За пределами моря: тайна невесты-русалки

 Бирюзовые волны Мёртвого моря бились о песчаный берег, словно хотели оттолкнуть его подальше. Спрятавшись за скалой, я смотрела на замок, что построили на побережье люди. Там жили рыцари Ордена Пяти Мечей – храбрые, отважные и очень симпатичные, по крайней мере, один из них точно. Бледный, как смерть, блондин с глазами цвета морской волны. Если бы он стал утопленником, его однозначно признали бы самым красивым на дне морском. После нас, русалок, конечно, мы-то уж вне конкуренции.

  Да, блондин был прекрасен, и характером обладал отличным: мягким, добрым и незлобивым, когда дело не касалось его врагов. Лишь один недостаток у него имелся: блондин давно и бесповоротно был помолвлен. На этой дуре Лигее, что дышала ему в рот и соглашалась со всем, что бы он ни говорил. Тьфу, смотреть противно!

  Если бы я была его невестой, ни за что не стала бы так пресмыкаться. Мужчины любят девушек с остринкой, что на суше, что в море.  Наши русалы и смотреть на тебя не станут, если ты мямля какая-нибудь. Им только дай повод – так на шею сядут и хвост свесят. 

  Но сегодня ни рыцаря, ни его невесты на берегу что-то не видно – должно быть, заняты. Жаль, они были моим любимым развлечением, мне нравилось смотреть, как блондин берёт Лигею за руку, как целует её бледно-розовые губы, аккуратно, словно та не девушка, а статуя. Иногда они садились у самой воды, следили, как волны съедают песок, и, смеясь, вскакивали, если начинался прилив. Забавные они, эти существа, что называют себя людьми.

  Я никогда не хотела жить на суше – мне с лихвой хватало моря. Подводные пещеры и коралловые рифы, русалочьи пляски и пение были мне милее всего на свете. У нас, в Мёртвом море, так весело, так хорошо, что и мысли не возникает о перемене места жительства. Но наблюдать за людьми – моя слабость, в которой я не признавалась никому, даже лучшей подруге Эбби, от которой у меня нет никаких тайн. 

  Солнце медленно ползло к полудню, море забирало его тепло, прятало в глубине. Пора возвращаться, скоро русалки заметят, что меня нет, отправятся на поиски. Правда, встают они поздно – именно поэтому я так легко и сбегаю из дома. Рисковать, впрочем, не стоит, моя тайна должна оставаться тайной.

  Я нырнула на глубину, ускорилась, чтобы вернуться как можно быстрее. Проплывая мимо косяка макрелей, остановилась, поймала одну и с наслаждением вонзила зубы в жирное брюшко. В Мёртвом море лишь одно правило – либо ты, либо тебя. 

  Приближаясь к Русалочьему городу, я ещё издали заметила: что-то не так. Русалки метались как сумасшедшие возле остова погибшего корабля, когда-то затонувшего здесь. Сбившись в кучу рядом с пробоиной в днище, заглядывали внутрь и оживлённо переговаривались. Но ведь ещё утром всё было нормально, что могло произойти?

  Эбби заметила меня, подплыла ближе и сразу накинулась с обвинениями.

— Где ты была, Ула? Тут такое, такое!

— Успокойся, Эбби, не части! Расскажи толком, что на нас свалилось. 

  Подруга рассказывала, а мои брови взлетали всё выше и выше, пока не остановились на макушке. Да, такого в нашем море ещё не бывало!

***

  Пока мы с Эбби говорили, подоспели русалы, достали свои щиты из пустых раковин и, прикрывшись ими, окружили пробоину. Корабль лежал на боку, вывалив длинные, как нос рыбы-иглы, мачты на морское дно. Стайка анчоусов вылетела из его круглой дыры в корпусе, усвистала прочь, и следом за ними, едва просунув своё толстое тело, вылез тунец. Он метнулся прямо к нам, ткнулся мордой в моё плечо и шарахнулся в сторону, отчаянно махая плавниками. Да что ж там такое страшное-то внутри?

— Слушай, Ритан, – обратилась я к знакомому русалу, – вы внутрь не заходили? 

  Он взглянул на меня, как на дуру, и покрутил пальцем у виска.

— Мы ж не совсем идиоты – щит туда не пролезет, а без него соваться – самоубийство чистой воды! Или, может, тебе жизнь надоела, так давай, лезь!

— Ну так и я вроде не дура, просто спросила. Эбби говорит, крабы пропали. 

— Не пропали – заглянули в дырку и в пепел превратились. Можешь сама проверить. 

  Я подплыла к пробоине сбоку, осторожно заглянула внутрь. Что-то тёмное виднелось внутри, камень, что ли. Нет, вроде не камень. Надо бы взглянуть поближе, вот только как?

— Ритан, а может, расширим пробоину, сделаем её побольше? – предложила я. – Чего тут стоять и ждать, надо действовать! 

— Ага, и то, от чего бегут рыбы и дохнут крабы, вырвется наружу. Вот всегда ты лезешь куда не просят, Ула!

– Ну а если осторожно, просто чтобы увидеть, что это? А, Ритан?

  Он досадливо отмахнулся от меня, и я поняла, что ничего они делать не будут. Ну и ладно, сама справлюсь. Надо подплыть туда со стороны палубы, через люк, ведущий в трюм. 

  Я обогнула русалов и бестолково мечущихся русалок, проигнорировала окрики позади. Может, именно я буду той, кто всех спасёт, а если нет, хотя бы узнаю, что там за штука. 

  Палуба судна прогнила насквозь, крышку люка когда-то сорвало с него, видимо, во время шторма, благодаря чему я легко проскользнула внутрь. Почему-то русалы не любят сюда заплывать, а вот мы с Эбби облазили корабль вдоль и поперёк в своё время. Тут много любопытного и странного, конечно, тоже много.

  Вокруг валялись разбитые бочки, сундуки, пол был усыпан чёрным порошком, от которого щекотало в носу и хотелось чихнуть. Это место я всегда проплывала без интереса, разве что останавливалась у одного из сундуков, из которого ручейком высыпались блестящие жёлтые кружочки, словно маленькие солнышки. Кажется, отец говорил, что люди их очень ценят, и не удивительно – они красивые. 

  Море уже завоевало корабль, присвоило его себе: проросли сквозь днище морские водоросли, ракушки облюбовали стены и обломки досок. В тёмном помещении лишь у самой стены что-то неярко светилось. 

  Похоже, это она, та самая штука. Подплыв ближе, я уставилась на шарик размером с морского ежа, укреплённый на подставке.. Серебряные молнии пронизывали его насквозь, или, возможно, исходили из него – не понять.

— Что ты такое? – задала я вслух вопрос. – Зачем ты убило крабов? 

— Ула, отойди от него! – услышала я за спиной.

  Ритан загородил меня щитом, отодвигая от шарика. Он поплыл за мной, кто бы знал, что этот русал такой заботливый.

— Я же его не трогаю. Похоже, шарик сломался.

— Не думаю, – возразил Ритан. – Он кажется живым и мыслящим.

— А разве умеют предметы думать?

— У людей всё может быть. На суше тоже есть колдуны.

— Тогда мы должны уничтожить эту штуку. Шандарахни её чем-нибудь, Ритан.

— Нет, нельзя. Мы должны отнести её колдунье с утёса. Надо придумать что-то, чтобы не трогать руками. 

  Я взглянула на щит Ритана.

— Так вот же оно! Положим щит на пол, на него скинем шарик, ну хотя бы палкой, а сверху накроем.... Хотя погоди, есть идея получше.

  Вихрем пронеслась мимо изумлённого Ритана, наклонилась к сундуку с солнышками,  высыпала остатки на пол. Тяжёлые какие, чуть руки не оторвали! 

  Сундук я прихватила с собой. Он был совсем маленький, как раз по размеру шарика. 

— Вот, – кивнула я Ритану. – Спихни сюда шар щитом, только осторожно, не разбей раньше времени. Отнесём на утёс, пусть Цисса и решает, что с ним делать.
  Ритан колебался, но я улыбнулась ему, встряхнула своими длинными коралловыми локонами, водопадом спускающимися на спину, и он решился. Обойдя шарик сзади, прицелился и подтолкнул его краем щита в сундук, услужливо подставленный мною. Глухой стук – и вот шарик внутри, целый и невредимый. Я захлопнула крышку и поплыла назад, к люку. Главное сделано, осталась мелочь – добраться до Одинокого утёса.
***
 Цисса жила в пещере, вход в которую располагался под Одиноким утёсом. Её одиночество нарушали лишь в самом крайнем случае, ведь колдунья была змеёй. 

  Мы плыли втроём: я, Ритан и моя подруга Эбби, ни за что не желавшая отпускать меня одну. Я держала сундук, а Ритан скользил надо мной, высматривая акул – в этой части моря их было много. 

  Большая просторная пещера насквозь пропиталась зловонным запахом зелья. Дорожка из обломков ракушек на полу вела от входа вглубь скалы, где таинственно мерцали голубые огоньки. 

  Ритан полез первым, стреляя глазами по сторонам, за ним – я с сундуком, последней – Эбби, у которой так стучали зубы, что их было слышно на всю округу.

— Перестань сейчас же! – потребовала я. – Этот звук меня раздражает.

— Я боюсь, Ула. Слышала, ведьма вырезает сердца русалок, чтобы варить из них зелья.

— Кто тебе сказал такую чушь? – рассмеялась я. – Вечно сплетни собираешь!

— Но она же... ну, сама знаешь кто. Ула, может, не пойдём?

— Ага, давай. И что тогда с шаром делать? Выбросить в надежде, что обойдётся? Разбить самим? Не знаю, Эбби, из всех вариантов, по-моему, Цисса – самый лучший. И давай прекратим спор.

  Эбби не ответила, но зубами стучать не перестала. Ну и ладно, пусть стучит, лишь бы нервы не мотала. 

  Голубые огни оказались светящимися рыбками. Они толклись под потолком пещеры, распространяя вокруг таинственное сияние. Внизу стоял котёл, под которым горел магический огонь – тоже голубой и нежаркий. Варево в котле булькало и шипело, а вонь усилилась, так что меня чуть не вывернуло. Циссы нигде не было видно, может, она прячется от незваных гостей. 

— Ну и где ведьма, когда она так нужна? 

— Здессс-сь, – раздался свистящий шёпот из ниоткуда, и два жёлтых светящихся глаза вспыхнули под потолком. 

  От неожиданности я вздрогнула и выронила сундук. Он упал на каменный пол, раскрывшись от удара, шар треснул, и серебристые молнии полетели из него во все стороны. 

  Ритан метнулся, пытаясь закрыть меня щитом, но не успел. Молния пронзила мою грудь, закричала Эбби, я упала, охнув от боли, и свет померк в моих глазах.

***

— Ула! Ритан, она только что была здесь!

  Эбби испуганно смотрела на чёрное пятно, отпечатавшееся на каменном полу, а я почему-то парила под потолком, бледная и полупрозрачная. 

— Ты ведь тоже это видел, да? Как она падала, а потом исчезла, – снова и снова повторяла Эбби.

  Ритан обнял мою подругу за плечи, успокаивая, а она уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Возле котла появилась Цисса, будто сдёрнула с себя покрывало невидимости, и злобно зашипела:

— Выметайтейссс-сь отсс-сюда, жж-живо! Ей уже ничч-чем не помочч-чь!

  Цисса оскалила пасть, и моих друзей как ветром сдуло – со змеями-колдуньями не спорят. 

— Ну а теперь разберёмся с тобой, Ула, дочь Лейры. Спусс-кайсс-ся вниз!

  Она щёлкнула хвостом, и я слетела с высоты, зависнув у самого пола. 

— Что происходит, колдунья? Я правда умерла?

  Вместо ответа колдунья сверкнула глазами, и осколки шара на полу вспыхнули и исчезли. 

— Знаешь, что ты такое разбила? Это был «Творец молний», артефакт, убивающий всё живое вокруг. Вам повезло, что посс-страдала лишь ты.

— Я разбила? – не поверила своим ушам. – Я? Да если бы ты не провернула свой фокус с глазами, я не испугалась бы и осталась жива! И вообще, где моё тело? 

— Не кричи так, русалка, я тебя прекрасно слышу. Вы сами виноваты, не надо было лезть внутрь. Оставили бы сундук у пещеры, и всё. А тело твоё, увы, превратилось в горстку пепла. 

— Ну и что мне теперь делать? Я не хочу умирать! 

— Ты уже умерла, – заверила Цисса и высунула длинный, раздвоенный язык. – Впрочем, есть один выход. 

— Какой? Говори скорее, колдунья!

  Если она и правда может меня оживить, я отдам ей все сокровища, собранные на затонувших кораблях. 

— Всё очень просс-сто, – сверкая глазами, говорила Цисса. – Тебе нужно найти новое тело и вселиться в него.

— Новое тело? Ты думаешь, о чём говоришь, Цисса? Какая русалка позволит...

— Я говорю не о русалках, – перебила Цисса, – а о людях. Душа русалки слишком сильна и не позволит занять её место. Ты выйдешь на сушу и займёшь человеческое тело. Если откажешься, через три дня ты исчезнешь, превратишься в морскую пену. 

  Ничего себе перспектива вырисовывается! То ли умереть окончательно, то ли выжить, но в теле земной женщины. Не говоря уж о том, что земля мне совсем не по нраву. И зачем я потащила к Циссе ту смертоносную штуку? 

— Ты спасс-сла подводный мир, Ула, – словно прочитав мои мысли, прошипела колдунья. – Твоим близким и друзьям теперь ничто не угрожает. Гордисс-сь сс-собой!

  О, я горжусь, прямо распирает от гордости! Особенно когда думаю о моём замечательном, блестящем, прекрасном бывшем хвосте. 

— Значит, смерть или чужое тело? Так, колдунья?

— Да, и чем дольше будешь искать, тем сложнее будет вселиться. Так что не тяни с этим, Ула. Да, и ещё одно: человеческие колдуны и маги могут распознать твой обман, так что держись от них подальше. Ты всё поняла, Ула?
— Поняла, конечно. Чего же тут непонятного?

Вот примерно такой предмет увидела Ула в трюме корабля. Как думаете, что это может быть?


А вот так в моем представлении выглядит главная героиня. Красотка же, да?

  Море шумело рядом со мной, а я парила над песчаным берегом, пялясь на замок, за жителями которого так любила наблюдать. Хочу я этого или нет, но мне нужно занять чьё-то тело, и одно на примете у меня имеется. Девушку, конечно, жаль, но, увы, она и без меня скоро покинет мир людей. 

  Невеста рыцаря – Лигея больна и со вчерашнего дня даже сидеть не может. Не можем ничего сделать, развели руками целители. Я лично наблюдала это два дня назад, как только вышла на сушу и проникла в замок. Оказывается, она давно болела, только рыцарь надеялся, что морской климат и его забота сотворят чудо. Ну вот, чуда не произошло.

  Конечно, хотелось бы здоровое, крепкое тело, и я попыталась вселиться в служанок замка, но ничего не вышло. Словно перед ними возвышалась невидимая стена, пробить которую невозможно.

  Так что оставался один вариант, и я решилась. К тому же и времени почти не осталось – третьи сутки истекали. 

  Последний раз с тоской глянув на море, я послала воздушный поцелуй волнам, хоть и понимала, что русалки меня не видят. Вот теперь можно отправляться, и пусть всё пройдёт гладко!

***

  Я смотрела на спящее тело, распростёртое подо мной на кровати. Ночью Лигее, видимо, стало хуже, она угасала. Обычно жених сидел рядом с ней на постели, когда она спала, но сейчас его не было в комнате – наверное, устал. Ну и хорошо, будет время подготовиться к встрече с ним.

   Не такая уж она и красивая, эта Лигея. Нос слишком прямой, губы слишком тонкие, волосы чёрные, как чернила осьминога, и бледная кожа. То ли дело я – кораллово-красные волосы, губы в форме ракушки и гибкое стройное тело... было.

  Жаль, что всё так сложилось, но ничего не сделаешь. Ни она, ни я не виноваты, так пусть выживет хоть одна из нас. Жених-блондин парень хороший, значит, у меня будет хороший муж. Кстати, надо узнать, как его зовут, а то неудобно получится, если невеста имя жениха не вспомнит.

  Я зажмурилась – вселяться в чужие тела не очень-то приятно – и прыгнула в Лигею. Прыгнула и, оказавшись в тайниках её души, попыталась вытеснить Лигею наружу. 

— Уходи, пожалуйста, ты всё равно скоро умрешь!

— Я не хочу! – возражала она. – Роберт, где ты? Мне снятся кошмары.

  Так вот как зовут жениха – надо запомнить!

  Похоже, Лигея думает, что видит сон, ну пусть так и дальше считает.

— Время пришло, – заявила я, выпучив астральные глаза, – ты должна покинуть этот мир. Ты сама знаешь, тебя нельзя вылечить.

— Не могу, – тихо сказала Лигея, – Роберт, он очень меня любит.

— Я позабочусь о нём. А ты должна идти к создавшему тебя. Ну же, я не хочу сама тебя выкидывать. 

— Это неправильно. Ты не должна так делать, – дрожа от страха, говорила Лигея. – Он догадается.

— Может быть. А если ты не уйдёшь, мы умрём обе.

— Хотя бы дай мне с ним попрощаться, – попросила Лигея.

— Прости, время заканчивается, ты не успеешь. Одна смерть или две – решай сейчас. 

  Лигея протяжно вздохнула и вылетела из собственного тела. Сияние окутало её призрачную фигуру, и она исчезла.

   Ну вот, всё закончилось. У меня теперь снова есть тело, я могу есть, говорить и... ходить. Надеюсь, это тело выдержит, и я смогу прожить в нём достаточно долго, чтобы стать счастливой. Я повернулась на бок, подложила руку под щёку и уснула.

***

  Утром меня разбудил чей-то отчаянный визг. Я села на постели, протёрла заспанные глаза и увидела толстую тётку с морщинистым лицом. Она держала в руках поднос с едой и громко визжала.

— Ну что ты кричишь, ненормальная? Это же я, Лигея, как и вчера.

  Тётка попятилась к двери, визжать, правда, прекратила. Зато принялась бормотать что-то невнятное, глаза её при этом почти вылезли на лоб. Что за глупая тётка!

— Ты что, никогда не видела, как больные выздоравливают? Вчера мне было плохо, а сегодня лучше. Иди и позови моего жениха Ро... Роберта, – да, кажется так. – И оставь поднос на столе, я жрать хочу.

  Тётка боком подошла к прикроватному столику, громыхнула подносом, словно от жабы избавлялась, и выбежала из комнаты, причитая и плача. Какая нервная особа, ужас!

  Есть хотелось невыносимо, но мой взгляд упал на зеркало на стене. Да, сначала взгляну на себя новую (хоть я и помню внешность Лигеи, но теперь-то я внутри неё, а не снаружи), а уж потом поем. 

  Я спустила на пол то, что люди называли ногами, и с сомнением посмотрела на два столба, оканчивающихся узенькими подпорками. Нет, я, конечно, видела их и раньше, но не совершенно не представляла, как можно на них стоять и тем более ходить. 

  Так, спокойно, Ула, люди ходят – и ты сможешь. И если что, ты теперь тоже человек.

  Зацепившись за спинку кровати, я осторожно встала, шатаясь, будто меня качало на волнах. Постояла так, приноравливаясь к новому положению, и медленно, по шажочку, поковыляла к стене. Пол под ногами качался, словно палуба корабля в шторм, и я раскинула руки в стороны для равновесия. Бедные люди, иметь ноги – такое неудобство! 

  Наконец я добралась до стены и, приложив к ней ладонь, чтобы не упасть, заглянула в зеркало.

  То, что я там разглядела, мне и понравилось, и не понравилось одновременно. Ночью волосы Лигеи каким-то образом стали красными, а кожа приобрела красивый персиковый оттенок. Слегка изменились черты лица, и теперь она не была похожа ни на себя, ни на меня, а так, на что-то среднее.

— Мёртвые рыбы! – выругалась я. – И как теперь с этим жить?

  Надеюсь, Роберта не слишком шокируют такие изменения в невесте, иначе не видать мне свадьбы как своего хвоста. Впрочем, мне его и так уже никогда не увидеть.
***
  Солнце било в стрельчатые окна спальни Роберта, а он только что проснулся, и с превеликим трудом. Последние несколько ночей он почти не спал, сидел у постели Лигеи, пока она забывалась тяжёлым, рваным сном. Но вчера он вырубился на ходу, во время вечернего смотра, и магистр Грей отправил его к себе.

— Ты не поможешь невесте, если сам будешь с ног валиться. Да и службу никто не отменял, я лишь освободил тебя от поручений вне замка, Роберт.

  Теперь он чувствовал себя отдохнувшим, но тревога, поселившаяся в сердце, не проходила. Да и как она могла пройти, когда ему сказали, что Лигею вылечить невозможно. 

  Роберт рывком встал, несколько раз плеснул в лицо водой из кувшина. Капли застучали по медному тазику, выбивая весёлую песенку, и звук этот неимоверно раздражал. Закончив умываться, Роберт промокнул лицо полотенцем, оделся и отправился в покои Лигеи.

  Её спальня была в левом крыле, рядом с покоями магистра Ордена и подальше от комнат рыцарей. Ради безопасности невесты, говорили Роберту, но он подозревал другое: магистр боялся, что молодость возьмёт своё. Все видели, как прекрасна черноволосая, бледнокожая Лигея, так сильно выделявшаяся среди златовласых уроженок Ашрама. 

  Сейчас, впрочем, Роберту было не до плотских удовольствий, как и вчера, как и третьего дня. Он отчаянно хотел спасти свою невесту, и, раз целители отказались её лечить, оставался один способ – прибегнуть к магии. Роберт долго не решался на это, потому что испытывал предубеждение против колдунов, а теперь был готов заключить сделку с кем угодно, лишь бы Лигея выжила. 

  Вчера днём он отправил своего оруженосца в Карранду к великому и ужасному Мегинхарду, магу, которого ненавидели, боялись либо уважали, но никто не отзывался о нём с презрением или равнодушием. Если Тим застанет мага у себя дома, уже к вечеру он будет здесь, в замке Ордена.

  Пронзительный визг, от которого дрогнули доспехи у стен, прервал размышления Роберта, а через минуту из-за поворота выскочила Лина, кормилица Лигеи, чуть не врезавшись в рыцаря. Она не могла успокоиться даже и после того, как Роберт схватил её за руку и заставил взглянуть себе в глаза. 

— Сэр Роберт... ох, сэр Роберт... – причитала старушка, раскачиваясь из стороны в сторону и тряся головой. – Леди Лигея... там... она... ох, и не знаю, как сказать-то?

— Что с моей невестой? Она жива? 

  Роберт сжал ладонь сильнее, и Лина застонала от боли. 

— Жива, сэр Роберт, жива, и даже с постели встала. Руку-то отпустите... сэр Роберт... больно...

  Опомнившись, рыцарь разжал ладонь, и Лина принялась баюкать её. 

— Жива, да, кровиночка моя, ласточка моя, только... Только на себя она больше, лапушка, не похожа совсем. Ох, беда пришла, господин, пуще прежнего.

  Ничего не уразумев из бессвязной речи старушки, Роберт помчался к Лигее, решив, что сначала увидит своими глазами, а потом уже будет делать выводы. Перед дверью всё же притормозил, одёрнул тунику под поясом,постучал, и, не услышав ответа, вошёл. Понадобилось всё его самообладание, чтобы не шарахнуться в сторону.

  Его красавицы Лигеи с волосами цвета ночи и ярко-голубыми глазами больше не было. Вместо неё за прикроватным столиком сидела огненноволосая дева с хищными чертами лица и глазами цвета весенней молодой зелени. 

— Ведьма! – вырвалось у Роберта. – Куда ты дела мою невесту?

  Ведьма оторвалась от созерцания козьего сыра и яиц, которые заботливая Лина принесла Лигее на завтрак, и уставилась на Роберта. Губы растянулись в улыбке, и она приветственно вскинула руки.

— Роберт! Доброе утро, милый! Это я, твоя невеста Лигея. Не знаю, что произошло, но я проснулась утром уже такой.

  Рыцарь в два шага пересёк разделявшее их расстояние, взялся за подбородок ведьмы, заставив её поднять лицо вверх, и долго вглядывался в зелень глаз. Невеста молчала, хорошо хоть улыбаться перестала.

— Кто ты такая? И где моя Лигея? – медленно и строго выговорил наконец Роберт.

— Говорю же, я и есть Лигея. Меня и саму пугает отражение в зеркале, но, Роб, это ведь по-прежнему я. 

  Она дотронулась до руки рыцаря, печально вздохнула, тряхнув волосами. Персиковые локоны рассыпались по плечам, навевая крамольные мысли.

— То есть ты настоящая? Не колдунья и не злобный дух, – отпуская подбородок, уточнил Роберт. – Тогда почему ты так выглядишь?

— Откуда мне знать, – пожала она плечами. – Может, меня околдовали. 

  Роберт отошёл к окну, обдумывая её предположение. Вообще-то это возможно, в замке целая куча народу, и нельзя утверждать, что он знает всех как облупленных. Но всё равно странно, очень странно.

— Ты мне не веришь, – услышал он тихий, печальный стон. – А я считала, что мой жених любит меня и готов разделить со мной и радость, и горе.

  Роберт встрепенулся – как она только могла такое подумать о нём! Отвернувшись от окна, испытующе взглянул на Лигею. 

— Я и не отказываюсь. Просто хочу понять, что происходит. Ты как себя чувствуешь, кстати? Впрочем, вижу, что хорошо. 

  Лигея кивнула, подтверждая.

— Сегодня я проснулась и поняла, что снова могу ходить. Я обрадовалась, заглянула в зеркало – а там это. Ты мне веришь, Берти?

  Невеста выразительно обвела указательным пальцем своё лицо, поморщившись, будто съела что-то не то. Да, это точно его Лигея, она часто так делала, когда ей что-то не нравилось. И только она называла его уменьшительным именем Берти.

— Верю, любимая, – ласково улыбнувшись, ответил рыцарь.