За сроком давности

Утро...

Очередное. Привычное.

Пустое и бессмысленное...

Приоткрыла глаза, скользя осоловелым взглядом по очертаниям тёмной прикроватной тумбочки в поисках неугомонного телефонного будильника, протянула руку, на ощупь нажала кнопку. Полежать ещё? Всё равно зазвонит повторно через пять минут...

Нет. Сегодня не хочется. Вообще ничего не хочется...

Левое подреберье привычно стянуло легкой фантомной болью. Уже едва ощутимой, скорее по привычке...

По инерции повернула голову к кровати дочери - Катя развалилась в своей любимой позе, на животе поперёк одеяла, раскинув руки. Глубоко вздохнула - через несколько минут такую блаженную тишину нарушат её недовольные и полные возмущения крики: просыпаться по утрам она не любила никогда, всегда ворчала, а теперь, когда обязательно нужно вставать в одно и то же время, чтобы не опоздать в школу, любое утро неизменно начинается со скандала. Это в сад можно было припоздниться или не ходить вовсе, а первый класс - это серьёзно, и здесь все в один голос твердят мне о том, что нужно проявлять к ребёнку больше строгости и твёрдости - что бабушка, что старший сын, что бывший муж...

Отвернулась к окну. Нехотя поднялась, спустила ноги с кровати, нашарила тапочки...

Холодно. Так, что зубы стучат. Зря я вчера решила сэкономить и не включила обогреватель...

Конечно, легко им всем рассуждать. Со стороны всегда всё просто. Это же не они носили мою дочь под сердцем восемь месяцев, не они жили в детском отделении ещё несколько недель, пока Катя лежала под аппаратами, не они первый год её жизни двадцать четыре часа в сутки следили за каждым её вздохом, не они не спали ночами, когда она орала из-за прорезывающихся зубов, не они проводили под окнами яслей весь день, украткой поглядывая сквозь стекло... Не они. Я.

Да, в преждевременных родах нет ничего страшного, на моём здоровье и моих нервах это отразилось сильнее, чем на самом ребёнке. И тем не менее это я прошла с ней этот ад, не они. А теперь их умные советы мне нахрен не нужны. Никого из них...

Нацепила теплый халат, закуталась по самые уши. Прошоркала через всю комнату, приоткрыла дверь в спальню.

- Макс! Максиииим!

- Мммм...

- Макс! Вставай!

В ответ послышалось недовольное сонное чавканье - сын тоже обычно не в восторге от того, что надо вставать в такую рань. И всё-таки с ним у меня никогда не было таких проблем, как с Катей...

- Макс, твою мать! - я повысила голос. - Вставай! Пока Катя спит, хоть кофе в тишине попьёшь!

В ответ прозвучал тяжёлый обречённый вздох.

- Да иду я, ма... Полежу минутку только...

- Тьфу!

Я со злостью хлопнула дверью, начиная тихо звереть. Ну почему мы никогда не можем проснуться как нормальные люди? Почему каждое утро одно и тоже - проспали, опоздали, не позавтракали, переругались... За один этот час я, кажется, устаю так, как не устаю за целый день. Да я даже просыпаюсь уже уставшей! Как, впрочем, и дети...

Прошла на кухню, попутно включая свет в комнате, в коридоре, в туалете...

На столе красовались неубранные с вечера тарелки, Макс не удосужился даже выкинуть мандариновую шелуху, хотя спать уходил последним. Бесит.

Заглянула в чайник - опять воды кипячёной нет...

Да Господи!

Плюхнулась на табуретку, закрыла лицо ладонями...

Ненавижу это всё. Каждый чёртов день собственной жизни ненавижу. Эту опостылевшую квартиру, этот холод, эту пустоту, которую не то что не удаётся ничем заполнить, а которая только увеличивается с каждыми прожитыми сутками...

- Доброе утро, - из коридора долетел сонный недовольный голос Макса. - Опять ревёшь?

Хлопнула дверь туалета.

Выдохнула. Буркнула в пустоту:

- Доброе...

Ненавижу этот никому не нужный обмен любезностями. Сын настолько привык видеть меня заплаканной, что давно перестал обращать внимание на мои слёзы. И я себя за это тоже ненавижу...

Что они вообще видели со мной? Что Макс, что Катя... Ничего. Вообще ничего!

Последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли о том, что зря я четыре года назад вцепилась в детей мёртвой хваткой и не позволила Игорю забрать их. Наверное, с отцом им было бы лучше... Но тогда, после развода, мне казалось, что я просто сдохну, если потеряю хоть какой-то стимул жить дальше. И только дети могли стать этим якорем... Тогда я меньше всего думала о них самих. Мне нужно было доказать что-то мужу, нужно было не позволить детям полюбить Ольгу, новую жену Игоря, нужно было показать всему миру, что это только мои дети и больше ничьи! И я честно пыталась... Я тратила все заработанные деньги на игрушки, на возможность свозить ребят куда-нибудь, я прошла курсы по правильному воспитанию дошкольников и старшеклассников, я изо всех сил старалась заменить им предателя-отца... И что теперь?! Дочь превратилась в конченную эгоистку, которая в свои восемь лет искренне считает, что весь мир крутится вокруг неё, и совершенно не принимает слово "нет". Сын стал совершенно чужим, отдалился настолько, что я даже не знаю, как он учится, ибо он просто не считает нужным обсуждать со мной что бы то ни было...

А я?!

Я к своим сорока двум годам превратилась в ничто. Использованный материал, выработавший весь свой ресурс. Пустая и никому не нужная, не интересная ни как женщина, ни как человек...

Я столько времени глушила в себе эту боль. Столько лет твердила, что смогу, справлюсь, сумею... Но лишь тонула ещё глубже. А теперь даже всплывать не хочется...

- С Новым годом, кстати, - сын в одних трусах прошёл мимо меня к подоконнику. - Чего, даже чайник не поставила? Ну мааа...

Новый год. Ненавижу... Снова попытки изобразить дружную семью, снова какие-то салаты, которые потом неделю доедать самой, снова бесполезные подарки, которые дети забудут на следующий день...

- Тебя тоже с Новым годом, - я всхлипнула, глядя в худую спину Макса, наливающего воду в чайник.

- Готовить-то сегодня собираешься, мам? - сын оглянулся на меня.

- Не знаю, - я вытерла слёзы со щёк. - А надо?

- Ну я б поел салатиков...

Праздник. Ожидание чудес и волшебства, новые надежды и мечты, вера в несбыточное и ожидание исполнения желаний. Где это всё?!

- Ну салатик сделаю, - я поднялась из-за стола.

Быстро взяла свою чашку, насыпала растворимого кофе, добавила ложку сахара...

- А ёлку ставить будешь, мам?

- Макс, отстань, а?! - я швырнула ложку на стол, уперлась ладонями в столешницу, сдерживая раздражение. - Хочешь ёлку - иди и поставь, ясно?

Сын лишь невозмутимо пожал плечами, привычный к моим срывам. Тоже достал кружку.

- Да мне-то нафиг твоя ёлка не сдалась, а вот Катьке...

Выдохнула, понимая, что просто не могу вот это вот всё...

- Да знаю я! Не надо меня носом тыкать, ладно? - я почти заорала, пытаясь перекричать зашумевший чайник. - Отстань, я тебя очень прошу... У меня тоже праздник, понимаешь ты это? Я тоже хочу, чтобы мне поставили ёлку, чтобы приготовили для меня салат... - не выдержала, разревелась снова...

Макс лишь тяжело вздохнул, от души насыпая в свою чашку три ложки сахара.

- Куда ты столько сладкого? И так зуб лечить надо, а ты сахар горстями ешь! - я рыдала, прекрасно осознавая, что просто срываю зло на собственном сыне. - Да и экономить нужно, сто раз тебе говорила! Лучше бы на подработку устроился...

Макс швырнул ложку на дно, с размаху поставил чашку в раковину.

- Всё понятно, короче, - он направился к выходу из кухни. - По пути кофе куплю.

Обиделся... Господи, я же не хотела! Не хотела, чёрт побери... Не хотела ссориться...

Закрыла лицо ладонями, беззвучно завыла...

- Да хватит уже, мам! - полностью одетый сын заглянул в кухню. - Купить что-нибудь вечером?

- Н-не надо... Я сама...

- Ну ты подумай, ладно? Если что - скинешь список и деньги, - он отступил в коридор. - Всё, я ушёл.

- Удачи, Макс...

- И тебе удачи, ма! - хлопнула входная дверь.

Господи... Я же люблю его... И Катю люблю... Ну почему у нас всё так?! Почемуууу...

Открутила кран, умылась холодной водой. Открыла шкафчик, достала валерьянку, не глядя насыпала почти полную горсть таблеток, затолкала в рот...

Не поможет, я знаю. Ничего не поможет...

Я не понимаю, как живут другие. Как женщины умудряются в одиночестве воспитывать двух, трёх, четырёх детей... Да даже одного ребёнка! Или это просто мой личный кризис?! Да какая разница по сути, просто я прекрасно осознаю, что становится только хуже, а я ничего не могу сделать...

Обреченно опустив голову, вернулась в комнату.

- Катя... Катюшаааа... - я осторожно потеребила спящую дочь за плечо. - Просыпайся, солнышко...

- Мммм! - та лишь недовольно дёрнулась, сбрасывая мою руку и отворачиваясь к стене.

- Кать! Пора в школу!

- Не хочу.

- Знаю, что не хочешь. Но надо... Поднимайся...

Катя ожидаемо захныкала, начиная психовать и злиться. Накрылась одеялом с головой.

- Мне холодно!

- Мне тоже, Кать. Я забыла включить обогреватель на ночь, сегодня вечером обязательно включим... Поднимайся, радость моя... Сейчас мультики найду... Что ты хочешь посмотреть?

- Ничего не хочу! Я спать буду!

- Не хочешь - не надо! - я повысила голос, раздражаясь. - Тогда одевайся без мультиков!

Катя резко повернулась, сверкая на меня красными невыспавшимися глазами.

- Дай пульт, я сама включу!

- На! - я бросила пульт на подушку.

Хотела уйти и хлопнуть дверью, но сдержалась. Развернулась, подобрала с едва теплой батареи детские колготки и бадлонку, положила на кровать рядом с подушкой.

- Надевай, пока вещи тёплые.

Дочь продолжала молча щёлкать ютуб, не обращая на меня внимания.

- Катя! Одевайся!

- Не кричи на меня! - дочь процедила сквозь зубы. - Я слышу!

Выдохнула, понимая, что на большее я просто не способна. Стремительно вышла из комнаты.

Надо самой тоже собираться...

Зашла в ванную, оглядывая сушилку на предмет чистых носков. Нацепила валюящиеся со вчерашнего дня на стиральной машинке толстые спортивные штаны и свитер - эти вещи давным давно стали самыми носимыми в моём гардеробе. Потому что тепло и удобно, потому что всем всё равно плевать, как я выгляжу... Потому что и мне самой пофиг, в чём ходить, да. Чистое и ладно.

Провела щёткой по макушке, быстро сгребла волосы в хвост. Торопливо почистила зубы, прополоскала рот, вытерла лицо полотенцем... Всё, утренний ритуал закончен. И даже он почему-то стоит мне невероятных усилий...

Снова вернулась в комнату.

От злости свело зубы...

- Катя! Мы опоздаем! Ты хотя бы бадлонку могла сама надеть?

- Она холодная, - дочь даже не отвела глаза от экрана телевизора. - И я мультики смотрю.

Сдерживая себя из последних сил, подошла к дочери, сгребла кофту, повернула нужной стороной...

- Давай, суй голову. Тааак... Теперь руки... Умница... Теперь давай колготки...

Мне ещё в саду воспитательница говорила, что Катя прекрасно умеет справляться сама, что на прогулку одевается одна из первых. Но я уже смирилась с тем, что дома дочь начисто забывает все свои навыки и умения...

Юбка, рейтузы, свитер... Катя равнодушно тянула руки, ноги, совершенно не участвуя в процессе одевания. Ну хоть не капризничает, и то хорошо...

Я даже принесла в кровать шапку и куртку.

- Ты сама справишься в школе с костюмом? - я застегнула молнию пуховика до самого подбородка, повязала ей на шею шарф. - Если не сможешь - попроси Тамару Николаевну, она тебе поможет...

Дочь равнодушно кивнула.

- Пошли сапожки надевать, Кать...

Она наконец оторвала взгляд от экрана.

- Ты злая. Очень злая...

Глубоко втянула носом воздух. Да почему я злая?! Почему? Потому что всё для них делаю?! Потому что последнюю копейку трачу им на вкусняшки? Потому что всё свободное время уделяю только им? Почему я злая?

- Я помогла тебе одеться, Кать! - я не смогла сдержать обиду в голосе. - Могла бы спасибо мне сказать!

- Спасибо, - дочь отвернулась. Подобрала школьный рюкзак со стола, потопала к выходу. - Пошли уже...

Вытерла слёзы со щёк. Взяла висевшее на ручке шкафа новогоднее воздушное платьице, зашагала следом за ней...

Ненавижу утро. Особенно когда предстоит ехать в набитом битком автобусе с детской нарядной пышной юбкой, замотанной в целлофан...

Сын позвонил после обеда, когда я только добралась до квартиры и открыла входную дверь, кое-как завершив последний трудовой день в этом году.

- Мам, ну что там со списком?

- Ничего, - я скинула кроссовки, расстегнула куртку. - Я только домой пришла. У тебя тоже короткий день?

- Даааа, - Макс радостно хмыкнул. - Ну короче как надумаешь - пиши. Я тут это... погуляю немного с друзьями пока...

- А ты не хочешь прийти и помочь матери готовить? Или ёлку нарядить? - я не ждала этих действий от него, спросила скорее по инерции, ну и чтобы пристыдить - куда ж без этого. Хотя сын давно не ведется на эту ерунду...

- Ой, ты опять только орать будешь. Скажешь - какого чёрта я так рано припёрся, только мешаю. Нафиг надо, - он помялся пару секунд. - Мам, а скинь денег...

Выдохнула.

- Сколько?

- Ну... Пару сотен хотя бы...

- Сейчас скину. Давай.

Пару сотен... Тут же в коридоре открыла приложение, отправила деньги. В этом я никогда не отказывала сыну, даже когда было совсем туго с финансами. Хоть так заглушить собственную совесть...

Переоделась в затертые до дыр штаны и старую, но любимую футболку - когда-то она мне была очень к лицу, подчеркивала достоинства фигуры. А сейчас... Сейчас это просто застиранная вытянутая тряпка. Как раз под стать нынешнему образу, да...

Перематерилась, пока доставала с антресоли дурацкую потрёпанную ёлку - лучше прямо сходу сделать самые ненавистные дела, которые давят на мозг не хуже гранита. С каким-то злым раздражением установила пробитое жизнью искусственное дерево посередине комнаты на подставку, кое-как навесила игрушки... Попыталась распутать гирлянду... К чёрту. Пусть хотя бы это сделает сын, когда придёт.

Наконец-то нормально нагрела чайник, сделала кофе. С удовольствием уселась за столешницу, глядя из окна во двор. Люблю эти моменты неспешного одиночества...

Снега так и нет. Может, поэтому настроение такое паршивое? Совсем не новогоднее...

Дотянулась до пульта, включила колонку. Сразу свой плейлист - сегодня бесполезно слушать радио, там наверняка везде одни сплошные ванильные поздравительные сопли. Тошнит от этой наигранности...

Недовольно покосилась в сторону холодильника - теперь салаты...

***

Я уже закончила оливье, украсила селёдку под шубой и начистила картошку для запекания, когда музыка сбилась на секунду, а потом на всю квартиру через динамики разлетелась мелодия звонка...

Макс опять?

Вытерла руки полотенцем, поднялась с табуретки, дотянулась до окна, подхватила телефон...

Сердце противным ледяным осколком продырявило грудь. Не фантомным, а вполне ощутимым...

Чёрт побери! Сука... Не хочу с ним говорить. Не хочу! Не хочу, чтобы он вообще набирал мой номер, не хочу, чтобы вспоминал о моем существовании, не хочу слышать его голос...

- Да! - рявкнула резко, словно желая оглушить собеседника.

- Привет, Юль.

Сдохни, тварь...

- Привет.

- С наступающим!

Не ответила. Лишь с трудом сглотнула слюну, ожидая дальнейших слов.

- Ну... Как дела? - издевательски спокойный голос бывшего мужа звучал как всегда уверенно и холодно.

Стиснула зубы. Господи, я ненавижу его голос... До боли ненавижу...

- Как всегда. Ничего нового.

- Ммм. Ясно, - Игорь помолчал немного. - Сегодня праздник, я хотел бы с детьми увидеться... Поздравить...

Так и знала... Так и знала, мать его!

- А зачем ты мне звонишь, можно уточнить? - спина покрылась липким противным жаром, знакомая непреодолимая злость сдавила грудную клетку. - Позвони Максу, у него уже закончилась учёба...

- Нууу... Я подумал, может быть, ты наконец разрешишь мне прийти в гости?

Виски заломило от знакомой бессильной ярости...

- Не разрешу! Я тебе говорила вроде, что сюда ты больше не зайдёшь! Никогда!

- Юль, не злись! Четыре года прошло, как никак...

- Ни-ко-гда! - на глаза ожидаемо навернулись едкие жгучие слёзы. - Ты понимаешь значение слова никогда?! Хоть десять лет пройдёт, хоть двадцать...

- Я понял. Не продолжай, - его родной голос стал ещё холоднее и глуше. - Я могу по крайней мере забрать Катю из школы сегодня? Сколько у неё уроков?..

- Нет! Не можешь! Вы встречаетесь на нейтральной территории, ясно?!

Игорь снова помолчал несколько секунд.

- Юль, может хватит? За что ты меня так ненавидишь?

Что?! Он серьёзно?!

- А не за что что ли?! - я понимала, что мой дрожащий тон превышает все допустимые октавы, но не могла взять себя в руки. - Правда, не за что?! Ну я тебе напомню! - я торопливо сглотнула слюну. - Ты бросил меня! Меня и своих собственных детей! Ты развалил семью! Разрушил всё, что мы столько лет строили вместе! Ты обесценил всё, что было мне так дорого! - горло сдавило невыносимым спазмом, но я продолжала выплёвывать слова, переходя на крик. - Тебе было наплевать на то, как мы справляемся без тебя! Ты променял нас на какую-то шалаву, которая теперь постит довольные фоточки на своей странице! Ты просто вычеркнул нас из своей жизни...

- Юля! - голос в трубке изменился до неузнаваемости, но я помнила его и таким - злым, чёрствым и бесчувственным, уверенным в своей правоте. - Ты сама запретила мне приходить к вам! Ты сама настояла на том, чтобы я виделся с детьми два раза в месяц! Ты сама отказывалась от любой моей помощи! Ты сама не хотела даже обсуждать какие-либо возможности...

Перехватило дыхание, затряслись руки...

- Конечно сама! Потому что мне было больно! - я всхлипнула так, что у самой заложило уши. - Больно, понимаешь?! Ни черта ты не понимаешь! Даже не догадываешься о том, что значит тащить детей одной, что значит поставить на себе крест, что значит четыре года не спать с мужиком, не чувствовать тепло и заботу... Нихрена ты не понимаешь! Ненавижу тебя...

Я нажала отбой. Просто знала, что муж сейчас приведёт кучу доводов, где он будет прав, а я не права, где он молодец, а я конченная дура... Ненавижу... Не могу слушать его голос! Не могу...

Припечатала мобильник к столу, не спуская глаз с экрана, ожидая, что вот-вот снова раздастся звонок... Судорожно втянула носом пропахший салатами воздух, тихо заскулила, ощущая слишком невыносимый холод в груди, чувствуя собственную неспособность выдавить из себя эту отравляющую боль и сжигающую нутро обиду...

Звонок раздался через пять минут.

Не взяла трубку, сбросила вызов...

Через минуту нетерпеливая мелодия раздалась снова...

Вопреки всему стало хоть каплю легче от того, что он продолжает звонить - значит, есть мизерный процент того, что ему не всё равно...

- Да, - я почти успокоилась, но теперь мой голос звучал устало и безжизненно. - Игорь, ну зачем названиваешь?

В трубке послышался глубокий вздох.

- Юль, сегодня праздник. Давай не будем портить друг другу настроение...

- Уже испортил! - понимала, что, как всегда, реагирую на каждое его слово, что цепляюсь к каждой фразе, но не могла вести себя иначе. - Если не хочешь портить - просто не звони больше! Звони сыну, не мне!

Игорь молчал. Казалось, сейчас сам повесит трубку, но не вешал почему-то...

- А у меня тоже новости, Юль...

- Что, су... Ольга твоя забеременела, и ты теперь будешь многодетным отцом? - я горько усмехнулась, озвучивая вслух собственный кошмар последних лет. - Или она всё-таки убедила тебя отобрать у меня дочь, и ты согласился, потому что всерьёз веришь, что она станет лучшей матерью Кате, чем я?

Сердце предательски замерло, обливаясь кровью - мне отчаянно хотелось услышать, что всё, что я перечислила - это полный бред...

- Да при чём тут... Юлька, с тобой просто невозможно разговаривать по-человечески! - в голосе мужа звучал усталый упрек.

Я всё ещё напряжённо ждала, что он скажет, но он больше не проронил ни слова.

- Развелись что ли? Расстались? - я натянуто усмехнулась, боясь даже предположить собственную радость от подобной новости. - Бросила она тебя? - наверное, в этом вопросе было больше надежды, чем любопытства.

- Юль... - голос мужа стал мягче и деликатнее. - Ну что ты всё одно да потому... Я вообще не про Ольгу сейчас...

Не расстались...

Горечь во рту стала слишком сильной. Привычное разочарование захлестнуло одуряющей волной... Господи, я что, почти поверила в то, что он сейчас звонит мне для того, чтобы предложить начать всё сначала?! Дураааа...

Беззвучно заплакала, почему-то внезапно теряя интерес к разговору как таковому. Что толку, верно? Что толку орать, объяснять что-то, доказывать... Он поговорит со мной, потом пойдёт зализывать раны к своей Олечке. А я снова буду месяцами переживать этот дурацкий разговор...

- Мне должность наконец дали, Юль, - теперь муж говорил словно заискивающе, будто правда хотел услышать слова одобрения. - Столько вкалывал на неё, да? Лет семь, наверное... Последний год почти не надеялся... А Борисович - опа, и на пенсию решил...

- Должность? - я замерла, невольно вспоминая, как когда-то муж горел этой идеей. - То есть теперь получать будешь в два раза больше? - я шмыгнула носом, ощущая, как от тупой боли высыхают глаза.

- Да! - Игорь, похоже, решил, что я разделяю его восторги. - Алименты тебе в два раза больше пойдут...

- Алименты?! - тупо переспросила, глубоко втягивая носом воздух. - То есть ты всю зарплату будешь тратить на неё, а нам на троих твои алименты, которых хватает только на то, чтобы оплатить коммуналку, институт и школьные поборы? И этому я должна радоваться? Ты предлагаешь мне почувствовать счастье от того, что у вас теперь в два раза больше денег? - я сглотнула слюну, проталкивая колючий ком в горле. - Ну молодцы, чего там...

Игорь вздохнул так, словно действительно сожалеет о своём звонке...

- Юля, я предлагал тебе оплачивать всё - и учёбу, и сад, и школу, и коммуналку, и продукты, если нужно...

- Не нужно! Ничего не нужно! Ни тогда, ни теперь! - выдохнула. - Рада за тебя, Игорёк. Правда. Ты мечтал об этом, я знаю. Ты молодец. Надеюсь, Оля тоже рада. Всё, мне некогда, честно. Скоро за Катей собираться... Пока.

Я нажала отбой второй раз. Почти не задумываясь о том, что делаю, отправила знакомый до боли номер в черный список...

Стало легче. Хотя бы оттого, что звонок теперь уже не сможет прозвучать вновь. Конечно, через пару часов я разблокирую его снова, но пока так.

Да и вряд ли бывший муж станет перезванивать опять...

Поднялась на ноги, стараясь не думать ни о чём. Подошла к крану, налила стакан воды, выпила мелкими глотками... Швырнула стакан в раковину, и он разлетелся на мелкие куски... Рухнула на колени, давясь подступившими рыданиями... Прижалась лбом к тумбе, оттягивая момент того, когда сдерживаемая боль выплеснется наружу...

Наконец заревела. Громко и взахлёб. Навзрыд.

То, что сейчас внутри - это уже не отчаяние, не бессилие, не обреченность даже. Это просто тупик, из которого нет и не может быть выхода...

Шептала то вслух, то про себя единственное слово "ненавижу". Правда ненавижу... За то время, что посвятил не мне, за то счастье, что пережил не со мной, за те деньги, что тратил не на меня...

Когда-то Игорь предлагал нам остаться друзьями. И я даже в какой-то момент была согласна... Но потом поняла, что не смогу. Не смогу видеть его невозмутимое лицо, когда он приходит к детям как ни в чём не бывало, когда он чинит своими же оставленными инструментами кран на кухне, а потом привычно собирает ключи и отвёртки в коробку, когда он закрывает теперь уже мою дверь своим ключом... И идёт к ней.

Я отрубила махом. Одним телефонным звонком. Игорь ругался в ответ, кричал что-то, обзывал меня последними словами, но я осталась при своём. Только рыдала потом не меньше полугода как во сне, проклиная свою гордыню...

Да, я до сих пор старательно избегаю общения с бывшим мужем, я оградила детей от него как смогла, я совершенно не лезу в его судьбу. Но морально я всё ещё там, рядом с ним... Это отравляет всю мою жизнь, это отражается на детях, это не позволяет мне даже задуматься о том, чтобы самой найти другого мужчину. И я ненавижу Игоря за это...

Я устала. Чёрт, я просто дико устала! Я хочу лечь на диван, хочу выгнать всех из дома хотя бы на пару часов, я хочу тишины и... свободы. Той самой внутренней свободы, которая была у меня когда-то давно... Нет, дело совсем не в детях, не в том, что я вечно всё не успеваю. Дело в том, что я просто больше не могу чувствовать себя полноценной личностью...

Четыре года назад Светка, подруга, посоветовала обратиться к психологу. Мне хватило одного занятия, после которого я ревела неделю... Возможно, нужно было пройти полный курс, да, но я не смогла. После слов о том, что разведенная женщина с ребёнком психологически падает с самой высшей ступени пирамиды статусности даже ниже стоящей у подножия свободной девушки, у которой совсем нет парня, я вылетела в слезах из кабинета. Потому что... Потому что - ДА, чёрт побери! Именно это ощущение душило меня после развода долгие месяцы, именно поэтому я упорно продолжала носить обручальное кольцо, тихо ненавидя этот символ брака, поэтому я не стала никому доказывать обратное. Кто-то худеет после расставания с мужем, кто-то и вовсе становится краше и меняется к лучшему... Но я не могла. Я лишь сильнее затягивала на собственной шее эту удавку...

- Мам! Поиграй со мной! - Катя капризно поджала губы, останавливаясь напротив меня. - Мне скучно!

Выдохнула, пытаясь держать себя в руках и лихорадочно вспоминая о том, когда я последний раз принимала успокоительное - может, уже снова пора?

- Я не хочу, Катюша. Я устала.

- Я тоже устала! - дочь сердито топнула ногой. - Немедленно иди играть! Или я обижусь!

Какие мы внутри, такие наши дети снаружи... Эти слова я услышала от какого-то священника в коротком ролике, и они намертво запали мне в душу. Да, именно такая я внутри...

Наверное, если бы я всерьёз считала себя плохой матерью, я бы действительно отдала детей отцу. Но я не плохая! У меня просто нет сил...

- Мам! Ну можно хоть что-нибудь поесть? - огрубевший за последний год голос совсем взрослого сына долетел из кухни. - Я голодный!

Господи, как же у них даже интонации с отцом похожи...

Сын появился на кухне, ожидаемо направился к холодильнику.

- Нет! - я поднялась с дивана, понимая, что даже если время ещё не прошло, таблетку выпить всё равно придётся. - Ты видишь, что я украсила все салаты?! Я старалась, вообще-то! Ты сейчас всё испортишь только! - я с силой захлопнула дверцу холодильника перед лицом Макса. - Бутерброд себе сделай! Отойди Бога ради!

Сын шумно выдохнул.

- Ну нафига ты украшала, ма? Съели бы и так...

На глазах проступили злые бессильные слёзы.

- Потому что я хочу, чтобы было красиво! - я громко всхлипнула, отворачиваясь к окну. - Красиво, понимаешь ты это?

- Зачем?!

Да Господи Боже мой!

- Макс, уйди в свою комнату.

Сын возмущённо запыхтел за спиной.

- Я есть хочу!

Не выдержала...

- Уйди, сказала! С сестрой поиграй лучше!

Макс выматерился под нос. Нарочно громко потопал из кухни...

Господи, что же я делаю... Новый год, семейный праздник...

Да просто нет у нас семьи! Нет... С тех самых пор, как ушёл этот чёртов мудак, у нас нет семьи! Есть разведенка с прицепом... С двумя даже. А семьи нет...

- Мам! Ты поиграешь со мной или нет?! - дочь требовательно стукнула меня по спине, привлекая внимание. - Мне нужно домик построить...

- Нет! - я круто развернулась к ней, мгновенно вспыхивая яростью на этот детский менторский тон и тычок. - Ты тоже иди в комнату! Иначе никаких подарков не будет, ясно? И не смей меня толкать!

Катя ожидаемо округлила глаза, строя обиженное лицо, губы задрожали...

Надо же, меня уже тоже почти не трогают эти детские обиды - слишком часто Катя обижается по делу и без дела. Но сейчас, наверное, я всё-таки перегнула палку...

- Иди ко мне, - я устало протянула руки, и дочь доверчиво прижалась ко мне всем телом, обнимая. - Извини, что накричала, ладно? Я правда не хочу сейчас играть...

- Ты никогда не хочешь! - Катя тут же отстранилась, с какой-то детской ненавистью глядя мне в глаза. - А я хочу!

Да что ж такое!

- Иди в комнату, - я отвернулась к окну, опёрлась ладонями о столешницу. - Просто иди в комнату. Я сейчас Максу поесть сделаю и приду, ладно?

Дочь снова топнула ногой. Шмыгнула носом, побрела, нарочно раздражающе шаркая тапочками, по коридору...

Прислонилась лбом к стеклу.

Беспомощность... Она хуже уныния, хуже истерик, хуже одиночества. И именно она сковывает разум и чувства, укрепляя свои позиции и усиливаясь день ото дня...

С какой-то отчаянной злостью повернулась к холодильнику. Схватила тарелку с полки, ложку... Назло сама себе копнула самый центр одного салата, потом другого, потом третьего... Давясь слезами, положила сверху пару кусков нарезанного хлеба, стремительно зашагала в комнату...

- Ешь, - я демонстративно поставила тарелку рядом с компьютером, за которым сидел Макс.

- Оооо... Нифига... Спасибо, ма! - сын, кажется, действительно обрадовался.

- Не за что, - я зажала рот ладонью, чтобы не разреветься прямо при нём. Торопливо выскочила за дверь...

- Давай играть! - Катя перегородила мне дорогу. - Ты обещала!

Разревелась в голос, пряча лицо в ладонях, огибая дочь и устремляясь в ванную...

Макс постучался минут через двадцать.

- Мам... Ну ты как там?..

Набрала в грудь воздуха.

- Нормально.

- Выходи уже...

- Не хочу.

Невольно улыбнулась сквозь слёзы, понимая, как глупо это звучит.

- Давай выходи, мам! Я построил Катюхе домик, который она просила. Она играет. Выходи...

Всё-таки он самый лучший сын на свете... И когда-нибудь он станет кому-то хорошим мужем... Если не возьмёт пример отца.

Слёзы брызнули из глаз с новой силой.

- Сейчас выйду, Макс, правда, - крикнула, давясь соплями. - Спасибо тебе... Иди...

Вышла через пять минут. Легче не стало, но эмоциональное напряжение хоть немного улеглось. Другой вопрос - как надолго...

Сын пил кофе на кухне, попутно переписываясь с кем-то в телефоне и улыбаясь от уха до уха.

Тоже взяла чашку, сахарницу, присела рядом с ним.

- Кто там у тебя? - я с любопытством кивнула на экран, успокаиваясь окончательно. - Девушка? - я хитро улыбнулась, доливая в кружку кипяток.

Макс даже не поднял головы.

- Не, папа пишет...

Рука зависла в воздухе... Чайник с грохотом опустился на подставку...

Поднялась на ноги, бросив недоделанный кофе - не хочу находиться даже рядом с телефоном сына в этот момент. Хочу быть как можно дальше отсюда...

Сразу после развода Макс всегда рассказывал мне о том, когда и о чем пишет отец. Он искренне считал, что мне хочется это знать... Да что там, первое время действительно хотелось. В глубине души жила острая ранящая душу надежда на то, что Игорь хотя бы намекнёт сыну о том, что хочет вернуться в семью... Но муж не намекал. И я злилась всё сильнее... Запретила сыну вообще упоминать при мне папу... И Макс действительно перестал говорить о нём. Теперь их общение стало только их общением, в обход меня. И это тоже поначалу безумно злило и обижало... Но так действительно было лучше. Потом, конечно, сын стал вскользь упоминать отца, но я делала вид, что не замечаю этого... Я и сейчас сделала бы такой вид, если бы не его сегодняшний телефонный звонок. Сейчас я не могла сдержаться...

- Мам! Папа нас с Катей на улицу зовёт, поздравить хочет! - вздрогнула от голоса Макса, долетевшего из кухни. - Скажи Кате, пусть одевается...

Ненавижу... Ненавижууууу...

Потрясающее определение - воскресный папа. Не нужно жить с детьми, не нужно воспитывать, не нужно тратить деньги, не нужно не спать ночами, не нужно готовить им и убирать за ними... Достаточно раз в месяц заявиться с подарками, и ты - супер-отец, дети счастливы, визжат от радости, считают тебя лучшим папой на свете...

Ненавижу! Всей душой ненавижу...

Сын понял, что я проигнорировала его просьбу.

- Кать! Одевайся! Папа приехал!

Дочь радостно заулыбалась, бросая игрушки и устремляясь в коридор...

Если когда-нибудь кто-нибудь из детей мне скажет, что хочет жить с отцом, я точно выйду в окно...

Так и просидела на диване, изучая собственноручно белёный потолок, все сорок минут после того, как за весело галдящими детьми закрылась дверь. Просто сорок минут бесцельной тишины и бессмысленного покоя...

Они ввалились обратно такой же шумной компанией, шелестя пакетами и толкаясь в дверях, принося с собой в квартиру морозный уличный воздух...

Шевелиться не хотелось. Ничего не хотелось... Ни знать, что им купил Игорь, ни радоваться вместе с ними, ни слушать их довольные рассказы...

- Мам! - сын заглянул в комнату. - Выйди тоже, папа просил тебя спуститься.

Сердце гулко ударилось о ребра...

- Я не пойду, - я закрыла глаза, не меняя позу.

- Мам, он ждёт! - в голосе Макса прозвучало явное осуждение.

- Я. Не. Пойду.

- Ма, ну чего ты как маленькая! - сын искренне рассердился. - Ну выйди на минутку... Он же там стоит...

- Не пойду! - я как ужаленная подскочила с дивана, срываясь на крик. - Напиши ему, что я не выйду! Я занята, ясно?

- Мам... - Макс бросил многозначительный взгляд на Катю, удивленно хлопающую ресницами в нашу сторону. - Давай не при Кате... Не строй из себя обиженную дурочку, спустись...

Не строй из себя обиженную дурочку - это его, Игоря, фраза! И сын не мог помнить её все четыре года, даже если и слышал когда-то сказанные папой слова в мой адрес... Значит, это он сейчас сказал, да? Что-то вроде "пусть мама спустится, а не строит из себя обиженную дурочку"...

- Я... - мне не хватало воздуха от обиды и ярости. - Я могу в собственном доме сама решать, строить мне из себя дурочку или нет?! Я могу хоть что-то сама решать вообще? Когда есть салаты, которые я готовила, когда спускаться на улицу, с кем разговаривать и от кого принимать поздравления?! Я не хочу! Не хочу его видеть, понимаешь ты это или нет?! Не хочу!

- Ой всё, - сын обиженно махнул рукой, скидывая куртку на комод. - Разбирайтесь сами... - он ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.

Выдохнула. Опять я на Макса наорала ни за что... Но почему он меня не слышит?! Да, я плохой человек, раз до сих пор не могу простить бывшего мужа! Но если я говорю, что не хочу его видеть - неужели так сложно принять этот факт?!

- Помоги мне снять куртку! - дочь сердито надула губы, подступая ближе ко мне.

У неё тоже от хорошего настроения не осталось и следа. И это я виновата...

- Иди сюда, Кать... Давай ручку... - я потянула за рукав...

- Мам! - сын снова выглянул из комнаты. - Папа написал, что если ты не спустишься, он поднимется сюда. Так что иди...

Сердце дрогнуло так отчаянно, что перехватило дыхание...

Бессильно опустила руки, комкая Катин пуховик. Поджала губы, пряча от самой себя подобие улыбки - надо же, муж, оказывается, не растерял навыки ставить людей в безвыходную ситуацию... Но он больше не мой муж. И я не обязана вестись на эту ерунду...

В кухне резко и нетерпеливо зазвенел мобильник.

Почему-то мгновенно поняла, что это он, Игорь. Вот неугомонный...

Торопливо схватила трубку.

- Да.

- Юль, ну ты идёшь или нет? - даже раздражение в голосе почти не слышно...

- Нет.

Шумный тяжёлый выдох на том конце...

- Тогда я сейчас поднимусь в квартиру, - в его тоне всё-таки появилось сдерживаемое недовольство.

Закусила губу, оглядывая бардак в кухне, в коридоре, в прихожей, в комнате... Я сегодня два часа потратила на уборку, но сейчас вокруг снова привычная картина как после побоища - это неизменный крест жилища, в котором живут дети...

- Не надо. Уезжай, - мой голос надломился на последнем слоге...

Игорь безошибочно почувствовал это.

- Жду пять минут. Если не спустишься - я понимусь, - в трубке послышались гудки...

Невольно усмехнулась, ощущая, как во рту становится горько и сухо.

Совсем как в прежние времена - ультиматум и ничего больше. Впрочем, мне иногда даже не хватает этого - я слишком устала что-либо решать сама...

Господи, я же любила его! Ну почему он так со мной поступил?! Почемуууу...

Первая мысль - умыться, переодеться, накраситься...

Нет. Ему плевать на то, как я выгляжу. У него просто очередной каприз за мой счёт. И он даже не представляет, как потом это отразится на мне... Сколько ночей я прореву после этой встречи, сколько раз наору на детей, как вообще буду дышать после того, как сковырну в очередной раз эту незатянувшуюся рану...

И да, было бы отлично выйти к бывшему мужу похорошевшей, улыбающейся, счастливой... Но я не хочу даже делать такой вид. Слишком много сил для этого требуется, слишком муторно. Да и зачем? Пусть думает что хочет... Пусть радуется, что вовремя бросил такую старуху, как я, пусть сравнивает со своей Олечкой в её пользу, пусть просто уже оставит меня в покое раз и навсегда...

Пальцы тряслись, цепляясь за перила лестницы, ноги в стоптанных кроссовках, в которых я обычно выношу мусор, и вовсе дрожали. Скользкий пуховик то и дело спадал со спины, но я почему-то не решалась сунуть руки в рукава, лишь снова и снова накидывала его на плечи...

И я ловила себя на том, что действительно тороплюсь вниз. Потому что он ждёт...

Ну вот какого чёрта, а?! Зачем весь этот цирк?! Словно нарочно сделать мне хуже...

Со злостью толкнула подъездную дверь, выходя наконец на улицу...

Знакомая машина стояла поодаль, в самом конце дома, под фонарём. Хоть на этом спасибо - когда-то я потребовала не подъезжать больше к моему подъезду и не маячить перед соседями и знакомыми, ибо мне было невероятно стыдно за то, что муж меня бросил... Сейчас мне плевать, но тот факт, что Игорь помнит о моей просьбе, приятно греет душу.

Решительно зашагала по дорожке, отбросив все мысли. Потом... Потом буду реветь, проклинать, ненавидеть... Сейчас просто встретиться, послать подальше и вернуться домой.

Игорь наверняка увидел меня сразу, потому что ждал. Распахнул дверцу, неторопливо вылез из салона...

В живот словно ударили кулаком, сердце отчаянно заколотилось по рёбрам...

Сколько мы не виделись? Кажется, год, не меньше...

Не изменился совсем... Даже не постарел...

К глазам подступили невыносимые жгучие слёзы...

- Привет, - спокойная улыбка, такая родная до боли, словно я не твердила себе четыре года о том, что ненавижу этого человека...

Промолчала, останавливаясь в нескольких метрах от бывшего мужа и глядя прямо ему в лицо. Я успела заметить и оценить короткое чёрное распахнутое пальто, безупречно начищенные ботинки, гладко выбритый подбородок, даже, кажется, ощутила на таком расстоянии запах парфюма, но смотрела исключительно в его глаза.

Игорь неспешно открыл заднюю дверцу, наклонился, вытащил огромный букет, шелестящий блестящей упаковкой...

- Это тебе, Юль, - он с выдержанной улыбкой протянул мне цветы. - Давай уже перестанем враждовать...

- Я не возьму.

- Почему? - муж миролюбиво пожал плечами, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не уловить смену настрония.

- Потому что мне не нужны цветы от чужого мужика. Ничего не нужно.

- Юль... - в его тоне послышался знакомый металл.

- Это всё? - я стиснула зубы, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Дура... Хотела посмотреть на него? Посмотрела? Убедилась, что он не загибается без тебя? Молодец. Он тоже наверняка увидел, что как раз ты без него загибаешься. Оба получили то, что хотели, можно ещё год не видеться. А лучше - десять лет...

Игорь шумно выдохнул, глядя куда-то в сторону - терпение никогда не входило в число его достоинств.

- Юль, ты всю жизнь собираешься меня ненавидеть?

- Да.

Мне на миг стало жаль его. Вот так, по старой памяти, жаль... Раньше, чтобы его не обидеть, я приняла бы букет, изобразила бурную радость, заверила бы его, что простила и не сержусь больше... Раньше. Не теперь.

- Ну цветы-то ты можешь взять? - он снова поднял на меня глаза.

- Я не хочу от тебя цветов. Ты чужой человек.

- Да какой я чужой, Юля?! - он всё-таки вышел из себя, теряя весь свой лоск и презентабельный вид. - У нас дети, между прочим, не забыла?

- Не в этом смысле, Игорь, - я сглотнула слюну. - Ты чужой, потому что ты её муж. Ольгин. Степень принадлежности, как игрушка - есть моя машинка и мои фломастеры, а есть чужие. Ты - чужой. И я не хочу раскрашивать свою жизнь чужими фломастерами, понимаешь? Мне не нужен в жизни чужой мужик, мне нужен свой.

Он явно не ждал от меня такой длинной речи. Стиснул челюсти, не находясь сразу с ответом...

- Тебе самой не надоело это всё, Юль? - теперь его голос звучал устало и раздражённо. - Макс сказал, у тебя опять микроволновка не работает... Я мог бы посмотреть...

- Спасибо, не надо, - я по инерции отступила на шаг. - Справлялась как-то четыре года, справлюсь и дальше. Куплю новую.

- Зачем тратиться? - Игорь уже откровенно злился, глядя на меня с каким-то обречённым непониманием. - Сама говоришь, что денег мало...

Ветер порывом ударил в лицо, и я невольно поёжилась, запахивая куртку посильнее.

- Это мои деньги, не твои. Куда хочу, туда и трачу. А ты иди дальше трать на свою Оленьку... И букет вон ей подари. Впрочем, зная тебя, ей ты уже подарил, да? - я горько усмехнулась. - Ну тогда этот отдай продавщице в ночном магазине. Или выброси, - я покосилась на свой подъезд. - Мне пора, Игорь. Спасибо за попытку наладить общение, но я не стану дружить с предателем. Пока.

Я решительно (надеюсь) развернулась, зашагала по дорожке обратно. Не ждала, что он окликнет, но чувствовала спиной его взгляд... Совсем недолгий, но почему-то в данный момент мне всё-таки захотелось держать голову прямо и шагать твёрдо и уверенно...

Позади хлопнула автомобильная дверь. Через секунду заревел двигатель, взвизгнули покрышки...

Выдохнула, опуская плечи. Замедлила шаг, вытирая скатившуюся по щеке слезу, получившую наконец свободу... Грустно усмехнулась сама себе, покачала головой...

А вообще, как ни странно, мне даже понравилось на этот раз. Какой-то своеобразный извращённый реванш за собственную боль. Даже если Игорь плюнет через минуту и забудет весь этот дурацкий разговор, именно сегодня мне не хотелось привычно подыхать после общения с ним.

Наверное, я всё-таки изменилась за прошедшие годы... Нет, я не стала сильнее или умнее, просто окончательно смирилась с тем, что ему всё равно. Всё равно, как я выгляжу, что думаю, как справляюсь одна с его детьми...

Сколько бы он ни предлагал помощь, это не то. Это самый лёгкий путь, откуп для собственной совести, эдакая индульгенция на спокойный сон рядом с другой женщиной. И это единственное, в чём я была не согласна с подругами и роднёй - они в один голос твердили, что я должна брать всё, что предлагает мне бывший муж, что не должна отказываться от любой его помощи, что должна просить денег на детей, ибо алименты - смешные копейки, что я поступаю глупо, позволяя Игорю и его новой пассии жить легко и просто, не заботясь ни о чём, ибо они оба должны понимать, что у него остались двое детей и обязательства... Какие, к чёрту, обязательства? Когда у человека есть обязательства - он не уходит. Не бросает, не предаёт... Почему-то этот очевидный для всех пункт оказался совершенно неочевидным для меня. Меня выворачивало от мыслей о его помощи. И да, пусть я облегчила им с Ольгой жизнь, но я облегчила её и себе в моральном плане, отказавшись принимать то, что когда-то было моим по праву...

И сейчас, в эту минуту, я почти гордилась собой. Тем, что так легко отказалась даже от букета...

Толкнула дверь в квартиру.

Наконец-то тепло...

- Поговрили? - Макс выпрыгнул из-за стены в коридор, хитро щурясь. - А где букет?

- Не взяла, - я спокойно повесила пуховик на вешалку.

- Почему? - сын перестал улыбаться.

Сейчас бросится на защиту отца...

- Потому что не хочу, - я прошла мимо него в кухню, включила чайник.

- Мам, ну зачем ты... - Макс поплёлся за мной.

- Закрыли тему, Максим, - я даже не повернулась к нему, насыпая кофе в чашку. - Иди стол поставь, надо накрывать уже скоро...

Сын изобразил глубокий фейспалм.

- Как в вами, женщинами, трудно... - он беззлобно усмехнулся, уходя в комнату...

Улыбнулась, глядя в окно и помешивая кипяток. Да, родной мой, трудно. Ты даже не представляешь, насколько. Поймёшь, когда женишься...

Я уже абсолютно спокойно достала из холодильника неаккуратные салаты. Заново выровняла верхние слои, снова красиво разложила веточки укропа и оливки...

Странное воодушевление плескалось внутри. Кажется, оно только нарастало вопреки привычной слезливой отдаче. Наверное, как раз потому, что я отчётливо понимала в эти минуты, что Игорь сейчас психует и злится там, за рулём... Не важно, почему злится, пусть даже банально из-за зря потраченных на букет денег или задаваясь вопросом о том, куда теперь девать эти цветы. Но сам факт - ему не по себе, и в его мыслях сейчас я, даже если он меня хает и проклинает...

И всё-таки больно. Привычно больно. Горячо во рту от мыслей о нём, немеет под ложечкой от осознания его предательства, холодеет затылок от мысли о том, что он бросил не меня, не детей, не семью или квартиру, он бросил это всё сразу...

- Я поставил стол, мам! - Макс выглянул в коридор. - Ещё что-нибудь нужно?

- Нет, - я размазала по щекам слёзы. - Но будет нужно попозже, так что далеко не уходи, я позову.

- Оки! - сын исчез в комнате.

Я не могу понять, просто не могу, как Игорь мог спокойно жить так несколько лет - сын за это время поступил в училище, начал встречаться с девушкой, но расстался через месяц, страдал, а ещё научился чинить розетки и разобрал электрический чайник... Дочь впервые пошла в школу, она рассказывала на первой школьной линейке потрясающие стихи, которые мы учили всё лето, а ещё ей удалили молочный зуб, и она рыдала целую неделю... Даже если наивно предположить, что Игорь когда-нибудь захочет вернутся, он уже никогда не проживёт эти моменты, они не станут для него воспоминаниями. У него будут свои, другие воспоминания...

Ненавижу. Всей душой ненавижу...

- Мааам! - дочь тихо подошла ко мне, ткнулась в плечо лицом. - Я буду себя хорошо вести... Давай поиграем?

Обняла её, усадила к себе на колени. Чмокнула в пушистую макушку, втянула носом запах детского шампуня... Беззвучно заплакала, глядя на тёмный двор за окном...

- Поиграем, обязательно поиграем... - я шмыгнула носом. - Только не сейчас, Катюш... Маме нужно накрывать на стол...

- Ну ты же всё равно сидишь и ничего не делаешь! - дочь сердито дёрнулась назад. - Можно поиграть в это время...

Промолчала, машинально поглаживая её по голове...

Когда-то я любила играть с детьми. Любила придумывать истории, рисовать принцесс или машинки, строить города и собирать пазлы. Сейчас я просто не могу... Словно какой-то блок внутри - я была слишком хреновой женой, значит и мать я так себе. А ведь я так старалась быть хорошей для Игоря, но он не оценил... А дети и вовсе не понимают, сколько сил и трудов я в них вкладываю...

- Так, всё, - я подтолкнула Катю с коленей. - Беги в комнату, мне нужно готовить...

Дочь недовольно передёрнула плечами, избавляясь от моих объятий. Насупившись, зашагала из кухни...

- Мааакс! - закричала на всю квартиру, отгоняя от себя ненавистные грустные мысли. - Бери пылесос, надо пропылесосить ковры...

Я редко прошу сына заниматься хозяйственными делами, почти никогда. Но сегодня я договорилась с ним заранее, и он просто не может мне отказать, даже если собирается бубнить потом весь вечер...

Уборка заняла почти час - тут как всегда, стоит только начать... А потом никак не закончить. Но я хотя бы отвлеклась от собственных мыслей...

- Мам, хватит...

- Сама знаю, - я отставила бокал с шампанским, всё-таки сделав перед этим большой глоток.

До полуночи ещё сорок минут, но я внезапно поняла, что не хочу ни есть эти чёртовы салаты, ни встречать Новый год, ни хрена не хочу. Лучше просто лечь спать сразу после боя курантов. Я бы и сейчас легла, если бы не дети...

Пятый раз за последние полчаса зазвонил телефон. Снова мама... И снова я не взяла трубку - перезвоню потом, позже. Может быть...

Жидкие залпы самых нетерпеливых салютов за окном, чьи-то весёлые крики...

Почему-то вспомнила, как когда-то, когда Макс был ещё совсем маленьким, мы жили в съёмной квартире. Денег не было совсем, и Игорю дали небольшую премию прямо тридцать первого числа, перед самым Новым годом. Мы с сыном ждали его дома, а он позвонил по телефону и попросил нас обоих выглянуть в окно... Я навсегда запомнила эту картину - почти пустой тёмный двор, освещённый единственным целым фонарём, Игорь машет нам замёрзшей рукой, дует теплым воздухом на ладони, наклоняется, с третьего раза чиркает зажигалкой, поджигая фитиль воткнутого в снег фейерверка, и в небо прямо под нашими окнами с громким свистом взлетают разноцветные искры слепящего салюта... Я помню каждый залп - красный, зелёный, жёлтый, снова красный... Макс стоял на подоконнике и хлопал в ладоши, а я улыбалась, не замечая трогательных счастливых слёз, скатывающихся по щекам, совершенно не думая о том, что денег, потраченных на это маленькое чудо, хватило бы на оплату всех квитанций за коммунальные услуги, на починку молнии на зимних сапогах или на банальные продукты на полмесяца как минимум... Я совсем не помню, как мы встретили тот Новый год, но вот фейерверк запомнила на всю жизнь. Потом у нас было много салютов, и они радовали по-своему, но уже не приносили такого детского наивного восторга...

Чёрт побери, ну как?! Как он мог... Просто перечеркнуть это всё...

- Мам! - сын встал напротив, с тревогой вглядываясь в моё лицо. - Ну чего ты?

- Ничего... - я со всхлипом вытерла ладонью мокрые щёки, громко шмыгнула носом. - Чего он вам подарил хоть, м?

- Кто, папа?

Конечно папа, мать его. "Он" в нашей семье больше ни к кому никогда не относится, да.

- Угу.

- Катьке игрушки какие-то, ещё сладкий подарок с работы привёз, а мне денег...

- Ясно, - я закусила губу, чтобы не разреветься вновь. Сделала ещё глоток шампанского, глубоко втянула носом воздух...

Детям Игорь всегда привозил подарки, да. А меня вот впервые за четыре года решил поздравить... Впрочем, в этом, возможно, есть моя вина - первый год после развода я блокировала его во всех мессенджерах перед любой значимой датой. Может, он тогда пытался... А потом я перестала маяться ерундой, но он больше не звонил ни разу по праздникам до сегодняшнего дня...

- Мама, давай свечки зажжём? - Катя подошла к столу, рассматривая салаты. - И ты мне тарелку не ту дала, я хочу свою...

Поставила бокал.

- Давай зажжём, - я с грустью бросила взгляд на три одинаковых блюдца из сервиза. Отставила одно из них в сторону, подала дочери руку. - Пошли твою возьмём, если хочешь...

Однажды мы поругались с Игорем из-за разных тарелок на праздничном столе. Мне казалось, что нет никакой разницы, если рисунок на них не совпадает, а он, оказывается, всегда считал это признаком дурного тона. Мне тогда было очень обидно от того, что мы поссорились из-за такой ерунды... И на следующий день я купила на последние деньги шесть новых сервировочных тарелок. А он даже не сказал ничего на это, только недовольно поджал губы, словно я снова сделала что-то не так... И это тоже было обидно... Но с тех пор уже много-много лет в нашей семье на стол ставилась посуда только из одного набора. И до сих пор ставится, по привычке...

Катя схватила свою потёртую миску, которую ей ещё на двухлетие дарила бабушка, гордо понесла в комнату. А я полезла на антресоль за старыми свечами - я не доставала их четыре года, с чего бы дочь о них вспомнила вообще? Но пусть будут, если ей хочется...

- Мааа! - сын рявкнул за спиной так внезапно, что я чуть не свалилась с табуретки. - Тут папа пишет...

- Опять?! - задохнулась от самого этого слова "папа", слишком неожиданного в данный момент и в то же время постоянно вертевшегося в голове. Аккуратно слезла со стула...

- Да он просто спрашивает, приходили ли алименты в декабре? Теперь каникулы, неизвестно, когда перечислят, если ещё не перевели...

Поджала губы.

- Нет. Не приходили. Пять рабочих дней по закону, папа получил зарплату всего два дня назад. Так что к середине месяца будут... - я обыскала все ящики в поисках зажигалки. - Но ты скажи, что у нас всё хорошо, деньги пока есть!

- Ладно, - Макс снова уткнулся в телефон, печатая отцу послание.

Вздохнула, присаживаясь на табуретку. Зачем-то взяла мандарин, сиротливо валявшийся на столешнице, принялась бездумно чистить...

После развода я не хотела от него ничего, даже алиментов. Он сам приволок меня, рыдающую в три ручья, к приставам, чтобы я написала заявление, и деньги переводились автоматически с его зарплаты. Я даже не помню, действительно ли я там что-то писала, или этот делал сам Игорь, а я лишь под его маты и крики ставила подписи... Первые месяцы я вообще не прикасалась к этим деньгам, мне казалось, что это какой-то своеобразный издевательский откуп от меня и моих детей. Но нехватка средств заставила потихоньку начать пользоваться новой картой... Сейчас, конечно, я относилась к этому гораздо спокойнее. Но, наверное, если бы у меня была финансовая возможность, я бы отказалась от его денег совсем...

- Мам, ну ты идёшь? - вошедшая в кухню Катя с восторгом уставилась на коробку со свечами, тут же схватила её в руки, принялась перебирать блестящие восковые палочки. - Ух ты... Мы все зажжём, да, мам? - она подняла сияющие глаза на меня.

Господи, как же я их люблю... И как же мой мир, ограниченный условностями и привычками, далёк от их детского, искреннего, но такого бескрайнего мироздания...

- Зажжём, - я выдавила улыбку, ощущая знакомую чудовищную пустоту в груди, привычно выстраивая внутренний барьер, отгораживаясь от дочери, чтобы её не зацепила даже капля того разочарования, которое иногда так отчаянно стонет внутри, хрипит, царапает душу, неистово просясь наружу...

Подсвечников столько не нашлось, пришлось использовать стопки, тоже четыре года простоявшие в коробке на верхней полке кухонного ящика. Господи, ну вот зачем столько воспоминаний за один день? Не хочу ничего помнить. Ненавижу всё это...

На тумбочке завибрировал мобильник, тут же раздалась мелодия звонка.

Сердце с таким безнадежным отчаянием подпрыгнуло к горлу, что невольно перехватило дыхание...

Мама.

Выдохнула. Скривилась, глядя на вызов...

Нельзя так, я знаю. Нужно взять трубку, поздравить родителей с праздником, дать им поболтать с детьми, договориться о встрече на днях, чтобы они могли принести ребятам подарки или пригласить внуков к себе... Я могу. Научилась. Просто сегодня как-то особенно трудно себя заставить...

- Да, мам, - я попыталась придать голосу холодной вежливости.

- Ну привет! Весь вечер не могу до вас дозвониться! Я уже думала, так и не возьмете трубку! - мама, как всегда, не обратила на мой тон ни малейшего внимания. - Ну как вы там? Стол-то накрыла в этом году?

Ненавижу такие вопросы. Какая кому разница в конце концов?

- А не должна была? - понимала, что не могу разговаривать доброжелательно.

- Нууу... Ты последнее время говорила, что устаёшь сильно... Может, не захотела в этот раз, я ж не знаю...

Говорила. Чтобы реже звонили. Чтобы не лезли в душу. Чтобы не давали советов и просто не трогали...

- Всё хорошо, мам. Стол накрыт, Катя вот свечи зажигает, Макс уже не может дождаться, когда поесть можно будет... Всё хорошо. Вы там как?

- Да тоже хорошо... Папа хотел навестить внуков, Юль. Когда там можно...

- Когда хотите. Могу их к вам завтра отправить...

Мама помолчала несколько секунд.

- Совсем не хочешь, чтобы кто-то к тебе приходил, да?

Закусила губу, в сотый раз с надеждой заглядывая внутрь себя... Нет.

- Извини, мам. Я правда устала за последние дни... И дома бардак...

- Ну тогда завтра пусть Максим с Катей к нам придут. Тут дед Мороз им тоже подарок принес. И я тут салатов тоже наготовила, курицу запекла... Пусть придут, хоть поедят нормально...

Как будто они дома ненормально едят!

Губы задрожали от какой-то жалости к маме. И от какого-то уродливого отторжения, последнее время царапающего изнутри грудную клетку... Нет, не только к родителям даже, а почти ко всем без исключения, кроме, может быть, детей...

- Хорошо, мам. С праздником вас. Папе привет. Дать Катю?

- Там уже поздравление началось по телевизору, Юль... Давай уже завтра... С Новым годом! С новым счастьем!

- Спасибо, мам... - прошептала, глотая слёзы. - И вас. Пока.

Нажала отбой. Глубоко вздохнула, задержала дыхание, невидящим взглядом пялясь в экран телевизора...

Я не смогла им простить. И никогда не смогу...

Пустяк. Ерунда. Глупость. И в любой другой ситуации я привычно пожала бы плечами, поворчала на родителей, демонстративно не звонила бы целую неделю, а потом забыла бы об этом инциденте раз и навсегда, как обычно. А сейчас просто не могу...

Я редко обращалась к родителям с просьбами. Да у меня и необходимости не было - они сами всегда старались сделать для нас всё и даже больше, иногда явно переусердствуя в этом, ибо по молодости они нас с Игорем здорово достали своей гиперопекой и желанием "сделать как лучше", но я понимала их в каком-то роде, верила в их искренность, старалась принять любую помощь и сгладить углы там, где они реально перегибали палку. Это ведь нормально, когда родители заботятся о детях, правда? Остаётся лишь принимать с благодарностью...

Когда Игорь ушёл, я попросила маму лишь об одном - не лезть к нему. Не звонить самим, не учить жизни, не трогать его. Он ушёл, он предал их дочь, он оставил их внуков ради другой женщины, он осознанно поставил крест на семье, так зачем вторгаться в его новую жизнь? Зачем навязываться?

И они пообещали...

А я поверила. Полностью и безоговорочно, как всегда...

Спустя два месяца я случайно узнала от дочери, что папа ездит к дедушке, что они общаются как ни в чём не бывало. Мир рухнул во второй раз. На мой вопрос "Зачем?" ответ был однозначным - "Да потому что Игорь всё равно вернётся, нагуляется и вернётся, это же очевидно, зачем вообще трагедию разводить? Пусть знает, что его здесь помнят и ценят, ждут. Так надо, Юля! Мы же тебе добра желаем...". А о том, что я ПОПРОСИЛА их не проявлять инициативу к нему, не вспомнил никто... Но именно это стало для меня новым ударом после предательства Игоря - родители тоже предали меня, пусть и из своих личных благих побуждений. Конечно, они взрослые, они лучше знают, но к моей просьбе даже никто не прислушался...

Отрубило. Раз и навсегда. До и после.

Словно раньше они были другими, словно прежде заботились обо мне, а теперь внезапно пришло понимание того, что их забота, так же, как и желание Игоря помочь после развода - это всего лишь удовлетворение их личных потребностей, успокоение собственной совести. Не ради меня и детей, нет! Лишь ради того, чтобы самим спокойно спать по ночам...

И, наверное, это тоже нормально, да. Но я так и не смирилась до сих пор с этой новой реальностью... И я просто не хочу, чтобы за мой счёт кто-то утешал свою совесть. Даже родители...

- Мам! Давай бокал, ну... - сын перегнулся через стол, забирая мой фужер. - Хватит уже расстраиваться! Как новый год встретишь, так его и проведёшь, забыла?

Помню. Лучше бы я спала...

Закусила губу, силой воли отпихивая от себя привычное состояние безысходности и хоть ненадолго пытаясь воздвигнуть барьер между собственным разумом и ядовитыми мыслями. Когда-нибудь всё непременно наладится. Не знаю как, не знаю зачем и почему, но всё это пройдёт. Обязательно пройдёт... И я буду вспоминать нынешнее состояние как период острой разрушающей боли, оставшейся далеко в прошлом. Точнее, я вообще не буду всё это вспоминать... Ибо всё происходящее бесконечно жалко и стыдно. Они все - бывший муж, свекровь, чёртова Оля, её взрослая дочь, её родители, мои мама и отец... Для них я - слабая женщина, не приспособленная к жизни. Я ничего не изменила для себя после ухода Игоря, я сделала только хуже. Я не умею жить одна, не умею справляться с трудностями. Ничего не умею... И им жаль меня. Я чувствую эту жалость, ощущаю её даже на расстоянии, и она настолько унизительна, что хочется бросить всё, продать квартиру и уехать. Уехать к чёрту на куличики, в другой город, в деревню, в Сибирь какую-нибудь, лишь бы подальше отсюда... Уехать туда, где меня никто не знает, где можно начать всё с чистого листа. Пусть слабой, пусть беспомощной, но без вот этого постыдного прошлого брошенной женщины...

- Мам! Ну?! - сын, с укором глядя мне в глаза, поднялся на ноги, нарочито громко стукнул своим бокалом по моему. - С новым годом, мам!

Машинально тоже встала с дивана.

Часы уже отсчитывали удары. Один за одним. Который год подряд рождая в глубине души не робкую и радостную надежду на лучшее, а болезненный страх перед будущим...

Выдавила улыбку, подняла ещё раз фужер над столом. Сын мгновенно подставил свой... Тут же к нам потянулась Катя, чтобы чокнуться всем троим...

Желание?

Не хочу ничего...

Или хочу всего и сразу. Чтобы Игорь был рядом...

Нет, я понимаю, что как раньше уже не будет! И я не хочу возвращаться в прошлое! В то прошлое, где он обманывал меня, предавал раз за разом, где я была глупа и наивна. Но я так отчаянно хочу, чтобы он просто был рядом... Просто уткнуться в его плечо... Вдохнуть запах... Почувствовать, что я не одна...

Шампанское показалось невыносимо кислым. С трудом допила последний глоток...

Всё будет хорошо. Когда-нибудь...

Привычная многолетняя традиция - после того, как бокалы пусты, обняться всей семьёй. Не просто для галочки, а крепко прижаться друг к другу, постоять так несколько секунд...

Когда-то давно мы стояли так вдвоём с Игорем. Потом втроём с Максом. Потом один раз успели постоять вчетвером с Катей... Было неудобно, она была совсем маленькая, и сын обиженно сопел из-за того, что папа не смог обнять его как всегда, ибо держал одной рукой сестру... Сам Игорь тоже был в паршивом настроении - Катя хныкала весь вечер, мешала, лишая праздничного настроя, не давала толком послушать поздравления... Уже тогда всё было не так. Но мне наивно казалось, что ничего страшного в этом нет, что будущий год мы обязательно встретим отлично. Верилось, что впереди у нас ещё будет много таких праздников...

Но увы, следующий год мы уже встречали втроём. Без Игоря...

- Мам, я не хочу есть... - Катя сползла со стула, зачем-то полезла под стол. - Я тут посижу...

- Зачем прятаться? - я села на диван, привычно протянула дочери руки. - Надо хоть что-то съесть, ты не ужинала. Хотя бы бутерброд, Кать! Иди сюда...

- Нет! - Катя взвизгнула, вновь сердясь по лишь ей одной понятной причине. - Не хочу!

Бессильно опустила руки. Устало вздохнула, наблюдая за тем, как Макс наконец-то от души накладывает себе салатов и картошки. Покосилась на свою тарелку - я тоже ничего не хочу...

- Мама! Я не буду есть! - Катя выглянула из-под стола, враждебно глядя на меня. - И не вылезу! Слышишь?

- Слышу, - я потянулась за пультом, в глубине души молясь о том, чтобы хоть по одному каналу нашлось что-то стоящее. - Как хочешь.

- Мама, тебе что, всё равно?! - дочь дёрнула меня за колено. - Я всё равно не буду!

- Кааать! - сын авторитетно поднял голос. - Прекрати!

Выдохнула в потолок, отбросила пульт, потеряв надежду отыскать хоть что-нибудь, не имеющее отношения к новому году.

- Не кричи на сестру, - я терпеливо поджала губы, вновь осознавая это гнетущее бессилие перед собственными детьми. - Ты её брат, ты должен быть на её стороне!

- Да ничего я не должен! Чего она начинает? - Макс демонстративно отвернулся к телевизору. - Поесть спокойно не даёт...

Да Господи Боже мой!

- Макс! - привычно рявкнула, как всегда не имея понятия о том, что вообще нужно говорить в подобных случаях. - Сам прекрати!..

Поднялась на ноги. Вышла из-за стола, направилась на кухню...

На улице наконец в полную силу забомбили салюты. Оглушили, заискрили огнями в полутёмном коридорчике, отражаясь в матовых стёклах дверей туалета и ванной...

С новым годом, Юля. Ты стала старее ещё на один чёртов год...

Плюхнулась на табуретку, не включая свет. Обессиленно оглядела оставшуюся на столе грязную посуду - сколько не мой эти дурацкие тарелки и чашки, а они, кажется, пачкаются сами собой...

Пропущенный на мобильнике. И сообщение.

Свекровь...

"Юленька, с новым годом тебя и внуков, ты знаешь, я на твоей стороне, я всегда поддержу тебя, я никогда не одобряла поступок собственного сына, он ещё пожалеет, вот увидишь, возьми трубку"

Выдохнула в темноту.

Нет.

Мне иногда кажется, что Ираида Павловна далека от меня даже больше, чем сам Игорь. Ей постоянно видится, что я хочу от её сына только одного - покаяния и признания ошибок. И ещё она почему-то считает, что после слов "я на твоей стороне и поддержу тебя" я тут же кинусь изливать ей душу и слушать её советы. И я совсем не верю в то, что она что-то там не одобряет... Игорь - её единственный сын, её гордость и радость, она одобряет каждый его вдох и выдох. Так было и так будет всегда.

Господи, неужели Игорь не помнит собственное детство без отца? Впрочем, он часто рассказывал о том, что у Ираиды Павловны после развода были мужчины, но практически все они имели свои семьи и надолго не задерживались... Вот и он сам не задержался. Только от свекрови мужчины возвращались обратно к жёнам, а от меня как раз муж ушёл к любовнице...

И, наверное, я бы поняла даже, если бы любовница эта оказалась молоденькой дурёхой. Красивой, влюблённой, наивной... Ведь в основном все мужики за сорок, которым приелся быт и надоела жена, уходят именно к таким, да? Уходят, потом возвращаются... В таких случаях можно бесконечно стенать о том, что она взяла его возрастом, сексуальностью, доверчивостью. Можно честно жалеть себя и ненавидеть свои годы, оправдывая и утешая собственное эго тем, что вот через двадцать лет по закону кармы её постигнет та же участь...

Но Игорь ушёл к совсем не такой женщине. Взрослая, самодостаточная Ольга, тоже пережившая развод незадолго до того, как закрутить роман с моим мужем, никогда не казалась мне эталом привлекательности - полная, высокая, грубоватая в чём-то... К таким не уходят просто так, верно? К таким уходят осознанно, оценивая все риски и минусы, вдохновляясь перспективами и плюсами. Иначе, наверное, не бывает.

Чёрт подери, и это бесконечно обидно осознавать - она просто лучше меня... Она дала ему то, чего не смогла я...

Нет, я знаю, что со мной он был по-своему счастлив. Мы прекрасно сходились базовыми потребностями, удовлетворяли их друг в друге, мы за столько лет в каком-то роде и вовсе переняли их один у другого. Но даже это он променял на возможность быть с ней...

Я закрыла лицо ладонями, вновь ощущая на щеках эти нескончаемые бесполезные слёзы. Тихо всхлипнула...

Нахрена он появился сейчас? Зачем, чёрт его побери?! Снова напомнить о себе, проверить, также ли я зависима от него, как и прежде, или уже поменьше? Ненавижу...

Ни разу за четыре года я не спросила у Игоря, счастлив ли он там. Ибо уверена в том, что он ответит "да" в любом случае, и я просто потеряю любую надежду...

Глубоко втянула носом воздух. Оторвала руки от лица...

Господи, какую надежду? На что? Что он вернётся?

Он создал там свою жизнь. Он давно отвык от моего голоса перед сном, от моей еды, от нашей квартиры, от детей... Другие привычки, другое восприятие мира, другая реальность. Мне нет в ней места...

Я знаю, что Игорь не разрушит собственную судьбу во второй раз. И всё-таки так отчаянно хочется, чтобы хоть что-то изменилось между нами...

...Экран засветился прежде, чем я услышала мелодию звонка сквозь оглушающий рёв феерверков.

Нехотя придвинула мобильник к себе...

Игорь.

В груди словно взвыло что-то, болезненно, отчаянно, непоправимо. И жадно... Жадно, как глоток воздуха в чудовищной раскаленной бездне, как капля воды на ссохшемся языке, как порыв ветра в вакууме...

Ну вот зачем?! Зачем опять...

Сжала телефон ледяными пальцами. Попыталась унять обезумевший стук сердца.

- Да.

Шум... Уличный...

- Привет... - после секундной заминки Игорь наконец ответил.

Не ждал, что я возьму трубку?

- Привет, - выдохнула, съёживаясь и внутренне готовясь к очередному нравоучительному отрывку его внезапных мыслей.

- С новым годом, Юль...

Промолчала. До боли закусила губу, опустила голову...

- Ну чего молчишь? Не можешь говорить? - Игорь, кажется, потерял весь запал, если он у него вообще был.

Не могу?! Да я, чёрт побери, всегда могу, потому что у меня нет в жизни таких важных и неотложных дел, как у него! Потому что у меня, в отличие от него, нет никого, кому может не понравиться общение с бывшим супругом! Потому что я просто всегда находила время для него, и он прекрасно это знает...

- Что ты хотел, Игорь? - я тихо сглотнула слюну, стараясь сохранить равнодушный тон и продолжая до крови кусать губы.

- Да так... Узнать, как дела... - его немного разочарованный голос вызвал привычную волну нелепого сострадания и жалости...

- Хорошо. У тебя?..

Зелёный свет для страждущего поговорить ни о чём, да. Он ведь за этим сейчас набрал мой номер, я слышу это по голосу. Вряд ли у него случилось что-то серьёзное, но этот заискивающий тон я помню слишком хорошо - ему тупо надо выговориться.

- Да у меня вроде тоже... - Игорь шумно затянулся сигаретой. - Как встретили, Юль?

- Нормально. Как всегда.

Как и несколько лет до этого - без тебя.

Почему-то только сейчас, когда на душе наконец наступил мир и покой от предновогодней суеты, когда я просто выдохнула от того, что всё уже позади, и теперь наутро останется лишь избавиться от следов праздника, я ощутила то самое - какое-то сопливое дурацкое робкое ожидание чуда, которое обычно случается "до", но никак не "после". Всё у меня не как у людей...

- Ясно... - протяжный долгий вдох-затяжка ...

Почему-то отчётливо представила, как Игорь стоит там, на морозе, как привычно держит между пальцами сигарету, как чуть заметно кривит губы, выдыхая облако дыма, как сутулит спину, втягивает голову в плечи от холода...

- Ты в шапке? - усмехнулась собственному глупому вопросу.

Обычно в разговоре с ним такие реплики всегда разряжают атмосферу...

- Я? А... Нет... - он там тоже улыбнулся... - Да я на минуту вышел...

- Я так и поняла, - я поджала губы. - Случилось что-то, Игорь?

- Нет... Ну как... Гостей полный дом, а я как-то подустал уже, - он снова помолчал немного. - Чем заняться планируете, кстати, Юль? На ёлку не собираетесь?

Грустно улыбнулась - мне всегда нравилось, как он говорил о своей нынешней жизни: ни слова об Ольге, словно её нет в его судьбе. Гостей полный дом... Мог бы сказать "у нас гости" или что-то вроде того, но я никогда не слышала от него этого "мы", "нас", "нам" и прочего. Интересно, почему? Знает, что мне будет безумно обидно это услышать? Или просто интуитивно ощущает... Или вовсе не хочет упоминать Ольгу, чтобы не слушать моей возможной истерики...

- Нет. Макс скоро уйдёт, мы с Катей спать ляжем. Там в родительском чате должны быть видео, Катя сегодня выступала в школе...

- Да! Я видел! Она молодец... - Игорь понизил голос. - И платье у неё красивое... Сама шила, Юль?

Пффф... Какое там...

- Нет. Я давно ничего не шью. Купить проще.

- Ну раньше-то шила... - он убедительно-одобрительно протянул последнее слово. - Ты вспомни, какие костюмы были у Макса в детском саду!

Угу, были. Но тогда Игорь как раз сам и говорил о том, что лучше купить, чем сидеть сутками над швейной машинкой. Странно, что этого он не помнит, а сами наряды помнит...

- Я тогда была глупая и наивная, мне казалось, что во всё надо вкладывать частичку души и всё прочее, - я жёстко усмехнулась, прекрасно понимая, что провоцирую бывшего мужа на негатив. - Теперь я так не считаю. Купить проще - меньше сил, нервов и никакой души.

Игорь терпеливо вздохнул, понимая, что разговор уходит куда-то не туда.

Да, говорить со мной достаточно тяжело - любое неосторожное слово с его стороны, и можно из мирно беседующих экс-супругов превратиться в ненавидящих друг друга бывших. Но я больше не хочу подбирать нужные слова и интонации, как делала это раньше... Во мне осталось единственное восприятие нашего общения - я могу только отвечать. На резонирующие мне фразы вполне адекватно, на вызывающие диссонанс - негативно. Всё. На большее сил просто нет...

- Ну... Тебе виднее, Юль, - тихий голос Игоря показался чуть разочарованным.

Ненавижу эту безнадёжность в его тоне... Всегда ненавидела. Словно это не искренние сожаления, а лишь вежливое сочувствие. Впрочем, и на том спасибо...

- Докурил? - спросила резче, чем хотела.

Секундное замешкавшееся молчание...

Залпы салютов в трубке...

- Почти, - Игорь грустно усмехнулся. - Ладно... Детям привет...

- Передам, - я даже не старалась скрыть облегчение в голосе. - Пока.

Нажала отбой, не дожидаясь его прощания. Чувствуя лёгкое головокружение, уткнулась лицом в распластанный по столу локоть, зажмурилась, с трудом сглатывая неприятную солоноватую слюну, от которой занемел весь рот...