Простите, но пока я должен настаивать на ограничении общения Его Величества.

- Я принес такие новости, из-за которых наш король в один миг на ноги вскочит, - сказал Шейн. – И, увы, это ждать не может.

- Да я хорошо себя чувствую, - сказал Бернард. – Вы отлично надо мной поработали, Бьодон. Большое спасибо. Когда вернемся в столицу, ждите от меня достойную награду.

- Вы слишком добры, - поклонился лекарь. - Мне ничего не нужно кроме вашего благополучия, Ваше Величество. И пока я бы все-таки хотел настаивать на изоляции для вас до полного выздоровления.

- Моего Голоса эта изоляция касаться не должна. А в остальном я послушно буду выполнять ваши инструкции, - властно бросил Бернард, и лекарь спорить не решился.

Король посмотрел на советника и спросил:

- Так что же за радостные новости?

- Нашлась Мавен Лучезарная.

- Это... Это правда? - чуть ли не подпрыгнул на месте Его Величество. - Вы уверены, что именно она?!

- Никаких сомнений. Я говорил с ней. И помимо прочего, она сказала, что Хранитель Мабрис собирается без разрешения Люциуса сыграть свадьбу между его старшей дочерью и своим сыном.

- Уже сообщили Люциусу?

- Сначала хотел рассказать об этом вам. Наверняка Люци ворвется на Юг, как ураган, а это изрядно пошатнет ваши отношения с Лучезаром. Или вы разрешите ему действовать как душе угодно?

- Ни в коем случае! - вновь подскочил на месте Бернард. - Хранитель Мабрис после вас, Шейн, главный мой союзник. И наша дружба не должна пошатнуться! Нам выгоднее сыграть эту свадьбу, чем лишиться поддержки Хранителя Мабриса. Если Люциус против этой свадьбы пусть действует по-тихому. Я не могу давать поводы своим друзьям переходить на сторону врагов. Не сейчас! И я знаю, как можно утихомирить его пыл, чтоб лишний раз не бунтовал его смелый и вздорный нрав. Спросите у него, почему войска Великих Гнезд так и не подошли к полю боя, и я уже не говорю о том, чтоб помочь нам при осаде!

В итоге письмо наследнику Великих Гнезд Шейн писал под чутким руководством короля. С каждой поставленной мыслью советник был абсолютно согласен. Люциус так маниакально повернут на поиске пропавшей возлюбленной, что не обращает внимания ни на что вокруг. Для него давно существует только Мавен, а его не хватает! С его уходом на Шейна свалилось гораздо больше ответственности.

При этом Хранитель клана и земель Великих Гнезд не Люциус, а его отец, граф Акдар. И есть у Люциуса младший брат, бастард, Нельмус. И ни один, ни второй, ни третий в битве под Азгинским Нагорьем не принимали. Причин, почему так случилось, Шейн не знал. И если теперь Люциус развернет клановую войну с теми, благодаря кому во время сражения он и Бернард были спасены, то, разумеется, выбор стороны очевиден. А Люциус может! Он легко развернет войну с Лучезарными, уж слишком высока его ненависть к ним.

Пока составляли послание, Шейн внимательно наблюдал за доктором. Бьодону не нравилось, если советник подходил слишком близко к Его Величеству. Следил за каждым действием Шейна, и особенно за его руками. Шейн даже хотел обидеться и выгнать доктора прочь, чтоб не мешал государственной работе, но за него вступился Бернард.

«У короля слишком много доверия к лекарю, - подумал Шейн. - Не стоило перед ним ни обсуждать что-то подобное, ни подпускать его так близко. Надо будет с ним разобраться...»

Сегодня же Шейн велит своим ищейкам проверить Бьодона. Надо узнать все его спрятанные скелеты, а то подпустили молодого парня к королю из-за громкой фамилии, а на деле-то кто знает, что у него на уме? Особенно Шейн убедился в своих мыслях, когда Бьодон не пустил королеву Ньюнис к законному мужу. Но если уж король не возражал, то и Шейн не осмелился.

Лично отправив письмо в Великие Гнезда, Шейн отдал распоряжение ищейкам. Он точно знал, что уже к утру у него будет какая-нибудь информация о королевском лекаре, а пока... Дел особо важных вроде никаких нет.

Йорис.

Советнику как будто дали затрещину. Он замер в ужасе на месте, вспоминая как хотел с ней поговорить, извиниться, наладить отношения, а вместо этого практически наплевательски отнесся к разговору королевы и невесты, перед Йорис так ни за что и не извинился, а затем вообще побежал смотреть на ее служанку, и после этого... Уходя, он даже не попрощался с невестой!

М-да...

Слишком привык почти за пятьдесят годков, что женщины сами на него вешаются, а ему знатному и богатому господину можно позволить себе любое поведение. Здесь такой номер не пройдет! И убедился в этом, когда весь замок обошел, а невесту не нашел! Зато наткнулся на ее отца, сихита Талоса. Хранитель клана Огненных Грив вычитывал сына, если Шейн понял все правильно, то за то, что юный сит купил своей сестре-имениннице подарок.

- Я думал, из-за приезда короля мы будем делать вид, что у нас обычная семья, - виновато проблеял юноша, за что его подарок – музыкальная шкатулка – мгновенно была разбита, а его самого выгнали из зала прочь.

- Что здесь происходит? - громко спросил Шейн. - Почему вы запрещаете делать подарки собственной дочери?

- Это не ваше дело, - бросил Талос. - Как и моя дочь – не ваша невеста. Я не позволю случиться вашему браку.

- Почему? По закону, чтоб отменить нашу помолвку, вы должны назвать хотя бы одну достойную причину для отмены торжества, - холодно заявил Шейн. - Я вас слушаю.

- Она слишком юна.

- Это не проблема, - не принял такой ответ советник. - Королева не на много старше вашей дочери, а она уже чья-то жена вот уже как пятый год.

- Вы слишком стары для нее, - сразу же выдал Талос еще одно возражение, не скрывая все недовольство, бушующее в нем.

- Напомните мне, а сколько лет вам и вашей супруге? - хмыкнул Шейн, прекрасно зная, что разница в возрасте если и не такая же, то не на много меньше.

Талос фыркнул, но на вопрос не ответил.

- Вы с ней не справитесь. Слишком нрав у нее крут для вас. Да и что я рассказываю, сами все видели вчера.

- Да, я видел. Видел прекрасную смелую женщину, которая умеет себя отстаивать. Такое редкость в наших кругах.

- Вы от нее быстро устанете. Потом будете умолять меня забрать ее.

- Не решайте такие вещи за меня. Как минимум вы ничего обо мне не знаете.

- А вы ничего не знаете о ней.

- Это не проблема, как говорят наши предки: поженимся – познакомимся.

- Я не отдам свою дочь за вас, сихит Шейн, потому что репутация у вас дурная, - холодно заявил Талос. - Вы известный распутник, а моя юная дочь невинный цветочек. И растил я эту дикую розу не для вас.

- А для кого же? Хотите сказать, что у нее есть другой жених?

- Да. Есть, - надменно бросил Талос. - Молод. Красив. Обаятелен. С безупречной репутацией.

- И как же его зовут?

- Фарингар Полумесяц.

- Кто это? - спросил Шейн, впервые слыша это имя.

- Достойный молодой мужчина, который идеально подходит моей дочери, в отличие от вас.

- И они были помолвлены до того, как я изъявил желание жениться на вашей дочери?

- Да, - высокомерно бросил Талос.

- Вы нагло лжете, - усмехнулся Шейн. - Потому что в день нашего первого знакомства с мит Йорис я спрашивал, есть ли у нее жених, а она ответила, что ни с кем не обручена.

- Солгала.

- Зачем ей это? - прекрасно понимая, что врет именно он, Талос, резко бросил Шейн. - Послушайте, я понимаю, что обидел и вас, и вашу дочь, и вашу семью, когда не приехал на ее день рожденья в семнадцать лет, когда ни разу вам не написал, когда заставил ждать так долго, но поймите, это не моя вина. Шла война. Я не мог, в отличие от вас, сихит Талос, бросить короля и уехать решать личные вопросы.

- Да как вы смеете!..

- Смею, - перебил его Шейн. - Вы бросили короля Бернарда, когда не приехали лично на войну и не прислали никакого подкрепления, как в лице бойцов, так и медиков, которых по началу дали, а после забрали в самый важный момент. И нет у вас теперь никакого права строить из себя оскорбленного.

- Мы пережили серьезную беду! Чума ходила по нашим землям! Мы потеряли треть крестьян и знати со всех наших земель! У гробовщиков было больше работы, чем у нас, медиков. И только поэтому я отозвал своих лекарей из королевского войска.

- Тем самым добавив гробовщикам работы. Только уже не от чумы, а от полученных ран в бою. А ведь речь идет о молодых парнях, которые могли бы вернуться домой живыми, а из-за вас жены, дети и родители встречали лишь холодные трупы.

- Нечего было начинать эту войну! Не я отправлял короля Бернарда в Нагорье!

- А смерть короля Винсента вас никаким образом не задела?!

Талос смолк. Король Винсент был его лучшим другом. Когда-то именно Талос Огненная Грива был его личным лекарем, и мог даже стать Голосом Короля, да сам отказался от такого высокого титула, когда родилась долгожданная девочка в семье, где уже было шесть сыновей. Талос посвятил всего себя семье, и тогда он был совсем другим человеком, а сейчас Шейн попросту не узнавал его.

- При всем уважении, - тихо проговорил Талос, - однако нет никаких доказательств, что короля Винсента убили азгинцы.

- Его убили сосулькой, которую умеют создавать только азгинцы. Чем это не доказательство? - серьезно спросил Шейн.

- Была зима. В том году осени почти не было, уже в августе снега намело чуть ли не по колено. И такая погода продержалась до апреля. И никто не знает, откуда была та сосулька. Оторвана с перила балкона, к примеру, или же, в самом деле, создана кем-то? Да и... Знаете ли, если уж на то пошло, как по мне, магия азгинцев не такая, чтоб уж слишком сложная. Главное, чтоб стихия воды подчинялась. А она подчиняется даже мне, огненному магу от природы.

- Но король Винсент мешал только азгинцам, - упирался Шейн. - Нет у короны других врагов, кроме них.

- Ну... Тут мне сказать нечего, - ответил Талос. - Король Винсент был добр и справедлив. Народ его обожал, семья боготворила. Он действительно был прекрасным мужчиной, и даже я, зная его чуть ли с детского возраста, не сумею вспомнить ни одного его врага, кроме азгинцев. И все же... Вдруг вы что-то упустили, советник? Вы, как следует, за дворцом последили б, а вот уже потом бросались бы обвинениями.

- А вы почему так уверены что не азгинцы?

- Да просто... - Талос явно не хотел говорить, но все же сознался, - чуму мы не сами пережили. Нам помогли азгинцы.

- Ясно, - нахмурился Шейн. - Спасибо за честность, но тогда объясните, зачем они после этого отправили к вам фальшивых циркачей? Таким же трюком разгромили наш лагерь. И все те люди, что везли порох в ваш дом, стреляли сосульками. И если азгинцы такие ваши друзья хорошие, то что это было?

- Я написал другу в Нагорье о случившимся, - снова не соврал Талос. - Жду ответ. Но я почти уверен, что в ответе будет написано «мы не причем». И я ему поверю, потому нет нужды убивать тех, кому только что помог. И самое главное, это моя личная догадка, но, по-моему, убить хотели не меня или мою семью, а короля и возможно вас. И это еще одна причина для моего отказа вам. Рядом с вами моей дочери всегда будет угрожать опасность. И это достойная причина для отказа.

- Нет, потому что на меня ни разу никаких покушений не было. И все ваши догадки притянуты за уши. А вот где больше Йорис угрожает опасность это надо еще посмотреть. Вы только что разбили ее подарок, и запрещаете поздравить ее с днем рожденья. Любящие отцы так себя не ведут. Я же наоборот считаю, что спасаю Йорис от угнетения в родном доме.

- Вы ничего не знаете и не можете меня судить! И вообще вас всё это не касается! Научитесь сначала разбираться в проблеме, а вот уже потом судить и обвинять! И мой отказ прост – вы не нравитесь мне как человек. Я не считаю вас достойным своей дочери.

- Однако вы не возразили в прошлый мой визит. Я заявил о своем желании жениться на вашей дочери, и вы дали добро!

- Вы шли на войну. Не хотелось вас обижать перед таким событием. И вернетесь вы с поля боя или нет – этого я заранее знать мог. А знал бы что вернетесь, то отказал бы!

- Ну а теперь ваши возражения не имеют никакого веса! Так-то! Достойной причины у вас для отказа нет, а если пойдете к королю Бернарду и повторите перед ним весь этот концерт, то он сочтет вас предателем. И вы же знаете, как мы поступаем с такими, как вы, а?

Талос промолчал, и на самом деле это очень порадовало Шейна. Молчит – значит не предатель. Это очень важно!

- Послушайте меня, - спокойно заговорил Шейн. - Я прекрасно понимаю ваши опасения. Но обещаю вам, что со мной Йорис будет счастлива. Не мешайте нам налаживать отношения, от этого не будет хорошо ни мне, ни вам. Давайте лучше обсудим выкуп за невесту. Вы предпочитаете сумму золотом или хотите какой-нибудь участок земли?

- Вот достойная причина, - вдруг алчно сощурился Талос. - У вас нет ничего, что я счел бы достойным обменом. Моя дочь – мое сокровище. А у вас... Что лично сокровище для вас?

- Это не достойная причина, - с жалостью посмотрел Шейн на будущего родственника. - Но план мог бы сработать, да...

- А почему же не достойная причина для отказа? Все достойно! Деньги ваши мне не нужны, земли тем более. У вас нет ничего, что сумело бы меня поразить!

- Вы сказали: моя дочь – мое сокровище, а только что разбили подарок для нее. Вчера вы старались унизить ее при родной семье, при гостях. Странное сокровище, знаете ли. Вы заранее выставили все так, словно Йорис не стоит и медяка. Но я добр по натуре, и восхищен ею смелостью, а потому дам за нее пятьсот тысяч золотых. Столько же платил король Бернард за свою невесту. И очень большая честь быть приравненной к королеве, Йорис это понравится. А вы... Пожалуй, с вами я вообще не вижу смысла обсуждать что-либо еще. Если вы не заинтересованы в войне между нами, то разговор можно считать закрытым раз и навсегда.

Шейн никогда еще не видел столько ненависти, сколько было ее в глазах Талоса. Казалось, что он даже придушить его может, и кто знает, может и придушил бы, если б они вдруг не услышали голос со стороны:

- Сихит Шейн, простите, что отвлекаю. Мне нужно с вами срочно поговорить, - Бьодон куда-то его звал.

Шейн и Талос обернулись и увидели замершего у двери королевского лекаря. Бьодон наверняка слышал весь их разговор, и все же на тему разговора он ничего не сказал, лишь настойчиво повторил, что ему немедленно нужно поговорить с ним, с Шейном, а не родным отцом.

Голос Короля задерживаться не стал. Сказать все равно больше нечего будущему тестю.

Бьодон проводил его в комнату, где мирно спал король Бернард. И, чтобы не мешать Его Величеству отдыхать, они вышли в соседнюю комнату, в гардеробную, и Бьодон стоял в проходе арки так, чтобы ему было прекрасно видно короля.

- О чем вы хотите поговорить? - спросил Шейн и старался говорить тихо, чтобы посторонние звуки не разбудили Бернарда. - И почему мы говорим именно здесь?

- Потому что я никому не позволю приблизиться к Его Величеству. И так рискнул, когда отправился вас искать. Но в свою защиту скажу, что Его Величество меня сам отправил. И он бы это подтвердил, да вон уснуть успел, пока я за вами бегал.

- Понятно. Не томите, я вас внимательно слушаю.

- У меня две темы для разговора. И обе очень важные. Но начну с той, что попроще, - сказал Бьодон, повернувшись к нему. - Моя сестра.

- Я на ней женюсь.

Бьодон улыбнулся на это и добродушно ответил:

- Мне очень приятно такое слышать. И я хочу вам помочь, а потому вот что я вам скажу: здесь у вас ничего не выйдет. Мой отец против вас лично ничего не имеет. Хранитель Огненных Грив уважает и короля, и вас, он верен своей клятве верности, но это не помешает ему пойти на что угодно, лишь бы не допустить вашего брака с Йорис.

- Но почему?

- Я честно не знаю. Мне совершенно неизвестны его мотивы и столь странное поведение. Но вы и сами его слышали. Может, его не устраивает, что вы старше Йорис, может, не устраивает ваш образ жизни. Может, это действительно те самые причины от чего он себя вот так ведет, но мы с братьями уверены – есть что-то еще, вот только мы не знаем что именно. А Йорис мы очень любим. И очень хотим, чтобы наша малышка была счастлива, и мы знаем, что ее счастье это вы.

- Я все для этого сделаю, - польщено подтвердил Шейн.

- Вы не поняли. Я выдаю вам очень серьёзный секрет: моя сестра вас любит.

- Но она же… - не поверил Шейн.

- Да, очень на вас обижена. Она дважды подготавливала большое свадебное торжество, а вы дважды не приехали. Ее сердечко разбито, вот и ведет себя теперь соответствующе. Но, несмотря на это, она вас любит. И у вас есть шанс завоевать ее. Думаете, я просто так наплел нашему королю о пошатнувшейся верности моего отца, тем самым заставляя Его Величество указывать вам, что делать? Думаете, вы приехали сюда совершенно случайно?

- Нет, я уже заподозрил неладное.

- И не зря, и чтоб вы понимали: этот план придумал не я, а Йорис.

- Вот как?! – удивился Шейн.

- Именно. Но она поняла из моего последнего письма, что вы забыли про нее. Я не говорил этого прямо, она сама обо всем догадалась и обиделась. И знайте, вам будет нелегко заслужить ее доверие вновь. Но у меня есть идея.

- Внимательно слушаю.

- Как я уже сказал, здесь свадьбу сыграть не дадут. Йорис надо увезти в столицу, и она хочет поехать. Очень хочет! Но отец ее просто так не отпустит. Однако ей нужно продлить свою лицензию доктора, без нее она не сможет работать. А для этого сейчас нужно сдавать серьезные экзамены, а мне нужна помощница, ассистентка, и моя сестра лучшая кандидатура на эту роль. Почему именно она – я расскажу подробнее во второй теме. В общем, из всего этого следует что вы, как Голос Короля, можете приказать моей сестре отправиться учиться в столицу, под мою ответственность. Свадьбу перенесем на весну. К тому времени вы с Йори поладите, и она успеет все экзамены сдать и продлить свою лицензию. А главное, если именно от вас будет исходить идея увезти ее отсюда на учебу, подальше от отца – она мгновенно подобреет к вам! Даже не сомневайтесь в этом.

- Хорошо, это действительно отличный план. И вообще свадьбу свою хочу на родных мне землях в Железных Древах. Все-таки Йори будет хозяйкой там, и наша свадьба должна быть у нас дома.

- Вот и скажите ей об этом. А еще она мечтает о собственной больнице. О самой огромной, больше чем отцовская! Если подарите ей землю, где она ее в будущем построить сможет, то смело считайте сразу – Йорис ваша.

- Не, это похоже на куплю жены, нет... В моей семье любимой женщине дарят земли, если они ей нужны, конечно, когда она рожает наследника, в благодарность так сказать.

- Ну или так, но вы же не против если она создаст свой медкомплекс?

- Конечно, не против!

- Вот! Обязательно ей это скажите. Подсластите ей пилюлю, чтоб она понимала, как выгодно быть послушной. Ну в общем, вы мужчина не глупый. Сами знаете, как девушек обольщать. Не мне вас учить, особенно теперь, когда вы знаете все ее проблемы и секреты. И подчеркну: самая серьезная ее печаль – это отец. Он изводит ее, мучает бедняжку. Давно уже не было дня, когда она не плакала б из-за его выходок. Увезти ее отсюда просто необходимо, но без королевского приказа отец ее никуда не отпустит. Я уже говорил с королем Бернардом, он согласен, чтобы Йори была моей помощницей. Но приказывать что-либо ему сложно в силу его слабого здоровья. А вы, как Голос Короля, можете все.

- Да, могу. Но если честно не знал, что нужно приказывать вам насчет помощника. Всегда думал, что лекари вольны самостоятельно решать такие вопросы.

- Обычные лекари – да, а я как на службу поступил год назад в королевский госпиталь, мне сразу сказали, что приближать к себе в качестве помощника я могу только проверенных людей и назначение должен подтвердить как минимум Голос Короля. Все-таки я лечу не кого-то, а нашего государя. Моим помощником не может быть, кто попало.

- А ну да, ну да. Это верно... А вас, значит, назначили всего год назад на эту должность?

- Да, когда пришло с поля боя извещение, что королевский лекарь погиб. Мне было велено оставаться в столице до приезда короля, ведь тогда еще в лагере хватало лекарей от моего отца. Но почему-то в столицу не пришло ни одного извещения о том, что их всех позже отозвали. И я не знал, что Его Величество и вы остались без присмотра.

- Вот это и странно, потому что извещение я лично отправлял.

- Знаете, из-за нашей второй более серьезной темы, скажу так: я не удивлен. И добавлю, что я вам верю, но проблема в том, что до меня извещение не дошло намерено. Ибо не успел раненный король Бернард переступить порог родного дворца, как его отравили!

- Кто?! - Шейн всем своим существом чувствовал, как от такого заявления сердце его упало в пятки.  

- Этого я не знаю, - вздохнул Бьодон. - Да и, к сожалению, в ядах я не силен. Я всю дорогу сюда поил Его Величество тошнотворным лекарством, чтобы хоть так выводить яд из его организма. И только моя сестра помогла мне разобраться, чем его отравили. Каждый, в ком течет кровь Огненных Грив, обладает двумя уникальными дарами. Один у нас общий на всех - мы видим, где у больного проблема. Это сложно объяснить, и сейчас это не к чему, но мы просто это видим. А второй дар Йорис самый уникальный, я бы сказал, среди всей нашей семьи. Такой только за всю историю клана трижды попадался. И сейчас он есть только у нее и отца.

- Ближе к делу, - Шейну хотелось встряхнуть лекаря хорошенько, чтоб говорил он исключительно то, что, в самом деле, важно.

- Да, да, простите. В общем, она умеет по вкусу крови определять, что это за яд.

- По вкусу... простите… Чего?.. - опешил Шейн.

- Крови, - подтвердил Бьодон. - И безошибочно определяет, чем конкретно был отравлен больной. И это только часть дара! И Йори безошибочно определила, что яд азгинский.

- Ну конечно! Чей же еще! - воскликнул Шейн, и вдруг осекся... - погодите... Это невозможно... Бернарда ранили сосулькой. Ее создали на наших глазах, и ни в каком яде ее не купали, прежде чем в нас запустить.

- А вот это основная проблема. Когда Король приехал, его рана была серьезной, конечно, но я сразу сказал, что жить будет. И даже разрешил ему провести собрание с вами.

- Это когда мы говорили о вашей сестре?

- Именно! Уже на следующее утро, я понял, что Его Величество отравлен. Иными словами это сделал кто-то из его приближенных!

- По этой причине вы никого к нему не пускаете?!

- Именно! Я подозреваю всех! И вас подозревал, но король сказал, что вы его точно не травили и если б хотели его убить, то с поля боя спасать бы не стали, что не лишено смысла. Вот я вам все и рассказываю, потому что в одиночку я убийцу не вычислю.

- Но королеву подозревать? Ньюнис не стала бы такого делать! Она любит мужа!

- Однако ночь наедине с ней и на утро король отравлен, а с ней все в порядке. Разве это не странно?

- Нет, если убить хотели именно короля, а не...

- А какой смысл убивать только короля? В случае смерти короля трон перейдет к ней, а это делает ее заинтересованной в смерти мужа. Разве нет? Был бы у клана Златолист еще один молодой наследник или наследница – другое дело. Тогда трон перешел бы к следующему Эванскому, а так... Королева Ньюнис единственная кому выгодна смерть короля.

- Азгинцы – вот наш враг, а Ньюнис любящая жена! Она бы не пошла на такое предательство. Ни за что в это не поверю без доказательств!

- А король ее подозревает.

- Что? - опешил Шейн.

- Ну... К слову сказать, он подозревает всех, кроме вас. И я вот что придумал. В принципе Его Величество достаточно уже окреп, его можно перевозить. Но поместье его родословное ближе, чем столица. Я могу увезти его в родные пенаты, заодно родственников повидает, и рядом с ними окончательно окрепнет. Его Величеству сейчас как никогда необходим отдых. А вы в это время вычислите убийцу. Можно даже слух какой-нибудь пустить, а вы последите за реакциями приближенных слуг и чиновников. Что скажите?

- Король с этим планом согласен?

- Да, - кивнул Бьодон. - Ну то есть прятаться горделиво не хочет, но родственников повидать не против. Я думаю, если вы с ним поговорите, то вас Его Величество послушает. Но я, правда, не рекомендую везти его в столицу... Я еще вот что добавлю. Азгинский яд – называется азгинским только потому, что травы, из которых его делают, преимущество растут в Нагорье, но это не значит, что он редок. Продается в каждой аптеке, как распылитель от грызунов. Достать его несложно совершенно, а потому подозревать азгинцев – надо в последнюю очередь.

- Учить меня делать мою работу не нужно! - фыркнул Шейн. - Занимайтесь своим делом – здоровьем короля Бернарда. Если он погибнет, знайте, вы станете следующим!

- Я же помочь хочу...

- Обвиняя королеву без доказательств? Да как вам на это ума хватило?

- Я... Ну... - растерялся лекарь.

- С кем еще вы это обсуждали? - грозно рыкнул Шейн.

- Только с вами и Его Величеством.

- Что конкретно знает ваша сестра?

- Только про яд. И все.

- Хорошо, - заставил себя успокоиться Шейн. - Не суйтесь в расследование, Бьодон. Занимайтесь исключительно здоровьем короля. Вам понятно?

- Да, сихит Шейн, - склонил лекарь голову, убрав руки за спину, как и подобает всем слугам.

Шейна изрядно разозлили подобное нахальство и высокомерие. Нашелся тут сыщик! Обвинять саму королеву вот так просто без доказательств! Уму непостижимо! Еще и смеет диктовать, что делать. Кем этот лекарь себя возомнил?! Конечно, он личный лекарь не кого-то, а самого короля! Разумеется, он может думать, что имеет право указывать, что делать Голосу Короля, только это еще не значит, что Шейн будет бегать у него на побегушках.

- Раз мы все решили, - заговорил Бьодон, стараясь замять возникшую паузу, - то я вот что еще спросить хочу. А где будет жить моя сестра до вашей с ней свадьбы?

- В моем доме, - сухо ответил Шейн. - В столице у меня есть свой особняк.

- А вы тоже там живете? Или в королевском замке?

- Я живу у себя дома.

- Тогда это не приемлемо, чтобы моя сестра жила с вами до свадьбы. Все-таки моя сестра невинная девушка, и дурные слухи не нужны...

- И что вы предлагаете? - фыркнул Шейн, перебивая лекаря.

- Йорис поживет со мной в замке.

- Замок не резиновый. Там нет лишних достойных покоев для моей невесты. Вы же год живете в столице, и прекрасно знаете, что Его Величество живет скромно.

- Йорис не из тех мит, которой нужна большая гардеробная. Ей будет удобно жить со мной.

- Судя, потому что я увидел, Йорис ущемляют буквально во всем, - фыркнул Шейн, прекрасно помня, что в каком платье он встретил ее вчера в поле, что сегодня утром - это был один и тот же наряд. И он не удивится, если сегодня вечером на балу в честь ее дня рождения, она будет в том же платье, в котором была вчера вечером. - Так что думаю, вы понятия не имеете какая ваша сестра. В моем доме ей будет комфортнее всего. Пусть привыкает заранее к роли хозяйки. А вы... Раз вы так переживаете, то можете ночевать у нас. Я велю слугам подготовить для вас комнату. Мой особняк находится совсем близко к замку, и вам, как и мне, будет удобно до него добираться.

- Но я должен быть неотлучно с Его Величеством. Это раз, и два: на данный момент Йорис едет вместе со мной в Златолист.

«Ну и вот как мне наладить с ней отношения, если у меня хотят ее отнять?!» - гневно подумал Шейн, как вдруг они услышали:

- Эй, заговорщики, никакого Златолиста не будет. Я сейчас туда не поеду!

- Ваше Величество!.. - ринулся мгновенно Бьодон к королю.

Шейн двинулся следом. Лекарь так его разозлил, что до сознания медленно доходила мысль: золотоволосого мальчика, который вырос на его глазах, чуть не убили. Если бы Бернард погиб, Шейн никогда бы себе этого не простил.

- Как вы себя чувствуете? - спросил Шейн.

- Отлично. Сегодня вечером собираюсь присутствовать на балу в честь дня рождения вашей будущей жены.

- Но вам еще нельзя вставать, - сказал Бьодон.

- Можно, - заявил Бернард тоном не терпящих возражений. - Я прекрасно себя чувствую. И я должен предстать перед своим народом.

- Но идея спрятать вас в Златолисте верная, - сказал Шейн. - В целях безопасности...

- Еще в столице я успел сообщить домой, что со мной все в порядке. И теперь я просто не имею права ехать раненым к стареньким бабушкам и дедушкам. Еще не хватало, чтобы у них удар случился.

- И все же я вынужден рекомендовать... - попытался возразить Бьодон, но Бернард лишь взглянул на него колючим взором и доктор замолчал.

- Раз вы так радеете за меня, - через мгновение властно бросил Бернард, - то сходите мне за обедом. Буду вам крайне признателен.

- Да, конечно, Ваше Величество, - поклонился Бьодон и пулей выскочил из комнаты.

- В чем-то доктор прав, - сказал Шейн. - Пока не найдем убийцу, вам нельзя возвращаться в столицу.

- Яд уже полностью покинул мой организм, - возразил Бернард. - И если потребуется, я смогу себя защитить. А вот что касается моего отравителя... Разумеется, работать над его поимкой будете вы, Шейн. Вы единственный человек, которому я доверяю.

- Я это очень ценю, Ваше Величество, - честно ответил советник. - Позвольте спросить, вы действительно подозреваете свою жену?

Советнику не понравилось молчание короля. Шейн уже был готов к тому, что Бернард скажет «Да, я виню ее», а он все молчал. Впрочем, советник его не торопил. Прежде чем ответить, да еще и ответить, обвиняя королеву, нужно как следует все обдумать.

- После нашего разговора у меня в кабинете, я отправил несколько писем, а затем вернулся в свои покои. Ньюнис меня ждала вместе с лекарем, выясняла подробно о моем состоянии. И вроде ничего такого, но Бьодон выглядел напряженно. Позже он пояснил, что слишком часто королева уточняла, как серьезна моя рана. На мнение врача – это выглядело подозрительно. Вместе они осмотрели меня. Я хотел, чтобы Ньюнис ушла, но она не подчинилась. Стала перечить мне при постороннем!.. И опять же... Вроде как любящая жена себя повела, злиться не надо, но когда лекарь ушел я чувствовал, что с ней что-то не так, только мне выяснять не хотелось, что именно не так... Ужинали мы вместе. Я хорошо поел, а она лишь пару бокалов вина осушила. Ее служанка София из ордена «Защитница» даже ее любимый десерт приготовила. Пахло изумительно! Ньюнис есть его не стала, а я... Так пахло вкусно. Я с удовольствием съел... Ньюнис умилилась, а потом... Шейн, я просто не помню, что было потом. Утром я чувствовал жар, и всю дорогу сюда меня мучили высокая температура и жажда. Меня рвало собственными кишками, а лекарь ничего не мог сделать. И только здесь благодаря его сестре, я чувствую себя намного лучше. И это чудо, что я по дороге не загнулся! А с Ньюнис при этом все в порядке. Почему она ничего не ела? Знала, что еда отравлена?

- Она вообще ничего не ела? - переспросил Шейн. - Ни десерт для нее же приготовленный, ни что-то еще?

- Только два бокала вина. И все, - подтвердил Бернард.

- Наверняка этому есть логическое объяснение. Я во всем разберусь, Бернард. Обещаю.

- Знаете... – как-то странно посмотрел король на него, - я хочу, чтоб она была виновата.

- Что? - изумился Шейн.

- Вы меня слышали. Проверьте, конечно, все. Найдите убийцу. Но если виновата королева – отлично. Нет – в первую очередь обвинить нужно ее. Не бойтесь, казнить ее не стану. Просто у меня будет законный повод вернуть ее на остров Листа и назвать себя свободным от наших брачных уз.

- У меня такое чувство, что вы все еще бредите, - сокрушенно пробормотал Шейн.

- Вы же знаете, как мы поженились! - возмутился Бернард. - Брак устроил мой отец, я не хотел этого! И я так и не смог полюбить ее! Да и вообще... В первую брачную ночь, я узнал, что моя нареченная сношалась с кем только хотела у себя на родине. На острове Листа это нормально! А я никогда не хотел бы жениться на женщине, в которой уже вся ее родина побывала!

- Я этого не знал, - вытаращился Шейн.

- Никто не знает. У нас же другие порядки, вроде как еще! Кто его знает, нас три года дома не было. Может, сейчас все уже девушки такие. Вот только я не такой! И мне неприятно находится с ней просто в одной комнате, что уж там говорить о браке? У нас нет детей просто потому, что я ее не хочу! Она старается, очень, но я... Я не люблю ее! Не хочу быть с ней. Она мне просто неинтересна. Отец уговаривал меня терпеть, требовал от меня нести это бремя и быть его достойным сыном, а не капризным мальчишкой, но знаете что... Хотеть любить собственную жену – это не каприз мальчишки. И я король! Как я сказал, так и должно быть!

- Но она любит вас, - растерянно проговорил Шейн. - Я же вижу, какими глазами полными любви и нежности она смотрит на вас. Вы словно ее солнце!

- Шейн, вы не слушаете меня! Откуда у нее любовь ко мне может появиться? Ну откуда? Мы были вместе всего один раз в нашу первую брачную ночь. Я как дурак старался быть с ней нежным, добрым, лишь бы не навредить невинной девушке, а как понял, что невинность она потеряла так давно, что сама забыла, когда это случилось, так и не прикасался к ней больше никогда! Да и дела всегда были... Первые два года постоянно отец на разборки с бандитами меня отправлял, а последние три года я на войне был. Как ей меня любить? За что?

- Женское сердце иначе устроено. Она запомнила, что вы были с ней нежны, вероятно, и хочет вернуть то мгновение… Бернард, ну я не знаю, как вам это объяснить. Но всю дорогу сюда я видел совсем не ту женщину, которую вы описали. Я видел, что Ньюнис недосыпала, помогая Бьодону буквально во всем. Всегда накрывала вас теплее, шептала нежности, обнимала и целовала. Неужели вы этого не помните?

- Разводов по причине «не люблю» на севере нет, да и среди знати это неприемлемо, - непреклонно бросил Бернард. - А я хочу развод! Кто б не пытался меня отравить – первой виновницей должна быть Ньюнис. Обещаю, не убью я ее. Просто верну домой.

- Бернард...

- Вы меня слышали? - требовательно перебил его король.

- Да, Ваше Величество. Я вас услышал.

***

Не успела Йорис переступить порог своей комнаты, как удивленно замерла на месте. Посреди спальни стоял манекен с потрясающим зеленым бальным платьем. У нее такого наряда не было, это не ее платье. Да и никогда ни на ком Йори такого роскошного одеяния не видела.

- Что это?.. - только и могла она удивлено буркнуть себе под нос.

Мавен, вошедшая за ней следом, присвистнула от удивления. И единственное, что придумала сказать, было:

- Вы уверены, что ваш отец так уж сильно вас ненавидит? Платье то новое, с иголочки...

- Да ну... Чтоб мой папаша так на меня раскошелился? Что-то новенькое... Да и платье? Ему б такое и в голову не пришло. Это Кларисса, наверное, постаралась... Вот что не говори, а с мачехой мне повезло. Даже спросить хочется, что такая добрая женщина, как она, нашла в моем отце?

- Примеришь? - улыбнулась Мавен.

- Разве я имею права отказываться от такого роскошества? - замурлыкала Йорис.

Не терпелось надеть новое платье, которое так идеально легло ей по фигуре. Рыжие волосы на фоне зеленого платья – идеальное сочетание. Мачеха предусмотрела буквально все! Только ради нее одной Йори спустится на бал и поблагодарит ее от всей души. И надо извиниться обязательно за то, что вчера на ужине вела себя неподобающе. И сегодня чтобы не происходило – быть достойной мит. Все ради доброй женщины, которая так ради нее постаралась. Наверняка ведь это дорогущее платье Кларисса купила за свои сбереженья, отец такого расточительства не потерпел бы ни за что на свете, тем более ради Йорис.

- Здесь и туфельки под цвет платья, - восхищалась Мавен, разворачивая коробки, стоявшие на кровати. - И ленточки для прически, и... Ох... Мамочки, какая красота...

Йорис отвернулась от зеркала и уставилась на свою защитницу. Мавен из одной коробочки самой маленькой достала потрясающе нежное ожерелье из изумрудов на тоненькой позолоченной нити. Украшение выглядело настолько утонченным, что вздохи восхищения вырвались сами собой. Идеально подобрано под платье! Как будто специально делали одним комплектом. Йорис, надев его и вновь посмотрев на себя в зеркало, не узнавала себя в отражении. Это была уже совсем другая Йорис!

- Ты выглядишь как волшебная фея, - восхищалась Мавен.

- Я и чувствую себя так же, - улыбнулась Йори.

Когда оставалось сделать только макияж, она отпустила переодеваться Мавен к ужину. С легким макияжем, который девушка всегда себе делала, она и сама справится. А раз она сама так роскошно выглядит, значит и Мавен нужно переодеться, чтобы они достойно дополняли друг друга.

Через час они обе спускались в большой зал, откуда играла музыка. Наверняка уже все собрались, и именинница идет самой последней. Йори не сомневалась в этом. Но... Стоило ей войти внутрь, как она увидела лишь играющих музыкантов и больше никого, с первого взгляда, казалось, нет в зале.

- Неужели мы первые спустились? - удивилась Йорис.

- Нет, все в саду, а это ловушка для моей прекрасной невесты, - услышала она со стороны и обернулась на звуки голоса своего жениха.

Сихит Шейн, одетый в черный дорогущий костюм, украшенный знаками доблести и отваги, шел к ней, и девушка замерла от нахлынувших на нее чувств. Пусть что угодно говорят про этого мужчину, она же считала его безумно красивым, и сейчас ей очень большого труда стоило, чтобы не поплыть от того, как же роскошно он выглядит. Ему достаточно просто улыбнуться, чтобы она потеряла голову. И о, Боже, он улыбнулся, а у нее подкосились коленки. Она упала бы, если б он вовремя не оказался рядом и не подхватил ее, надежно обняв за талию.

- Вы слишком много работаете. Совсем не было времени пообедать, да? - ласково спросил он. - С ног падаете от усталости.

- Да... Работы было много, - соврала Йорис, не могла же она признаться, что это он так на нее действует.

- Ужин скоро подадут, - сказал Шейн и увел ее на середину зала.

Йорис и не заметила, как Шейн закружил ее под музыку в вальсе. Она лишь испытывала радостную эйфорию от всего этого момента. И такое чувство, будто она в сказке! И сама она как фея, и он – ее принц. И все вокруг такое волшебное. Она и не замечала, как счастливо улыбается, а он, Йорис, готова поклясться, Шейн любовался ею...

- Я очень рад, что вам понравились мои подарки, - сказал он вдруг. - Это платье вам очень идет.

- Так это вы постарались? - удивилась Йорис.

- Да, но буду честным и признаюсь, что милис Кларисса, помогла мне с выбором и подсказала ваш размер. Но она хотела выбрать золотое платье, а я решил, что зеленый цвет больше вам подойдет. И рад, что не ошибся.

- Да, не ошиблись. Зеленый мой любимый цвет, - не стала Йорис врать. - Спасибо. Мне действительно понравились ваши подарки.

- Я очень рад. На самом деле я прекрасно осознаю, как виноват перед вами. И мне очень жаль за то, что я вас обидел. Сначала из-за войны, а сегодня утром... Шел на встречу к вам, чтобы поговорить, извиниться самому, а сначала королева смутила меня, потом Мавен... Я сбежал, так ничего и, не сказав вам, и мне очень стыдно за себя. Обещаю, впредь такого не повторится.

- Впредь? - спросила Йорис. - Свадьбы же не будет. И вы скоро уедете. Нам...

- Свадьбы не будет сейчас - это да, - подтвердил Шейн. - Свадьба состоится весной в моем родовом поместье в Железных Древах. А сейчас у вас есть дела и поважнее.

- Например? - удивилась Йорис.

- Я очень перед вами виноват, и знаю, что подарками заслужить прощение невозможно. Мне нужно постараться, чтобы заслужить вашу благосклонность. А для этого мы не можем жить с вами на расстоянии. Поэтому вы поедете со мной в столицу. Я назначил вас ассистенткой вашему брату, Бьодону. Ваш брат оценил такую помощь. Особенно тут сыграл факт, что вы помогли спасти нашего короля.

- Бьодон рассказал вам...

- Да. И спасибо, мит Йорис. Я осознаю, что вы рисковали собственной жизнью. Ведь это так? Вы тоже могли отравиться?

- Да, - не стала Йорис лукавить. - Но помочь королю – святой долг каждого подданного. За это благодарить меня не нужно.

- И я, и король считаем иначе. И надеюсь, вы не против помогать своему брату?

- В идеале я бы хотела быть и сама врачом. Но мне для этого нужно продлить лицензию. А пока буду учиться, я с превеликой радостью буду служить на благо короля. Да и потом тоже. Я ни от чего не отказываюсь.

- Вот и замечательно, - улыбнулся Шейн. - И пока вы будете учиться в столице, мы с вами познакомимся, как следует, а весной сыграем свадьбу. А может и зимой, зависит от такого, как будут развиваться наши с вами отношения.

- Если вы не будете забывать обо мне, когда я стою всего в шаге от вас, то... Как знать, - неопределенно пожала Йорис плечами. - Но вообще... Планы вы придумали интересные, вот только им не суждено сбыться.

- Почему же? - улыбнулся Шейн на ее колкость.

Они все танцевали, Йорис очень нравилось, как уверенно он двигается. Она обожала танцевать, и безумно рада, что ее жених так отлично танцует. Не пропустил ни одного паса рукой в вальсе, каждое его движение отточено. Йорис, зная все движения наизусть, рядом с ним чувствовала себя неуверенно. Но может, в этом всего лишь виновата его улыбка, потому что вон... Сколько времени уже танцуют, а она только таит и таит. Того и гляди прямо сейчас, лишь из-за его такой доброй и обворожительной улыбки, согласится стать его женой уже сегодня.

«Возьми себя в руки, дурочка влюбленная! - сказала она себе. – Вспомни, как он тебя обидел!»

Да какое там... Не помогают ей никакие воспоминания. Забыла уже все. Простила уже все. И только потому, что он создал для нее всю эту сказку, и улыбается так ласково...

- Йори... - нежно позвал он ее, а у нее пересохло во рту.

Она облизала губы, глубоко выдохнула, заставив себя опомниться.

- Йори, вы так и не отвели на вопрос.

- А... Да... Простите, - смутилась она. - Задумалась. Мой отец меня не отпустит. Он против любых моих поездок куда-либо.

- И кто он такой чтобы спорить и не подчиняться приказам Голоса Короля? - ласково спросил Шейн.

«Неужели он понял, как сейчас действует на меня?» - смутилась Йори еще сильнее.

Она посмотрела в его глаза, такие синие как море, и растерялась. Точно! Он же как книгу открытую ее сейчас читает.

Йорис отпрянула от него. Гордость! У нее есть гордость! И она не позволит ему вот так просто себя покорить! Ни за что! Для этого надо было приехать на первое свадебное торжество, которое она для них подготовила. А сейчас... Ни за что она не будет милой и послушной всего лишь из-за одного сладкого момента.

- То есть вы просто прикажите и все?

- Да, - растерялся он от того, что она так резко отстранилась от него.

- Вы, кажется, меня вчера не услышали. Я не вещь, чтобы мной вот так по приказу распоряжались.

- Но вы же хотите поехать, - ничего не понял он.

- Мало ли чего я хочу, - взбунтовалась Йорис. - Почему все должно быть через приказы, а? Почему все через власть?! По-человечески нельзя договориться?

- Вы сами знаете своего отца.

- Отлично! Значит, я никуда не поеду! А прикажите и будете силком меня тащить!

- Йорис… - попытался он что-то сказать, но она перебила его.

- Для вас, сихит Шейн, я мит Йорис Огненная Грива, и я не разрешала вам называть меня лишь по имени. И вряд ли когда разрешу. Вы своим поведением делаете все для этого.

- Я? - поразился он от ее наглости. - Мое поведение?

- Да, именно так!

- А знаете что? А мне все равно!

- Что?

- Что слышали! Я приказываю вам ехать в столицу, и вы поедете! Точка!

- Мой отец не допустит этого! Чтобы вы там себе не приказывали, а как он скажет так и будет!

В ответ Шейн лишь рассмеялся ей в лицо, а после посмотрел на нее так, словно на спор ее вызывал посмотреть, чья власть сильнее: его или ее отца. И он, Шейн, будто уверен в своей победе на все сто.

«Надеюсь, - мысленно хмыкнула Йорис, - у него действительно хватил и сил, и терпения, чтобы победить моего отца. Ибо не поверю я, ну не поверю, что меня так просто отпустят...»

Бал в честь дня рождения мит Йорис Огненной Гривы не был сорван, несмотря на неприятный инцидент. Однако Шейн за весь вечер больше ни разу с ней не заговорил. Невестушка держалась от него на расстоянии, сначала с Бьодоном поговорила, после Шейн прекрасно видел, как Йори общалась с милис Клариссой и выглядела невеста при этом такой несчастной, словно он, Шейн, ее худший кошмар.

Советник не сомневался, что обсуждают они именно его. Их «как бы незаметные» взгляды украдкой о многом ему говорили. Затем Йорис обосновалась в одной из беседок сада вместе со своей защитницей, и Шейн, наблюдая за невестой в оба глаза, теперь уже видел, как на него смотрела совсем другая Йорис. И эта отличалась от прежней довольным взглядом и веселой улыбкой. То ли какую-то пакость придумала, то ли все, что было до этого – актерская игра. Но чтобы вот так у всех на виду не бояться быть разоблаченной?

Бьодон предупреждал его, что Йорис нарочно будет вести себя как оскорбленная невинность, девушка не знает, что Шейн это знает, и советник, надо сказать, поразился ее актерским талантам. Но что же теперь она делает? Ломает собственную игру? Вот так? У всех на виду хохочет с Мавен, как будто ничего не случилось? Нееет... Определенно это очередная пакость! Вот только для кого?

Во всяком случае, сегодня этого не узнать. Вечер в саду среди красных деревьев, которые так популярны в этом регионе, поздних цветов и зеленых маленьких елей прошел великолепно.

Бернард много разговаривал с сихитом Талосом. Рядом с ними были старшие сыновья Хранителя крупнейших северных угодий. Беседа у них была увлеченная, только Шейн в ней не участвовал, и даже не вникал. За невестой наблюдать гораздо интереснее, а в какой-то момент Шейн перевел взгляд на королеву Ньюнис. Рядом с ней крутились слуги, во время подливали ей в бокал белое вино. Ее окружили жены братьев Йорис и их старшие дочери, но, несмотря на компанию, Ньюнис выглядела совершенно одинокой.

Не было у Шейна времени обдумать все, что сказал, точнее приказал, ему король. И не было времени подумать: будет он выполнять такой приказ или нет. Подводить короля не хотелось, но и подло поступать с несчастной девушкой, которая с такой надеждой смотрит на своего мужа, он тоже не мог.

Внезапно, он вдруг осознал, что рядом с королевой нет ее защитницы. Мавен вон от Йори на шаг не отходит, а где же первая компаньонка королевы?

Заниматься ее поисками прямо сейчас Шейн не стал. Наверняка служанка где-то рядом и просто решила не мешать общению королевы со знатными дамами.

«Завтрашний день начну с того, - решил для себя Шейн, - что, как следует, допрошу ее защитницу. София приносила еду для королевы, и именно она должна была проследить за работой дегустаторов в целом и едой короля. Ужинала же пара вместе. Эта женщина должна была что-то заметить! Да и ответить должна, как вообще допустила такое, чтобы яд попал на стол к правителям!»

Следующим утром Шейн именно этим и занялся, но обошел всех слуг в поместье Огненных Грив, а нужной женщины он так и не нашел. Никто защитницу не видел, а многие сомневались в том, что она вообще приезжала. И только сейчас королевский советник опомнился, осознав: королева ехала без личных слуг, и никакой защитницы в делегации, в целом, тоже не было! Как минимум если б была – компаньонка ехала бы вместе с ними в одной карете, а всю дорогу они были только вчетвером: Бьодон, Шейн и королевская пара.

За ответами на такие странности Шейн отправился к королеве Ньюнис и застал ее с бокалом белого вина у камина.

«Не рановато ли?» - удивился Шейн.

- Доброе утро, крестный, - сказала она, расплываясь в улыбке.

Шейн сразу понял: Ньюнис сильно не трезва. Да и вряд ли она вообще ложилась спать этой ночью. Понял он это по ее глупой пьяной улыбочке и «плавающему» взгляду.

- Моя тетушка передавала вам ласковый «привет»... Очень скучает по вашим тайным встречам! Вы же ее не забыли?

«И угораздило же меня однажды... Сколько лет прошло, а все приветы шлют...» - недовольно подумал Шейн.

За свои сорок пять лет он крестил кого-то всего однажды, и та девочка – двоюродная сестра Ньюнис от той самой тетки. Молодая вдова, которая в трудную минуту «попросила помочь ей найти утешение», после... э-э… «утешения», попросила стать крестным для ее маленькой дочери. Все это случилось как раз в тот год, когда Бернард и Ньюнис поженились.

Правильнее сказать из-за их свадьбы Шейн поехал на остров Листа, сопровождая короля Винсента и его сына, ну и… Однако как бы там ни было, крестный отец для кого-то Шейн очень ответственен и щедр. И эти его черты нравится королеве. И из-за этого она позволяла себе называть его «крестным», а иногда не стеснялась назвать его дядюшкой, намекая на то, что он обязан жениться на ее тетке.

«Ни за что!» - уверенно подумал он.

- У меня было слишком много самых разных тайных встреч. Всех не упомнить. А теперь и не до воспоминаний. Все-таки скоро моя свадьба.

- Так странно считать именно вас чьим-то женихом.

- Почему?

- Ой, вы же не серьезно задаете этот вопрос? Вы же самый известный распутник! Слава о вас ходит громче, чем о любом короле!

- Преувеличивают.

- «Преувеличивают», - передразнила его Ньюнис. - Зачем вы пришли, раз я все преувеличиваю?

- Я ищу вашу компаньонку из ордена «Защитница». Мне нужно ее допросить, - терпеливо пояснил Шейн.

- Я не знаю, где эта шлюха ходит, - допив из бокала вино, Ньюнис шатаясь, подошла к столику и налила себе еще. - Но вы не первый за последние сутки, кто ею интересуется!

- А кто еще о ней спрашивал? - советнику совершенно не нравилось, что королева пьет так много, и еще больше не понравилось, как она окрестила свою компаньонку.

- Как кто? Мой муж! Она же его шлюха!

Шейн удивленно уставился на Ньюнис. Вот чего как, а о таких подробностях он даже не догадывался.

- Не делайте такое лицо. Вы прекрасно это знаете! Трахать все, что шевелится в подобии женского наряда, Бернард научился от вас, крестный.

- Впервые об этом слышу, - честно заявил советник.

- Надо же... Кто б мог подумать. А я видела их вместе! - закричала Ньюнис. - София только приехать сюда успела, как он тут же подмял ее под себя. Я хотела от нее избавиться, да он охрану для моей охранницы предоставил. Представляете? Охрану для охранницы!.. И вчера пришел сюда ко мне такой весь серьезный. Оглядывался по сторонам, где София спрашивал. А я ему: «А нет ее. Не сочла нужным помогать мне о тебе заботиться. Наплевала на все и исчезла еще в столице, до нашего уезда». А он в ответ: «Понятно, разберемся...» Вот так, крестный, какая-то шлюха ему важнее собственной жены! А я как дура так ждала его приезда! Грезила, что за три года он соскучится по мне. Наивно верила, что все изменится! Переживала за него, помогала ему выжить по дороге сюда. Нежности ему шептала... Идиотка... Просто идиотка! В нашу первую брачную ночь он был таким нежным, ласковым... Я успела подумать, что моя жизнь с ним будет счастливой-счастливой. А в итоге... В итоге не было бы и дня, когда я не плакала бы из-за него! И почему все так? Почему, крестный?!

- Потому что он знает, что до него у вас были другие мужчины.

- Какие еще другие мужчины?! - опешила Ньюнис, а Шейн успел было подумать, что Бернард наврал, как вдруг она добавила, - всего один. И мы очень любили друг друга. Я должна была стать его женой, но король Винсент предложил моему отцу сделку и папа не захотел отказаться! Моя жизнь в тот день была разбита на осколки! Но в свою первую брачную ночь я ощущала, словно меня заново собрали, и я могу любить другого! Могу быть счастливой! А оно вон как все...

- А зачем вы сюда поехали? Могли же не ехать.

- Я никогда не была в поместье Огненных Грив... - пожала плечами Ньюнис. - Да и вашу свадьбу пропускать не хотелось, крестный... А что? Вы тоже против меня? Хотите, чтобы Бернард избавился от меня?

- О, нет, что вы? - серьезно ответил Шейн. - Я на вашей стороне, Ваше Величество. И я очень хочу, чтобы вы и Бернард были счастливы. Все это время я и не догадывался, что у вас обоих такие проблемы. Ждал вашего первенца.

- Я тоже его жду, - ее тронули его слова.

Ньюнис устало опустилась в кресло и расплакалась. В слезах она неразборчиво пробормотала:

- Я так хочу родить Бернарду наследника... Но я для него обуза... Он меня не любит... А я... Я несмотря ни на что готова все ему простить, лишь бы только он понял меня и мои чувства... Но ему плевать...

- Все из-за вашего прошлого, - присел Шейн в соседнее кресло. - Зачем вы говорили ему, что у вас было несколько мужчин?

- Я никогда такого не говорила, - жалобно прохныкала Ньюнис. - Все эти выводы он сделал сам. Я лишь сказала, что до моего прошлого ему не должно быть никакого дела. Я же не лезла к нему в душу, и не спрашивала, сколько женщин у него было до меня, и кто они такие.

- Зря вы так сказали ему. Это и воздвигло между вами стену.

Шейну стало ее жаль. Просто по-человечески жаль. Совсем одна в чужой стране. Ни семьи рядом, ни настоящих друзей. От мужа – упреки и безразличие, от собственной защитницы – предательство. И это еще неизвестно – София единственная любовница Бернарда или есть еще?

- И что теперь делать? - жалобно спросила Ньюнис, с мольбой о помощи посмотрев ему в глаза. - Как мне все исправить?

- А чего конкретно вы бы хотели? - спросил Шейн. - Наладить то, что есть? Или вернуться к прежней жизни?

- К какой прежней жизни? - бестолково спросила королева.

- Ну... К примеру, если б у вас был шанс стать свободной женщиной и вернуться домой. Вы бы хотели этого?

- А разве есть такая возможность?

- Предположим, что есть.

- Нет, - покачала головой Ньюнис. - Меня там уже никто не ждет. Развод с Бернардом уничтожит мою репутацию. Я не могу на такое согласиться. Чтобы вы не предлагали, я говорю «нет».

- Я ничего не предлагаю. Я просто хочу понять, что будет, если найдется законный способ для развода, который не запятнает ни вас, ни Бернарда. Только и всего.

- Не хочу никакого развода, - снова всхлипнула Ньюнис. - Хочу, чтобы все наладилось... Я... Я хочу от него получать хоть немного тепла... Я же его жена... И я хочу быть женой и матерью его наследника и клана Златолист. Неужели я так много прошу?

- Разумеется, нет. Но вопрос: а ему вы об этом говорили?

- Да как же я скажу, если он видеть меня не хочет? Доктора заставляет врать, будто он плохо себя чувствует. Я же верила в это вранье!.. А он вчера вел себя на празднике, словно и ранен не был!

- Король не врал. А Бьодон по своей инициативе проявлял осторожность. Бернарда отравили...

- Что?.. - испуганно уставилась на него королева.

- Его отравили в ночь, когда София, ваша защитница, следила за подачей ужина для вас обоих. И Бьодон не понимает, почему король отравился, а вы – нет. Вот и не пускал вас к мужу.

- Но я же всю дорогу сюда помогала ему заботится о...

- Бьодон даже меня подозревал. Да что там говорить, он подозревал вообще всех. Я сам обо всем только вчера узнал.

- Я должна увидеть Бернарда... - встрепенулась Ньюнис.

- Не в таком состоянии.

- Я должна!.. - вскочила с места королева, но Шейн аккуратно усадил ее обратно в кресло.

- Сначала вам нужно прийти в себя. Вы слишком много пьете, Ваше Величество. Если вы хотите однажды стать матерью наследника Златолиста, значит, никакого больше вина.

Ньюнис мгновенно поставила на столик на половину полный бокал, и уставилась на Шейна снова. Внимательно ждала, какие еще он ей указания даст. Готовность слушаться подкупала. Шейн и не догадывался, что имеет такое влияние на королеву, и радовало, что она понимает: у нее есть друг.

- Я найду способ подтолкнуть Бернарда на откровенный разговор с вами. Но только вы не упустите свой шанс. Не грубите ему, а будьте как сейчас со мной искренней. Договорились?

- Игм, - кивнула Ньюнис.

- И на каких-нибудь балах, как вчера, например, я вижу, что вы словно боитесь быть собой, словно вам нельзя веселиться. Вы молодая женщина, Ньюнис. Будьте собой. Не бойтесь привлекать внимание. Берите пример с Йорис. Она вчера сначала мне скандал закатила, потом послала меня в очередной раз, а затем в беседке хихикала со своей компаньонкой. Нарочно привлекала к себе внимание. И у нее получалось! Не знаю, какой конкретно был план, но весь вечер я был прикован к ней.

- Я вам так сочувствую, - искренне вздохнула Ньюнис. - Моя тетушка по вам уже столько лет скучает. Вот не женились во время на ней, на покладистой мирной женщине, а теперь вот... Так жестоко будете расплачиваться.

- На удивление я пока всем доволен. Люблю такие игры. Побеждать в них особенно приятно.

- Я дарю вам Йорис в качестве рабыни. Вы уже победили!

- Нет, - мягко улыбнулся Шейн. - Таких подарков мне не нужно. И спасибо, что пытаетесь мне помочь. Я это ценю. Но победу над ней я одержу по-своему.

- Во всяком случае, она ваша, - пожала плечами Ньюнис.

- Прежде чем я уйду, позвольте задать неприятный вопрос. Вы помните что-нибудь необычное с последней ночи в столице? Вам подали еду, король трапезничал, вы – нет. Это я знаю. Но может вы заметили что-то странное?

- Ничего такого... - напряженно ответила Ньюнис. - Разве что София странно себя вела... Дерганной была какой-то. Словно ее изнутри ломало что-то. Но знаете, в последние дни она всегда такая. Поэтому я и не придала этому значения.

- Понятно. Если вдруг вспомните что-то, дайте мне знать. Хорошо?

- Игм... И спасибо вам большое, крестный, - благодарно посмотрела на него Ньюнис.

***

Путь от графства Огненных Грив до столицы Долинных Простор занимает обычно немного времени, всего одну неделю: сначала день от графства до порта, после день переправы по Жемчужному морю и остаток пути по суше, но уже на территории короля Бернарда, по исторической родине самого богатого и древнего клана Златолист. Однако в этот раз возвращение короля заняло почти две недели, и только потому, что когда делегация добралась до порта, дабы переправиться на другой берег, мит Йорис устроила истерику.

Бернард почувствовал угрызения совести, наблюдая за своим советником и его страданиями. Вот же угораздило дать Шейну обещание жениться именно на этой ненормальной, и он – Бернард – увы, но слишком заинтересован, чтоб этот брак обязательно состоялся. Однако как же уши закладывало от ее визга... А это еще Бернард стоял далеко, а Шейн рядом с ней... Страшно представить какой звон у советника в ушах...

И так было несколько дней. Дошло до того, что девчонка вместе со своей компаньонкой заперлась в номере местного гостиничного двора и отказалась выходить, устроив голодную забастовку. И как только не пытались ее по-хорошему уговаривать, нянчиться и сюсюкать - бесполезно.

Все эти несколько дней Бернарду приходилось терпеть истерики не только от мит Йорис, но и собственной жены, которая стремилась с ним поговорить о чем-то, а он не считал нужным. Вот совсем скоро Шейн обвинит ее в покушении и все, разойдутся их пути-дороженьки по разным берегам, и тогда в разговорах вообще не будет никакой нужды. Осталось подождать немного…

Истерики женщин не было единственным кошмаром для молодого короля. К общему раздражителю прибавилось еще и нытье графа Талоса:

- Ваше Величество, я прошу вас не забирать у меня дочь. Вы же видите, она и сама не хочет уезжать. Она не хочет замуж за вашего советника, а я не считаю его достойным женихом для своей единственной дочери.

- И это ж, по какому праву вы себе придумали, что можете вот так спокойно подойти ко мне и начать поливать грязью мой Голос? - спросил сухо Бернард.

- Простите меня, Ваше Величество. Но я не откажусь от сказанных мною слов.

- О том, кто достоин вашей дочери, вы должны были задуматься три года назад, когда советник Кьюмес изъявил желание жениться на мит Йорис. Вы тогда промолчали, а теперь что о себе возомнили? Сихит Шейн герой войны, и далеко не через одно сражение он прошел. Он спас меня от смерти, он спас вас и весь ваш город от разрушения. Вы обязаны ему всем, что он смог сохранить и сберечь еще до того, как приехал к вам в гости. А вы? Да как вам только ума хватило позволить себе подумать, что я дам в обиду свой Голос?

- Я все это прекрасно понимаю, но зачем девочку заставлять выходить замуж за человека, который ей не нравится? Вы только посмотрите на него и на нее? Он для нее стар, и это только как минимум! Он же...

- Попридержите свой язык! - рявкнул Бернард. - Я не потерплю подобных разговоров! Не хотели этого брака изначально? Так нужно было сказать об этом три года назад! А сейчас я и слушать не желаю. Как минимум, потому что теперь меня мучает вопрос: а кто ж достоин вашей дочери, а? Кто-то из азгинцев, которых вы так любите и восхищаетесь, а? С ними породниться хотите? Я правильно понимаю ваше недовольство сихитом Кьюмесом?

- Нет, что вы... У меня и в мыслях не было!..

- Докажите! - потребовал Бернард.

- Что доказать?.. - растерялся граф.

- Свою преданность мне!

- Вы не отец... - вздохнул граф Талос. - Вам меня не понять.

И ушел. И его последние слова задели больше, чем любые другие.

«Не отец... - фыркнул Бернард. - А как мне стать отцом, если моя жена шлюха?!»

В его комнате гостиницы, где они все были вынуждены поселиться из-за истеричной молодой мит, вдруг появился Шейн. Выглядел он раздосадовано, и почему Бернард понял лишь по его лицу:

- Подслушивать не хорошо.

- Я ж не виноват, что наши комнаты рядом, а вы с графом громко говорили, - ответил он на это.

- Ну да... Извините.

- Вам не за что извиняться.

- Нет, есть. Если бы не я, вы б не были так унижены. Правда, Шейн, простите, что настаивал на этой женитьбе. Это все моя вина. Из-за меня вы подвергаетесь такому унижению, и мне очень жаль. Знаете, раз есть шанс отказаться, то...

- Нет, нет, нет, - засмеялся Шейн. - Девчонка поплывет со мной.

- Вы отдаете себе отчет? - усомнился Бернард в адекватности своего советника.

- Отдаю. А вот она не очень, да. Переигрывает девочка. Ну... Сама потом расхлебывать будет.

- Переигрывает? - удивился Бернард.

- Да, да, это все игра, - заявил советник и рассказал такое, на что Бернард просто не знал как реагировать.

Оказывается, мит Йорис влюблена в его советника, но иначе сейчас вести себя не может – прояви она хоть какую-то радость от всего происходящего и ее просто запрут дома. Отец ее угнетает, разбивает ее подарки, ущемляет ее права. Но почему? Бернард этого понять не мог, а что самое главное: не клеилось у него все это в голове. Девчонка вон и сама заперлась, забастовку объявила, а зачем? Села бы на кораблик да уплыла. Что за цирк?

- Шейн, а вам действительно надо все эти разборки?

- Да.

- А зачем?

- Давно так не смеялся, - пожал плечами Шейн.

- Но все это как-то... Позовите, пожалуйста, сита Бьодона. Я что-то никак не пойму кое-что. Вам, вижу, все равно, вы цирком наслаждаетесь, но у меня на это времени нет. Я хочу как можно быстрее оказаться дома.

- Понимаю. И, разумеется, и мне не все равно, но кроме как ждать развязки мне ничего не остается. Поговорить с Бьодоном - хорошая идея. Меня он избегал все это время, но от ваших вопросов не увернется.

Доктора нашли не сразу, и молодой мужчина вел себя странно, как будто сторонится советника, а на вопросы Бернарда ответил с удивлением:

- Я думал, вы понимаете все сами, - сказал Бьодон Шейну.

- Я? Сам? - переспросил советник. – Я, знаете ли, может и менталист, но читать чужие мысли запрещено законом. И я его не нарушаю.

- Объясните, - потребовал Бернард у доктора. - Что происходит? Зачем ваша сестра себя вот так ведет? Разве она не понимает, что ей необходимо сесть на корабль вместе с нами и уплыть?

- Йорис не объявляла никаких забастовок, ее взаперти держит отец и требует, чтобы она съела хоть что-нибудь, а в еду и питье он ей сонного зелья подсыпает. Отец хочет сделать вид, будто на почве нервного срыва она серьезно заболела. Йорис лишь подыгрывает ему, мол, я и сама не хочу никуда ехать, чтоб отравы в еде хоть чуточку меньше получать. Но поверьте, если б я не передавал ей по ночам еду, она б уже загнулась, - вздохнул Бьодон.

- Так вот в чем дело! - возмутился Бернард. - Теперь все встало на свои места! Она не уезжает, потому что ее силой удерживают!

- Именно. Сама она б уже давно села на корабль вместе со мной. Но ее сонным зельем подпоили еще дома. Йорис же хоть и понимает, что в чае отрава, но понимает же когда? Когда уже все выпито! Перед вами истерил ее фантом, который отец создал, а сама она сейчас в гостинице вместе с Мавен, в заложницах отца. Я попытался ее вывести на корабль ночью, но отец меня поймал и прогнал. Сказал, если я вам все расскажу – мало не покажется. Вот я к вам, сихит Шейн, и не подходил близко.

- Ну и как же я, по-вашему, мог понять истину происходящего?! - закричал Шейн.

- Ну... - потупился Бьодон. - Вы же умный...

Бернард глаза закатил от такого ответа. Просто нечего было сказать. Спустя мгновение, когда немного успокоился, он лишь спросил:

- Вашей сестре на самом деле нужна помощь или она не хочет выходить замуж за моего советника?

- Ну что вы? Я ж говорю: любит она его! Я ж вас направил к отцу специально, чтоб сихит Шейн помог ей уехать из этого гадюшника! Ей очень помощь нужна, Ваше Величество!

- Тогда почему вы прямо, как есть, ничего не сказали с самого начала?!

- Простите, Ваше Величество, - поник Бьодон. - Я не думал, что отец начнет яды применять... Все слишком далеко зашло, и я... Чтоб его сильно наказали – я тоже не хочу. Дело-то наше, семейное. Я не знаю, почему он так сильно против вашего советника выступает, и думал, что одного вашего приказа, чтоб Йорис стала моей ассистенткой, достаточно для ее уезда. А тут вон как все... Простите, мне очень жаль. Мне действительно следовало рассказать вам все самому, а не ждать неизвестно чего.

- На будущее запомните: говорить мне нужно все сразу и ничего не утаивать! - приказал Бернард. - Ясно?!

- Да, Ваше Величество. Конечно.

- Шейн, - обратился Бернард к советнику. - Давайте-ка и мы поиграем. Выносить все это из семьи не следует, потому что, как минимум, история, что Талос травит свою дочку из-за вас – именно вас и очернит гораздо больше чем его, поэтому поступим как варвары в старину.

- Хватаем и тикать? - хмыкнул советник.

- Именно, хватаем и тикать, - усмехнулся Бернард. - Подыграем этому цирку. Сейчас же соберите отряд и штурмом берите комнату вашей будущей жены. Чтобы там Талос не ныл, а я не могу допустить, чтоб его дочка стала частью азгинской династии.

- У нее нет жениха другого, только сихит Шейн, - сказал Бьодон.

- Но по какой-то же причине ваш отец против этого брака. И если не переход под крылышко моего врага, то я не понимаю какой, - возразил Бернард. - И на данный момент не хочу выяснять.

Этой же ночью королевская свита отплывала от берегов земель Огненных Грив. Наконец-то! Разговор с Талосом еще впереди, но сейчас Бернард даже не знал, что ему скажет. Если все это не потому, что огненногривый граф хочет породниться с азгинцами, а не с долинниками, тогда не понятно, что происходит. Отец любой дочери, который хоть как-то связан с политикой, знает – его девочке повезет, если брак расчетливый окажется с человеком, который ей хоть немного симпатичен. Здесь же - говорят, что девочка вот прям любит своего избранника, так в чем проблема-то? Почему граф против? Зачем так мучить родного ребенка?

Бернард видел, с каким лицом мит Йорис поднималась на корабль. Разумеется, девушка вела себя, как полагается пленнице, которую силой выдернули из кровати и поволокли на корабль, но в глазах-то, сколько затаенной радости читалось и счастья от происходящего. А уж ее вздох полный облегчения, когда корабль отплыл, Бернард услышал сам и окончательно убедился – все правильно сделали. Не о чем сожалеть.

Однако для вида девушка еще выпендривалась, причитала, немного переигрывала. Хотелось ей уже сказать «да успокойся ты уже!», но Бернард себя сдержал. Она головная боль Шейна, вот пусть он и мучается, в его случае радуется, ему ж весело. Как он там сказал? «Давно я так не смеялся!» - вспомнил Бернард его слова, вот и сейчас советник хохотал в голос.

Однако когда Йорис вдруг выдала брату:

- Если бы отец любил меня, Бьодон, он бы не допустил, чтоб со мной произошел такой кошмар, - и посмотрела на сихита Шейна.

Вот тут уже было не до смеха. Ведь девушка не постеснялась это ляпнуть ни перед братом, ни перед своей защитницей, ни перед королем с королевой, ни перед Шейном, ни перед матросами, личными слугами и капитаном корабля... То есть признавать вслух факт, что ее спасли от угнетателя – она не только отказывается, но еще и оскорбила своего спасителя.

Бернард посмотрел на Шейна, неужели он и сейчас промолчит? Где хоть капля самоуважения?

- Я вообще-то все знаю! – закричал Шейн.

- Даже то из-за какой конкретно горы свистит рак в известной пословице? - засмеялась Йорис.

- Даже то, что одна глупенькая капризная интриганка – это если мягко выражаться – любит своего жениха. Но строит при этом из себя оскорбленную невинность.

- Понятия не имею о чем вы... - в один миг с Йорис слетела вся спесь, она аж побелела, а Бьодон мгновенно поспешил куда-то ретироваться.

- Но я не злопамятный, - широко усмехнулся Шейн. - Отомщу и забуду.

Уходил советник с гордо поднятой головой, точно зная – он ее сделал. Бернард и сам так считал, и знал – советника его сильно унизили Огненные Гривы, но он обязательно придумает как за все эти несколько дней истерик и забастовок достойно отомстить. Вот только придумает как, и отомстит. Когда советник уходил, смеялись все, кроме Йорис и ее тактично скрывающей улыбку защитницы. И смеялись не над советником, а над «добычей», которая теперь растеряно хлопала карими глазками и старательно делала вид, будто ее ничего не касается.

- Бернард, прошу, давай поговорим, - остановила его законная жена.

Король так надеялся, что Ньюнис не станет вновь его преследовать, но увы...

- Я устал, - соврал он. - Поговорим завтра.

- Нет, - уперлась Ньюнис. - Мы поговорим сегодня. Сейчас.

- Это ты от мит Йорис такой наглости научилась? - возмутился он.

- У меня есть учитель и получше, - ответила она ему в тон. - Мой муж, например. Встречали его, может, не знаете, а?

- Нам не о чем говорить, - фыркнул Бернард и хотел скрыться за дверью своей каюты, как жена прошмыгнула внутрь быстрее него.

- Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? - зарычал он.

- А тебе не кажется, что если поговоришь со мной, то корона с головы не упадет?

- Я не намерен терпеть твои выходки! Вон пошла отсюда!

- Бернард, - со слезами в голосе простонала беспомощно Ньюнис, - я тебя не травила!

- Расследование покажет, кто кого травил, а кто – нет.

- Бернард, я не вру! - твердо заявила она. - И если б я пошла на такое преступление, зачем мне тогда заботиться о тебе? Я же всю дорогу была рядом с тобой. Неужели ты настолько был в бреду, что не запомнил этого?

- Показуха, - равнодушно пожал он плечами. - Да и мы, так или иначе, в одной карете ехали. Разве могла ты вести себя равнодушно при посторонних?

- Могла. Еще как могла. После пяти лет брака полного безразличия с твоей стороны, я могла сидеть и в ладоши хлопать от восторга, что кто-то попытался тебя отравить и я, наконец, освобожусь от тебя! Но вместо этого я старалась о тебе заботиться, убирала то, что из тебя выходило, помогала переодевать, протирала тебя от пота, кормила и поила. Ты, правда, думаешь, что именно так себя ведут отравители? Еще и нежности шептала тебе, убаюкивала. И доктор по пути вполне себе доверял мне о тебе заботиться, а как приехали в поместье Огненных Грив, так как-то резко все изменилось. Не странно ли это?

Бернард промолчал. Ему нечего на это ответить. Одно он знал точно, Бьодон не подозревал бы королеву, если б Бернард сам ее имя не назвал.

- А почему ты в тот вечер осталась со мной?

- Потому что хочу проводить время со своим мужем. Хочу быть с тобой одной семьей, Бернард. Я же говорила...

- А почему не ела ничего? София специально для тебя йогурт вкусный приготовила, а ты...

- Во-первых, я ничего не ем из того, что пытается готовить мне твоя любовница. А во-вторых, мне не хотелось есть. Вот и все.

- София не моя любовница! Прекрати выдумывать.

- Я видела вас вместе.

- Не знаю, что ты видела. Но я никогда с ней не был. И мне уже надоело это повторять!

- Но ты искал с ней встречи, когда мы еще в гостях у Огненных были! Зачем?

- Так под ее ж чутким руководством нам на стол яд подали. Разумеется, у меня есть к ней вопросы!

- Ты ей охрану предоставил.

- Так на тебя ж нападение было, а она одна чуть справилась! Я ж не ей лично охрану добавил, а для тебя усилил!

Ньюнис запнулась от его ответа, растерялась. Но помолчала недолго.

- Она служит мне со дня нашей свадьбы и все это время каждый день она говорила мне совсем другое, - серьезно сказала Ньюнис.

- Что она говорила?.. - растерялся Бернард.

- А сам как думаешь? Даже письмами от тебя с поля боя хвасталась.

- Какие еще письма? Я никому ничего не писал!

- Да найди ты уже в себе мужество сознаться! Не так унизительно твое пренебрежение ко мне, чем твои жалкие попытки врать! Да сколько можно, Бернард?! За что ты так со мной?! Что я тебе сделала?!

- Я не изменял тебе! - рявкнул Бернард. - Никогда! Ни с кем! Я слишком серьезно отношусь к брачным узам! И никогда не пошел бы и не пойду на такой грех, Ньюнис! Не знаю, как у вас на развратном острове Листа, а у нас на севере это очень серьезный грех! И я его не совершал!

- Мало тебе меня унижать, надо еще и родину мою зацепить?! Остров Листа придерживается тех же порядков, что и север!

- Ой, вот только не надо мне сказки рассказывать! Если б это было так, ты хранила б невинность до свадьбы, но нет! Женился я, не поймешь, на ком!

- Из уважения к тебе, Бернард, я никогда не лезла в твое прошлое, - резко отчеканила Ньюнис.

Она не всхлипывала, но слезы ее души. То тихо говорила, то срывалась на крик.

- Однако раз тебе такое понятие, как элементарный такт – чуждо, то слушай! Я должна была выйти замуж за самого прекрасного мужчину на свете – за сына советника моего отца. Мой отец пусть ничего точно не подтверждал, но вел себя так словно и не запрещал нам готовиться к свадьбе. И я готовилась. Мы готовились. Дэнни и я... Мы... Мы так были счастливы!.. А потом приехал ты и твой отец. И все разрушили! Оказалось, что свадьба готовилась наша с тобой, а не моя с Дэнни, а нам никто не сказал! Никто!.. И Дэнни... - она запнулась, но с болью в голосе продолжила говорить, уняв дрожь. - Он всегда был слишком эмоциональным, ранимым, очень близко все принимал к сердцу... И узнав, что я чужая невеста, он... Он не выдержал. Просто упал, потерял сознание и не сумел больше глаз открыть... Только в тот день я узнала, что, оказывается, у него было больное сердце. Он всегда делал вид, что здоров, а мой отец знал... Знал и только поэтому врал мне. Он не мог позволить мне выйти замуж за больного мужчину. Не хотел, чтобы я осталась вдовой. А тут еще ты и твой отец предложение сделали, от которого не отказываются. Меня никто не спрашивал, просто отдали в чужую страну!.. В день нашей свадьбы по Дэнни было девять дней, а я его даже помянуть не могла. Должна была строить радостный вид, как и подобает молодой невесте. И уж если в тот день была резка с тобой, то имела я на это право, ясно?!

- Я же не знал всего этого... - сокрушенно пробормотал Бернард.

- Да, не знал. И сделал свои выводы. Даже не удосужившись поговорить со мной хоть раз по-человечески! Когда Шейн сказал, что тебя отравили, я как дура испугалась, распереживалась... А сейчас понимаю, насколько тебе плевать на любые мои чувства. Я не дура, ясно? Я знаю, что ты ищешь законный способ для нашего развода. И знаешь... Я так устала, что мне уже тоже абсолютно плевать. Делай, что хочешь... Я тебе даже помогу. Ты спрашивал, почему я не ела ничего в тот вечер? Так у тебя с внимательностью проблемы, милый мой супруг. Я вообще не ем... Аппетита у меня нет. И не помню уже, когда был в последний раз. Позволяла себе разве что пару бокалов вина. Но теперь и от него отказалась. Как загнусь, слуги тебе доложат повод для радости, а то сам, боюсь, не заметишь.

- Ньюнис... - попытался он что-то сказать, но беда - он так растерян, что мысль сформулировать правильно не смог. Замолчал.

А она ждать не стала. Ушла.

Бернард не пошел за женой. Его тронуло каждое ее слово, но при всем этом... Что за выдумки про Софию? Бернард впервые услышал от жены подобные обвинения, и это просто... У него слов нет! А самое главное и печальное: чувство безразличия к собственной жене не пропало. Да его тронули ее слова, жаль ее во многом, очень жаль. И, может, он и верит где-то в глубине души, что это не она его отравила, но при всем этом Ньюнис вызывала в нем разве что жалость... А на жалости брак не построить. Да и давно Бернард для себя решил, что Ньюнис не тот человек, с которым ему бы хотелось что-то строить. Своего ребенка он точно никогда не выдаст замуж или не женит по приказу. Это худшая основа для создания семьи, и Бернард очень любил своего отца, но этого поступка так и не сумел ему простить.

«Шейн обвинит Ньюнис в моем отравлении, и тогда все закончится» - мечтал о своем будущем король, так хотелось освободиться поскорее от брака с женщиной, к которой не лежала его душа.

***

По приезду в столицу Долинных Простор, Шейн первым делом разместил невесту в своей резиденции, а так же ее компаньонку и братца. Если еще с Бьодоном он общался вежливо, то невестушку и ее служанку старательно игнорировал.

Дома Шейн не задерживался, только переоделся и отдал нужные указания слугам, как сразу же уехал в королевский замок. Сейчас его интересовала только одна женщина – София из ордена «Защитница».

Что он о ней знал? Да почти ничего. Никогда Шейн не интересовался личными слугами, фаворитками и компаньонками короля и королевы. Есть специальные слуги, которые за всеми следят и проверяют, а в обязанности Шейна это не входило, о чем теперь он очень жалел.

И все же кое-что он помнил о Софии. Нанял ее король Винсент в подарок для невестки. И это очень щедрый подарок, учитывая, сколько стоят услуги элитной охраны. Все ожидали приезда коренной южанки, а приехала из Лучезара накаченная женщина лет тридцати родом из Долинных Простор.

Зная главные правила ордена, а именно:

1. Добровольно уйти в орден может любая женщина из любых стран.

2. Орден принимает на службу осужденных преступниц. При этом совершенно не важно, какое именно было обвинение.

3. Право покинуть орден - не имеет никто. Если произнесена клятва верности послушницей - она защитница, и назад дороги нет.

Так вот... Зная эти три правила, помнится, все очень удивились, что приехала София. Приняли ее не очень хорошо, предвзято сперва подумали, что на службу невестке короля прислали преступницу, которая прошла тяжелый путь очищения от грехов и серьезное обучение, чтобы заслужить такое почетное место. Однако после на Ньюнис было совершено нападение, София спасла ей жизнь, и уже затем никого не интересовало, кто София такая и какое у нее было прошлое. Главное, что со своей задачей она справляется и защищает свою госпожу любой ценой.

В том нападении на королеву Шейн уже сомневался. Ньюнис сама сказала: любовницу мужа попыталась убрать, да не вышло. Значит, это была инсценировка нападения якобы на госпожу с целью убить защитницу. И охрану Бернард усилил после этого... Казалось, что для жены, а на самом деле? Для любовницы?

И сейчас как никогда хотелось узнать побольше о Софии, и для этого он отправил запрос к Тормунду Одихсону, начальнику охраны замка. Его прямая обязанность знать всех, кто работает на короля и его жену, а значит, у него обязана быть вся подноготная Софии, и не нужно тратить время и просить личных шпионов делать чужую работу. С утра сделал запрос, а к обеду в руках Шейна уже была нужная папочка с необходимой информацией.

Оказалось, что София доброволец - ушла в орден, отказавшись от собственной жизни еще в шестнадцать лет. И почти десять лет она работала на благо своей госпожи с острова Зари, и работала хорошо, целиком и полностью оправдывая свое звание защитницы до тех пор, пока ее молодая хозяйка не вышла замуж, а муж госпожи отказался содержать такую дорогую охрану.

В ордене София пробыла всего год после возвращения с острова. Отточила навыки в боевых искусствах и этикета. Во время выбора защитницы для невестки короля Винсента, София, как и несколько других претенденток, сдавала экзамены и, получив лучший результат среди всех послушниц ордена, отправилась на новое назначение. И вот ей улыбнулась удача вернуться в качестве личной компаньонки на историческую родину.

Такая характеристика подкупала. И все же... Если по началу Шейн не пожелал заострять на этом внимание, надеясь, что все это дурной сон, то сейчас не мог не задуматься: обвинения в измене крайне серьезные для севера. Это грех, который смывается лишь кровью. И никак иначе.

Бернарда воспитывали очень строго. Король Винсент любил единственного сына и все же Винсент сына особо не баловал и за каждую ошибку сурово наказывал. И строго настрого заставлял сына учить: данная клятва должна держаться не какой-то там век, а ровно столько вздохов, сколько способен издать дающий обещание.

Дал слово – сдержи. Пообещал – выполни. Поклялся – не смей нарушать. Умри, но никогда не стань клятвопреступником. И неважно, какая это была клятва. За языком лучше следи, чтоб глупостей не обещать, а каждую серьезную клятву – даже в мыслях не смей нарушать – так воспитываются все на севере, но не каждый способен в действительности сдержать свое слово.

Однако Шейн мог всегда твердо быть убежденным в одном: Бернард свое слово всегда держит. Всегда. Винсент все сделал, чтоб его сын никогда его не опозорил, нарушив свое слово, а тут?.. Любовница? Хм...

Не клеилось. И не столько из-за Бернарда, сколько просто потому, что Ньюнис девушка с красивым телом, какие бы платья она не надевала, а утонченную фигурку с округленными бедрами и довольно приятного размера грудь – ее одежда не скрывала. София же накаченная, уместно будет вставить, бабища, которую во что не облачи, а выглядеть будет как на корове седло. Причем София не была полноватой, она была просто мощным шкафом дорогу которой переходить не хотелось только лишь из-за одного ее пугающего вида. И чтобы Бернард предпочел Софию? Не Ньюнис, а Софию?
Странные же вкусы, однако, у молодого короля... Шейн и не догадывался об этом.

И все же, как бы там не было, а мысль о том, что королева могла солгать или ошибаться, к нему не пришла. Если Ньюнис сказала, что видела Софию в королевской постели, значит, так оно и было. Как минимум, зачем такое выдумывать? Как максимум, зачем такое выдумывать, верить в это и переживать, плакать и мучиться? Ньюнис точно что-то видела, а король, выходит, врет...

Впрочем, поступки своего короля Шейн не собирался ни осуждать, ни оправдывать. Плохо конечно, что золотоволосый мальчик нарушил заветы отца и стал клятвопреступником. Если об этом узнает народ или враги – мало не покажется. Хоть трижды будь Бернард королем, а от наказания не убежит. Однако король на то и король, чтобы делать то, что хочется. А верные советники нужны, чтобы другие о грешках не узнали.

Изучив информацию о защитнице, Шейн велел Квентину Белой Птахе – своему секретарю и заместителю в одном флаконе – немедленно найти и привести к нему Софию. На что секретарь, неуверенно потоптавшись на месте, заявил:

- Это невозможно.

- Почему?

- Раньше вы не интересовались личными королевскими слугами, вот я и не доложил об этом сразу, но на утро после вашего уезда к Огненным Гривам, милис Софию нашли мертвой.

- Как мертвой? Почему? - растерялся Шейн и, глядя на взволнованного Квентина, понял – ответ ему не понравится.

- Что с ней случилось? Как София умерла?

- По слухам она перерезала себе вены в ванне, - пожал плечами Квентин. - Подробностями я не интересовался. Если это важно, могу отправить запрос к центральным псам, расследование вели они.

- Конечно, это важно, Квентин! Пусть немедленно приедет ваш дядя Вильям и все мне лично объяснит! И пусть захватит с собой того псооповца, который вел расследование. И только при них, смотри, псами их не назови. Это, в конце концов, неприлично!

- Мне можно, - хмыкнул Квентин. - Дядя на меня не ругается.

Шейн смерил его пронзительным взором и секретарь буркнул:

- Да, конечно, извините.

- Исполняй.

Секретарь поклонился и быстро ушел. Вот чего угодно Шейн ожидал от сегодняшнего дня, но уж точно не самоубийства первой подозреваемой.

Особенно в это не верилось, потому что подобный поступок один из самых страшных грехов для Долинных Простор. Тело самоубийцы просто сожгут, а пепел вместе с золой выбросят, как мусор. Семья погибшей не получит ровным счетом ничего для похорон. Да и вообще единственное, что они получат – это позор. И зачем же Софии идти на такой поступок? Что ее могло подтолкнуть?

Вильям Белая Птаха, глава центрального Подразделения Службы Охраны Общественного Порядка, а сокращенно ПСООП, из-за чего солдаты работающее в нем получили клички созвучные с этим сокращением - пес, и Боб Камрон, псооповец 8 ранга, появились в его кабинете через полчаса.

Шейн оценил такую скорость и выразил за это благодарность.

- Дело очень серьезное, - ответил Вильям. - Мы и так много времени потеряли, пока ждали возвращения короля. Хотели к нему с докладом идти. Но вы нас опередили.

- Расследование король поручил мне. Вот только начало у этой истории как мне кажется у нас с вами разное. Вы расследуете самоубийство и его причины. А я попытку отравления нашего правителя, где погибшая главная подозревая.

- Нет, - возразил Вильям, - мы расследуем одно и то же преступление. Разница лишь в том, что вы, сихит Шейн, не знаете причин, а мы не знали, что отравление удалось. И цель сменилась.

- Поясните мне все, - Шейн почувствовал, как голова пошла кругом.

В глубине души он надеялся, что честь элитного ордена из Лучезара задета не будет, и София все объяснит и докажет свою невиновность, но с каждой секундой эта надежда таяла.

- Боб, - кивнул сихит Вильям. - Расскажи подробности.

- Тело погибшей нашла горничная, служанка Дария, и охрана замка сразу же вызвала нас. Погибшая перерезала себе вены на руках в ванне - казалось бы, просто самоубийство, но обычно же как? Самоубийцы всегда оставляют записку, а на месте преступления ее не было. Это послужило мне звоночком. Что-то не так - сразу понял я. И при тщательном осмотре комнаты я обнаружил надпись написанную кровью на внутренней стороны ванны.

- И что было написано?

- "Королева Н...". Предположительно, погибшая хотела написать имя нашей королевы, но сил ей на это не хватило. Такое послание вызвало еще больше вопросов, и я с разрешения главы охраны замка, Тормунда Одихсона, изъял все личные вещи погибшей для изучения. Никаких дневников или записей она не вела. Единственное, что из записей мы нашли это книги с рецептами лекарств и ядов. Причем на тетради с этими записями стоит оттиск элитного ордена «Защитница». Я сделал запрос и узнал, что оказывается для защитниц нормально знать рецепты как и от каких-то общих лекарств, так и ядов. При этом слуги кухни замка рассказали, что поначалу милис София не стремилась готовить что-либо для своей госпожи. А в последнее время повадилась готовить какой-то йогурт с фруктами. Королева всегда его кушала, хвалила. Все слуги у Софии рецепт спрашивали, и та рассказывала, что у ее предыдущей хозяйки это была любимая еда. При дальнейшем расследовании в личных вещах был найден пузырек азгинского яда. И не знаю, как это объяснить, но как я уже сказал, при первом осмотре места самоубийства я не нашел никаких прощальных записок, а вот когда я еще раз решил осмотреться, проверить вдруг что опустил, записка нашлась под ванной. Как она туда упала - не знаю. Лежала так, что не заметить ее было трудно, и почему в первый раз я ее не увидел - для меня загадка.

«Ньюнис ненавидела Софию, даже убить ее пыталась. Но, несмотря на это, все-таки кушала ее йогурт и не боялась ничего? - подумал Шейн, но промолчал. – А почему мне она говорила другое?»

- Просто внимательность на нуле, - заворчал сихит Вильям. - Решил изначально, что простое самоубийство, и расследовать не надо, вот и пропустил важнейшую улику.

- Я смотрел под ванну сразу... - забурчал себе под нос псооповец, но под сердитым взглядом начальника предпочел сменить тему. - В записке сказано, что погибшая влюблена в короля. И из-за своей большой и чистой любви хочет освободить Его Величество от нежеланных для него уз. В записке так же указано, что она приготовила яд для королевы и отнесла его ей на стол. И так как теперь ее, Софии, цель выполнена, жить ей больше не для чего. Ну это если кратко... Так-то письмо на два листа, большая ода в честь любви к королю. Но мы решили, что убийство не увенчалось успехом, так как слуги видели королеву утром во время уезда в полном здравии, а то что в итоге отравили короля, нам и в голову не пришло.

- Королева в тот вечер ничего не ела. А вот Его Величество захотел попробовать тот самый йогурт, который готовила София, - мрачно ответил Шейн. - Но из-за азгинского яда я решил, что убийцы наши лютые враги. А тут...

- Азгинский яд называется азгинским только из-за того, что травы из которых его готовят преимущественно растут в Нагорье, но это не значит что они больше нигде не растут. Вон его в каждой аптеке купить можно, - сказал Боб.

- Да, да, знаю, - закивал Шейн. - И все же международный заговор объяснить проще, чем все это.

- Ну а что тут объяснять? - вздохнул сихит Вильем. - Орден «Защитница» самый строгий в мире: женщинам в нем нельзя иметь свою семью. София первой госпоже своей прослужила десять лет. Теперь вот королеве служила. И что она видела? Счастливые влюбленные пары? Ей и самой такого же захотелось. Влюбилась по уши в нашего молодого короля и давай чудить. Все-таки подобные ограничения сводят с ума, рано или поздно, но наверняка каждая из этих защитниц понимает, что свою жизнь тратит не на то, что хотелось бы. Вот и результат.

«А учитывая, что София была любовницей, то...» - Шейн решил не заканчивать свою мысль. И уж тем более не стал произносить ее вслух.

- Сдайте мне все документы и записи по этому делу, - потребовал Голос Короля. - Я хочу все как следует изучить. И никому ничего не говорите. После своей проверки я сам доложу обо всем Его Величеству.

- Да, конечно, - не возразил Боб и передал папку, лично в руки, вежливо попросив: - Когда управитесь, верните дело в ПСООП на мое имя.

- Конечно, все верну, не волнуйтесь, - кивнул Шейн.

- Сказать по правде не понимаю, что вы хотите проверить, - сказал Вильям таким тоном, словно Шейн обязан был его послушаться. - Я уже все проверил.

- Рад за вас, а теперь это сделаю я. Спасибо, что уделили мне время, - сухо ответил советник, всем видом давая понять сихиту Вильяму, что нет, и не может быть, у него прав диктовать, что делать Голосу Короля. - Я вас больше не задерживаю.

- Если вам вдруг что-то не понятно будет в моем отчете, обращайтесь, - услужливо поклонился ему Боб.

- Здесь не все? - уточнил Шейн.

- Здесь только мой отчет и анализ произошедшего.

- Пришлите мне все, - потребовал Шейн. - Вообще все. И все анализы мед. экспертов, и письма из ордена, и прощальное письмо Софии.

- Сегодня же пришлю, - пообещал псооповец. - Лично привезу. Сюда или к вам домой доставить?

- Сюда.

- Все будет сделано.

Так было бы легко винить в произошедшем королеву, если б виноваты оказалось враги из Нагорья, и как это тяжело теперь, когда убить хотели ее саму. Прежде чем идти с докладом к Его Величеству, Шейн пару дней потратил на изучение каждой бумажки в деле. Перечитал все по несколько раз и все вроде понятно, гладко выходило, и в то же время - что-то не так. А что не так - понять не мог.

Сам не зная зачем, Шейн отправился к себе домой. Ему хотелось допросить Мавен. Как будто она могла что-то знать! Понятное дело что нет, и все же вопросы есть.

Когда он приехал, вышли его встречать только слуги. Было еще раннее утро, Йорис, наверное, еще спит, Бьодон уже уехал во дворец, а Мавен как раз была на кухне. Собирала завтрак на поднос для его невесты.

- Мне нужно будить свою госпожу, - удивилась она, когда он попросил ее уделить ему время. - Иначе мит Йорис опоздает на занятия.

- Какие занятия?.. Ах да... Ее лицензия, я помню. Отправьте ее будить горничных. У меня к вам очень серьезный разговор. Это не может ждать.

- Хорошо, - сдалась Мавен. - Дайте мне только десять минут, пожалуйста, чтобы отдать нужные распоряжения.

- Ладно. Я буду ждать вас в своем кабинете.

Мавен не заставила себя ждать слишком долго, и Шейн, думая как правильно задать ей вопрос, чтоб при этом ничего не объяснять, начал разговор с отдаленной темы.

- Как обжилась моя невеста? У нее все есть?

- Да, сихит, - кивнула Мавен. - К тому же надо отметить, что мит Йорис много и не нужно.

- Как она обычно проводит свой день?

- Утром учится, в обед делает уроки, вечера проводит в кабинете брата, помогая ему во всем, что тот прикажет. Чаще мы просто перебираем одни и те же бумажки. У сита Бьодона в замке не то, чтоб много работы. По-моему, моей госпоже рядом с братом очень скучно. Ей бы в больницу какую-нибудь, как раньше она работала.

- Ну пусть экзамены сдаст, лицензию продлит, а там видно будет. Или ее лицензия еще действительна?

- Нет, истекла уже как неделю. Ей по сути и брату помогать нельзя, но чтоб бумажки всякие перебирать лицензия не надо.

- Это да, - хмыкнул Шейн. - Эм... Я не мог не заметить, что вы сами подаете завтрак моей невесте. Разве это входит в ваши обязанности? Я думал, что вы лишь охрана, компаньонка на балах.

- В мои обязанности входит все, что касается жизни моей госпожи. Если мит Йорис прикажет, я и горшок ее убирать буду.

- Приказывает? - хмыкнул Шейн.

- Нет, такие вещи она предпочитает делать сама. Что удивительно, потому что обычно юные мит, или да что там говорить любые знатные госпожи, такого не делают.

- Значит, вам во многом повезло с хозяйкой.

- Да, определенно повезло, - широко улыбнулась Мавен.

- И завтрак вы ей подаете, потому что она приказала или это ваша идея?

- Мит Йорис просит меня ее разбудить. Но я знаю, что если сразу не принесу ей завтрак, то до самого обеда моя госпожа о еде и не вспомнит. Да мне и не сложно. Что такого-то?

- Ничего, просто интересуюсь... А правда, что защитницы знают рецепты каких-нибудь лекарств? В случае если с Йорис что-то случится, вы сможете оказать ей любую помощь?

- Да, любую. Ну... Если только не надо делать какие-то операции, а так медицине я обучена, да.

- Имеется в виду первая помощь, да?

- Да, именно. Ничего серьезного, только первая помощь. Так же я обучена роды принимать, но честно скажу, что такого делать мне еще не приходилось. Но в случае чего помочь доктору как акушерка могу.

- Игм... А яды готовить умеете? Этому в ордене учат?

- Нет. Ничего подобного. Никого из нас не учат вредить. Мы защитницы, а не... Сами подумайте, как умение изготовить яд поможет защитить хозяйку?

- Вот и мне интересно... Нашел я один дневник, с вензелем вашего ордена. В нем описаны рецепты не только лекарств, но и ядов. И дневник принадлежит вашей коллеге.

- Эм... Это же еще не значит, что подобному учат в Ордене. Не знаю, зачем моей сестре понадобились такие знания, но абсолютно точно ее не учили этому в ордене, - уверенно заявила Мавен.

«А вот и первый звоночек, который не давал мне покоя», - хмыкнул сам себе Шейн.

- И вам, и вашим сестрам запрещено иметь собственную семью. Скажите честно, подобное ущемление расстраивает?

- Если вы хотите поговорить о Люциусе, то...

- Нет, - покачал головой Шейн. - Он здесь не причем. И речь не о вас лично, а об ордене в целом. Я хочу понять его правила и запреты. И я не понимаю, зачем запрещать личные отношения.

- Это для того, чтобы защитница не отвлекалась. Нас как женщин нет. Мы есть тени своих хозяек. Их желания - наши желания. А если мы будем отвлекаться на себя, то у нас не будет времени на работу.

- И все с этим согласны?

- Не были б согласны, не уходили б служить в орден добровольно.

- По статистике семь защитниц из десяти это осужденные преступницы, выбравшие в качестве наказания служение другим. И разве такие женщины согласны со всеми правилами?

- Служить кому-то лучше, чем смертная казнь. Им не просто, но они справляются, как и добровольцы.

- И все действительно легко переносят лишения и запреты? Никто бы не хотел послаблений?

- Любое послабление сломает вековой устой ордена. Порядок есть порядок. Не для чего менять что-либо. Так скажет любая защитница.

- Ну а что делать, если чувствам поддашься? Вот увидела одна из вас мужа своей госпожи и влюбилась. Чувства стали важнее правил. И что тогда?

- Такого не бывает, - растерялась Мавен.

- Почему не бывает? Вы же обычные женщины, не каменные. Так же подвластны эмоциям, как и все мы. И что тогда? Как должна по правилам повести себя защитница и что будет, если она не подчинится правилам?

- Если чувства одолевают, значит, надо написать об этом в орден и сознаться в своей слабости. Тогда отзовут обратно в орден, нужно будет пройти путь очищения от греховных мыслей. Госпоже подберут другую защитницу, а прежняя на свое место уже никогда не вернется.

- Иными словами сознаться в своих слабостях, значит, навлечь на себя проблемы?

- Разумеется.

- И лишь бы их избежать сдавать саму себя никто, разумеется, не станет, верно?

- Чтобы не посрамить свое имя и честь ордена, любая из нас поступит именно так. В случае если что-то случится, и репутация ордена пострадает, виновница приговаривается к отсидке в темнице от пяти лет. А если преступление слишком серьезно, то ее казнят. Это уже решает орден и ПСООП города, в котором было совершено преступление, имеется в виду, если проступок повлек за собой серьезные последствия для безопасности госпожи... А что касается вашего вопроса, то путь очищения - если созналась сама. А если поймали с поличным - пять лет заточения.

- Слишком сурово, - поразился Шейн.

- За то действенно. Одна мысль о наказании заранее пресекает любые греховные желания.

- Ну да... Ну да... - задумался Шейн и отвернулся от Мавен к окну.

В какой-то момент он был готов поверить, что София сошла с ума от любви к королю, но теперь...

«Хотя почему эту версию надо исключать? - напряженно размышлял он. - Одно не заменяет другого. София действительно могла сойти с ума. В первую очередь она всего лишь женщина, такой же человек, как и все. А любому человеку никогда не удастся полностью контролировать свои чувства. К тому же София была любовницей Бернарда, и никому об этом не сообщала».

- Сихит Шейн, могу я спросить, к чему были все эти расспросы?

- Спасибо, Мавен. Вы мне очень помогли, - ответил Шейн. - Я вас больше не задерживаю. Ступайте к Йорис, она вас наверняка заждалась уже.

- Мне передать ей что-нибудь от вас?

- Нет. И ей не надо знать о нашей беседе. Вы же еще не говорили ей о моем приезде?

- Она знает, что вы здесь. И обидится, если вы не зайдете к ней поздороваться, - мягко сказала Мавен.

- Очень хорошо, - хмыкнул Шейн.

- Не сердитесь на нее за истерики в порту, - попросила Мавен. - Она честное слово не хотела вас задеть. Все из-за ее отца.

- Я сам разберусь на кого мне злиться, а на кого нет, - ясно дал понять защитнице Шейн, что не будет обсуждать с ней эту тему.

Советник покинул свой особняк, слыша со стороны главной лестницы топот. Наверняка это невестушка бежит к нему со всех ног, но ему не до нее. Шейн поторопился сесть на лошадь и уехать.

Отъехав на приличное расстояние от дома, он обернулся и увидел как хрупкая девушка с огненными волосами, обнимая себя за плечи, возвращалась в дом. Она не заметила, обернулся он или нет, но его самолюбие погрела душу эта сцена. Из-за расследования он не позабыл, что хочет проучить невесту, надо только еще придумать, как это сделать.

Но все это потом. Сначала надо разобраться с тем, что объявить королю. Бернард каждый день торопит его и требует ответа, а Шейн молчал. Никаких подробностей не выдавал. Мавен кое-что интересное рассказала, теперь нужно написать письмо в орден и, уже получив ответ - идти к королю.

Пока ждал письмо, Шейн не забывал и о других обязанностях. Проводил собрания, выслушивал отчеты. Все-таки за три года, что они провели с Бернардом на войне, многое произошло в стране. Не мог отметить Шейн тот факт, что Ньюнис отлично справилась с правлением страной в одиночку. Она хрупкая девушка, а как оказалось внутри нее сидит сильный политик. И то, как отлично она справлялась – на каждом собрании  подчеркивал советник по внутренним делам Мэнкорт Стамброд.

Шейн не помнил наверняка, но сихит Мэнкорт вроде, как и королева, родом с острова Листа. И то ли мужчина благоволит землячке, родной принцессе все-таки, то ли Ньюнис, в самом деле, хорошо справлялась и так расхваливают ее не за красивые голубые глазки.

Впрочем, расхваливал ее не только Мэнкорт, но и другие советники тоже. Ее как будто боготворили, и Шейн видел, как не нравится все это слушать Бернарду. Не сразу понял, почему так, но все же объяснение нашлось - зависть. О нем, о Бернарде, не говорят, восхваляя его имя. Да и о нем вообще никак не говорят. А что сказать? То, что три года осады закончились разгромом? О том, что ресурсов за эти три года потрачено немало, а результата ноль? Или посчитать погибших солдат при атаке на их лагерь лживыми циркачами? Как ни крути, а хвастать нечем…

Однако это причина дурного настроения короля померкла, когда в конце собрания Мэнкорт вдруг заявил:

- Если мы уже закончили, можем мы тогда отправиться к Ее Величеству? Нам всем нужно еще ей отчитаться по государственным делам и получить ее приказы.

- По каким делам? - спросил Бернард. - Что еще за приказы?

- Ну по разным... - смутился Мэнкорт. - Она же наша королева, и мы ведем дела с ней.

- Моя жена правила, пока меня не было, - отчеканил Бернард. - Я это уже сказал советнику по финансам, и повторю теперь всем. И не дай Бог вы заставите меня повторять это каждому по отдельности. Моя жена лишь заменяла меня какое-то время, а теперь, когда я вернулся, все дела хоть как-либо касающееся моей страны вы все будете обсуждать исключительно со мной. Это всем понятно?!

- Да, Ваше Величество, - раздалось хоровое, никто не осмелился возразить.

«Финансист уже отличился? - понял Шейн, скосившись на побледневшего в миг соседа по столу, так отчаянно прятавший глаза, лишь бы не встретиться с Его Величеством взглядом. - Тогда понятно, почему король недоволен!»

Шейну тоже не понравилось обстоятельство, что все советники вот настолько привыкли к Ньюнис, что возвращение родного короля решили проигнорировать. Вот как будто для них ничего не изменилось. Это не допустимо!

- Теперь моя жена - лишь моя жена, она не будет больше заниматься какими-либо государственными делами. Она отлично поработала и заслужила отдых. Чтоб никого из вас я рядом с ней не видел, - заявил Бернард. - Вам все понятно, сихит Стамброд?

- Да, конечно... Тогда позвольте ввести вас в курс дела по Жемчужному Побережью? Все это время этим занимался я...

- Почему вы, а не советник по международным делам? Где он кстати? С чего вдруг Локрайт решил, что можно не прийти на собрание?

- Он бы обязательно пришел, но во время последней поездки на территорию Жемчужного Побережья его убили, - вздохнул Мэнкорт. - И Ее Величество назначила меня на это расследование. Я сейчас исполняю не только свои обязанности, но и веду все дела погибшего.

- А почему вы не нашли ему замену?

- Я все успеваю, и...

- Сихит Шейн, - перебил Стамброда Бернард. - Найдите нового советника по международным делам.

- Обязательно, - записал себе Шейн приказ короля.

- Я вас слушаю, сихит Стамброд, - вновь повернулся Бернард к советнику, - всю ситуацию с Побережьем излагайте.

- Как всем известно, - заговорил Мэнкорт, плохо скрывая свое раздражение, - за Жемчужное Побережье – Просторы дерутся с Нагорьем уже не первый десяток лет. Страна, держащая под контролем, все добычу жемчуга, его обработку и производство самых различных товаров, сейчас разделена на две части. Одна принадлежит и полностью поддерживает нас, отдав свою корону – знак преданности и принимая Хранительство и опеку нашей стороны; а вот вторая часть страны - все восточные земли и берега поддерживают азгинцев, и как известно уже – они так же прозвали себя Хранителями и отдали знак преданности царю азгинцев. Погибший советник отправился к ним на переговоры, в надежде, что сумеет перетянуть Восточное Побережье на нашу сторону, но назад вернулось лишь его бездыханное тело, а на следующий же день после этого востовчане побережья напали на северян. Бой был жесток и беспощаден, но я успел прибыть вовремя с подкреплением и отбил север побережья. Сейчас, по приказу Ее Величества, северная сторона Побережья полностью укреплена защитными каменными стенами. Границы закрыты, никакого сообщения между севером и востоком Побережья нет. Периодически случаются нападения, востовчане никак не угомонятся, и пытаются взять стены штурмом, но север хорошо защищен. Стрелков хватает, дальнобойных орудий тоже. Новые партии огнестрела отправлена буквально сегодня утром.

- Хорошо, - похвалил Бернард. - Отличная работа сихит Стамброд. Благодарю вас за достойную службу.

- Для меня честь служить вам, Ваше Величество, - учтиво склонил голову Мэнкорт. - Эм... Королева должна была решить: будем ли мы нападать на востовчан и захватывать все Побережье силой, но если к ней обращаться нельзя, значит, решение за вами?

- Разумеется, - кивнул Его Величество, - и нет. Нападать в ответ ни на кого не будем. Выбор востовчан это их личное дело. Пусть лучше оценят, насколько мы укрепили север, и поймут, что для них азгинский правитель ничего не сделал. Ведь так? У них защитных стен нет?

- Они защищены магией, но при особом желании сломать те чары труда не составит. Как по мне, Ваше Величество, необходимо показать им силу. Чтобы они оценили не только нашу защиту, но и мощь и призадумались, насколько большую они совершили ошибку, когда примкнули к азгинскому королевству.

- Это серьезный вопрос, - задумался Бернард. - Я обдумаю его тщательно, а после обсужу с советником по международным делам. Ваша же роль во всем этом закончена, сихит Стамброд. Вы можете взяться за свои дела. Что у нас, кстати, по ним? Вы занимаетесь вопросами порядка в столице и других городах, верно?

- Верно, и все отлично.

- Отчет есть с собой за первый и второй квартал этого года?

- Эм... Нет, с собой нет... - замешкался Стамброд.

- Но отчеты же есть?

- Да. Конечно...

- И отчет по первой половине третьего квартала?

- За него я пока не брался, но все будет у вас в ближайшее время, - натянуто улыбнулся Мэнкорт.

- Жду к утру, - заявил Бернард. - Еще что-нибудь у вас есть доложить? Или это все?

- У меня все, - ответил Стамброд. - Я могу идти выполнять ваш приказ?

- Ну как же? Посидите, послушайте других. Если у вас хватало времени выполнять чужие задачи, то со своими делами быстро справитесь. А вдруг что-то важное кто-то скажет, а вы не в курсе останетесь, нехорошо ведь получится, - с самой вежливой улыбкой ответил ему Бернард, а Шейн подумал:

«Да уж... Зацепил его Мэнни, зацепил... Хотя Мэнкорт сам виноват. Это ж еще придумать надо было ляпнуть королю «Пойду к жене вашей на собрание схожу, а то чего это я буду дела с вами обсуждать, с женушкой вашей поинтереснее!» Ой, дурак...» - Шейн перевел взгляд на короля и хмыкнул вновь.

Интересно стало: молодым мужчиной движет обида за то, что его статус короля не признают, или потому что жену приревновал? Шейну хотелось бы второе - это как минимум хоть какое-то чувство к родной жене. Но иллюзий советник не питал, понимал, что Бернард рассержен из-за того, что советники слишком привыкли к правлению его жены. После смерти короля Винсента Бернард ведь сразу же уехал в Нагорье, он не правил, не успел показать себя, да и вернулся с проигрышем. Понятное дело, что заслужить уважение среди советников ему будет не просто. Но молодой король, похоже, думал, что уважение и признание он получит по умолчанию.

Увы... Это так не работает. Как минимум не со всеми.

За сегодняшнее собрание Шейн не один раз словил на себе взгляд короля. И чем дольше проходило времени, тем чаще на него косился Бернард. В какой-то момент казалось уже, что на него смотрит не только король, но и все советники. Будто все они знают, какое дело он расследует, и кого должен в этом обвинить. И ждут. Ждут, когда это случится. И как будто кто-то ждет с нетерпением, а кто-то с опаской. Или Шейну просто казалось уже, что на него все смотрят?

«Ну и расшатались же у меня нервишки...» - пытался он себя успокоить, когда и на этом собрании, и на следующем, и через неделю, ситуация повторялась, а ответное письмо из ордена так медленно к нему шло. В какой-то момент Голос Короля боялся, что Бернард не выдержит и сам сделает так необходимое объявление.

И вот... Спустя еще долгие полторы недели к нему в кабинет постучался гончий почтового ящера.

- Вам нельзя без спроса! – ругал его Квентин. - Всю почту вы должны отдать мне!

- Мое послание советник должен получить лично в руки, - требовал гончий.

- Я вас не пущу. Мало ли какое у вас там послание. Я должен все проверить! Это моя работа, в конце концов. Дайте сюда конверт!

- Нет. Не дам.

- Стража!

- Не надо никакой стражи, - выскочил Шейн из кабинета и, уставившись на посыльного, спросил: - Вы из ордена?

- Да. Вот, - мгновенно худющий паренек, как и все гончие, передал ему увесистый конверт. - Мне велено подождать ваш ответ.

- Можете смело сегодня отдыхать, а завтра приходите за ответом. Квентин пропустишь гончего без лишних вопросов.

- Да, сихит Шейн, - тактично опустил секретарь голову.

Письмо слишком увесистое. Шейн и сам не знал, какого ответа ждал, но точно не такое тяжелое. Что же орден ему прислал?

Оказалось - много чего. Личное дело Софии, вся ее биография, и даже какие-то ее личные записи, и все это только для того, чтобы доказать: не была София королевской любовницей. Не могла она придать орден, их правила и порядки, и прощальное письмо, как и рецепты лекарств и ядов в дневник с ярлыком ордена писала не она. Почерк не тот – настаивала настоятельница ордена.

И все же Шейн сравнивал все возможные документы и записи, сделанные Софией и везде – это один и тот же почерк: не изящные закорючки, а обычные печатные буквы, аккуратные, словно под линеечку, но печатные, как в книжках. Такой почерк не сложно подделать, но кому и зачем это надо? Кому и зачем подкидывать фальшивое прощальное письмо самоубийцы?

Только один вариант: это не было самоубийством. И наверняка псооповец Боб Камрон мог по свежим следам это понять и найти убийцу да при повторном осмотре места преступления он нашел письмо, которого сразу не видел. А почему не видел? Да потому что не было его там.

Но кто убил Софию? И зачем? Первая подозреваемая Ньюнис. Но ей этого не сделать. Софию и не каждый мужчина бы победил, куда уж там утонченной королеве. И все же София готовила йогурт, которым отравился король. Этот факт забывать нельзя. И определенно точно София сама написала «королева Н» своей же кровью. Зачем? Что она хотела этим сказать?

И что самое странное: настоятельница ордена написала ему, что Боб Камрон делал запрос на Софию, но никаких подробностей, зачем и для чего он не давал. Выслали ему ответное письмо, в котором четко прописали: не учат защитниц изготавливать яды. А что говорил Боб? Совершенно другое.

«Надо бы еще раз с ним поговорить» - подумал Шейн, собираясь отправиться в ПСООП лично прямо сейчас.

- Сихит Шейн, - постучался в его кабинет Квентин и, когда с разрешением вошел, сразу же добавил: - Только что пришло извещение от Его Величества. Экстренное собрание.

- По поводу?

- По делу, которое вам доверили. Я не знаю о чем речь, но слуга короля сказал, что вы поймете.

- Когда собрание?

- Прямо сейчас.

- Сихит Шейн... - в его кабинет вдруг вошла Ньюнис. - Простите, могу я с вами поговорить? Пожалуйста, это очень важно.

- Да, конечно. Квентин иди на собрание, потяни резину. Я приду, как только смогу. Скажи что, я на допросе.

- Да, господин, - поклонился Квентин сначала королеве, после ему и ушел.

- О чем вы хотите поговорить, Ваше Величество?

- Я... Даже не знаю, как начать, - Ньюнис прошла вперед и села на диван у окна.

В свете солнечных лучей она казалась волшебным созданием. И такой грустной девушка была, что немедленно ее хотелось утешить. Поддержать.

- Ну же, - сел Шейн рядом с ней на диван. - Не бойтесь. Я помогу вам в любом деле.

- Правда? В любом-любом? - спросила она, посмотрев в его глаза. - Чтобы я не сказала, вы останетесь на моей стороне?

- Конечно, - без паузы ответил Шейн, хоть и знал, что врет.

- Вы так ко мне добры. Всегда были добры, крестный. Я очень это ценю... - сказала Ньюнис и, помолчав мгновение, спросила: - Вы помните наш последний разговор?

- Да, помню.

- Вы тогда дали мне ценный совет, - нервно теребя платочек в руках, проговорила Ньюнис. - И к сожалению... Мне не хватило ума им воспользоваться. Я не удержалась и вызвала Бернарда на разговор еще, когда мы возвращались домой от Огненных.

- Эта была плохая идея, - уверенно вынес заключение Шейн.

- Это не то определение... - согласно кивнула королева. - Вместо того, чтобы нормально с ним поговорить, я просто накричала на него. Наговорила много лишнего... И он тоже... И вообще... И я вижу, как он теперь смотрит на меня. С такой, знаете, неподдельной жалостью... А я не этого хотела. Как все теперь исправить, сихит Шейн? Несмотря ни на что я очень люблю своего мужа. Меня просто магнитом каким-то тянет к нему. Не знаю, как это объяснить... Но я... Я просто его люблю, но как выразить это, чтобы он понял меня и принял - не знаю. Помогите мне, сихит Шейн. Пожалуйста...

Внезапно цельная картинка нарисовалась перед глазами советника. Странно, что Ньюнис пришла именно сейчас. Не первый год он служит при дворе, всяких интриг повидал. И чтобы женщина, которую должны обвинить в серьезном преступлении, совершенно случайно оказалась перед обвинителем ровно в ту минуту, когда он в руках держит ее судьбу? Нет. Таких совпадений не бывает.

Это абсолютно точно.

А картинка произошедшего ясна вдруг из-за ее слов стала: София была любовницей короля. И долгое время мучила Ньюнис. Возможно, София и раньше пыталась предпринять попытки убить королеву, потому и вынудила хозяйку на кардинальные меры, а может спустя три года разлуки с мужем, Ньюнис не могла допустить, чтобы законный муж с поля боя вернулся не к жене, а к любовнице. И за одни сутки обе женщины решили друг от друга избавиться. София принесла яд, который случайно съел король. А союзники Ньюнис помогли убить врага. Кто ее союзники? Ну как минимум глава ПСООПа, Вильям же так не хотел, чтобы он, Шейн, проверял все бумаги по этому делу. Технически - зря. Письмо, которое он получил от ордена, не дает никаких доказательств. Как ни крути, а это выглядит как чистой воды самоубийство, а у любой его догадки нет ни одного доказательства. Король хочет обвинить жену, лишь бы избавиться от нее. И вот она здесь, именно в эту минуту, когда Шейна ждут на собрании, где он должен сказать что…

Вот только, а справедливо ли это?

Ньюнис столько времени прожила рядом с любовницей мужа, терпела ее выходки, да хотя бы одно ее присутствие. Родной и так горячо любимый мужчина не обращал на нее никакого внимания, а тем временам его любовница попыталась ее убить. А наказана за это будет Ньюнис?

- Вы поможете мне? - тихо спросила она. - Поможете нам с Бернардом стать счастливыми?

Шейн все молчал. Кем бы ни была София и что бы она не сделала, а ее убийство спускать с рук нельзя. А с другой стороны... Она же всего лишь служанка, которая хотела совершить ровно такой же грех. И она уже мертва, для нее ничего не сделать. А Ньюнис - вот, сидит перед ним, смотрит на него с мольбой. Надо не забывать, кто она такая, и каков его долг. Он Голос Короля и должен работать на его защиту и защиту его семьи, а если придать огласки всю эту грязь с Софией, полетит голова с плеч не только Ньюнис, но и Бернарда. Легче от этого не станет никому…

- Разумеется, я вам помогу, - снисходительно улыбнулся ей Шейн, и заметил, какой радостью озарилось ее милое личико. - Ничего конкретного посоветовать не могу, но отмечу, что жалость лучше, чем равнодушие. Часто ведь говорят, что женщине, чтоб полюбить мужчину, нужно его пожалеть, верно?

- Верно, - кивнула Ньюнис. - Думаете, это может и мне помочь?

- Кто знает? Но если какие-то ваши слова вызвали в нашем короле жалость, а не насмешку, не призрение, это точно хороший знак. Будьте с ним искренней, и все наладится. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Жду не дождусь того светлого дня, когда Долинные Просторы будет праздновать день рожденья наследника или наследницы.

- Спасибо, - благодарно улыбнулась Ньюнис. - Я никогда не забуду о вашей доброте. И знайте, если я хоть чем-то могу вам помочь, только скажите.

- Мое дело служить на благо короны, - вежливо улыбнулся Шейн. - А сейчас прошу меня извинить, но меня ждет ваш благородный супруг.

- Да, конечно, - встрепенулась Ньюнис. - Не смею вас больше задерживать.

Прежде чем покинуть кабинет, Шейн бросил в камин письмо, которое он получил из ордена. В нем нет никакого смысла. Доказывает лишь то, что София написала прощальную записку, и сама себя убила. Так и зачем хранить его?

Ньюнис хоть и засобиралась уходить, но замешкалась, и все видела. А может он специально сделал все так, чтобы она это видела? Подсознательно.

Софию, конечно, бесконечно жаль, но она не первая и не последняя, кто проиграет в интригах королевского двора. Бернард не должен был ее к себе приближать, и Шейн не побоится сказать это молодому королю в глаза.

- Напомните, что я вам приказывал, а? О чем я вас просил?!

Надо отдать Бернарду должное - на собрании молодой король держался достойно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока Шейн перед всеми рассказывал, что убить пытались королеву, но случайно отравился Бернард, и что виновата в этом София.

А вот после собрания… Когда Шейн вошел в кабинет короля и закрыл за собой дверь, то едва ли успел обернуться, как упреки полетели стаями в его сторону.

- Тогда ситуация казалась совершенно иной.

- Какая разница?! Это ничего не должно было поменять!

- Бернард, одумайтесь! - зарычал Шейн в ответ. - Неужели вы искренне верите, что Ньюнис молчала б на обвинения? Неужели думаете, что для ее отца хватило бы всего лишь наших слов? Никаких улик нет, никаких доказательств!

- Состряпать можно все что угодно!

- Состряпать?! Вы сами себя слышите? Любые обвинения в сторону принцессы острова Листа и уж тем более основанное на недоказанной лжи ее возвращения домой - даст лишь один результат, а именно вы потеряете союзников со стороны островов Залива. Остров Листа единственное, что дарит нам их поддержку, если бы не это, все они уже давно бы перешли под покровительство Азгинского Нагорья. Вы уверены, что из-за капризов хотите потерять так много? Экономика наша рухнет, военные силы потеряют больше полвины нашего флота, а о репутации я вообще молчу! Этот инцидент затронет не только острова, но и отношения с другими кланами. Огненные Гривы, Великие Гнезда, Лучезар, и знаете даже я, Железные Древы, не смирюсь с обвинениями в сторону королевы без реальных доказательств!

- Почему вы против меня? Почему?! Я думал, что могу вам доверять!

- Бернард, я не против вас. Я лишь хочу, чтобы вы поступали по совести, - выдохнув, спокойно проговорил Шейн. - Еще не так давно я сам был в вашей шкуре, и знаю, как не хочется быть рядом с человеком, к которому не лежит душа. Однако я узнал Йорис, и теперь все иначе. И я очень хочу, чтобы вы со своей женой были счастливы, но если вы не можете быть рядом с Ньюнис, то расторгнуть ваш с ней брак надо правильно, по совести, чтоб стыдно потом за это перед людьми не было.

- Так в том-то и проблема, что у меня только два выбора: либо обвинить ее в чем-то и домой отправить, либо как Хранитель Мабрис, любовницу назвать второй женой. И думаете, от этого Ньюнис будет больше счастья?

- И вы всерьез раздумывали возвысить так Софию? - поразился Шейн.

- Вы издеваетесь? - закричал Бернард. - Я никогда не был с ней! С чего вы это взяли?! То Ньюнис, то вы... Вы сговорились, что ли?!

- Но ваша любовница хотела убить вашу жену, чтоб сделать вас счастливее! Понимала, что орден ее не отпустит, что счастья ей рядом с вами не видать, и хотела освободить вас от…

- Шейн, вы эту Софию вообще видели?! – перебил его Бернард возмущенно. - Я  и она?! Вы в своем уме?!

- А я не осуждаю, - смутился Шейн. - Вкусовым предпочтениям возражать невозможно...

- Шейн... - сокрушенно выдохнул Бернард, - я никогда не был с ней. Никогда!

- Как скажите, - пожал плечами Шейн, не понимая, зачем Бернарду отрицать.

Ну знает и знает он, что такого-то? Шейн же не побежит об этом кому-то рассказывать. Наоборот он не допустит, чтоб хоть кто-то об это прознал и привлек короля к казни. Вот еще!

- Однако она же из ордена была, - не замолчал он. - И связь с вами ей могла серьезно навредить. Вот уж где бесстрашная женщина... Ну да ладно... Кстати, - Шейн видел, с каким гневом смотрел на него король и придумал, как шустренько сменить тему: - Насчет этого ордена. У нас с вами есть друг – Люциус, а он без ума от Мавен. А она служит в этом ордене. Зная Люци в покое бывшую он не оставит. Точно убедит ее с ним бежать, а нам потом с вами придется их спасать от расправы ордена. Я прямо вот вижу все эти события как на ладони.

- И что?! Как это относится к теме нашего разговора?

- Что значит как? На прямую, Ваше Величество! Вы хотите изменить правила и порядки, как удобно вам. Но общество не поддержит такие перемены. А если менять что-то другое, а под шумок правильно вклиниться, то... Это уже другое дело.

- Я ничего не понял!

- Орден, - пояснил Шейн. - Надо призвать все страны к тому, чтоб изменить правила ордена. Женщинам из него нельзя уходить, нельзя иметь свою семью. Если у нас получится изменить эти правила, то под шумок можем выдвинуть законопроект о расторжении любого брака. В том числе и вашего с Ньюнис.

- Никто не поддержит отмену законов и порядков ордена «Защитница». Проще было бы просто разбомбить его к чертям!

- Нет, это точно делать нельзя.

- У вас одна идея хуже другой!

- Есть еще один вариант...

- Какой? - фыркнул Бернард.

- Старинный обычай всех земель гласит: «Того правителя слушают, как Божество, и слово любое принимают как истину, у кого в семье троица свята, как у самого Создателя». Иначе говоря, если у вас будет минимум трое детей, то вы не только будете царем, а не королем, но и сможете диктовать какие угодно порядки. Особенно, при условии, что в семье Эванских давно не было пары, у которой было б хотя бы двое детей. Заделаете тройню - считайте себя победителем. Тогда вы со своей супругой сможете сделать все, что захотите. Просто по одному приказу вашему ее легко будет отправить вон.

- Мать моих детей? - прошипел Бернард.

- Да.

- Вон отправить?

- Да!

- Вы в своем уме?!

- Такие законы! Их писали предки, а не я.

- Уйдите.

- Бернард, я...

- Вон! - рявкнул Его Величество, и Шейн не стал испытывать судьбу.

Поклонился и вышел из кабинета. Королю нужно успокоиться, да и ему тоже не помешало бы в себя прийти. Для этого Шейн решил отправиться туда, где любил проводить свои вечера больше всего на свете - бордель.

Последнее время жизни в замке давали о себе знать. Он очень устал от нервотрепки и честно считал, что заслужил отдых. Уходил он через свой кабинет, чтоб захватить кошель с деньгами, и на выходе наткнулся на Квентина.

- К приходу гонца из ордена составь письмо со стандартными вежливостями. Типа спасибо за информацию, вы очень помогли, мы во всем разберемся и все в таком духе.

- Да, конечно. Все будет исполнено, - услужливо отвечал секретарь.

- И вот еще что. В ответе обязательно укажи, чтоб орден выслал мне свой полный свод законов и правил.

- Да, конечно... А можно спросить, зачем вам это? - удивился Квентин.

- А вы уже знаете, кто личная компаньонка моей невесты?

- О, да видел ее, - сразу понял все Квентин. - Кто бы мог подумать, что вот так обернется судьба наследницы юга.

- Вот и я хочу изучить законы ордена и понять есть лазейка как ей ее положение прежнее вернуть или нет.

- Так это все знают, сихит Шейн. Нет, такой лазейки. Женщина, назвавшая себя защитницей, остается ею до самого последнего вздоха.

- Все равно пусть свод пришлют. Должно быть хоть что-то. Обязано!

- Хорошо, конечно, напишу им, все как вы приказали.

- Тогда я ушел, - направился Шейн к выходу.

- Стойте, - остановил его Квентин у самого выхода, - я хочу вам кое-что отдать. Чуть не забыл. Столько возни было с расследованием, да и...

- Покороче, - попросил Шейн.

- Покороче не получится, - смутился Квентин, - потому что я сделал то, о чем вы не просили... Сунул нос, куда не следовало, и теперь...

- Что ты сделал? – терпеливо спросил советник, прекрасно ощущая, как терпение это дается ему с трудом.

- Еще ничего. Но собирался, а сейчас подумал, что вам нужнее.

- Да ты скажешь уже, о чем речь? - вскипел Шейн.

- О вашей невесте, - виновато затараторил Квентин. - Мы познакомились недавно. Мит Йорис заходила сюда на днях. Очень мило побеседовал я с ней. Не подумайте ничего такого, она расспрашивала о том, где вы живете и хорошо ли себя чувствуете. Я ответил как есть... Мы тогда думали, что вы заняты у себя в кабинете, и не она не дождалась, пока вы освободитесь. Убежала расстроенная. А я подумал... Надо ей от вашего имени подарок какой-нибудь организовать. Долго не мог сообразить какой, а потом придумал и вот...

Квентин достал из ящика своего стола шкатулку, украшенную подарочной бумагой и бантиком. Не посмотреть что там.

- Раз вы домой едите, наконец, то может сами и подарите?

- А что это? - заинтересовано спросил Шейн.

- Скальпель из чистого талериума, украшенный серебром. Очень изящная работа.

- Из чистого талериума? - удивился Шейн. - Где ты его раздобыл? И сколько это стоит?!

- Много, - важно хмыкнул Квентин, но Шейн не стал отчитывать его за высокомерие.

Сейчас секретарь имел на это полное право. Этот металл есть только в Нагорье, и он настолько редок, что любой предмет из него пусть даже крохотная пуговка, будет стоить не меньше всех нарядов королевы вместе взятых!

- Серьезно, Квентин, как ты это добыл?

- Связи... Но буду честным, с данным подарком вышло случайно. Контрабандиста на границе поймали, и все дорогостоящие вещи доставлены в замок. Этот скальпель был среди вещей, а я сам опись делал. Ну и... Вы же не будете меня за это ругать?..

- Связи… - хрюкнул от смеха Шейн. - А известно кому принадлежал этот скальпель раньше?

- Не-а, вообще никакой информации. Контрабандиста убили во время захвата. Несчастный случай. А записей среди всех его вещей нет. Но я сам узнавал, навел справки. Это коллекционный предмет одного доктора из Нагорья. Он давно умер, еще в прошлом столетии, а его дом разграбили бандиты, и многие его вещи теперь гуляют по всему свету.

- А как ты понял это? На скальпеле есть его герб, да?

- Да, был герб. Но я отнес скальпель в ювелирную лавку, и герб теперь спрятан за роскошным сапфиром.

- Отлично! Я твой должник! Напомни мне однажды об этом! - сунул в карман коробочку Шейн.

- Я всегда рад вам услужить, сихит Шейн, - поклонился Квентин.

«Придумал, - сам себе смеялся Шейн по пути домой, - я позволю рыжей бестии увидеть подарок, а после его отберу! Это и будет моя великая месть за все ее выходки!»

С первого же дня приезда Йорис чувствовала себя не очень хорошо. И она сама не могла понять причину, почему болит все тело. Было настолько плохо, словно она попала под колеса паромобиля, но ничего подобного с ней не происходило. И что самое обидное, какие бы обезболивающие настойки она не пила – ничего не помогало.

Самочувствие ее улучшилось так же резко. Просто внезапно, как все началось, так и прекратилось. Йорис с Мавен долго думали да гадали, на что именно списать этот странный феномен, но ничего толкового не придумали. Лишь братец подкинул мысль:

- Это у тебя организм не смог сразу пережить такое счастье, что папочка больше не будет тебя угнетать.

Понятное дело, что это все шуточки, но только так Йорис и смогла все объяснить. В любом случае боли прошли, и жизнь наладилась. Все стало прекрасно во всех смыслах! Оказывается, жизнь удивительная штука, если рядом нет отца, который только умеет, что терроризировать ее.

Так она думала первый день, как ей стало лучше и, может, на второй, но уж точно не на третий, когда вместе с Мавен обследовала дом своего жениха и, проходя мимо кабинета хозяина дома, услышала стоны прелюбодеяния. Такие стоны ни с какими другими не спутаешь…

В первый раз Йорис убежала, не найдя в себе сил войти в кабинет и устроить скандал. Во второй раз, когда на следующий же день все повторилось, только уже не у кабинета, а возле библиотеки, ее отговорила войти Мавен, сказав:

- Сихит Шейн наказывает тебя. Не ведись. Он же только и жаждет твоей истерики.

- И я должна терпеть его измены в родном же доме?

- Это не твой дом. Не твой супруг. Даже не жених. Ты сама не один раз это говорила. А теперь... Это, - Мавен кивнула на дверь, - месть. Терпи или попадись в его ловушку.

И Йорис терпела. Весь дом, казалось, пронизан похотью Шейна, то со служанками, то с какими-то девками из борделей, а она терпела. Казалось, что она их даже за стенкой собственной комнаты слышит! И все же... Йорис терпела. Невыносимо было, но она молчала.

Терпеть тяжело, а вот молчать труда не составило, ведь лично она с «женишком» не встречалась. Шейн приезжал только, чтоб мучить ее, и один единственный раз, когда она его видела – он уезжал на лошади прочь.

Не выдержав, на следующий же день Йорис в королевском замке направилась к Шейну в кабинет. Встретилась там с его вежливым и тактичным секретарем, поговорила с ним, а что делал сам жених? Он в своем кабинете вновь прелюбодействовал с какой-то громко стонущей девкой!

«Мало ему дома, он еще и на работе распутничает! Вот же лошадиное здоровье!» - злилась она.

Из-за всех этих переживаний Йорис не могла сосредоточиться на учебе. Она так хотела продлить свою лицензию в столице! А в итоге все, о чем она думала – это о количестве измен жениха. И ее в принципе не заботило, что она сама же любому, кто спросит, двести раз скажет, что нет у нее жениха и быть не может!

А любопытные находились. Стоило ей появиться в кабинете брата, как Бьодон куда-то убегал по бесконечным делам, оставляя ее одну. И тут же появлялись какие-то дамочки, которые не следя за речью, рассказывали, что ей, Йорис, не место рядом с таким мужчиной, как сихит Шейн; что она деревенщина, не приспособленная к жизни в столице. Если бы не Мавен, Йорис даже не представляла себе, как она отбивалась бы от всех этих женщин! И каждый день находилась новенькая, которая с превеликим удовольствием мотала ей нервы.

Больше всего было обидно, когда одна из этих дамочек раскритиковала не только ее саму: внешность, одежду, манеры, но и затронула ее родителей. О своей родной матери Йорис в принципе не переносила никаких высказываний, а от подобных гостей и подавно. А потому не сдержалась и влепила обидчице пощечину со всего размаху. Гостья такого не ожидала и упала на пол. Смотрела на Йорис ошарашено, словно перед ней сам дьявол стоял.

- Еще раз вы сюда придете, еще раз вы посмеете сказать мне хоть одно дурное слово, и я сотру вас в порошок. Вы меня поняли? - зловеще прошипела Йори.

- Да... - испуганно пискнула нахалка.

- И передайте это всем своим подружкам. Если хоть одна заявится – я за себя не ручаюсь. Понятно?

- Да...

- А теперь вон! И не смейте показываться мне на глаза!

И... На следующий же день пришла новенькая, только уже с переживаниями за несчастную Йорис и какой ненадежный супруг ей достался. Выяснилось, что у жениха по любовнице в каждом селе по три штуки минимум. Коллекционер – так она его прозвала.

И вот как здесь на учебе сосредоточиться? Чтоб продлить лицензию нужно сдать восемь экзаменов! Три месяца давалось на подготовку, а после восемь экзаменов, где у самого легкого тридцать семь билетов по четыре вопроса! Но... Это всемирная история, а стало быть четыре вопроса – это, при невезении, которым Йорис обладала, о четырех разных стран. И неважно, если сдашь биологию, изготовление лекарств, траволечение, психологию, терминологию, ведение врачебной документации и законоведенье. Важно: если завалишь любой экзамен, хоть один, то лицензию в Совете Высшей Медицины не продлят!

Дома все было так просто. Ее уже в их университете знают, и поставили б галочки в продлении самого важного в ее работе документа просто за одну явку! Но спасибо отцу - ее выгоняли из аудитории сразу же, стоило ей переступить порог.

- Я вот все понимаю, - ныла Йорис каждый день раз по пять минимум. - Но зачем мне история? Я – женский доктор. Моя задача на женские прелести смотреть, изучать шишечки и боли, роды принимать, в конце концов, а не расспрашивать рожениц, в каком году образовались Долинные Просторы! Тьфу...

- В 358 году, - машинально отвечала Мавен и всегда Йорис отправляла ей негодующий взгляд, ибо где женская солидарность, а? Трудно поддержать, что ли?!

Каждый день новый стресс. Утром учеба, днем уроки, вечером или выяснение отношений с очередной бестактной гостьей или скука кромешная. Йорис воображала себе работу королевского лекаря, как самую интересную. Ей казалось, что это - то самое место, где происходит каждый день прорыв в области медицины!

Шиш там. Брат всегда дает одно и то же задание - перебирать бумажки и карточки его пациентов, которых кроме как короля и нет почти. Или мыть пробирки. Других заданий просто нет. Сам же Бьодон вечно где-то ходит, и он не по работе отлучается. В этом Йорис уверена на все сто, потому что брат даже сумку с лекарствами и приборами для осмотра пациентов не брал. Но и куда он бегает постоянно – Йорис понятия не имела.

И ведь не приходить на «увлекательную работу» нельзя. Если отец узнает, что она не исполняет роль ассистентки Бьодона, мгновенно заберет ее домой. Ибо на данный момент это единственное, что позволяет ей жить в столице.

И все-таки... Каждый новый стресс очень дурно на ней сказывался.
Ее и на месяц не хватило. Она уже устала от всего, и хотелось домой, под крылышко ненавидящего ее отца.

Сегодня Йорис хотела отказаться от ужина и посидеть в своей комнате над учебниками. Мавен она отпустила отдыхать пораньше, а ей самой нужно было пройти через общий холл к лестнице, чтобы подняться к себе. Но стоило подойти к арке холла и что же она слышит?

- Аааа... Аааа.... О... Да!..

Опять! И если раньше распутный хозяин дома выбирал комнаты, где можно закрыться, то сегодня он настолько обнаглел, что смеет заниматься любовью в общем зале! И знает же что для нее, Йорис, нет другого пути на верхние этажи. Только этот! И чего он хочет, а? Нарочно подстроил все вот так, чтобы она знала? Видела? Слышала? И не посмела ни одного слова возразить? А она ведь и не возразит...

Выйдет к ним – и ее просто унизят, и правы будут. Это не ее дом, не ее мужчина, чтоб она указывала, что ему делать. У нее нет никакого права на истерику! И гордость ей не позволит быть униженной перед какой-то девкой из борделя!

Но ужалили ее сегодня как никогда больно. Йорис отшатнулась от арки, как подкошенная. Что ж... к Мавен в служебную зону она не пойдет. Подождет на крыльце, пока хозяин дома накувыркается со своей шалавой.

Только Йорис села на крылечко, как сразу же сжалась вся. Так обидно... Слезы сами потекли по щекам ручейками. Она не всхлипывала, и не рыдала, сил на это не осталось. Просто лились ручейки из ее боли и страданий. Йорис не знала, как в такой обстановке доучиться и получить лицензию, не знала, что ей делать, и поговорить же не с кем. Мавен ее поддерживает, но чем поможет?..

Вдруг в ворота поместья заехала лошадь с всадником. Она узнала его сразу и растерялась. И Шейн ее увидел, и слезы тоже разглядел. Он в лице изменился – то ехал такой весь из себя высокомерный, а как лицо ее рассмотрел, так напрягся весь. К ней на крыльцо не шел, а бежал, и тут же рядом присел, за руки ее схватил и, заботливо вытирая с ее щек слезы, спросил:

- Что с вами случилось? Почему вы здесь? Почему плачете?

А Йорис была так растеряна, что и пошевелиться не в силах. Она попыталась заговорить, но все что удалось выдавить из себя, стало:

- Как вы можете быть здесь, если вы там?

- Где это там? - удивился Шейн.

- Ну... Там... В холле... Вы же там.

- Нет. Я здесь, - уверенно заявил Шейн.

- А кто тогда там? - бестолково спросила она.

***

- Надо посмотреть, - придумал единственный верный выход Шейн и она неуверенно согласно кивнула.

Шейн понятия не имел, что такого могло случиться, но понимал одно: она смотрит на него как на призрака. И даже когда он помог ей подняться на ноги, заметил, что Йорис, специально неловко двигаясь, прощупала его живот и плечи, словно проверяла настоящий ли он перед ней или фантом все-таки.

Вместе они прошли в дом, и стоило только оказаться внутри, как Шейн сам услышал звуки из главного холла.

- Эм... То есть вы были уверены, что там я? - посмотрел он на Йорис.

Она смущенно отвернулась, но подбородок предательски трясся. Она не сумела сдержать эмоции и, всхлипнув, выдала:

- Я так больше не могу... Целыми днями и ночами одно и то же! Почему вы так жестоки со мной? Сколько еще вы унижать меня будете?

- Ничего, что я стою здесь, перед вами, а не там?

- Вы специально это все подстроили... Там видно ваши слуги...

- А вот мы пойдем и посмотрим, кто там такой наглый! - рыкнул Шейн и, схватив ее за руку, потащил в холл.

И вместе они растерянно уставились на Бьодона и какую-то белокурую девушку. Чем они занимались - звуки не обманули ожидания. Но здесь? В холле?

- Сит Бьодон, - заговорил Шейн злобно, - вам не кажется, что вы перепутали мой дом с борделем?!

- Ваш дом? - испуганно пискнула девушка и мгновенно отползла от любовника, - ты же говорил, что это твой дом! Обещал меня хозяйкой здесь сделать! Шейн, как ты мог так врать?!

- Что? Кто?! - закричала Йорис.

- Я все объясню, - попытался прикрыть диванной подушкой свое «бесстыдство» Бьодон. - Я... Я просто... Я...

- То есть все это время, сколько мы здесь живем, ты водил сюда женщин, и назывался именем моего жениха?! - процедила сквозь зубы Йорис.

- Каких еще женщин? - буркнула блондинка.

- Все это время? - переспросил Шейн.

А Йорис сверлила взглядом брата. Он сейчас точно желал находиться, где угодно только не быть здесь.

- Молодость... - проблеял он. - Ну что с меня взять?.. Пошалил немножко... С кем не бывает?..

- Убью... - кинулась Йорис на бестолкового брата, и тот мгновенно испуганно спрятался за своей любовницей.

Впрочем, Йори до него так и не добежала. Шейн успел притянуть ее за плечи к себе и при этом грозно рявкнул на Бьодона и его любовницу:

- Вон отсюда! Чтоб и духа вашего здесь больше не было!

Парочку как ветром сдуло, а Шейн, с трудом удерживая свою буйную невесту, увел ее из холла к ней в комнату.

По дороге она вырывалась, кричала и плакала, все равно обвиняя во всем его. Почему? Да кто ее знает. Шейн так и не разобрался. Лишь в своей комнате Йорис немного пришла в себя, когда он практически силой усадил ее на кровать.

Она все еще плакала, но больше не ругалась. Молчала и лишь кидала на него полный обиды взгляд.

- Значит, я правильно понял, почти месяц вы живете в моем доме и все это время ваш брат вытворял, что хотел, да? А вы посмели думать, что это я?! А проверить нельзя было?!

Она промолчала. Плакала и молчала.

- А со мной поговорить об всем этом тоже не вариант?

- Я приходила... Но и вы там...

- Что там? Работаю я вообще-то в вашем там. Месяц с ума сходил от поиска убийцы короля! Жил в замке в собственном кабинете! И вот у меня первый спокойный вечер мог бы быть, как нате вам! Домой приезжаю и истерика на пороге!

- Зачем вы врете? - всхлипнула Йорис. - Я же не одна была. Мавен и ваш секретарь Квентин тоже все слышали.

- Что слышали?!

- Как вы развлекались в своем кабинете с какой-то женщиной! Вот что! И все ваши пассии в замке приходили ко мне! Они говорили гадости обо мне, моей семье и даже о вас самом! Говорили столько всего, что уши вяли! И это из-за вашего дурного влияния мой брат так себя повел! Вы в этом виноваты!

- Ваш брат и без меня молодец! У него репутация не далеко от моей ушла! - возмутился Шейн.

- Ложь! - закричала Йорис.

- Да вы ничего о своем брате не знаете! А я справочки навел, когда мы еще у вас дома были! Он всем известный бабник! Ни один знатный сихит за него свою дочь замуж не выдаст! Да и ваш отец, как оказалась, лишил его наследства за распутное поведение.

- Это... Это ложь! - растерялась Йорис и уставилась на него.

- Бьодон ничего вам не сказал? - удивился Шейн. - Хотя чему я удивляюсь, в таких вещах разве признаются? Смешно то, что этот человек вычитывал меня за мои похождения в прошлом, а сам во всем меня превосходит!

- Значит, все эти женщины, что приходили... Все это правда? Вы были с ними?

- Я перед вами отчитываться за каждую свою любовницу не намерен!

- То есть они имеют полное право приходить ко мне и оскорблять, а вы ничего не собираетесь с этим делать?! Вам просто плевать?

- Ну... Этого я не говорил, - смутился Шейн. - Но я не понимаю, почему должен встревать в женские разборки. Кроме того... Вы на каждом шагу смеете кричать, что вы не моя невеста. Так и почему я должен вмешиваться во все это? Мне что заняться больше на чем, а?

- Да как вы... - обиженно вспыхнула Йорис, но Шейн бессовестно ее перебил:

- Меня столько дней дома не было, я как дурак переживал, думал все, как вы тут одна, подарок вам выбирал, чтоб наладить как-то с вами отношения, приехал вот домой, наконец, и что я вижу? Мало того что истерика меня еще с порога поджидала, так ведь еще и смеют в чем-то обвинять! Совесть у вас есть, а? Я знаю, что вы девушка себе на уме, но это уже перебор, не находите? Вы так сильно не хотели сюда ехать, что я уже начинаю думать, что и не стоило вас забирать! Завтра же напишу вашему отцу, пусть приезжает и увозит вас домой!

Йорис сначала всхлипнула, а после резко утихла. Шейн и не догадывался, какой силой воли она заставила себя успокоиться. И все же она действительно взяла себя в руки. Вот это номер! Значит, вот настолько сильно ей не хочется домой, да?

Он выжидал, готовился к тому, что она сейчас начнет просить не писать ее отцу, а она вместо этого немного хриплым от слез голосочком жалобно спросила:

- А какой подарок? Раз вы его уже купили мне, так подарите.

Шейн поразился такой наглости. Подарок ей нужен? Вот прямо сейчас? «Хм...» - вспомнил он свои коварные планы насчет подарка для нее.

Полез в карман, достал коробочку с бантиком. Йорис мгновенно оказалась рядом и выхватила ее из рук. Развернула за мгновение ока и в восхищении замерла посреди комнаты. Шейн и сам заглянул в коробочку. Изделие из самого редкого металла поражало великолепной тонкой работой. Более изящного изделия Шейн еще никогда не видел. И Йорис тоже. Она дар речи потеряла от скальпеля из самого редкого в мире материала.

- Вообще-то я не планировал вам его дарить, - важно заявил Шейн. - Хочу наказать за выходки в порту. Я вам это только показать нес.

- Что? – звонко засмеялась Йорис от его выдумок.

Перевела взгляд на него и смотрела уже совсем иначе. Ни истерики, ни слез, ни обвинений. Только восхищение, и как тогда в одно сладкое мгновение, когда они танцевали в большом зале ее родового поместья, ничем не прикрытая любовь. Он понятия не имел за что молодой девушке, как Йорис, его любить, но ведь любит же. И ему хотелось, чтобы она вот как сейчас всегда на него смотрела. Всю его жизнь...

- Верните, - протянул он руку за коробочкой, а Йорис, широко улыбаясь, ответила:

- Нет. Это куплено для меня. И это лучший подарок на свете. Большое спасибо.

- Вы его не заслужили, - гнул он свою линию.

- Давайте это будет в качестве ваших извинений за то, что вы так долго заставили меня вас ждать.

- Шла война. И я приехал вовремя.

- Вы про меня забыли.

- Не докажите.

- Вы мне не писали.

- Вы мне тоже. Но я же не ною, - фыркнул Шейн.

- Девушкам неприлично писать первыми, - в тон ему ответила Йорис.

- Зато девушкам прилично вести себя так, как вы себя ведете?

Йорис потопталась на месте. Все в ней говорило – она напрочь забыла о гордости. Улыбается, глазеет на него счастливо. Подарок ее настолько восхитил, что к этой пламенной особе можно с голыми руками идти, она и не возразит. И шальная мысль понравилась ему. Пока она не опомнилась, нахалочку можно и главное нужно брать в прямом и переносном смысле.

Он приблизился, делая вид, что подарок хочет забрать, а она за спину его убрала. Ожидаемо. Это именно то, чего он и хотел. Именно это и позволило ему обнять ее без протестов за талию и прижать к себе. Тесно-тесно. Она заворожено смотрела на него, в его глаза, а он тонул в омуте ее карих глаз. Какая же она все-таки красивая девочка. Как он мог думать иначе? Ее большие глаза с ума его сводили...

Она облизала губы, не сводя с него взгляда, и это послужило приглашением. Он на верном пути. Нагнувшись, с жадностью впился ее рот. Губки у нее маленькие, как две полосочки, а сладкие. Ммм... И сначала показалось, а через мгновение, все же сообразил – Йорис отвечает на его поцелуи уверенно, жадно. Кто ее учил так хорошо целоваться, а? Неужели кто-то ее уже раскрепостил? Впрочем, Шейн в этом беды не видел. Жена-девственница – лишняя голове морока. Ему и нужна уверенная в себе раскрепощенная женщина, и Йорис так умело, так жадно, отвечая на каждый его поцелуй, все больше и больше соответствовала его требованиям.

- Ой... - вдруг в восхищении отстранился он от нее. Голова невесты - ее огненные кудри пылали настоящим огнем. И так необычно это выглядело, что он замер в восхищении.

- Нас не просто так называют огненными гривами, - улыбнулась она. - Не пугайтесь, мой огонь вас не укусит...

- А я и не против, - сунул он руку в ее пылающие огненные волосы и если настоящий огонь приносит боль и разрушение, то она... Она воплощение страсти и нежности в одном флаконе.

- Когда мы любим кого-то, - пояснила Йорис, - мы не контролируем свою пламенность... Это происходит само.

- Очень важное для меня открытие, - теребя пальцами ее огненные волосы, проговорил он.

Шейн не сумел бы передать, что сейчас испытывал. Ее огонь окутывал и дарил какое-то чувство, сродни похожее на благодать всего мира. Громкое выражение, не дает конкретики и объяснений, но это как будто все самые приятные и потрясающие хорошие чувства и эмоции, пережитые за всю жизнь, слились и объединились в одно, и он сейчас испытывал самую странную и прекрасную благодать... Которая стремилась завладеть его разумом и сердцем.

Йорис словно позволяя ему осознать и понять все происходящее, прильнула к его губам, позволяя его рукам поглубже пробраться в ее огненные волосы, и ласково поцеловала, уверенно постучалась своим язычком к нему, и он, разумеется, с жадностью ответил. Впился в нее, как будто именно эта наглая капризуля единственная женщина, которую ему хотелось целовать. В принципе, так оно и было...

Как вдруг... Совершенно неожиданно на них вылили, казалось, ведро холодной воды, и ее волосы вновь стали просто волосами, милыми рыжими кудряшками. И мокрые, вся она мокрая, и он тоже.

- Какого...? - только и успели они одновременно возмутиться.

***

Мавен переживала за скорую встречу с бывшим возлюбленным. Люциус наверняка уже добрался до Лучезара и наводит там свои порядки. Скоро и сюда примчится. Что ему говорить? Как все объяснить? И надо ли вообще? Страшно... Ей есть чего бояться.

От собственных переживаний она отвлеклась на свою молоденькую хозяйку. И где-то в глубине души ей ее даже жалко становилось. Казалось, что у Йори проблем больше, чем у нее самой. А Мавен всегда считала, что не найдется человек, который сумел бы ее переплюнуть в этом вопросе.

На душе кошки заскребли. Вот не проводила она Йори до самой комнаты, не проверила все ли в порядке, и вот как-то неспокойно. Не хорошо. Ее работа присматривать за хозяюшкой пока та в родной кроватке вечером не уснет, а Мавен что-то послушалась да ушла к себе, позабыв все на свете инструкции.

Отправилась к ней и не пожалела! Хозяюшка-то с ума сойти решила и от всех переживаний, и решила зажарить жениха заживо! Что сихит Шейн в принципе делал в комнате Йорис - Мавен мало беспокоило. Проблемой было то, что он просто здесь, а у ее хозяйки пылали волосы огнем! Волосы! Огнем!

На рефлексах Мавен метнулась за кувшином с питьевой водой и чуть не с разбегу вывернула все на обнимающуюся парочку.

Мавен понимала, что видела: они целовались, зажимались, Йори в руках держала какую-то коробочку, но вся эта романтическая идиллия меркла, так как во всем этом присутствовало бушующее пламя в волосах ее госпожи. Мавен твердо была уверена: она либо спасла жизнь своей хозяйки, либо ее жениху. Одно из двух, и особенно было неприятно, когда после героического спасения, Йорис обернулась и разозлено рыкнула:

- Ты сумасшедшая, что ли?!

- Это не я решила жениха заживо испепелить! - рявкнула в ответ Мавен. - Сихит Шейн с вами все в порядке?! Вы не пострадали?!

Кажется, он очень пострадал. На голову. Потому что засмеялся вдруг как припадочный. Смотрел на них обеих и в голос ухахатывался.

- Видели б вы себя сейчас со стороны... - прохрюкал он кое-как.

- Что вы с ним сделали? - спросила Мавен. - Врача надо позвать!

- Ага, себе позови. Травматолога! - рычала Йорис.

- А мне зачем?!

- А сейчас пригодится!

- А что это за угрозы необоснованные?!

- Необоснованные?! Ты зачем меня облила?! Ты что не видела, что мы делали?!

- Спасала!

- Кого?!

- Пока не уверенна!.. - брякнула Мавен, окончательно запутавшись в происходящем.

Смущало, что сихит Шейн так звонко смеялся, а после ее последнего ответа - его и вовсе пополам от смеха сложило.

- Мавен... - простонала Йорис. - Ты ведь луч! И ты умеешь днем сиять, как солнце! Так почему тебя удивляет, что у меня настоящая огненная грива?! Лучезарным лучами быть можно, а огненным быть огненными нельзя?!

- Так это... - растерялась Мавен окончательно. - Ну... Если подходить к вопросу с такой стороны, то... Это... как бы… ну...

- Мавен, уйди... - вздохнула Йорис.

- Но...

- Иди, Мавен, иди. Не доводи до греха, серьезно, - шипела Йорис.

- Давайте помогу переодеться в сухое, - Мавен не могла заставить себя уйти.

Хозяйка на нее злится. Нельзя уходить, пока мир не будет восстановлен, а смущало, что жених хозяйки все еще ржал как припадочный.

- Мавен... - кипела от негодования Йорис.

- Пожалуй, лучше уйду я, - заговорил вдруг сихит Шейн, все еще смеясь.

- Но мы же еще не договорили... - встрепенулась Йорис и, Мавен оценила как ее хозяйка довольно смело взяла своего жениха за руку, а он с теплотой и восхищением, накрыл ее руку своей.

- Мы поговорим завтра утром, Йорис. Спокойной вам ночи.

- И вам, сихит Шейн, - ответила она.

Мавен, действуя как хорошо отлаженный автоматон, тоже поклонилась уходящему мужчине. Не могла она сейчас двигаться иначе, и даже когда дверь за ним захлопнулась она, посмотрев на свою хозяйку, ожидала что-то вроде от госпожи: «О, спасительница, как ты во время пришла! Ты жизнь нам обоим спасла!». Но вместо этого Мавен услышала:

- Да поставь ты уже этот кувшин! Что ты вцепилась в него так, словно он твой с рождения?!

- Дать попить? Тут еще осталась водичка, - посмотрела она на дно емкости, а когда вновь встретилась взглядом с Йорис, осознала, что сейчас надо брать пример с далеких предков севера: нашкурила и тикать. Как можно дальше тикать...

А вот утром было стыдно в глаза смотреть. Оказалось у сихита Шейна и хозяюшки только что-то налаживаться началось, а тут она с кувшином…

Йорис еще ворчала немного, а когда во время общего завтрака Мавен встретилась с сихитом Шейном, он снова начал смеяться. Обидно! Одна ворчит, другой ржет. Вот же парочка... Мавен их спасти хотела, а они...

Спустя первых десять минут завтрака, когда хозяева немного успокоились, Йорис заговорила первой:

- Сихит Шейн, а вы уже написали письмо моему отцу, о котором говорили вчера?

- Еще нет. Да и вчера много чего было. Почему вы беспокоитесь о письме? Не нужно. Я передумал, не буду ничего писать сихиту Талосу.

- Очень рада это слышать, - улыбнулась Йорис, бросая на жениха горячие взгляды, и при этом госпожа выглядела как невинная скромница. Мавен поражалась тому, какая отличная из ее хозяюшки выходит актриса!

- Но я подумала, и пришла к выводу, что раз моя семья доставляет вам столько неудобств, то я могу переехать. Брату моему совесть не позволит вернуться, а мы с Мавен можем переехать в общежитие медицинской академии, где я сейчас учусь. И ваш дом снова будет только ваш.

- Нет, никаких переездов, - запретил Шейн. - Никуда я вас не отпущу!

- Но вы сами вчера жаловались, что живете в собственном кабинете. Это неправильно, мне неудобно, что вы так ущемляете себя из-за меня.

- Я вам сегодня покажу свой кабинет. И вы увидите, какой он удобный. Да и живу я там не потому что приличия того требуют, а потому что мне по работе так удобно. Есть государственные дела, которые не терпят медлительности. Вот я, чтоб меньше тратить времени на дорогу туда-сюда, остаюсь на ночь там. Только и всего. Но все срочные дела я уже закончил, поэтому теперь буду чаще дома, а что касается вашего брата... То да, его присутствие здесь крайне нежелательно. Но приличия все равно будут соблюдены, у вас же есть Мавен. Она за вами и присмотрит. Вас лично такой вариант устроит?

- Да, абсолютно, - кивнула Йорис.

- Вот и хорошо. Мавен займите комнату поближе к своей хозяйке. Я хочу, чтоб вы всегда были рядом с ней.

- Хорошо, сихит Шейн, конечно, так и сделаю, - закивала Мавен.

- А я правильно поняла, вы хотите показать мне свой кабинет? - восторженно спросила Йорис.

- Да, - широко улыбнулся ей Шейн. - Хочу.

Мавен заметила, как покраснели щечки ее госпожи. Кажется, речь шла о каком-то невинном осмотре кабинета, а выглядели они оба так, словно обсуждали куда более интимный вопрос!..

Вдруг дверь в столовую открылась, и на пороге появился при полном параде с шальной улыбкой сит Бьодон.

- Доброе утро всем! - лучезарно улыбаясь, сказал он. - Простите за опоздание. Что у нас на завтрак?

Мавен первая пришла в себя от удивления. Она уже наслышана о грешках молодого доктора, и знала – к завтраку его не ждали. Кроме того – его вообще не ждали и надеялись, что ему хватит ума не приходить, но...

- А чего мы такие кислые? – Бьодон, как и всегда, уселся напротив перекошенной Йори. - Что-то случилось, сестренка?

- Ага, случилось, - прошипела она, - понять не могу, мне тебе правое колено сломать или левое? Или оба?

- За что? - искренне удивился Бьодон.

- За всю вакханалию, которую ты мне устроил.

- Я? Тебе? - удивился он. - Вообще не понимаю о чем ты.

- Ваше присутствие здесь крайне нежелательно, - заговорил Шейн холодно. - Встаньте и выйдите вон из моего дома.

- Да ладно вам... Вы-то уж должны меня понимать, - обиделся Бьодон.

- Я вам ничего должен, - сухо бросил Шейн. - Дважды я повторять не стану.

- Как скажите. Йорис собирайся. Мы покидаем этот порочный дом!

- Да как ты смеешь?! - зло бросила она.

- Не смей повышать на меня голос в присутствии посторонних, - в ответ прошипел Бьодон. - И смею, дорогуша, еще как смею. Ты будешь жить там, где я скажу, ясно? Я твой опекун, и...

- Да ты вообще никто, - фыркнула Йорис. - Отец вычеркнул тебя из завещания. Нашелся тут опекун... О себе позаботиться не в состоянии, меня еще жизни учить будешь? Нет уж, братец, не выйдет!

- Как ты узнала?.. - ошарашено проблеял он. - Это же секрет...

- Важно не то, что я это знаю. А то, что это правда, Бьодон!

- А знаешь... Мне все равно! Думаешь, у тебя другая участь будет? Он и тебя вычеркнет! Не сомневайся! И вот что я скажу: отец в любую минуту может вернуть мое имя в завещание. Он мне сам так сказал тогда в порту, и знаешь, что мне для этого нужно? Угадай!.. Нет? Не можешь?.. Он приказал ни в коем случае не допускать вашего сближения, и сказал, если я как-нибудь отравлю тебя или под видом тяжелой болезни домой верну, то все – я снова его любимчик! Но я тебя не предавал, Йорис! А ты? Ты за какую-то нелепую провинность готова меня вот так, как пса вшивого, прогнать, да?

- А… То есть притворяясь моим женихом и делая все, чтобы я слышала это, ты не пытался встать между нами?!

- Насчет вот этого... - смутился Бьодон серьезно, - вот тут виноват, да... Ну то есть специально я ничего не делал. Просто так вышло. Я тебя не предам, Йорис, не верну отцу, честно. Я просто... Сихит Шейн, вы тоже не обижайтесь, пожалуйста. Просто все знают, что если притвориться вами, то соблазнить девушку вообще не проблема.

- Что? - побагровел хозяин дома.

- Да, - абсолютно спокойно подтвердил Бьодон. - Этим не только я промышляю. Вам, вообще, целое сообщество посвящено. Ваш метод соблазнения пропагандируется как святой культ!

- Какого?.. Я ничего об этом не знаю! Вы все врете!

- Нет, честное слово, нет. Могу как-нибудь на собрание сводить. Познакомитесь со своими почитателями. Хотите?

Мавен не сводила глаз с лица своей госпожи. Услышать нечто подобное – она сейчас была совершенно не готова. Только-только, казалось бы, все наладилось, как проблемы подвалили откуда не ждали... Причем видно было, что Бьодон нарочно говорит такие вещи при сестре. Грубо и в то же время изящно он закрыл ей рот.

Йорис ни с кем, не прощаясь из мужчин, швырнула на стол салфетку, которую теребила на коленках, и стремительно выскочила из столовой.
Йорис пулей покинула дом, а Мавен бежала за ней следом, даже не догадываясь, куда её хозяйка может рвануть в таком состоянии.

Как наудачу уже был подан паромобиль, чтобы ехать в академию, и все с той же скоростью пули Йорис забралась внутрь. Мавен едва ли успела сесть рядом с ней, как они тронулись в путь.

Надо отдать должное госпоже: она не плакала, не истерила. Сидела с абсолютно каменным выражением лица, будто ничего из ряда вон выходящего не было.

Видно, что Йорис натянута как струна, и все же с неимоверной силой воли она держалась. Мавен осталась в восхищении. Ее саму трясло от гадкого поведения Бьодона, а хозяйке-то какого?.. И все же вон сидит, с каменным лицом, и тени обиды не показывает.

И на уроках себя так же вела, держалась. На некоторых уроках ее отвечать у доски вызывали, Мавен видела это через открытую дверь в аудиторию, и Йорис отвечала домашнее задание хорошо, уверенно. И что не мало важно – это история была – предмет, который Йорис ненавидела всей душой. Рассказывала историю Огненных Грив и, может, в этом все дело было. Историю родного края хозяйка знала наизусть.

Когда все уроки закончились, Мавен ожидала, что они как обычно вернутся домой, но сегодня Йорис завернула в совсем другую сторону.

- А мы куда идем? - спросила Мавен, следуя за ней по пятам по площади университета, но Йорис хоть и казалась спокойной, но была в полнейшей прострации, и вопрос не услышала.

А пришли они в общежитие академии, и у коменданта Йорис выпрашивала, что ей нужно для заселения. И оказалось:

- разрешение от главы академии.

- выписка из платежной кассы академии о том, что за жилье оплачено.

- десять тысяч доллинов для оплаты жилья.

Мавен понятия не имела есть ли у ее хозяйки такие деньги, и хотела бы спросить, но это невежливо, как минимум. В любом случае раз следующим направлением стало кабинет декана, значит, деньги есть.

На встречу с деканом Мавен не пошла – Йорис попросила подождать на коридоре. Но погодка сегодня довольно теплая, везде открыты окна для проветривания, и Мавен, стоя у окна, прекрасно слышала их разговор.

- Вас интересует место в нашем общежитии? Тогда, да, конечно, мы предоставляем жилье всем нашим ученикам и профессорам. Взнос десять тысяч на один месяц и место в апартаментах на четырех человек - ваше.

- Игм... То есть предоставляется в целом койко-место, я правильно поняла? Все удобства общие?

- Да, именно так. Вас это устроит?

- А если я не одна, а с компаньонкой из ордена «Защитница»?

- Ну... Обычно, буду честен, жилья не просят юные мит с такой элитной защитой. У таких всегда есть свое жилье в городе.

- Ситуации бывают разные.

- Верно, верно, но в таком случае, вы должны оплачивать двадцать тысяч за два койко-места.

- Игм... А я знаю, что на территории академии есть еще ряд частных уютных домов. Что мне нужно, чтоб иметь возможность снимать отдельный дом для себя и моей компаньонки?

- Дома академия предоставляет исключительно для профессоров. И тут нет, и не может исключений.

- Игм... А могу ли я стать профессором?

- Вы? - засмеялся декан. - Семнадцатилетний врач без лицензии стать профессором в высшей академии медицины? Вы смеетесь?

- Для начала – мне девятнадцать лет, - поправила его Йорис. - Во-вторых, вы, скорее всего, меня не узнали. Я мит Йорис Огненная Грива, единственная дочь Хранителя Талоса. И, как вам известно, наша семья обладает уникальными знаниями и навыками врачевания. Наши методы отличаются от доступных вам. И я бы могла поделиться знаниями. Разумеется, я не могу научить кого-то видеть болезни пациента так, как видим мы, но есть некоторые тонкости, познав которые, другим врачам чуточку проще будет понимать своих пациентов. Но и это еще не все. Мне девятнадцать, но собственную практику я начала уже в одиннадцать. Начинала с самых низов, и в итоге сейчас я лучший женский врач. Я успела принять тысячи новорожденных детей, вылечила сотни бесплодных женщин. Я успела повидать разного и могу составить интересный курс обучения по женской гинекологии. Но учеников и учениц хочу серьезных. Мой курс не для всех в подряд, слабых за шиворот тянуть не собираюсь. Предоставьте мне класс из тех, для кого помогать на свет появляться новой жизни действительно важно.

- Женская гинекология у нас отлично развита, мит Йорис. В этой области нам нет равных, и это вам не помешало бы посетить курсы доктора Алекса Лантока. Я надеюсь, вы знаете, кто это.

- Да, конечно, знаю. Я читала все его труды. Но я не знала, что он преподает в вашей академии. Думала, он живет на острове Зари и не собирается его покидать никогда.

- Нам повезло. Доктор Ланток учит наших студентов уже год и, еще год тоже будет преподавать. Но я тут подумал, в целом и вы, мит Йорис, интересны нам, как профессор. Долгое время ваш брат, сит Бьодон, отказывал нам и не делился знаниями Огненных Грив, утверждал, что ваш батюшка запрещает, но раз вы здесь и раз вы сами подняли тему обучать наших студентов...

- На какую тему? Какие наши знания вам нужны?

- Способы распознавания ядов, самые редкие виды яда, и то как отличать отравление ядом от какой-нибудь болезни, ну и, разумеется, противоядия. Такими знаниями вы можете поделиться?

- Конечно, - легко согласилась Йорис. - Если мне за это на неопределенный срок предоставят отдельный дом со всеми удобствами.

- Я скажу больше – для наших профессоров отличное жилье предоставляется бесплатно.

- О, тогда мы с вами договоримся!

Хозяйка действительно договорилась, а вот Мавен сомневалась в правильности этого решения.

Во-первых, а вдруг не просто так Огненные Гривы на протяжении долгих лет скрывали от других свои знания? Но это еще ладно, дело действительно может быть в самой обычной жадности, но вряд ли Йорис отпустит переехать сихит Шейн. Это как ни крути будет очередной скандал, только в этот раз все заходит слишком далеко.

Мавен решила поговорить об этом с Йорис сразу же, как она выйдет из кабинета, но не вышло, ибо сам декан проводил их до свободных пока еще домиков, и Йорис выбрала первый же из них. Милый, двухэтажных особняк, в получасе езды от академии. Очень комфортный, рассчитан на большую семью. Для двоих тут более чем предостаточно места.

- Как нашему профессору вам будет еще полагаться заработная плата. Не сильно большая, так как вы не профессиональный преподаватель, но все равно греющая душу. Ставка в двадцать пять тысяч доллинов, а если по итогу обучения ваши ученики покажут достойных результат на экзаменах, то вы получите премию в такой же сумме, как и ваша ставка.

- Меня все устраивает. А сколько должен длиться мой курс?

- Год только начался, так что чем раньше вы разработаете свою программу, тем лучше.

- Меня все устраивает, если жить в этом доме я могу уже с сегодняшнего дня.

- Жить здесь вы сможете, как только оформитесь нашим преподавателем. А для этого вы мне сейчас напишите заявление о приеме на работу, а я его подпишу и сам отдам в канцелярию.

- Хорошо, - легко соглашалась на все Йорис.

Мавен изо всех сил пыталась мяукнуть своей хозяйке, что нельзя вот так спешить и принимать сгоряча решения, что все идет слишком быстро, и это подозрительно. Но бесполезно, хозяйка делала то, что ей вздумалось, и уже через час они остались одни в их личном доме.

- Поезжай, пожалуйста, в дом сихита Кьюмеса и забери все наши вещи, - отдала она приказ сразу же, как только дверь за деканом закрылась.

- Йорис, все это очень плохая идея. Настоятельно советую сейчас же поехать домой, - серьезно сказала Мавен.

- Ты так думаешь, потому что решила, что это мой очередной каприз против жениха.

- А разве это не так?

- Нет. И когда я все объясню ему, я уверена, Шейн меня поймет. А если нет... Ну, я увижу, что он за человек, вот и все. В любом случае, я не вернусь в его дом. И пожалуйста, Мавен, давай не будем пререкаться. Езжай в особняк сихита Кьюмеса и привези наши вещи. Пожалуйста, поторопись. Мне еще домашние задание нужно делать, выучить несколько билетов по экзаменам и к четырем быть в замке, дабы продолжать играть роль ассистентки моего братца.

- А тебе это действительно надо? Я про - быть его ассистенткой?

- На один день - надо, - усмехнулась Йорис. - Но ты верно уловила суть. Сегодняшний день будет последним.

- Пока меня не будет, ты здесь останешься? Никуда не пойдешь?

- Нет, буду тут ждать тебя. Осмотрюсь в доме и выберу себе кабинет. Учебники у меня с собой, так что возьмусь за уроки.

- Хорошо, я быстро периметр осмотрю, дом запру. Сама возле окон не маячь, если вдруг, кто придет, пока меня не будет, не открывай. Притворись глухой на оба уха.

- У тебя такие правила смешные, ей богу... Умираю от хохота каждый раз, когда ты зачитываешь их, - захихикала Йорис и, хохоча, пошла наверх.

Мавен скривилась. Молодость такая беспутная!

Мавен боялась ехать в одиночку в дом Голоса Короля. Это как минимум несправедливо, что на ее плечи свалились все объяснения. Но на ее удачу дома сихита Шейна не оказалось.

Она лично сложила все вещи своей госпожи, их было немного. Пара повседневных блузок, один костюм для верховой езды и два нарядных платья, одно из которых подарил ей сихит Шейн. Не богатое приданное, но Йорис и не какая-то модница. Конечно, как и любая девушка, она не откажется от обновки, но в повседневной жизни предпочтет обычную приталенную юбку в пол и самую обычную блузку с высоким горлышком и длинными рукавами. В своем гардеробе Мавен могла бы насчитать гораздо больше вещей!

Она уже надеялась, что ей не придется сталкиваться с хозяином дома, как стоило водрузить последний чемодан в паромобиль, как на территории поместья появился хорошо знакомый всадник.

Мавен вкратце объяснила, что происходит, и герцог, так и не спешившись с лошади, уехал по направлению в академию.

Мавен не особенно хотелось ехать за ним. Она была уверена, что он привезет ее хозяйку сюда, и возможно запрет ее и никому не позволит на километр подойти к его дому, но тут она вспомнила, что дом заперла! И без нужного ключа, у герцога не получится забрать свою невестушку.

Придется ехать! И быстро, ибо всадник быстрее нагруженного транспорта. И какого же было ее удивление, когда буквально через десять минут, сихит Шейн вез на лошади Йорис обратно? Так быстро? А как он в дом попал? Дверь, что ли, вынес?! Или Йорис сама открыла? А как герцог так быстро нашел нужный дом?!

Мавен велела водителю разворачиваться и ехать за ними, но пока паромобиль развернулся, пока набрал скорость, всадник с девушкой уже исчезли из виду. И дома их не оказалось! Так и куда же герцог увез свою невесту?!

Из вариантов лишь один - замок. Он же обещал ей свой кабинет показать... И что вот прямо сейчас поехали туда?! Вряд ли... Но других идей у Мавен просто не было, и как же она обрадовалась, что как только въехала на территорию замка увидела лошадь герцога. Они точно здесь!

Мавен велела водителю ждать, а сама побежала к кабинету герцога. Вот же оставила всего на несколько часов свою хозяйку и на тебе! Ее похитили! Причем именно похитили!

Стыд и позор, а не защитница!

Все мысли исчезли из ее головы, когда минуя очередной угол коридора, она нос к носу столкнулась с Ним...

Она нечаянно задела Его плечом, когда бежала, обернулась извиниться, и встретилась с взглядом парой удивленных родных красно-карих глаз.

Почти девятнадцать лет разлуки Его ни чуть не изменили. Мужчина, Ее мужчина, как и прежде, поражал своей красотой, и Мавен глядя на Него сейчас, по-прежнему, несмотря ни на что, всем сердцем желала считать, что Люциус Даборш – это ее мужчина.

Он смотрел на нее как на привидение, а она смотрела так же на него в ответ. Первой пришла в себя именно Мавен. Как диктовал этикет, она поклонилась ему, сложив руки за спиной, извинилась еще раз за то, что задела его, когда бежала, и умчалась прочь.

Худший кошмар начинается.

Он здесь, так быстро добрался до столицы Простор, так быстро наткнулся на нее. Судьба как будто нарочно их свела… Вот только, чтобы судьба не задумала, а Мавен рисковать не может. Не просто так она столько лет строила вокруг себя защитные стены.

Выстоит. Справится. Выбора нет.

Шейн забрал из какого-то особняка свою невесту. Заперто там было, открыто ли – вообще не важно. Он пришел за своей невестой, и ни что не будет стоять у него на пути. Но он знал, что своим поведением напугал ее, а потому решил отвезти Йорис не к себе домой, а в королевский замок. Он же обещал показать ей свой кабинет, вот и покажет заодно.

По пути Йорис немного успокоилась, не дрожала больше как осиновый листочек в холодную погоду, а к моменту как приехали, даже позволила себе легкую улыбку, когда он помог ей слезть с лошади. Пока вел ее в свой кабинет, Шейн крепко держал ее за руку, сжимая в своих руках ее хрупкую ладошку, и крепко не потому что боялся, что она убежит, а чтоб подчеркнуть – это его невеста. И знатные дамочки, мимо которых они прошли, проводили их такими горячими взорами, что удивительно как они с Йорис до его кабинета дошли и не сгорели заживо, ибо вот настолько горячи были их взгляды!

- Сихит Шейн, мит Йорис, - Квентин при виде них подскочил с места. - Добрый день! Рад снова видеть вас, мит Йорис. Сихит Шейн, будут ли у вас поручения для меня?

- Расскажите мне о случае, когда моя невеста приходила ко мне в первый раз.

Шейн почувствовал, как рука девушки в его ладони попыталась резко выдернуться, но Шейн лишь крепче сжал. Нет, не отпустит. Она должна услышать.

- Так это... - смутился Квентин. - Видите ли... Это моя вина по большей части. Простите, пожалуйста, я не досмотрел.

- Кто был в кабинете, когда приходила моя невеста? - чуть ли не по слогам спросил Шейн.

- Как выяснилось намного позже, когда мит Йорис уже ушла, в кабинете был сит Бьодон, с девушкой. Но я не знал, что там он, я как и мит Йорис с милис Мавен, решил, что там вы, сихит Шейн, - виновато опустив голову, сказал Квентин.

- Он и здесь наследил?! - удивленно уставилась Йорис на секретаря.

- И как он это объяснил? - спросил Шейн.

- Сказал, что вы ему разрешили, а я не рискнул у вас уточнить... Но теперь вижу, что зря.

- Еще раз он сюда заявится – за решетку его посадишь, как за попытку выкрасть государственные тайны. Понятно?

- Да, сихит Шейн, как прикажите. Он и в первый раз случайно умудрился залезть. Я на минутку в туалет всего лишь отошел, срочно и внезапно вдруг понадобилось, а возвращаюсь и тут такое...

- Срочно и внезапно плохо стало? - прошипела Йорис. - А вы перед этим ничего не пили или ели? Может, мой брат вам что-то давал?

- Ммм... - удивленно посмотрел на нее Квентин. - Он заходил за час до этого... Угостил меня выпечкой. Но... Вы же не думаете, что...

- Я его убью, - прошипела Йорис и вновь попыталась вырваться и умчаться, но Шейн не позволил ей этого.

- Белье в моем кабинете после этого ведь меняли?

- Да, конечно, я распорядился, чтоб ваш кабинет вычистили и проветрили сразу же после его выходки! - заверил Квентин, выглядел он, как и Шейн с Йорис довольно разозлено.

- Подай нам чай и что-нибудь к нему, - уводя Йорис в кабинет, приказал Шейн.

- Разумеется, все оформлю в лучшем виде.

- Сихит Шейн не надо меня удерживать! Я убью этого негодяя! - гневно выпалила Йорис, сразу же как только закрылась за ними дверь.

- Он уже свое получил, - хмыкнул Шейн, любуясь маленькой злобной бестией. - Можете в этом не сомневаться.

- Так это он от вас получил! А я хочу от себя добавить! - злилась она, не находя себе места в просторном кабинете. Ходила то вперед-назад, то круги по комнате наворачивала, как юла.

- Я б на это посмотрел, - ответил Шейн и, внезапно для Йори, поймав ее в свои объятья, с жадностью впился в ее губы.

Целовал и наблюдал. Девочка растерялась сначала, а после крепче прижалась к нему. Сама, удобно обвила его шею худыми ручками, а ему ж только это и надо. Покрепче, понадежнее, ее обнял и к себе прижал. Вчера ночью их прервали, а сейчас никто не помешает довести дело до ума.

Он все ждал, когда ее волосы вновь запылают, когда можно будет окунуться в ее пламенность и почувствовать то невероятное ощущение, которое он испытал вчера, но она, отвечая на каждый его поцелуй, оставалась обычной рыжулькой. А хотелось... Так хотелось большего!

Смелее сжав девушку в своих объятьях, Шейн проводил ее до ближайшего диванчика у камина. Сам сел и ее к себе на коленки удобно разместил. Здесь и сейчас – он твердо это знал, именно здесь и сейчас эта рыжая бестия покорится ему...

Сначала он задался целью избавиться от шарфика на ее тоненькой шее. Женская мода, а главное порядки, диктовали, чтоб женская шейка всегда была чем-то прикрыта. Высоким горлышком блузки или же специальным шарфиком, если блузка более свободного кроя. Лишь на балах допускаются в вечерних туалетах не закрывать шею, и то у девушки обязательно должна быть шаль! А в повседневности, при необходимости в наряде, без шарфика могли позволить себе ходить разве, что девицы легкого поведения, и то лишь в борделе, а выходя на улицу, любая женщина от мит до амилис надевала шарфик. И снять его не так-то уж и просто. Носят же его, обмотав шейку раза два минимум, это уже кому как удобно.

Шейн наметил, где у Йорис защелка-крючок на шарфике и, целуя невесту, он улучил момент и расстегнул, и вот же удача! Шарфик надет самый маленький, всего на один оборот, и кончики его прятались на груди девушки под блузкой. Стоило только от него избавиться, как его взору открылся вид на обнаженную шею, ключицу и чуть-чуть груди.

Аккуратно он задел пальчиками первые пуговички на ее блузке, раскрывая себе более интересный обзор на ее упругие маленькие грудки, и с еще большим удовольствием он успел оценить тот важный факт, что Йорис не носит корсетов, а предпочитает более современные лифы, похожие на маленькие маечки, которые едва ли прикрывали грудь.

С огромнейшим желанием Шейн сжал в ладони один ее бутончик, и Йорис мгновенно отстранилась от него. Чуть ли не пулей выскочив из его рук, отсела на другой конец дивана. Он и моргнуть не успел, как она уже застегнула пуговички блузки и вновь надела ненавистный шарфик, скрывающий милые женские прелести. При этом она не злилась, лишь смущенно улыбалась, а он сидел в недоумении: почему? Почему она отсела? Все же так хорошо шло!..

- Йорис, тебе лучше немедленно вернуться в мои объятья. Тебе всегда следует находиться в моих объятьях. И не надо вот так выпрыгивать резко, как пробка из бутылки игристого вина. Это как минимум невежливо!

- Прости, моя неопытность толкает меня на необдуманные поступки, - смущенно буркнула Йорис.

- Твоя... Прости, что? - скривился Шейн, откинувшись на спинку дивана. - Давай, ты не будишь мне врать.

- Я и не вру, - смутилась Йорис. - Я никогда не была с мужчиной, а к тебе меня так тянет, что я непроизвольно делаю то, что неприемлемо нам до свадьбы.

- Ты слишком хорошо целуешься для неопытной.

- Спасибо, надеюсь, это комплимент, - залилась она краской.

- Я еще пока не решил, что это, - хмуро бросил он. - Кто тебя этому научил? Кем был твой первый любовник?

- Не было у меня никакого любовника. Клянусь, это правда.

- Ты же понимаешь, что я тебе не верю? - рассердился Шейн.

- Это правда, - заметно запаниковала Йорис. - Подчеркну: с мужчиной я никогда не была.

- И как это понять? - ничего не понял он.

- Ну... В этом кроется одна из причин, почему я и мой отец в ссоре, - смущенно увела она взгляд в сторону. - Мой отец считает, что пациенты, которыми мы занимаемся, целиком и полностью влияют на нашу репутацию. И он строго настрого запретил оказывать медицинскую помощь людям, которые ведут неприемлемый для общества образ жизни. Короче говоря, он запрещает лечить пьяниц, бездомных и шлюх. Я же считаю, что любой врач должен помогать всем без исключения, а так как я женский врач, в первую очередь, то девушки из борделей как ни крути мои первые пациентки. И дело может быть не только в болезнях, что передаются через постель, но и в обычной температуре, ножевых ранах, которые бывают довольно часто, так как с клиентами им везет не всегда, ну и само собой – роды. Я единственная, к кому они могли обратиться за помощью. Мой отец очень серьезно ругал меня за то, что я помогаю им, а я не могла их бросить на произвол судьбы. А в день, когда ты изъявил желание на мне жениться, стало понятно, что однажды я уеду из родного города, и тогда им никто не поможет. В итоге я с девушками из местного борделя договорилась, что я научу их как оказывать первую помощь при ножевых ранениях, чем лечиться при различных болезнях, и как принимать роды. А девочки при этом рассказали мне о тебе и о том, каких раскрепощенных женщин ты любишь. Ты же знатно с ними покуролесил, помнишь? - спросила она.

- Эм... Ну... Это... Как бы...

- Не мое дело, - помогла она подыскать ему нужные слова. - Это было до того, как ты сделал мне предложение, и ты после сразу уехал на войну. Имел полное право куролесить, у меня нет претензий, честно! А вот из-за рассказов о тебе я поняла, что не подхожу, не соответствую, и испугалась, что тебе будет со мной скучно, как минимум, пока ты сам меня чему-то не научишь. И в итоге мы с девочками договорились, что я учу их медицине, а они меня искусству любви. И девочки говорили, что лучше мне лишиться невинности до брака, потому что тебе такое сомнительное счастье неинтересно в принципе, но я не решилась... Я подумала, что ты все-таки будешь хотеть, чтоб твоя жена принадлежала лишь тебе. К тому же мы оба родом из весьма консервативного края. Север содержит в себе самые строгие порядки, и брачные церемонии требуют подтверждения чистоты наших тел, и я... Я не рискнула... Да и мне самой хочется, чтобы во время нашей свадьбы все было правильно, если невеста должна быть чиста и непорочна, значит, так и будет… Для тебя это сильно большой минус?

- Отвечать честно? - фыркнул Шейн.

- Уже вижу, что да, - смущенно ответила Йори.

- Ну... В целом, да, но с другой стороны... Ты ж не просто какая-то любовница, ты моя невеста, Йорис, и как бы я не любил раскрепощенных женщин, а ты верно подметила – ты моя будущая жена, и только моя.

Она счастливо улыбнулась, даже хотела вновь прильнуть к нему, он видел это по ее глазам, но что-то не решилась, вновь засмущалась.

Шейн сам подсел к ней ближе, вновь усадил ее к себе на коленки и спросил:

- Значит, научили тебя целоваться девушки из борделя?

- Игм... - заворожено глазея на него, ответила ласково Йорис, - и не только... Разным вещам научили. И я хочу, чтоб ты понимал: благодаря девочкам, самой близости я не боюсь, честно. Я готова стать твоей, но это случится только после свадьбы. Я хочу, чтоб были соблюдены все-все традиции.

- А может к черту традиции?

- Нет, - засмеялась Йорис.

- Тогда назначь день.

- Ближайшей весной, после того, когда на мои слова «Я люблю вас, сихит Шейн», ты ответишь мне взаимностью, а не «ага», «угу» или «Я хочу вас здесь и сейчас!»...

- Но... - смутился Шейн. - Я такого не говорил!

- Да неужели? Я вчера вечером дважды в любви признавалась, а ты? Ты этого даже не понял, а сейчас тобой движет похоть.

- Нет, я...

- Я не осуждаю, - поцеловала она его в нос, заставив замолчать. - Мы слишком мало знакомы, поэтому ты и не чувствуешь ко мне того, что чувствую к тебе я. А вот познакомимся, а там видно будет когда свадьбу назначать. Может мы до того познакомимся, что вообще жениться передумаем, а? У меня вздорный характер, как ты сумел заметить, не каждому нравится.

- Не знаю, ничего такого... - позабыв обо всем на свете и любуясь этой милой рыженькой девушкой в своих руках, буркнул Шейн. - Вернись хотя бы домой.

- Уехала я не из-за тебя, честно, а из-за брата. Он позволил себе слишком многое. Не будет в твоем доме меня, тогда и он не сумеет портить твою репутацию. А еще Бьодон сказал, что он опекун и я ему в первую очередь хочу доказать, что он ничего за меня решать не будет. И все в порядке, честно. Я буду жить в предоставленном мне доме Академией. Я теперь профессор по изучению видов яда и их определения.

- Но мы тогда будем видеться очень мало...

- Мы и так редко видимся. У тебя ведь тоже много работы. И да, легко нам не будет, но мы же сможем справиться, верно? Мы же можем навещать друг друга по выходным, да?

- Да, - вздохнул Шейн, понимая, что адреса любимых борделей надо вспоминать. И зря он вчера так и не дошел до одного из них.

- Понимаешь... - как-то грустно вздохнула Йорис, изменилась в лице почему-то, помрачнела, - я и моя семья... Мой отец и я... Между нами очень много всего. Вот так сразу и не расскажешь. И я последнее время наивно думала, что моя семья делится на несколько частей: отец, я, моя мачеха, братья, которые боятся при отце слово пикнуть, и Бьодон, который несмотря ни на что, всегда на моей стороне. А сегодня утром я осознала, почему он меня поддерживал все это время.

- И почему же? - серьезно спросил Шейн.

Он знал правильный ответ, но ей его не скажет, расстраивать ее еще больше не хотелось.

- Чтобы мы смогли пожениться по всем канонам, вы, - она зачем-то вновь перешла на официальные местоимения, - как требуют того приличия должны заплатить выкуп за невесту. А в брачном документе мой опекун должен поставить подпись, что означает: моя семья дает добро на брак. Без этих двух аспектов наша свадьба не будет действительной. Отец не подпишет... Даже если я снова буду делать вид, что и не хочу этого, как тогда в порту, даже назло мне он не отдаст меня вам. Не знаю, где вы ему так насолить успели, но отец категорически против нашего брака. И единственный человек из моей семьи, кто мог бы поставить нужную нам подпись – это Бьодон. Но сделает он это только из-за денег... И теперь я понимаю, что все это время он жил днем, когда получит выкуп.

«А она умница, - грустно вздохнул Шейн, - сама все поняла».

- Все именно так, - вздохнул он. - И Бьодон знает уже сумму выкупа, а потому и помог вам покинуть родной край.

- Да, именно так. Им движет корысть, а я думала, наивная, что он единственный кому есть до меня дело... Знаете, сихит Шейн, с недавних пор, когда вы открыли мне глаза на Мавен, и когда она после кое-что о себе пояснила, я осознала, что хочу отказаться от фамильного имени. Официально хочу бросить свой клан. Хочу быть просто Йорис, и не принадлежать семье, которая либо ненавидит меня, либо сделает вид, что меня просто нет, либо использует в своих целях... Вы захотите жениться на мне как на обычной девушке? Я не оскорблю вас, если сделаю это?.. Ответьте честно, сихит Шейн, для меня это безумно важно.

- Если вы это сделаете, сразу скажу: во-первых, это никак не повлияет на мои планы. Я женюсь на вас не из-за вашего фамильного имени, а из-за вашего характера. Сильного, властного, смелого. Вы моя львица! - с нежностью поцеловал он ее улыбающуюся из-за его слов коротким поцелуем. - А во-вторых, если вы это сделаете, то мне будет проще объяснять обществу, почему я на ваше имя сегодня создал счет в нашем национальном банке и перевел на него пятьсот тысяч доллинов.

- Что? А зачем?!

- По закону я должен заплатить выкуп члену вашей семьи, но вы тоже член своей семьи! - важно хмыкнул Шейн.

- Но я же девушка, и я не... - растерялась Йорис. - Разве можно так?

- Все утро общался с адвокатами и финансистами банка, мы перелопатили все возможные своды законов и не нашли ни одного, который запрещал бы мне так поступить. Вы совершеннолетний член своей семьи, вы в здравом уме, у вас достойная репутация. А тот факт, что вы девушка – вообще ни на что не влияет. Абсолютное равноправие полов введено давным-давно. Мужчины, конечно, продолжают старательно тащить одеяло на себя в большей мере, но по закону, если у любого короля или хранителя в законном браке первой рождается дочка – она наследница, так почему вы не можете быть поручителем для самой себя? Конечно, это сильно поссорит нас с вашей родней, но если вы действительно хотите отказаться от фамильного имени, то я заранее знаю, что все сделал правильно. Счет создан на имя Йорис Кьюмес, хранительницы Железных Древ. Как только мы поженимся, вся сумма лишь ваша, и только вам решать на что пойдут эти деньги.

- А почему так много? Столько даже за королеву не платили!

- Именно столько за королеву и платили, - засмеялся Шейн.

- Да?.. Тогда это неприлично! Я не могу стоять наравне по выкупу с самой королевой!

- Львицы стоят дорого, - широко улыбнулся Шейн на ее скромность, а его невеста смущенно зарделась.

Прижалась к его плечу, и смотрела на него с таким неприкрытым обожанием, что Шейн и сам чувствовал себя неловко.

- А что касается моего мнения в целом о вашем желании покинуть родной клан, то... - серьезно заговорил он, - речь же не идет об уходе в орден «Защитница»?

- Нет, конечно же, нет. Я не смогу без любви, - честно ответила Йори, и такой ответ ему весьма по душе пришелся.

- В таком случае, я думаю, что решать лишь вам, моя милая невеста... Если вы чувствуете, что иначе не можете, действуйте. Но не забывайте о последствиях. Репутация и ваша, и вашей семьи пошатнется, а может и разрушится вовсе. Я женюсь на вас в любом случае, но вы должны понимать, что ваш поступок станет причиной сплетен на долгие года. Мы прожить свою жизнь успеем, внуков понянчим, а об этом говорить не перестанут. А учитывая, что и вы, и ваша семья скрываете свои проблемы, и никто не знает, что между вами происходит; и, помня, что когда-то Хранитель Талос отказался стать Голосом Короля только потому, что у него родилась долгожданная девочка, то ваш уход точно примут в штыки и поймут неправильно. Я и сам думал, что ваша семья благополучна, пока не приехал и не увидел собственными глазами.

- Мне не хочется выносить сор из избы…

- Тогда не торопитесь бросать клан. Потому что, отказавшись от фамильного имени, вы именно это и сделаете. К тому же ну разве есть сейчас такая необходимость? Ваш отец далеко, здесь лишь Бьодон. А он и все его дружки от меня сегодня получили очень ценный урок. Теперь не скоро вас брат побеспокоит. Вам даже не нужно больше быть его ассистенткой, вы абсолютно свободны. Так и есть ли смысл торопиться?

 - Сегодняшнее утро меня очень подкосило... - грустно сказала она, а Шейн крепче прижал ее к своей груди.

Он лишь о похоти думал, а его девочка в разбитом состоянии, даже стыдно за себя стало. Йорис с трудом держалась, чтоб не расплакаться перед ним, он увидел это сейчас отчетливо. Прижимая ее к себе крепче, Шейн с нежностью погладил ее по щеке, и сейчас так сильно вдруг захотелось быть тем, в чьих руках она может почувствовать себя в безопасности. И судя по тому, как грусть в ее карих глазах превратилась вновь в обожание, Шейн осознал, что все делает правильно.

Взяв ее левую руку за запястье, он наколдовал ей особенный браслетик из красного дерева. Древесная магия благодаря его корням поддавалась ему так же свободно, как он дышал. Браслетик украсил резными узорами и рунами, и наградой ему стал восхищенный вздох невесты, когда он закончил.

- Это браслет невесты Хранителя Железных Древ. Если я умру, браслет превратится в пепел, а если что-то случится с вами, я увижу это, почувствую и примчусь на помощь верхом на северном ветре. Без меня браслетик вы снять не сможете, и не бойтесь: в воде он не намокнет, а в огне не сгорит. И всякий кто его на вас увидит – будет знать, вы моя. И я хочу, чтоб вы и сами это говорили всем, кто спросит.

Ответом ему стало – ее пламенность. Ее волосы вновь загорелись, и Йорис сама с жадностью впилась в его губы. Он уже и не ждал вновь такого сладкого момента до свадьбы, а вот оно... Вновь волной окотила невыразимая словами благодать, как только он коснулся ее волос. Он отвечал на ее поцелуи, и...

Вдруг их снова окатило холодной водой... И если вчера вечером его окатило буквально чуть-чуть, так как весь поток воды из кувшина, попал Йорис в затылок и на спину, то сейчас...

Мавен, жизнь которую, судя по всему, ничему не учит, вывернула на них воду из вазы, и прямо в лица им обоим. На одно мгновение показалось, что и захлебнуться от неожиданности можно, а когда в себя пришел и уставился на «источник полива», услышал:

- Мало вам пожара ночью было, вы здесь его решили устроить?! Вас вообще одних оставлять нельзя! А за похищение...

- Мавен, - выбираясь из его объятий, прошипела Йорис, - я надеюсь, ты узнала адрес хорошего травматолога...

***

- В общем, вот такие новости из столицы, - мрачно говорил Бернард, - никогда не думал, что скажу это, но Шейн меня предал. Я еще главное, когда приказ ему отдавал, сердцем чувствовал: если он сделает все, как я сказал, значит это точно мой человек, не ошибся. А если нет... В общем, ты, Люци, вовремя приехал. Стать тебе в скором времени моим Голосом. Готовься. Отказа не приму.

Король серьезно смотрел в глаза собеседника. И видел такое назначение ему и льстит, и не нравится одновременно. Оно и понятно, все хотят быть Голосом Короля, но и друга подставлять не хочется. Люциус большую часть разговора в камин смотрел, огнем любовался, и сейчас казалось, впервые за последние полчаса посмотрел ему в глаза.

- Не горячись. И объясни толком, что за приказ ему такой отдал? Чего ты ходишь вокруг да около?

- А разве есть разница, какой это был приказ? Приказ есть приказ! Он обязан был его выполнить.

- Ой, горячая твоя головушка... – покачал головой Люциус. - Есть приказы, которые совесть не даст выполнить. И что ж теперь, Берн, казнить за это Шейна надо, что ли? Ты же не серьезно?

- Он предал меня!

- Объясни мне как! Я ни за что в это поверю. Он же обожает тебя как родного сына, Берн! Он тебе жизнь спас! Неужели это для тебя ничего не значит?

- Значит, и только поэтому он все еще мой Голос! Я не хотел спешить, тебя ждал. Только думал, что ты приедешь в лучшем случае еще через месяц. Как все в Лучезаре прошло?

- Я туда не поехал – письмо отправил. Написал, что свадьбы не будет, и дочкам приказал ехать в родное поместье Великие Гнезда. Раз ты так категорично воевать с Мабрисом не разрешил, то смысл мне туда ехать?.. Да и тему не переводи. Какой приказ Шейн не выполнил?

Бернард смущенно опустил глаза. Подсознательно он понимал, что когда все расскажет в подробностях Люци примет сторону Шейна и тоже начнет поучать, мол, так с родной женой после пяти лет брака поступать нельзя. И все же, если с нужной стороны подойти к вопросу, то Бернард рассчитывал на поддержку Люциуса. Сейчас только надо вопросы, наводящие в правильном порядке задавать.

Люциус все ответа ждет, а он медлит. Вспомнилась вдруг охота одна, давняя-давняя, перечеркнувшая жизнь мужчины сидящего напротив. Люциус старше Бернарда и прилично так старше. Однако именно Люциуса почти девятнадцать лет назад назначили приглядывать за юным принцем. И вместе они отлично проводили время пока взрослые: Шейн, и их отцы, и другие чиновники проводили время в своем кругу. Охота та вообще прошла отлично, даже более чем. Несмотря на разницу в возрасте Бернард и Люциус поладили как родные братья, и именно тогда Бернард решил, что именно его, Люциуса, назначит своим Голосом однажды. Все именно так и было бы, если б его невеста, Мавен Лучезарная не пропала без вести, оставив вместо себя Хаос…

- Ты должен понять, Берн, - заговорил Люциус, словно устал ждать его ответа, - меня здесь долго не было. Судя по твоему последнему письму, ты вообще злой на меня и на мой клан, а теперь я приехать не успел, а ты говоришь, что хочешь чтоб именно я стал твоим Голосом. Да я даже не представляю, как Шейн так наворотить успел, что тебе вот настолько все равно кого на его место ставить.

- Нет, мне не все равно, - покачал головой Бернард, - просто с тобой мы всегда ближе в общении были. А Шейн... я его очень уважаю, но факт остается фактом, он меня предал.

- Да ты скажешь как или нет?

- А ты только приехал, да? И сразу ко мне?

- Да, - вздохнул Люциус. - Сразу к тебе, чтоб как минимум извиниться, почему меня или моего брата с тобой на войне не было.

- Ну и? Почему же вас не было?

- Потому что мы вот уже как четыре года мучаемся от набегов жейлисонов. Эти гриболюды не дают нам покоя! Зная, что Великие Гнезда твои верные союзники, азгинцы решили за счет своих союзников ослабить тебя. Они нам все юго-западное побережье сожгли! Уроды... Но надо честно признать, как только вашу осаду с Шейном под азгинскими воротами разбили, так и нас меньше мучить стали. Да и мы им тоже подсолить сумели! Нельмус, братишка мой умненький, такие пушки новые изобрел. Ух! Смак! Я и тебе привез в подарок сотню штук. Как увидишь их – влюбишься.

- А в чем суть? Бьют дальше?

- И дальше бьют, и больше разрушения! И саму пушку теперь быстрее заряжать. Мы большую часть флота жейлисонов на дно пустили! А потом поплыли на их территорию, и сожги все их побережье! Ибо нечего к нам лезть! Они ж умные такие, придумали еще наших женщин воровать, представляешь?

- Не понимаю... Зачем гриболюдам человеческие женщины?

- А ты гриболюдовских как бы баб видел когда-нибудь?

- Ну... На картинках видел в учебниках. Страшныеееее... Кошмар на ножках в виде спор и грибов... Подожди, так ведь мужчины не сильно отличаются там от женщин, и что? Они наших, человеческих женщин, для себя, что ли, воруют?

- Да! Представляешь?

- И скольких ты спас? - в ужасе спросил Бернард. - И сколько после такого... женщин смогут дальше нормально жить?!

- Спасли больше половины, но впечатлений на всю жизнь вперед... Остальные, ну... Гриболюды все-таки, о чем речь? Там от одного вида страх, а девушкам какого?..

- Азгинцы, конечно, совсем у меня в глазах упали... Одно дело нас обманом победили, это еще ладно. Обидно, но ладно... Но здесь!.. Гриболюдов насылать! И как они еще ладят между собой?.. Чем азгинский царь их купил, а?!

- Да кто его знает... Гриболюды с Красными землями всегда у них в друзьях ходили. Там уже вековая коалиция, которую просто так не уничтожить. Но одно я знаю точно: острова в Заливе страдают от варварских набегов гриболюдов так же как и мы, но так было раньше! А вот последние полгода, между прочим, их берега никто не трогает. Странно, не так ли?

- И родину моей жены?..

- И родину твоей жены, - подтвердил Люциус. – Кажется, кто-то хочет усидеть на двух стульях. Острова давно хотят перейти на сторону азгинцев, причина тому лишь одна – жейлисоны. И раз их больше не трогают, значит, сумели договориться. Гриболюды и нам сделку предлагали. Появился у них предводитель – Мухомором себя называет. Он свободно говорит на общей речи!

- Да ты что? – опешил Бернард. – Как… кто его научил?

Люци пожал плечами, только добавил:

- Если б мы тебя предали, и перешли на сторону азгинцев, нас бы тоже больше никто не тронул. Но мы отказались.

- И подвергли свой народ мучениям, - мрачно проговорил Бернард. - Я ценю такую преданность, Люциус, это очень много для меня значит. Однажды мы отомстим азгинцам и за смерть моего отца, и за каждого твоего жителя. Вот только с силами соберемся и ударим по ним со всех сторон!

- Обязательно, - кивнул Люци, - хоть, знаешь, и надоела уже вся эта война, но если враг думает, что мы так просто сдадимся, то будет ему сюрприз. Три года ты осаду держал, если б не их хитрожопость ты бы их победил. И замечу, ты бы сделал это честно!

- А в итоге позорно проиграл... И стоило вернуться домой, как в первую же ночь меня травлинули.

- Как?! Кто?! - уставился на него друг, как на привидение.

- Я был уверен, что это сделала Ньюнис. Да и что тебе рассказывать, ты знаешь мое к ней отношение. За все это время ничего не изменилось. Она странно вела себя в тот вечер, странно на меня смотрела. Служанка ее из ордена тоже странно себя вела, словно сказать мне что-то важное хотела, да при ней не решилась. После мы уехали, и всю дорогу я помню смутно, а там меня уже подлатали Огненные. Ньюнис постоянно истерики свои закатывает, и вроде вот как будто ни в чем не виновата, но при этом же меня винит во всех смертных грехах. Вернулись вот месяц назад почти домой, и что я вижу? Большая часть чиновников у моей жены на задних лапках ходят. Я вернулся домой, а они отчитывать к ней идут, это нормально? Если б я на войне помер, она бы прекрасно справилась бы с правлением сама! А теперь еще и ты говоришь, что ее родина могла заключить мир с азгинцами. А что это значит, а? Моя смерть ей выгодна – вот что! Разве я не прав?

- Ну мыслишь логично... А что вышло в итоге?

Бернард рассказал как есть, особенно четко выделил приказ, который отдал Шейну, и то как бы поступил потом с женой. И что самое главное:

- Шейн поверил в чушь, что София была моей любовницей! Или поддерживает специально чужую ложь!

- Ну, во-первых, такой приказ для невиновной – я бы тоже выполнять не стал. Совесть дороже.

- Вы сговорились, что ли? Я ж сказал, не стал бы я ее казнить!

- Во-вторых, - проигнорировал его Люци, - Шейн не стал бы поддерживать ложь. В итоге есть два варианта: или его убедили, что это правда, или это правда.

- Ты должен помнить Софию! Я и она? Ты можешь себе такое представить, а?

- И в-третьих, Шейн тебя защитил. Тебе надо спасибо ему сказать.

- Да ладно? Где он защитил-то?

- Тебя голова твоя горячая мучает, а он все верно рассудил. Вот смотри, сидел бы я сейчас дома в своем кабинете. И вдруг мне пришла бы информация: король Бернард отказался от жены и вернул ее домой. За что? По подозрению в попытке отравить. Доказательства? Нет. Она призналась? Нет. Свидетели? Нет. Мотив?

- Есть!

- Нет.

- Да как нет-то?!

- Если б она хотела сама тебя убить, то пока ты спал раненный с ней в одной кроватке, она могла бы просто придушить тебя подушкой. И ничего б ты не сделал… Союзников у нее много, говоришь? А она все такая же худощавая, да? Так надо было б ей, позвала б помощников. И ты, опять же, ничего не смог бы сделать. А утром она просто сказала б всем, что умер ты от потери крови. И кто смог бы доказать обратное, а?

Бернард растеряно молчал, а друг продолжил говорить:

- Вот и выходит, что травить тебя ей нет смысла. А ее защитница – твоя любовница – могла бы. Я тебе верю, не была София твоей фавориткой тайной. Хорошо, но какая-то ж проблема была. Кто-то королеву мучил, понимаешь?

- Но кто? И зачем?

- А кто знает?.. - пожал плечами Люци. - Одно я знаю точно, правильно все Шейн сделал. Я тебе уже расписал, без доказательно обвинять королеву нельзя. Она, пока ты в осаде сидел, корпела над благоустройством твоей родины. Она старалась для тебя! А ты что? Ты ж не такая скотина, Берн. Если дело не в какой-то любовнице, то я не понимаю, что с тобой не так.

- Ну не люблю я ее! Не лежит у меня к ней душа! Ну что мне сделать?

- Детей, - пожал плечами Люциус. - Дети все меняют.

- Ты точно с Шейном не встречался, а? - фыркнул Бернард. - Больно уж песни у вас одинаковые.

- А что поделать, если вот такие у нас законы. Пока не стал отцом и не доказал свою мужскую состоятельность, выдавать капризы за слово короля не можешь. Увы... Да и сам подумай, Берн. Сейчас ты пусть и зовешься королем, но стал-то им как? Не потому что тебя выбрали, а просто потому что больше некому. Твой отец убит, следующим после него кто должен был править? Разве ты?

- А разве нет? - обиженно спросил Бернард.

- Да, только в том случае, если у тебя есть продолжение твоего рода, а детей у тебя нет. А королем ты стал, потому что ты единственный молодой наследник царствующей семьи. К кому правление должно было перейти после смерти твоего отца?

- К дяде Займону, он на год всего младше моего отца. И если б у Займона были дети, то следующим королем Долинного Простора стал бы он. Но вот вам всем не повезло, королем стал всего лишь капризный я...

- Что капризный, это да, - хихикнул Люци, - но ты не так уж и плох, не расстраивайся. Острова, почему, могли б согласиться тебя предать? Потому что ты холоден к своей королеве. Люди ж вокруг не дураки, понимаешь? Если там известно, что у тебя любовница есть, то и это все объясняет. Ты доверие предал.

- Но у меня нет любовницы!

- Докажи это.

- Как?! - страдальчески застонал Бернард. - Как мне это доказать?!

- Чаще будь с женой. Вам нужен ребенок. Это укрепит твое влияние на островах. Тогда у них меньше поводов будет тебя предавать. Да и если честно... Зажрался ты, Берн!

- Что?!

- Ньюнис красавица. И она предана тебе, чтобы ты себе не выдумывал. Она заслужила твое уважение, как минимум тем, что три года правила одна и справилась. Твоя родина цветет! Могла помочь своему отцу разграбить все, и пустить тебя по миру. Но нет. Она ничего не сделала против тебя. И за что ты ее наказать хочешь? Объясни! Просто потому, что ты ее не любишь? А что ты сделал, чтоб изменить это? Какие у нее любимые цветы? Чем она увлекается? Что любит читать? Что ты вообще о ней знаешь, Берн?

- К слову сказать, она тоже ничего обо мне знает... - ворчливо процедил сквозь зубы Бернард.

- И все же она тебя не предает. А ты?

- Да понял я уже... Нет на свете человека, который понял бы меня и поддержал... Понятно все. Ты очень помог, Люциус. Вот слов нет передать, как я благодарен.

Люциус засмеялся, разговор сам себя исчерпал, потому что на ворчания короля особо и ответить нечего. Только хихикать и остается, а Бернард вдруг осознал, что действительно даже не пытался узнать получше свою жену. А после последнего разговора на корабле им есть, что обсудить.

Глубоко вздохнув, Бернард принял неизбежность. От жены ему не избавиться, а потому надо хотя бы попытаться наладить отношения с ней.

- А ты как? Готов к встрече с бывшей? - спросил Бернард.

- Мы уже столкнулись на коридоре дворца, - признался Люци и вновь уставился в огонь. - Я ее даже не сразу узнал. Она сильно изменилась. Ну или мне так кажется, потому что ее лицо не украшено синяками. Не в курсе она хоть что-то объяснила?

- Нет, ничего. Мы только знаем, что она служила у какой-то амилис в Побережье все эти годы. Какие у тебя планы? Шейн такого уже нарисовал!.. Предложил созвать совет со всех стран и потребовать от ордена изменить правила, чтоб девушки могли покидать орден и заводить собственную семью.

- Вот же сказочник, - хмыкнул Люци. - Никто на это не согласится. Орден работает так уже тысячу лет, и ради одной дуры ничего менять не станет.

- То есть ты не будешь пытаться вернуть ее?

- Она свой выбор сделала, - пожал плечами неопределенно Люциус. - Я приехал только для того, чтоб извиниться за свое отсутствие на поле боя. Подарки привез от имени своего клана. Даже если б ты мне не написал, я б все равно приехал. Практически уже на выезде был. Пушки делали, хотелось ровно сотню привезти. А Мавен... На самом деле, я успел ее похоронить. Я уверен был, что Мигейрис добилась своего – убила ее, и давно уже смирился с этим. И сейчас возвращение Мавен – это все равно, что с приведением разговаривать. Да и о чем говорить? О том, как она предала меня? Нет уж спасибо... Хотя, конечно, интересно, почему она поступила так со мной, но... Не знаю... Может, для меня лучше было б, если б я продолжал думать, что она мертва.

- А Шейн такую романтику расписывал... Уши вяли от соплей, которые он разводил. А ты вон как... На старика, наверное, молоденькая невеста такое влияние оказала, вот он и фантазировал!

Люциус на это ничего не ответил. Смотрел в огонь и Бернард сомневался, что понимает сейчас, о чем друг может думать с таким тяжелым взглядом. И надо ли вообще принимать его слова в серьез? Видно же, что Мавен Лучезарная не последнее место в его душе занимает. Столько лет прошло, мучительных, горестных, а он все еще ее любит...

Бернард расстался с другом в слегка пьяненьком состоянии. И сам удивился тому, что из своего кабинета он пришел не в свои покои, а к жене.
Ньюнис читала что-то, то ли письмо, то ли отчет, то ли еще что-то важное, и он отметил, что с его приходом она не стала прятать документ в свой стол или еще куда-нибудь от его глаз подальше. Да и смотрела она на него весьма пришиблено, точнее с удивлением. Не ждала. Оно и понятно…

- Я поговорить с тобой хочу, - буркнул Бернард и икнул шумно.

Некрасиво вышло.

- Ты пьян? - удивленно спросила она.

- Чуть-чуть... - не стал он отрицать. - Люциус вернулся, ты должна его помнить...

- Люциус Даборш? Да, конечно. Мне только что доложили, что с Великих Гнезд нам пришла военная поддержка. Сто новеньких пушек, и полный комплект для каждой ядра и пороха. Это очень щедро с их стороны, учитывая какие боевые действия они сами проводят из-за набегов жейлисонов.

- Точно, - не придумал, что ответить на всю ее излишнюю осведомленность Бернард.

- Надо ли устроить бал в честь приезда союзника? Граф Люциус все-таки очень долго отсутствовал, а теперь он снова при дворе. Он же остается? Вернется к своей прежней должности?

- Да, скорее всего, вернется. Хотя не знаю... Мы это не обсуждали, но он знает, что я только рад буду его решению остаться... А насчет бала... Не знаю... Я не о нем пришел поговорить.

- Да? - удивилась Ньюнис. - А о чем?

Бернард не знал, как правильно ответить на ее вопрос. Он прошелся по комнате и в итоге нашел себе местечко на софе у спинки кровати. Ньюнис смотрела на него растеряно, но все же решилась встать из-за своего рабочего стола и присела рядышком с ним, только робко, с краюшка. Словно ей нельзя сидеть рядом. И вновь от самого себя тошно стало. Она ведь страдает, а он...

- Не было у меня ничего с Софией, - тихо сказал Бернард. - Да я и она?.. Мне б такое и в кошмарах не приснилось бы... Я никогда тебе не изменял. Я... Ньюнис, я не люблю тебя – это правда, и я не хочу тебе об этом врать, но я никогда тебе не изменял. Ни с кем. Традиции для меня не пустой звук. Я верен клятвам. Всегда... И наш брак не моя идея, и не мое желание. Мне очень жаль, что из-за решения моего отца ты потеряла близкого тебе человека. Я очень тебе сочувствую.

- Я знаю, что ты не хотел... - тихо сказала она. - Но ведь ты и не возражал своему отцу.

- Ты возражала своему. Много тебе это дало? - резонно спросил он.

- Логично... - грустно хмыкнула Ньюнис. - И что же нам в итоге остается делать? К какому решению ты пришел?

- Я думал, если найду способ вернуть тебя домой, то всем будет от этого легче. Ты бы вышла замуж за любимого, и того, кто любил бы тебя, как ты заслуживаешь. А я б женился на ком-нибудь, к кому однажды появились бы чувства. Должна ж быть какая-то девушка, которая смогла б меня заинтересовать, а то все война и война... Но такого закона нет. Мы связаны, и всем плевать хотим мы этого или нет.

- Я не хочу домой. Меня там никто не ждет, - дрожащим голосом проговорила Ньюнис. - В лучшем случае, отец просто выдаст меня замуж силой за кого-то другого, и не спросит ни о чем. В худшем, я закончу свой век в монастыре, без любимого, без детей, которые у нас могли бы быть. Просто одна в сырой серой комнате. Я не хочу ни замуж за другого, ни в монастырь.

- Я думал, ты была б свободна... - честно признался Бернард.

- На острове Листа свободы нет для женщин. Мы полностью подчиняемся мужскому слову. Здесь и сейчас я свободна больше, чем на родине.

- Но... - растерялся Бернард. - Твой отец в день нашей свадьбы отдал знак доверия и преданности моему отцу, твой отец стал Хранителем, вверив свои земли Долинному Простору, а значит и все законы, царствующие здесь, должны царствовать и на острове Листа. И на всех островах.

Ньюнис лишь головой покачала. И с трудом из себя выдавила:

- Никогда так не было, и никогда не будет.

- Но всегда так! Хранители не имеют право выдумывать себе другие законы. Корона Долинного – их единственный закон! Ньюнис, если б я только знал, что твой отец такой обнаглевший, то о разводе бы и не думал! Я обязательно с этим разберусь... А сейчас, есть куда более важный вопрос.

- Какой? - спросила Ньюнис, а Бернард запнулся, не зная как выразить все, что на душе лежит.

- Ньюни, - через паузу позвал он ее, - знаю, как муж, мягко говоря, я не радую... И у меня сейчас столько всего накопилось, что, не знаю смогу ли однажды порадовать тебя. Может, у тебя есть какой-нибудь фаворит? Я бы мог выдать тебя замуж за кого-нибудь. Только пальчиком укажи, и я ж выполню.

- Ты издеваешься? - горько усмехнулась Ньюнис.

- Нет, я серьезно... А что? Пусть потом говорят что захотят, пусть потом меня проклинают, что я тебя бросил, что отказался от такой умницы и красавицы, но ты будешь счастлива. Ты о моей репутации не думай, ты о себе подумай, Ньюнис. Скажи, чего ты хочешь. Я серьезно говорю, скажи мне правду: чего бы ты хотела? Я приму любой твой ответ, и не обижусь. Меня три года не было рядом, и до этого тоже… Это нормально если у тебя есть фаворит. Клянусь, Ньюнис я не обижусь и не устрою скандала. Пойми, единственное, о чем я сейчас могу думать – это о моем отце и искать его убийцу, и я... И пока я не решу это, я вряд ли смогу быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. И... Пойми, я просто хочу, чтоб ты была счастлива. Но со мной тебе это вряд ли удастся. Скажи мне правду, как есть, Ньюни, и я все приму, чтоб ты не сказала.

- Пальчиком ткнуть в фаворита, да? - хмыкнула она, а Бернард видел – жена за усмешкой прячет слезы обиды.

- Да! Именно так.

И она больно ткнула пальцем ему в бок. Бернард ухнул от такой неожиданности.

- Еще раз?

- Достаточно.

- А мне понравилось.

И ткнула еще раз. Больно! Ногтем под самые ребра, и рубашка не спасает.

- Ну хватит... - смутился он.

А она снова ткнула.

- Ньюни... - взмолился он, - хватит. Я понял все... Но ты уверена? Я же не тот человек, который тебе нужен... Не тот, которого ты заслуживаешь...

- Это мне решать, не тебе. Но меня очень тронули твои слова, и я очень хочу быть с тобой одной семьей. Настоящей семьей, Бернард. Мы же можем попробовать начать все с начала. Разве ты не хочешь дать нам с тобой шанс?

- Ньюни, лишь одно желание сидит в моей душе: это найти убийцу отца. Больше я и думать ни о чем не могу. Но, Ньюни, если ты готова принять меня вот такого сейчас, если ты действительно хочешь дать шанс вот такому мне, то я все сделаю, чтоб ты не пожалела об этом.

Ньюнис улыбнулась на его слова, но все равно вновь ткнула пальцем ему в бок.

- А что? Мне понравилось. Я не виновата...

- Заслужил... - кривляясь от боли, причем он не врал, действительно было больно, признал Бернард. - Как на счет поехать завтра в главный дворец на пикник? Погуляем по саду, посидим на природе у озера. Только ты и я. И никаких дел. Узнаем друг друга получше, на лебедей розовых посмотрим. Поедешь туда со мной?

- Поеду, - вытирая уголки глаз, от нахлынувших слез ответила она. - А ты останешься сейчас со мной? Поужинаем вместе?

- Да, я хочу остаться, - глядя на нее сейчас, как будто впервые видит, ответил Бернард. - Очень.

Ужин прошел хорошо, и Бернард сам этому удивлялся. Особенно он следил за тем, чтоб жена хорошо ела. Ему совершенно не хотелось, чтоб она заболела или мучила себя голодовкой. И такая забота ей очень нравилась, он видел это по ее глазам и ответным улыбкам. Они говорили много, даже шутили. Действительно как будто только сейчас в первый раз познакомились. Ньюнис не возразила на то, чтоб на ночь он не ушел к себе. И пусть еще ничего между ними не было из той нежности, как в первую брачную ночь, их единственную ночь, но засыпать рядом с ней ему нравилось, и мысль что он не любит эту девушку его не мучила сегодня. Наоборот, так приятно, чувствовать кого-то рядом, и не ворочаться с боку на бок, страдая от одиночества.

Утром, отдавая приказы личным слугам, они засобирались в главный дворец. В роскошном, казалось, что хрустальном дворце, когда-то и была главная королевская резиденция. Там жил король Винсент. Для единственного принца был отведен замок, где, к сожалению, короля и убили. И после всего этого Бернард не сумел уговорить себя переехать жить во дворец. А там красиво: повсюду сады, озеро, мосты хрустальные соединяют разные части сада. А на озере слуги ухаживают за популяцией последних розовых лебедей.

Их мало очень осталось, когда-то их подарил на свадьбу королю Винсенту клан Великие Гнезда. Вот только птицы эти потом вымерли в родной стране, а в саду Хрустального дворца еще живут две-три семьи. Бернард надеялся, что популяция разрастется и тогда можно будет часть отдать в Великие Гнезда, но глава клана, сихит Акдар, против. Сказал не надо увозить птенцов от родной семьи, пусть живут, где им уже привычно.

Не терпелось проверить, как там птички розовые себя чувствует. Со дня приезда Бернард ни разу о них не подумал, не хорошо. И не так сильно волновало его благоустройство старинного хрустального дворца, как именно птицы, которые требует тщательного ухода.

Ньюнис собралась быстро. Она загорелась поездкой не меньше его, и Бернарду нравилось, что жена как и он волновалась о лебедях. Позавтракать уже хотели на месте, тут ехать же всего нечего. Некоторые слуги уже отправились вперед, а вот уже и им транспорт подали, как доложил слуга.

Бернард помогал жене сесть в паромобиль, как вдруг запыхавшись как старый пес, на стоянку выскочил Шейн.

- Стойте! Не уезжайте! Я вас повсюду ищу!.. Ой, чуть догнал.

- Случилось что-то срочное?

- Именно так, - приходя в себя, закивал Шейн. - Только что пришло срочное донесение. Наши разведчики схватили азгинский экипаж на границе. Из Аведанского района, из тамошней элитной религиозной академии в Тонолуке, в Нагорье возвращалась азгинская принцесса!

- На моей территории несколько лет жила дочка врага, а я не в курсе?! - опешил Бернард.

- Учитывая, что обучение в той школе длится два года, вроде бы, - сказала Ньюнис, - принцесса прожила у нас под носом не мало.

- Последние три года она не могла вернуться домой и, разумеется, не смогла покинуть родной дом, а стало быть, она живет у нас под носом как минимум четыре года, когда границу еще возможно было пересечь, а может и больше, - сказал Шейн. - А сейчас ее задержали на границе с Жемчужным Побережьем. На нашей территории Жемчужного, причем на территории азгинцев ее уже ждал старший сын азгинского царя, только так и поняли, что за монахиня пытается от нас уехать. В итоге там было некое сражение, наши взяли вверх и сейчас заложницу везут сюда. Судя по дате донесения будут сегодня, в любую минуту могут приехать, а вы куда собрались?

- У нас свидание, - ответила Ньюнис.

- Ой, - смутился Шейн. - Простите. Не смею вас задерживать. Как только девчонку привезут, я ее в тюрьму отведу. Пусть посидит, никуда не денется.

- Я вообще не понимаю, зачем она нам, - пожала плечами Ньюнис.

- Глаз за глаз. Зуб за зуб. Жизнь за жизнь, - процитировал Бернард старинную мудрость. - Азгинцы убили моего отца, пришла очередь и им дверь для смерти открывать.

- Бернард, - одернула его Ньюни, - она всего лишь девчонка... Лично она тебе ничего не сделала.

- А мой отец? За что ему льдинкой грудь вспороли и бросили умирать? Даже на помощь никто не позвал для него. За что?

- Это политические распри. Не сравнивай такие вещи. И сейчас речь не о твоем отце, а всего лишь о какой-то девушке, монахине! Не гневи Бога, Бернард, нельзя просто взять и убить слугу воли Божьей! Одумайся! И вообще, у нас свидание. И мы едем во дворец. Нас лебеди розовые ждут.

- Подождут, - хмуро бросил Бернард.

- Нет, - встрял Шейн растеряно, - езжайте, отдохните. Вы заслужили отдых. Я если б знал, куда вы едете, не стал бы тревожить вас всем этим с самого утра. В конце концов, девчонку могут привезти только к вечеру! Не зачем из-за этого менять планы!

И именно в этот момент на территорию стоянки скромного серого замка въехал паромобиль, хорошо охраняемый десятью вооруженными всадниками. Бернард заворожено наблюдал как они, подъехав ближе, спешились, поклонились ему, своему королю, и из транспорта вытащили силой четырех девушек, скромно одетых, но одна из них была одета чуть богаче, ее платье украшено кружевом, дорогим, ручной работы.

На остальных он и внимания не обратил, на нее смотрел лишь, на блондинку с испуганными глазами цвета зеленого яблока. Что-то непохожа она на азгинку, у царствующей семьи глаза причудливые, как будто синева с золотом перемешались и образовали новое что-то, не то сапфир на солнышке переливается, не то янтарь в синем море утопал, а у этой глаза зеленые-зеленые. Странно...

- Ваше Величество, - вдруг упала к нему в ноги зеленоглазка. - Я не принцесса! Клянусь! Я всего лишь служанка. Меня наняли, чтоб настоящую принцессу безопасно до дома довезти.

- И откуда ты родом, всего лишь служанка? - спросил Бернард.

- Я азгинка, да, с окраины. К дворцу не имею никакого отношения. Клянусь вам, Ваше Величество, это правда…

- И зачем же ты согласилась на такую работу?

- Нам хорошо заплатили… Я из бедной семьи, очень нужны были деньги. Прошу, Ваше Величество, поверьте мне. Я не принцесса!

- А кто же тогда принцесса?

- Вот! Она! – указала блондинка на другую девушку, которая стояла позади нее.

Бернард уставился в худенькое лицо девушки, на которую некрасиво указали пальцем. Зелёноглазая точно деревенская простушка, благородная мит себе таких жестов не позволит. И встретился он с парой глаз, той самой – как и ожидалось от азгинской принцессы: желто-голубые, казалось бы, с дефектом каким-то, и в тоже время удивительно необычные, завораживающие.

Черные волосы спрятаны под косыночкой, одета скромно и просто, ни за что не увидеть в ней принцессу, но есть кое-что, что выдает: осанка. Девушка не от напряжения вытянулась как струна, а воспитание и гордость древней крови не позволяло ей ни сгорбиться, ни потерять уверенность.

Стоит и смотрит прямо ему в глаза. Словно и не боится его, словно точно знает: ничего он ей не сделает.

- Казнить всех четверых, - прошипел Бернард, и это стоило сказать только ради того, чтоб увидеть ее неподдельный испуг.

- Пожалуйста... - заговорила она дрогнувшим голосом, - казните только меня. Эти девушки ни в чем не виноваты перед вами. Прошу вас проявить к ним милосердие.

- Они предали вас.

- Я сама велела им так сделать, - нашлась она, но видно же - лжет, выгородить плачущих девушек хочет, защитить их пытается. - Пожалуйста... Вам нужна только я.

- Нет. Мне не нужны ни вы, ни они, - пожал плечами равнодушно Бернард. - Да и откуда мне знать, что все это не спектакль? Может принцесса все-таки она, а свернула на служанку. А может принцесса вот эта девушка, или эта, - указал на еще двух по очереди. - А самое главное, зачем мне вообще это выяснять? Вас не должны были сюда везти, лучше б казнили на месте.

- Я вам ничего не сделала. Как и эти девушки. Мы...

- А что такого сделал вашей семье мой отец? Грязным способом царь Карло III убил человека, который всего лишь пытался позаботиться о своем народе. Но ни вас лично, ни вашу семью это не заботит. Вы праздновали гибель моего отца. Теперь наш черед пришел праздновать вашу гибель. Только и всего. Круговорот, мит Катарина Азгинская, всего лишь самый обычный круговорот... - Бернард посмотрел на растерянного первого советника, и добавил: - Моего отца убили в лучших традициях азгинцев, их ледяной магией. Убьем же всю эту четверку в наших лучших традициях. Пусть палач готовится, отправим царю Нагорья четыре очаровательных головушки. Да покатятся их головы. 

- Это неправильно, - тактично зашептала Ньюнис, чтобы посторонние не подумали, что королева смеет перечить словам мужа. - За принцессу мы можем получить выкуп. Азгинцы отдадут все, что ты пожелаешь, лишь бы вернуть свою принцессу домой живой и невредимой. Твоего отца убили из-за того, что две страны не могут поделить третью. Из-за этих распрей, Жемчужное Побережье разделено на две части, и воюют между собой. Это неприемлемо для единого народа. А ты можешь это исправить. За жизнь этой монахини ты можешь забрать все Жемчужное Побережье себе и станешь их спасителем. Подумай, какие это перспективы. Подумай только, какие преимущества тебе это даст.

- Не так важно единоличное главенство над Побережьем, - зашептал советник, внимательно слушавший шепот Ньюнис. - Как требование выдать убийцу короля Винсента. Этим азгинцы всему миру подтвердят, что это они убили подло вашего отца, и больше не смогут врать, что не делали этого. Они у нас в руках, Ваше Величество. С принцессой Катариной мы можем требовать вообще что угодно. Убивать такой козырь просто глупость.

- Глупость? - фыркнул Бернард.

- Да, простите за мою дерзость, но да. Это глупость.

- Да и казнить ее всегда успеем, - вновь зашептала Ньюнис. - А пока с ее помощью можно вычислить всех шпионов азгинцев при нашем дворе.

- Ни одного нет, - прошипели Бернард и Шейн одновременно.

- А я вот в этом не уверена. Неизвестно как на нашу территорию проник шпион, убивший короля Винсента. Столько времени прошло, а ничего не известно. Почему? Потому что есть шпионы. Потому что кто-то помогает им прямо у нас под носом, а мы не в курсе. Азгинская принцесса жила несколько лет всего в нескольких километрах от столицы, а мы ничего не знали. Совпадение? Случайность?

Шейн не нашел, что возразить, а Бернард и не искал. Ему не хотелось щадить дочку врага – хотелось увидеть, как ее голова по плахе скатится. Чтоб жена и первый советник не сказали, а своего решения он менять не хочет. Очередной каприз? Пусть. И что?

- У меня есть сведения на тему убийства вашего отца, - вдруг вновь заговорила принцесса Катарина. - Я кое-что знаю. В обмен на эти сведенья я прошу у вас пощады для своих служанок.

- Вы ничего не можете знать, - не поверила Ньюнис.

- Это не так. Кое-что важное знаю, - возразила Катарина. - Позвольте рассказать в обмен на жизнь этих трех девушек.

- Почему вы за себя не просите? - спросил Бернард. - Почему печетесь только о них?

- Я монахиня школы Тонолука. Моя жизнь в руках Господа. Что Высшему Разуму угодно, то со мной и произойдет. Я готова ко всему, Ваше Величество. Но эти девушки нет. Они самые обычные девочки, от смерти которых легче не станет никому. Их кровь прольется напрасно... Вы, как и ваш отец, никогда не славились кровожадностью, и я умоляю вас пощадить их. Взамен я расскажу вам все, что мне известно. Пожалуйста, - глядела она прямо ему в глаза, - только пощадите их. Это все о чем я прошу.

Страшно быть пленницей, но Катарина бояться не должна. Монахов все и каждый должен почитать и уважать, вне зависимости от веры, которой он служит. А азгинцы и долинники чтят единую веру в Бога, который создал их всех, в Хранителя Земли, Воды, Огня и Воздуха – Хранителя Всего Живого.

- Все мы под единым Небом ходим, - сложив руки на груди лодочкой, зашептала принцесса. - Все единой Землей сыты. Все единым воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое. Святость Его – Царя Небесного, и детей его Ангелов Защитников.

Молитва успокаивала, но пробормотать ее самой себе пришлось раз десять, прежде чем подействовало. Вот писала же отцу: ну не нужна ей охрана! В одиночку путешествовать проще: ни сопровождение ей не нужно, ни чтоб старший брат ее встречал на границе. Все это лишнее! Все это привлекает внимание, и что в итоге? Она права оказалась. Она, а не любящий ее папочка, трясущейся над ней, как будто она младенчик годоваленький.

Но Катарина понимала поведение отца: Царь Карло III первый за всю историю их семьи, у кого двенадцать детей от разных женщин. И папа всех своих детей любит горячо: и ее, Катарину, и ее сестер, и братьев. За каждого переживает, каждый для него любимчик. А за нее, Катарину, за самую младшую, переживает особенно, потому что учится далеко, оторванной из-за трехлетней войны оказалась. Извелся весь, бедный, повидать ее хотел, домой забрать. Обезопасить старался, и сам от волнения не понимал, как переусердствует, забывая о своих же правилах маскировки.

Катарина сколько себя помнила всегда жила под именем Эрин. В юности играла роль чтеца для одной богатой амилис, а после – по легенде, которую папа для нее создал – внучка богатой амилис уехала в школу Тонолука, и чтец Эрин отправилась туда же, как служанка молодой мит. Однако в школе Тонолука не приемлют слуг у своих учениц – каждая сама за себя. И внучка амилис уехала, а Эрин осталась учиться, потому что это было ее мечтой.

Катарине легко было жить простой девушкой по имени Эрин. Ей это даже нравилось. Домой возвращаться и становиться принцессой казалось каким-то неправильным. Она чувствовала себя Эрин, а Катарина – для нее как будто чужой человек.

А теперь она в плену короля Бернарда, которого убедить не казнить ее оказалось очень сложно. Для него нет разницы принцесса она, обычная девушка или монахиня. Она ему враг, просто потому что относится к семье царя Карла III и только за это он готов ее казнить.

Богохульник!

Сколько угодно она может быть дочерью его врага, но в первую очередь она служитель древнего храма! И он не имеет права даже косо смотреть на нее, что уж говорить о казни? И все же писания гласят: страдания и лишения, и даже смерть, часть пути. Куда бы судьба ни вела – иди. И если судьба велит умереть – умри. Все это Божий замысел, любое событие ведет к следующему. Все связано!

И если уж Катарину казнят, значит, так должно быть ради высшего блага. Вот только Катарину не жаль – монахиня ее не знала, чтоб сожалеть о ней. А Эрин...

Эрин так хотела жить!

- Все мы под единым Небом ходим, - вновь зашептала она. - Все единой Землей сыты. Все единым Воздухом дышим. И все мы единым Огнем согреты. А значит все мы – едины. Одно целое, одно святое.

- Помогает? - вдруг услышала она голос.

Она даже не услышала, как тихо Бернард вошел и остановился у двери.

Она раньше, до приезда в столицу севера, его никогда не видела, и всегда думала, что вот настолько близко друг к другу им никогда не быть. Белокурый, стройный, с холодным взглядом, как будто пепел серые его глаза. Она не особенно раньше смотрела на мужчин, не заглядывалась на них, не испытывала раньше влечения и желания восхищаться мужской красотой. Ее работа была выслушивать исповеди, грехи отпускать или помогать успокоиться, если на сердце прихожанина печаль тяжелая лежит. Но никогда она мужчин не рассматривала, никогда не оценивала красивы ли, складен ли, и безразличен был цвет их глаз. А здесь и сейчас почему все иначе? Сама не знала.

- Успокаивает, - ответила она. - Вы долго шли ко мне.

- Укор? - засмеялся Его Величество Бернард.

- Страх за жизнь трех девушек.

- Пока с ними все в порядке. Не переживайте... Э... Скажите, как мне лучше к вам обращаться? Эрин или Катарина?

Она и сама к решению не пришла единому, а тут он еще спрашивает. Как издевается.

- Как вы узнали?

- Ваши подруги вас сдали. Вообще все рассказали. И я знаю, что вы не приказывали им так поступать. Они сдали вас, потому что своя жизнь дороже.

- Их можно понять. Я их ни в чем не виню. Пока в их шкуру не войдешь, не узнаешь, какого это быть приговоренной к казни всего лишь за то, что служишь дочке своего царя.

- Возможно и так. И все же о верности забывать нельзя. Ненадежную охрану вам дали. Почему никого из ордена «Защитница» рядом с вами не было?

- Лишнее это. Мне не нужна охрана. Если б я одна домой возвращалась, спокойно добралась бы. Без приключений.

- Вполне возможно, - кивнул король Бернард, усаживаясь за стол, за которым она сидела, напротив нее. - Но тогда мы б с вами не встретились. И я бы не узнал ничего о том, что вам известно о моем отце.

- Тоже верно, - кивнула Катарина, все же она решила быть принцессой своего народа. Все равно монахиню в ней не видят. Лишь врага.

- Ну? Почему вы замолчали? Что вам известно? Я весь внимание.

- Я расскажу все, но когда буду уверена, что с моими служанками все в порядке.

- Мне велеть, чтоб их сюда привели?

- Пусть посол азгинский приедет от моего отца и заберет их домой, а я останусь. И как только они уедут, я вам все расскажу.

- Нет. Откуда мне знать, что вы не солжете? Сначала я должен узнать ценность информации, а вот уже потом кого-то отпускать.

- Я сказала свои условия. Менять их не стану.

- Вы не в том положении, чтоб ставить мне условия.

- Возможно. Но я их уже поставила, - пожала плечами Катарина.

Они вновь замолчали.

Разглядывали друг друга пристально. Словно играли в игру кто кого переглядит. Катарина первой сдалась, опустила голову. Не пристало монахине так пялиться. Бесстыдство какое! А ее как назло в жар всю бросило, и непонятно от чего конкретно: то ли волнуется просто, то ли чувствует взгляд его горячий, то ли взгляд его гораздо больше ей случайно рассказал, чем сам король пытается показать. На долю секунды показалось, что он залюбовался ею, и от одной мысли она смутилась и покраснела вся, как спелое красное яблочко. Глупая мысль какая, совершенно не уместная.

- За послом уже отправлено, - заявил он вдруг. - Это и поможет мне заодно выяснить настоящая ли вы принцесса.

- Вот когда убедитесь, тогда и поговорим, - подвела итог Катарина.

- То есть... Сами домой вы не спешите? Вместе с подругами уехать желания нет?

- А вы разве отпустите? - не поверила она.

- Если ваша информация окажется полезной, все может быть.

- Еще утром вы казнить меня хотели только за то, что я дышу, а сейчас говорите, что у меня есть возможность вернуться домой? И я должна верить вам потому что... э...

Фразу закончить должен был он, и король Бернард это понял, но ничего не сказал. Снова разглядывал ее как картину.

- Удивительно, но имя Эрин вам подходит больше, чем Катарина. Но Катарина мне нравится больше.

- Имя или девушка? - не удержалась она от вопроса, и вдруг настал момент, когда покраснел от смущения он.

Так ничего и не ответил, но из-за стола поднялся и направился к выходу из темницы.

- Если вы захотите рассказать мне все, то можете стражу попросить меня позвать. А если нет, то увидимся на встрече с послом вашего отца. Сейчас вас переведут в темницу более достойную вашего положения. С вами будут и ваши подруги. Официально можете продолжать делать вид, что вы чтец Эрин своей госпожи. Мне все равно, какие спектакли с переодеваниями вы будете устраивать. Если я захочу казнить – вас все равно ничто не спасет.

- Я знаю, - ответила она, хоть и понимала, что в ее ответе не нуждаются. - И прежде чем вы уйдете, кое-что я все же скажу.

Его Величество король Бернард обернулся к ней, а она как будто оцепенела вся под взглядом его пепельным, внимательным, пронзительным.

- Я хочу, чтоб между нашими странами был надежный мир, - не сразу сумела она заговорить. - Но этого не получится, пока Жемчужное Побережье из-за войны разделено надвое. Из-за наших стран страдают другие. Это неправильно. И мира не будет, пока вы думаете, что вашего отца приказал убить мой отец. Но это не правда. Я это точно знаю. И я расскажу вам подробности, когда мои подруги уедут домой. А сейчас я буду молчать, но не только из-за подруг, а потому что настоящим убийцам вашего отца нужно, чтобы я рот не открывала. Думаю, в скором времени меня попытаются убить, лишь бы вы ничего не узнали. Вам выгодно меня надежно охранять, чтобы суметь поймать настоящего убийцу.

- А так и не скажешь, что вы из школы монахинь. Больше похоже, что вы учились сказки сочинять, - хмыкнул он и, смерив ее насмешливо-высокомерным взглядом, ушел.

Ну да... С чего это она решила, что он поверит ей на слово? Вот же наивная...

***

Мавен пристально наблюдала за своей хозяйкой и ее общением с профессором Лантоком. Мужчина примерно лет тридцати, с широкой белоснежной улыбкой, глазел на рыженькую девушку так, словно хотел ее съесть. А вот хозяюшка ничего не замечала, потому что интересовал ее исключительно опыт его работы и методы.

- Я очень польщен, - сладенько улыбнулся он, скосившись осторожно на Мавен, а она заметила это, ответив ему хмурым прищуром, - что вы хотите изучить мой курс. Но сначала года я со своим классом уже многое прошли, и вам будет трудно нас догнать.

- Я уже встречалась с вашими студентами и попросила конспекты. Поделились. И я уже все изучила, - щебетала Йорис. – Метод, которым вы распознаете срок беременности, бесподобен. Вы вот-вот начнете практические занятия, прошу, разрешите мне их посещать.

- Я бы мог провести с вами индивидуальное занятие, - сказал профессор Ланток, а Йорис от восторга эмоционально похлопала в ладошки, а когда опустила руки, то на запястье из-под рукава выпал деревянный браслетик с рунами, и профессор мгновенно изменился в лице при виде него.

- Простите, - мужчину просто перекосило, - а какое отношение вы имеете к Железным Древам?

- Шейн Кьюмес мой жених, - спокойно ответила Йорис. - А что? Причем здесь он? Вы с ним знакомы лично?

- Нет, нет, нет, никогда его не видел, и знаете, не хочу. Простите, я лучше пойду.

- Куда? - не позволила Йорис внезапно сбежать профессору. - А как же мое обучение? Индивидуальное занятие не нужно, не хочу отнимать у вас время. А вот на лекции по практическим занятиям с удовольствием бы походила, если вы подпишите разрешение. Я очень хочу! Пожалуйста. Вы мой кумир!

- Ну ладно, - сдался он, а Йорис за секунду выудила из всех своих папок нужную справку вместе с ручкой и сунула ему в руки. Мужчине ничего не оставалось, как подписать.

- Так почему вы спросили насчет моего жениха? - спросила она после, рассматривая его длинную подпись на бланке.

Но ответа не последовало. Пока Йорис отвлеклась на бланк, Мавен наблюдала за тем, как быстро мужчина убегал.

- Потому что глаз он тебя положил, а ты оказалась чужой невестой, - ответила Мавен.

- Во-первых, я все еще с тобой не разговариваю. Во-вторых, не выдумывай! В-третьих, Ланток мой кумир. Даже не смей говорить о нем плохо.

- Да сколько можно злиться-то? Три дня уже прошло, - обиделась Мавен в ответ. - Я обещала, не буду я больше тебя поливать водой. Осознала я, что Огненные Гривы – это в буквальном смысле. Честно осознала.

- А после первого раза осознать сложно было?

- Конечно! Я впервые увидела человека, у которого пылают волосы! Ты хоть осознаешь, как я испугалась?

- Но ты же видела, что мы целовались!

- И что?.. Огонь везде огонь...

- Златолист цветет золотом, Лучезарные как лучи сияют, Огненногоривые огнем полыхают, Жейлисоны грибочками прорастают, Железные Древы деревьев мастера, Гнезда Великие...

- Хватит этих детских считалочек, - перебила ее Мавен. - И да будет тебе известно, я хоть и из Лучезара, но я днем, как видишь, не сияю. И откуда мне было знать, что о вас в считалке правда говорится?

- Кстати... А почему ты не сияешь?

- Потому что моя мать хоть и коренная лучезарка, а все же в ее крови древней маги нет. Солнечная магия вообще, знаешь ли, иссякает. Да и дело еще в отце, - не стала отмалчиваться Мавен. - Помнишь, я рассказывала, что хранитель юга спас короля Винсента?

- Да, конечно.

- Дело было ночью, а ночью лучи сиять не могут. Однако чтобы спасти королевскую семью мой отец засиял искусственно. Днем проще, днем само солнце наш источник магии, а ночью без источника мы слабы. Однако Хранитель Мабрис, рискуя собственной жизнью, создал лучевой портал, озаряя ночь дневным счетом, и переместил королевскую семью в безопасное место. Все думали, что он умрет после такого. Мало кто выжил бы, ибо такой трюк для луча ночью – это гиблая затея. А мой отец выжил, вот только как маг теперь ни на что не годен. Иссяк, а из-за этого ни у одного его ребенка солнечной магии нет. Разве что у меня чуть-чуть, как у первенца, но моя магия сильно отличается от стандартной солнечной, и у самой младшей моей сестры что-то есть, но и ее полноценным лучом назвать нельзя в плане магических способностей.

- Эм... - смущенно скуксилась Йорис. - Я знаю, что твоя младшая сестра и человек неполноценный...

- Откуда ты это знаешь? - удивилась Мавен. - Это держится в строжайшем секрете.

- Ты забыла, из какой я семьи.

- Причем к терапевтам и хирургам психология?

- Один из моих старший братьев психотерапевт, и к нему на прием твой отец как-то давно, лет десять назад, привозил свою самую младшую дочь на осмотр. Надеялись найти какое-то новое лечение, но Роло провел один сеанс, а после без объяснений отказался от лечения. Никто так и не понял почему. Мне казалось, что он мог бы справиться.

- Субира необычная девочка, - уклончиво ответила Мавен. - И для нашей семьи большая трагедия каждый раз от психотерапевтов получать отказ в ее лечении.

- Она умудрилась напугать сильно моего брата. Сказала ему что-то такое, из-за чего он чуть медицину не бросил. Отец с трудом его уговорил просто взять отпуск и отдохнуть. Так влиять на людей, как это сделала твоя сестра, надо еще уметь.

- Давай лучше поговорим о твоих отношениях с профессором Лантоком, - резко сменила тему Мавен. - Он откровенно заигрывал с тобой. А увидел брачный браслет и мгновенно сдулся. Ты уверена, что тебе в самом деле нужен его курс?

- Ты все выдумала. Мы просто мило общались, - отмахнулась Йорис.
- Я серьезно!

- А мне все равно, я вспомнила, что все еще с тобой не разговариваю, - возразила Йорис. - И вообще я хочу есть! Где мы будем обедать? Вернемся домой или сходим в столовую академии?

Мавен лишь вздохнула, покачав головой. С пожилыми дамами куда проще работать, чем с молодой наивностью.

- А дела на сегодня все закончены?

- Все.

- Тогда домой. Нечего ходить по сомнительным столовым.

- А чем в академии сомнительно? - удивилась Йорис.

- Там много неизвестных лиц. Причем в любое время очень людно. Мало ли что может случиться.

- Снова твои заскоки...

- А тебе мало было, когда тебя сихит Шейн из дому украл?

- Он не крал. Я сама ему дверь открыла… А что ты смотришь волком на меня? Он же мой жених!

- Просто напомни, зачем ты меня нанимала? - решила уточнить Мавен.

- Чтобы ты защищала меня от внешнего мира и моего отца. Но здесь мне ничего не угрожает! Рядом отца нет и все в порядке! Если бы не Шейн со своими приказами, я бы не стала тебя удерживать. Помню, как ты против была насчет работы с государственными мужьями.

- А кто кричал, хочу строгое чудо-юдо? - не поняла Мавен.

- Так это ж было до того, как ты дважды меня облила, - ворчливо бросила Йорис, собирая все свои папки в одну кучу.

- Я больше не буду! Обещаю! - клятвенно произнесла Мавен. - Только не сердись больше.

- Я подумаю, - выдала Йори. - Ну так что? Домой идем?

- Да, кстати, сегодня тоже не едем в замок? Ваш брат всю неделю не появляется, вас это не беспокоит?

- Деньги понадобятся – сам прибежит, - меланхолично пожала плечами Йорис.

Мавен серьезно переживала тот факт, что Йорис на нее обижается. Во-первых, какой бы легкомысленной она не была, а Мавен успела ее полюбить. А во-вторых, если Мавен отошлют обратно в орден, то Йорис должна будет написать характеристику, а судя по их отношениям, вряд ли там будет написано только хорошее. А портить свою репутацию не хотелось. Да и если честно не хотелось менять место работы.

Мавен боялась, что Люциус ей прохода не даст, а они всего однажды на коридоре столкнулись и больше она его не видела. Видно время сделало свое дело: за почти девятнадцать лет любовь стирается из памяти и чувства, какими сильными они б не были, просто рассеиваются, как туман поутру. И если бывший возлюбленный ее мучить вопросами не собирается, так и с чего бы ей тогда хотеть хозяйку менять?

Не успели они с Йорис дойти до своего дома, как услышали странный шум внутри. Как будто что-то упало и разбилось. Мавен резко заступила Йорис собой и прислушалась к тишине дома. Никаких звуков больше нет, тогда что так грохотнуло?

- Дай пройти, - буркнула Йорис, пытаясь ее обойти, но Мавен не позволила.

- Кто-то вломился в дом. Будь здесь, пока я все не проверю. Вон в кустах спрячься.

- Я приличная девушка, не буду я по кустам шорхаться. И это всего лишь одна из твоих ваз разбилась. Кухарка, наверное, ее задела, только и всего! И, между прочим, я догадалась, что столько ваз с цветами ты понаставила только для того, чтоб в случае твоего припадка вновь окатить меня водой с ног до головы.

- А вот и нет!

- Ну конечно!

- Все вазы разные по весу и материалу. Есть бьющиеся. А есть маленькие, но очень тяжелые, из прочного материала, не разобьются даже если с высокой башни ее сбросить. И расставила я их по всему дому так, чтоб в случае их падения точно знать, где это было, и с какой силой ваза упала. На данный момент, судя по звуку, могу сделать вывод, что ваза от легкого толчка разбилась в твоей лаборатории. А теперь вопрос: что там делать нашей кухарке?

- Кто-то проник в мою лабораторию? - встревожилась Йорис и рванула в дом.

Мавен чудом успела схватить ее за шиворот теплой жилетки и оттянуть к себе за спину. Йорис уставилась на нее как нашкодивший котенок, который вот вроде и готов осознать свою вину, но...

- Мне надо туда! Я должна посмотреть, что там происходит!

- Сначала я. А ты спрячься в кусты. Когда будет можно, я тебя позову.

- Но... - Йорис сначала посмотрела на окна своего кабинета на втором этаже, после на кусты, затем на Мавен.

- Я тебя здесь подожду.

- В кусты.

- За тобой след в след пойду.

- В кусты!

- Я тихонечко.

- Йорис...

- Я очень тихонечко, высовываться не буду, честно.

- В кус-ты! - по слогам как для умственных инвалидов повторила Мавен.

- Ой, смотри, сихит Даборш едет, - ткнула Йорис пальчиком в сторону, и Мавен повелась.

Обернулась и, разумеется, никого не увидела. А Йори? Хозяйка уже убежала в дом! Ругаясь, не особо выбирая выражения, Мавен побежала за непутевой молоденькой девушкой. Она уже не так сильно переживала, что кто-то мог вломиться в дом и навредить ее хозяйке, ибо как раз вот навредить – очень хотелось самой.

Мавен в кабинет ворваться не успела, а уже услышала звонкий смех Йорис. Ага, стало быть, не злоумышленник ворвался, а кто?

Мавен пулей влетела в кабинет и увидела, как Йорис смеется над братом. Как он сюда проник не понятно. Кухарке велено никому не открывать. Или женщина ослушалась? Или мужчина влез в окно?

А вот посмеяться было над чем: все лицо сита Бьодона разрисовано в пошлых рисунках мужского достоинства. Большие и маленькие изображения мужского органа украшали буквально все лицо, но и это еще не все… На лбу огромными буквами написано: «Мурзик». Почему выбрана именно кошачья кличка – кто ж знает? Но выглядело это в купе с рисунками по всему лицу убийственно смешно.

- Что вы ржете? - обиженно насупился Бьодон, старательно прикрывая рукой лоб. – Это, между прочим, проделки твоего жениха, Йорис. Он чуть не убил меня! Но лучше б убил, чем вот так издеваться.

- А будешь знать! - хохотала Йорис. - Ты зачем вазу разбил, дурачина?

- Я нечаянно ее зацепил... Хотел найти у тебя какое-нибудь средство, чтоб эти чернила смыть. Чем уже только не тер, ничего не помогает.

- Так тебе и надо!

- Йорис, будь человеком, помоги!

- Это тебе урок! Отольются теперь тебе мои слезы! Месяц надо мной издевался, теперь и ходи вот так, Мурзик! Ой, не могу, ой смехота-то какая...

Йорис роготала как припадочная, Мавен тоже не сумела себя сдержать. И должна бы, да это в принципе невозможно.

- Я что угодно для тебя сделаю, только помоги! Пожалуйста!

- Что угодно? - заинтересовалась Йорис.

- Вообще что захочешь! Только помоги, Йорочка, миленькая, умоляю! - взмолился Бьодон.

- Хочу мороженное с кусочками фруктов. Такое продают только в центре. Сгоняй, а? Тогда помогу.

- Ты мне сначала помоги... - упал Бьодон на колени перед ней. - А после я тебе что угодно принесу!

- Нет, Мурзик, сначала я хочу вкусняшку, - хохотала Йорис.

Мавен принялась убирать осколки вазы. Не по статусу ей хохотать над братом своей госпожи. Хочется, но это все-таки некрасиво. Она поспешила все убрать и уйти, чтоб не смущать и без того униженного мужчину. Пока убирала все, слышала его причитания – он уже три дня с таким лицом ходит, и не только он! Сихит Шейн пошел на встречу со своими почитателями из какого-то там развратного клуба, всех в оковы древесные засунул и вонючими чернилами разрисовал им лица. А после еще и клички на лбу подписал. Кто-то Доходяжкой стал, Бьодон – Мурзиком, а кому-то вообще не повезло, так как на лбу молодой мужчина носит крайне неприличное слово.

Йорис их последняя надежда. Чернила не смываются, чем бы они не пробовали смыть, а сестричка умная, она во всем разберется. Бьодон так жалобно ныл, что Мавен легко бы поддалась на его уговоры. Йорис более крепкий орешек, но судя по ее глазам, защитница видела – уломает ее братец, поможет она.

И дабы всему этому не мешать, Мавен вновь спустилась на первый этаж. Нашла кухарку, узнала, что женщина и не в курсе внезапного гостя и как ваза разбилась не слышала. Мавен это не понравилось. Женщина с большим опытом работы – это хорошо, и все же хотелось бы от нее чуточку больше внимательности. Или надо будет намекнуть сихиту Шейну, что его невеста крайне безответственно относится к собственной безопасности. И пусть он предоставит больше охраны.

Такой вариант Мавен устроил, когда ее желудок уловил ароматные запахи с плиты.

- Кстати, - заговорила с ней кухарка. - Вас в гостиной гонец дожидается.

- Меня или нашу хозяйку?

- Именно вас.

- Ладно, - удивилась Мавен.

«С последнего письма с острова Листа прошло еще слишком мало времени, - подумала Мавен, понимая, что сейчас она не может снова получить заветную весточку. – А больше мне и писать-то никто не будет…»

Разве что мать могла бы что-нибудь написать, и то Мавен запретила ей связываться с ней, не хотелось отвлекаться на семейные драмы на работе. Однако на врученном ей в руки конверте она увидела оттиск штампа родного ордена. И удивилась еще больше. Успела решить, что орден напоминает ей про ее же собственное условие насчет работы на политических мужей, но и здесь ошиблась.

Пропуская приветствия, Мавен сразу нашла главную суть письма:

«Защитница София работала на королеву пять лет. Никаких жалоб на нее не поступало. А теперь она мертва, говорят что самоубийство. Но София была сильной духом женщиной, не могла она поступить вот так.

Сихит Шейн Кьюмес обвинил Софию в попытке убить королеву Ньюнис, но зачем? Никаких вразумительных причин нам не пояснили. Доказательств никаких не предоставили. Сихит Шейн Кьюмес и его секретарь отписываются от нас общими фразами. А нам нужна правда! Узнай все, что сможешь. Защити нашу репутацию и доброе имя своей сестры, несчастной Софии».

Мавен на всякий случай сожгла письмо из ордена и, судя по лицу гонца, он к такому привык. Ответ она написала сразу же, повезло, что чистая бумага и ручка остались на столе, после вчерашних занятий Йорис.

Разумеется, Мавен поможет разобраться ордену в несчастном случае с Софией. Пусть она и не была с ней лично знакома, но каждая защитница стоит друг за друга горой. И если очернили имя одной, значит, очернили всех, что недопустимо.

Осталось только придумать, как попасть в замок. Без Йорис ей там делать нечего, а хозяюшка больше не хочет работать ассистенткой брата. Возможно, если теперь они помирятся, то она вернется туда, а если нет... То надо придумать другие варианты.

Сам только факт позора на имя ордена – тянул Мавен заниматься этим расследованием, и знала с чего начать. Каждая защитница обязана вести журнал происходящего в ее жизни и жизни своей госпожи. Эдакий дневник с кратким пересказом событий на тот случай, если вдруг что-то случается, вот прямо как с Софией. Если найти ее журнал, наверняка там будет зацепка, куда идти за ответами дальше.

Вспомнился и разговор недавний с сихитом Шейном. Он вел себя странно тогда, выпытывал слишком много всего, чего, казалось бы, спрашивать просто неуместно. А ему, видите ли, знать хотелось. И все же к нему за ответами Мавен обращаться не станет. Ничего он ей не ответит. Если уж ордену официально ответов не дал, то ей и подавно ничего не скажет.

Вообще слухи о самоубийстве защитницы Софии до Мавен доходили. Сплетни быстро разносятся, а об отравлении короля и подавно. И тогда Мавен не особенно придала этому значения, просто решила, что работа в ордене не для всех, и София не справилась. Но зачем ей травить короля?

Настоятельница ордена написала о Софии, как о замкнутой женщине, не поймешь, что у нее на уме было, о чем думала, что помогало ей просыпаться по утрам, какие у нее были увлечения? Хотя обычно орден всегда знает все на свете о своих защитницах, а тут… София была закрытой книгой.

Мавен не раз замечала расслабленность горожан в столице, а мода студентов так и вовсе не всегда входила в рамки ее понимания. По ее личной статистике и наблюдениям, примерно, двое из десяти молоденьких девушек в Академии носили шарфики, предписанные этикетом. А уж как выглядели все остальные… Одна только их любовь к корсетам поверх блузок и полосатым чулкам чего стоила… Бр!.. Мавен на такое смотреть не нравилось, но София, как шептались сплетники, одевалась совсем не в черный костюм защитницы, а по последнему писку моды.

«Причем здесь то, как София одевалась, - поняла Мавен, что мысли унесли ее не в ту степь. – Убили ее явно не из-за этого…»

- У нас был гонец? - вдруг услышала Мавен голос Йорис и обернулась.
Хозяйка уже спустилась вместе с братом из своей лаборатории, и увидела в окно как худенький гончий уезжал на своем почтовом ящере.

- Да. Мне было послание из ордена.

- И? - удивилась Йори. - Как мне это воспринимать?

- Никак, - пожала Мавен плечами. - Это личное.

- Никак с твоим уходом не связано?

- Нет, если меня не уволят, - улыбнулась она.

- Поливать меня прекратишь, тогда, может, и не уволю, - в ответ улыбнулась Йорис.

- А что за поливка? - спросил Бьодон, хотя Мавен хотелось теперь постоянно называть его Мурзиком.

Правда, сейчас лицо мужчины было уже абсолютно чистым. Интересно, как Йорис справилась с такой задачей?

- Это личное, - смущенно ответила Йори.

- Я уже сам все понял, - отмахнулся Бьодон и, посмотрев на Мавен, добавил: - Все правильно делаете. Продолжайте в том же духе!

- Что? - обиделась Йорис.

- Вы еще не женаты, вот что!

- Нашелся тут праведник, - фыркнула Йори.

- Ты лучше скажи, что по приемам? В замке все спокойно? Помощь моя никому не требовалась?

- А я знаю? Я не ходила. И не буду больше.

- Но как же?.. - растерялся Бьодон. - Мавен, простите, оставьте нас, пожалуйста.

- Прекрати распоряжаться моей защитницей. И в моем доме командую я, а не ты. Запомни это раз и навсегда, - четко обозначила Йорис и села в большое кресло в гостиной, что предназначено для хозяина дома. - Мавен моя правая рука, Бьодон. Я ей полностью доверяю. Говорить при ней можешь все, что сказал бы мне наедине. Да и знаешь ли... Я, может, и помогла тебе избавиться от чернил таркеивского дерева, но это еще ни о чем не говорит.

- Ты, правда, думаешь, что можешь отчитывать меня перед служанкой? - рассердился Бьодон.

- А что ты сделаешь? Ах, нет, не так спросила... Что ты еще сделаешь? Месяц заставил меня реветь каждый день и думать неизвестно, что про человека, которого я люблю. И все это было сделано по указке нашего драгоценного папочки, который вычеркнул тебя из завещания. Твои действия были с расчетом на что? Действительно случайно или же заплясал под его дудку? Я думала ты выше этого, а что в итоге?

- Я не... - попытался он что-то сказать, но Йорис перебила его.

- А в итоге, ты может и не думал, что творишь, возможно, это правда, но мне ты помогал совсем не из семейных уз. Выкуп хочешь за меня получить, да?

Бьодон ничего не ответил, но все на его лице было написано. Разумеется, хочет. Мавен лишь головой покачала. Одно дело молодой непутевый бабник, и совсем другое, если он еще и таким ушлым оказался.

- Понятно. Твое молчание куда красноречивее любых слов.

- Йори, я...

- В последнее время я все чаще думаю о том, чтобы отказаться от фамильного имени, - горько призналась она, а Мавен заметила неподдельный испуг в глазах молодого парня.

- Ты и, как мне казалось, твоя любовь ко мне, единственное, что останавливало меня от такого поступка. Я думала, что моя семья делится на людей, которые меня ненавидят, игнорируют от страха, и на одного брата, для которого я хоть что-то значу. Мавен говорила мне: «Ты что? Не торопись. Ты же обидишь этим родного тебе человека!», а оказалось, что этому родному человеку нужны лишь деньги. И желание отказаться от такой семьи выросло до такой степени, Бьодон, что я готова сделать это хоть прямо сейчас.

- Йори, я... Мне очень жаль, - казалось, что искренне произнес Бьодон.

- Засунь свою жалость – сам знаешь куда, и убирайся из моего дома. Я совершеннолетняя – напомню тебе. И мне не нужны опекуны. Да и были б еще опекуны достойные, так нет же... Одни слезы, - сказала Йорис и, резко поднявшись с кресла, ушла в сторону кухни.

- Вам сейчас лучше уйти, - сказала Мавен.

- Не указывай, - фыркнул Бьодон.

И все же ушел. Может, и хотел пойти за сестрой, да понял, что Мавен его не пустит.

Мавен знала, что у Йори настроение на нуле, а может и еще хуже, но девушка и вида не подавала. Они пообедали вместе, после помогли кухарке прибрать со стола. Йорис не хотелось полный дом слуг, сама не чуралась обычной работы. Она и готовила б сама, да не умеет. Готовить могла бы Мавен, но это отнимает много времени, и тогда она не сможет сопровождать Йорис на занятия или по делам.

Вечером их навестил сихит Шейн. Пришел при полном параде с огромнейшим букетом цветов и кучей подарков: самых разных платьев, украшений, туфелек и прочих женских вещичек. Попросил Йори принарядиться, а после увез ее в театр. Мавен хотела отправиться с ними, но ее настоятельно попросили посидеть дома.

«Последнюю поливку мне еще не скоро простят, - поняла она. - Обидно. Они горят, я тушу, и я зло! Где справедливость?!»

Однако спорить и настаивать не стала, вспомнила о поручении из ордена. И раз хозяюшка ускользнула на свидание, Мавен сможет заняться делом.

Предупредив кухарку об уходе, Мавен отправилась в замок. Надо бы еще узнать, где комната Софии была. Хорошо, если в зоне для прислуг, а если рядом с покоями королевы? Будет не так-то просто туда пройти.

Повод для посещения замка Мавен придумала по пути. Ищет сита Бьодона. Для чего? Узнает только сит Бьодон, если она с ним столкнется.

Так же Мавен поговорить о Софии решила со служанками на этажах. С некоторыми из них она уже успела подружиться, просто так, на всякий случай. И вот надо же, как скоро пригодилось.

Дария, одна из горничных королевского этажа, провела ее до нужной комнаты мимо стражи. Им задавали вопросы, но горничная на все отвечала сама, мол, убрать надо, сколько еще комната пустовать будет, мало ли кого туда заселят в ближайшем времени. Их даже обыскали – вот настолько внимательная стража короля и королевы к своей работе. И даже после обыска их с Дарией не спешили пропускать внутрь.

- Тормунд, - ворчала Дария на начальника стражи, - ты надоел уже. Сколько можно отвечать на одни и те же вопросы, а?

- У нас приказ проверять всех, кто прогуливается по королевскому этажу. Так что нечего тут командовать, поняла? И что забыла здесь служанка невесты сихита Кьюмеса?

Мавен удивилась. Неожиданно. Она и не думала, что стража о ней может знать. И оценила это - мужчины знают свое дело, раз в курсе о таких вещах, как кто ходит в служанках у какой-то там невесты.

- Я хочу осмотреть личную комнату защитницы Софии. Мы с ней из одного ордена, - не стала она врать. – Возможно, остались какие-то личные вещи. Я хочу все упаковать и отправить в орден.

- Все было изъято при расследовании псооповцами, но так уж и быть. Мы позволим вам пройти и осмотреться. Но у вас ровно десять минут.

- Спасибо, - вежливо отозвалась Мавен. - Мне этого вполне достаточно.

- А ты последи за речью, - сказал стражник хмурой Дарии, - и не хами.

- Извините, - процедила горничная сквозь зубы.

Когда Мавен и Дария оказались внутри нужной комнаты, Мавен не удержалась от вопроса:

- У тебя с ним что-то было? Признавайся, он же глаз с тебя не сводил.

- Пару раз подкатывал, - без особого желания призналась Дария, - но я его послала.

- Почему? Мужчина видный, плечистый такой.

- Не в моем вкусе, - как-то подозрительно повела Дария плечом.

Мавен не стала допытываться до вкусовых предпочтений. Не до того сейчас… Слишком уж мало времени ей выделил начальник стражи на осмотр комнаты.

Осматривать, кстати, здесь оказалось нечего, разве что шкаф полный модной одежды. Мавен решила забрать из него форму защитницы. Считала даже, что спасает черный костюм от печальной участи висеть рядом с полосатыми чулками. Фи… Как вообще серьезная служанка, защитница самой королевы, могла позволить себе носить такие вещи? Куда мир катится?..

Мавен вдруг услышала печальный вздох и обернулась. Дария стояла у книжного стеллажа, спиной к ней. Мавен осторожно подошла ближе и увидела, что Дария держит в руках один из томов популярной серии книг, где закладкой служила черно-белая фотокарточка. Осторожно заглядывая за плечо девушки, увидела на фото и саму Дарию, и Софию в модной одежде, и еще парочку служанок.  

- Значит, - заговорила Мавен, - ты дружила с Софией.

- Что? – встрепенулась Дария и отшатнулась от нее.

- Не пугайся, - сказала Мавен. – Я хочу расследовать то, что случилось с Софией. Я не считаю, что она в самом деле могла наложить на себя руки.

- Правда? – Дария просияла в лице. – Ты правда в это не веришь?

- Нет, не верю.

- Я тоже не верю! С ней что-то случилось! Я уверена! – отчаянно произнесла Дария, и тут же осеклась, посмотрела в сторону двери. – Давай поговорим лучше в моей комнате.

- Хорошо, - согласилась Мавен. – Только мне сначала нужно найти дневник Софии. Она обязана была вести записи о себе и о своей работе.

- О, здесь ты его не найдешь. Дневник ее в сундучке был, он с двойным дном. И я видела, как сундук забрали псы. Псы вообще все вынесли. Все, что нашли, все забрали, - кивнула Дария. – И раз ты искать ничего больше не будешь, то пойдем отсюда.

Задерживаться не стали, и это сыграло им на руку. Начальник охраны Тормунд Одихсон уже как раз шел за ними, и оценил, что они сами покинули комнату, а не под его конвоем.

Уходили спокойно, дабы не привлекать лишнего внимания, а вот поговорить отправились в комнату Дарии. Она жила не одна, а с какой-то девушкой, но соседки сейчас не было.

- Мы с Софией как-то сразу подружились. На теме моды сошлись. Она обожала пышные юбки и корсеты, и я тоже. Я их даже сама шью, - разоткровенничалась Дария. – София была у меня одной из главных покупательниц. Она верила, что я могу открыть собственный магазин и разбогатеть на своих работах. А я… Я не решалась все. Мне как-то просто нравится шить для себя, и для подруг, а не в общие массы… София, несмотря на свой довольно скрытный характер, была очень доброй женщиной, и поддерживала меня, да и не только меня. Однажды тут одну служанку обидели серьезно… Какой-то залетный посол изнасиловал ее, так София от девушки не отходила. Помогала ей, поддерживала… А потом рассказала, что ее в юности тоже обидели, тоже изнасиловали. И она перестала верить людям, перестала верить мужчинам, и нашла себя в роли защитницы. И она не жалела о своем выборе долгое время, а потом поняла, что у нее нет ни семьи, ни детей… И очень переживала из-за этого. Ей очень хотелось детей. Глядя на нас, на молодых веселых девчонок, она представляла себе, что мы ее дочери, и она заботилась о нас, а мы о ней. Она нас очень опекала, а мы… На самом деле нас ее забота не тяготила. Приятно было поболтать вечерком с человеком, который повидал мир, пожил в других странах и умел рассказывать интересные истории.

- Так София ушла в орден, потому что ее изнасиловали в молодости? – уточнила Мавен. – Орден научил ее быть сильной, да?

- Игм, - кивнула Дария. – А она учила всех нас быть сильными. Приемам разным боевым научила, защищать себя научила. Я за многие приемы ей благодарна, не один раз выручали.

- И что вдруг с ней могло случиться? Были какие-то неприятности?

- В последние месяцы она вела себя странно. Отмалчивалась на вопросы «как дела?» или «что случилось?». А когда я спрашивала прямо «что не так?», София говорила, что хочет меня защитить, и ничего не рассказывала. Она вообще от всех подруг отстранилась. Я даже подумала, что у нее любовник появился, честно. Как-то слишком уж она изменилась резко, но на самом деле за ней следили. Буквально за каждым шагом – я сама это видела. Странные люди в черном ходили вокруг нее, как приклеенные. Некоторые из них слуг расспрашивали, и меня в том числе. Они знать хотели все ее секреты, все пристрастия. Так я и поняла, что она вляпалась куда-то. Только не понимала куда... Я хотела ей помочь, но она отказалась от помощи. Лишь бросила, что все изменится, все станет лучше, когда вернется Его Величество. И при этом знаешь, Мавен, ну... Пойми, я очень дорожила дружбой с Софией, она заменила мне рано покинувшую меня мать, и я не хочу чернить память о ней, но... Понимаешь, - растерянно Дария поводила глазами по комнате и уставилась в лицо Мавен, ища поддержки и понимания, - нужно было видеть ее лицо, когда она говорила это. Я испытывала в тот наш разговор страх от ее слов.

- Страх? - переспросила Мавен. - Почему?

- Она так говорила, что я... Мне просто становилось страшно. София отдалялась от меня. Все больше и больше. Последний год мы вообще почти не общались, лишь так… «Привет, как дела?». Лишь однажды, когда она бросила слова о приезде короля мы как-то еще поговорили, и то... Она так меня напугала, что после уже я не хотела с ней говорить. И очень жалею... Я отвернулась от нее, а вдруг смогла бы помочь?.. Я теперь такой виноватой себя чувствую... Но знаешь, как бы там не было, а я верю в одно: ее убили. Причем именно убили! София была слишком сильна духом и религиозна, чтобы поступить вот так...

- Зачем она написала «королева Н»? Что это могло бы значить?

- Понятия не имею. Одно лишь знаю - София обожала свою госпожу. Они из-за чего-то частенько ссорились, но я не знаю почему. Но несмотря ни на что, София чуть ли не боготворила королеву Ньюнис. И говорят, София ее отравить хотела, но это не может быть правдой. Не верю я в это тоже, как и в ее самоубийство. А еще я случайно подслушала разговор советника Кьюмеса и узнала, что София была любовницей короля.

- Этого не может быть! – вытаращилась на нее Мавен.

- Вот именно! София ни за что не позволила б, чтоб ее касался мужчина! И пусть он хоть трижды будет королем, она и на шаг его к себе не подпустила б! Слишком тяжела была на ее душе травма, полученная в молодости!

- Я не об этом, а о порядках севера… Неужели король стал бы изменять жене, рискуя головой?!

- И это тоже заставляет меня не верить гнусным слухам! – воскликнула Дария. – У нас хороший король! Все знают, как строго его воспитывали! Не стал бы он изменять жене! Не поверю я в это ни за что на свете!

- Охотно верю, - задумалась Мавен. – Но откуда столько слухов о ней?.. И что такого она могла знать или сделать? Хотя бы предположительно можешь идей подкинуть?

- Никаких, - горько вздохнула Дария. - Хотела бы я помочь, но увы... Я ничего толком не знаю.

- Если вдруг хоть что-то вспомнишь, дай мне знать, хорошо? - попросила Мавен.

- Да, конечно, - кивнула Дария. - Я теперь за всеми кем могу в оба глаза гляжу и все разговоры слушаю. Слуг, вроде меня, богатеи часто принимают как за мебель, и болтают обо всем, не думая. А я слушаю внимательно. И если вдруг услышу что-то, ты первой и единственной будешь, кому я все расскажу.

- Не забывай про осторожность. София хотела тебя защитить, и пусть ее труды не будут напрасны.

Из замка Мавен направилась в центральное отделение псов. Если расследование закрыто, а оно закрыто по официальным данным, значит, ей должны вернуть личные вещи Софии. Возможно, и сундук вернут. А если очень повезет, то и в сундуке найдутся ее записи. Правда в такую удачу Мавен не сильно верила. Но личные вещи все равно забрать надо. Да и с телом надо бы разобраться. В орден надо хоть прах отправить.

В отделении пришлось долго ждать, прежде чем ее смог принять следователь, который вел это дело. Пес смотрел на нее как на диковинку, которая неприятна просто одним своим присутствием. И Мавен понимала почему: вопросов о Софии не ждали, а тут она нарисовалась.

- Почему вы спрашиваете об усопшей? Почему лезете в это дело? Что за интерес?

- Никакого личного интереса нет. И я не спрашиваю ни о каких деталях дела, хотя если поделитесь, буду благодарна. Поймите, я лишь хочу забрать ее личные вещи, которые вы изъяли в ходе расследования, и ее прах. Даже после смерти мы, защитницы, принадлежим ордену. И все, что от нее осталось, орден попросил меня выслать им. Я уже была в ее комнате, там ничего нет. Если дело закрыто, то зачем вам ее вещи?

- Ну так-то да... Дело закрыто. Но я не могу вам ничего отдать. Лишь члены семьи могут обратиться к нам за ее прахом и вещами.

- Но ее семья я.

- Серьезно? А так и не скажешь, - хмыкнул Боб, чуть ли не пальцем тыкая в кофейный оттенок кожи Мавен.

- У всех участниц ордена нет семьи, о которой думаете вы, сихит Камрон. Есть лишь орден. Наша связь между всеми сестрами сильнее и прочнее, любых других. А фамильных имен или родственных связей по крови – просто не существует. Я самый близкий человек сейчас для Софии, я или другие защитницы, которые есть в столице Долинного Простора. Мы сестры, мы семья, мы единый орден. И я обязана забрать ее личные вещи и ее прах, и выслать в орден. Я должна отправить свою сестру домой. Если вы сомневаетесь в чем-либо, то отведите меня к вашему начальству.

Пес помолчал несколько минут, а после отправил ее ждать в коридор. Причем чего именно ей надо ждать непонятно. Но Мавен ждала. Боялась, что Йорис может уже в любую минуту вернуться домой, а Мавен нет дома, но все равно уперто ждала. Сам пес куда-то ушел, и чем больше проходило времени, тем пустее становился главный холл. Сначала дежурный ушел, поглядывая в ее сторону неприятным прищуром, после два охранника куда-то смылись. Затем охрана к своему посту вернулась, а дежурного все нет. И пес, который велел ей ждать, тоже не возвращался в свой кабинет. Час уже прошел, а Боба все нет, как будто и работать ему не надо.

- Идите сюда, - вдруг появился он из-за угла длинного коридора и окликнул ее. Сам сразу же исчез за поворотом, не стал ее ждать.

Мавен немного занервничала. Коридор, куда ее позвали, узкое пространство. Позади двое, впереди вряд ли Боб один, как минимум дежурный так и не вернулся.

Мавен просчитывала варианты развития событий, и если придется драться – она готова, но предпочла б территорию шире, чем коридор.
Завернув за угол, увидела первым делом еще один длинный коридор и первую открытую дверь, ведущую в небольшой кабинет, где помимо Боба и дежурного находились еще четверо мужчин в форме псов, а на столе стоял довольно увесистый открытый деревянный короб.

- Здесь все, что мы забрали из комнаты усопшей. Ее прах, как оказалось, уже отправлен домой. А никакой информации по делу вы не получите.

- Понятно, - дружелюбно улыбнулась Мавен. - В отчете так и напишу: инструкции нарушать нельзя, и сотрудники центрального подразделения сделали для меня все, что было в их силах. Я вам очень благодарна за понимание и помощь.

- Вот и замечательно, - фыркнул Боб и, взяв со стола коробку, сунул ей в руки.

Мавен специально рассыпалась в благодарностях на пороге. Ей совершенно не улыбалось заходить в кабинет к псам. Кто знает, что у них на уме? Одну защитницу на тот свет уже отправили, и Мавен не горела желанием стать следующей.

А теперь коробка в ее руках, для вида она заглянула внутрь, сама себе кивнула, заулыбалась мужчинам еще шире и словно ей, в самом деле, надо их разрешение, спросила:

- Я могу идти?

- Идите, - хмуро бросил Боб, и Мавен, бросив на прощание «До свидания» спокойно развернулась и ушла.

Непонятно, что за цирк они устроили и зачем, особенно, если они не планировали нападать, а отдали ей короб с вещами Софии, но в любом случае Мавен не спешила задумываться об этом всерьез. Драться она не хотела, пусть и обучена, но это еще не значит, что любит ломать кому-то носы. Да и драки такое дело – сломать могут что-нибудь и ей, особенно если противников много, а она одна.

Разглядывать внутренности короба, Мавен принялась еще в паромобиле по пути домой. На всякие безделушки внимания не обращала, а вот разукрашенный в цветочки металлический сундучок из рук не выпускала всю поездку. То, что внутри ничего нет – понятно, но не похоже, что псы догадались проверить его на двойное дно. Или догадались? Сколько бы Мавен его не прощупывала, а внутри ничего нет. Дария ясно сказала: сундук с секретом, но нашли его или нет? Вот так сразу и не скажешь.

Вертя его в руках и так и эдак, Мавен не слышала по звуку, чтобы где-то что-то лежало и, не смотря на увесистый сундук, осмотрела его буквально с каждой стороны и снизу – дно ее заинтересовало. Нарисовано в цветочках буквы: несколько буков а, з, и, щ, т, н и ц. Долго гадать не нужно, в разброс нарисованы буквы к слову «защитница», но почему в разброс? И рисунки не передвигаются, собрать единое слово невозможно.

Прощупывая каждый рисунок с буквой, Мавен не ощущала никаких скрытых кнопочек под ними. Ничего такого, совершенно... И все же коснулась пальчиками каждой буквы, выписывая название ордена. И, разумеется, ничего не случилось.

- Ну да... Ну да... Где это видано, чтоб мне вот так повезло, да, София? - мрачно вздохнула Мавен, и вдруг дно сундука, точнее задняя часть просто отвалилась, и прямо в руки ей выпало драгоценное кольцо с огромным алмазом, Мавен не разбиралась в каратах, но камень внушал в своих размерах, и маленький блокнот в черном переплете.

- Защитница София, - на автопилоте произнесла Мавен, и ничего не случилось вновь.

Дотронулась до каждой буквы в нужном порядке вновь и произнесла просто София, и сундук собрался сам, как будто дно у него только, что и не отваливалось – сундук выглядел целехоньким и нетронутым.

- Какая интересная вещица, - хмыкнула Мавен. - Оставлю, пожалуй, себе!

Что за кольцо? - Мавен таким вопросом даже не задавалась, но в руках его повертела и увидела гравировку на внутренней стороне. Правда надпись была, сделана на иностранном языке, которого Мавен не знала, а потому ей это ровным счетом ничего не дало.

Гораздо больший интерес вызывал блокнот. За него Мавен ухватилась обеими руками, в надежде в секунду понять все произошедшее, но и здесь ее поджидала большая неудача. Текст аккуратным подчерком написан на солойском наречии, один из говоров Великих Гнезд. Мавен когда-то давно пыталась учить этот язык, но это было уже слишком давно, за почти девятнадцать лет без малого все стерлось из памяти. И надо же как совпало - именно солойский! Именно на этом птичьем наречии София решила излагать свою работу! Грустное совпадение.

Когда-то давно Мавен именно там, в резиденции Солойки, должна была выйти замуж за Люциуса Даборша, и видел Бог, она хотела этого. И она вышла б замуж, и все было бы так красиво... Она готовилась стать хозяйкой Солойки, а вместо этого...

А теперь вот, солойский язык. Как напоминание о той жизни, которую потеряла, которой теперь у нее никогда не будет. Горько смотреть на каждую букву языка некогда родного места, намного роднее, чем Лучезар. Почему София написала свой дневник именно на этом наречии? Собственного ей, что ли, мало? Или другой язык использовать было нельзя?.. Это ж к кому теперь обращаться за помощью с переводом?

Сама Мавен не справится, помнит лишь какие-то общие фразы, и то не уверена в произношении. И вот к кому идти? К Люциусу? Судьба вот так решила посмеяться, да? М-да уж... Хорошая шуточка, ничего не скажешь.

- Да куда ж я ее дела-то? - Йорис рылась в своих тетрадях и книгах в кабинете.

Пропал ее журнал с заметками по вкусовым определениям самых разных ядов. Уж сколько она их в жизни перепробовала, не сосчитать! Иногда специально, из любопытства, чтоб ощутить вкус и на себе испытать первые действия – и как же часто она получала нагоняй за это от отца…

И все же ее тетрадь содержала самые важные сведенья для курса, там все знания, которые Йорис копила годами с тех пор, как осознала свои способности, и вот... Тетрадь пропала! Она просто пропала!

- Кто заходил в мой кабинет? - зарычала она в голос, что было сил.

- За последнюю неделю только твой брат, - услышала она испуганный писк со стороны окна, и обернулась.

Мавен голову сжала в плечи от ее неожиданного рыка.

- Но в тот же миг он был пойман...

- Это когда он Мурзиком пришел?

- Ну да...

Йорис задумалась. Тогда именно в той тетради она нашла решение, как очистить лицо брата от одного из древесных ядов, а после... После... Хм... А после этой тетради она и не видела больше, а Бьодон признался, что разукрасил так Шейн не только его.

- Бьодон... - прорычала Йорис. - Как же ты напрашиваешься!

- Мы едем в замок? - отчего-то воодушевилась Мавен.

- Да, а что? У тебя там дела?

- Я ищу словарь по солойскому языку. Ни в одной библиотеке его нет, даже в академической. А в центральной мне сказали, что Великие Гнезда уже давно отменили мелкие наречия в своей стране, оставив лишь один единственный главный язык. Это же не может быть правдой! Солойки птички певчие, любимые мои, есть. Поместье Солойка есть. Народ там веками живет и говорит на своем языке, и что? Его вот просто взяли и отменили? Да ну... Просто библиотеки Долинного Простора не укомплектованы, как положено, а отмахиваются нелепыми сказочками. Ну не так разве?

- Не... Ну так если подумать действительно нелепо звучит, но это правда.

- В смысле?

- Лет десять назад это было. Великие Гнезда самые большие земли на всем континенте и наречий у них больше, чем у всех остальных стран. Хранителю Акдару это надоело, и он отменил все, кроме самого главного - орлиного, и обязал всех своих граждан говорить лишь на одном языке. Даже велел уничтожить все словари и книги на других птичьих языках.

- Но зачем?

- Не знаю, но я решила, что это из-за того, что он старенький совсем, забывать стал. А чтоб не выглядеть со своим народом совсем уж того, выдал вот такой указ. А народ и не жаловался. Так что вряд ли ты найдешь хоть где-нибудь словарь по-солойскому.

- А ты его не знаешь случайно?

- Ты издеваешься? Моя голова с трудом вмещает все исторические даты, а ты хочешь, чтоб я еще и все языки знала? Да еще и отмененные? Да сейчас... Уже бегу, теряя шарфик.

- Вот же... - вздохнула Мавен.

- А к бывшему возлюбленному обратиться не хочешь?

- Ты вроде только что брата ругала, не? Что такое? Прошло уже все? – мгновенно Мавен сменила тему.

- Нет, я его все-таки закопаю. Вот знаешь добрая я слишком. Чуть что не так только грожусь, типа вот это сделаю, то натворю, и при этом ничего толком не делаю. Так вот с братом пора менять. Брата надо наказать по жесткому. Думаю вот как... Поехали во дворец.

- Уже придумала? Так быстро? – удивилась Мавен.

- Нет, но на месте это будет проще.

По дороге Йорис решила разузнать, зачем вдруг ее защитнице понадобился словарь по забытому языку, но Мавен особо в подробности не давалась. Секреты... Йорис это не понравилось. Йорис сама вся как на ладони для защитницы, ничего не скрывала, а Мавен? На пустом месте секрет! Вот почему нельзя сказать? Что она скрывает? Хм...

Не успела Йорис в замке появиться, как первым делом наткнулась на местных знатных дам, которые немало потрепали ей нервы. Они тут же начали шушукаться, а одна из них, самая молоденькая на вид, так и во все сразу же куда-то убежала. Йорис даже здороваться с ними не стала. Прошло то время, когда она старалась быть вежливой. К черту вежливость! Они все равно этого не ценят.

Брата на месте не оказалось, зато свою тетрадь она нашла сразу же. Братец и не то чтобы сильно старался спрятать, лежит себе тетрадь спокойно на его столе, хозяйку ждет. Но мало просто забрать ее, надо ж отомстить!

В кабинет вдруг открылась дверь и появилась очередная милис, в платье с грудью навыкат. Странная мода Долинного Простора, однако, кругом все женщины должны шарфики носить, а здесь какая-то расфуфыренная мадам щеголяет с грудью навыкат... А... Нет, вон шарфик из ее крохотной сумочки-мешочка торчит, но зачем она его сняла прежде чем сюда зайти? Чтоб подчеркнуть какая огромная у нее грудь? И чтобы Йорис ощутила себя на ее фоне серой мышью? Пф... Может у нее фигурка и маленькая со всех сторон, да грубости на трех пьяниц соберется!

- И что это за шлюхенция позволила себе ворваться в кабинет доктора?

- А…? - неизвестная милис пятнами красными покрылась из-за ее слов.

- О, еще и глухая?.. Ну да в вашем возрасте достопочтенная амилис, разумеется, больше надо отдыхать. Я вам сейчас успокоительное одно выпишу, от него правда понос открыться может, если с дозой напортачить, но ничего... Вам это даже полезно!

- Да как вы смеете?! Вы хоть знаете кто я?

- Нет, и мне абсолютно все равно.

- Это же кабинет доктора?! Доктора Бьодона?!

- Ага, сейчас вы выдумаете смазливую историю, где вам просто необходим мой братец, да? Ну, давайте, я вся внимание!

- Не ваше дело, почему я здесь!

- Да что вы говорите? Тогда, может, прощайте?

- Нет, я собиралась сказать кое-что ситу Бьодону, но раз так - скажу вам лично: сихит Шейн изменяет вам!

- С кем? - лениво спросила Мавен.

- С моей дочкой! Он должен жениться на моей дочери, а не на вас, мит Йорис! Девочка от него понесла!

- Ну... Какая мать, такая и дочь. Чему тут удивляться? – равнодушно хмыкнула Йорис.

- Что значит, какая мать?!

- Ну как какая? - лениво пожала плечами Йорис. - Вон на лбу же написано большими буквами: шаболда.

- Что?!.. – завизжала женщина.

Мавен не сдержанно хрюкнула от смеха, и тут же отвернулась, мол, не, не, не, она вся такая серьезная, или вообще мебель. А Йорис развеселилась окончательно, и внезапно ей пришла идея, как отомстить братцу.

- А знаете... - заговорила она более вежливо, - я должна извиниться. Такая грубая, ая-яй... Стыдоба! Где меня воспитывали только?

- В хлеву! - выпалила раскрасневшаяся дама.

- Не исключено! - словно само дружелюбие улыбнулась Йорис. – Вы, присаживайтесь, пожалуйста. Я сейчас вам чаек заварю. Мы поговорим спокойно, и вы расскажите мне подробнее о вашей дочери. Как ее зовут?

- Тирия, хорошая девочка... - чуть не плача проговорила неизвестная. - А Кьюмес с ней так... За что? За что он так с нашей семьей поступил?! Она же глупенькая совсем, маленькая! Семнадцать лет всего... Куда ж ей теперь идти?

- Да, да, конечно, какой ужас, - кивала Йорис, а сама, заваривая чай в кружках, насыпала в одну из них сильного снотворного.

Гостью вырубит на сутки, а может и больше. Мавен ее действия заметила, подошла ближе, взглядом спросила «Зачем?», но Йорис не ответила.

Подала нужную кружечку чая гостье и сказала:

- Пожалуйста, это вас успокоит.

- Спасибо...

Для вида Йори сделала глоток из своей кружки. Чай горячий, братец видно покинул кабинет совсем не давно, а перед уходом кофе пил в своем кабинете. Удачно, что после него осталась горячая вода.

Все еще пока неизвестная дамочка выпила чай залпом, и после этого деловито спросила:

- Как мы будем с этим разбираться?

- С чем? - спросила Йорис.

- С вашим женихом! Он обрюхатил мою дочь.

- А почему вы с этим делом к моему брату прибежали?

- Так он же ваш опекун. Если не он, то кто должен защищать ваши интересы?

- А ну да... Логично...

Нежданная гостья вдруг уронила чашку на пол. Прекрасно видно как стремительно кружится ее голова. Йорис довольно улыбнулась и спросила:

- Вам нехорошо?

- Да... Резко вот как-то... Я...

- Ой, это наверно от того, что я вам смертельный яд в чай подсыпала! - как дурочка, захихикала Йорис.

- За что? - испуганно воскликнула дама.

- А мне надоело, что шаболды вроде вас в каждый мой приезд в замок выносят мне мозг! - зло рыкнула Йорис. - У вас ровно пять минут объяснить происходящее! Иначе я не дам вам противоядия. А рассказывать всем потом буду, что вам просто внезапно стало плохо. Возраст же все-таки... От сердечных приступов никто не застрахован, знаете ли...

- Это... Это... - испуганно блеяла она, пытаясь совладать с навалившейся слабостью. - Это все королева Ньюнис!..

- Что?! - хором опешили Мавен и Йорис.

- Это все она... Клянусь!.. Пожалуйста, не убивайте... Дайте мне противоя....

Дамочка рухнула на пол стула, а Мавен в ужасе закричала:

- Ты в самом деле пришила ее?! Что ты смотришь? Спасай ее давай!

- Да тише, не кричи, - пробормотала Йорис. - Это всего лишь снотворное. Очухается через сутки...

Они помолчали немного.

Первой переварив информацию, Мавен спросила:

- А когда ты успела перейти дорогу королеве? За что она с тобой так?

- Да было дело... Но я надеялась, что все улажено. Вот же дурочка наивная.... М-да…

- Да что случилось-то? И что делать с нашей спящей красавицей?

- А она будет местью брату.

- Это как?

Йорис схватилась за маленький ножик, что лежал на буфетном столике, и заметила, как Мавен побелела.

- Йори... Не дури, - осторожно произнесла защитница.

- Да за кого ты меня принимаешь?  

Взяв с другого рабочего стола небольшую пробирку, подошла к валяющейся на полу женщине. Подрезала чуть-чуть пальчик и нацедила крови в пробирку. Порез даже обработала после, на всякий случай.

Попросила Мавен помочь ей перенести спящую милис на кровать в личных покоях брата, благо, что его кабинет и лаборатория соединены смежными дверьми со спальней. И кровью, которую нацедила у «жертвы», Йорис вымазала платье в районе живота и провела цепочку из капелек крови до самой входной двери, где бросила тот самый окровавленный нож, которым делала надрез.

Возможно, все это первым заметит и не брат, а слуги, которые придут убирать спальню, но виноватым выставят все равно исключительно сита Бьодона, так что...

«Приятных тебе выходных, мой милый братик!» - покидая его покои через кабинет, подумала Йорис.

- Ну ты, конечно... м-да... - услышала она, как протянула Мавен. - Не хотела бы я оказаться в твоих врагах...

- Вот и не надо, - хмыкнула Йори.

Теперь ее тянуло поговорить с королевой Ньюнис, и она решила не откладывать дело в долгий ящик. Охрана не сильно хотела пропускать ее, знали, что Ее Величество доктора не ждет, а его сестрицу и подавно, но Йорис выкрутилась:

- Просто Ее Величество посылала за мной свою фаворитку. Сказала очень срочно. Но если вы считаете, что личные просьбы королевы по женским вопросам решать не надо, то я пойду. Только потом перед Ее Величеством сами объясняйтесь, договорились?

- Ладно, проходите. Но мы осмотрим вас. Если несете с собой какое-то оружие, лучше сами доставайте.

- Да за кого вы меня принимаете? - оскорбилась Йорис, и выписала пощечину наглому мужчине по физиономии, когда он посмел дотронуться до ее талии. - У вас будут проблемы с Голосом Короля! Неужели вы не знаете, кто я такая, а?!

- Мы всего лишь выполняем свою работу! - вступился за товарища другой охранник.

- Так и делайте, только ж меру знать надо! - завелась Йорис гневными тирадами минут на десять не меньше, рассказывая, как учтиво охрана действует в ее родном поместье, бесит, конечно, все равно, и все же они не лишены такта и вежливости, а здесь? Это столица или хлев, а?

- Ой, да проходите вы уже! - не выдержали охрана, и их с Мавен не то что пропустили, а даже вперед подталкивали, мол, да идите вы уже, идите, там королева ждет, не дождется.

- Ну ты и актриса... - услышала Йорис тихий шепот Мавен. - Я в полнейшем восторге.

Йорис улыбнулась. Такие спектакли она в своей жизни проводит не в первый раз. И знает правило: главное зудеть монотонно и заунывно, тогда слушатели устанут гораздо быстрее!

- Подожди меня здесь, - попросила Йорис, когда они подошли к двери покоям королевы. - Я одна должна с ней поговорить.

- Уверена? Мало ли что, может, свидетель не будет лишним?

- Не, это только наши разборки. В первый раз я ее задела наедине, и сейчас публики добавлять не хочется.

- Ну ладно. Если что кричи.

- Хорошо, - улыбнулась Йорис.

- Мэнни, прекрати…

- Что прекратить? Говорить правду? И долго ты будешь еще обманывать себя?

- Мэнни, ты не понимаешь.

- А ты объясни...

Йорис, как только вошла в нужную дверь, попала в уютный холл, смахивающий на прихожию в ее доме. Украшенный картинами и гобеленами коридор вывел ее в роскошную гостиную, где королева разговаривала с каким-то неизвестным мужчиной. И чем ближе Йорис продвигалась, тем лучше слышны были голоса. Разговор специально подслушивать не хотелось, но Йори слишком любопытная натура, и чем ближе подкрадывалась, тем тише стремилась ступать по деревянным половицам, но... Именно в этот момент под ее ногой скрипнуло и, разумеется, ее сразу же увидели.

- Мит Йорис, - без удовольствия фыркнула ей королева. - Что вам здесь нужно?

- Да вот поговорить с вами пришла на деликатную тему, а в итоге случайно стала свидетелем еще более деликатной сцены.

Мужчина резко вдруг дернулся вперед, и Йорис струхнула, неужто зря она без Мавен сюда сунулась? Королева задержала мужчину, уверенно положив руку ему на грудь.

- Иди. Я сама с ней разберусь.

- Уверена?

- Да, иди.

Мужчина поклонился королеве, как подобает этикет, и поспешил уйти, через тот же вход, которым сюда пришла Йорис. Когда мужчина проходил мимо, таким холодом от него повеяло, словно зима уже обрушилась на Долинный Простор и все вокруг превратились в льдинки.

- И что же привело вас ко мне? - спросила Ньюнис.

- Вы прекрасно знаете. Скажу честно, я наивно полагала, что между нами все улажено, после того неприятного разговора у меня дома, но сегодня осознала, что я слишком наивна. Скажите, чего вы добивались, подсылая ко мне своих фавориток?

- Позабавиться над вами хотелось. Вы когда плачете такая смешная. И не смотрите на меня так... Вы сами виноваты. Вы открыто унизили меня, отказались быть мне подругой. А кто мне не друг, тот враг. Все просто, не так ли? - даже не стала она отрицать. - Новенькая, значит, сдала меня, да?

- Я не отказывалась быть вашим другом, я отказалась быть нарядной куклой, которыми вы распоряжаетесь, как вам вздумается! - гаркнула Йорис. - Очень жаль, что вы не видите этой разницы! За то мне прекрасно очевидно: я не ошиблась в своем выборе! А что качается вашей несчастной посланницы, так у нее выбора не было. Мой брат слишком не любит, когда меня обижают. Надеюсь, она не сильно была важна, а то до ближайшей канавы доберется лишь ее хладный труп.

- Вы лжете! - испугалась Ньюнис.  

- А вы бегите посмотреть сами в покои моего брата! А я пока схожу к вашему мужу, к нашему славному королю, и расскажу ему, что в его отсутствие вы позволяете себе встречи с посторонними мужчинами в личных покоях, да и еще и разговоры такие странные!.. Лишенные всяческого такта. Думаю, королю Бернарду будет интересно узнать, что не только ему, но и другим мужчинам, позволено заходить в вашу спальню и при разговоре смело можно забывать обо всех рамках приличий! А уж то как вы до него дотронулись...

- Не выдумывайте на ровном месте! - вспылила Ньюнис. - Вы ничего не посмеете сказать моему мужу.

- Да? И почему же? - фыркнула Йорис. - Вы позовете своего дружка и он мне шею свернет? А как вы потом будете с моим женихом объясняться? И со всеми свидетелями? Охраной там, например, слугами, которые видели, как я к вам шла? Да и моя защитница у вас под дверью осталась. Ее вы тоже прихлопните?

- Прихлопнуть мою фаворитку вам ничто не помешало.

- Это все вопросы к моему брату. Это было его решением. А я как сознательная гражданка пришла к представителю власти и все рассказала. Какие ко мне вопросы? - нахально усмехнулась Йорис. - И я б на вашем месте поторопилась. Вдруг несчастная женщина еще жива, а вы тут на меня время тратите, а? Не надо так. Вы тогда бегите, а я на прием к королю. Ну... Задерживаться не стану.

Йорис развернулась уйти, даже успела сделать шаг к выходу, как вдруг королева встала у нее на пути. И она не выглядела злой, больше растерянной и как будто сломленной.

- Простите меня, пожалуйста, - с надрывом в голосе произнесла она. - Я только сейчас осознала, насколько жестоки были мои шутки над вами.  Обещаю, такого больше никогда не повторится.

- Поздновато вы опомнились с извинениями, - фыркнула Йорис.

- Вы правы во всем. Особенно в том, что я не умею разделять друзей от фавориток. У меня нет той подруги, с которой я могла бы делиться сокровенным, и когда я увидела вас, мне показалось что – вот человек, который станет моей первой подругой! Но вы отвергли меня, и как мне тогда показалось, оскорбили... Вот я и вспылила. Мне, правда, очень стыдно за свои поступки, Йорис.

- Я еще раз повторю: я отказалась быть фавориткой, а не другом. У меня работа, я доктор. Моя задача: помогать женщинам рожать малышей, а не крутиться на вечных балах в нарядных платьях. Ну не мое это!.. А еще чтоб быть фавориткой, а уж тем более королевской, надо как минимум разбираться в моде, чтоб выглядеть соответствующе! А я? Вы видите, в чем я постоянно хожу? И я ведь так хожу, не потому мне надеть нечего, а потому что вот такой у меня стиль, вот так мне удобно работать. И что? Сильно я похожа на фаворитку?

- Я об этом не думала... - виновато проговорила Ньюнис, - и тогда дома вы выглядели пусть скромно, но вполне достойно... И вообще, мне все равно как одеты фаворитки, я об этом никогда не задумывалась и к единой одежде их не призывала. Да и в вас я, правда, увидела больше подругу... Вся местная знать старше меня чуть ли не вдвое, молодежи почти нет, так как все их дочери либо замужем, либо учатся где-то в элитных школах и приезжают только на каникулах, и то – только на летних. В новогодние праздники замок и вовсе пустеет, так как все разъезжаются по своим семейным домам, а я всегда одна... И познакомившись с вами, я думала, что, наконец, нашлась девушка, которая будет мне близка и по возрасту, и по общению, и... А в итоге вон все как вышло, и это моя вина. Мне, правда, очень жаль, Йорис. Вы имеете полное право меня ненавидеть, только, пожалуйста, не надо ходить к королю и рассказывать небылицы.

Йорис заслушалась Ее Величество, проникаясь ее печальной и одинокой судьбе. И когда королева Ньюнис развернула ее к диванам, Йорис податливо пошла за ней. Вместе они уселись рядышком на диванчик, и королева Ньюнис продолжила говорить:

- Мэнни мне не любовник, как вы успели себе нафантазировать. Этого мужчину зовут Мэнкорт Стамброд, он советник по внутренним делам и мой земляк. Когда-то несколько лет назад я могла бы стать его невесткой, но его брат Дэнни трагично погиб, а меня после выдали замуж за Бернарда. Мы с Мэнни просто друзья, он помогает мне в очень серьезных государственных проблемах. Если бы не он, не знаю, как я справилась бы с правлением без мужа. А сейчас... Не знаю, слышали вы или нет, думаю, слухи быстро расходятся, вы не можете этого не знать. В общем, наши разведчики на границе задержали экипаж азгинской принцессы и сейчас она здесь, в темнице нашего замка.

- Да вы что? - обомлела Йорис.

- Неужели вы не знали? Все уже в курсе, а вы нет?

- Нет... Я не знала... Теперь понимаете, насколько я далека от жизни фавориток? Это они в курсе всех событий, а я... И что ж планируете делать с этой принцессой? Король Бернард казнит ее назло азгинскому царю?

- Хотел, - кивнула Ньюнис. - Но передумал. Сейчас мы ждем послов из Нагорья. Эта принцесса заявила, что знает что-то важное о смерти короля Винсента, и мой муж теперь вертится вокруг нее. Он думает только о ней, говорит лишь о ней, спрашивает лишь о ней... Она как будто заколдовала его!.. И при этом молчит, ничего не рассказывает из того, что ей известно. Вот Мэнни и предложил мне, что за дело в вопросе допроса принцессы должна взяться я. Предлагал свою помощь. Не трудно, думаю, догадаться, что он предлагал кардинальные меры, вплоть до пыток. Но она же все-таки принцесса. Разве можно так?.. Бернард не глупый, знает же что делает. Да я и понимаю его зацикленность. Речь все-таки идет об убийстве его любимого отца. В общем, я и не знаю уже, что делать. Просто ждать или действительно вмешаться... Не думаю, что Бернард скажет мне спасибо, если мне ничего не удастся узнать. А даже если и удастся, то что? Пойдут слухи, что королева Ньюнис пытала до смерти азгинскую принцессу? Ну так себе слушок на самом деле...

- Это да, - прониклась Йорис чужой проблеме. - Но азгинцы обладают особой магией. Они просто касаются кого-то и видят все, что лежит на сердце, все-все до одной мысли в такие моменты прочесть могут, а после когда все до единого секрета прочтут, подчиняют жертву, и тогда... Жертва превращается в марионетку. Что если она уже заколдовала короля Бернарда, и от того он такой и зацикленный на ней?

- Да ну... Глупости. Я никогда о таких способностях азгинцев не слышала, - не поверила Ее Величество.

- А я точно знаю, что могут такое. Я же учусь сейчас, лицензию продлеваю свою, и вот-вот тему проходила об их возможностях. Если хотите вам пришлю почитать.

- Так вы думаете, что мне следует послушать совета Мэнни?

- Не переусердствуйте, конечно, дурные слухи о вас пойти не должны, но в целом.... Этой принцессе надо показать, что она не в гостях тут стены рассматривает. Да и вообще, что значит: король Бернард на ней помешался? Если б Шейн так на ком-то помешался, я б забила тревогу, вообще не задумываясь.

- А еще недавно хныкала, что не пойдешь за него, - хмыкнула Ньюнис.

- Мало ли что я там хныкала, - с трепетом Йорис повертела рукой деревянный браслетик на руке. - В общем, мой совет эту ситуацию держать на строгом контроле. Неизвестно, что у вертихвостки азгинской на уме.

- Она монахиня.

- Принцесса-монахиня? Ну-ну... Ей что славный род своей династии продолжать не нужно? Пусть она хоть трижды будет самым младшим ребенком и имеет девяносто восемь братьев, но это не значит, что папаша ею не воспользуется и не продаст кому-нибудь выгодно замуж. И кто знает, может она сама себе жениха поискать решила?

- Среди врагов? – засомневалась Ньюнис.

- А представьте теперь, какой героиней она вернется на родину. И в плену побыла, и жениха нашла, и мир с порядком установила. Может, ее еще после такого на трон изберут. Почему такого быть не может? Вполне себе может! И не думайте – это во мне не ревность винты накручивает, хотя... Даже если и так, в любом случае не мешает показать пленнице кто здесь главный.

Ньюнис выглядела озадаченной. Ей явно не хотелось применять силу. Йорис даже решила, что королева, может, и способна на подлость, что уже доказывала ей в течение месяца, издеваясь над ней, но пытки это все-таки совсем уже другой уровень.

- Я не могу позволить себе потерять Бернарда. Это мой муж!.. Мне все это нужно обдумать, - сказала Ньюнис. - Спасибо, что выслушали меня и поддержали. Я очень это ценю. И очень сильно надеюсь, что наши отношения будут дружескими несмотря ни на что. Я очень перед вами виновата, Йорис, и я надеюсь, что вы дадите мне шанс загладить свою вину.

- Ладно. Вам повезло, что я по натуре добрая, - сменила Йорис гнев на милость, а королева улыбнулась. - И не волнуйтесь, ничего я не буду говорить Его Величеству.

- В таком случае могу я надеяться, что на самом деле моя фаворитка цела и невредима? - с большой надеждой в голосе спросила Ньюнис.

- Ммм... Не знаю, все вопросы к моему брату. Но сами теперь в его покои не бегите. Псов отправьте, или стражу...

- Я уже сомневаюсь, что пакость там для меня подготовлена, - хитро сощурилась Ньюнис. - Что вам уже братец сделал, а?

- Украл у меня важную тетрадь.

- Всего лишь? – изумленно Ньюнис вскинула брови вверх.

- Ага, - не стала Йорис даваться в подробности.

- В таком случае сейчас же направлю к нему стражу, и возьму себе на заметку больше вас не злить.

- А вот это правильно!

То, что королева Ньюнис нарочно развела ее на разговор за счет серьезной нейтральной темы и отвлекла максимально в другое русло, лишь бы защитить себя и своего советника, Йорис поняла только уже сидя дома через час. Засмеялась из-за этого, но злиться не стала. Все-таки с королевой лучше дружить, а то неизвестно до чего их война может дойти. А уж чего как, а воевать с ней не хотелось совершенно. Да и вообще, когда-нибудь именно ей, Йорис, принимать роды у Ньюнис. Йори в этом ни на минуту не сомневалась. И будет лучше, если к тому моменту их отношения будут идеально дружескими.

***

Катарина постоянно ловила на себе взгляды полные ненависти от своих слуг. Была б воля этих трех девушек, и они бы сами придушили ее, лишь бы не сидеть в темнице. Постоянно шептали «нас всех убьют» и плакали. Такая слабая сила духа раздражала, но проситься в отдельную темницу не стала.

Чтобы не происходило – все это путь, уготованный Единым Создателем. Если все, так как есть, и если важно, чтоб она видела все это и слышала слезы и отчаяние трех девушек, значит так нужно. Значит, Господь считает, что она в душе зачерствела, а чужие страдания сделают ее мягче, добрее, лояльнее.

Катарина отказывалась от своей еды, отдавая все девушкам, и почти не спала. Постоянно молилась. Верила, что Господь не бросит ее в этой беде, все обязательно устроится, наладится, надо лишь немного подождать.

Короля Бернарда она больше не видела, и каждый раз как думала о нем – чувствовала себя грешницей. И не потому что мысли о нем дурными были, а просто потому что она думала о враге. Просто сам факт ей казался чем-то неправильным. И что пугало на самом деле – ей хотелось его увидеть, очень хотелось вновь ощутить на себе его пепельный взгляд, такой внимательный, и пусть колючий, это не важно. Главное, просто чтоб он смотрел на нее, и вновь показалось бы, что он любуется... Всего на секундочку бы...

Но вместо желанного мужчины приходили его советники и допрашивали их всех обо всем подряд, иногда по очереди каждую из пленниц уводили в соседний кабинет, иногда здесь всех вместе. Катарина запретила девушкам врать, и на любой вопрос велела отвечать только правду. Единственная ложь для всех: это она велела им сдать врагам свою госпожу.

И среди всех советников, особенно Катарина оценила подход сихита Шейна Кьюмеса, весьма импозантный мужчина, очень вежлив и учтив. Даже со служанками он говорил так, будто любая из них может оказаться принцессой. Наверное, он не верит, что азгинские слуги, в самом деле, могли сдать свою госпожу. Наверняка, думает, что все это лишь уловка.

Еще приходили слуги - приносили еду. Кормили хорошо, много всего приносили и хорошей еды, словно со стола короля собирали, настолько изысканными были кушанья, но Катарина ничего не ела. Все отдавала своим девушкам. И сама иной раз ловила себя на мысли, что кусок в горло ей не лезет не потому что переживает из-за всего произошедшего, а потому что компанию ей не составляет человек с удивительными пепельным глазами.

«Возьми себя в руки, глупая девчонка!» - ругала себя Катарина, и все равно... Просто увидеть его еще разочек очень хочется…

Неделя как минимум прошла с ее приезда. И никто за это время не спешит ее убить. Она точно знала, что ее отец отношения к убийству короля Винсента не имеет, но может и местная знать не причем? И она зря тогда молчит? Может все рассказать Бернарду? Тогда хоть какая-то возможность будет его увидеть.

Катарина уже хотела было попросить слугу, который принес ужин, пригласить сюда короля, как вдруг зашел еще один советник, которого Катарина раньше не видела.

Мужчина средних лет, с густой бородой, словно с картинки дровосек из детской книжки, дождался, пока все слуги выйдут, после закрыл за ними дверь на ключ, а затем сначала внимательно всех осмотрел, словно боялся, что им навредили, и хотел убедиться, что все в порядке. Когда его взгляд остановился на Катарине, он тихо и серьезно произнес:

- Меня зовут Оливер Саприг. Я шпион вашего отца при дворе короля Бернарда. Сегодня ночью я вас всех вывезу отсюда.

Девушки мгновенно озарились радостью. Просияли в лицах от одной мысли о возможной свободе. Но это только три несчастных служанки, сама же Катарина совсем такому известию не обрадовалась.

- Разве послы не приедут? - спросила она.

- Только если у меня не получится вас спасти. А у меня все получится. Просто будьте готовы уходить этой ночью.

«Куда путь ведет, туда и нужно следовать... Но если все получится, я никогда больше не увижу Бернарда...» - так хочется самой решать что делать, а не следовать пути. И кто она сейчас? Монашка Эрин или принцесса Катарина? Эрин ближе по духу, но может и Катарина, наконец, из тени осмелится выйти?

- Я никуда не пойду, - заявила она.

- Почему? - раздалось хоровое.

- Вы понимаете, что рискуете жизнью? - спросил сурово Оливер.

- Причем не только своей, - встряла и одна из девушек.

- Заткнитесь, - приказал служанке Оливер. - Вам должно быть равнодушно, где вас казнят. Здесь или дома. Казнят все равно за ваш низкий поступок.

- Но... - девушки расплакались, а Катарина посмотрела на шпиона и серьезно произнесла:

- Если я вдруг исчезну, король Бернард будет убежден, что его отца убили азгинцы.

- Его невозможно переубедить. Думаете, я не пытался?

- Я должна остаться. Неужели вы не понимаете, какой это шанс наладить отношения между двумя странами, враждующими уже так долго?.. Сколько еще нашим народам страдать? Я смогу, я сумею убедить его, что мы не виновны в этом преступлении. Мне лишь время нужно.

- Но он сюда даже не приходит! Как вы его убедите?

- Пусть приедут послы.

- Но он вас им не отдаст.

- Я знаю. Мы с ним именно так и договаривались. Если что-то пойдет не по-моему плану, вы всегда успеете меня украсть и увезти. А сейчас я настоятельно прошу вас не мешать мне. И надо сделать так, чтоб моих служанок не казнили.

- Но они предали...

- Я сама им приказала так сделать.

- Я видел ваше лицо, когда вас привезли, - покачал головой Оливер. - Вы были ошарашены не меньше моего.

- Играла, - соврала Катарина, а Эрин мгновенно почувствовала угрызения совести.

Врать так отвратительно! Но лучше соврать, чем допустить гибель трех юных девушек.

- Никто в это не поверит, - покачал головой Оливер. - Такого предательства им не простят. Чтобы вы не делали, это просто невозможно. Да и... Если вы твердо решили остаться, то начните питаться. Я знаю, что вы позволяете себе испить воды несколько раз в сутки. Вы не должны себя так истязать! Если с вами что-то случится, ваш отец...

- У меня просто нет аппетита, - ответила Катарина, перебив его. - И я знаю, что вы можете придумать, как спасти моих служанок. Уведите их ночью одних и проводите каждую до порога родного дома.

- И как вы объясните их исчезновение? - насмешливо спросил Оливер. - Нет уж. Ради предательниц я рисковать не стану.

- Это приказ!

- Я подчиняюсь вашему отцу. И я бы предпочел, чтоб вы делали, ровно тоже самое.

- Я не поеду, - отказалась Катарина. - С места не сдвинусь. Вам придется силой меня волочь. А тогда мое спасение обернется для вас, куда большими неприятностями, чем есть сейчас.

- То есть ваше решение окончательное?

- Да, - кивнула Катарина. - И я не передумаю. Напишите отцу, что со мной все в порядке. И я хочу мира. Если ни он, ни вы не можете договориться с королем Бернардом, это сделаю я.

Оливер был крайне недоволен ее решением, да повлиять на нее не сумел. Единственное, чего он добился – она поела перед ним. Пусть и совсем немного, но все же Катарина заставила себя поесть, дабы успокоить своего спасителя.

Как только он ушел, девушки, ее несчастные служанки, расплакались. Молили о прощении и пощаде, словно это от нее, от Катарины, зависит. Но нет... Простить не сложно, уже это сделала, а вот пощадить... Если отец велит их казнить, Катарина ничего не сумеет для них сделать. А он уже, кажется, отдал такой приказ...

Никаких гостей больше не ожидалось, как ей думалось. Но ошиблась. Этим же вечером за ней пришла Ее Величество Ньюнис, и неизвестный мужчина, только от одного вида которого в душе похолодело.

Они забрали ее на допрос в соседнюю комнату, усадили на стул. Казалось, все как обычно, но при этом чувствовалось, что простого разговора, как и всегда в этот раз не будет.

Сама королева уселась на подоконник окна, болтала ножками, постукивая то носочками изысканных туфелек, то каблучками. Ничего королевского в ней сейчас не было. Вела она себя как самая обычная девчонка, а не величественная милис. И именно это и пугало, потому что королева не может позволить себе низкое поведение, а вот обычная девчонка хотя бы ради забавы может отдать совершенно любой приказ. И она, королева Ньюнис, смотрела на нее сейчас не как на равную себе по статусу принцессу, а на ничтожного комарика, который так раздражает своим писком.

Ее спутник остался стоять позади Катарины, и от этого становилось еще более неуютно, даже немного жутко. Было бы гораздо лучше, если б он занял позицию в поле ее видимости.

- Я отговорила своего мужа казнить тебя, - заговорила Ньюнис первая, - а ты ответила наглой неблагодарностью.

- Я вам очень благодарна за защиту, - как можно спокойнее, ответила Катарина, - и если чем-то обидела вас, прошу за это прощения. Ни в коем разе я бы не хотела обидеть свою защитницу.

- Тогда расскажи, что ты знаешь о смерти короля Винсента.

- Об этом я буду говорить только с вашим супругом. Мы обо всем договорились. Как только приедут послы и заберут моих служанок домой, я все расскажу.

- Но зачем тебе оставаться здесь? Рассказала бы все что знаешь, и ехала б домой. К папочке, мамочке, братикам и сестричкам. Они-то уж тебя заждались давно. Пять лет ты живешь вдали от них, соскучились.

- Моя семья терпелива. Подождут.

- Вот как... - недовольно хмыкнула Ньюнис. - Скажи мне вот что... Ты живешь в Долинном Просторе пять лет. А стало быть, успела отучиться в своей религиозной школе. Почему ты не вернулась домой сразу же?

- Потому что я не успела. Началась война за месяц до окончания моего обучения. Были экзамены, если бы я их не сдала, все мои труды были б напрасными. А этого я допустить ее могла. Школа Тонолука очень суровая, и наш путь тоже. Я преодолела слишком много всего, чтоб просто все бросить. А еще я не думала, что война затянется на три года.

- А если б знала? Уехала б?

- Не знаю... Возможно. Скорее всего да, потому что все это время я очень переживала за своих родных.

- И вот скажи, откуда ты можешь знать что-либо о смерти короля Винсента, если в тот момент находилась в школе? Откуда мне знать, что ты не соврала, лишь бы тебя не казнили?

- Я не соврала.

- Докажи, - пожала плечами Ньюнис.

- Я уже сказала: я буду говорить об этом только с вашим супругом.

- Послушай, - словно с маленькой девочкой, сладко заговорила Ньюнис. - Если ты боишься, что я рассержусь, если узнаю, что на самом деле ты просто импровизировала, то нет. Я не буду сердиться, и помогу тебе вернуться домой. Просто скажи мне правду. Это единственное, чего я хочу. Мой муж ничего тебе не сделает, если окажется, что ты соврала. Да, он вспылил, но на самом деле Бернард очень добрый. И не позволит себе обидеть ни девушку, ни принцессу, ни тем более монахиню.

- Очень приятно слышать. И все же я не врала. Мне есть, что рассказать, но сделаю я это только при Его Величестве.

- А я чем не подхожу? Я такой же представитель власти, как и мой муж. Король Винсент был дорог мне так же как для моего мужа. Мы с мужем одна семья, и вместе привыкли принимать все решения.

- Простите, но мне мало в это верится.

- И это почему же? - в ее голосе почувствовались опасный холодок.

Катарина прекрасно понимала, что ходит по очень тонкому льду, и все равно она сказала то, что думала.

- Вы замужем пять лет, и за все это время не подарили мужу наследника. А все мы знаем, что гласят обычаи: не жена та женщина, что не в состоянии продлить род своего мужчины.

- А ничего что мой муж три года провел на войне? - прошипела Ньюнис. - Из-за вас, из-за азгинцев!

- Мы эту войну не начинали... А до войны у вас с мужем еще два года было. И вы не подумайте, я не лезу в вашу личную жизнь. Вы и ваш муж – это только вы и ваш муж, это касается лишь вас обоих, но точно так же обвинения в убийстве короля Винсента касаются только моей семьи и вашего мужа. Все-таки убитый вам родственник не по крови... Будь у короля Бернарда сестра, я бы предпочла говорить с ней. Но с женой, даже не с коренной долинкой, а принцессой из далекого этим землям острова, я говорить не буду.

Катарина старалась говорить со всем должным почтением, чтобы ни в коем случае не задеть самолюбие королевы, но поздно осознала, что ей это не удалось.

До ее сознания дошла эта истина только в тот момент, когда королева взглянула на мужчину, который стоял за спиной Катарины, и кивнула. Вот тут и ясно стало, что отказ говорить выйдет боком.

Все дальнейшее даже не испугало, а скорее лишь подтвердило, что она все правильно сделала, раз не стала ничего рассказывать. Мужчина схватил ее за волосы поудобнее и куда-то потащил. Она и пискнуть не успела от того как быстро и уверенно он действовал, как будто не впервой ему мучить слабую девушку.

И все же Катарина верила, что ее не убьют. Ее слуги видели кто ее забрал. Сдадут королеву. Да и она сама не пойдет на убийство. Наверняка ее уже ведут обратно, и грубо это делают только для того, чтоб унизить.
Она ничего не видела перед собой, слишком низко ее склонили к полу, но заметила, что одну комнату они покинули, да и дверь хлопнула, значит точно куда-то вышли, и... Вдруг ее голову окунули в холодную воду... Она не успела вдохнуть воздуха и сразу же начала захлебываться. Пыталась освободиться, брыкалась, но... Что она может сделать против сильного и злого мужчины?

Ужас и паника пришли в осознание запоздало. Сначала тело пронзила беспомощность. Катарина осознала, насколько слаба, и как мало может для кого-то значить чужая жизнь. А вот уже потом страх. За себя. Животный жгучий страх. Ей не хотелось умирать, она слишком мало видела в этой жизни, слишком мало еще сделала, не успела достигнуть своих целей, да и цели толком еще и не расставила. И она упиралась смерти, боролась, но... В самом деле, что она может?..

Как внезапно ее окунули в холодную воду, так же внезапно вытащили и с силой оттолкнули к стене, на пол. Ее трясло, она как будто все еще захлебывалась водой. Ее тошнило, и рвало, и...

Казалось, что вечность прошла с тех пор как ее вытащили из воды, а она все еще не могла прийти в себя.

- Ну как? - спросила Ньюнис, процоков рядом на каблучках. - Желание поговорить не возникло?

Катарина промолчала. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее снова попытались утопить, но и говорить с королевой желания по-прежнему не было. Правильнее сказать, оно стало еще меньше...

- Я задала вопрос, - толкнула она ее ногой, не больно, но ощутимо. - Отвечай.

- Для жены вы слишком требовательно просите меня рассказать кое-что интересное, - тяжело дыша, проговорила Катарина. - Я уже начинаю сомневаться в ваших чистых намереньях помочь мужу.

Без лишних приказов, мужчина сгреб ее в охапку и просто одним броском бросил в ванну холодной воды.

Катарина успела удариться всем: и головой, и коленками, и локтями. Если ее сейчас не утопят, то потом все будет болеть очень долго. А вот то, что ее не утопят, она уже не так сильно была уверена, потому что чувствовала: теперь ее в воде держало четыре руки. И брыкаться бессмысленно...

***

Шейн с огромным удовольствием вводил в курс дел Люциуса Даборша. Когда-то они отлично ладили и работали вместе, и сейчас Шейн уверен - они так же отлично будут ладить. Из Люци выходит отменный министр по внутренним делам и внешней политике. И в экономике он разбирается, а его любимая отрасль по сельскому хозяйству и вовсе плакала от радости, что хозяин вернулся. Люци ответственно относился к любому вопросу, который Шейн поднимал, и такая отдача подкупала. Это именно то, чего Шейн и ждал от него.

- Скажи, что ты в этот раз вернулся надолго? - попросил в конце их длительной беседы Шейн. - Голосом Короля быть, конечно, весело, и я безумно люблю свою работу. Однако иметь больше свободного времени я б не отказался. Особенно теперь, когда у меня молодая невеста.

- Да, я надолго, - улыбнулся Люци. - И у меня есть тому причина.

- Которую зовут Мавен Лучезарная?

- Бёрн мне уже рассказывал, какие ты розовые иллюзии вокруг нас с Мавен построил, - улыбнулся сын хранителя Великих Гнезд, - но нет. Ты не угадал.

- В смысле? Твоя возлюбленная вернулась, а ты?..

- Она умерла для меня много лет назад. И я ничего не собираюсь менять. Она сделала свой выбор, и мне нечего добавить.

- Но... Как же... Хм... - расстроился Шейн. - А я решил, что вместе мы изменим порядки ордена.

- Изменяй, если тебе угодно, но меня не впутывай. Мне дела нет.

- Тогда почему ты останешься? Что за причина?

- Мой отец хочет возвести меня на трон. А я не хочу становиться Хранителем, - честно признался Люци. – Если помнишь, домой я вернулся из-за жейлисонов, но я постоянно мыслями был здесь, с вами. Мне слишком по душе работа политического деятеля.

- А как же Хранительство? Я же отлично справляюсь и с тем, и другим. И ты сможешь!

- Но зачем? У меня есть младший брат. Нельмус отличный парень, умный, расчетливый, воин умелый. Я обучил его всему, что сам знаю, а отец подскажет ему, что нужно лучше меня.

- Но...? Отец твой сам как к этой идее относится?

- Я ему еще не говорил, - скуксился Люци, - но намекал. И он в ярости бесится каждый раз, как я заикаюсь об этом. Вот я и решил сбежать сюда, чтоб он пока лучше к моему братику присмотрелся. Обожаю Нельмуса, такой уже мальчик хороший, просто не передать словами. Добр, учтив, ну не ребенок, а золотце настоящее.

- И почему Хранитель Акдар против младшего сына?

- Потому что негоже чтоб старший от предназначения своего отказывался, - передразнил Люциус своего отца. - Говорит, не позорь мои седые волосёнки!.. Ну и Нельмус же незаконнорожденный, кто там его мать? Отец и сам не помнит... Мне-то все равно, понимаешь, а для двора королевского? Отец боится, что наше золотце заклюют. И надо сказать, что я тоже боюсь, но Нельмус умный мальчик. Не даст себя в обиду, вот пару лет еще подождем, и точно можно будет его назначать Хранителем. Пусть его отец пока поучит, а я тут посижу, в засаде.

Шейн засмеялся от такого определения. Но где-то в глубине души поддерживал друга. Если есть достойная замена в лице замечательного молодого подрастающего поколения, то какая разница кто займет пост Хранителя: старший сын или младший? Был бы у Шейна младший брат, тоже передал бы правление над родной страной. Сейчас дела ведут управители и отчитываются ему ежемесячно, но был бы только шанс спихнуть все дела Хранителя Железных Древ, то с радостью бы давно уже это сделал, а все потому что работа министра и Голоса Короля ему нравится куда больше, и разумеется служение Его Величеству отнимает все время иной раз.

А Нельмус – законно признанный наследник своего отца, и если у Люци есть шанс спихнуть все на брата, то почему бы и нет? Но вместе с этим Шейн прекрасно знал, что Хранитель Акдар мужчина строгих порядков и старой закалки. Если все по закону должно переходить к старшему сыну, то хоть пламя из-под земли извернись, а к иному его не уговорить.

- Если хочешь, могу написать твоему отцу письмо, мол, спасибо за пушки и сына, который теперь займет очень важный пост. Короче сына не ждите домой, король призвал к политической службе, ну и в таком духе что-нибудь. Что скажешь?

- А знаешь... А напиши... А то мои намеки он не понимает совершенно, а прямо сказать – у меня язык не повернется. Все-таки он старенький очень, не хочу, чтоб мой отказ сильно его обидел. А твое письмо как минимум успокоит моего старика, почему я домой не возвращаюсь.

- Напишу, вот сегодня же и напишу!

- А можно личный вопрос? - вдруг спросил Люциус.

- Конечно, Люци, - добродушно улыбнулся Шейн.

- Бёрн рассказал мне о приказе, который тебе отдал, а ты не исполнил. Скажешь почему? Ему ты сказал, что дело в совести. Это единственная причина?

- Нет, не единственная. Дело еще в здравом смысле, - честно ответил Шейн. - Обвинять в покушении невиновного человека, поддержка которого дает нам преимущества на море, это крайняя степень глупости. Да и совесть не позволила... И вот смотри, сидел бы ты дома, узнал бы новость, что с королевой вот так вот обошлись. Ты не знаешь, правда ли это, но знаешь что ни одного доказательства вины нет. Как минимум, королева бы все отрицала и громко заявляла б, что ее оклеветали. И чью б сторону ты принял? Не по дружбе, здесь все понятно, это Бёрн. А по совести, по уму? Ты б поверил в недоказанные обвинения? Ведь если вина не доказана, разве король имеет право тогда кого-то наказывать? Нет. Не имеет, а королеву б не просто наказали, а с позором вернули б на родину, при этом по-прежнему требуя от островов полного подчинения. И вот к каким бы выводам ты пришел? Острова понятное дело, устроили бы бунт. Это вполне себе понятная ответная реакция, а кого б ты поддержал? Короля или островитян?

- Я нашему королю тоже самое говорил. Вот честно, почти слово в слово. Если б обвинили королеву в покушении без доказательств, Бернард потерял бы всех союзников. Ибо вот так поступать без доказательств нельзя. Это слишком чревато. Все-таки речь идет не о какой-то женщине, а о самой королеве. Ее статус поважнее, чем у многих в этом замке!

- Ну... Не самый высокий, - возразил Шейн. - Ошибется, и ее голова полетит. Но если и полетит, то причину хочется настоящую, честную, а не выдуманную на пустом месте из-за страсти двух любовников.

- Верно... Но Бёрн говорил, что не было у него ничего с Софией.

- Не знаю, зачем он врет, - пожал плечами Шейн. - Уж мне-то можно сказать. Я ж его не осужу, а наоборот помогу все сделать так, чтоб об этом никто не узнал, и его не наказали.

- А ты сам видел любовников? - с интересом спросил Люци.

- Нет. И даже никогда подумать бы смог, что королю нравятся такие женщины, как София. Ты же помнишь ее?

- Да, помню, и не понимаю. Если ты ничего не видел сам, то с чего ты взял, что это правда? Извини, что лезу со всем этим, но просто любопытно... Бёрн куксится, все никак отойти от всего этого не может, шипит на всех на ровном месте, а я не могу понять какая кошка пробежалась. Он вообще себе придумал, что королевский двор разделен надвое, и будет государственный раскол, где ему придется сражаться со своей же женой за трон. И ты как? Ты на стороне Ньюнис, что ли?

- Пф... - фыркнул Шейн. - Я на стороне нашего золотоволосого мальчика! Как Бернард мог подумать, что я его предам?

- Так ведь ты поверил в ложь о нем... Что ему еще остается?

- На самом деле я допускал мысль, что между ним и Софией ничего не могло быть, но сам тогда подумай, зачем королеве врать? Причем не просто врать мне прямо в глаза, но и свято верить в свои слова? Она рыдала из-за его измен. Рыдала! София издевалась над ней. Зачем? София отравить ее хотела. Зачем? Зачем все это было, если защитница не была королевской любовницей? Ну зачем?

- То есть... Ты пришел к таким выводам из-за слов королевы Ньюнис?

- Из-за ее слов, слез... Я ж говорю, она рыдала. У нее был нервный срыв! Ну не мог я ей не помочь!

- Но при этом реальных доказательств ее слов ты не видел?

- Нет. Но зачем ей врать?

- Чтоб перетащить тебя на свою сторону.

- А зачем Софии травить ее? Зачем писать кровавыми буквами «королева Н»? Зачем убивать себя? Что-то здесь все равно не клеится, Люци. Может, я и повелся на слезы, как добряк, но это не значит, что вся история из пальца высосана. Неизвестно, что происходило между королевой и ее защитницей, определенно точно есть две вещи: над королевой издевались и на ее стол подали яд. И если б я выполнил приказ Бернарда, то неизвестно кому б от этого стало хуже. Я старался защитить нашего короля в первую очередь от необдуманных поступков.

- Ты поступил правильно, - заявил Люциус, - и я прямо заявил ему, что поступил бы точно так же! Он расфыркался, но в итоге понял, что я прав. Единственное, что смущает – история с Софией очень темная, а как в ней разобраться – вот это вопрос.

- Спасибо за поддержку, это много дня меня значит, Люци. И да... Я бы очень хотел пролить свет на всю эту историю. Если наш король уверенно заявляет, что не было у него ничего с Софией, то я тогда вообще не понимаю, что произошло.

- Однажды все тайное станет явью. Нам остается только ждать и наблюдать.

- Верно, верно... Признаюсь честно, я решил, что Софию пришили союзники королевы. Но опять же это все мои догадки, а реальных доказательств нет. А потом еще Ньюнис пришла в мой кабинет, вновь расчувствовалась... И я решил, что законная жена просто защищала свой брак от вероломной любовницы, которая над ней издевалась.

- И ты решил об этом никому не говорить, потому что статус королевы выше и важнее, чем какая-то защитница?

- Именно. Из-за войны мы потеряли большую часть своей армии. Напади сейчас на нас кто угодно, и я сомневаюсь, что мы выстоим, Люци. А о победе я и не заикаюсь. И потерять еще и превосходство на море, которое обеспечивают нам верность островов? Этого нельзя допускать, и я сделал нелегкий выбор. Но если София не была любовницей Бернарда, то... Я действительно тогда уже ничего не понимаю.

- М-да уж... - почесал трехдневную щетину Люциус. - Голова кругом от всего идет... Но ничего… Как я уже сказал, я б на твоем месте поступил точно так же. И готов повторять это и повторять. Политика на первом месте, сначала делаем то, что хорошо для короны, и только потом для всех остальных.

- Именно. А ты не пытался заодно повлиять на Бернарда, чтоб он больше уделял время своей жене? Если она родит, то будет заниматься ребенком, и тогда никакого раскола власти не будет. А то знаешь, я тоже стал замечать, что мы уже месяц как вернулась с войны, а то и больше уже прошло, а большая часть советников отчитывается перед королевой, а не перед королем. Им замечание на совете было сделано на эту тему, и замечание сам король сделал, и что это изменило? Вот вообще ничего! Я их ругаю за это, а они мне: «привычка... простите, такого больше не повторится», а потом день проходит, и они снова идут к ней! Я скоро начну уговаривать Бернарда за такие дела головы с плеч советникам срубать. А зачем они им? Все равно ж не пользуются. И я уверен, если б Ньюнис родила - это изменило бы все.

- Я ему сказал, что он зажрался. Королева Ньюнис красивая девушка, умная, предана ему. За три года королевство по миру не пустила, а наоборот многие показатели подняла до небес. А Бернард что? Ну как капризный ребенок, иначе не скажешь! Он ворчал лишь в ответ, - вздохнул Люци. - И все же после нашего с ним разговора, он отправился к жене. И насколько я узнал – ночь ту они провели вместе.

- А потом на свидание хотели поехать в старый дворец, а я, дурак старый, все испортил новостями об азгинской принцессе. Теперь простить себе этого не могу, только и думаю, ну зачем я поперся искать короля в то утро? Ну азгинка еще не приехала же! И Бернард с женой, если б я их не задержал, успели бы уехать на отдых. Глядишь, через девять месяцев у нас бы уже наследник был. Эх... Ну дурак же старый, ну дурак же!

- Ты ж не знал, что они уезжают. Не переживай так. Может, королева уже и так беременная.

- Ой, твои б слова да Богу в уши, - вздохнул Шейн глубоко.

- Слушай, у меня идея. Королева хочет в честь моего возвращения бал устроить, но я ж не девица, чтоб танцульки любить. Я на охоту хочу, а самое главное, охоту любит и Ньюнис, и Бернард. Возможно, это их сблизит. Что думаешь?

- Я думаю, что это потрясающая идея! О, Боже, как же я рад, что ты вернулся, Люци. Мне так тебя не хватало, - засмеялся Шейн. - Мало того, что я на тебя половину дел своих спихну, так ты еще и прекрасные идеи выдаешь! Обожаю тебя!

Люциус польщено засмеялся от таких речей, всем видом показывая «Да, я самый-самый». Шейн сразу же хотел обсудить все детали охоты, как вдруг в кабинет без спроса ввалился Оливер Саприг.

- Прошу прощения, - учтиво поклонился он.

Шейн заметил, что Люци быстро написал на бумажке и подал ему в руки.

«Кто это?»

«Подозреваю, шпион азгинцев, доказательств, правда, нет» - так же быстро написал Шейн на той же бумажке, а вслух при этом говорил:

- Люциус, познакомься, это младший советник по внешней политике, Оливер Саприг. Отвечает за безопасные отношения со стороны юго-востока. Слушаю вас, сихит Оливер. Случилось что-то?

- Королева Ньюнис и советник по внутренним делам Мэнкорт Стамброд увели на допрос принцессу Катарину. Они заперлись втроем, и...

«Кто им вообще позволил проводить допросы? Да еще и с азгинской принцессой?!» - чуть ли не заорал в голос Шейн, но удержался. Очередное доказательство того, что королева лезет в вопросы, в которые даже нос совать не должна.

- А вы об этом, откуда знаете? - спросил Люциус, разглядывая Оливера как картинку в книжке.

- Я... - запнулся тот, - просто работа у меня такая знать все об иностранцах, которые гостят в Долинном Просторе. И я лишь уточнить хотел, все ли в порядке с принцессой и не нужно ли чего. Пришел, а ее нет. Заперта с королевой, и никто не отвечает из комнаты. Даже звуков никаких нет. Разве это не странно?

- Ее Величество спасла принцессу от смерти, и если девочки посекретничают – в этом нет ничего зазорного, - надменно бросил Люциус. - Вы придаете слишком большое значение мелочам, которые вас не касаются. Кроме того, а кто вам дал приказ уточнить у принцессы Катарины не нужно ли ей чего-нибудь? Или это ваша инициатива?

- Король Бернард давно отдал мне приказ следить за каждым гостем его страны в оба глаза. Я лишь делаю свою работу, сихит Даборш.

- Так вам велено присматривать за гостями столицы, а пленники разве гости? Пленники это пленники, запомните это, - отбрил его Шейн, поддерживая возмущение Люци. - Идите, и не суйте свой любопытный нос, куда не следует.

- Да, конечно. Простите, что потревожил, - низко поклонился Оливер и тут же выскочил из кабинета.

Шейн и Люци для вида посидели еще на месте, дабы продемонстрировать Оливеру, что по его наводке никто сломя голову резко не помчится, но услышав, что шаги на коридоре стихли, Шейн первым подскочил на месте как ошпаренный.

- Люци, беги за Его Величеством, и в допросную. Быстро!

- Уже бегу! - Люциус уже и сам был у двери, и осторожно выглядывал, высматривая, далеко ли Оливер ушел.

Дверь нужной допросной Шейну не открывали, сколько бы он не ломился. Как будто и не слышали! Один щелчок пальцев и древесная магия подчинилась ему, как и всегда – деревянная дверь стала прозрачной, позволяя ему пройти. И сделав пару шагов в комнату, Шейн ослабил свои чары и увидел, что в замочной скважине стоит ключ. Дверь сразу же открыл, чтоб король и Люци смогли беспрепятственно войти внутрь. Слыша странные звуки из ванной комнаты, ждать их Шейн не стал.

Картинка, где двое со всех сил пытаются утопить в ванной, принцессу повергла его в шок. Королева Ньюнис заметила его первой и резко отпрянула, словно и не держала только, что ноги несчастной жертвы, и даже сбежать попыталась, но Шейн пригородил ей выход, захлопнув дверь в ванную магией.

Сам же он силой оттолкнул Стамброда к стене, и вытащил захлебывавшуюся перепуганную девушку из воды. На принцессу сейчас без слез и не взглянешь, а двое убийц пытались найти оправдания своему поступку, но Шейн даже не слушал их. Он не понимал, просто отказывался понимать, зачем такое делать.

***

Король ворвался в комнату, словно ураган и удивился сначала тому, что никого нет. Как вдруг дверь в ванную сама открылась, и он увидел в полуобморочном состоянии принцессу Катарину, Шейна, который отчаянно пытался ей помочь и двух персон, которых тут просто не должно быть.
Жена посмотрела на него без тени испуга, наоборот выглядела уверенно. Усмехнулась даже сама себе в каких-то мыслях.

«Отомстила», - хмыкнул Бернард, но знал, что и ей придется ответить за такое самоуправство.

А так как пришел он сюда не только с Люци, но и отрядом дворцовой стражи, то мгновенно отдал приказ:

- Стамброда в темницу до вынесения приговора. Ее Величество под конвоем проводить в личные покои. И никуда не выпускать ее без моего приказа.

- Будет исполнено, Ваше Величество! - гаркнул в ответ Тормунд, и за пару минут комната значительно опустела.

- Бедная девочка, - укутывал Шейн принцессу в найденные Люци в шкафу полотенца.

Ее трясло, она все еще кашляла водой, и рыдала от пережитого страха. Бернард разглядел на ее виске ссадину, которая начала еще и кровоточить. Сильно же досталось бедняжке...

- Нужен доктор, - сказал Шейн. - И, разумеется, принцессе нельзя оставаться в замке.

Бернард присел на одно колено рядом с девушкой и, приподняв ее голову за подбородок, виновато проговорил:

- Простите, что вам пришлось все это пережить. Это не мой приказ. Обещаю, виновники будут строго наказаны.

- Думаешь, Ньюнис не угомонится? - спросил Люциус.

- Рисковать снова я не хочу, - ответил ему Бернард.

- Я... - подала голос принцесса, - я... Я же говорила, что меня попытаются убить... А вы не верили...

- Поступок моей жены имеет другое оправдание, - ответил Бернард, снова поднимаясь на ноги. - Однако теперь я предоставлю вам более достойный комфорт и охрану. Больше вам никто не посмеет причинить вред.

- Не найдется такого места... - опустила голову Катарина.

- Шейн, - уставился Бернард на советника. - У нас вы мастер по пряткам. Найдите безопасное местечко для принцессы Катарины.

- Конечно, - кивнул голос короля.

- Молодец, здорово мне отомстила, - выдал Бернард сразу же, как вошел в покои своей женушки. - И как? Совесть не гложет?

- А должна? - лениво спросила Ньюнис.

Она еще не успела переодеться. Сняла лишь платье, и осталась в корсете и милых панталончиках белоснежного цвета. Стройные ножки облачены в длинные чулки, но Ньюнис их замочила, пока игралась с принцессой другой страны, а потому сейчас снимала их. Однако чулки прилипли к ногам, неудобно их снимать. Но слуг на помощь упорно не звала. Бернард знал, что после Софии, Ньюнис вообще никого не хочет видеть рядом из слуг.

- Ты не должна была так делать. А если б ты убила ее? Что если бы я не успел вовремя прийти?

- Но успел же. Да и к тому же не собиралась я ее убивать. Всего лишь хотела тебя позлить. И только то... А еще, знаешь ли... Ой, да снимись ты уже!.. - злилась Ньюни на мокрый неподдающийся ей чулок.

Бернард не выдержал и, сев рядом с ней на низкий пуфик, начал ей помогать снимать мокрую одежду.

- Спасибо, - порозовели ее щеки от его прикосновений. - Так вот... Я хотела сказать, что дело не только в тебе. Но и ей надо было показать кто тут главный.

- А кто у нас главный, Ньюнис?

- Ты... - смущенно ответила она, точно зная, что вопрос с провокацией.

Бернард все еще сидел возле ее ног. Хоть мокрые чулки и снял с нее, а руки не убрал, придерживал ее за хрупкие ножки. Он и забыл уже, как нежна на ощупь женская бархатная кожа.

- И разве я разрешал тебе так поступать?

- А не надо было меня обижать. Сам виноват. К тому же твои сюсюканья с ней ни к чему не привели, вот я и применила силу. И не зря, между прочим, - смущенно ответила Ньюнис.

- Что-то узнала? - не поверил Бернард.

- Да. Она умело водит за нос. Та еще крыса... Уверена, твоего отца убили азгинцы, а эта мелкая дрянь будет делать вид, что виновник кто-то из близких тебе, чтоб пустить по ложному следу. Из-за моей выходки ей теперь удобно будет винить во всем меня.

- Ну и зачем ты дала ей такой повод?

- А затем чтоб вывести ее на чистую воду. Обычно люди в стрессовой ситуации выкладывают все и сразу, а эта? Она как будто закалена для пыток, понимаешь? Даже хотела этого. Вынудила меня. Это был спланированный ход с ее стороны, чтоб показать тебе какие все вокруг злые и ужасные, а она одна хорошая. Я уже начинаю думать, что ее специально подослали, чтобы разрушить Долинные Просторы изнутри. Может, она вообще никакая не принцесса. Может, среди всех этих дурех нет ни одной принцессы, а на эту крыску пальцем специально показали, чтоб внедрить умелого шпиона.

- Хм... - приподнялся Бернард и прошелся по комнате. - Но прямо она ничего не сказала? Это все твои мысли, притянутые обидой за уши, потому что я уже неделю откладываю поездку в старый дворец? Я правильно понял?

- Можешь считать, как хочешь, но я знаю, что права. Лучше б я не отговаривала тебя ее казнить. Прихлопнули б и забыли уже.

- Она же монахиня.

- В момент ее приезда, тебя это совсем не беспокоило. А теперь это не беспокоит меня. И вообще, кто сказал, что ее легенда это не выдуманная для всех нас сказочка? Серьезно, Бернард, давай просто избавимся от нее, да и дело с концом. И будем вновь жить своей жизнью, как будто этой крыски тут и не было.

- Ты говорила, что у тебя нет фаворитов. А на темное дело позвала Стамброда. Что я должен думать теперь?

- Вот честно, Бернард, умеешь же ты удивлять! - смутилась Ньюни и, подойдя к нему поближе, повисла на его шее. - Мэнни моя правая рука. Он выполнял мои приказы. Он не фаворит, он мой советник. Или, если следовать твоей логике, я должна ревновать тебя не только к твоим бесконечным бабам, но и к Шейну и Люциусу тоже, а?

- Нашла что сравнивать! И нет у меня никаких других баб!

- Поэтому ты уже неделю не везешь меня смотреть на розовых лебедей? Обещал же ведь, что мы все начнем сначала, а сам? Поехали сегодня. Сейчас. Еще ведь не поздно, - ластилась к нему Ньюнис, пальчиками погладила по его лицу, поцеловала в шею, выше пошла, к губам.

Легко коснулась ее губ своими, и Бернард не стал ее отталкивать. Он слушал разговор Люци и Шейна, спрятавшись в нише кабинета Люциуса. Он специально подговорил друга на это, чтоб узнать все мысли своего Голоса, и не зря. Бернард знал теперь – Шейн служит лишь ему, и мыслит здраво. Бернарду тоже нужно этому научиться. И лучше прямо сейчас, пока его женушку еще можно удержать под контролем.

- А так ли уж нам надо куда ехать и на что-то смотреть?..- томно проговорил он, прижимая ее к себе, замечая какой радостью, заискрились ее глаза в одно мгновение. - Может, я хочу смотреть лишь на тебя?.. А может и не только смотреть...

- Я так боялась, что никогда этого не услышу, - мгновенно Ньюни начала рывком снимать с него одежду.

Нужно делать то, что должно – этому учили его чуть не с младенчества. Чтобы удержать власть, ему нужен наследник. Именно от нее, от законной супруги. И теперь Бернард дал себе обещание работать над этим усердно. На кону стоит слишком много, он не может все потерять лишь потому, что не совладал с обиженной женщиной, стоящей за его плечом.

- Не раздражай меня больше, чем уже есть, понял?

- Йори, я не разрешал тебе уходить!

- А я не помню, чтоб спрашивала!

Йорис огляделась по сторонам: увидела своего жениха, резвившегося с гончими псами; на Люциуса Даборша, который стоял рядом с Шейном и хохотал с него; на лошадей и паромобили, которые подготовили для отправки; на слуг и егерей, которые будут сопровождать их на охоте; Мавен, которая топталась рядом с ней. Вроде все на месте. Кого ждут? Ах да... Короля и королеву! Они должны отправиться первыми и открыть сезон охоты.

Холодно кстати... Но снега нет еще, да и осень еще не закончилась. Солнышко светит, правда не греет. Йорис хотелось в объятья жениха, который с легкостью согреет ее в своих лапищах, и она уже сделала шаг в его сторону, как Бьодон вновь, в третий раз за это утро, преградил ей дорогу.

- Из-за твоей выходки меня чуть не посадили!

- Так не посадили же. Чего ты ноешь, как девчонка? – меланхолично пожала она плечами.

- Что я такого сделал? Чем заслужил такое пренебрежение?

- Как вернемся домой, я список составлю. Мавен, напомни мне потом.

- Хорошо, - кивнула защитница. - Как прикажите.

- Ну извини, что я вел себя как засранец и заставил думать, что тебе жених изменяет. Мне, правда, стыдно, Йорис, - взмолился Бьодон. - Давай уже мириться.

- Ну и зачем мне это? Чтоб потом нож в спину очередной получить? Спасибо, обойдусь, - высокомерно бросила она.

- То есть сейчас ты вспоминаешь только плохое? А сколько я хорошего для тебя сделал? Все забылось? - разозлился Бьодон.

- Я ж не виновата, что твои дурные поступки перекрыли хорошие, - пожала плечами Йорис. - А уж все знают: что посеешь – то и пожнешь. Старая истина мудростью делится.

- Твои выходки с лихвой перекрывают любые мои!

- Не, я так не думаю. Я вообще не понимаю тебя, чтоб ты знал. Такая карьера, такие возможности... На расстоянии ты казался мне эталоном успеха, а как вблизи посмотрела – так одно разочарование. Из пациентов – никого. За год спасенных жизней ноль. Только и можешь, что по бабам бегать. Тебя этому учил отец, училища, академия?.. Вообще не понимаю, за какие заслуги ты стал королевским лекарем. Бездарь и лентяй, вот ты кто! Ах да... Еще постаскун. Неверно тебя Мурзиком обозвали, я б другое слово придумала.

- Ах вот как... – по-настоящему обиделся брат, Йорис от души постаралась его обидеть. - Я посмотрю, как с тобой жизнь по играется, когда отец тебя из завещания вычеркнет, а твой женишок попользуется и бросит. К кому ты тогда за помощью обратишься, а? Ах да... Ты ж жениха на расстоянии держишь, вся такая невинная и непорочная, ага, а по борделям шлялась раньше не меньше моего. Отец вроде как-то даже с дома лишь за это тебя выгнать хотел, не так ли? Ты ж так ему нашу матушку родную напоминаешь!..

- Даже не смей... - прошипела Йорис.

- Не сметь что? Говорить правду? Тебе же можно, а почему мне нельзя, а? Или правда больно колется? Так это да, не без этого. Привыкай, сестренка... Ах да, ты ж наш славный клан покинуть хочешь. Мне уже можно считать тебя посторонним человеком, не так ли? С радостью теперь так и буду делать!

Бьодон резко развернулся и ушел, радовало только то, что их очередную перепалку слышала лишь Мавен. Ей не привыкать, но все равно неприятно...

- Извини, что постоянно становишься свидетелем наших драм. Представляю, как тебе это надоело...

- На самом деле мне льстит доверие, - честно призналась Мавен.

- Какое доверие? - не поняла Йорис.

- Многие знатные люди не замечают слуг в упор. Они видят лишь антураж. Но клан Огненногривых не такой. Это касается не только вас или вашего брата, абсолютно вся ваша семья такая. Вы все будете говорить что-то личное только перед теми, кому безоговорочно доверяете, либо попросите уйти. Вы нас, слуг, видите всегда и везде. И это приятно.

- Честно сказать никогда об этом не думала... - призналась Йорис. - Но мы такие, наверное, потому что в каком-то смысле мы тоже слуги. Мы доктора, и мы служим любому кто обратится к нам за помощью. И бывает, что и нас принимают всего лишь как за мебель, антураж, как ты выразилась... Я замерзла, - призналась Йорис. - Пойду к Шейну. Он меня обнимет и все печали, как рукой снимет. А еще и согреваюсь. Ну, просто универсальный мужчина.

Мавен засмеялась на такие изречения, но, как и всегда, отправилась следом. Любимый жених, как только Йорис появилась, мгновенно забыл о собаках, но Йори и сама была не против побаловаться с красивыми гончими с шерсткой орехового оттенка. Она сомневалась в породе, но точно знала, что таких собак используют на охоте.

- Когда мы поженимся, предлагаю завести такую же ораву собачек, только домашних. Ты вон как с ними отлично ладишь, - улыбнулась Йорис.

- Отличная идея, - ответил с улыбкой Шейн, обнимая ее.

- А мне всегда казалось, что ты, Шейн, больше кошатник, - усмехнулся Люци, вежливо улыбающийся Йори.

- С чего бы это? Что во мне выдает кошатника?

- Не знаю... Но что-то определенно есть.

- Такой же красивый, как любой кот! И ласковый, - нашла ответ Йорис, за что ее мгновенно поцеловали в щеку под веселые смешки.

Йорис хотелось внимания жениха, и радовало, что Шейн умудряется и ее развлекать и своего друга. Они втроем отлично болтали до появления короля и королевы, и только когда нужно было рассаживаться по лошадям, Йорис заметила Мавен.

Защитница не участвовала ни в одной беседе, простояла весь разговор, низко опустив голову. А сейчас, когда мужчины расселись по своим лошадям, а они с Мавен заняли один из паромобилей, защитница в первую очередь облегченно вздохнула, а потом опасливо выдала:

- Мы сейчас возвращаемся домой?

- Нет, мы тоже едем на охоту.

- Мы? Зачем?..

- Как зачем?

- Ты как минимум в платье.

- Это верховое.

- Ты не на лошади.

- Холодно.

- Ты любишь стрелять по животным? Что они тебе сделали?

- Я люблю вкусно покушать после охоты, - призналась Йорис. - В охотничьем домике моего отца, после всего действа накрывали стол с удивительно вкусными блюдами из только что пойманных кроликов, фазанов и другой дичи. Однажды запекли кабана! Объеденье... А вообще я отправляюсь вместе со всеми, потому что сама королева попросила.

- Зачем?

- Ну мы же помирились... И она любит охотиться наравне с мужчинами. Поэтому сначала она будет занята, а вот уже в охотничьем поместье она окажется единственной дамой среди всего мужского общества. Вот она ради компании и попросила. Но, знаешь, я и сама хотела поехать. Да и нам с королевой надо побольше общаться, чтоб окончательно наладить отношения. А ты, как я поняла, охоту не любишь?

- Верно, я против убийств ради забавы.

- В самой охоте мы участвовать не будем. Разве что можем по лесу погулять или в парке охотничьего поместья.

- Хорошо. Погуляем, если холодно не будет.

- Холодно будет, но мы все равно погуляем.

- Зачем гулять, когда холодно? - недовольно буркнула Мавен.

- А затем, что я уже заранее договорилась с Шейном встретиться у пруда...

- Во время охоты? - удивилась Мавен.

- Да, он сначала погоняется вместе со всеми за уточками, а через пару часиков приедет ко мне на пикничок. И нам холодно не будет. Ты, кстати, можешь вернуться домой.

- Нет, я не могу тебя бросить. Буду рядом.

- Свечку держать?

- Тебя охранять.

- А Шейн на что?

- Ну мало ли...

- Мавен, не сходи с ума. Устрой лучше себе выходной.

- Не знаю что это, - буркнула под нос защитница. - У меня нет времени на такие глупости.

Йорис засмеялась. Забавляла ее такая ответственность. Сама не чувствовала ни какой опасности. И как охрана – Мавен ей не нужна. Вот как подруга, которая не предаст – да. Но охрана? Однажды, конечно, Мавен уже спасла ее, когда защитила несколько месяцев назад от грабителя. Да и когда она рядом, Йорис чувствует себя увереннее. Поэтому сама добровольно от своего строгого чудо-юда не откажется, как бы Мавен не причитала и не бурчала на ее безответственность.

- Скорее бы уже пикничок с Шейном... Хочу вновь в его объятья. У него такие руки теплые. Всегда-всегда теплые! Обожаю его руки! И его самого, и вообще... Скоро я начну грезить нашей свадьбой.

- Лишь бы только профессор Ланток не мешал... - подметила Мавен.

- Ой, не начинай.

- Я серьезно. Мне он не нравится. Скользкий тип. Когда он браслет твой увидел, я решила, что он свои замыслы забыл на счет тебя, но наблюдая за вашим общением в академии, вижу – рано я списала его со счетов. Замышляет дурное.

- Он прекрасный профессор. Он гуру науки в области женской гинекологии!

- Вот мне и странно, что мужчина настолько глубоко женщинами интересуется.

- Мавен, равноправие полов. Рав-но-пра-вие! Хочешь, по буквам произнесу?

- Пф... Можно подумать, когда ты будешь беременной, то захочешь чтоб посторонний мужчина тебя… там… разглядывал и трогал...

Йорис смутилась. Сколько угодно можно к равноправию относиться с должным уважением, и сколько угодно можно считать Лантока замечательным профессором, а что бы он, например, ее роды принимал, она бы точно не хотела. Да и если так взять, Йорис не смогла вот так с ходу вспомнить человека, которому смогла бы доверить себя и своего ребенка.

- Я лучше посплю, - решила не спорить Йорис. - Нам ехать два часа, как Шейн сказал. Рекомендую заняться тем же.

- Я лучше тебя буду охранять.

- Ой, Мавен... Ты неугомонная...

- Спи, давай, уже, - отмахнулась защитница.

Йорис задремала, и снилось ей замечательное свидание с любимым мужчиной. Шейн ей обворожительно улыбался, что-то рассказывал, а она слушала, чувствуя неописуемый покой на душе просто от одной мысли, что этот мужчина лишь ее.

По приезду в охотничий особняк, Йорис проводила жениха на охоту, а после сразу начала готовиться к пикнику. Шейн рассказал ей, что у пруда есть маленький домик. Раньше домик был беседкой, а после его на зиму укрепили, превратив в застекленный деревянный дом. Внутри нет камина, но теплые покрывала и легкое белое вино да жаркие объятья любимого замерзнуть не дадут!

Йорис несколько раз все перепроверила, боялась, что забудет что-нибудь взять. И каждый раз вспоминала что-нибудь новенькое. Мавен помогла ей добраться до нужного места, и обустроить, а после обидела тем, что отказывалась уходить.

- Тогда держи, - всунула Йорис ей в руки свечку. - Пригодится.

- Я уйду, когда придет сихит Шейн, - заявила защитница и отбросила свечку на столик.

А Йорис упорно сунула свечу ей обратно в руки.

- На самом деле я боюсь оставлять тебя тут одну, потому что погода только и делает что портиться. Ветер сильный, в любую минуту может пойти дождь. И хорошо если просто прокапает. А если ливень?

- Крышу только я вижу? - ткнула Йорис пальчиком вверх.

- Мало ли что... Я никуда не пойду.

«Мда… Что от нее еще можно было ожидать? – подумала Йорис. – Как хорошо, что я заранее подготовилась!»

- Пойдешь, я вспомнила, что забыла пледы. Вернись за ними в дом, пожалуйста.

- Мы не могли забыть пледы. Мы же несли их, я точно помню!

- Нету. Все коробки пересмотрела. Наверное, в особняке остались, в холле. На диване. Сбегай за ними, пожалуйста.

- Ладно... – сдалась Мавен. – Схожу, но я запру тебя здесь. А ты спрячься и в окна не выглядывай. И свечи не зажигай, а то издалека видно будет тебя. Поняла?

- Да, конечно...

- Йорис!

- Все поняла, правда...

Мавен совершенно не хотелось уходить, особенно когда осознала, что она потеряла ключ от домика. Однако Йорис ее все-таки уговорила. И только Мавен ушла, наконец, Йори достала из-под стола, со скатертью до самого пола, два больших пледа. В кармане она чувствовала ключик от домика, но закрываться не спешила. Вот-вот придет Шейн, и зачем ей закрываться-то от него? А Мавен, когда увидит, что в гостиной пледов нет, сама все поймет и обратно не вернется.

И все бы ничего... Сиди, жди жениха, да вот погода, в самом деле, нервничает. Злиться. Дождь начался, да и не просто дождь – льет будь здоров. Гром, молнии, все как в лучших традициях книжках-ужасах. Деревья на опушке гнулись так сильно, что, казалось, начинается ураган. К такому Йорис точно не готовилась, и не хотела быть здесь одной.

Как вдруг... Она заметила всадника, приближающегося к дому. Слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, да и далеко. Но Йорис обрадовалась. Это точно Шейн!

Зажгла свечи на столе и, когда дверь за мужчиной хлопнула, она вскочила на ноги его встречать. И… растерянно уставилась в не менее растерянное лицо брата.

- Что ты здесь делаешь? - хмуро спросил он. - Ты же в особняке должна быть.

- А ты на охоте. Нет разве?

- Ясно... Надеюсь, в такую погоду за дверь не выставишь?

- Эм... - пришла в себя от растерянности Йорис. - Нет, конечно. Проходи. Камина здесь нет, чтоб согреться. Могу вино предложить легкое. А где твоя лошадь? Ее сюда в тамбур вот этот нельзя привести? А то холодно же...

- Там стойло есть. И свежее сено, - снял Бьодон мокрый плащ. - Шейн то хоть знает, что ты его здесь ждешь?

- Да. Он и рассказал мне об этом месте.

- Понятно.

А больше сказать друг другу и нечего. Сели за стол на расстоянии друг от друга, словно чужие люди. Выпили чуть-чуть вина. После утрешнего разговора, сейчас будто такая пропасть, которую и не преодолеть уже никогда.

Дождь все усиливался, тарабанил по стеклу словно молоточками. Неуютно. Совсем не так Йори представляла себе это вечер.

- Можно вопрос? - вдруг заговорил брат, Йорис кивнула, посмотрев на него.

- Ты понимаешь, что испортила мне репутацию?

- А было куда портить? - хмыкнула она.

- Представь себе, было.

- Для меня это новость, - едко бросила она. - Но на вопрос отвечу: нет, я совершенно не думала о твоей репутации. И добавлю: ты сам в этом виноват. Нечего было издеваться надо мной целый месяц. И мою тетрадь по ядам и противоядиям мог бы не красть, а попросить. Если уж я тебе помогла от Мурзика отчиститься, неужели б твоим друзьям не помогла? Думаешь, я не понимаю, что речь идет не о каких-то там дураках, а дураках из высшего общества? Шейн, конечно, вас здорово наказал, но...

- Я хотел попросить противоядие, - обиженно буркнул Бьодон, перебив ее. - Но мы спустились тогда на первый этаж и в тебя словно бес какой-то вселился! Ты выгнала меня на глазах своей служанки. И как бы это выглядело, если б я еще начал что-то просить?

- Точно. Ужасно бы выглядело. Поэтому лучше пойти и украсть. Очень логичный поступок, братец. Браво.

Вновь замолчали на мгновение, но надолго Йорис не хватило. Она зло посмотрела на брата и так же зло с ним заговорила:

- Я вообще тебя не понимаю! Я не понимаю, что такого нужно было сделать, чтоб отец тебя из завещания вычеркнул. Не понимаю, почему вместо того чтобы помогать людям ты бегаешь по шлюхам. Не понимаю, куда и зачем ты тратишь свой талант! Ты же выдающийся ученый! Ты личный лекарь королевской семьи! Но на что ты тратишь свою жизнь? Объясни мне! У меня такое чувство, словно медицина для тебя пустым звуком стала! Ты даже не смог самостоятельно распознать азгинский яд, а это ж вообще не трудно. Запах же такой, что его не с каким другим не спутать!

- У меня нет такого нюха как у тебя... Так что не надо тут... Дары не путай, - обиженно забурчал брат, вертя в руках бокал вина.

Говорить ему совершенно не хотелось – Йорис это видела, и высоко оценила тот факт, что, несмотря на обиду, брат все же признался:

- Отец вычеркнул меня, когда я ему сказал, что не хочу заниматься медициной. Не мое. Просто неинтересно... Меня от одного вида крови выворачивает наизнанку.

- Я думала, все в нашей семье страстно любят медицину... - охнула Йори и подсела к брату ближе.

- Да, да... Все, ну конечно. Как будто выбор есть, - фыркнул Бьодон. - Вспомни Роло. Он отказался лечить Субиру Лучезарную, хотел бросить психологию вовсе. И что? Бросил? Нет. Почему? Отец пригрозил завещанием и наследством. Только нашему брату дали шанс из обстоятельства, что случай ему попался очень тяжелый, а меня вышвырнули сразу. Ах да... Вру! Мне тоже дали шанс. Из-за отца я получил почетное место королевского лекаря, он нашел нужные рычаги. Но месяц спустя он все равно вычеркнул меня! Лишь уведомление прислал, мол, живи, как хочешь, дома тебе не рады. Как он там сказал, подожди, сейчас вспомню... Э... «Это чтоб у тебя стимул был взяться серьезно за свою жизнь!». А мне не нравится медицина! Просто не нравится! Ну не мое это! От одного вида моего кабинета я впадаю в депрессию! А все эти шприцы, мензурки, скальпели и прочая ерунда меня бесит! Ненавижу!

- Бьодон, - тихо Йорис позвала его по имени, - я не знала, что отец так жестоко с тобой обошелся. Прости, что ругалась...

- Не надо вот этой жалости, ладно? - еще больше вскинулся он. - Как будто я не знаю, как сейчас низко упал в твоих глазах!

- Нет, - честно ответила Йорис. - В моих глазах ты упал очень низко, когда я узнала, что ты притворяешься моим женихом и водишь в его дом шлюх. И потом еще ниже упал, когда я поняла, что мил и добр ты ко мне был только из-за денег, из-за выкупа, который хочешь прикарманить. Ну и в пропасть свалился, когда спер мою тетрадь. А сейчас нет...

- Ниже падать уже некуда, да? - горько хмыкнул Бьодон.

- Есть. Всегда есть. Но сейчас из-за того, что ты, наконец, честен, могу сделать вывод, что ты чуточку приподнялся из пропасти, в которую свалился.

- Спасибо, - с чувством ответил брат. - И я хочу, чтоб ты знала: твои деньги меня действительно интересуют. Это правда, но не вся сумма. А только сто пятьдесят тысяч, и я бы их потом тебе обязательно вернул.

- А на что тебе эти деньги? - с любопытством спросила Йорис.

- На мечту... - смутился брат.

- И на какую же?

- Ты будешь смеяться.

- Не буду.

- Какая разница теперь? Ты все равно на меня обиделась, а Шейн сделал все, что б из выкупа я и медяка не увидел, что уж там говорить о большой сумме?

- Ну ты скажи сначала, а там видно будет, - сказала Йорис, а Бьодон посмотрел на нее с большим сомнением. Боится, что она засмеет его, или унизит, или сразу пошлет. Сидит, насупившись, и молчит.

- Я обещаю, что не обижу тебя, если ты признаешься о своем любимом деле. Я прекрасно понимаю, что медицина тебя не увлекает, так как меня. И понимаю, что и не должна. Меня всегда удивляло, что прямо вот вся наша семья тянется к медицине, и я все думала, что когда родится кто-то, кто например, захочет быть физиком или посвятить себя спорту, то придется не сладко. Очень не сладко. И вот. Есть ты, которому медицина не интересна, и мне хочется знать, могу ли я как-то поддержать тебя. И вижу, что могу, но ты трусишь. Не нужно, брат, я не засмею, честно.

Бьодон все еще сомневался, но все же, подумав немного, решился.

- Мне интересно писательство... Я хочу создать собственное издательство, где молодые начинающие писатели могли бы творить свое искусство. Но отец когда услышал об этом...

- Я не отец, - перебила его Йорис, - и мне твоя затея очень нравится. У тебя уже есть что-нибудь почитать?

- Есть пара рассказов, но это так... За настоящую рукопись я еще не садился.

- А публиковался уже? Под своим именем понятное дело что нет, но может под псевдонимом?

- Нет, три моих рассказа лежат в столе и ждут неизвестно чего. Все жду, когда мне надоест их хранить и протоплю ими свою спальню в замке.

- Да ну... Мне сначала дай почитать. Может, ты талант! Нельзя губить же, ну!

- Ты даже не знаешь о чем там. Вдруг одна расчлененка? - смутился Бьодон.

- Это тоже нужно уметь красиво описать. В общем, ты не отвертишься. Ты дашь мне почитать!

- Йорис, я…

- Я ж не спрашивала, я ж факт констатировала, что ты ерепенишься? - перебила его Йорис. - Как ты не понимаешь, что мне по-настоящему интересно!

- Я не хочу, чтоб ты читала только потому, что я твой брат. Мне нужна твоя честная оценка. И даже если все плохо, скажи мне потом это честно, глядя в глаза. Без вранья. Обещаешь? Ты все-таки будешь моим первым читателем и должна понимать, как мне важна будет твоя оценка.

- Разумеется, - закивала Йорис. - Даже не переживай на этот счет. Написал ерунду – и я сама помогу тебе ее сжечь, чтоб другие твое позорище не увидели. Но если мне понравится, то после своей свадьбы я помогу тебе с открытием издательства.

- Серьезно? – удивился Бьодон.

- Серьезно! Только даже если первые твои три рассказа мне не понравятся, это не значит, что ты должен забить на свое увлечение. Может, они и не понравятся мне, но я могу быть просто не твоей аудиторией. Ходи на вечера писателей, запишись на какие-нибудь курсы, кружки, не знаю, что там еще есть. В общем, найди тех, кто интересуется писательством, так же как и ты.

- А если отец узнает?

- И что? Из завещания он тебя уже вычеркнул. Что он тебе еще сделать может? Ты полностью обеспечиваешь себя сам. Зарплата велика, на жизнь в столице хватает. Отнять у тебя работу? Пф, она тебе и не нужна собственно. Лишь отвлекает от любимого занятия. Если что – поживешь у меня, пока великим писателем не станешь.

- А ты, еще не читая уже прям, веришь в мой успех? – с теплотой улыбнулся Бьодон.

- Если ты захочешь, то всего добьешься, - деловито заявила Йорис. - Хоть по бабам меньше бегать будешь! И да, в мой дом шлюх не водить!

- Потерплю, и пока великим писателем не стану поработаю еще врачом, так уж и быть. Король с королевой мало болеют, времени свободного предостаточно! – широко улыбался Бьодон, а Йорис улыбалась ему в ответ.

Какой же все-таки ее братишка плут, таких еще поискать!

- Прости, что обидел тебя, - вдруг серьезно произнес он. - Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтоб ты думала, что я стремлюсь как-то использовать тебя или обидеть. Ни в коем случае, Йори. А теперь, когда ты и секрет мой знаешь, врать тебе у меня повода нет.

- И ты прости, - расчувствовалась Йорис. - Я должна была понять, что твое поведение всего лишь защитная реакция. Я не должна была тебе так грубить.

- Я сам поставил тебя в такое положение. И за утро сегодняшнее особенно прости. Я не переживу, если ты откажешься от семьи. Ты же наша малышка, мы все тебя так любим. А быть причиной твоего ухода – я и вовсе никогда себе такого не прощу.

- Я тебя тоже очень люблю, Бьодон, - прослезилась Йорис, а брат, подсев ближе, крепко ее обнял.

Как же хорошо, что они поговорили. Пропасти как не бывало! Йорис как будто, наконец, увидела своего брата, настоящего! И такой брат ей нравился гораздо больше. Да и вероломство внутри нее, подкинуло дельную мысль, что свое издательство – это интересный вклад средств. Когда-нибудь она напишет учебник по распределению ядов и правильному использованию противоядия. И зачем потом свой труд нести в чужое издательство, когда у брата будет свое? Свою коварную мысль она и вслух высказала, а Бьодон довольно промурлыкал:

- Отличная идея. С большим удовольствием напечатаю твою книгу!

- Да! - восторженно поддакнула Йорис.

***

Мавен чувствовала, что хозяюшка ей голову дурит с пледами, но осознала это окончательно только, когда вернулась в особняк и не нашла нужное в указанном месте. Возвращаться обратно уже не было смысла, наверняка в домик уже приехал сихит Шейн и сладкая парочка отлично проводит время. Свечку держать над ними Мавен точно не спешила.

Однако сердечко защитницы екнуло, когда непогода разыгралась не на шутку. Стоя у окна, она увидела, как ломаются по помолам вековые деревья и валятся в саду на ухоженные клумбы. Это уже не какой-то дождик! Это ураган! А домик выглядел довольно хлипким. Вдруг не выдержит? А если на него деревья упадут? Чем помочь Мавен может? Уже как бы и нечем. Но от того, что бросила свою хозяйку она не находила себе места. Ее провели как дурочку молодую, а теперь сиди в тепле и волнуйся за наивную девчонку, брошенную на холоде.

Мавен ходила из угла в угол, соображая, что делать. С каждым ударом молнии, паника ее нарастала. Когда показалось, что ураган стих и остался только дождь, на улице уже была темень, а в особняк так никто и не вернулся. Не в силах совладать с волнением Мавен, одевшись потеплее, выскочила на улицу.

Ей. Нужно. Найти. Свою. Хозяйку. И. Убедиться. Что. С. Йорис. Все. В. Порядке.

Мавен твердила себе это так, словно она говорящий автоматон, словно она не живой человек, а всего лишь механизм, и винтики ее заставляют выполнять поставленную задачу, несмотря на все происходящее вокруг.

Она успела дойти до небольшого пролеска, где начинался пруд. Буквально еще десять минут ходьбы и появится силуэт деревянного домика. Ей бы только убедится, что он при урагане не пострадал, что там у парочки горят свечи и можно спокойно возвращаться обратно. Но... Словно что-то свыше решило, что путь ее легким не будет.

Ветер вновь усилился, зонтик выбило из рук. Мавен попыталась удержать его, да чуть не улетела вместе с ним. Удержалась за тоненькую березку, но ветер все равно был сильнее. Она не удержалась, дорожка к пруду шла по небольшому склону, и в итоге Мавен сорвалась с него. Летела кубарем, едва ли успевая тормозить руками, а при падении рухнула в лужу, чуть ли не по самую шею.

И внезапно кто-то именно в этот момент подхватил ее за шкирку, как нашкодившего котенка, и куда-то потащил. Она и пискнуть от испуга не успела, как ее с некой брезгливостью опустили рядом с костром в какой-то землянке. Мавен мгновенно подскочила на ноги, и хотела было разругаться в пух и прах за такое обращение, но слова застряли в горле, когда взгляд ее наткнулся на угрюмое лицо бывшего жениха.

- И чего не сидится в тепле? Другого времени погулять не нашлось? - спросил Люциус.

- Тебе будто, в самом деле, интересно, - фыркнула Мавен.

- Ну я как благородный рыцарь выскочил из укрытия в непогоду на женский визг, желая помочь, а тут надо же... Всего лишь ты. Знал бы не вышел.

- В следующий раз обязательно не выходи, - обиделась Мавен. - Вдруг это снова буду всего лишь я.

- Учту. Раздевайся.

- Еще чего! Может, и станцевать заодно, а?

- Не, на твои танцы неуклюжего медведя я уже давно как-то насмотрелся, - неприязненно фыркнул Люци. - Хватило с головой. Ты вымокла с ног до головы. Если пневмонию не хочешь, раздевайся.

Сам он при этом тоже раздевался. Из-за нее и он промок. Пусть не до нитки как она, но хватило. Заметив ее негодующий взгляд, бросил:

- Может, отвернешься? Или у прислуги принято таращиться?

Мавен обиделась, но отвернулась. И все же разделась. Осталась лишь в нижнем белье, которое на ее удачу умудрилось не намокнуть под всем слоем одежды.

Сидели у костра друг напротив друга. Люциус остался в нижних штанцах и рубахе, но даже в такой одежде он умудрялся выглядеть обворожительно сексуальным. Мавен всегда страдала из-за его внешности. Слишком красив, слишком притягателен. Вот ничего ему делать не надо, чтоб казаться еще красивее. С какой стороны не глянь – а слюнки текут. И зачем природа создает таких красавчиков? Они же, как будто, ненастоящие, фарфоровые. Пни и разобьется. А пнуть хотелось. Очень сильно.

В землянке было холодно. Костер едва ли справлялся со своей задачей, а отсутствие сухих дров ситуацию лишь ухудшало. В таком случае они точно пневмонию заработают. Несколько ради Люци, сколько ради самой себя, Мавен засветилась словно солнышко. Ее магия была далека от истинного луча. Но ее крох хватило, чтобы согреться самой и обогреть его. Могла бы и не греть, но совесть не позволила...

- Спасибо, - выдавил он из себя после.

- Не за что, - ответила она, высушив и их вещи заодно. Все-таки сидеть перед ним обнаженной не доставляло никого удовольствия.

Теперь лишь бы погода успокоилась, и можно будет бежать от него подальше.

- Столько времени прошло, я думал, твои силы со временем окрепнут. И ты будешь уметь не только согревать, но и сиять, как истинный луч.

- Чем богаты... - буркнула Мавен, вновь залюбовавшись бывшим женихом. Ну почему он как картинка? Почему?..

Люциус заметил ее прожигающий взгляд, и Мавен сразу же отвернулась. Вот угораздило же ее. Сидела б лучше в особняке, так нет же! Потянулась, как дура, Йорис искать. А в итоге вот!..

- Хочу спросить, - заговорил он снова через мгновение. - А ты будь честна. Знаю это не твое, но ты уж постарайся. Хорошо?

Мавен промолчала в ответ.

- Молчание знак согласия. И так вопрос... Как звали твоего любовника? И что такого между вами случилось, что ты бросила его и ушла в орден?

- Ты думаешь, что дело в любовнике? - горько усмехнулась Мавен.

- А разве есть варианты?

- И когда ж у меня должно было взяться время на любовника, если я всегда была с тобой?

- Не всегда. Стоило мне отвернуться, как ты пропадала, а возвращалась с синяками. И никогда не объясняла ни что это, ни откуда. Я, кстати, не сразу тебя узнал. Никогда ж не видел без фингала... Даже как-то не привычно.

- Хочется исправить? - с издевкой спросила Мавен.

Люциус промолчал, но ему не понравился такой вопрос. Задел. Ну да, он же всегда был к ней добр. Даже слишком.

- Так как звали любовника? Ну же. Сознавайся. Какой смысл молчать?

- Моего единственного любовника звали Люциус Даборш, не знаю, может, ты с ним знаком? Бравый такой смельчак, который клялся, что сумеет меня защитить. А как вопрос ребром лег, он предпочел смотаться на дебильную охоту что-то вроде этой. Я, помнится, подбежала к нему перед уездом, и попросила остаться. Сказала, что это очень важно. Нужно, чтобы он остался... Но он отшатнулся от меня как от прокаженной. Взглянул, словно я меньше чем пустое место, просто, словно я привидение, навязчивый холодный ветерок. Назвал меня свиньей, раз я потребовала, чтоб он пропустил эту гребучую важнейшую в его жизни охоту, сел на лошадь и уехал… Что мне оставалось, Люци? Других защитников у меня не было. Пришлось импровизировать. Орден меня спас вместо тебя. Да и что там говорить, когда ты вернулся, меня ты и не искал даже. Недели не прошло, как ты женился на мит из Воронов. Так и какие ко мне могут быть вопросы, а? Разве я виновата, что все произошло так, как и произошло?

- Ты оставила вместо себя Хаос.

- Хаос создал ты, Люци, когда бросил меня.

- А знаешь, я до сих пор считаю тебя свиньей за тот поступок.

- Вот как... - засмеялась она. - Ну кто бы сомневался.

- Не ерепенься. Картинку ты нарисовала прям вот из лучших любовных мемуаров. Я просто исчадие ада! Но на самом деле-то как было, а?

- И как же, по-твоему, все было, Люциус?

- Семь лет я не видел родного отца, за это время моя мать скончалась от лихорадки, а он даже на похороны приехать не сумел, был слишком далеко, и слишком занят. И я не ругаю его, а понимаю. Иначе нельзя было, к большому сожалению, нельзя. И вот спустя семь долгих лет, пока меня воспитывали чужие люди, он вернулся, и ему просто хотелось провести время с сыном, а я хотел побыть с отцом. Тут гости эти все понаехали с Долины, король Винсент с сыном. Охоту эту придумали. На меня обязали присмотр за принцем, ну думаю ладно. За то с отцом, рядом. Я мечтал, что хотя бы так проведу с ним немного времени. Твердо знал - папа приехал в Солойку ко мне, ради меня. И ты знала это. Знала, как долго я его ждал, знала, как важно для меня это было. И вдруг... Прибежала. Словно черт из табакерки выпрыгнула. Не уезжай. Останься. Я тебе сказать кое-то должна. Так говори - говорю, а ты что? Нет, не здесь, просто останься! Я так хочу!.. Ну и на какую реакцию ты рассчитывала, а? Поступок свинский? Конечно. Что я и сказал. И не жалею. И да, я сел на лошадь, и уехал, сказал тебе, что мы поговорим, когда я вернусь. И ты не выглядела тогда обиженной, ты выглядела виноватой. Я сказал, к свадьбе готовься. Вернусь – сразу же женимся, и ты улыбалась. Широко, красиво, на прощание мне улыбалась... А потом, я вернулся, и что застал? Хаос, Мавен. Самый настоящий Хаос, а во главе его Субира. И письмо от тебя. Жестокое. Прощальное. Так и за что, Мавен? Ради кого ты так поступила со мной?

Мавен точно не писала никакого письма, а вот насчет младшей сестры... Увы, но там где Субира, там всегда Хаос. Точнее если выражаться, то Субира и есть Хаос…

- Если бы ты остался, все было бы иначе. Мы могли б быть счастливы... А если б ты женился не на мит Карфии, а на Субире у меня б была другая жизнь, и не в роли защитницы из ордена. Ты можешь быть уверен, в чем угодно, Люци, но мою жизнь сломал ты.

- И наглости хватает говорить такое? Скажи, а с чего это я должен был жениться на твоей полоумной сестре? Я тебе, что переходящее знамя? Одна попользовалась, другой отдать можно? Я любил тебя, Мавен! Я дышал тобой, а ты унизила меня, растоптала! Словно я ничто для тебя, и всегда был никем. Знаешь, за все это время я успел подумать все что угодно. Все варианты, все какие только можно было! И один из них мне понравился больше других: ты умерла. Умерла, Мавен. И мне не нужно больше тебя искать. И знаешь, сразу так спокойно стало, как только я смирился с этой мыслью. Вот здесь спокойно, - он коснулся себя в области сердца. - А ты вот... Сидишь напротив. И делаешь из меня чудовище. Но если вспомнить все, разве чудовище я?

- Это уже не важно. Все не важно, Люциус. Мне нравится эта идея: я призрак. Ничто. Думай так и дальше. Думай так всегда. Я умерла для тебя, и все. Не о чем тут больше говорить. Я бросила тебя ради ничего, ради пустоты, ради прислуживания знатным мит. И хожу теперь за ними хвостиком, как призрак. Ты не ошибся с выводом. Не замечай меня и впредь. Не замечай, Люциус.

- Если любовника не было, от кого я не сумел тебя защитить?

- Я призрак, Люциус.

- От кого? Скажи хотя бы раз правду! Кто тебя избивал? Кто тебя мучил?! Мигейрис? Скажи мне!

- Ты не защитил, и меня убили, - отвернулась от него Мавен. - Я призрак.

- Дура ты, а не призрак, - презрительно бросил Люциус. - И Мигейрис за все заплатит. Я заставлю ее очень дорого заплатить за все.

- Руки коротки, - фыркнула Мавен. - Ты слишком никто, чтоб суметь дотянуться до такой женщины как она.

- Ничего, дотянусь, не сомневайся!

- Пф... Насмешил. Особенно вот этим «не сомневайся», - передразнила его Мавен. - Ты ж пустозвон, каких поискать! Слушать тошно. А что еще забавно, ты же не знаешь ровным счетом ничего! Вот вообще ничего, а мстить собрался. О, Боже, Люциус, знал бы ты, насколько смешно сейчас выглядишь...

Бывший хотел бы очень многое ответить, спросить, наорать или еще что-то, Мавен не стала разбираться. Ей надоел этот бессмысленный разговор. Она все равно никогда не скажет ему правду, а он... Не узнав всего, он никогда ее не простит. Да и смысл в этом прощении? Вместе им никогда не быть. Он знатный сихит, наследник Великих Гнезд, а она прислужница древнего ордена с самыми строгими правилами.

Иначе говоря – всего лишь призрак...

***

Охотничий особняк начал встречать своих гостей только к утру нового дня. Шейн доставил в особняк короля с королевой – ураган знатно их потрепал. Молодая пара настолько увлеклась соперничеством в охоте, что на погоду мало обращала внимания. По итогу: у Бернарда вывихнута рука и Шейн очень надеялся, что это не перелом; а королева, упав с лошади, сильно ударилась головой. Радовало сейчас только то, что Ее Величество в сознании, и все помнит, и все равно ссадина на ее милом лобике каждый раз заставляла содрогаться.

Шейн надеялся застать в особняке свою невесту или Бьодона, на худой конец, но не было их обоих. Мгновенно паника нарисовала ему чудовищные картинки, что королевский доктор погиб в урагане в лесу, а милую Йорис ужасный ветер унес вместе с хлипким деревянным сооружением, где они договорились встретиться. Как вдруг оба лекаря в сопровождении защитницы вернулись домой, и выглядели вполне себе довольными жизнью.

- Шейн, - Йори с радостным визгом бросилась к нему на шею. - Я так за тебя боялась.

- Все хорошо, моя милая. А ты как? Спокойно пережила эту ночь?

- Игм, все отлично!

- Очень хорошо.

- А вы как, сихит? Все прошло без происшествий? - вежливо поинтересовался Бьодон.

- Я - да, а вот о наших правителях я такого сказать не могу. Из-за урагана всю нашу делегацию разбросало по лесу. А беспощадный ветер снес из сёдел и короля, и королеву. Обоим нужна помощь.

- Я к королеве, - мгновенно отскочила Йорис в сторону. - Она же в своих покоях, да?

- Я к королю, - так же быстро умчался Бьодон вверх по лестнице за своей сестрой.

И им обоим не нужны были чьи-то ответы.

- Мавен, - остановил защитницу Шейн, когда она хотела уйти вслед за хозяйкой. - Бьодон мою невесту не обижал?

- Нет, сихит, - ответила она, - наоборот, я, когда их нашла, застала их в весьма благодушном настроении.

- Что значит «когда их нашла»?

- Ну... - смутилась Мавен. - Я проводила мит Йорис до беседки, а после она попросила меня уйти, чтобы не мешать вашему свиданию. Но когда погода начала ухудшаться, я разволновалась и вернулась за ней. И застала с хозяйкой ее брата, они очень душевно общались.

- Радует, - кивнул Шейн. - Может, Бьодон теперь будет меньше чудить.

- Почти уверена, что так и будет.

- О, Люци! - Шейн заметил, что в главную гостиную вошел друг. - С тобой все в порядке? Не пострадал?

- Только моя лошадь, я цел, - ответил тот. - А ты?

- И я цел, и лошадь моя тоже. А вот правителям досталось. Но все не страшно, им уже оказывают помощь.

- Вернулись из леса все? Или надо организовать поисковые отряды?

- Слуги, егеря, собаки, - закивал Шейн. - Необходимы спасательные отряды, да, неизвестно как для других прошла эта ночь.

- Я займусь этим, - пообещал Люци, и поспешил уйти, но Шейн заметил, каким взглядом друг одарил уходящую Мавен.

Возникло ощущение, что между ними что-то произошло этой ночью, потому что еще вчера друг делал вид, что в упор не замечает бывшую невесту, а сейчас... Слишком уж много было эмоций в одном взгляде. Самых разных эмоций.

К обеду особняк уже был полон жизни. Всех потерявшихся нашли, раненные есть, но мало, и можно сказать, что об урагане пора забывать как о страшном сне.

Гораздо больше Шейна беспокоили травмы правителей. Йорис категорически запретила перевозить королеву в столичный замок, пока та не окрепнет, а значит, придется задержаться здесь на несколько недель. На охоту снова никого уже не тянуло, несмотря на чудесную погоду, а других развлечений тут не так-то уж и много.

Ожидая, когда королева поправится, Шейн то почту разбирал, которая приходила ему от Квентина, то рыбачил вместе с Люциусом, то умиленно наблюдал за тем, как Бернард не отходит от кровати жены, читает ей что-то из книг или развлекает ее веселыми карточными играми.

«Волнуется за свою женушку, - думал Шейн, - а ныл только, не люблю, не люблю, а теперь вот... На шаг не отходит!»

Конечно, Шейн мог бы вернуться в столицу и ждать возвращения правителей там, но это значит оставить здесь Йорис, а не хотелось с ней расставаться. Его связь с рыжеволосой бестией крепчала день ото дня. Он еще не мог сказать ей «люблю», а если б и сказал, то солгал бы, чего не хотелось делать, но если еще месяц назад он с легкостью мог сказать не нужна ему эта девица в качестве жены, то сейчас язык не повернется. Нужна. Эта пламенная девочка его. И не может быть иначе. Не должно быть иначе.

Единственная проблема – Йорис настойчиво требует соблюдения традиций, а ему на них плевать. Он хочет ее. Хочет заполучить ее прямо сейчас, а она... На очередном вечернем свидании, которое они все-таки устроили себе в домике у пруда, Шейн пытался получить от нее заветное «да», но Йорис выдержала все его атаки соблазнения героически.

- Ты же понимаешь, что я привык к определенному образу жизни? - не выдержал он. - Я привык не отказывать себе в радостях. Но если против ты, значит, бордели будут мне спасением.

- То есть... Ты так легко говоришь мне о борделях? – удивилась Йорис.

- А чему ты удивляешься? Точнее... Почему от такого человека, как я, ждешь других решений? Если ты строишь из себя нравственность, а мне надо, то, что еще мне остается?

- Я строю из себя нравственность?! - обиделась Йорис. - Не понимаю... Север всегда славился своими строгими правилами. И у нас в Огненногорье так до сих пор – ни один мужчина не посмел бы ни вести себя, как ты, ни сказать подобное своей юной невесте!

- Столица Простора давно уже живет свободнее, чем забитые окраины. Человек волен любить, кого хочет, когда хочет и где захочет. И я не понимаю, что тебя здесь удивляет. И прошу, не надо говорить, будто на твоей родине всё не так! Было б это правдой, то не было бы борделей, а в Огненногорье их тьма. Я в каждом побывал! Знаю!

- Шейн, ты мне сейчас это серьезно все сказал? Ты собираешься идти в бордель?!

- А что? Не устраивает мое решение? Какие тогда у тебя варианты? – пошло усмехнулся Шейн, ожидая, что она прямо сейчас снимет с себя платье, но…

Лицо Йорис стало настолько жестким и суровым, что стало ясно – она не снимет платье. Повезет, если они сейчас вообще не поссорятся…

- Я поняла – доверять тебе не стоит, - сказала она ледяным тоном. – Запомни, Шейн, если ты мне изменишь, я тебя не прощу. Между нами все будет кончено.

- Что ты сразу завелась? - пошел Шейн на попятный. - Я просто подтруниваю над тобой... Я надеялся на другую твою реакцию...

- Размечтался.

- Да, именно, размечтался.

- В любом случае, я тебя предупредила.

- Лучше поцелуй меня, - игриво наклонился к ней Шейн, но Йорис не повелась. Отстранилась от него и сказала:

- Настроение пропало.

И ушла. Худшие их свидание. А все потому что он не сумел себя сдержать! Но это так глупо требовать от него сдержанности! В честь его имени вон какие-то богатенькие дурачки основали клуб похоти, и все общество считает его старым развратником, а молоденькая невеста что? Сдержанность!

«Да сейчас!.. - мысленно пыхтел себе Шейн. - И никуда она не денется. Волшебный древесный браслетик уже украшает ее ручку, а значит она моя, пока я этого хочу!»

Возвращаясь в тот вечер в особняк в одиночестве, Шейн заметил в разрушенном саду грустного Люциуса. В последние дни граф сам на себя не похож. Да и сейчас выглядел он так, словно повесил на свои плечи все проблемы этого мира, а заприметив его – Шейна – резко поднялся с лавки и вдруг выдал:

- Я хочу убить Мигейрис Лучезарную. Помоги мне.

- Это шутка? - удивился Шейн.

- Нет, - серьёзно ответил Люци, да настолько серьезно, что все внутри Шейна похолодело, и он просто не решился дать другу подзатыльника за такие мысли, и все же он попытался призвать его к здравому смыслу.

- Убить самую влиятельную женщину юга - больше звучит как шутка. Ты понимаешь, какими проблемами это обернется? Я ж тебя знаю, хотел бы ее убить просто и тихо нанял бы наемника. А раз мне об этом сказал, значит, казни ее по закону хочешь. А как, Люциус? По какому закону?

- Но ты я смотрю согласен, что ее не помешало бы убрать, да?

- Милис Мигейрис и сихит Мабрис засиделись на троне юга, - не стал Шейн лукавить. - Им пора на покой, это да. Их старший сын Мойстин будет им достойной заменой, но ты у него невесту отобрал.

- Он старше моей дочери вдвое!

- Я старше Йорис, и что? И вообще это нормально...

- То-то я смотрю, что ты со своей Йорис справиться не можешь. И у Йорис хотя бы характер есть, а мои дочери? Безропотные серые мышки, им защита нужна, а от Мойстина в первую очередь! Он же хочет на ней жениться только ради земель и денег моей семьи! Мабрис иначе браки заключать не умеет. Вырезать бы всю эту семейку к чертям собачьим и все, решение нашлось бы тогда для всех моих проблем!

- Я думал, ты и Мавен тема закрыта. А судя по твоим словам...

- Я не защитил ее, - выдал вдруг Люци. - Обещал, и не защитил.

- Вы с ней говорили, я правильно понял?

Люци кивнул, но подробностей говорить не захотел.

- Она объяснила, почему была всегда в синяках?

- Нет, - выдавил из себя Люци. - Ни слова. И во всем винит меня! Ей хватает наглости во всех своих бедах винить лишь меня! Не своего папашу, который защитить ее от собственной жены не смог, ни Мигейрис, для которой избавиться от нее идея фикс, а я! Для нее лишь я во всем крайний! Даже заявила, что я должен был по возвращению жениться на Субире!

- Пф... Это ж с какой радости?

- Хороший вопрос! Мне тоже нравится!

- А свое письмо она хоть как-то пояснила?

- Сделала вид, что не расслышала, когда я заговорил о нем.

- И тебе после всего этого надо начинать межклановую войну? Ради чего, Люци? Какой смысл?

- Я хочу отомстить за мою разрушенную жизнь, - прошипел друг. - Мавен... Она... Слишком большая пропасть между нами... Но Мигейрис разрушила не только ее жизнь, но и мою. И я хочу отомстить. Но хочу сделать это правильно, не через наемника, который всего лишь отравит ее или во сне горло перережет, а по закону. Наблюдать хочу, как ее на плаху выведут, на колени поставят и отрубят голову. Хочу увидеть, как ее голова по ступенькам скатится к моим ногам... Хочу ощутить этот вкус победы над этой проклятой мегерой!

- Есть способы навредить ей поинтереснее, - понимающе похлопал Шейн друга по плечу. - Например, вернуть Мавен статус перворожденного ребенка и сделать из нее законную наследницу юга. Я пока не знаю, как забрать ее из ордена, и от твоей помощи не откажусь... В конце концов, Люциус, давай по-честному. Сколько бы времени не прошло, какая глубокая пропасть между вами б не стояла, а ты любишь ее. И хочешь построить мостик через эту пропасть из любви. Ты хочешь быть с ней, я вижу это в каждом твоем взгляде на нее. И сколько бы ты не отрицал и не бегал от собственных чувств, а правда все равно тебя накроет с головой. И лучше принять ее самому, сейчас, чем потом, когда по случайному «вдруг» станет поздно.

Люциус замотал головой, словно нет, не правда, не люблю я ее, не нужна мне она. Похоронил. Она лишь призрак, не больше. Но в итоге его терзания и метания превратились лишь в два слова.

- Да. Люблю, - признал он горькую правду.

- Наконец-то, - выдохнул Шейн. - И я не обещаю тебе помочь убить Мигейрис, но если случай подвернется – сделаем и это. Для начала надо изменить орден «Защитница». Меня всегда бесило, что любая женщина может уйти туда, а обратно не вернется уже никогда. Есть обычные слуги, охрана, и справляются же! Зачем вообще нам этот орден, да еще и с такими порядками? Вернем Мавен и рухнет эта дурацкая система! Между прочим, я уже списался с некоторыми первыми советниками других стран, и знаешь что? А меня поддерживают!

- Серьезно? - удивился Люци. - Я был уверен, что никому и дела нет до этого ордена. Элита же! Такое нельзя просто взять и разрушить.

- Можно и давно нужно! Юные девочки уходят в этот орден, не до конца понимая его правила. Наивно думая, что в любой момент смогут уйти, до них просто не доходит что это не так. Старшая дочь первого советника Хранителя Верхних Красных Земель ушла в этот орден, после того как их семье сообщили, что ее жених погиб на войне между азгинцами и нами. Чуть руки на себя не наложила с горя, а потом, успокоившись, решила, что дурацкая любовь не для нее, и ушла в орден «Защитница»! А через год после этого ее жених вернулся с фронта, раненый, в плену у нас побыл, но вернулся, поправился, здоров сейчас как бык юноша. А толку-то? Невеста в гребучем ордене и уйти из него уже не имеет никакого права, иначе голова с плеч, вот так!..

- Меньше всего я ожидал, что Красные Земли, верные союзники азгинцев, будут поддерживать Долинные Просторы хоть в чем-нибудь.

- Будут, Люци, будут! И не только они, и даже азгинцы! Такие истории случаются каждый день, пойми это. Орден забирает себе всех возможных женщин, девушек, девочек. Там их перевоспитывают, переделывают, превращают в не поймешь кого. Казалось бы, делают сильнее, превращают в защитниц, но при этом защита в итоге нужна и этим девушкам, и в первую очередь от самого же ордена. Потому как что значит уйти без возврата? Даже в армии мужчинам разрешается иметь собственную семью, монахам разрешается иметь свою семью, все имеют на это право, а девушки из ордена почему-то должны быть исключением?

- Так... Официальный документ для подписи всех стран уже создан? Или это только обсуждения?

- Пока только обсуждения, - вздохнул Шейн. - Орден пишет яростные ответы о том, что ни одна их защитница не хочет уходить из ордена. Ясное дело врут, но у Мавен, например, спросить, и что мы услышим? Вряд ли правду. Потому что Мавен запугана. И неизвестно только ли Мигейрис приложила к ее испугу руку. Даже девушка из Красных Земель что-то не горит желанием покинуть орден, только причин не называет семье. Странно же, разве нет?

- Ну да... А когда документ готов будет?

- Когда ты с Бернардом поговоришь, и он захочет его написать. Красные Земли не хотят быть первыми, кто согласится составить официальный документ. Сказали, раз с нас загорелось, нам его и писать. Меня Бернард не слушает, но тебя, заинтересованное лицо, услышит. И вот что еще очень важно, Люци, Мавен должна хотеть покинуть орден. А этого добиться можешь только ты.

- Да после нашего разговора это в принципе невозможно! Она и слушать меня не станет.

- А и не надо чтобы она тебя слушала. Надо чтобы почувствовала, - хмыкнул Шейн, давая очень яркий недвусмысленный намек.

Люциус от смущения краской залился. Казалось бы, взрослый мужик, а как юнец засмущался.

- Я хочу убить Мигейрис, - вдруг повторил он. - Мавен сказала, что у меня руки коротки для этого. И я ей хочу доказать, что это не так.

- Прости, Люци, но это так. И так не только у тебя, а даже у Мабриса. Так что терпение друг мой, терпение! Всему свое время, однажды мы найдем решение для всех наших проблем. И кстати – Мавен ключ к твоим желаниям. Хочешь казни Мигейрис – заставь Мавен дать показания. Хранительница юга била ее, издевалась, не один раз пыталась убить, все синяки Мавен – это ее рук дело. Я уверен в этом. И если ты уговоришь Мавен дать показания – тогда твоя мечта исполнится, и голова Мигейрис однажды скатится к твоим ногам. Ко всем победам над врагами ключ один – и это Мавен.

Никогда еще не икалось так сильно, как в этот вечер. Мавен выпила уже две чашки воды, а легче ей не становилось.

- У тебя еще и уши горят, - заметила Йорис. - Жарко же тебя кто-то обговаривает.

- И не уймутся ж ни как, - наливая себе еще одну кружку воды, икнула защитница. - Я уже не могу больше воду пить.

- Присоединяйся, - повертела Йорис в руках бокалом белого вина. - Вдруг полегчает.

- Не, предпочитаю ясную голову. А ты чего на вино насела? Вроде ж на свидании быть должна, не?

- И была. И все шло чудно, пока Шейн все не испортил... Мужчины... Почему они такие... Такие… ммм... - фыркнула Йорис, - слово не могу правильного подобрать.

- Правильного или приличного? - уточнила Мавен. - Ик... Да сколько можно?

- И то верно... - Йорис рассказала о неприятной сцене, а Мавен поняла только то, что не удивлена.

Понятное дело, что такой раскрепощенный мужчина, как сихит Шейн не хочет ждать свадьбы, но и, получив желаемое, кто знает, как он себя поведет? Они с Йори помолвлены чуть меньше двух месяцев, время хоть и быстро летит, но в данном случае на пользу это никому не идет.

- А в скором времени у меня начнется череда экзаменов, - говорила Йорис. - И за это время у меня не будет ни минуты свободной. Вдруг он будет мне изменять?

- Все может быть, - решила Мавен не строить иллюзий. - Тебе нужно к этому морально подготовиться. Мой тебе совет: делай вид, что ничего не замечаешь.

- Уже бегу, теряя шарфик... - зло бросила Йорис. - Если он мне изменит, ни о какой свадьбе и речи быть не может!

- Йори... Даже твой отец не смог отменить эту свадьбу, хоть и очень хотел. А ты себе это как представляешь?

- Мой отец не особо старался, - фыркнула Йорис. - А я если захочу - всего добьюсь.

- Но ты уже носишь древесный браслет.

- И что?

- Йори… - Мавен снова икнула, и чертыхнулась.

Выпила еще одну кружку воды залпом, и продолжила говорить:

- Йори, ты не в курсе, что это такое?

- Просто браслетик.

- И много ты знаешь браслетиков, которые самостоятельно не снимаются?

- Ну... - протянула Йори, повертев на руке древесное украшение. - А что не так-то?

- Я не знаю, как ты будешь историю сдавать, - вздохнула Мавен. - Даже этот браслетик связан с историей Железных Древ! И не знать - это уже высшая степень невежества!

- Мне, чтоб младенца у роженицы принять, не нужно знать, где и кто родился какой-то там великий мужик, или какую волшебную хреновину он создал. А вот что делать, если малыш в пуповине запутался - вот это ко мне. Возразишь или согласишься?

- Соглашусь, - хмыкнула Мавен и снова икнула. - Да когда уже это закончится?

Йорис повертела в руках бутылочкой вина, которую взяла в руки как раз, чтобы подлить себе чуть-чуть, и Мавен отказываться не стала, подставила под горлышко бутылки свою чашку.

Тост говорить не стали просто выпили до дна.

- Значит так, - заговорила Мавен, вроде как, почувствовав себя лучше, - высокородные мужчины древних семей из Железных Древ обладают магией, которая подчиняет им все, что связано с деревом. Сихит Шейн за секунду, просто щелкнув пальцами, может вырастить на ровном месте целый лес.

- Круто... Но как это связано с браслетом?

- Так он же не из шкатулки для тебя его достал, верно? А создал специально для тебя, еще и руны вон наложил.

- И что?

- А то, что такие браслеты высокородные мужи из Железных Древ дарят исключительно женам в день свадьбы, а ты его уже носишь. Но при этом сама браслет снять ты не сможешь никогда. Разве что руку отрубить придется! Снять такой браслет может лишь тот, кто его надел. А это значит, что сихит Шейн может куралесить как ему вздумается, а ты ничего не сможешь изменить. Если он еще по-настоящему тебя захочет, так что сил терпеть не будет, он еще и пальчиками щелкнет, а браслет заставит тебя против воли ему подчиняться.

- Это неправда! - вытянулось у Йорис лицо.

- Правда, правда. Эти браслеты, если хозяин захочет, полностью подчиняют волю жертвы. Возможно, даже умеет делать так, что ты потом будешь думать, будто сама хотела.

- Нет! Шейн не мог так со мной поступить! Он не надел бы на меня такое!

- Все женщины Железных Древ носят такие браслеты. Где-то вот знаешь колечки на пальцах, где-то серебряные цепочки на шейке, где-то ленточки специальные в волосах служат брачным украшением, а в Железных Древах – вот эти браслеты.

- Его клан ищет львиц, чтоб приручить их и, словно в наручниках, потом держать?!

- Ну да... Типа того. Радуйся, что не ошейник.

- Вот же... - разозлилась Йорис. - А ведь мачеха мне говорила об этом когда-то, а я не поверила...

- И зря. Хотя... Ну подумаешь браслетик. Ты вон уже, сколько жениха воздержанием мучаешь, и ничего ж... Против твоей воли сихит Шейн ничего не сделал. И не сделает, если ты будешь правильно себя вести.

- Я знаю... Но меня волнует не это. Я не хочу быть женой мужчины, для которого вопрос верности пустой звук. А я... Я уже достаточно глаза закрывала, когда Ньюнис с помощью своих фавориток мне про него рассказывала, когда братец его именем назывался и рассказывал о его влиянии в борделях. И еще много чего... Я знаю, что Шейн распутник, и иллюзий насчет этого вопроса у меня нет. Но одно дело быть раскрепощенным с законной женой, и совсем другое со всеми вокруг. Если он изменит мне хотя бы раз – его этот браслет не спасет. Я не выйду за него. И это не каприз, это принцип.

- Тогда как насчет назначить дату свадьбы? Чем меньше будешь мучить его ожиданием, тем лучше.

- Я должна быть уверена в своем мужчине. А сейчас я совершенно не уверена... Может, мне стоит быть самой немного сдержаннее? А то я тоже молодец, знаешь ли... Если какое-то время строгой ханжой побуду, как думаешь, это поможет ему унять свои хотелки?

- Не знаю. Это сложный вопрос.

Мавен не особо верила в твердость Йорис. Жених ее дважды со свадьбой подвел, а она его простила, а это куда серьезней, чем какая-то измена. Наверное. Сложно вот так сходу сказать.

Перед тем как лечь спать, они сходили проведали королеву. Его Величество тоже был с ней и возможно заметил, что Йорис чуть-чуть пьяненькая. Королева так точно заметила, и понимающе улыбалась. А вот Мавен заметила, какую книгу читал Его Величество своей жене, лежа в кровати рядом с ней. Это определенно тот же самый язык, на котором сделана гравировка на кольце с алмазом! Такие крючки вместе с древесными листиками в символах ни с чем не спутать. Точно... Листики! Книжка на языке, где буквы пишутся с изображением листика! Родной язык Ее Величества, с острова Листа! Как Мавен сразу не додумалась?

«Ну уж такой перевод найти не сложно, - обрадовалась Мавен, - это в каждой книжной лавке есть!»

Вот только в этой глуши никаких книжных лавок нет и в помине.

- А долго еще ждать, пока королева поправится? - спросила Мавен, когда они с Йорис покинули правителей и направились в комнату Йори.

- Еще некоторое время побудем здесь, а что?

- А тебе разве готовиться к экзаменам не нужно?

- Нужно, но и Ее Величество я бросить не могу.

- Но твой брат...

- Она обижена на моего брата. Когда короля отравили, Бьодон не позволял ей подходить к родному мужу, обвинил ее в покушении на жизнь короля. Такое она не в состоянии простить.

- А твой брат извиняться пробовал?

- Да, но не помогло.

- Ну... В принципе Ее Величество можно понять. Я бы тоже обиделась.

- Да, и я, - кивнула Йорис. - Поэтому пока я не поставлю на ноги Ее Величество, мы будем здесь.

- Но это сильно может повредить твоим экзаменам. Все-таки неявка на подготовительные курсы дело не шуточное...

- Это да, но как ни крути состояние Ее Величества важнее. Король Бернард вон и вовсе себе места не находит. И я его понимаю. Королева сильно ударилась при падении. Погибнуть же могла. Теперь домой поедем только, когда она поправится окончательно. А тебе какая разница, где за мной присматривать?

- Большая! Здесь проще, здесь меньше всяких опасных личностей. И это хорошо, что мы здесь задержимся, я просто за твои экзамены переживаю.

- Ну... Я уже узнала, что в главной академии медицины Долинных Простор никто экзамены для лицензии не сдает с первого раза, и морально я уже к этому готова.

- Серьезно?..

- А выбор разве есть? - усмехнулась Йорис.

- А разве нет?

- История, Мавен, загребучая история!

- Так учи. Там нет ничего сложного!

- Ты меня не любишь...

***

- Бернард... - снова ласково позвала его по имени Ньюнис.

Король уже знал такой тон своей жены. Что-то хочет. Будет клянчить. Он и не против исполнить ее каприз. Перед глазами все еще свежа картинка, как Ньюни вырвал из седла ветер и унес прочь. Он видел ее тяжелое приземление, видел, как она ударилась головой, и как бы он не хотел еще какое-то время назад от нее избавиться, а в тот миг никакого облегчения не испытал. Ни радости. Лишь страх за нее и за малыша, которого она, возможно, уже носит после их страстной ночи в родном замке, и далеко не одной уже ночи. Возможно, Ньюни в самом деле беременна, а что если падение ей навредило гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд? Болит у нее только голова, личико милое на половину в синяках, но вдруг...? От одной мысли его вновь пробирал холодный страх.

- Что такое, Ньюни? - спросил он, нежнее ее обнимая.

- У меня есть к тебе серьезная просьба...

- Говори. Я внимательно слушаю.

- Отпусти, пожалуйста, Мэнкорта. Он всего лишь выполнял мой приказ. За что его наказывать?

- Даже не надейся. Он чуть не убил принцессу.

- Ты тоже хотел ее убить.

- Это был глупый и не обдуманный поступок. Ты меня отговорила, и правильно сделала. А вот он...

- Да не убил бы он ее. Мы и не планировали ничего такого... Просто хотели на чистую воду ее вывести. И у нас получилось. Мы блестяще справились! И за хорошую работу ты верного человека хочешь наказать?.. Да дело вышло черным и не благородным, но кто-то должен уметь выполнять и такие приказы. Мэнкорт нам еще пригодится. Он верный человек. Я ему полностью доверяю.

- Я узнавал... - мрачно произнес Бернард. - Его братом был Дэнкорт Стамброд, твой жених...

- И что?

- Они близнецы.

- И? Что? - вкрадчиво поинтересовалась Ньюнис.

- Ты мне скажи.

- Да, Мэнни брат Дэнни, и что, Бернард? Я не понимаю, куда ты клонишь? Но если заикнешься о любовниках и фаворитах, я тебя так больно пальцем в бок проткну, что рискну даже ноготь сломать об тебя, понял?

- Ты как с королем разговариваешь? - пробурчал неразборчиво Бернард себе под нос, но ее ответ его успокоил, и жена это поняла.

Улыбнулась и сказала:

- Мэнни просто мой друг. Он очень помог мне, пока тебя не было. Я справилась со всеми делами благодаря ему. И нечестно, просто несправедливо, наказывать его за то, что он выполнял мои приказы. Хочешь кого-то наказать? Так меня накажи. В конце концов, это же были мои приказы.

- Я подумаю.

- Бернард...

- Я же сказал, что подумаю. И вообще тебя не должны беспокоить сейчас такие вопросы. Ты должна поправиться поскорее. Ты мне здоровенькая нужна.

- Я быстрее поправлюсь, если ты скажешь то, что я хочу услышать.

- Сказать-то могу, но это не значит, что сделаю, - хмыкнул Бернард, и ощутил, как ее пальчик уже тычет больно ему в бок.

- Ньюни... - охнул он. - Я же сказал, что подумаю...

Но жена явно не собиралась прекращать свои пытки, пока не услышит то, что хочет. Спасло его только то, что к ним пришла мит Йорис. Сам Бернард не оценил, что его жена против доктора Бьодона, но не признался, что это все из-за него самого. Не рискнул. А вот наблюдать за милым общением двух молодых девушек ему понравилось.

И когда мит Йорис после осмотра со своей защитницей уходили, они плохо заперли дверь, и было прекрасно слышно их разговор.

И ему, и Ньюнис тем более, понравилось, что для молодого доктора важнее состояние королевы, чем серьезные экзамены. Все-таки если у врача нет лицензии, значит, не имеет никого права заниматься своим делом. А мит Йорис готова экзамены несколько раз сдавать, лишь бы Ее Величество поправилась.

- Бернард... - вновь ласково протянула Ньюнис, - хочу кое-что...

- Слушаю.

- Это очень важно.

- Внимательно слушаю.

- Давай поручимся за Йорис перед академией, чтобы ей лицензию подписали без всяких экзаменов дурацких.

- Это не профессионально. К ней будут предвзято относиться коллеги.

- Она заботится о моем здоровье. Почему я не могу быть благодарна в ответ? Если б на ее месте был даже твой этот Бьодон, но если бы он так же был ко мне добр и учтив, как Йорис, я бы тоже в ответ была благодарна. Как и к любому другому доктору. Они работают, и это нормально в ответ видеть добро от своих пациентов.

- Ньюни... Я все это понимаю, но вряд ли она сама скажет спасибо.

- Ты же слышал, Йорис историю не сдаст. Она скажет большое спасибо, - уверенно заявила жена. - Она перед поездкой сюда попросила подтянуть ее по истории островов Залива, но знаешь... Очень сложно подтягивать человека, который ничего не знает. Все ее знание о моей родине, это то, что мой родной остров в целом похож на листок березовый.

- Ты же это не серьезно? - засмеялся Бернард.

- Я абсолютно серьезно, - честно ответила Ньюнис. - И она знает, что мой родной остров разделен реками так, что еще больше делает его похожим на листок дерева, но не смогла назвать ни одного названия тех рек.

- Так это ж уже не история, а география... Это спрашивать не будут.

- Так реки названы в честь Хранителей, предшественников моего отца, и это притом, что трое из них мои предки...

- Ааа... - не удержался Бернард от смешка.

- Она не сдаст историю, а это один из важнейших экзаменов.

- Ммм... Ладно, уговорила. Не будем Шейна позорить невестой-дурочкой на всю столицу.

- Именно! И... Ты же так занят всегда, а этим важнейшим делом мог бы заняться Мэнкорт...

- Ньюнис, - проговорил он и вновь посмотрел в ее глаза.

Хитрющие такие и заискивающие. Она еще сомневается, что он выполнит ее каприз, и все же надежда теплится. Готова вечность упрашивать его, и может пойти, на что угодно лишь бы своего добиться.

- Ладно, - сдался он. - Но если твой Мэнкорт будет замешан еще хоть в одном темном деле – я его казню.

- Договорились! Спасибо!

- И чтоб к принцессе Катарине даже на шаг не приближался!

- Разумеется! Ты самый лучший! Спасибо большое! - обрадовано говорила Ньюнис, крепче прижимаясь к нему. - Обожаю тебя!

- Ньюни... - улыбнулся он для нее, - вот умеешь же ты веревки из меня вить...

- Нет, не правда, не умею, ты очень строгий! Но я так рада крупицам твоей ласки и доброты, - наигранно елейно прощебетала она, но оба знали, что лису из себя строит.

Засмеялся, а после вновь обняв ее, позволяя удобно расположится на своей груди, Бернард читал ей ее любимую книгу, а она засыпала. Ее кудрявые белокурые волосы щекотали ему нос. Но это был какой-то по странному приятный дискомфорт. Не напрягающий. Ее волосы очень вкусно пахли. И такие шелковые. Приятно их касаться...

***

Катарине очень понравилось ее новое убежище. Теперь это была не какая-то комнатка для четверых, а роскошный особняк, резиденция сихита Кьюмеса. Ее очень порадовало, что ей разрешили гулять по первому этажу и посещать библиотеку сколько вздумается. Из запретов - подниматься на хозяйский этаж и выходить на улицу. Ни того, ни другого Катарина делать не собиралась.

Искренне сомневалась, что Ее Величество, в самом деле, будут наказывать за попытку ее убить. Это же все-таки сама королева... Вот ее помощника - еще может быть, и то... Если королева захочет, то и помощнику ничего не будет. Поэтому лишь внутри дома, в окружении учтивых слуг сихита Шейна, Катарина чувствовала себя в полной безопасности.

Первые дни после насильственного купания в холодной воде она чувствовала себя дурно. Слишком сильно ударилась головой о ванну, когда ее швырнули. Да и температура от купания поднялась, но поправилась принцесса быстро благодаря уходу слуг и теперь она готова к новым приключениям, которые случатся с ней, к слову, не торопились.

Слугам ничего подробно не объяснялось. Хозяин дома представил ее как азгинскую гостью - чтец Эрин. Она и вела себя как Эрин - много молилась, или в библиотеке изучала религиозные книги, которые есть. Было их мало, даже слишком. Лишь коллекционное старое издание общих молитв. Наверняка хозяину оно обошлось очень дорого, а еще нашла карты с обозначением храмов и монастырей в Долинных Просторах и Железных Древ. Число церковных построек удручало, хотелось бы это изменить, но вряд ли ей позволят вмешаться в этот вопрос. Будь она монахиней из Долинного Простора, никто бы не мешал ей использовать знания, полученные в школе Тонолука, а раз она азгинка... Ее церкви могут сжечь в день их постройки.

Слухи и новости расползаются со скоростью ветра, и когда пришла новость об урагане, навстречу которому отправился и хозяин резиденции, и Его Величество король Бернард, Катарина чуть пережила неведенье, пока не пришло известие, что никто не пострадал. Как минимум не серьезно. Она только-только встретила Его, они еще толком ничего не обсудили, и судьба не может быть настолько жестокой, чтобы теперь забрать возможность вновь встретиться взглядом с пепельноглазым мужчиной. Глупо и наивно, но принцесса ничего не могла с собой поделать. Она думала о прекрасном короле каждый день, и думала о нем как о своем сокровенном секрете. Как жаль, что он женат... Почему они не встретились раньше?

«Эх…» - вздыхала она всякий раз, когда думала о нем.

Изучая книги на стеллажах, Эрин вдруг заметила, как в библиотеку крадучись проник хорошо знакомый ей мужчина:

- Оливер, - позвала она его. - Что вы здесь делаете?

- Я пришел за вами, Ваше Высочество, - просияли его глаза, когда он осмотрел ее всю с ног до головы, и убедился, что с ней все в порядке.

- Вам нельзя здесь быть. В любой момент может войти кто-то из слуг.

- Вы слышали, что я сказал? - серьезно спросил Оливер. - Или даже после того, что пыталась сделать королева Ньюнис, вы все равно желаете остаться здесь?

Катарина призадумалась. Что сейчас происходит? Судьба испытывает ее непрочность? Или это Путь так настойчиво тянет ее домой? Эрин - отправилась бы домой. Еще одну встречу с Ее Величеством она вряд ли переживет, но Катарина вновь взяла вверх над разумом и твердо заявила:

- Я никуда не поеду.

- Ваше Высочество... - заметно разозлился Оливер. - Вы совершаете ошибку.

- Вы не можете это знать точно. Да и я здесь из-за вас.

- Из-за меня? - опешил советник.

- Именно. Три года назад убили короля Винсента, лидера королевства Долинных Простор. В этом обвинили моего отца, лидера, которому вы поклялись в верности и преданности, которому вы клялись служить на благо его интересов. И что в итоге вышло? Почему убийца короля Винсента до сих пор не пойман? Почему Нагорье было окружено многотысячной армией? Почему моему отцу пришлось пойти на подлость, чтобы спасти себя и свой народ? Чем вы вообще здесь занимаетесь?

- Я не пес, чтоб расследовать убийства! - оскорбился Оливер.

- Раз не пес, так и не бегайте за мной, - в ответ фыркнула Катарина. - Я не желаю вас видеть.

- Принцесса, поймите, я...

- Вон, - указала она на дверь, - или я закричу.

Злобно он на нее вдруг посмотрел, но и слова больше не сказал. Выскочил из библиотеки, а Катарина вздохнула. Теперь лишь бы только не попался, лишь бы только за ним никто не следил, лишь бы он только не показал врагу, где ее, Катарину, искать.

Она и сама не знала, почему его слова «Я не пес!» так ее возмутили. Наверное, из-за того что сначала ее предали служанки, а теперь и Оливер показывает равнодушие к собственным обязанностям. Или она не права? Или он и не должен был искать правду?

«Пойдем от обратного, - подумала она, - Оливер служит на благо моего отца, а моему отцу угодно, чтоб вражды с Долинными Просторами не было, а тут такое... Не, как ни крути, а Оливер обязан был приложить все усилия, чтоб отбелить имя моего отца! В конце концов, ему за это платят! А он? Что он сделал? Ничего!»

И не понимала она почему. По горячим следам у него ж все шансы были поймать убийцу, так и почему же он ничего не сделал? Только потому что «Я не пес!»?

Выходит, Катарина - пес, потому что она поставила себе цель вычислить убийцу короля Винсента и помирить две державы, только она не знала, что ей делать. И все что оставалось, это играть роль Эрин и искать, что интересного есть почитать в библиотеке сихита Кьюмеса.

И она бы прекрасно справлялась со своей задачей, если б не одно происшествие. Этой же ночью, после встречи с Оливером, когда она была в своей комнате и готовилась лечь спать, она краем уха вдруг расслышала, как открывается окно.

Действовать пытались тихо, но она услышала и обернулась - и тут же ее испуганный взгляд уперся в мужчину в черном. Его лицо было скрыто под капюшоном, но в руках его она не смогла не разглядеть блестящее стальное лезвие.

- Королева Ньюнис вам привет передает, - прошипел мужчина и ринулся на нее, повыше замахнувшись ножом.

Катарина как стояла, так и не шевельнулась. Оцепенела от ужаса. Она не понимала, как прямо сейчас королева может ей передавать какие-либо приветы, если она в охотничьей деревне раненная лежит после урагана. Ей же сейчас не должно быть никакого дела до Катарины. Как она все успевает-то?.. Не думала и не гадала, что именно такой будет ее последняя мысль, но...

Катарина взгляда не сводила с ножа, вот-вот ее ударят в шею или грудь, или куда придется. Весь мир остановился, она лишь ждала удара и ничего не могла сделать для защиты. Как вдруг... Ох, уж это вдруг... Позади нападающего мелькнула еще одна черная фигура, и нож убийцы разве что успел здорово ее напугать, но не более того. В следующее же мгновение убийцу швырнули в угол комнаты, к окну, откуда он и появился, а защитник - Оливер - его Катарина узнала не сразу, лишь, когда нож пропал с поля видимости, она сумела перевести взгляд на второго мужчину - грозно рыкнул:

- Убирайся, пока цел, ублюдок!

И злоумышленник мгновенно выскочил в окно и умчался. А Катарина лишь ресничками могла хлопать в недоумении. И это все нападение? Что это за цирк?

Чувство, что все это представление специально для нее разыграно, лишь укрепилось, когда Оливер повернулся к ней и тоном победителя произнес:

- Теперь вы понимаете, как вам опасно здесь находиться?

- Почему он ушел? - спросила Катарина.

- В каком смысле?- растерялся Оливер.

- В самом прямом. Почему он ушел? Вы тут такой цирк разыграли, а второй актер взял и ушел. А как же выслушать похвалу от зрителя и принять аплодисменты?

- На что вы намекаете?!

- Разве я намекаю? - засомневалась Катарина.

- Я вам только что жизнь спас!

- Вот как... То есть убийца проник ко мне, спокойно сдал своего нанимателя, и после одной единственной неудачной попытки на меня замахнуться, он тут же сбежал. Надо же какой пугливый... А то, что короля Бернарда сдал – это ничего страшного?

- Королеву, он должен был сказать, что королева хочет вас убить! - протараторил возмущенно Оливер, а Катарина горько усмехнулась и спросила:

- И откуда ж так удачно и невероятно вовремя подоспевший рыцарь, должен знать, что сказал убийца?

Оливер, осознав ошибку, разозлился, но пылить не стал. И отрицать свою вину тоже, что хоть немного сделало ему чести, но не слишком много, ибо в этот момент Катарина его ненавидела всей душой.

- Вы не понимаете, - проговорил он, тяжело вздохнув. - Ваш отец казнит меня, если я не верну вас домой, пока не наступили холода. Ваше Высочество, пожалуйста, вы простите меня за этот цирк, я надеялся, что мне таким образом удастся вас заставить домой захотеть. Знаю, это неблагородно, но и не о благородности я думать должен. Лишь ваша безопасность меня заботит. Здесь вы в опасности, вас дома ждут. Пожалуйста, пойдемте со мной. Я обещаю, никаких спектаклей и обманов больше не будет. Только...

- Нет, - сказала Катарина, обняв саму себя за плечи. - Я никуда не поеду. Я - пес, и пока не узнаю, кто убил короля Винсента в сторону дома и шагу не сделаю.

Оливер шумно вздохнул и серьезно бросил:

- Что ж... Тогда мне остается только похитить вас.

- Вы не посмеете и пальцем меня тронуть! - растерянно она уставилась в его глаза.

- Ради вашей же безопасности еще как посмею, - сурово произнес Оливер. - Вы мне за это еще спасибо скажете.

Катарина не дала ему и шанса хоть что-то предпринять. Если сначала ее испугал нож, то сейчас она не оробела и закричала во всю мощь легких. Что было сил кричала, и мгновенно топот охраны на коридоре испугал Оливера. За секунду он вылез в окно и исчез в ночной тьме, но ворвавшаяся в ее комнату охрана мужской силуэт заметить успела, и сихиту Шейну об этом «нападении» расскажут... Лишь бы только Оливера никто не узнал, а с другой стороны?.. Может это и неплохо будет, если узнают? Он же тогда не осмелится приблизиться к ней вновь, если его, конечно, не поймают и не казнят.

Катарина расплакалась. Она и ненавидела Оливера за такие спектакли, и все же ей было его жаль. Или его сейчас казнят, если поймают, или ее отец – за не выполнение приказа.

- Вы сможете опознать напавшего? - спросил у нее охранник.

- Нет, - вытирая слезы, сказала она. - Все произошло очень быстро. Я успела только закричать.

- И правильно сделали. Всегда помните – мы рядом, - учтиво поклонился ей охранник. - Охрану мы усилим, больше к вам никто не проникнет. Обещаю. А если хотите, мы проводим вас в другую комнату.

- Нет, нет, мне здесь удобно. Не нужно другой комнаты, спасибо.

Она хотела попросить охрану ничего не докладывать сихиту Кьюмесу, но не успела - к ним подошел другой охранник, который осматривал окно и сказал:

- Смотрите, что нашел, сихит, - и показал нож. Тот самый.

Его выронили и не сумели забрать. С виду нож и нож. Ничего примечательного. Но вдруг по нему смогут напавшего вычислить?

- Отлично, покажем это хозяину. Убери пока и не показывай никому.

- Хорошо.

Охрана стремительно попрощалась с ней и, пожелала спокойной ночи, уходя, вот только Катарине было уже не до сна.

Сихит Кьюмес вернулся через неделю после этого происшествия. И, разумеется, Катарина была чуть ли не последней с кем он встретился. В первую очередь королевский советник извинился за то, что в его доме ее чуть не убили. После он расспросил ее о нападении, каждую мелочь попытался из нее вытянуть, но Катарина соврала, что уже ничего не помнит.

- От шока в голове все перепуталось, - робко ответила она.

- Понятно, - вздохнул сихит Шейн. - Что ж... Очевидно, что вас здесь нашли. Значит снова нужно менять ваше укрытие. И у меня есть идея. Там вас действительно не найдут, если лишнего о себе болтать не будете.

- Разумеется, - кивнула Катарина. - Что прикажите, то и буду говорить.

- Особо врать не надо. Какая полная легенда у Эрин? Сиротка из Нагорья?

- Да.

- Пусть будет сиротка с границ с Нагорьем. Ваш отчим был моим другом. Недавно, скажем так, месяц назад, он умер, а перед этим сказал, что я единственный, кто сможет о вас позаботиться. Поэтому из школы Тонолуки по завершению обучения вы нашли меня. Вы монахиня-чтец, и никакого отношения к правящей семье не имеете. А глаза у вас такие, потому что это вполне себе обычный цвет для азгинки. Звучит как правда?

- Про глаза не совсем. Но я совру убедительно, если кто-то начнет вопросы о моих глазах задавать. Если что буду придерживаться этой версии.

- Хорошо. Свободы у вас станет больше, чем было здесь. Я надеюсь на вашу сознательность, но и не сомневайтесь – королевской охраны по-прежнему будет предостаточно. Если вы попытаетесь сбежать, то...

- Я не сбегу, - честно сказала Катарина. - Пока убийца короля Винсента не будет найден, клянусь, что я никуда не денусь. Это не в моих интересах.

- А подробнее расскажите про ваши интересы? - хмыкнул советник.

- Все просто: я хочу мира между моим отцом и вашим королем, - искренне ответила Катарина. - А еще очень хочется мира в Жемчужном Побережье. Но мне кажется, что если Нагорье и Долина помирятся меж собой, то разделенное Побережье может и останется разделенным, и все же на примере своих королей враждовать тоже перестанут друг с другом.

- Кто знает? - вздохнул сихит Шейн, пожав плечами. - Ладно, собирайтесь. И я вас отвезу на новое место. Сколько вам понадобится времени?

- У меня мало вещей. И десяти минут хватит.

- Хорошо, я буду ждать вас в холле через десять минут.

Новому дому Катарина удивилась не меньше, чем сама хозяйка. Рыжая девушка с кукольной внешностью встречала ее с таким же недоумением, с которым принцесса разглядывала ее. Из разговоров слуг в доме сихита Шейна, Катарина знала, что эта рыжая девушка невеста Голоса Короля, но неужели он думает, что именно здесь, рядом с ней Катарина в безопасности? А разве свою невесту он не подставляет под удар?

Как вдруг в гостиной появилась еще одна женщина, в хорошо знакомом ей костюме защитницы из ордена, и все встало на свои места. Если рядом защитница - в безопасности все, кто есть в доме. Катарина очень уважительно относилась к ордену, и знала наверняка, что в этом доме ее точно никто не побеспокоит.

- Ну и зачем вы привели в мой дом свою любовницу? - хмуро спросила мит Йорис, когда ей надоело разглядывать Катарину. - Да еще и азгинку...

- Эта мит мне не любовница, - удивился сихит Шейн.

- А кому? Чью подстилку я должна содержать?

- Йорис, - возмутился Шейн, - эта девушка мой тебе подарок.

- Если вы не в курсе, то рабство отменили эдак еще лет триста назад.

- Если точнее пятьсот шестьдесят два года назад, - поправил ее ехидно жених. - Твои познания в истории очень удручают, моя милая. Тебе просто необходим репетитор. А мит Эрин профессиональный чтец и монахиня школы Тонолука. Она подтянет тебя по истории, и с ее помощью ты с легкостью сдашь этот экзамен. Да и после него мит Эрин останется с тобой. Теперь она, как и Мавен, будет тебе служить.

- Я сама справлюсь. Не нужны мне в моем доме посторонние. С чего вы решили, что ей можно доверять? А если она прирежет меня ночью?

- С таким же успехом я могу быть прирезанной ночью вами, - заговорила Эрин. - Я ж не знаю, что у вас на уме.

- Хм... - уставилась на нее Йорис. - Это еще что было?

- Йорис, дорогая, давай наедине поговорим, - сконфужено произнес сихит Шейн и поторопился увести свою невесту из гостиной.

Эрин осталась вместе с Мавен. Защитница смотрела на нее хмурым взглядом, не понравилась она ей.

- Добрый день, - заговорила Катарина первой, дабы сгладить ситуацию. - Меня зовут Эрин. Очень приятно с вами познакомиться, Мавен.

- Колющие, режущие предметы?

- Спасибо, не надо, - буркнула удивленно чтец.

- У тебя есть? - хмыкнула защитница.

- Нет, ничего такого.

- Яды? Химикаты?

- Ничего, совершенно ничего.

- Руки в стороны, я должна тебя осмотреть.

- Да, конечно, - послушно все делала Эрин, прекрасно зная о маниакальном стремлении защитниц всё и всех проверять.

- Ничего, - прощупав все карманы, подвела итог Мавен. - Не обманула, хорошо. Это твои вещи?

- Да, вот, пожалуйста, осматривайте, - отдала Эрин не большой кулек.

- Уже работала раньше с защитницами?

- Да.

- На кого? Кем была твоя госпожа?

- В школе Тонолука нет господ - там все равны. Но у одной девушки была защитница, и она проверяла нас каждый раз, как только мы приближались к ее хозяйке. Потом правда настоятельница велела ей уехать, ибо не принято иметь там хоть кого-нибудь в подчинении. Но трудом вашим я восхищена. Знаю, с какой самоотдачей вы стремитесь защитить своих хозяек.

- Если знаешь, то честно скажи: проблем от тебя ждать? Ты с подвохом или, правда, всего лишь чтец?

- Всего лишь чтец, - не решилась она сказать правду.

- И что в Долинных Просторах делает азгинский чтец? Как тебя сюда занесло?

- Школа Тонолука основана на верование Великого Пути. Куда бы путь ни вел меня – нужно ему следовать. Так я здесь и оказалась.

- А как познакомилась с сихитом Кьюмесом?

- Голос Короля узнал, что мне работа нужна. Вот и пригласил поработать на мит Йорис.

- А как он узнал, что тебе работа нужна? Не темни, выкладывай.

- Вы уже познакомились поближе? - вернулась хозяйка дома, из-за чего Эрин не успела ответить, мит Йорис правда уже была одна. - И как тебе, Мавен, наша новая соседка?

- Она не ответила на мой вопрос. Пусть ответит.

- А какой вопрос?

- Как чтец школы Тонолука познакомилась с Голосом Короля? И я жажду узнать ответ.

Эрин ожидала, что сейчас вслед за мит Йорис появится в гостиной и сихит Шейн, но его все не было. Молчание затягивалось, а взгляд защитницы все темнел. Сейчас придушит... Буквально мгновение и точно придушит.

- Оставь ребенка в покое, - вздохнула Йорис.

- Пусть ответит.

- Ты ее пугаешь.

- Я хочу, чтобы она ответила, - настаивала Мавен, а Эрин и сама не понимала, почему молчит. История же продумана, можно и ответить.

- Шейн мне уже все объяснил! - мит Йорис заговорила раньше.

- Пусть ответит и она, и посмотрим, совпадет ли.

- Еще немного и я запишу тебя в маньячки, Мавен, - засмеялась Йорис, и, посмотрев на Эрин, ласково добавила, - или сюда, девочка. Присядь рядом.

- Мне вообще-то двадцать, - послушно Эрин села рядом с хозяйкой на диванчик.

- Ну а я здесь главная, так что как хочу, так и обращаюсь. Это понятно?

- Да, достопочтенная амилис, - хмыкнула Эрин.

- Она мне нравится, - хрюкнула Мавен, а пойманная на высокомерии Йорис смешно скривилась от выходки чтеца.

- Будешь меня обижать, я тебя ей на расправу отдам, - кивнула она в сторону Мавен. - А под ее градом вопросов любой сломается.

- Это да, но защитницам иначе нельзя. Работа у них такая. Безопасность хозяюшки первая задача.

- Только не говори, что ты повернутая на безопасности, как и Мавен.

- К безопасности нельзя относиться спустя рукава. Вы же у себя одна. Если вы о себе не позаботитесь, то кто? Для этого и придумали орден «Защитница», и не мешайте Мавен выполнять свою работу.

- Я сейчас расплачусь! Девочка подлизывается мастерски, - хихикала Мавен. - Я почти простила за уклонение от ответа.

- Если что я буду вам во всем помогать, - улыбнулась Эрин. - И я помогу вам научить хозяйку выполнять все ваши требования, если мит Йорис не умеет этого.

- Все. Простила, - сдалась Мавен.

- Эй... Ты здесь меньше десяти минут, а уже заговоры?!

Эрин и Мавен засмеялись на сопение своей хозяйки, но Йорис не злилась по настоящему - уже через мгновение смеялась вместе с ними.

- А где сихит Шейн? - спросила Мавен.

- Уже ушел. Сказал, что сиротке Эрин нужна работа, попросил не отказывать и умчался. Он сказал, что ты дочка его старинного друга. А твоя мама была азгинкой? Или ты чистокровная? Прости за вопросы, просто я хочу знать все о человеке, который будет жить со мной в одном доме.

- Да, конечно, - Эрин и не думала возражать. - Я чистокровная азгинка. Моя мама дважды была замужем. Сначала за моим отцом, потом за отчимом, другом вашего жениха. И недавно мои родители погибли, а я осталась одна. Папа, то есть отчим, последним словом приказал идти к его старинному другу, сказал, что сихит Шейн меня в беде не бросит. И вот я здесь. Я вам чтец и репетитор. Историю знаю любого государства. Когда экзамен?

- История самый последний, через полтора месяца.

- Мне нужно изучить все ваши билеты. После пройдемся по вашим знаниям, а затем...

- Ты погоди командовать, - перебила ее Йорис. - Сначала правила.

- У нас есть правила? - ожила Мавен.

- Да, у нас есть несколько правил, - усмехнулась Йорис. - Во-первых. К моему жениху ближе, чем на три метра не подходить, и уж тем более никого флирта я не потерплю!

- А я и не... - растерялась Эрин.

- Я очень ревнива, усвой это сразу. Лучше держись от моего жениха подальше, это для тебя же лучше. Мне безразлично, какие у вас отношения, главное, запомни: увижу рядом - пришибу.

- Я поняла, - смущенно ответила Эрин.

- Во-вторых, насчет безопасности - во всем слушаться Мавен.

- Отличное правило, мне нравится, - вновь ожила защитница.

- Со мной проблем не будет, я послушная, - закивала Эрин.

- В-третьих, готовит кухарка, но на ее деле - лишь готовка. Убираем кухню и весь дом мы сами.

- Да, поняла, - закивала вновь Эрин. - Не проблема. Я люблю убираться.

- Превосходно, и последнее правило: свои чары азгинские на мне не использовать.

- И на мне! - поддакнула Мавен.

- Какие азгинские чары?

- Ты прекрасно знаешь какие.

- Не совсем...

- Вы касаетесь жертвы... - принялась объяснять Йорис.

- Жертвы? - тихо повторила за ней Эрин.

- После узнаете все секреты, все мысли, все желания, а затем превращаете жертву…

- Жертву?..

- В марионетку!

- В марионетку?!

- И заставляете выполнять любой приказ!

Эрин бестолково уставилась на хозяюшку. После всего услышанного - у нее остался только один вопрос:

- Простите, а мы о чем конкретно сейчас говорим? Я потеряла суть разговора...

- Не придуривайся! Во всех учебниках магии о вас так пишут.

- Не во всех. Только в ваших, в долинских. Во всех остальных такого бреда нет.

- Хочешь сказать, что это не правда? - спросила Мавен.

- Ну... Кое-что правда, но не все полностью. Во-первых, это называется чарами Прозрения. Я могу коснуться любого человека и прочесть все тайны, секреты, мысли... Это правда. Но это делается не через каждое прикосновение, а только если я захочу использовать свой талант. И человек, на котором я использую свою силу, будет это знать. В такие моменты мое сознание для него тоже открыто, и он так же может прочесть и меня. Надо уметь закрываться. И во многих случаях люди, которых так проверяют, тоже умеют закрываться, и тогда я ничего не прочту. Некоторые умеют так хорошо защищаться, что могут даже нанести вред. Иногда и смертельный. Поэтому азгинцы никогда никого не будут читать из прихоти. Мало ли на какого ментального мага можно нарваться. А во-вторых, никакого манипулирования после нет. Даже если я кого-то и прочту как книгу, это не значит, что после я могу приказывать. Сознание прочтенного не изменится никаким образом, и насколько показывает практика, люди не любят когда их читают, а потому даже если и сделать такое в шутку или просто от скуки, то можно здорово схлопотать по лицу... И не только. Это же все-таки вторжение в личное пространство. Без особого уровня доверия подобное вытворять просто неприлично. Я за всю свою жизнь прочла без спроса только дважды, и мне это не понравилось.

- А с разрешением? - спросила Йорис.

- Конечно. В школе Тонолука я работала исповедницей, и чтобы лучше понять боль исповедующегося мне приходилось его прочитывать, и это... После третьего раза за день это даже очень больно уже повторять раз за разом... А некоторые даже хотят, чтобы их прочитали, это дает им облегчение. Ну знаете... Сами рассказать не могут, слов подходящих не находят. Да и у многих слова разнятся с настоящими внутренними переживаниями и тогда исповедь через касание азгинца единственное их спасение... Я потому и покинула храм Тонолука. Там меня использовали люди, которым нравилось делать другим больно, и они наивно думали, что если исповедуются, то их грехи будут прощены, но это так не работает. Хуже всего то, что мы, исповедники, не можем рассказывать представителям власти то, что нам рассказывают прихожане, а мне хранить иной раз кровавые секреты прихожан становилось все сложнее...

- И что ты сделала? - спросила Мавен.

- Рассказала псооповцам, но потеряла статус исповедника, нарушив запрет... Из школы меня из-за этого, можно сказать, выгнали.

- Погоди, тебя наказали за то, что ты сдала преступника?! - ошалела Мавен.

- Да.

- Но это же несправедливо!

- Школа Тонолука учит тому, что у каждого человека есть Путь. И кто-то следует ему слепо, а кто-то осознанно. Чтобы не происходило, куда бы дорога не вела - это часть Пути. Храмы и исповедники на этом пути - пристанище, где Путнику должно быть уютно, где его секреты не потревожат и не придадут огласки, а я нарушила это правило. Но и смолчать из-за мужчины, который дважды изнасиловал и убил двух десятилетних девочек, я тоже не смогла. Он пришел в Храм, специально попросил, чтобы я коснулась его, и мысль была у него при этом лишь одна: «Меня никто никогда не поймает. Я царь своего положения», и я... Я просто не могла поступить иначе. Этот мужчина директором местной обычной школы был, и я... Я просто как представила, что будут еще жертвы, и я...

- Перед нами оправдываться не надо, - успокаивающе сказала Йорис, сжав руки Эрин в своих ладошках. - Ты все правильно сделала. Я б так же поступила, не задумываясь.

- Еще и после первой такой исповеди, - поддакнула Мавен, тоже присев рядом на диванчик и, словно стараясь действовать успокаивающе, положила руку на плечо Эрин.

- Вот видите: вы обе меня коснулись, и ничего не случилось, - захихикала Эрин, - а вы жертвы, манипуляторства... Фантазерки. И книжки ваши дурацкие. Переписывать надо.

- Погоди... - опешила Мавен. - Ты нас надула, что ли? Это все ложь?!

- Ага, - кивнула Эрин.

- Вот же... - восхитилась Йорис такой актерской игре. - Да тебе в театр надо!

- Подумываю, да, - смеялась с них Эрин.

Она специально развела драму, чтобы их проняло и им захотелось ее пожалеть, и все получилось, а теперь они сидят с глупыми лицами и сами не знают, что их удивляет больше: ее актерство или то, что они обе коснулись азгинца и ничего дурного из их глупых книжек не случилось.

- Вот же проходимка! - ругалась Мавен. - Я же поверила! И как тебе теперь доверять?!

- Ты потрясающая, - смеясь, выдала Йорис. - Уделала нас одной левой! Мы точно поладим, Эрин!

Эрин, в самом деле, удивительно легко вписалась в небольшую компанию. Ей нравилась и огненная Йорис, и ворчливая Мавен, и уютный дом. Здесь была какая-то совсем другая атмосфера, как будто она не в плену у пепельноглазого короля, а в гостях у любимых подружек. Уже к вечеру первого же дня в доме была такая дружная идиллия, о которой Эрин даже мечтать бы не могла. И только лишь из-за этого она вдруг осознала: правильно сделала, что не послушала Оливера. Она должна была остаться. Судьба не просто так свела ее с Йорис и Мавен. Это часть Пути!

***

- Спасибо, что пришла, - встретила Мавен холодным утром Дарию в подворотне между продуктовым магазином и швейной мастерской. - Я тебя надолго не задержу.

- Да я как твою весточку получила сразу же побежала к тебе, - отмахнулась Дария, - ты узнала что-то о Софии?

- Кое-что нашла, потому мне и нужна твоя помощь. Я помню, ты говорила, что ничего не знаешь, что София отстранилась от тебя, но все же ты единственная, кто может хоть как-то пролить свет, потому к тебе и обращаюсь.

- Да, конечно, Мавен. Я помогу всем, чем только смогу. Ты только скажи.

- Шкатулка Софии. Я нашла ее, псы не смогли ее вскрыть. И внутри, да, я нашла блокнот, о котором ты говорила, но он на солойском языке. Почему на солойском? София же из Долинных.

- Да, она из Долинного Простора, но солойское наречие, как и большинство птичьих языков, уже как лет десять-пятнадцать считается мертвыми языками, и это Софию и привлекло. Она долго выбирала язык, который расшифровать другие не смогут, ну или придется попыхтеть. Она специально его учила, чуть учебники нашла.

- Сохранились?

- Кто?

- Учебники. Я не смогла найти переводчик. Даже в академии пусто!

- Эм... Вроде как она брала учебники из королевской библиотеки... И вроде как ставила их на место.

- Я там тоже все облазила. Нет ничего.

- Я посмотрю. Меня как раз назначили на этот этаж, и я за неделю своей смены проверю все внимательно.

- Хорошо, если переводчик или учебник найдешь, я буду тебе очень признательна.

- Да в чем вопрос! Я ж и сама хочу помочь, Мавен.

- Я еще в шкатулке кольцо с алмазом нашла. А на нем гравировка с текстом: «ты любовь всей моей жизни». Гравировка сделана на языке острова Листа.

- Эм... - растерялась Дария. - Софии такое кольцо точно никто подарить не мог, но... Знаешь, я вот припомнила сейчас. Год-два назад, у королевы пропало кольцо.

- У самой королевы? - опешила Мавен, и осеклась.

Это не лишено смысла. Ее Величество с острова Листа, кольцо с гравировкой на языке ее родины. Все вполне логично...

- Но как кольцо оказалось у Софии?

- Не знаю... Но когда кольцо пропало, облаву по всему замку устроили. Шманали буквально всё и всех. Стража нам, грубо говоря, разве, что в задницы не заглядывала в поисках, понимаешь? Догола раздевали, все карманы, все подштанники проверяли! А кольцо найти так и не сумели. И это что ж выходит? София украла его? А зачем? Она всегда уважительно относилась к своей работе, и точно не была клептоманкой.

- Гравировка... - задумчиво проговорила Мавен. – «Ты любовь всей моей жизни»... Такой подарок королеве мог сделать разве что Его Величество, а он тогда был на войне. Не знаешь, это кольцо появилось у королевы только вот два года назад или раньше было?

- Нет, раньше точно нечего не было такого. Нам объяснили, что кольцо прислал король с поля боя, но все удивлялись, что король же на войне, где он там такие драгоценности возьмет? Да и знаешь, я давно работаю в замке. И я точно знаю, что король Бернард не прислал бы такого подарка своей жене.

- Почему? Они поссорились перед его уездом?

- Возможно, и поссорились бы, если б общались. А его в замке почти никогда не было. С самого приезда в Долинные Просторы принцессы, они вдвоем побыли хорошо, если на одном каком-нибудь завтраке, а так Его Величество постоянно был в разъездах. Только приедет - как уезжает снова. Брак совершенно не интересовал, вот и не тянет как-то Ее Величество на «любовь всей его жизни».

- А сейчас у них в личном что?

- Как будто два совершенно других человека. Оба сильно изменились и относятся друг к другу теплее. Это все заметили. Мы, в смысле, слуги, даже думаем, что через девять месяцев первый наследник появится. Вот уже ставки делаем мальчик или девочка.

- И это что ж получается тогда? - в легком недоумении протянула Мавен. – Откуда у Софии такое кольцо? Не мог же король Бернард прислать любовнице кольцо с гравировкой на родном языке жены? Как-то это лишено всяческого смысла…

- Ты намекаешь, что кольцо королеве подарил не король?

- Как вариант, - кивнула Мавен.

- Но кто? Любовник, что ли?

Дария растеряно посмотрела на Мавен, а она так же растеряно смотрела на нее в ответ. И вдруг картинка легко уложилась в голове. За что еще было убивать Софию? Только за секрет, который способен лишить королеву головы.

В Долинных Просторах и, как Мавен знала - в любой стране Севера, порядки крайне строги. Нет такого понятия как развод по причине «не люблю». Да и развод, как в других некоторых странах, в принципе не приветствуется по любой причине. Единственное, как можно освободиться от брачных уз – стать вдовцом или вдовой. Или еще один вариант, помрачнее: если супруг или супруга предали узы брака, то, обманутый муж или жена могут потребовать казнь лжеца. По закону они даже сами могут убить предателя брачных уз, за совершенное убийство ничего не будет, ибо это не убийство, а очищение себя и своего имени от лжи и предательства.

До войны отношения, как выяснилось, между королем и королевой были никакими, а, разумеется, молодой особе хочется любви и тепла родного мужа, но если его постоянно нет, а ухажер из родной страны всегда рядом, то...

Мавен пришла к выводу, что любовник из родной страны, потому что иначе гравировка была бы на другом языке, а так нет... На листовом, значит, делаем выводы. И убить кого-то за секрет, который мог бы раскрыть парочку, это даже не убийство, это мера защиты. Но почему София ждала так долго? Почему сразу ничего не объявила всем? Ах да… Короля ж дома не было. Кому рассказывать? Предположительно, София ждала возвращения Его Величества, чтоб отдать улику и сдать свою госпожу и ее любовника, вот только сказать ничего не успела. Убили ее раньше... Тянули еще так долго, может, надеялись, что договорятся с Софией или что на самом деле нет у нее никаких улик, или... Да кто ж знает, чего тянули? Были, видно, поводы...

- Значит, ее убили из-за чужих интриг... - горько вздохнула Дария. - И кто? Кто любовник у нашей горе-королевы?!

- Ну это еще громко сказано... Вспомни, все слухи, которые ты слышала в замке. София якобы любовница короля.

- Ой, да бред это! Ложь! Ни за что не поверю в эту чушь!

- Дария, ты не лезь в эти интриги и проблемы. Давай помнить желание Софии тебя защитить, хорошо? Я сама во всем разберусь. Единственное, о чем я тебя попрошу: посмотри внимательно переводчик с солойского.

- Хорошо, - кивнула Дария, но по девушке было прекрасно видно, что ей будет не просто все забыть.

На всякий случай Мавен постояла с ней на морозе еще минут десять, отвлекала ее на разные темы, давая ей время успокоиться хоть немного. Но долго Мавен стоять здесь не могла - вот-вот хозяюшка проснется, надо быть дома.

И не зря Мавен поспешила домой. У порога уже стоял гость - Алекс Ланток, и чего пришел, а?

- Доброе утро, милис Мавен, - сказал он.

- Рановато для доброго утра, не находите? Что вы здесь делаете?

- И за что же вы не любите меня, а?

- А вы что новое ружье только с оружейки, что б я вас любила? - фыркнула Мавен.

- Хм... - обиделся он. - Я пришел навестить мит Йорис.

- Жена Голоса Короля еще спит в такое время.

- Еще пока невеста.

- Мы оба знаем, какое украшение она носит, ага.

- Это еще ничего не значит.

- Да что вы говорите? Давайте я вас прямо сейчас отведу к сихиту Шейну, вам не повредит этот вопрос с ним обсудить.

- Мавен, в конце концов, я ей больше подхожу!

- Интересно, с чего вы это взяли? - совершенно не удивилась она такому выпаду.

- Я моложе, красивее, у нас много общего, одинаковые задачи и стремления в работе. Да мы идеальная пара! Я всю жизнь искал такую девушку, как мит Йорис.

- Еще поищите, может мало искали, - фыркнула Мавен, ее совершенно не тронули его слова.

- Я все равно должен увидеть мит Йорис. И прямо сейчас!

- Только через мой труп, - угрожающе произнесла защитница.

- Мавен, с кем ты там разговариваешь? - в теплом халате на крыльцо вышла Йорис.

Растрепанная и сонная, а все равно милая. То, как мужчина ею откровенно залюбовался, от Мавен не ускользнуло.

- Сит Ланток, доброе утро, - поздоровалась Йорис. - Что вы здесь делаете?

- Доброе утро, мит Йорис, я хочу с вами поговорить.

- Так рано? А позже никак нельзя?

- Всего через час мое занятие, и судя по всему, вы на него не пойдете. Я правильно понимаю?

- Из-за королевской охоты и урагана, я сильно задержалась и теперь беспощадно отстаю по вашим практическим занятиям. Видно мне не судьба...

- Ничего подобного! Я их отменял из-за вашего отсутствия.

- Что? - изумилась Йорис и пустила гостя внутрь дома. Все-таки на морозе говорить не сильно хотелось.

Мавен и сама уже хотела было прогнать их в дом, но из-за того что Йори ее опередила, сит Ланток смерил ее, Мавен, высокомерным взором.

- Вы самая выдающаяся моя ученица, - признался Ланток. - Вы за первых два практических занятия показали больше результата, чем все мои ученики за год обучения. Я даже хочу отказаться от целого класса и работать лишь с вами.

- Ой, насчет учеников это вы верно подметили. Я перед уездом провела три десятка тестов по теме ядов для своего курса. Успела проверить результаты только с первых тестов, и результаты скажем так, ниже хотя бы среднего... А таких учеников я учить не стану. Не хочется тратить силы и время на посредственность...

- Да тут и говорить не о чем. Казалось бы, академия полна молодых врачей, но если сам заболею, то ни к одному из них я попасть не хочу.

- Аналогично... А вот за вашу оценку обо мне большое спасибо. Мне приятно. И мне, правда, очень интересен и важен ваш труд и знания. Я уже поняла все, что касается метода определения беременности на ранних стадиях, но вот точный подсчет до минуты момент зачатия для меня остался тайной покрытой сплошным мраком.

- В таком случае жду вас сегодня через два часа в больнице имени Громвеля, в отделении женского стационара. Прямо на практике я вас и научу определять точный срок беременности, и многому другому.

- Договорились, я приду, - закивала Йорис.

- Если хотите, я подожду, пока вы соберетесь. И могли бы вместе позавтракать, и отправиться в больницу.

- Да, это отличная идея. Оставайтесь на завтрак, - улыбнулась Йорис. - Я буду очень рада вашей компании.

«Вот же вертихвостка...» - мрачно подумала Мавен, наблюдая за хозяйкой, которая так мила с посторонним ей мужиком.

Гостя в скором времени оставили одного в гостиной, а Йорис ушла к себе одеваться. Мавен потянулась за ней, и как только закрыла за собой дверь, сказала:

- Я напомню тебе правило одно: в случае измены хозяйки защитницы становятся на сторону обманутого мужа. И обязаны сдать со всеми потрохами свою госпожу и ее любовника.

- Вот тебе повезло, что у меня нет мужа, - захохотала Йорис. - Любовника кстати тоже нет. Ой... Как же скучно я живу.

- Йорис, - не сдержала улыбку Мавен. - Ты не можешь не замечать, что у Лантока на тебя виды. Да он сам мне только что сказал, что считает себя лучшим вариантом, чем сихит Шейн. Он хочет вас развести!

- Мавен, ты рано ушла в орден. Не успела пожить самостоятельной жизнью. А то знала бы тогда, что для молодой особы нормально иметь несколько ухажеров.

- Да что ты говоришь! - возмутилась Мавен. - Лучше признавайся, что за игру ты затеяла, вертихвостка!

- Лучше займи место в первом ряду, тогда не пропустишь!

- Вот правду говорят: все рыжие до ужаса бесстыжие!

- Девочки... - в комнату робко заглянула Эрин, - а у нас в гостиной какой-то мужчина...

- Испугалась? - умиленно спросила Мавен, ее тронуло, что монашку так скрутило при виде постороннего.

- Да, - честно призналась Эрин. - Он там сидит и что-то сам себе бормочет. Хорошо, что не заметил меня. А кто это? Ой... А вдруг в дом кто-то проник? Надо псооповцев позвать, да, Мавен?

- Отличная идея, мне нравится.

- Нет, - возмутилась Йорис. - Это мой кумир, светила науки в области женской гинекологии, профессор Алекс Ланток. Он мой учитель. Мы позавтракаем вместе, а после я уеду с ним в больницу на практические занятия. Мавен заберешь меня в двенадцать. В час занятие по...

- Я поеду с тобой! - перебила ее Мавен.

- Свечку подержать?

- Вот же вертихвостка!

В итоге после завтрака Йорис уехала одна. Как бы Мавен не настаивала, а ее с собой хозяюшка не взяла. Но ничего... Она еще ей потом много всего выскажет на этот счет.

Возможно, Йорис ожидает, что Шейн побежит ее отбивать у соперника, но нет... Когда Мавен приехала в нужную больницу, даже самое хмурое небо в самую ужасную погоду выглядело б куда радостнее, чем Йорис.

- Не пришел? - хмыкнула Мавен.

- Кто? - не подала вида Йори, хоть и все было ясно.

- Да конь один в пальто.

- Нет, - обиженно буркнула Йори и уставилась в окошко паромобиля. – Но дело не в этом.

- Тогда чего же мы такие хмурые?

- Сначала Алекс сказал, что я его лучшая ученица, а после глаза закатывал весь день... Ну не получается у меня его метод... Ну что я могу сделать?! Он так невнятно объясняет! Горит: води рукой, почувствуй энергию... Я вожу, чувствую... А толку-то? Результата ноль! Он видит точные цифры даты зачатия, а я дура бестолковая. Ничего не вижу! Я ему говорю, что подобный дар: он либо есть, либо его нет. Ему невозможно научиться, а он ответил: «не думал, что так ошибусь в вас». Так обидно... Объяснить нормально ничего не может, а я крайняя?!

- Так ты ему скажи, что не понимаешь, чего он тебя хочет. Поводи рукой, почувствуй что-то там – ну, мягко говоря, такая себе инструкция.

- Я ему говорила, но гораздо проще сделать вид, что это студент тупой, а не то что сам объяснять не умеешь... - чуть не плача, пробормотала Йорис. - Не пойду больше на его уроки... Толку от них? Беременность на раз определять научилась и ладно. А точную дату... Все рожают одинаково не зависимо от того в четверг или пятницу был зачат ребенок... Надо было еще утром тебя послушать и никуда с ним не идти.

- Надо было просто взять меня с собой, тогда этот дрыщ выбирал бы выражения при разговоре с тобой.

- Ой да пошел он... - отмахнулась Йорис. - Восемь лет работаю уже в этой области, пять лет как роды принимаю, и ничего. Жалоб ни одной! Справлюсь и в будущем. Лицензия мне все равно не светит в этом году, а к концу зимы глядишь все сдам и тогда докажу этому придурку, что лучший женский врач это я! И вообще, знаешь ли, сегодня из-за него поняла важную вещь: для себя я хочу женщину-врача. Вот выйду замуж за Шейна, и когда забеременею, сразу же надо будет акушерку опытную себе искать. И именно женщину, а не такого как этот наглый вечно закатывающий глаза напыщенный индюк!

- Абсолютно с тобой согласна. Хорошее умозаключение. Если что меня обучали роды принимать, и я знаю что и как делать, но сама никогда еще ничего такого не делала.

- Я, конечно, успела тебя очень сильно полюбить, но раз опыта у тебя нет, значит, ты не вариант.

- В чем честно признаюсь, - улыбнулась Мавен, - и ты честно признайся... Расстроенная такая только из-за неудачного занятия, или все-таки ждала, что сихит Шейн придет и устроит сцену ревности?

- Если бы ко мне приставали, он бы почувствовал через браслет и пришел, и я очень надеялась, что ты не ошибаешься, и у Лантока ко мне интерес не только как у профессора к студенту, а он... За все утро самое интимное, что между нами случилось, это когда он закатывал глаза каждый раз, когда я говорила... Такого унижения даже от отца никогда не испытывала. Отец хоть и строг, но умеет доносить очень четко нужную мысль до ученика! Не то, что этот...

- Значит, мне можно в следующий раз гнать его метлой от порога нашего дома?

- Нужно! - подтвердила Йорис.

До самого вечера они пробыли в академии, а когда вернулись домой, Эрин встречала их с накрытым столом. Восторженно рассказывала монашка о том, что подготовила за день программу обучения и готова начать сразу после ужина. Мавен видела – Йорис к такой прыти чтеца не готова, слишком вымоталась за день, и все же нужно отдать ей должное - согласилась заниматься историей.

Но уроку не суждено было состояться, так как трапезу они закончить не успели, а из замка пришло приглашение от королевы Ньюнис. Ее Величество срочно звала Йорис к себе.

Испугавшись, что случилось что-то, Мавен и Йори уехали, так и не опустошив свои тарелки от ужина. Всю дорогу Йорис волновалась. Боялась, что, может, сотрясение дает о себе знать, и королева вновь чувствует себя плохо. Йорис торопилась в замок как ошпаренная, и каждый раз выглядывала в окно, когда их паромобиль тормозил на перекрестках.

Мавен пыталась ее успокоить, но нервозность хозяйки передалась и ей.
Когда приехали, Йорис чуть ли не бегом ринулась бежать в нужные покои, Мавен едва ли за ней поспевала, и в какой-то момент... На одном из поворотов Мавен отстала от хозяйки, потому что засмотрелась на то, как слуги несут кого-то на носилках.

Некто был укрыт простыней с головой, а значит, случился несчастный случай, кто-то умер. Но что могло произойти? И с кем?.. В душу закралась страшная мысль, подтверждения которой находить не хотелось. Действуя в порыве, Мавен быстро подбежала к удаляющимся псам с носилками и сорвала простынь.

Точно. Дария. С пробитой головой.

- Что с ней случилось? - потребовала Мавен ответ.

- Вам-то что?..

- Отвечай! - рыкнула она.

- Да просто стеллаж книг на нее рухнул. Вот и пришибло. Бывает, когда пыль трешь, где не надо, - довольно грубо оттолкнул ее от носилок псооповец, который контролировал перенос тела в другое место. - Отойдите, милис, и не мешайте работать.

«Прости София... - горько подумала Мавен, глядя вслед псу, - не смогла я ее уберечь...»

- Как с вами здесь обращаются, Ваше Высочество? Не обижают?

Катарина не сразу ответила на вопрос. Во-первых, из-за замечательной и уютной атмосферы в доме мит Йорис она забыла, что является принцессой из другой страны, а во-вторых, наивно залюбовалась пепельными глазами напротив, и замешкалась. Но, кажется, этого никто не понял, приняв за смущение.

- Все прекрасно, - ответила она королю. - Мит Йорис хорошая. Очень добрая и отзывчивая девушка. И ее защитница милис Мавен тоже очень добрая и в тоже время строгая. Рядом с ними я чувствую себя в полной безопасности.

- Никаких нападений больше не случалось?

- Нет, все абсолютно тихо, - честно ответила она, - я даже удивлена...

- Почему?

- Ну так... Я думала, что попытки не прекратятся, если ваш истинный враг не хочет, чтоб я заговорила. А тут... Тишина и спокойствие. Выходит, или у вас нет врагов под носом, или вы меня слишком хорошо спрятали.

- Вот как... И к чему же вы больше склоняетесь? - усмехнулся Его Величество.

- Укрытие хорошие, - сделала она выбор. - И для общего дела я не против переехать обратно в ваш замок. Если настоящий убийца себя выдаст, напав на меня, то и вам, и мне от этого будет только легче. Потому что я точно знаю: ни мой отец сам, ни его люди не нападали на вашего отца.

- Из тех сведений, которые не хотите раскрывать?

- Именно, и я хочу все рассказать, но я должна быть уверена, что моим служанкам ничего не будет угрожать.

- Вы должны понимать, что здесь и сейчас, в моей темнице, они в безопасности, а вернуться домой и будут казнены вашим же отцом.

- За что? - растерялась Катарина.

Она помнила, что ей говорил насчет служанок Оливер, но тогда не предала этому значения. Неужели Его Величество, прекрасный король Бернард, повторит то же самое?

- Как за что? Они же предали вас. И ваш отец это знает.

- Н-нет... - растеряно запнулась Катарина, - м-мой отец не та-такой... Он все по-поймет и по-пощадит их.

Катарина была готова сквозь землю провалиться со стыда. Иногда, очень редко, и все же иногда она могла так сильно растеряться, что начинала заикаться. Дефекты речи она со многими специалистами пыталась убрать, и вроде получалось, ее речь восстанавливалась, но стоило сильно растеряться и вот – снова заикание. А Бернард теперь смотрит на нее как на ущербную, а из-за этого она лишь еще больше расстроилась и растерялась.

- Я бы мог им помочь, взять под свою защиту, - спокойно проговорил Его Величество, явно стараясь вкрадчивым тоном как-то на нее повлиять, и вроде получалось.

То ли от его тона, то ли от его слов, Катарина почувствовала себя чуточку увереннее.

- А что для этого надо? – тихо спросила она.

- Ну... Как минимум моя благосклонность.

- Как ее заполучить для них?

- Почему вы никогда ничего не просите для себя?.. - в его тоне послышалось восхищение, и Катарина засмущалась, широко улыбнулась, точно зная, что это специально для него, и ответила:

- У меня все есть. Что мне может быть нужно? Единственное чего я хочу, это чтобы никто не пострадал из-за меня. Эти девушки... Да, они поступили нехорошо, они предали свою госпожу, но... Поймите, а я для них и не госпожа.

- Как это? - удивился Бернард.

- Так ведь я, сколько себя помню, никогда не жила полноценной жизнью Катарины Азгинской. Я не посещала балы, не открывала каких-либо мероприятий, ну или что там обычно принцессы делают?.. Лет с двух-трех мне дали ложную личность сиротки Эрин чтеца, и я жила ею. И все... Катарина словно и похоронена с тех пор. А когда отец разрешил мне уехать в Тонолуку, так о возвращении меня как Катарины даже и речь не шла. Если б не все это, я бы просто осталась Эрин. Я, надо отметить, сильно удивилась, когда меня узнали на вашей границе. Мне и в голову не приходило, что кто-то может знать меня в лицо.

- В лицо вас и не знали. О вас никто ничего не знал. И выдали на границе вас и ваших слуг не вы, а ваш брат, приехавший при всем параде вас встречать. На что он рассчитывал?..

- Меня порадовать, наверное, хотел, - улыбнулась Катарина с теплотой, несмотря ни на что она не сердилась на брата. - Марк обещал встретить меня с праздником. Просто из-за учебы и войны я пропустила свой первый бал в честь двадцатилетия. Папа хотел, чтобы я отмечала праздник дома, в кругу семьи. Прятки прятками, а народ по нашим традициям должен увидеть подросшую младшую принцессу, когда ей исполнится двадцать лет. Вот Марк и рад стараться, да кто ж знал, что все так обернется?

- Так у вас еще даже первого бала не было? Не хорошо... То есть...

Отчего-то Его Величество и сам смутился, а Катарине понравилось это, переживает за нее? Тронула его сердце ее история? Ммм...

Она с ума сходила от желания дотронуться до него, и... Вчера она стала случайным свидетелем, как прямо в этой комнате Йори и сихит Шейн жадно целовались. И она не должна представлять себе, не должна, но после вчерашнего ей так хотелось, чтобы король Бернард прижал ее к себе так же близко и жадно покрывал ее губы поцелуями, с той же страстью, с которой сихит Шейн целовал Йорис.

Лишь бы только он ничего не заметил, Катарина опустила голову на свои руки, нервно теребила в руках ниточки от скатерти стола, за которым сидела. Какие непотребства в голову лезут, ая-яй...

«Возьми себя в руки! Ты монахиня или где?!» - ругала она себя.

- Так что нужно сделать, чтоб вы захотели быть милосердным к моим служанкам? - спросила она, решив вернуться к нужной теме разговора.

И он поддержал, тоже перескочил, словно с каким-то облегчением выдохнул:

- Я хочу знать все о жейлисонах и о том, как ваш отец приручил гриболюдов. Вы не можете не знать, что азгинский царь с радостью пользуется услугами своих союзников. Он отправляет их на смерть к берегам моих верных друзей. В итоге те, кто мог бы жить в мире, только и делают, как грызутся между собой и жгут земли и людей друг друга. И я хочу найти подход к гриболюдам, чтобы все эти бойни закончились.

- Мой папа не делал ровным счетом ничего, чтобы добиться их расположения, - честно ответила Катарина. - Они сами выбрали его.

- Но как?

- Из-за меня... - тяжело вздохнула она. - И мой отец последний кто сказал мне за это спасибо...

- Можно, подробнее?

- Да, конечно… Когда-то и наши земли из-за жейлисонов очень страдали. Между ними и нами есть еще и Разделенные государства Красных Земель, и им доставалось больше, но сами понимаете, если гриболюды доставали до нас, то какого было Красным?.. А я... Я же была чтецом и всегда проводила время за книгами, и вот в одной из них я прочла о школе Тонолука и о Пути Жизни. «Куда бы Путь не вел - следуй, чтобы не произошло - прими, это есть замысел, ведущий к общему благу» - это настолько меня захлестнуло, вдохновило, что решила – я последую своему Пути. Отпускать меня в Тонолуку папа не захотел. Мы с ним долго спорили на эту тему, он пытался на меня повлиять, а я... Иногда я умею быть чересчур упрямой. И вот он не подумав, сказал: «Хочешь следовать Пути? Тогда реши первую глобальную проблему, о которой только услышишь, тогда и поговорим!». А сам запретил всем чиновникам со мной общаться. В какой-то момент весь наш дворец превратился в молчаливое безмолвие, словно все люди лишь призраки... Со мной перестали разговаривать, и продолжалось это довольно долго. С весны до осени, до сезона дождей, и где-то в конце осени я услышала случайный разговор между слугами, и узнала, что жейлисоны вымирают из-за аномальных дождей. Все их земли затопило, все болота разрушены, и если дожди в ближайшее время не прекратятся, то они просто исчезнут.

- Ну чем не глобальная проблема?.. - вздохнул понимающе Его Величество.

- Вот и я так решила, - кивнула Катарина без тени улыбки, она была как никогда серьезна. - Я понимала, что Путь не может быть легким, но не думала, что вот таким станет мое первое испытание. И все же втайне от отца собрала себе провиант, взяла лошадь и сбежала из дома. Погоня за мной началась с папой во главе уже на следующий день, как я потом узнала, но один всадник передвигается быстрее, чем отряд. Поэтому догнать вовремя они меня не сумели. Да и... Не знаю Путь меня вел, или удача улыбалась, но по пути к жейлисонам со мной ни одной неприятности не случилось. Несмотря на сильные ливни, я добралась до нужного места и сама увидела, как затопило буквально все, что гриболюды называют своими домами, своим миром... Кругом были лишь трупы... И больше всего было трупов детей, маленьких грибовидных детенышей, которым просто не хватило роста и умений вынырнуть из воды. Я тогда и не знала, что первые три года жизни гриболюды тесно связаны с землей и просто не могут быть перенесены. И то зрелище, что открылось мне... Все эти мертвые малыши, и женщины, кто такие же мертвые, кто живые, но плачущие, обнимающие мертвых детей своих и... Они не могли уйти. Потеряв так много этим женщинам уже просто не было куда идти... Я поняла, что приехала именно в то место, где я нужна. Осознала, что Путь это истина, а не фальшивые речи религиозников, которые сами не до конца понимают, о чем говорят. Я ушла по зову и пришла туда, где нужна была моя помощь. И я стала их спасением, превратившись в Свет, сияние Господа. Я не звала на помощь Его... Он просто знал, что Следовавшая Пути добралась до нужного места, и превратил меня в сияние, которое остановило дождь и высушило их дома, вернув первозданный вид. К сожалению, я не смогла вернуть жизни малышам и всем остальным погибшим, но вместе со мной закончился первый в истории аномальный сезон дождей и, надеюсь, никогда больше не будет.

- Но говорят же что если Господь превращает кого-то в сияние такого масштаба, то этот человек умирает после свершения чуда... - восхищенно проговорил Его Величество. - Я никогда не видел чего-то подобного сам, но все источники только об этом и твердят.

- Ну... Высушило меня тогда подчистую, - согласилась с этим Катарина. - И я после очень долго приходила в себя. Возможно, я бы и не выжила, если б вовремя не приехал отец. Он передал мне часть своих сил, и, наверное, только это меня и спасло. Домой он вернулся с короной от гриболюдов, они из-за меня приняли его как за своего спасителя, и с тех пор они верно служат и нам, и Красным Землям, но понимаете... Гриболюды они не такие как мы с вами. Добиться от них нормального диалога практически невозможно. Они просто одних людей принимают за идолов и маниакально им поклоняются, а других, кто не разделяет их взглядов, убивают. И отец много раз просил их никого не трогать, даже с Красными Землями поначалу так и было, но это просто бесполезно. Пока Красные не отдали корону моему отцу, пока они не признали его своим правителем, набеги и разрушения не прекращались.

- А в школу Тонолука отец вас отпустил после, чтоб вы вновь не умчались куда-либо стать сиянием?

- Да, - засмеялась Катарина, помня, как отец вез ее и приговорил: «Сиди-ка ты лучше в храме под надзором, договорились девочка моя?». Так забавно ей это тогда казалось. - Лично доставил. С рук на руки сдал. И по всему пути уши мне постоянно закрывать велел, чтоб я вновь чего-нибудь не услышала.

- А где гарантии он взял, что вы не отправитесь на подвиг из Тонолуки?

- Учениц не отправляют, там мы учимся правильно использовать дары Господа, чтобы в нужную минуту не умереть от истощения. И пока я училась Путь меня никогда и не звал. Единственное куда я отправилась - это домой, на свой юбилей и первый выход в свет, а на границе меня остановили и привезли сюда.

- И кто знает, может, это тоже Путь?

- Все может быть, - кивнула Катарина. - Покажет лишь время.

- Интересная история, - заговорил молчаливый граф Даборш, который тихой тенью сидел в дальнем углу комнаты и все это время притворялся антуражем гостиной. - Жаль, что вранье.

- Почему вранье? - обиделась Катарина.

- Так выходит, что вам было лет пятнадцать, когда вы сбежали из дома к жейлисонам? Или еще меньше? И что? По дороге с юной маленькой девочкой ничего не случилось? И она сама справилась с лошадью? Неправдоподобно, простите...

- Я всегда любила лошадей, а они меня, - пожала плечами Катарина. - И по пути тогда действительно не случалось ничего такого... Я добралась до нужного места за несколько недель.

- И догнать всадники опытные не сумели какую-то маленькую девочку...

- Меня вел Путь, а они ехали по тракту, наворачивая лишние круги по официальным дорогам. Сами себя задерживали, а я сокращала дорогу по скрытым тропам.

- Ну конечно, и опытный вояка, как ваш отец, не умеет читать следы и совершенно не видел, куда идет одна лошадка с легкой девочкой... Ну-ну...

- Так дожди ж были... Как они увидят? - развеселилась Катарина. - И было мне тогда одиннадцать лет почти. Десять, если быть точнее, день рожденья у меня зимой, так что... Ну сами дальше считайте.

- В Тонолуку вы во сколько приехали? - удивился Его Величество.

- Потребовалось время для восстановления, но к пятнадцати я поправилась полностью и папа лично меня отвез.

- И это значит что вы гораздо дольше живете на наших землях, чем мы думали.

- Верно, и я бы не уезжала, но папа очень давно меня не видел. Волновался. Я обещала приехать, вот и согласилась... Но после праздника я планировала вернуться в Тонолуку обратно.

- А зачем? Обучение же только два года.

- Обычное да, а я хочу большего. Я хочу познать все дары Господа. Из восьми мне открылось только пять, это больше чем у других учениц, на данный момент всего трое знают пять даров, и никто не знает шесть, но всего их восемь как написано в старых писаниях. И настоятельница храма считает, что у меня есть все шансы узнать восемь.

- И кем вы тогда будете? - спросил граф Даборш.

- Неважно кем я буду, важно лишь то, скольким людям я смогу помочь.

- Это единственное что вас заботит? - с мягкой улыбкой спросил Его Величество. - Вам просто хочется помогать другим?

- Да, - предельно честно ответила Катарина. - Это единственное, что для меня действительно важно... Простите, но вы так и не ответили насчет моих служанок.

- Ммм... - задумался король Бернард.

В ярких лучах солнца, которое внезапно заглянуло в комнату, вынырнув наконец из-за облаков, он выглядел сейчас как нечто совершенное.

И какая-то неправильная, пошлая и бесстыжая сторона Катарины мгновенно нарисовала себе картинку, как по утру Бернард мог бы быть красив, когда еще такой сонный, под одеяльцем, когда солнечный свет только-только начал заполнять комнату. А он такой милый спит под теплым одеялом, после того как...

Мысли Катарины уверенно несли совершенно не в ту степь. Она и не догадывалась, что умеет представлять яркими картинками пошлые сцены того, что умеют делать мужчина и женщина под одеялом, и тем более не умела представлять в таких сценках себя, и уж определенно точно не должна представлять так Бернарда... Но даже его имя хочется произносить с легким придыханием...

«Угомонись!» - рявкнула Катарина сама на себя.

- Я хочу увидеть одно из чудес. Что-нибудь простое, если можно. Покажите, тогда я придумаю, как обезопасить ваших девушек.

- Хорошо, есть простые добрые дела, которые должен делать простой монах вроде меня. Я могу построить за десять минут простую каменную церковь. Их у вас очень мало в Просторах. Я видела карты с отмеченными священными постройками в библиотеке сихита Шейна, и насчитала всего двадцать три больших собора и пятьдесят церквушек. Такие цифры меня удручают... Я думала, что страна, в которой уже много сотен лет существует школа Тонолука, куда более религиозна, а весь север, оказалось, церквями не дорожит. Разве можно? Неужели для религии нет места в вашем обществе? - Катарина и не заметила, как завелась и начала отчитывать Его Величество.

Даже его советник немного поутих в гоноре. Она вспомнила карту с церквями, и попыталась припомнить, сколько храмов и церквей есть в Великих Гнездах и поняла, почему граф резко предпочел замолчать и вновь прикинуться ветошью.

- А про вашу страну я и не заикаюсь. Стыд и позор, граф, стыд и позор!

- Религией сыт не будешь, - с хитрой улыбкой ответил он.

- Религия это не какой-то фанатизм, где нужно обязательно что-то делать или отдавать. Религия это в первую очередь место, в котором любого селянина всегда примут и обогреют. Религия это дом, где всегда рады тебя видеть. А вы и ваш народ... Неужели иногда не хочется просто ощутить себя свободным от мирских невзгод? Настоящая свобода это ведь не когда гоняешь на лошади в полях, а когда в мыслях чистота и покой, когда исповедуешься, и по всему телу накатывает облегчение, спокойствие...

- Так... Вы построите храм? - едва ли сдерживая смешок, спросил Бернард, а Катарина растерялась.

Почему он смеется? Что смешного она сказала?

- Да, можно отправиться в нужное место прямо сейчас. В Кулардийском районе на сто километров в любую сторону нет ни одного дома Божьего. Если сейчас отправимся, завтра будем на месте.

- Это далеко, нужно где-нибудь поближе, - возразил Его Величество. - Я подыщу сам подходящее место.

- Хорошо, только я боюсь, что мою церковь потом сожгут.

- Почему вы так думаете? - спросил удивленно граф Даборш.

- Потому что я азгинка... - честно ответила она. - Если еще мит Йорис и милис Мавен не обращают на это никакого внимания, то другие... Не хотелось бы, чтоб мой труд был напрасен. Я потому и выбрала дальний район, что в ваших провинциях на нации не обращают внимания и живется всем легко, но не в столице. Здесь все иначе.

- Не обращал на это внимания, - честно ответил Его Величество. - Но во всем виноваты вы сами, в смысле азгинцы. Смерть моего отца потрясла всех. Если уж однажды вы заслужили такое к себе отношение дурным поступком, то исправьте дело добрым. Думаю, это будет справедливо.

- Да, - вздохнула Катарина. - Вы правы. Вот только обидно, что дурное дело сделал кто-то, а расплачиваться нам... Но ничего. Это все Путь! Все ради высшего блага. Где бы я церковь не построила, а если вы обеспечите ей сохранность, то она послужит во благо. Я искренне в этом не сомневаюсь.

- Насчет сохранности не переживайте. Все будет на высшем уровне, - пообещал Его Величество.

- И когда же?

- Как только я выберу нужное место. А сейчас нам уже пора. Было приятно побеседовать с вами, мит Катарина.

- Мне тоже, - вновь она заулыбалась для него. - Я буду ждать нашей новой встречи.

Граф Даборш тоже попрощался, предельно вежливо, не подкопаешься, но Катарина нутром чувствовала его неприязнь. Их будет очень сложно убедить, что азгинцы ни в чем перед ними не виноваты, но однажды... Она верила, что однажды они всё поймут.

Королевская делегация уехала вовремя. Еще бы десять минут и их застала б вернувшаяся домой из академии мит Йорис. Катарине поначалу было непросто в этом доме. Мит Йорис сразу затронула тему разных наций, и девушке казалось, что ее едва ли терпят здесь, а потом Йорис объяснила, что: во-первых, отреагировала так только потому что растерялась, ведь в столице очень болезненно все переносят смерть короля Винсента; а во-вторых, у нее лично, у Йорис, нет неприязни ни к Нагорью, ни к его жителям. Наоборот большое уважение за вклад развитие науки и медицины, и огромную помощь в борьбе с костоломной лихорадкой.

Катарина и не знала, что какие-то ученые с ее родины помогли пережить эпидемию Огненным Гривам совсем недавно, и так приятно стало на душе. Неизвестно с подачи ее отца помощь пришла или нет, но все равно приятно, что отец как минимум не запретил помогать. И особенно приятно стало, когда Катарина поняла, что она единственная кто переживает за свое местонахождение в доме мит Йорис. Милис Мавен подозревает всех и каждого. Ей нет разницы, к кому относится предвзято, и проверять на каждом шагу. Порция ее недоверчивости и строгости достанется всем, чаще всего и самой мит Йорис, ибо не слушается. А кухарка их, пожилая дама, ей все равно кому еду подавать, лишь бы убирать и мыть тарелки потом не ей.

Вот так и вышло, что Катарина оказалась в обществе тех, с кем ей очень комфортно! Было...

Пока не наступил вечер. Мит Йорис уехала на свидание, Мавен отправилась вместе с ней, как сопровождение, а она осталась одна. И все бы ничего, жить жизнью Эрин легко. Сиди себе спокойно, читай интересные истории. Один из спокойных вечеров, который можно полностью посвятить себе. Эрин уже и спать хотела отправиться, пусть еще и рано, всего девять, но мит Йорис вернется поздно и, когда появится, вряд ли захочет урок истории. Как вдруг в дверь постучали.

Открывать не хотелось. Сихит Шейн и Мавен запретили ей подходить к двери, когда дома никого нет. Лучше притворится, что свет горит просто так, а Эрин глуха на оба уха наглухо. Но стук продолжался, и вдруг раздалось громкое:

- Мит Йорис, это Алекс Ланток, пожалуйста, откройте. Я хочу серьезно с вами поговорить.

«Выйду, так уж и быть. Скажу, что хозяйки дома нет, а то ж он ломиться до утра будет», - решила она.

- Мит Эрин, - учтиво поклонился ей сихит Ланток. - Простите меня за поздний визит. Я очень хочу поговорить с вашей госпожой.

- Мит Йорис дома нет. Она ушла на свидание с сихитом Шейном.

- Ах... Вот как... - вздохнул Алекс Ланток. - Понятно... Извините. Вы передайте тогда, что я заходил, и очень жду ее на своих занятиях. Для меня очень важно, чтоб она пришла.

- Так и передам, - пообещала Эрин, решив не уточнять, что Йорис все равно не пойдет к нему учиться.

Однако профессор не успел уйти, как они услышали приближение паромобиля. Возможно, соседи домой возвращаются, а может и Йорис с Мавен. В любом случае, сит Ланток остался подождать. И не зря, это приехала Йорис, но ее состояние...

Ее сильно рвало, вся зелененькая, а еще и шея ее сильно отекла. Эрин понятия не имела, что могло произойти, ей бы никакой фантазии не хватило. А что хуже всего, ее собственный организм неожиданно решил здорово ее подставить: если перед ней у кого-то рядом рвота, то и ее тоже непроизвольно начинает выворачивать.

Эрин всегда казалась себе сильной во всех отношениях, но раньше перед ней никого не рвало, особенно так сильно как рвало мит Йорис. И если еще Катарине становилось хоть немного лучше, когда она не лезла помочь, то хозяйке не становилось лучше, чтобы она не пыталась принять из лекарств из собственного чемоданчика.

Спас ее профессор Ланток, объявив, что это аллергия, а не отравление.

- Но у меня нет аллергий, - возразила Йорис, с трудом ворочая языком.

- Ни на рыбу, ни на что-то еще?

- Нет, ничего такого...

- И еда была самой обычной? Ничего нового не пробовали? В какое вообще заведение ходили?

- В новую ресторацию «Особый вкус», - ответила Мавен.

Йорис не смогла ответить сама, потому что ее снова затошнило, правда сейчас она сумела справиться с дурнотой.

- «Особый вкус»? - переспросил профессор. - Я был там вчера. Они используют в блюдах много самых разных приправ, которые сами смешивают. Возможно, у вас, мит Йорис, аллергия на один из ингредиентов. Но гораздо проще лечить, когда знаешь от чего. У вас сильные отеки, Йори, еще и рвота. Вовремя я здесь оказался, однако. Если б отек увеличился, вы б могли умереть. Сейчас я смешаю для вас нужное лекарство, и вам в один миг станет легче.

Катарина видела – Йорис не особенно верит в аллергию. Гораздо проще считать, что рыба несвежая попалась. Как поняла, Катарина это станет понятно, если лекарство приготовленное профессором не даст нужного эффекта. Однако...

Уже через час после приема отек на шее заметно уменьшился, а рвота и вовсе прекратилась.

- Я же говорил, - важно подытожил профессор Ланток. – Вам обязательно нужно выяснить, на что конкретно аллергия обнаружилась и не допускать употребление этого продукта. Я думаю, что это одна из приправ. Возможно кориандр, корица или орешек какой-нибудь. Зависит от того, что повар в ресторации добавил в вашу рыбу.

- Спасибо, сит Алекс, я ваша должница, - благодарно улыбнулась ему Йорис. - Мне очень повезло, что у меня есть такой друг как вы.

- Всегда рад помочь! Особенно вам, - тепло улыбнулся он в ответ.

К утру Йорис чувствовала себя еще неважно, но под всеобщим пристальным надзором к вечеру нового дня чувствовала себя уже как обычно. Еще некая слабость давала о себе знать, но теперь она хотя бы могла выйти из своей комнаты в общую гостиную и нормально поужинать вместе со всеми.

- А Шейн не заходил? - спросила она.

- Нет, - ответила Эрин. - Сит Ланток единственный гость за последнее время.

- Думаешь, жених обиделся за твой резкий уход? - спросила Мавен.

- Конечно, обиделся. Он ко мне со всей душой, даже еще одну лицензию сделал, а я сбежала... Шейн ведь тоже попробовал рыбу и ему она нормальной казалось. Но теперь понятно почему так, у него же аллергии нет. Завтра же съезжу к нему, объясню все.

- Я б на вашем месте еще б недельку дома побыл, полежал, - деловито заявил Ланток, на правах спасителя он остался не только ночевать, но и провел с ними целый день, проверяя, не становится ли Йорис хуже. - Профилактика не повредит.

- Благодаря вам мне уже намного лучше. Не думала, что все мои знания окажутся бессильны перед какой-то аллергией!.. Смех да и только.

- Этот смех чуть не стоил вам жизни. Повезло, что отек развивался медленно, у большинства людей это происходит гораздо быстрее. «Аллергические реакции» - название моей новой диссертации. Изучение это довольно новое для Долинных Простор, хотя... Здесь чего не коснись, все новое... Как будто застряли в эпохе Железа и Камня, честное слово... А вот для Острова Зари аллергией на что-либо не удивить никого! Даже у меня самого страшная аллергия на самые обычные куриные яйца.

Услышав это, кухарка отодвинула от гостя тарелку с салатом, который он как раз хотел себе положить.

- Вовремя мы эту тему начинали развивать, - засмеялся он, - да?

- Да! - хором ответили все дамы за столом.

Ужин проходил хорошо, казалось бы, что дружелюбная атмосфера заполнила собой все вокруг. Йорис окончательно повеселела, а все не могли этому нарадоваться. Катарина особенно радовалась, ведь и ее организм никаких финтов неожиданных больше не выдавал.

К выходу она сидела ближе всех, и вдруг услышала с улицы знакомый дзыньк. Так мог звенеть только колокольчик на почтовом ящике. Она знала это абсолютно точно, потому что именно она и доставала почту по утрам, а сейчас уже девятый час вечера.

- А почту могут так поздно приносить? - поднялась она со своего места и подошла к окну посмотреть на почтовый ящик. Может ей это только показалось.

Но нет... Она увидела черный силуэт рядом с ящиком, только лица фигуры не могла никак разглядеть, а вот он ее заметил, и замер, как вкопанный.

- Эрин, что там? - ближе подошла Мавен, и как только защитница выглянула в окно, черная фигура мгновенно поспешила исчезнуть во тьме вечера.

- Кто это? - спросила она. - Успела увидеть лицо?

- Слишком темно. Но я слышала, как он что-то в почтовый ящик положил. Колокольчик звенел.

- Я думала, мне показалось. Поздно ведь уже.

- Что там у вас, девочки? - спросила Йорис.

Мавен ответила вкратце и добавила:

- Пойду, посмотрю.

- Давайте лучше я, - предложил Ланток. – Мало ли кто это... Вдруг поджидает. А вы за мной дверь заприте на всякий случай.

Ланток вышел из дома, а они втроем и кухарка застряли у окна и наблюдали за ним. Мужчина спокойно дошел до почтового ящика, огляделся по сторонам, после достал из почты конверт и спокойным шагом вернулся в дом. Мавен сразу же заперла за ним дверь, а профессор только потому Катарина оказалась ближе к нему, отдал письмо ей и сказал:

- Вам не показалось, Эрин. Кто-то действительно принес письмо.

- Здесь пусто, непонятно кому адресовано, - повертев конверт в руках, ответила Эрин, и начала его вскрывать.

Все равно ж ведь надо узнать что внутри. Из конверта вывалилась маленькая бумажка, которая гласила:

- «Мит Йорис, пока вы мучаетесь от отравления, ваш жених вам изменяет. Прямо сейчас его дом больше смахивает на бордель. Поспешите к нему, если хотите увидеть сами, как вас обманывают...» - прочитала Эрин и умолкла, осознавая, что именно она сейчас прочитала.

- Подпись есть? - тихо спросила Йорис.

- Нет...

- Мавен, найди машину, - попросила хозяйка дома. - Я должна поехать сейчас же.

- А вдруг это ловушка? - отозвалась та.

- У меня нет таких врагов, которые устраивали бы мне ловушки.

- А заботливых друзей с такими поклепами сотня насчитается?

- Мавен, найди машину, - строго отчеканила Йорис.

- Я найду, - предложил Ланток. - А вы собирайтесь.

- Хорошо, спасибо, - сказала Йорис, и тут же убежала вверх по лестнице к себе в комнату.

- Йори, ты понимаешь, насколько все это странно и опасно? Тебе нельзя никуда ехать, - побежала Мавен вслед за ней.

Катарина, закрыв дверь за профессором, начала убирать со стола. Ужин их оборвали, ее с собой вряд ли возьмут в поездку, да и не особо хотелось на самом деле. Она не верила, что такой учтивый господин как сихит Шейн будет изменять своей невесте. Но если уж Мавен не сможет удержать хозяйку дома, то это не удастся никому.

***

Мавен пыталась отговорить хозяйку от поездки, даже в спальне ее заперла, но это не помогло. Только Мавен вышла на крыльцо сказать вернувшемуся профессору, что никто никуда не поедет, как Йорис уже оказалась на улице - спустилась по пожарной лестнице, через окно, и пулей прошмыгнула в паромобиль.

Поникший из-за отмены поездки, Ланток мгновенно воспарил духом и побежал к машине. Мавен следом за ним, крикнув Эрин закрыть за ними дверь. В паромобиль уже садилась чуть ли не на ходу, потому что Йорис не собиралась ждать ни Лантока, ни ее.

- Это безумие! - рыкнула Мавен. - Нельзя же так наивно верить подброшенным поклепам. Вот приедем мы сейчас, все окажется ложью, и что ты делать будешь? Как объяснишь свой поздний визит?!

- Скажу, что соскучилась, - абсолютно равнодушно заявила Йорис, но Мавен видела – этот равнодушный и спокойный тон давался ей с огромным трудом. - Я все-таки некрасиво сбежала из ресторации. Надо извиниться.

- Ты же не ночная фея, если ты понимаешь, о чем я, чтоб ехать извиняться вот прямо сейчас!

- Ничего... Убаюкаю его, - развеселилась Йорис отчего-то, - лишь бы только поклеп остался поклепом, Мавен, а не правдой оказался.

- Я пойду с вами, - сказал Ланток. - Если все окажется правдой, то из-за браслета, который вы носите, сихит Шейн может заставить вас забыть все, чтобы вы там не увидели. А я этому помешаю.

- Что? У браслета и такие функции есть?! - хором удивились Йорис и Мавен, а Ланток кивнул.

- Магия Железных Древ основана на железных тисках, то есть на полном подчинении, - заявил он. - И если поклеп – правда, вы, Йорис, не должны идти туда одной...

- Не думаю, что Шейн способен на такую подлость. Одно дело: измена недотроге-невесте, другое стереть ей память и подчинить. Шейн не такой...

- Маги из Железных Древ самые могущественные, - возразил Ланток. - Вспомните историю. При битве между тогда еще цельным Жемчужным Побережьем и Железными Древами в бою участвовали исключительно только маги. И Железные победили, никого не убив, а подчинив себе всех противников. Та война назвалась в истории как самой гуманной, ибо пострадавших не было. Теперь вы понимаете, на что способны древесные маги? И там были в основном обычные люди, ученики самых обычных академий магических искусств, а мы едем к представителю древнего рода. Одному Создателю известно, на что способен сихит Шейн. И возможно даже и Создателю неизвестно на что способен ваш жених, когда загнан в угол и пойман с поличным. Одной, Йорис, идти нельзя. Поверье мне. Да сами подумайте, разве ему нужен скандал? Он все-таки Голос Короля, репутация важнее всего.

- Но ведь и вы тогда тоже в опасности...

- Вы больше, ведь у вас браслет, - возразил Ланток.

- Короче говоря, идем все вместе, - подытожила Мавен. - Иначе вообще возвращаемся.

Йорис согласилась. Но испугалась она знатно. Попробовала снять с руки браслет, но нет, не поддался.

- Без его согласия снять браслет вы не сумеете, - сказал Ланток.

- Да, точно. Он говорил об этом... Ох... - тяжело вздохнула Йорис, - лишь бы только все оказалось ложью...

В доме стояла тишина, словно все уже давным-давно спали. Это радовало, вселяло надежду, что все-таки пытались обмануть. Однако не успели они сделать несколько шагов к крыльцу, как дверь открылась и из дома вышли две полуголых девушки. Они смеялись в голос и, не заметив троицу, обсуждали хозяина дома:

- Обожаю сихита Шейна... Всегда так щедр!

- И не говори! Мне за один визит к нему хватит за дом на год вперед заплатить.

- А уж какой он любовник!

- Ой, да всегда б такие клиенты были!

- Моя мечта!

- Значит, все-таки в письме не ложь, - тихо проговорила Йорис.

Мавен посмотрела в ее бледное лицо, хотела сказать, что лучше развернуться и уйти, но знала, что это бесполезно. Йори не уйдет.

Втроем они поднялись на второй этаж, в хозяйскую спальню, застали сихита Шейна с еще двумя девушками, пока еще одетыми, а хозяин дома в одной рубахе и с голым задом под музыку из граммофона пританцовывал у бара, наливая себе в бокал какой-то прозрачный горячительный напиток.

Их он заметил сразу. Напротив бара зеркало весело, и стоило ему голову поднять, как он мгновенно встретился взглядом с бледной Йорис.

На мгновение замешкался, а после лишь взглядом приказал девушкам в его постели уйти прочь, и те беспрекословно послушались. Затем хозяин дома быстро штаны напялил на себя. Как раз пока девушки убегали, и за ними захлопнулась дверь, он был уже одет.

Такой же приказной взгляд уйти прочь Мавен поймала и на себе, и что-то словно заставляло ее силой покинуть комнату, но она противостояла этому натиску, не поддалась. А вот Ланток сдался, как зачарованный развернулся и покинул комнату, закрыв за собой дверь.

- Мавен, выйдите, - попробовал он приказать.

- Нет, - твердо заявила она. - Я не оставлю свою хозяйку.

- Мавен...

- Она никуда не пойдет, - холодно заговорила Йорис, - пока я ей не разрешу. А я... Уйдем мы отсюда вместе, сразу же, как ты, снимешь с меня свой браслет.

Йорис подняла руку, требуя, чтобы он сделал это, но Шейн лишь зло усмехнулся.

- Не будь наивным ребенком, - бросил он. - Разумеется, я этого не сделаю. И если я захочу, наша свадьба вот прямо сейчас и состоится.

- Хорошо, а утром, ну или как только ты забудешься и ослабишь надо мной контроль, я вскрою тебе брюхо, - максимально равнодушно заявила Йорис. - И не сомневайся, мне ничего не стоит это сделать. Рука не дрогнет.

- Ах вот как.... Значит, сама же бегаешь от меня! Позоришь! А теперь еще смеешь на что-то обижаться?!

- Я тебя позорю? И как же? - спросила Йорис, а Мавен искренне позавидовала ее хладнокровию.

Йорис сейчас похожа на девушку, которая обсуждала, почему в ресторации закончились ее любимые булочки.

- А ты думаешь, никто не заметил, с какой прытью ты убегала от меня из ресторации? Да надо мной все смеялись! Даже официанты ржали в голос! Думаешь, приятно мне было слушать «от старого Кьюмеса невеста бежит, как от прокаженного! Осознала девчонка, как женишок для нее староват!» Весь королевский двор только и гудит об этом! А на охоте, а? Помнишь наш разговор? Я прямо тебе сказал, что привык к определенному образу жизни. До тебя не дошло? Так это не моя проблема, поняла?! И свадьба будет! Когда я захочу, тогда и будет! Я не позволю тебе позорить меня еще больше, чем уже есть! Сначала тогда в порту, после твой брат со своими дружками, теперь в ресторации! И сейчас ты еще нагло смеешь думать, что имеешь право диктовать мне условия?! Ты! Мне? Диктовать?! Да кем ты вообще себя возомнила, а?!

- Сам меня выбрал, - пожала плечами Йорис. - Я сказала, что срок истек, и что не хочу за тебя замуж, а ты что? Львицу захотел, так извини, львиц среди овец не бывает. Если уж я львица, так и веду себя соответствующе. Не устраиваю? Так и смирись, сними браслет. Не мучайся. Ибо если женишься на мне против моей воли, дальше будет только хуже! Ибо я, запомни, Шейн, я никогда не покорюсь человеку, который меня предал.

- Предал? А ты мне кто? Ты еще не моя жена, чтоб верность от меня гробовую требовать! Ты невеста, до которой и дотронуться лишний раз нельзя! В ресторации, что ты, всего лишь обнял, а ты?.. Что ты сделала? На рыбу спихнула! Испорченная! Я ее попробовал - хорошая, а тебе, видите ли, испорченная! Ну конечно! Тебе ж виднее!

- Ресторация «Особый вкус» использует приправы для своих блюд, которые я никогда раньше не пробовала, а потому и не знала, что на какую-то из них у меня может быть аллергия. Меня рвало, у меня шея отекла, я чуть не умерла от этого. Меня профессор Ланток с того света можно сказать вытащил, зато мой жених в это время корчит обиды и трахается с какими-то шлюхами. Молодец, Шейн. Ну что еще я могу сказать? Молодец.

Мавен вновь поймала на себе горячий взгляд сихита Шейна и словно мысленно услышала его требовательный вопрос: «Про аллергию правда?!», хотела она того или нет, а кивнула, мол, да, правда, и хозяин дома мгновенно изменился в лице. Испугался.

- Йорис, я не сниму с тебя браслет, - тем не менее развивать эту тему он не стал. - Мы поговорим завтра, когда оба успокоимся.

- А я абсолютно спокойна, - равнодушно пожала Йорис плечами. - А вот до твоих чувств мне дела нет. Снимай браслет.

- Если я захочу, ты исполнишь любой мой приказ, и будешь думать, что сама этого хочешь! Лишь из уважения к тебе я этого не делаю! – рявкнул Шейн.

- Лучше б из уважения ко мне ты думал о верности.

- Ой, сказочница ты моя, а ты хотела наивно, чтоб я в свои года вот специально для тебя девственником оставался?! Так извини, опоздала ты с этим!

- Все гораздо хуже, Шейн, - горько усмехнулась Йорис, не в силах больше удерживать эмоции в узде. - Для своего мужчины я хочу быть единственной. Но, увы, оказалось, что для таких как ты любви в принципе не существует.

- Это не правда... - возразил он, и Мавен видела, Шейн готов сказать, что он любит ее, Йорис, но хозяюшка, то ли не хотела этого услышать, то ли не поняла, не заметила. В любом случае она перебила его и дрожащим от нервов голосом заявила:

- Ты никого никогда не любил. Откуда тебе знать, что это такое? Ты лишь умеешь все крушить, а из моей души создать руины тебе я не позволю. Не снимешь браслет сам, да? Что ж... Найду другой способ, но тебя я видеть рядом больше не желаю. Все кончено, сихит Шейн Кьюмес. Все кончено...

Йорис развернулась и резко выскочила из комнаты. Мавен побежала за ней следом, даже не сумев представить, что теперь предпримет ее хозяюшка, и бояться есть чего. Как только сели в машину, где их ждал зачарованный Ланток, Йорис вновь попыталась снять браслет, не вышло, и она на полном серьезе вдруг заявила:

- Придется лишиться руки, но так или иначе я сниму этот браслет с себя!

- Ты, что ли, ящерица?! - взвизгнула Мавен. - Какое еще отрубить руку?! Голову себе отруби за одно, один черт ты ею не пользуешься!

- А ты что предлагаешь?! - в ответ рыкнула она.

- На любой яд есть противоядие, так и на любую магию есть ответка. Как-то эти чары можно развеять, нужно лишь покопаться в книгах и узнать как.

- И в каких книгах копаться надо?!

- Я тебе, что, библиотекарь?! - растерялась Мавен, и вдруг они обе одновременно выдохнули:

- Эрин!

- Древесный маг, - вдруг, словно как от пощечины, дернулся на месте профессор Ланток.

- Что? Мы уехали уже от древесного мага, - сказала Йорис. - И помощи от вас, конечно, было...

- Простите, он завладел моим разумом и приказал выйти, а чтоб снять браслет нужен другой искусный древесный маг. Тот, кто может превзойти сихита Кьюмеса. От разрушающих чар другого человека браслет сломается.

- А только древесный маг подойдет? Другого нельзя?

- Огонь сожжет вам руку; вода, лед точнее, отморозит ее; воздух просто может оторвать, если силы маг не рассчитает. И только такая же древесная магия не нанесет физического ущерба вам лично.

- А есть знакомые древесные маги? - спросила Мавен.

- У меня таких знакомых нет, - сказал Ланток.

- А у меня есть, - вдруг опомнилась Йорис. - Мавен, скажи водителю, чтобы ехал в королевский замок.

Через полчаса они прибыли на нужное место. Профессор хотел пойти вместе с ними, но Йори, поблагодарив его за всю помощь, что он оказал ей за последние сутки, попрощалась с ним, пообещав прийти на ближайшее его практическое занятие.

Мавен понятия не имела к кому Йорис приехала за помощью, и очень удивилась, когда они поднялись на королевский этаж.

- Вы меня уже знаете, - говорила она страже, - я по личному вопросу к Ее Величеству. Спросите у нее, пожалуйста, может ли она принять меня прямо сейчас.

- Могу, - вдруг услышали они в конце коридора, и одновременно подняли головы на королеву. - Стража, на будущее запомните: мит Йорис необходимо пропускать ко мне всегда. В любое время суток. Без лишних допросов.

- Да, Ваше Величество, как прикажете, - поклонился ей учтиво стражник.

Королева пригласила Йорис и Мавен к себе в покои, и как только дверь закрылась, Ее Величество сразу же спросила:

- Что случилось, Йори? На тебе лица нет.

Вот только сейчас, Йорис позволила себе расплакаться. Правильнее сказать не позволила, а просто больше не сумела себя сдерживать. Королева усадила ее рядом с собой на диване, а Мавен налила из ближайшего кувшина воды в стакан и подала своей хозяйке.

- Вам налить воды? - спросила у королевы Мавен.

- Налей нам лучше белого вина, - обняв Йорис за плечи, ответила Ее Величество. - Вон там в шкафу найдешь все, что нужно.

Мавен исполнила. И королеве налила, и хозяйке, и про себя не забыла. Слишком уж хлопотные сутки вышли, и это еще далеко не конец.

Первый бокал Йорис выпила залпом, а взяв в руки второй, словно забыла, что с ним нужно делать. Теребила в руках, вертела, собиралась с мыслями, всё пыталась успокоиться, но слезы, то и дело непослушно текли по щекам.

- Шейн мне изменил, - наконец призналась она королеве, и Мавен показалось, что Ее Величество не выглядит удивленной, - и браслет свой снимать теперь не хочет.

- Ты не подумай, что я защищаю его, вовсе нет, ты знаешь мое отношение к изменам. И все же... Он ведь тебе еще не муж, а значит и не изменял. А поженитесь, и он будет только твоим.

- Нет, не нужен мне такой муж, - уперлась Йорис. - Не хочу. Я за него не выйду. У меня есть выбор, и я не обязана никому становится его женой. Если он в малом не может быть верным, как ему доверять в большем?

- Вот когда поженитесь, для вас обоих все изменится.

- Нет, если я проглочу обиду сейчас, он воспримет это как должное... А я не хочу прощать, Ньюнис. Я не сумею его простить.

- Это говорит в тебе твой максимализм, - возразила Ее Величество. - А завтра ты успокоишься, и уже все будет иначе.

- Не для меня... - тихо ответила Йорис.

Она помолчала немного, и вновь заговорила, будто совершенно не своим голосом. Будто превратилась в другого человека: уставшего и потерявшего самое дорогое. Казалось бы, для двадцатилетней девушки такие чувства не приемлемы, ведь у нее же вся жизнь впереди, и все же нужно было услышать ее историю, чтобы суметь понять: однажды Йорис лишилась всего.

- Я сколько себя помню, отец всегда меня ненавидел. Не знаю почему... Не знаю, что я такого сделала, но всегда ощущала от него лишь призрение. Мои старшие братья ему подражали, пытались, конечно, иногда защищать, но... Никто не хотел из них получить гнев отца, и в итоге они предпочитали вести себя так же как он. Единственная, кто всегда меня защищала и оберегала, это моя мама... Милис Ломидэя была веселой и легкой. Мне рядом с ней всегда было очень спокойно на душе. Я ее обожала... Мама всегда знала, как приподнять мне настроение, и была... Она была просто чудесной мамой во всех отношениях... Но однажды она попросила меня постоять на коридоре ее комнаты и засвистеть громко, если вдруг кто-то захочет к ней пройти, и только в том случае, если я не смогу прогнать неожиданного гостя. Я выполнила. Потом это повторилось... Сначала раз в месяц, потом два раза в неделю... В какой-то момент это стало происходить чуть ли не каждый день. Я не знала, что мама делает. Я лишь знала, что у нее в гостях мужчина, и она делает лечебный массаж, но почему такая тайна? Почему это происходит в ее комнате, а не в отцовской больнице? Я не задумывалась над ответами... Любимая мамочка попросила – я сделала. И сколько бы она об этом не просила – я делала. Потому что это же мама попросила, почему я должна ей отказывать? Зачем мне быть капризным ребенком, если я ее очень сильно люблю?.. Но однажды в один из таких случаев в комнату мамы захотел зайти Роло, один из моих братьев. Он нахально отодвинул меня в сторону, я засвистела, чтоб предупредить маму, но... То ли она не услышала, то ли брат действовал быстрее, не знаю... Но когда Роло открыл дверь, мы с ним увидели, как какой-то дядя, неизвестный нам, в одной постели с нашей мамой... И не массаж там был, совсем не массаж... Роло ринулся бежать к отцу, все ему рассказывать. Мама попросила догнать его и остановить, задержать, привести его к ней обратно, и я побежала... Догнала его почти у самого кабинета отца и начала умолять никому ничего не рассказывать. Роло спорил, говорил мне, что мать изменяет нашему отцу, что это недопустимо, отец должен знать!... И чем больше я умоляла, тем больше Роло понимал, если уж закон позволяет убить предателя супружеской клятвы, значит, отец убьет ее. И Роло, как и я, боялся этого. Лишиться мамы он не желал, но и промолчать не мог... И все же я его почти дожала, как дверь кабинета открылась, и вышел отец. Оказалось, что он прекрасно слышал наш разговор, и вышел только для того, чтоб спросить меня: «ты вот настолько меня ненавидишь, что помогала изменнице меня предавать?»… Я ничего не успела ответить, мама прибежала, и она услышала его вопрос. Заступилась за меня, как и всегда, сказала, что я ничего не знала, и что девочка защищает того, кто ей дорог. И добавила что-то вроде: «она бы и тебя защищала, если б ты был к ней добрей, сам во всем виноват!». И для отца это было… не знаю, как последняя капля, что ли... Если б мама промолчала, возможно, он бы не сделал того, что сделал... На наших с Роло глазах он просто свернул ей шею и бросил ее труп к моим ногам. То, как он тогда посмотрел на меня... Презрение, боль, обида, ненависть... Такую гамму чувств ни с какой другой не перепутаешь. Я была готова, что он свернет шею и мне, да Роло заступился и сказал, что я ж не знала, что делаю... Возможно если б не он, то... Не знаю... Маму похоронили со словами: она была серьезно больна, вот только не уточнялось, что болезнь это - похоть... А через месяц после этого, ровно, когда сорок дней по ней истекло, на сорок первый день отец женился на моей мачехе, милис Клариссе, на своей ассистентке и секретаре. Ровно на сорок первый день после гибели моей матери... Разве больна похотью была лишь она?.. Нет, отец болен не меньше, вот только предъявлять что-либо ему уже было просто некому...

Йорис выпила вино из бокала залпом, из-за того что в руках так долго держала его, оно наверняка нагрелось и стало не вкусным, ну или вспоминать все это было слишком больно - о чем говорило искаженное лицо Йори. Она сморщилась то ли от выпитого вина, то ли пытаясь удержать слезы, которые так и лезли не послушно наружу, разрывая ее душу на части.

- Ты не могла не понимать, чем занимается твоя мама, - тихо проговорила Ньюнис.

- Где-то в глубине самых дальних уголков души может до меня и доходило осознание, но я предпочитала его не замечать, - пожала Йорис плечами. - Отец всегда меня ненавидел, еще задолго до этого, а я... Я ненавидела его в ответ. А мама... Моя мама была для меня всем моим миром. Может, женой она была плохой, но мамой - замечательной. Я не вспомню ни одного грубого слова, даже если я виновата была перед ней... Она обожала меня, а я ее... И тогда... Тогда мне было просто плевать на то, что правильно, а что нет. А потом... На сорок первый день все изменилось. И я осознала, насколько фальшива, оказалась, обида отца, и что убил он мою мать, моего самого родного человека, только лишь для того, чтоб не быть убитым однажды самому...

В молчании, где Мавен и ее Величество пялились на Йорис, медленно переваривая услышанное, Йорис налила себе еще немного вина, и сразу же выпила. И еще налила, и снова выпила залпом. Казалось бы от такого количества крепкого спиртного ее должно было развести уже, но нет, ее голос, когда она заговорила вновь, был вполне себе трезвым. Дрожащим от нервов, просто нервов, она сейчас уже не плакала. То ли слезы кончились, то ли злость взяла вверх.

- Ты, Мавен, однажды сказала мне, что нам с отцом надо поговорить, выложить все, что на душе... Я тогда ответила, что мне нечего ему сказать, и знаешь... Это правда. Когда все это случилось, мне было девять лет. С тех пор прошло так много времени, а между ним и мной отношения с каждым годом только хуже и хуже. И дело не только в моей матери, и в том, что я ее покрывала, и что он сам ей изменял, но и в том что... Не знаю, как это объяснить, знаю лишь то, что если он не понимает, что маленькая девочка просто защищала маму, то мне действительно нечего ему сказать. Лишь обвинить в его собственных грехах могу, а это точно не поможет найти нам мир... Да и вряд ли это вообще возможно. Слышали б вы, что он мне наедине говорит. При ком-то еще сдерживает себя, но когда мы одни... Постоянно слышу, что я вся в мать пошла, такая же дрянь как она, такая же шлюха и все в этом духе... И о чем мне с ним говорить? Он и сам не умеет говорить со мной, лишь оскорблять может... И мысли о мире его не посещают, да и меня не особо на самом деле тоже... И вообще я все это к тому, что не хочу такого же брака для себя. Мой отец гуляка, и Шейн гуляка. Может моя мать начала изменять, потому что узнала о его изменах, да позорить не хотела его казнью род Огненногривых. Они же так и не поговорили, и никто не знает, почему она поступала так... А я... Повзрослев и осознав, что всей семье на меня плевать, я поняла, насколько важны верные люди: братья, подруги, избранник. Один за одним меня предавали, и каждый раз я наивно думала, что это в последний раз. Дура... Что тут скажешь?.. Могу наверно оправдаться лишь тем, что пусть я и знала, что Шейн бабник, но он же все-таки был на войне. Три года прошло, люди могут измениться за это время, и я думала, что он изменился. Если уж он обо мне, о своей законной невесте забыл, значит и о других женщинах тоже, а тут... Тут вон как все вышло. Четверых за ночь удовлетворять умудряется... И это только я четверых застукала, а сколько их было на самом деле?

- Четверых? - переспросила Ньюнис.

- Да, представляешь, подбросили мне поклеп в почтовый ящик. Ну... Я думала, поклеп, приезжаю и картина маслом не забываемаааяяяя... А он еще спорит, меня во всем винит... Я его, видите ли, позорю... Я вот чего не понимаю – у нас, на севере, есть правило: пара помолвлена значит хранят друг другу верность. Мы с Шейном помолвлены, он сам так захотел. Я не имею к этому отношения, это был его каприз. Вы обе сами все видели... Так и почему теперь, мне и вы, и он говорите: ты ему еще не жена, о какой верности может идти речь?.. Я вот понять просто пытаюсь это со мной что-то не так, или весь мир с ума на фоне похоти сошел? Объясните мне!

Мавен виновато опустила голову. Сама она когда-то отдалась жениху далеко до свадьбы, когда даже речь о самой свадьбе не поднималась, и не жалела. И ей тогда это казалось нормальным, потому что она любила Люциуса, и хотела не меньше его. Да там еще подумать надо кто кого соблазнил... И они были верны друг другу, хоть и не были женаты. И Мавен бы его не простила, даже если б он просто поцеловал кого-то, а Люциус столько лет прошло, а побег ей простить не сумел. Теперь она для него только призрак... А Йорис она зачем-то ляпнула совсем другое. Лицемерно как-то вышло.

- Прости... - сказала она, не сразу заметив, что Ее Величество тоже хотела заговорить. - Я не со зла, и не... Сама не знаю, зачем так ляпнула. Меня не оправдывает даже то, что я тогда не знала всю твою историю и глубину переживаний. Как бы ни было, а ты и Шейн... Он должен был, как и ты, хранить верность. И мне очень жаль, что всего час или два назад я ляпнула что-то обидное для тебя.

- Я тоже хотела бы извиниться, - скосившись неприятно на Мавен, ответила Ньюнис. - Но пойми, я королева, и должна думать о высокопоставленных подданных. Шейн - Голос Короля. А я обязана защищать все, что хоть как-то касается моего мужа. Таков мой долг.

- Ты сама говорила, что независимо от положения мужчины, мы не должны страдать. А теперь, выходит, что ты тогда врала?

- Нет, я не врала, просто...

- Просто ты тогда была обычной женщиной, ведь это нужно было тебе, а сейчас, когда помощь нужна кому-то, ты включила в себе королеву. Я ведь правильно тебя поняла? - резко спросила Йорис.

- Ну а чем я могу помочь, Йорис? - вспыхнула Ньюнис. - Я не виновата, что я королева. Я реагирую на проблему как могу! Разумеется, я тебе сочувствую, но помочь же не могу! Ты ему не жена, а он тебе не муж. Так и все, расстались, и забыли друг друга. Но как представитель власти я должна напомнить тебе, что Шейн занимает высокую должность. И разрыв отношений с тобой сильно ударит по его репутации. Однако... Если уж так вышло, то вышло. С этим ничего не сделаешь. Так и в чем проблема?

- Вот в этом, - сказала Йорис, вытащив из-под рукава рубашки деревянный браслет с рунами.

- А... - мгновенно изменилась в лице Ее Величество. - Это действительно проблема.

- И очень большая. Шейн его не снимет.

- Конечно, нет, он же не дурак, - засмеялась Ньюнис, но видно сообразила сразу, как неуместен ее смешок, быстро взяла себя в руки и добавила. - Увы, Йорис, но только он может снять с тебя браслет.

- Не только он. Ты тоже можешь.

- Я?! С чего ты это взяла?!

- Мне подсказали, что однородная магия может помочь.

- Однородная что?... Что за глупости?! Но даже если это правда, я то здесь причем?!

- Ты с острова Листа. Ты тоже маг стихии земли.

- Ты это сама придумала или подсказал кто? - опешила Ее Величество.

- Я видела, как ты касаешься цветов, а они становятся еще красивее. Что это если не магия земли?

- А ты наблюдательна... И когда успела только?

- Я твой личный лекарь. Моя задача изучать тебя.

- Сказала сейчас так будто я не человек, а какая-то диковинная мышь...

- Понимай, как хочешь, - равнодушно пожала плечами Йорис, при этом она вновь повертела браслет на руке и спросила: - ну так как? Поможешь снять? Или женская дружба ломается перед величием королевских особ и их первых советников? Помнится, ты тогда о многом меня попросила, но я не отказала, а ты? Чем ответишь?.. Будет мне очередной урок на тему «никому верить нельзя» или ты удивишь меня?