За пределами игры

Весеннее тепло согревает даже в тени. Я, в очередной раз, закидываю огромную сумку на плечо, с которого она все норовит слезть и поправляю огромную шапку дочери, сдвинув ее обратно с глаз, потому что та, очевидно, решает сегодня повторить подвиг сумки – выбесить меня.

Каждый раз, собираясь куда-то с дочерью, я зарекаюсь брать большие сумки. Беготня с ребенком предполагает максимально функциональную одежду, как и вообще все вещи. Но стоит нам собраться куда-то, отгадайте, кто скидывает все нужное в одну сумку? Конечно — это я. Ибо, я не бог тайм-менеджмента, а способностью собрать мою дочь куда-либо должны обладать супергерои.

Моя 6-летка не вредина, она обычный гиперактивный ребенок. У нее, как и у большинства детей ее возраста, отсутствует словесный фильтр, напрочь. Но она у меня одна, как и я у нее. Поэтому с этим миром мы справляемся так, как можем, учитывая, что характер ни у меня, ни у нее нельзя назвать ангельским даже приблизительно.

Моя мама не в счет, так как она живет на другом конце города, работает и ведет свою счастливую взрослую жизнь. Она очень много сил потратила на мое воспитание, много лет ухаживала за моей бабушкой, ее матерью. Поэтому, я ее понимаю. Находясь в ее возрасте и будучи не зависимой, я бы тоже хотела быть немного свободнее. Она помогает мне с воспитанием Полинки и позволяет той выбирать то, что понравится, с учетом своей картины мира. Поэтому я не лезу в их отношения, мне не всегда хватает сил, чтобы хоть как-то удерживать в узде свою дочь.

– Мамочка, эта шапка не смотрится без тех плИкрасных голубых ботиночек, которые мы видели вчера в магазине, – пыхтя на бегу и коверкая слова, говорит дочь. Очевидно, что тема дня вчера, сегодня и завтра – «голубые ботиночки».

– Нам совершенно точно нужно купить их, иначе ничего не получится! – не сдается ребенок, пробегая в сапогах по луже. В ее вселенной фиолетовая шапка сочетается только с голубыми ботинками и ничем больше.

– Я подумаю, но ничего не обещаю, – говорю я, не отказывая. Эта подход пришел с опытом. Лучше сказать, что нужно подумать и прицениться, или поискать варианты получше, чем получить два часа нытья и причесывания моих нервов

Моя мама говорит, что я бесхребетная и позволяю Полине ездить на себе. Я же думаю, что это просто генетика. Моя прабабушка и бабуля тоже были непростыми женщинами и тащили на себе огромную семью в очень непростое для всех время. 

Но в каждой семье бывает исключение из правил, и по маминой логике, это я. Потому что я не стала добиваться учёной степени на кафедре права и управления, родила в 22 года, одна без мужа и квартиры. Сейчас работаю помощником главного администратора нашего хоккейного клуба.

Здесь я, обычно, добавляю, что наш клуб один из самых крупных и крутых не только в нашем городе, но и в лиге. Но маму это ещё ни разу не вдохновило, как и моя зарплата. 

Я не жалуюсь. Моя зарплата позволяет мне оплачивать квартиру и нашу жизнь, а также обеспечивает все наши девчачьи хотелки, доставку еды, такси и многое другое, как например, вот эту треклятую шапку-сову, которая снова съехала прямо на глаза Полинке. Но кого это беспокоит, когда ну... Модно?!

В сердцах я срываю шапку с Полины и засовываю к себе в сумку. Справедливо полагая, когда видят сразу оба глаза, а не наполовину, не опаздывать становится чуточку легче.

Мы бежим на занятия по плаванию. Бесплатные занятия в клубе для детей сотрудников –приятный бонус к моей зарплате. Директор нашего клуба Макар Вербицкий вместе с правлением решили, что сотрудников одной зарплатой удержать не получится и ввели дополнительные плюшки к зарплате, например, занятия для детей, путевки в санатории, аренда квартир рядом с ареной.

В какой-то момент главному администратору команды потребовался помощник, который займется всей мелкой операционкой, не отвлекая его деталями заказа билетов, брони номеров и другой бумажной волокитой.

Поэтому, когда мама скинула ссылку с вакансией, я решила отправить резюме. Не знаю, почему меня решили пригласить на собеседование, но Олег Арсеньевич, главный администратор команды, смотрел на меня снисходительно и задавал вопросы, ответы на которые, он был уверен, я не знаю.

Я не стала тратить его время и просто перечислила все кубки клуба, тренеров и игроков команды, а также сказала, что нынешний тафгай играет только нашим углеволоконным «зарядом» третьего поколения, хотя почти весь состав пользуется бауэрами или шервудами. Но, похоже, это не помогает им быстро разбираться с бумажной текучкой или без волокиты собирать для бумаги для очередного легионера.

Все эти детали выстраданы мной с самого детства. Благодаря тому, что моя мать – ярая поклонница хоккея, на все домашние игры я ходила с ней. А моя отличная память позволяла запоминать мне всех игроков каждого сезона. В нашем городе, в целом, считается хорошим тоном болеть за клуб и заниматься хоккеем. Спортом я отказывалась заниматься наотрез, так как все свое время проводила в школе, на художественном кружке или в классе по хореографии. Мать же никогда не давила на меня, но каким-то образом умудрялась таскать на все матчи, а знать тонкости любимого дела необходимо. Это один из жизненных постулатов мамы, которым в нашей семье полагается следовать неотступно.

Моя дочь тоже не отличается большой любовью к спортивным мероприятиям, но я решила, что бассейн, который имеется у клуба, поможет ей немного поумерить ту кипучую энергию, которая не дает ей присесть на попу даже на секунду.

Я не думала, что меня возьмут, особенно учитывая мой спич, про их неспособность разобраться в собственных бумагах. Но, неожиданно, меня пригласили на стажировку. Работа мне понравилась, и я быстро начала справляться со своими обязанностями. За «справится» и «нравится» я тоже получила неплохие бонусы к оплате, например, плаванием с дочерью занимается тренер индивидуально.

Если бы Полина занималась в группе, я бы тоже радовалась, но раз уж мы выяснили, что я говно-мать, и это очевидно всей моей семье из многих пунктов, я ещё и курица-наседка в полном ее проявлении.  

Сидеть в холле и представлять, что делает твой ребенок, с шилом в одном месте в огромном бассейне без контроля, думаю эта мысль посещала не одну маму. А меня эти нервяки настигают постоянно. 

Это невроз, усталость и напряжение. Три моих вечных спутника, которые неотрывно следуют за мной с самого рождения моей дочери. 

Поэтому, когда Полинке предложили заниматься индивидуально, моя внутренняя невротичка пропела «Аллилуйя!». 

Я знаю! Н-невроз!

Мы бежим по главному коридору клуба, который ведет одновременно к бассейну и раздевалкам хоккеистов. Мне не везёт - коридор один, а время поджимает. Я очень старалась не попасть именно сюда сейчас. Эти парни, хоть и молодые, но борзые, и тестостерон у них льется из ушей, особенно перед тренировкой.

Один из них - Матвей Покровский - всегда смотрит на меня так, как будто я его женщина и принадлежу ему. Не спорю он горяч, красив и успешен. И еще один источник моего невроза панических реакций.

Он - центральный нападающий в команде. И получил это место, совсем не зря. Сказать, что Матвей высокий – ничего не сказать. Когда я стою рядом с ним, слово «большой» начинает приобретать новые смыслы. Большие ручищи, длинные ноги, щетина эта вечная его. Он весь похож на великана. Даже не зная его номера, я могу быстро найти на его льду. Поэтому, и еще потому что Матвей для моих глаз как магнит. На матчах клуба я слежу в основном за ним. Ну и за тем, что он вытворяет с клюшкой и шайбой. 

Чаще всего все его хулиганские маневры заставляют рвать волосы на себе не только противников, но и тренеров и судей. За это он сидит на скамье – больше, чем ему бы хотелось.

Когда вижу, что он вытворяет на льду, у меня пальцы на ногах поджимаются. Но стоит мне увидеть, как он флиртует то с журналистками, то с ведущими и меня накрывает холодная отрезвляющая волна.

Бесит!

Возможно, это какое-то психическое расстройство. Потому что нельзя одновременно желать его и избегать любых встреч и контактов.

Это дурость, и ипохондрия, а не психическое расстройство – так говорит моя незабвенная матушка.

Девушки на этих хоккеистах виснут, как гроздья винограда. Матвей тоже не исключение. Ходят слухи, что капитанша черлидерш – первая «зарубка» на его черной клюшке. Следующей победой стала ее «заклятая» подруга из нашего PR-отдела.

Весь его клуб юных болельщиц выглядит так, будто они только встали из-за школьной парты. Я же старше этих девчонок, примерно настолько же, насколько старше самого Матвея. А мое приближение к тридцатилетию и вовсе должно стать для них шокирующей цифрой. 

Эти и многие другие факты должны были бы дать мне достаточно оснований забыть о Покровском сразу же после первого знакомства. Но его взгляды не дают мне покоя. Они волнуют меня больше, чем взгляды других мужчин, потому что я теряюсь и не знаю, чем ответить на это. 

Иногда он предлагает меня подвезти или угостить кофе. Я бы с удовольствием выпила кофе и проехала от работы до детского сада в салоне дорогой машины. Но на все его подкаты я отвечаю отказом или делаю вид, что не поняла кому адресованы его взгляды.

Ведь несмотря на наличие ребенка, весь мой опыт общения с противоположным полом в романтическом плане свелся к 2 неловким половым актам. Полноценным сексом, назвать это не получится никак, и трем прогулкам по набережной. После чего я узнала о своей беременности, а отец моей дочери свалил в закат и больше не объявлялся.

Дочь-шестилетка, которую я боюсь доверить чужому человеку, а также то, что Матвей младше меня на 6 лет. Все это делает для меня невозможным начать эти отношения как, впрочем, и следующие.

Но судя по тому, что парень не перестает ловить меня у входа в клуб и приносить кофе, мои отказы не воспринимаются так как хотелось бы мне.

- Добрый вечер, ребята! – я стараюсь из всех не споткнуться ни на одной букве, чувствуя, как жар подбирается к щекам и ушам. Ужасно. Если я краснею, выглядит это максимально некрасиво, и от этого осознания, я начинаю краснеть ещё больше.

– Здравствуйте, Танюша Владимировна! – так называет меня Олег Арсенич, поэтому парни из команды, персонал и даже главный тренер стали обращаться ко мне именно так.

Я не считаю нужным их поправлять. Это лучше, чем осаживать подкаты. Да и как осадить это необузданное скопище энергии и тестостерона. Как?! Когда уже уши пылают.

– Всем, добрый вечер! - да моя мелочь считает крайне некультурным не пожелать доброго утра, доброго вечера и спокойной ночи. Отгадайте кто стоит в саду перед каждым воспитателем с утра, в ожидании ответа?! Мы. Упорство ей передалось явно не от меня.

Мне всегда было легче отойти в сторону, или сделать вид, что достигнут компромисс. Естественно путем уступок с моей стороны.

- Добрый вечер, Полинка! – эти парни знают прекрасно как нужно отвечать моему ребенку. Во-первых, потому что они не тупые, а во-вторых, трюк с упорным ожиданием ответа и вопросом, заданным как-бы между прочим, но так, чтобы все слышали «Мамочка, а почему эти дяди, не здороваются со мной?!», был проделан и с ними. 

– Ой, Матвей, привет! – откинув копну светлых волос, изрекает Полина, улыбнувшись и сверкнув глазами. Может это врождённое? Потому что с меня она не могла это скопировать. Я, в отличие от нее, стою и смотрю либо на ребенка, либо куда-то в район груди Матвея.

И, да, с Матвеем, она, кажется, знакома лучше, чем я. Это не моя инициатива, они познакомились с лёгкой руки дочери. Потому что познакомиться для нее, с кем бы то ни было, не составляет вообще никакого труда.

При их первой встрече она отработала у Матвея какао так легко и непринужденно, что, по-моему, Матвей сам был рад ей отдать напиток.

– Привет, принцесса! Ты сегодня красавица, – энергия обольстителя прёт из этих парней также естественно, как и из моей дочери кокетство.

– Спасибо, бабушка говорит, этим я в маму, – она решила не уточнять чем «этим». Потому что на меня она похожа также как земля на небо, кроме того, что у нас у обеих светлые волосы. 

Правда, я не отращиваю их такими длинными как у дочери, мне достаточно короткой стрижки, потому что тратить время на укладку и сушку ещё и моих волос – непозволительная роскошь.

– Я думаю, твоя бабушка знает, о чем говорит.

О да, уж моя-то мама свято и безоговорочно в это верит.

– Мы завтра идем на прогулку в центральный парк, – ни с того, ни с сего ляпает моя дочь. – Одни с мамой.

Так, а это уточнение зачем?

– Ну тогда я пойду с вами, потому что прекрасные принцессы не должны ходить по паркам без защиты. Вдруг им встретиться колдун или злодей.

А просто пропустить реплику мелкого ребенка мимо ушей никак?!

– В мультике у Ивана-царевича, был Серый Волк, а у тебя есть? – моя дочь любопытна не по годам, но иногда она несет обычный бред. 

– И Волк есть, и Кот тоже, – Матвей кивает на улыбающихся Семена Волкова и Сандро, который имеет улыбку чеширского кота в марте, объевшегося сметаны. – Ну что, Волчара, сопроводим завтра принцесс до мест увеселения и отдыха?  

Парни кивают радостные и веселые: 

– Куда же они без нас, мы своих красавиц прихватим.

Пока изо рта моего развитого отпрыска не полилась дальнейшая информация, которая сделает мой, уже и без того, ставший «пликрасным» во всех отношениях, выходной, ещё более сказочным, я отворачиваю ее дальше к раздевалкам бассейнам и говорю, что прогулка в парке ещё под вопросом. 

Да, да, любимая мною техника. Не отказываем, но и не соглашаемся. На том и стоим

– Танюша Владимировна, завтра классная погода и представление в парке обещают, нужно точно сходить, – гудят эти балбесы, видимо, тоже находящиеся, как и моя дочь, в поисках веселья.  

Ещё один пункт, почему я не должна давать повода, подумать, что отношения между нами допустимы. Потому что серьезностью там и не пахнет.

Душнила.

Да, возможно, я и душная. Я это понимаю также прекрасно, как и то, что ответственность за мою дочь и ее состояние никто на себя не возьмёт.

Это то, что я чётко зарубила себе на носу, когда выписывалась из роддома одна, а таксист помогал мне перетаскивать люльку с новорожденной дочерью из роддома в машину, а потом и в квартиру.  

Потому что отец моей дочери, очевидно, где-то очаровывал другую дуреху, а моя мама безотрывно сидела с бабушкой.

Я уже дала ему понять, что он мне тоже нравится. Только его ответ обидел меня. Наверное, потому что в бОльшей степени, Покровский оказался прав. Только я больше не хочу очаровываться всей этой игрой «Я такой крутой и за это меня нужно любить и обожать». Я больше, твою мать, не хочу собирать себя во едино, воспитывая при этом дочь.

– Я подумаю, – бросаю им через плечо, стараясь как можно быстрее увести ребенка в раздевалку. Слава всем святым, Полинка отвлекается на знакомую девочку 

– Мы тебе позвоним, чтобы в парке встретить, – кричат парни. Кто-то из них смеётся и улюлюкает.  

Балбесы.

– Мот, ты сейчас в ней дыру прожжешь, – хлопает по плечу Сэм, вытаскивая меня из мыслей. – Главное завтра веди себя прилично.

Ага, это я тоже умею. Правда, на первой же нашей встрече в ресторане я успел не кисло так облажаться.  Если бы я не чувствовал ответный интерес, давно бы свалил в закат – там, на горизонте, тучи красоток в ожидании мелькают.

Затык в том, что реакция есть, и ещё какая. Взгляды эти испуганные, заинтересованные и внимательные, когда она думает, что я не вижу. То как она краснеет, стоит нашим взглядами пересечься. Вздохи эти ее, глаза зеленые, вечно немного удивленные. Неужели она думает, что ни одна особь в штанах рядом с ней не среагирует.

Арсенич ее в Департамент спорта вместо себя отправляет - там, видимо, тоже реагируют. Стоит ей глазищи звои пошире распахнуть - все инициативы Арсенича проходят как по маслу. 

Зря она отмораживается, я же вижу, что внутри нее пламя горит. Оно меня каждый раз обжигает рядом с ней - его я чувствую, буквально.

Но стоит мне сделать шаг навстречу - она десять назад делает, все больше отдаляясь. Превращается в ледяную статую, мне сквозь этот лёд не пробиться.

Мы этот танец на льду уже полгода танцуем. Пока безрезультатно.

Сегодня я собрал в кулак все свое воспитание, чтобы не начать выдавать все свое дерьмо. Кулак у меня, конечно, большой, но и характер никуда не денешь. К тому же, мелкая вовремя помогла. Она у Тани прикольная - вертит всеми как хочет, взрослые мужики с бабами обтекают на месте.

Они вообще обе занятные. Дочь на мать не похожа совсем - видимо, ксерокс в моменте поломался. То, что Таня не обрадовалась перспективе проводить время со мной и ее дочерью, наедине, было очевидно. Поэтому я позвал парней с собой. Чтобы не быть посланным, сразу, на месте.

Хотя что-то мне подсказывает, что эта провокаторша хер забьет на мои планы, как делает это со всеми моими попытками сблизиться. Об этом мне вопит не только мое нутро, но и ее взгляд дикой собственницы, которого я удостоился на недавней вечеринке, устроенной в честь 8 марта. Тогда я решил вывалить на нее все свои «дерьмосоображения» по поводу нас и моих предыдущих отношений.

То, что они ей не зашли, я понял по следующему месяцу полного игнора. Я уверен, мне четко дали понять, что за мои фамильные драгоценности никто таскать не будет, а просто выбросят крысам на съедение.  

Пока переодеваемся в раздевалке, тренер раздает фирменных люлей. Сегодня, вангую, достанется всем. Это видно по его лицу. Выглядит он сегодня примерно, как дерьмовая осенняя погода в середине ноября.

– Говорят, его Шубская уже весь день ищет, а он от нее бегает, – шепотом Яма.

Но Яма тоже 2-х метровый здоровый бородатый бугай. Во время сезона он больше похож на дровосека, чем на хоккеиста. Он наш тафгай, вышибала попросту говоря. Поэтому шептать он может примерно также, как и медведь-шатун.

– Бегать будет сегодня Ямкин, – брови тренера, совсем съезжаются к переносице, делая из его лица одно простое угрюмое месиво. – На прошлой игре, я наблюдал какие-то телодвижения, но катанием это не назовешь.

У Ямы выражение лица, словно его заставили съесть приперченный лимон. Это тоже его перманентное выражение лица. Хотя иногда он умеет улыбаться. Девки от него визжат, особенно от его «искрометных» интервью.

Он в целом не самый разговорчивый, как и бОльшая часть хоккеистов. Ртом, он в основном выражает все что думает о тренере, судьях, противниках и о «хоккеистах сратых», в целом.

Тренера на раздаче «подарков» прерывать негласно запрещено. Поэтому, сжав яйца в кулак, сидим и слушаем, все что думает о нас наш тренер. Разбирая основной состав «Авангарда», одновременно.

Я их состав, итак, наизусть знаю. В защите у них 2 здоровенных словака. Играть на их стороне, все равно что пробивать головой кирпич. Больно, нерезультативно, через некоторое время это может принести какие-то плоды, но всегда есть риск остаться к этому времени без мозгов.

– Покровский сегодня в ударе, – бормочет Сэм. – Сейчас все огребут.

У нас с тренером одна фамилия, потому что он мой дядька.

У моего деда, судя по всему, осталась какая-то нереализованная мечта, связанная со спортом. Поэтому своего сына, а потом и внука он отдал в хоккей.

В клубе я появился в начале сезона, когда тренер и руководство поменяли состав практически на пятьдесят процентов. Тогда же он вспомнил про своего племянника, и вытащил меня из родного города, предложив перейти во взрослый состав в новом ампула. В прошлой команде я был защитником, и моя задача заключалась в том, чтобы не пустить противника к нашим воротам. Получалось у меня неплохо, но я вечно отхватывал за то, что лез к чужим воротам.

Здесь Игорь поставил меня на место центрального нападающего. Для многих это стало сюрпризом, неприятным сюрпризом.

Потому что я левша, а мой рост и ежедневные походы в качалку делают шанс отобрать у меня шайбу на вбрасываниях невозможным. Пока противник думает, как ему клюшкой выцыганить шайбу, мне достаточно просто толкнуть ее в нужном направлении для передачи.

К тому же, я сам себя переучил играть и правой рукой – неудобно с учетом хвата клюшки, но и это я предусмотрел. Выучив несколько приемчиков для левого хвата. Потому что, я типа, перфекционист. И все что делаю, особенно, если это касается дела всей моей жизни – а именно так я чувствую хоккей – стараюсь делать лучше всех.

Наше родство ни для кого не секрет, шила в мешке не утаишь, особенно, если мой дед бывает на наших матчах чаще, чем на любимой рыбалке. Еще бы – сын и внук в одной команде.  

На подколы по этому поводу я реагировать не стал. Так как меня они интересовали примерно, как проблемы вымирания кричащего волосатого броненосца. Поэтому они прекратились также быстро, как и начались.

Свисток тренера разрезает воздух, как острый нож, и я, рванув вперёд, ухожу от воображаемого противника. Лёд привычно скользит под коньками, кровь закипает в венах.

Самое, блин, крутое чувство, на Матушке-Земле!

Впервые оно посетило меня, когда дед привел меня в спортивный дворец. Тогда мне было года четыре, и я пешком под стол ходил. Родители умотали в очередную командировку. А меня оставили Ба и деду.

Я был огромной занозой в заднице моих предков. Чтобы хоть как-то исправить положение, моя Ба решила отдать меня на кружок бальных танцев. Дед ревел раненным медведем, что его внук никогда не будет таскать цветные колготки. Все аргументы от Ба, которая пыталась объяснить деду, что лосины носят в балете, а у мальчиков-бальников красивая осанка, и они нравятся девочкам, мой старик отмел как несущественные.

Когда Ба в очередной раз ушла к своим подругам, дед схватил меня подмышку вместе с заранее спрятанными хоккейными коньками и клюшкой, и отвез меня в Ледовый дворец, в котором играл его младший сын и мой дядька, по совместительству.

Тренировал тогда детскую команду дедов друг. После того как, «смотрины» прошли, и в тренерской было выпито полтора литра «сливянки», решено было делать из меня настоящего мужика и звезду хоккея. 

В тот день мы вернулись домой под вечер, дед с жутким перегаром от «сливянки» собственного производства, а я – с выбитым зубом. Зуб, который мне выбил кулаком, Борька Ржавый – огромный рыжий форвард моей будущей команды, я гордо продемонстрировал Ба.

Ба, моя любимая железная леди, влила в деда стакан яичного коктейля. После чего, обработав мои ссадины (понятное дело, я там тоже не просто так лицом кулак ловил), отправила разговаривать меня с посвежевшим после блевотно-волшебного пойла дедом. Он сказал, что все зуботычины нужно возвращать, или быть мне танцором-бальником.

Выбитый зуб Борьке Ржавому я вернул, засадив ему огромный фонарь под глазом несколько дней спустя. 

– Быстрее, парни! – гремит голос тренера. – Двигаемся, двигаемся!!! Солома, работай жестче!!! Чо, ты у противника как, барышня у врача зажимаешься ?!

Игорь, точно сегодня не в духе. Хотя, это его нормальное состояние. Его улыбка – восьмое чудо света, все про нее знают, но никто еще не видел.

– Уроды!!! Вы же не на подиум вышли!!! Вы по снегу кататься собирайтесь или по льду! 

Это тоже нормально! Почти ласково. Скоро игра с «Авангардом», вот Игорь и нагоняет. В прошлом сезоне «Авангард» наших натянул как маленькую резинку на большое причинное место. Больно и неприятно.

– Волков, Мот! Давайте в связку! Покажите мне красоту! – тренер гонит нас к воротам. Наша связка заиграла не сразу. Но мой дядька известен тем, что добивается того, чего хочет. Всегда.

Сэм тоже перешел из МХЛ во взрослую лигу недавно. Выкобенивался как мог на льду, за что в игре «Динамо»–«Металлург» ему неслабо так напихали. Говорят, что в этом была замешана какая-то романтическая история, но он не вдавался в подробности, а я и не уточнял. После восстановления Игорь предложил ему перейти в наш клуб.

Решив создать из нас сочетку в игре, дядька, видимо, раскинул картами, или поколдовал над знаками зодиаков. Потому как никто в здравом уме, не мог представить нас с выёбистым Волковым в паре. Но Игорь – не только упертый, он еще и умный. Я тоже умный, но больше талантливый. У нас в семье все умные, но моя отличительная черта – это талант.

Дождавшись, когда две звездочки на его ясном хоккейном небосклоне сыграются, он выпустил нас прямо на решающей игре с московским «Спартаком». Пока все одупляли, что с нами делать, мы успели накидать подарков в чужие ворота.

– Давайте, еще на один круг! Шевелимся, шевелимся мамочки!!!

Мда... Игорь сегодня точно в ударе.

– Игорь Васильевич!  – раздается звонкий голос над трибунами, – Могу я оторвать Вас тренировки?

Королева Марго явилась опять по душу нашего тренера.

Сказать, что глава нашего юридического департамента и мой дядька не ладят, это как пукнуть в пустоту. Если и есть что-то или кто-то на свете, отчего выражение лица старшего Покровского приобретает еще более мрачные оттенки – это Маргарита «Падловна». С легкой руки моего дядьки, к ней прицепилось это прозвище.

За их отношениями наблюдает весь персонал нашего дворца. Поэтому и сейчас все парни застыли в предвкушении очередного ристалища.

– Я занят, – тренер даже не думает поворачиваться к ней.

– Я понимаю, что Вы сейчас занимайтесь своим любимым делом, унижая игроков, но я думаю Вы сможете с этим повременить, и оставить мальчиков на Сан Саныча, – у Шубской хватка как у бульдога, игнор в ее сторону, она расценивает как отсутствие сопротивления и прет дальше.   

По лицу Игоря видно, что его причиндалы сейчас железной хваткой с проворотом сжимает одна мадам, ручки которой не стоит даже близко подпускать к жизненно важным органам.

– В конце концов, десять минут они, думаю, с удовольствием проведут без Ваших ценных наставлений.

– Неужели в моих ценных наставлениях так нуждаетесь Вы, что пришли на лед лично?

«Падловна» даже бровью не ведет, просто улыбка ее становится больше похожа на оскал:

– В чем я по-настоящему нуждаюсь, Игорь Васильевич, это в том, чтобы Вы пришли ко мне в кабинет для обсуждения щекотливой ситуации с прошлой пресс-конференции – тет-а-тет.

– Натянут сейчас тренера, по самые помидоры, – Волков смотрит сочувственно в след отъезжающему Игорю. – Главное, ни за что. Послал он этого журналиста, с кем не бывает на эмоциях.

На прошлой игре, дядька сильно вспылил на одного писаку, когда тот задал больной для него вопрос. За что был послан далеко, витиевато и красиво. Я аж заслушался.

– Парни, чо стоим?! Красивую женщину никогда не видели?! – наш второй тренер, Сан Саныч, решает вернуть нас в игру, отвлекая от очень залипательного зрелища – сзади фигура Марго, не менее охеренная, чем спереди.

– Таких не видели... – Сэм не может оторвать взгляда от плавно покачивающихся бедер Шубской.

В голове возникает другой образ – там тоже сплошные живописные холмы и впадины, по которым хочется провести рукой, чувствуя гладкую мягкость ее бедер и талии.

Не люблю пересушенное в тренировках женское тело. Никогда меня не возбуждал вид прокачанных приводящих и пресс, похожий на терку.

Таня вся мягкая и гладкая, как наливное яблочко. С милыми щечками, ротиком, и вечно удивленным взглядом. И сиськами. Сиськи у нее тоже милые. Их бледно-розовые покатости напрочь вышибают меня в другую вселенную, когда она надевает эти свои дурацкие простигосподифутболки, с вырезом достаточным, чтобы я и мое фонтанирующее воображение воскресили в памяти все способы, которыми я планирую находиться в ней.

В ней меня умиляет все. От ее золотистой макушки, которой она достает мне ровно до середины груди, до розовых ноготков на ее ногах. Их я увидел в первый раз на той же вечеринке. С тех самых пор они не дают мне покоя, рисуя в моем воображении картинки, в которых ее ноги закинуты на мои плечи.

Уверен, скажи я ей об этом сейчас, и меня пошлют промыть рот с мылом.

Характер у девушки, уверен, не шелковый. Он меня тоже забавляет. Но не на столько, чтобы играться с ней в игры.  

Говорят, мужики из административного отдела офигели, когда на собеседовании поддались ошибочным чарам ее широко распахнутых глаз и светлой головки.

Ну что сказать, она у меня умная. Я же говорил, в моей семье все умные.

На улице уже стемнело, и весеннее тепло сменилось прохладой. После бассейна особенно неуютно и зябко. Я заново пытаюсь застегнуть Полинкину куртку, которую она вместе с подолом платья прищемила в молнии, все время подхватывая свою бездонную сумку.  

Дочь вместо того, чтобы просто стоять, по обыкновению, подпрыгивает на месте. 

– Ма, а я сейчас в высоту или в длину прыгаю? Нам в садике сказали, что нужно тренироваться, – желающие вырастить из моего ребенка кенгуру, воспитатели, не предполагали, что их невинный призыв, обернется такими беспрестанными прыжками. В основном, по моим нервам, конечно. Потому что застегивать куртку на прыгающем ребенке, также удобно, как и спать на потолке.

– Полина, я могу сломать молнию, остановись! – треклятая молния поддается мне, примерно также как моя дочь воспитанию: никак.

– Мамочка, один малюсенький прыжочек, последненький! – не дожидаясь от меня ответа, она сильно подпрыгивает, и собачка от молнии остается в моей руке.

Раз, два, три...

Бинго! На ее мордашке отчетливо проступают следы прощания с «любименькой» кожаной розовой курточкой. Еще мгновение – и глаза превращаются в два огромных озера, откуда солеными дорожками начинают бежать крупные, как виноградины, слезы.

– Девушки, прокатиться не желаете? – из большой машины, больше похожей на огромного серого бегемота, выходит Покровский, такой же свежий, как и днем.

Мне становится немного, на самую маленькую капельку, завидно, что я не обладаю таким свойством организма.

– У меня сломалась курточка, и теперь она не застегивается, – дочь строит максимально жалобную моську, будто она очень сдерживает подкрадывающийся истеричный ор.

– Чего там у тебя? – Покровский подходит и присаживается на корточки рядом с Полинкой. – Не стоит трагедии, щас мы эту молнию раз, два и починим. Садись в машину, на улице прохладно, сопли замерзнут.

Он подхватывает ее на руки и несет в машину.

 – Стой. Куда ты ее понес?! Я такси уже заказала, машина сейчас приедет, – несусь за ним, немного покачиваясь под весом болтающейся сумки. – У тебя даже нет бустера!

К моему абсолютному удивлению, Покровский достает розовый бустер из багажника и сажает Полинку в машину.

– Уау!!! Он розовый! – восхищению ребенка нет предела. – А липардового у тебя нет, случайно? – Полинка уже забыла про куртку и размазывает по довольной моське всю воду, которую выдала минуту назад. «Липард» – главный прикол этого сезона, а если попадается розовый «липард», то у ребенка сносит крышу напрочь. 

– Все леопарды разбежались, остались одни розовые моськи, – Матвей быстро пристегивает ее ремнем, и достает маленькие пассатижи. В его лапищах замочек от куртки Полины смотрится также инородно, как цветок в лапе чудовища из диснеевского мультика.

Раздается щелчок, затем он застегивает молнию на курточке.  

– Вот и все! Красота восстановлена – Покровский, улыбаясь, легонько щелкает дочку по носу, от чего та начинает глупо хихикать. Я понимаю ее, от такого жеста меня бы тоже потянуло изображать из себя легкую бабочку с нектаром вместо с мозгов. 

– Ты не только заклинатель клюшек, но и молний? – все это время я стою и просто наблюдаю. Потому что, очевидно, меня никто не спрашивал.

– Ага, и розовых леопардов, блин! – хмыкает он, – Только одна ромашка очень стойкая, никак не поддается.

От осознания я хватаюсь за голову, сдирая Полинкин ободок, щедро усыпанный ромашками и заталкиваю в сумку. Его мне одели, чтобы я сохранила до дома. Я планировала его снять, но после «эпизода» с курткой это вылетело у меня из головы. 

Обещаю, я когда-нибудь научусь включать мозги.

– Давай с сумкой помогу, Ромашка, тебя от веса уже к земле пригибает. Ты от усталости бухнешь ее на сидение и у меня заднее колесо просядет. 

Хам-ло!

Мне остается только гневно пыхтеть и закатывать глаза.

– Что ты тут носишь? Второго ребенка прячешь?

– Свои несбывшиеся мечты и надежды.

Он смотрит на меня, почесывая языком зубы: 

– Падай уже на сиденье, острячка. 

Мы едем молча, потому что ребенок занят тем, что копошится в моей сумке в поисках съестного. Но в сумке еды нет – весь запас печенья она утрамбовала в себя еще утром, по пути в садик.

– Открой бардачок, там спортпит. Есть батончики с орехами.

Хозяин машины раздает команды, так словно со льда он и не уходил. 

– Мы потерпим до дома, – стреляю в Полинку предупреждающим взглядом.

– Терпеть не приятно и вредно для здоровья. 

– Пошляк!

– Я про еду, а ты про что подумала, Ромашка?

Я передаю батончик в тянущиеся ручки дочери, а сама закрываю глаза, в поисках дзена. Который все никак не желает ловиться. 

– Мама, а Матвей, классный, а еще красивый!  

Вот кто достиг умиротворения. Полинка сидит и с интересом откусывает кусочки орешков от батончика.

– Когда я ем, я глух и нем! – пытаюсь заткнуть свою дочь. Но куда там, если уже горячая водичка побежала.

– Что? Ты же сама так говорила, когда разговаривала с Олей. 

Предательница! 

Теперь я знаю, как сделать так, чтобы Полинка слышала меня с первого раза. Передавать ей все по телефону. Сижу, притворившись, невидимкой. Но щеки горят. И поджигает их один наглый взгляд. Для этого мне даже смотреть на Покровского не надо – я его чувствую физически. 

Он довез нас до дома, взяв с Полинки клятвенное обещание, прийти со мной в парк. Даже проводил до квартиры, переживая, что с сумкой мы до нее волочиться будем до следующего утра.  

Вечером я решила созвониться с гуру всех моих несостоявшихся отношений, жилеточкой невыплаканных надежд, проводником в мир кофе и, по совместительству, моей единственной подругой, Олей. 

Предварительно убедившись, что Полинка заснула. Потому что поговорить мне нужно далеко не про кофе. А про одного очень настойчивого небритого хоккеиста, мысли о котором заставляют меня бегать по кухне, словно, кофе я сегодня накушалась в неприличных количествах.

– Как там мои булочки поживают?  

Оля – хозяйка небольшой кофейни. Поэтому иногда разговоры с ней напоминают любовный разговор сумасшедшего пекаря выпечкой. 

– Одна спит, вторая не знает, что делать. Нас с Полинкой Покровский позвал завтра в парк, чтомнеделать?! – выдаю я на одном дыхании. 

Оля в курсе всех переживаний по поводу этого хоккеиста, она их не разделяет, потому что она «взрослая самодостаточная женщина, а ты – кура, застрявшая в подростковом периоде из-за отсутствия опыта».  

– Уау! Это как он тебя уломал?! 

Откуда у всех столько восторга от него?

– Он через Полинку, я не хотела, – ну или хотела, и я на самом деле «кура без опыта»?

– Нашел таки твою «джи». Молодца! Не зря я на него поставила четверть финале.

– Ты что ставки делаешь?! 

– Их все делают. Кроме тебя. Ты наряд уже присмотрела? – Оля берет быка за рога вообще не глядя. Несмотря на то, что комплекция у нее примерно такая же, как и у меня, характером она перешибет запросто. Мужской пол это чует, и предпочитает дружить с ней на расстоянии вытянутой руки. 

– Да не собираюсь я наряжаться никуда. Я вообще идти не хочу, я... Не знаю.

– Ты умная взрослая женщина, собери свои мозги в кучку. Тебе мужики в рот заглядывают, ты думаешь, просто так тебе что ли все бумажки вне очереди в твоих департаментах подписывают?

Я не дура. Я знаю, почему Олег Арсенич посылает меня бегать по бесконечным инстанциям вместо себя. Но я ни разу не пользовалась всякими женскими уловками. Просто потому что очень боюсь опозориться или что-то оказаться в глупой ситуации.  

– У меня там связи.  

– У твоей матери там связи, потому что она – ректор нашего универа, а тебе они просто в рот заглядывают. 

Неприятно это осознавать, но многие меня узнают и знают, как дочь Поляковой. Это автоматически раскрывает передо мной многие двери.

– Фу! Я не хочу, чтобы чужие мужики мне в рот заглядывали, – мне смешно, от картинки, которая возникла передо мной. 

– Ой, дурында! Так вот же твой! Сам к тебе идет.

– Хочу напомнить, что он молодой бабник... 

– Чего? Ну и потом молодой – значит хватит на дольше. Полинке отец нужен. С таким характером мы ее в пятнадцать не поймаем. Она должна привыкать к нормальным мужикам, а не запрыгивать на первого, кто мышцами перед ней играть начнет. 

Этим меня и моя мать помыкает. Но на Олю я не обижаюсь. Глеб всегда ей не нравился. Но мой затуманенный розовыми сердечками мозг, тогда отказывался соображать напрочь. 

– Я попробую, но ничего не обещаю! – я сдаюсь, потому что мне не хватает этой рациональности.  

Если я и начну отношения с Покровским, то мне стоит четко очертить все границы. Не хочу в один прекрасный момент обнаружить себя в стройном ряду его романтических достижений. 

– Скинь потом фотки или позвони, и поцелуй мою сладкую булочку от меня.

Естественно, кто меня такую без контроля куда отпустит. 

Оля выдает еще кучу наставлений, по поводу одежды и моего «отвратительного» поведения с мужчинами - «не изображать испуганного страуса с открытой жопой». А также «прислушаться к голосу разума».

– Если он снова будет вести как придурок, пошли его и перестань убиваться по нему.

Голос разума напоминает, что я уже давала шанс ему и себе. И все это закончилось не очень. В начале марта Покровский пригласил меня в ресторан. Мне это показалось тогда хорошей идеей. С началом весны дать и себе возможность обновленной жизни. Я не учла только того, что некоторые очевидные для меня вещи не совсем понятны для одного молодого мартовского кота.

 *** месяц назад***

Я нервничаю так, что мне постоянно приходится вытирать мокрые ладошки о платье, которым меня снабдила моя подруга. Оно из бежевого шелка и полностью закрытое, но обтягивает меня как вторая кожа. И короткое. Абсолютно короткое. В нем не то что нагнуться нельзя, но лучше и не подниматься вверх перед кем-то. Есть риск продемонстрировать человеку, идущему за мной всю нижнюю анатомию.

Оля окрестила это платье как «возбудибельное». По-моему, слово «шлюханское» более применимо к данному наряду. К нему же мне были предложены золотистые туфли, на каблуках абсолютно убийственной высоты. Убийственная она в большей степени для меня, потому что пройти на них и остаться живой задача из раздела «остаться в живых».

Макияж мне самой сделать тоже никто не дал. Я не хотела делать что-то вычурное. Со мной хотя бы в этом согласились. Оля, орудуя кисточкой по моему лицу, решила подчеркнуть глаза и сияние кожи. Это мне тоже было озвучено тоном, не терпящим возражений.

Но конечный итог меня удивил. Когда я увидела в зеркале свое отражение, я поняла ради чего терпела муки пол дня и почти весь вечер. Цвет моих глаз стал глубже, а кожа перестала выглядеть как наглядное пособие Человека Усталого.

Чувствуя себя максимально неловко в коротком платье, с макияжем с которым я узнала себя с великим трудом, я села в машину к Покровскому.

Сначала меня обследовали взглядом с головы до ног, затем – обратно. Согласна, я выгляжу очень непривычно. Выгнув бровь, взглядом спрашиваю: «Тебе нравится или что?!»

Почесав бровь большим пальцем, он в абсолютно хамской манере лает:

– Ты юбку забыла надеть или что?!

– Решила оставить на гуманитарные нужды.

– Благотворительница, блин.

Не помню, чтобы его возмущало отсутствие прикрытия на задницах его молоденьких подружек.

В ресторане уже сидят несколько друзей Покровского, в основном это парни и... очевидно, его подруги.

Несколько девушек. Они все как на подбор очень красивые. И стервоватые. Я им не зашла, абсолютно точно.

– Уау! Танюша сегодня огонь, - ну вот, комплимент нормального человека, не вылезшего недавно из пещеры. Семен Волков ещё один молодой нападающий команды. Молоденький и ласковый как котенок.

На льду он тоже показывает выкрутасы в паре с Покровским. Но драться это его не амплуа, несмотря на то, что в росте и комплекции он не уступает Матвею. В их паре Покровский – опекун, и весь мордобой берет на себя.

В прошлом году Семёну не повезло, ему сломали ногу на игре. Местные кумушки из мужского коллектива уже донесли, что там не обошлось без романтического интереса.

Улыбнувшись, я сажусь на предложенный им стул. Так как инициатор этого вечера стоит и играет в убийственные гляделки со своим другом, состроив кислую мину. Очевидно навыки джентльмена были утеряны, при включении режима неандертальца.

Семён же предлагает мне сесть рядом с ним. Покровский садится рядом, с другой стороны. По соседству к нему придвигается, как можно ближе, красивая девушка. Все ее внимание направлено исключительно на Матвея.

Она, правда, очень красивая. У нее темная кожа, длинные черные шелковые волосы и красивые голубые глаза. Ее внешность очень яркая. Такую не замечать очень тяжело. Кажется, что она должна принимать благосклонно все внимание, адресованное ей. Но по всему ее виду ясно, кого именно она тут ждала. И на кого направлен весь объем ее интереса. Не знаю, как мужчины, но женщины это всегда замечают.

Покровский лениво развалившись на диване, не сильно обращает на нее внимание. Подозвав официанта, он благосклонно даёт мне право заказать первой.

Ну столько щедрот мне не перепадало никогда в жизни.

Я чувствую себя не очень комфортно. Потому что с момента как я села в машину Матвей со мной едва ли несколькими фразами перебросился, сейчас он тоже не старается поддерживать разговор. По всем его реакциям, я бы решила, что он злится. Но при этом он тепло улыбается своей соседке.

Я заказываю наобум кофе и пирожное, потому что не хочу здесь рассиживаться и полноценно есть, а во-вторых хочется заесть чем-то сильно сладким неумолимо подступающее разочарование из-за своей правоты.

– Здесь очень сладкие и калорийные десерты, – подаёт голос одна из красоток, – я бы посоветовала взять тебе что-то менее калорийное.

Если это не очевидный наезд, то я вообще ничего не соображаю.

– Спасибо! Но я не боюсь лишних калорий, они на мне не оседают.

Я стараюсь ответить так, чтобы не вложить туда свою желчь. Ведь она периодически подкатывает к горлу. Не от того что я вдруг стала чувствовать себя толстой, а от того, что красотка, прижимаясь что-то шепчет Матвею на ухо.

– Думаю, что куском торта Таню не напугать. – Матвей наконец подаёт голос. – Как-то в буфете, ты оформила целый торт.

Мудак!

Я ела Наполеон, он всегда подаётся большими кусками. К тому же я была голодной.

Покровский внимательно следит за мной, сидя в той же позе, лениво постукивая пальцами по столу.

Весь его вид говорит, что он сильно недоволен. Но мне здесь тоже находится неприятно, а терпеть его выпады – особенно.

– Перед этим я ещё закусила куском баранины с лепёшкой.

Я не поддаюсь на провокации и посылаю ему очаровательную улыбочку с посылом: «Отъебись!»

Как и многие женщины я, возможно бы, что-то исправила в себе, но в целом, я научилась принимать себя такой какая есть. Вес меня вообще никогда сильно не тревожил. Как только я родила, и сбросила лишние килограммы больше я их и не набирала. Возможно потому что в моем темпе жизни я сжигаю больше калорий, чем потребляю. Что поразительно грудь, увеличившись после грудного вскармливания, так и осталась на месте. Не то чтобы я сильно радуюсь этому. Так как летом очень велико желание вернуться обратно к своим единичкам.  

– Не переживай, Танюша, если не осилишь – мы поможем.

Это вечно голодный Ямкин Миша. Он один из немногих называет меня только так, а я с ним не спорю. Многие ошибочно думают, что угрюмый и злой. Помоему, он просто молчаливый, но проверять так ли это на самом деле ещё мне не разу не хотелось.

– Где твоя стрекоза сегодня, я что-то не вижу вечно пищащего вихря рядом с тобой?

Этот «вихрь» ему ровно до колена, ну и по размерам она, примерно, как пол его ноги. Но у них какая-то внутренняя симпатия, моя дочь сильно не ровно дышит к Мишиной бороде, иногда заплетает ему косички или просто дёргает его за усы.

Этот огромный викинг, рассматривает ее всегда с лёгким любопытством и никогда не рычит на нее. Пару раз он вышел на матч с бородой в косичках, зрелище было весьма эпичное.

– Она сегодня осталась с моей подругой, я думаю сейчас они обе едят запрещенку и планируют лечь спать максимально поздно.

Один настырный и бесячий взгляд прожигает во мне дыру, но я не собираюсь обращать на него внимания.

– У тебя есть дочь? – спрашивает худеющая красотка, потягивая воду, очевидно, это единственное в ресторане, что не угрожает ей калориями.

– Да, ей шесть, – с улыбкой говорю я.

– Почему ты не привела ее с собой?

– Потому что она плавно входит в тот возраст, в котором остаться без материнского надзирающего контроля ей гораздо интереснее.  

Я поняла это совсем недавно и даже позволила себе немного взгрустнуть. Ведь ещё года три назад она не могла оставаться без меня пяти минут. Тот период я практически не помню, потому что была постоянно уставшей и не выспавшейся.

Кризис трех лет – веселуха, заслуживающая отдельного внимания.

Вспоминать о том, как мне было тяжело и одиноко, до сих пор слегка обидно. Не из-за кого-то конкретно, а просто, из-за того, что так сложились обстоятельства нашей с ней жизни. В которой мы были только друг у друга.

– Подруга у тебя красивая, видел пару раз на игре с тобой. – с удовольствием басит огромный хоккеист. – Познакомишь?

– Миша, мне ещё Оля очень дорога, и я хочу продолжать с ней дружить, – мягко говорю ему, улыбаясь.

У этого хоккеиста женское сопровождение меняется чаще чем погода весной.

– Яма, она тебе голову откусит, лучше поберегись, – Покровский разговаривал с Олей несколько раз, и судя по всему, уже успел составить свое приватное мнение.

– Ну уж я поди справлюсь с одной маленькой феей, – играет бровями Ямкин.

– Я тебя предупредил.

Прямо Ванга с клюшкой.  

– Народ, а кто куда собирается этим летом? – красотке-соседке, всё-таки захотелось всеобщего внимания, природа взяла свое. – Мы хотим полететь на Мальдивы, погреться на чистом песочке.  

– Я совершенно точно планирую улететь до августа на Бали. Хотел посерфить, – Покровский наконец убирает руку девушки с себя. Наверное, потому что своими поглаживаниями она натерла ему основательную мозоль.

Ну и вали, хоть в Антарктиду к пингвинам. Плакать совершенно точно не буду.

– Таня, а ты куда летом планируешь? – спрашивает меня Сэм, слегка дотрагиваясь до моей руки.  

Я автоматически отдергиваю пальцы, потому что не привыкла к чужим прикосновениям, особенно мужским. Этот жест не остаётся незамеченным и мне достается полный прохлады взгляд.

От-ва-ли!

Я немного поворачиваюсь к Сэму, отвернувшись от Покровского. Да именно так я и хочу просидеть весь остаток вечера.

– Летом я планирую работать, отпуск у меня только 4 недели, на это время мы уезжаем в деревню, отдыхать на речке.

– Зачёт! А нас пригласишь?

Вот он вообще не помогает.

– Смотря кого, но я хотела отдохнуть вместе с дочерью.

Возможно, если бы один невозможный хоккеист меня спросил про приглашение, я бы ответила по-другому.

Я слышу, как сбоку отодвинув резко стул, он встаёт и уходит:

– Мне нужно отойти.

Следом за ним уходит и красотка.

Если они ушли вместе, то куда? Я догадываюсь куда могут удалиться в ресторане девушка и мужчина. Но мне бы очень хотелось в этой версии ошибиться. Ведь от одной только мысли о вероятном их местонахождении мою грудную клетку сжимают болючие ледяные обручи.

– Как вообще можно жить в деревне?! Там же, наверное, салонов красоты нет. У меня вообще ощущение, что там все недавно с деревьев слезли.

Вика все не может до конца выпрыснуть свой яд.

– Нет, там даже живут в нормальных домах. Но туалеты на улице, а моются в бане.

– Кошмааааар, – на лице блонди отражается огромное изумление. Но я не собираюсь ей помогать его преодолеть. – Прямо в любое время нужно ходить на улицу? Даже в дождь?!

Госпаде!

– Даже в мороз.

Ее мордашка искривляется в очаровательном испуге, а рот открывается в форме буквы «о». Сэм старается замаскировать свои смешки под кашель, а Миша улыбается в бороду.

Минутная стрелка на моих часах показывает, что прошло уже примерно пятнадцать минут. Ушедшие так и не появились. Замораживающие обручи сжимают все сильнее, добираясь до самого сердца.

Решив, что этот вечер можно заканчивать, я начинаю со всеми прощаться, не вижу смысла продолжать его дальше. Если ему это не нужно, то я обузой быть не собираюсь. Нагляднее и очевиднее, чем сегодня ответ как будут выглядеть наши отношения, я уже не получу.

На выходе из ресторана, я громко смеюсь, вспоминая глупое выражение лица блондинки, представившей, видимо, каково это бегать по морозу до уличного туалета.

На самом деле, дом, который я снимаю на отпуск – отличный и благоустроенный. Но отказать себе в удовольствии понаблюдать за ее реакцией я не смогла. Слишком уж доверчивое выражение лица у нее было. Очевидно, я смотрела на Покровского также, когда он позвал меня сюда.

Дурында.

Меня неожиданно догоняет Миша, схватив за руку.

– Подожди немного, он сейчас придет, не горячись раньше времени.

– Миша, мне к дочери нужно, правда. И потом, ему сейчас не до меня.

Он качает головой, будто решая внутри какой-то вопрос, засунув руки в карманы спортивок, бормоча себе под нос что-то похожее на слово «идиот». Возможно это слово «идет», но в обстоятельствах этого вечера, мне хочется думать, что не одна я задаюсь вопросом об адекватности Покровского.

– Давай хотя бы подвезу тебя домой.

– Спасибо! Мне сначала к подруге за Полинкой, только потом – домой.

– Тем более, – расцветает он.  

Эти мужчины. Откуда такое желание получить по ментальным яйцам? Или это гигантское самомнение? Зная Олю, с распростёртыми объятиями она его точно не примет. Просто потому что радушно с первого раза она не встречает никого.

Мои опасения подтвердились. Стоило моей подруге увидеть бородатого хоккеиста, на чьей машине я приехала, я поняла, что подруга собралась идти напролом.

– Тааак, подруга, – тянет она, – то есть на свиданке тебе один не зашёл, ты решила поменять и взять более укомплектованного, что ли? – она разглядывает Мишу с головы до ног, абсолютно не стесняясь. Собственно, хоккеист, в свою очередь, занимается тем же.

– Прекрати, – шикаю я на нее, – это Миша Ямкин, он любезно согласился меня подвезти.

– А первый где? Потеряла?

Представить ее в ответ подруга не даёт возможности.

– У него не получилось, – я не хочу объяснять при другом человеке все странности нашего вечера. – Я за Полинкой приехала.

– Ну это ты молодец, только она уже спит, мы ходили на площадку, ребенок набегался и свалился без сил.

Ямкин все это время стоит молча, разглядывая Олю самым наглым образом.

– Это Оля, моя подруга, – решаю я заполнить неловкую паузу.

Хотя неловкая она только для меня. Эти двое с упоением играют в какую-то игру, известную только им одним.

– Могу угостить Вас чаем за то, что доставили мою подругу до дому, – по тону подругу, можно догадаться о содержимом чая. Я бы его пробовать, во всяком случае, отказалась.

Огромного хоккеиста инстинкт самосохранения тоже не подводит. Поэтому он, сославшись на занятость, отказывается:

– Я лучше сам тебя потом и чаем, и кофеем угощу, даже если захочешь с пирожными. - он подмигивает ей, – Ну покеда, Олюшка.

Не дождавшись ответа садится в машину и уезжает.

– Ну покеда, – Оля, скрестив руки на груди, взглядом провожает машину хоккеиста. Взглядом, который и мне не обещает ничего хорошего.

Но я сегодня не в том настроении, чтобы выслушивать наставления. Ледяные круги, сковывающие мою грудь, немного ослабли. Но холод и колющую обидную боль я чувствую до сих пор. Чтобы не дать ей просочиться дальше я не хочу объяснять вслух каким провальным оказался вечер. Вместо этого, под внимательным взглядом подруги я убираю платье в шкаф, с клятвенным обещанием не надевать такие вещи больше ни для кого.

*** месяц назад***

Черт, я реально обалдел от ее прикида. Что это за, мать ее, нововведения такие? И что она блин со своим лицом сделала?!

От Тани в любом наряде в моих штанах начинается бурная жизнь. Но от такого вида мозги утекут вниз не только у меня. И меня это неожиданно раздражает настолько, что я готов взорваться прямо в машине.

Поэтому всю дорогу веду себя как последний мудак, пытаясь найти долбанное равновесие внутри. Но не особо успешно.

Пороха подливает утренняя перепалка с тренером. Я немного напылил на прошлой игре и настучал в бубен одному нападающему из «СКА». Тоже мне интеллигент питерский. А играет и дерётся по гнилому.  

Кажется, он хотел проехаться клюшкой по ведущей руке Сэма. В ответ – я проехался своей ведущей по его смазливой роже. Тоже неплохо получилось.

Дед говорит – мужчину украшают шрамы и синяки. Ну я и оставил ему пару украшений на память. Так сказать, в целях придать более мужественный вид.  

Тренер «СКА», мягко говоря, человек, который никому не нравится. Добился от арбитров, чтобы мне влепили штрафную и отправили на скамейку.

Армейца оставили на льду. О том, что решение несправедливое, я также прокричал арбитру, правда на великом и могучем. За это скамейку меня посадил уже тренер.

Парни отвесили люлей Адамовичу снова уже без моего участия. Потому что грязные приемчики никто не любит. А Сэм, закинул двойной прямо «в домик» их вратаря.  

Такой игры никто не ожидал, особенно финала. Нашей победы «в сухую», особенно.
 
В общем, обосрались питерцы знатно. Учитывая то, что половина нашего играющего состава получали штрафной больше, чем играли.

Несмотря на победу, тренер в ответ накидал дерьма на вентилятор уже в раздевалке. И продолжает им разбрасываться до сих пор. Особенно часто оно попадает на меня. Ну так с ним у нас особая любовь – семейная.

Вот и сегодня всю тренировку он шпынял меня как девку по льду. Угрожал посадить полировать банку запасных до конца плэй-офф. Ну я напомнил зачем он взял меня с моим характером, и какие у меня результаты.

Короче, посрались знатно. Ну так это и не впервой. Через неделю, я думаю, остынет.

В кафе вместе с парнями припёрлись Вика и Лиана. Неожиданно. Моя спутница такое соседство не оценила, только у Тани хватило ума, представиться. У курочек явно прикипело. Так и я их одобрения не просил.

С Лианой мы как-то провели несколько ночей в горизонтальной плоскости. Теперь она каждый раз намекает, что не прочь продолжить. Ну а я... А я не горю, даже намека на искру не появляется.

Пока на горизонте не появляется одна светловолосая упрямая макушка. От нее внутри пожар разгорается, и искры бегают то тут, то там.

В кафе мое дерьмовое настроение продолжает падать на свое дерьмовое дно. Потому что при виде Тани, обтянутой в шёлковое безобразие, размяк даже Яма. Сэм вообще голодной слюной весь стол закапал.

Очевидно, он, как и я, искал откуда эти ноги растут, и есть ли под этим платьем белье. Мои зрительные поиски, например, не увенчались успехом.

Поэтому я продолжил демонстрировать все свои мудацкие навыки. Пока в меня метнули пару взглядов, которыми, предлагали пойти на хер. Я не психолог. Но я понял, что ей не особо комфортно. От внимания, от придурковатых вопросов Вики и Лианы. Моя мадемуазель даже не притронулась к пирожному.

А то, что Таня к еде относится как к чему-то священному, я уже для себя выяснил. Особенно к сладкому. Как-то в буфете я наблюдал, как она, жмурясь как котенок, поглощала кусок Наполеона, запивая все это большой кружкой капучино. Судя по ее выражению лица в этот момент, она испытывала ощущения, близкие к чему-то личному.

Этой картинки мне хватило, чтобы затем пол вечера провести в душе наедине со своим удовольствием.

Несмотря на свое дерьмовое настроение, понял, что обосраться я уже успел по полной, поэтому решил сбегать за цветами. Ну и потом, это ее платье. Я его оценил. Как и ее старания выглядеть соблазнительно. Просто, блин, не успел собраться, чтобы отреагировать адекватно.

Адекватность, в целом, не самая моя сильная сторона. Особенно с Татьяной, черт ее возьми, Владимировной. Эта засранка старательно раздвигает мои границы мироустройства. И моя чуйка подсказывает, что предел этих границ даже не показывался на горизонте.

В магазине я отупел от обилия цветов и от понимания, что хочу подарить ей вообще все. Поэтому решил собрать в букет вообще все цветы.

Только Миша написал почти сразу, что она уходит. И они едут забирать ее дочь. И надо бы извиниться за мои мудацкие заскоки. И я прождал ещё часа полтора под Таниными окнами. Пока снова Ямкин не написал, что она останется у подруги. Ну, очевидно, так мне решили дать каблуком по яйцам. Заслужил.

На следующий день, я все-таки всучил ей этот дурацкий веник. Но мои попытки извиниться прошли не особо успешно. Это я понял по слишком вежливому «спасибо»:

– Не стоило, но спасибо! Сегодня нужно поздравить жену замглавы с Днём рождения! Я думаю, твои цветы пригодятся.

Так меня вежливо похлопали по плечу, и дали каблуком по яйцам во второй раз. Это я тоже понял.

Ни улыбки, ни задранного возмущенного носа. Полный покер фэйс. Ничего. Зато Яме, который предложил подвезти ее к спорткомитету досталось кучу щедрот.

В режиме полного игнора мы просуществовали неделю, до вечеринки в честь 8 марта. На вечеринку, слава яйцам, моя ненаглядная оделась скромнее, чем в ресторан. Убив, меня и добрую часть всего мужского состава нашего клуба какой-то красивой штукой, похожей на корсет и длинной юбкой.

После этой вечеринки я нашел у себя новую форму мазохизма наблюдать за двумя ее родинками, которые проглядывали через небольшие выем на корсете. Наблюдать и не иметь возможности потрогать. Хотя хочется это сделать даже пальцы сводит. Своей слюной ее закапать я боялся весь вечер.

Пока наблюдал за этой любительницей оголиться, ко мне подвалила Лиана. Говорить мне с ней реально неинтересно. Она девчонка красивая. И не дура. Но слова «нет» не знает. Я понимаю, с ее внешностью, такого слова в принципе не может существовать. Но я, вроде как, исключение из правил. И реже всего поступаю так как того от меня ожидают. Исключение – команда. Поскольку чувство локтя просто основа основ. Ибо без уверенности в товарищах в хоккей лучше не играть.

На Лиану, как и на ее руку, на моей шее мне становится очень быстро наплевать. Потому что к Тане подвалил какой-то хрен из спорткомитета. В отличие от меня он не стремится соблюдать личное пространство и хватает ее за руку. Своими жирными пальцами. По ее позе я вижу, что не особо это нравится.

– Моооот, давай потанцуем! – привычка растягивать слова меня тоже бесит, как и привычка закидывать на меня руки как на поставку. – Одинокая девушка без тебя не справится. Хочу дуэт.  

– Лиан, давай дальше соло, или дуэт, но без меня. Мы с тобой на берегу обо всем договорились. Без обид. 

Скидываю с себя ее руки.

– Покровский ты такой придурок, – топает она ногой и по-детски дует губы.

Ну это не новость. Больше меня беспокоит взгляд одной, блин, особы, которая стоит, задрав свой упрямый носик и протыкает меня мысленно кинжалами. Тупыми, ржавыми кинжалами. Это я чувствую на расстоянии. Ну пойду, подойду ближе. Я же сегодня мазохист, хуже мне уже не будет.

Отодвигаю в наглую престарелого Ромео. Иди, удись в другом месте. Тут Джульетта уже занята. Сейчас по ходу из меня фарш будет делать.

– Я бы хотел с тобой потанцевать.

– А я не хочу.

Зараза.

– И поговорить.

– То есть сегодня у тебя есть настроение? – ее губы сужаются в узкую линию, – Ну а сегодня настроения нет у меня.

– Я пытался с тобой поговорить и до этого и отправлял тебе цветы.

– Спасибо! Но они были лишними.

Я вскидываю вопросительно брови.

– Мне они не понравились, – ее взгляд устремляется куда угодно, но только не на меня.

– Я пытался извинится перед тобой.

– Мне было бы достаточно, если бы ты просто не вел себя как мудак. – Танин взгляд устремлён куда-то в район моей груди.

Не-а. Не фарш. Очевидно, она там выискивает куда побольнее двинуть.

– Если я предложу тебе подвезти домой, из чистого альтруизма, ты согласишься? Обещаю вести себя как джентльмен-девственник, – поднимаю руки, сдаваясь. Хотя мне хочется сложить их в молитвенном жесте, и заныть как девчонка.  

– Это ничего не будет значить. И если я захочу выйти, ты сразу же остановишься и выпустишь меня из машины, – Таня посмотрела на меня своими глазами, строго сведя пшеничные брови.

Я щас согласен вообще на все, даже просто рядом постоять.

В машине абсолютно тихо. Я не дебил, и вижу, что Таня сердится. Ее задранный к верху нос и сжатые в полоску губы очень четко мне говорят о ее нежелании поддерживать со мной диалог. Тем не менее, я уже сегодня настроился в ангельский блять, режим. Поэтому готов принимать от нее абсолютно все пинки.

– Ты очень красиво выглядишь сегодня! – я сегодня просто, бля, мастер диалогов. Ну, твою мать, посмотри на меня я же стараюсь! – Кажется у того мужика при виде тебя случился паралич.

– Странно, в прошлый раз я поняла, будто тебе мое платье вообще не понравилось, - а вот и первый камешек в мой огород.

– Я за тобой полгода уже таскаюсь как пёс, по-моему, это ясно демонстрирует, что ты мне нравишься в любом прикиде. И в прошлый раз начало твоих ног пыталась найти добрая половина всего ресторана, как и наличие у тебя нижнего белья, – эта загадка до сих пор не даёт мне покоя.

Провокаторша эта сидит сиденье покраснев, и судя по всему пытается устроить себе гипервентиляцию. По-другому это возмущенное пыхтенье я объяснить не могу.

– Я всю неделю потратила чтобы влезть в это дурацкое платье, потому что как дурочка хотела выглядеть особенно для кое-кого. И к твоему сведению на мне было белье.

Так, ну одну животрепещущую тайну мне раскрыли.

– Кое-кто весь вечер на тебя смотрел и пытался не прибить никого.

– Тебе это тогда не мешало обжиматься с Лианой, впрочем, как и сегодня.

– Я не обжимался с ней, это она повисла на мне. Знаю, звучит как дешёвая отговорка. Но так и есть. 

– Да именно так это и звучит. Ведь у тебя что-то было с ней. – Выдает Шерлок Холмс в юбке.

– Я могу, о чем угодно говорить с тобой, но обсуждать предыдущие отношения не хочу. Ни тебе, ни мне это не нужно, поверь. Я Лиане все объяснил доступно, как мне казалось. Но видимо дошла до нее информация очень точечно. Как и все женщины она услышала только то что хотела.

– Тебе не кажется, что ты чересчур легкомысленно относишься к слову отношения, подразумевая под ними разовый секс.

– Совсем нет, просто я говорю то, что думаю и предпочитаю следовать этому. По-моему, это называется держать слово. 

– Ты опять ведешь себя как придурок, Покровский! – Таня взмахивает руками, – ты опять все портишь, как и тогда.

– Я вообще только с тобой так себя веду. Может просто лучше сказать напрямую чего ты хочешь от меня? Чем выискивать в моих словах правду или ложь.

Рядом с ней вообще все мои предохранители сгорают. И меня несет. Словно я нахожусь в пубертатном периоде. И все что она мне говорит я воспринимаю как обвинения, поэтому сразу начинаю грубить.

Таня для меня как незнакомый лед. На который меня выпустили с завязанными глазами. На коньки, я конечно, встану. Но проеду ровно до первой, казалось бы, незначительной бороздки и споткнусь.

– Я ничего не буду тебе говорить! Мне это не нужно. Я прекрасно понимаю, что у тебя есть личная жизнь и была. Но я бы не хотела в один прекрасный момент обнаружить себя на месте твоей Лианы, повиснув на плече в поисках твоего скучающего взгляда. – Ее хриплый голос играет на каких-то моих внутренних струнах, сообщаясь с моим сердцем. И заставляет его болезненно биться, пытаясь раздолбать мою грудную клетку.

– Даже в самых смелых мечтах не могу представить, что ты висишь на мне. Не могу дать тебе гарантии, что буду всегда только с тобой, и любить только тебя. Это все не зрелая подростковая лабуда. Тебе нужно понять это, и перестать находиться в розовых мечтах, иначе нам будет очень тяжело.

– Тогда нам точно не по пути. Я не жду вечной любви, но сейчас я ответственна не только за себя, но и за дочь. Ей нужна мама, а не сломанная очередными неудачами женщина.

– Ей нужна нормальная мать – человечная, с чувствами, а не робот, который смысл своей жизни видит только в ней. 

– У меня есть чувства, но я не хочу разбрасываться ими налево и направо. Пожалуйста останови машину, я выйду.

– До твоего дома осталось несколько дворов, не глупи.

– Я попросила тебя соблюдать это условие, ты кажется, говорил, что держишь слово.

Чертыхнувшись, я паркуюсь у остановки, открыв дверь. Таня, сопя, возится с ремнем, не поднимая на меня глаз. Только мне это и не нужно. Она не хочет показывать, что ей обидно от того, что я сказал все как есть. Но я считаю, что сказал все правильно.

Я не даю слова, если не уверен в чем-то. Только ее проблема в том, что она уверена, будто может сделать только один шаг и он должен быть верным.  

Мне не до хрена лет, но даже я понимаю, что отношения так не строятся. Дать уверенность своей женщине в будущем – обязанность любого нормального мужика, но без сопливых уверений в вечной любви. Наличие ребенка, несомненно, даёт множество поводов серьезно задуматься, но не должно быть призмой, через которую нужно принимать все решения.

После вечеринки, я долго думал. Ее боязнь приводить к дочери чужого мужика ясна. Если бы вокруг моей дочери болтались чужие мужики. Черт! Я бы попросил у деда наградной и отстрелил им все болталки.

Поэтому, если она хочет серьезных отношений, упрямая засранка, я ей их дам. Если у нее нет уверенности в правильности выбора, то у меня этого с лихвой хватит на двоих.

***настоящее время***

Блин, надеюсь, то что я творю, не обернется для меня полным провалом, а я не буду выглядеть конченной эгоисткой, потому что решила попробовать себя в новых отношениях.

Надеюсь и он понимает, что, если он облажается, я найду огромную тупую лопату и прикопаю его где-нибудь по тихой грусти.

В своем представлении я выгляжу как биполярная идиотка, решив в один момент, дать зелёный свет отношениям.

Я решила дать Покровскому ещё шанс. Я запуталась настолько, что не спала сегодня почти всю ночь, заснув под утро. В итоге мы собираемся как две угорелые белки в колесе. 

Черт! Если кто-то скажет мне, что никогда никуда не опаздывает, я рассмеюсь ему в лицо. Потому что собраться с моей дочерью вовремя, не тратя лишних нервов – миссия невыполнимая. 

От злости на саму себя и нервов от предстоящей прогулки, я даже не стала спорить с дочерью о том, в чем ей идти в парк. Из-за этого она выглядит как цветная клякса, которую кто-то щедро обсыпал блестками.

Сегодня сильно потеплело, и день обещает быть жарким. Поэтому я захотела надеть то милое платье, которое уже второй год висит у меня в шкафу. Это не моя покупка, а мамина. Это платье, по уверению моей родительницы, должно показать всем прелести и скрыт недостатки. Оно действительно мне понравилось, но надевать мне его особо некуда. По одной простой причине: у меня дочь, я и живу одна. Это значит, что я таскаю на себе как навьюченное животное все, что не может взять в руки ребенок, покупки и свои вещи.

Сомнения насчет выбранного платья – еще одна из причин нашего опоздания, в последний момент я решила, что все это чересчур. Потому что все решат, будто я вырядилась так специально. К тому же, я задолбалась выслушивать критику по поводу моих нарядов. Так что – обойдется!

Платье я скинула и надела льняные штаны и футболку.

– Мамочка, а можно мы с Матвеем постреляем, и покатаемся на машинках. Ты каждый раз говоришь, что не умеешь. Но Матвей водит машину, я видела. — Полинка с умным видом поправляет свои солнечные очки в виде розовых сердечек.

– Если Матвей согласится, то я – за.

Не вижу повода отказать в себе в удовольствии, понаблюдать как моя дочь будет испытывать на прочность его нервную систему.

Я, на самом деле, водить не умею, потому что ну... не хочу. В студенческой юности я находила куда более интересные занятия, чем пойти учится вождению. Мать уверена, что от инфантилизма и отсутствия серьезности. Просто мои приоритеты всегда были другими.

Однажды летом, вместе со студентами-волонтерами на Белое море, где мы все лето помогали восстанавливать и отстраивать музей под открытым деревом.

То лето я не забуду никогда, хотя бы потому, что именно тогда и познакомилась с отцом моей дочери.

Матвей сидит недалеко от входа в парк на скамейке, очень по-мужски, закинув ногу на ногу.

– Я понимаю, что Вы очень торопились, но, видимо в обратную сторону, – Матвей демонстративно смотрит на свои огромные спортивные часы, выглядят они как маленький портативный компьютер, с помощью которого можно завоевать мир.

– Просто мои часы умеют только показывать время, твои же, по-моему, способны еще и убивать.

– Эй, не завидуй, я бы подогнал такие же, но боюсь, что твоя ручка сломается – Покровский берет мою руку и прикладывает к своей. Разница впечатляющая, в его руку свободно можем поместиться мы с Полинкой. В его теле вообще все большое, не только руки, ноги, он во всех местах такой огромный...

Тааак, а вот ненужные мысли, подъехали.

Это потому, что его рука согревает мою через прикосновение. Кожа такая теплая, гораздо темнее моей, а темно-золотые волоски на руке приятно щекочут мою руку

У него, наверное, и на животе такие же волосы, красивые, уходящие под линию брюк. Я уверена, что эта дурацкая полоска, от которой так умирают все женщины у него тоже есть. Не может не быть! Нужепожалуйста!

От яркой картинки меня бросает в жар, и я краснею. Вообще я могу держать себя и свои мысли в границах. Это просто жара, овуляция, магнитные бури и один очень уверенный и наглый представитель мужского пола, который взял меня за руку!

У меня сейчас ещё и ладошки вспотеют! Госпадибоже! Ну почему именно сейчас!

Полинка видит, что Покровский держит меня за руку. Немного нахмурившись, обегает нас и берет Матвея за руку. Ее маленькая ладошка в его руке смотрится еще более миниатюрной, но судя по довольной моське дочери, устроилась она с комфортом.

Матвей тоже улыбается, гладит большим пальцем мою руку, от чего мурашки разбегаются по всему телу, долетая прямо до моего бестолкового сердечка. Заставив его биться так, будто вместо него там находится бонго, на котором играет обдолбанный растаман.

– Скажешь, потом, о чем подумала, – Матвей смотрит на меня с высоты своего роста и ухмыляется, по-мальчишески задорно, – думаю, мне понравится. 

— Я подумала, что ещё можно у тебя отжать, но, размерчик, явно, не мой.

Из моего рта сегодня даже дельные слова могут вылетать, ну хоть за это спасибо!

– Про размерчик, мы тоже потом поговорим, – он продолжает ухмыляться, оставаясь по-прежнему очень уверенным.

– Кстати, а где ребята все? Ты же говорил, что вас будет несколько, и девушки тоже придут?

Из-за всех моих переживаний я даже не сразу вспомнила, что должны прийти и его друзья.

– Парни уже ушли на «Торнадо», их просто невозможно удержать на месте, когда они находятся рядом с такими убойными каруселями, – крутит головой вокруг Матвей, точно также, как и моя дочь. Очевидно, кто-то сейчас тоже уйдет в безудержное веселье.

– Ну конечно, хоккеистам же больше негде хапнуть адреналина, кроме как на карусельках, – буркнув, я пытаюсь найти хоть какие-то аттракционы, где мою коротышку пропустят одну. 

Если вы когда-нибудь были на хоккейных матчах, то точно поняли, о чем я. Никакая карусель и рядом не стоит, когда на льду начинается драка и хоккеисты, как большие медведи месят друга в тесто.

– Мы опоздали, потому что мама перемеряла кучищу платьев и туфлёв, – внезапно сдает меня моя шестилетка, будто сама не перебрала кучу леггинсов и футболок.

Закройте кто-нибудь рот этому несчастному ребенку. Я ее люблю безмерно, но иногда мне хочется пойти и убиться головой об стену.

– Туфель, – поправляю я машинально, – я просто выбирала, более удобную одежду.

Да, именно поэтому я сейчас шагаю в футболке с изображением панды По из любимого мультика Полины. Она буквально со слезами уговорила купить эту футболку, благо была распродажа.

Только потом я прочитала и поняла, что надпись на футболке переводится как «там где мягко, там и нежно» и находится она прямо на моей груди. 

Остаётся только надеяться, что гуляющие в парки не знают английский настолько, чтобы понять весь абсурд этой надписи.

– Я так и подумал. Кстати зачётная футболочка, – играет Покровский бровями, – Мастер Шифу бы одобрил.

– Это случайная покупка, – нет, ну а что я ещё могу сказать?

– Случайности не случайны, Танюша Владимировна!

Ещё один поклонник толстой панды на мою голову.

– Ага, ведь именно это на футболке и написано, – очень надеюсь, что он не знает английского.

– В молодежке, я два года играл за «РафРайдерс» в Айове. Английский я знаю, настолько хорошо, что бегло прочитать надпись на футболке и восхититься твоим чувством юмора, мне не составило особого труда. Но моя бабушка всегда меня учила оставаться джентльменом и не ставить женщин в неудобное положение, поэтому сделаем вид, что написано там именно это, – подмигивает мне этот злодей.

Ага, ну все, можно идти и убиваться об стенку. Покажите мне здесь стену покрепче, чтобы наверняка.

– Матвей, мама, я хочу на колесо «оборзения», ты всегда боишься, но сейчас поставили новое и там даже закрытые кабинки! 

Покататься на колесе «оборзения» – идея фикс моей дочери.

Но высоты я боюсь ещё больше, чем оставить ее с кем-то и потерять. Или одинаково! Не могу сейчас точно сказать, потому что от одного ощущения что я буду подниматься так высоко, утренний завтрак начинается неумолимо двигаться к верху.

Вселенная сегодня сжалится надо мной, или продолжит стебаться, я не пойму!

– Полина, ты знаешь, я не могу кататься на этом аттракционе. Проси, что хочешь, но туда мы не пойдем.

– Ну мамочкаааа! Пожалуйста! Бабуля говорит, что нужно бороться со своими страхами!

Чтобы эту бабулю с ее советами!

– А ещё Матвей будет с нами! И будет вообще не страшно! – не унимается дочь. Ну конечно, очевидно, что все мои загоны разбегаются в присутствии Покровского в разные стороны.

Скорее наоборот, рядом с ним я превращаюсь в такой концентрированный пучок страхов, комплексов и других моих заморочек, что даже не всегда могу собрать мозги в кучку.

Мне кажется, иногда он думает, что я туплю.

Я не туплю, но, чтобы сказать что-то дельное, мне нужно собраться. Ляпать все что лезет в мою болезную головушку, не мое жизненное кредо. Это прерогатива моей дочери.

Как оказалось, Покровский купил билетов на пять поездок на колесе, и на меня тоже. Видимо, одной мучительной поездки для меня недостаточно, нужно пройти все круги этого адового колеса.

Ну какая же дурацкая ирония!

Заметив, как я мертвой хваткой держу свою дочь, он прижал к себе мою прямую, как палка, спину. Полинка, выбравшись из моих объятий наблюдает за городом, пока я пытаюсь вернуть себе все благоразумие и отодвинуться от мужчины.

Но рядом с ним настолько комфортно, а монотонные поглаживающие движения успокаивают меня. В какой-то момент я даже успеваю забыть про высоту. Пока мой самый любимый в мире ребенок не начинает орать, что люди внизу маленькие как куколки в ее игрушечном домике.

Долбанная высота! С трудом дождавшись, когда кабинку откроет контролёр, я вылетела на свободу, оставив этих маньяков кататься на этом колесе вдвоем.

Ну какого хрена, я согласилась?!

«Потому что ты бесхребетная лань!» отвечает мой внутренний голос. В моем воображении – так говорит моя мама, поддевая при этом очки указательным пальцем.

Нет, буду честна. Я думала о подобном сценарии, и я его получила. Но не на пять кругов! Побойтесь Бога! Кто вообще катается на чертовом колесе пять раз кряду?!

Очевидно, это мой ребенок и хоккеист-переросток, потому что они пошли покупать билеты на колесо снова.