За тысячу лет от дома

Глава 1. Детство.

Часть 1. Юродивый

Туман опустился на землю белым саваном, скомканным, рваным – ушли в землю, те кто должны были жить. Деревья дрожали и стонали от каждого порыва ветра, выгибались, хрустели суставами, точно многовековые старики.

«Сегодня мы собрались здесь, дабы почтить память тех, кого уже с нами нет» – пробасил плотненький мужичек одетый в длинные и темные одеяния (некое подобие рясы священнослужителей), но священником или служителем церкви он не был. Внешне похожий на пузатую бочку, сам горбатый и лысенький – островок лысина на солнце отбрасывал бы блики, – но тем не менее виски и мощные бакенбарды напоминали львиную гриву.

Женщин, слава богу, на данное мероприятие не пустили, а то устроили бы они хор завывальщиц. Пусть сидят дома, готовят, убирают, да детей воспитывают – нечего бабам по похоронам ходить.

Все 50 человек как по команде затянули молитву после слов Бочки – шепот 50 голосов слился в один единый порыв ветра, дыхание земли, вой волчьей стаи, взмах крыльев орла.

Юные мальчишки лет 12-15 не особо понимали священности происходящего, хоть и молились, как все. Но не трогало оно их за сердце, как тех, чей жизненный опыт отражался сединой в волосах и шрамах на теле. Да и понятие смерти им было чуждо. Какая тут смерть, когда ты только-только выпорхнул из под крыла заботливой мамы и в один момент оказался в суровом мире, где отец твой суровый волк, без чувств сострадания, и ты у него не один такой маленький беззащитный птенец, таких как ты у него больше, чем ему лет. Не начнешь проявлять себя сейчас, у отца появится новый любимец, а тебя – в утиль. Юродивые, тугодумы и слабые не могут принадлежать к знатному роду. Вот и молились мальчишки, как все старшие, усердно пытаясь показать, как сердце болит за очередного умершего старца, которого они и не знали, но в душе ничего не ёкало.

Затянул самый старший песнь, а другие подхватили, пригубил он бокал красного, как кровь, вина, другие – тоже. И мальцы, разумеется, вместе со старшими пили вино. Затем, все, как ни в чем не бывало, расселись по своим черным авто с тонированными стеклами и направились обратно в поселок.

Каждый из мальчишек ехали в авто со своими старшими родственниками – пора им привыкнуть, кто с кем ездит. Глава дома ехал со своими сыновьями, внуками, племянниками, глава поселка – со своими. Лишь когда сын обзаведется своей семьей, он может ехать на своем автомобиле. А что касается тех юродивых – часто те даже не знают, что принадлежат к знатному роду, живут либо в приемных семьях под видом родных детей, либо просят милостыню с безродными женщинами-собаками, сидя с ними на картонке, либо, что происходит чаще, естественно, мертвы.

Как только вернулись в поселок, у главного дома встретила скорая помощь. Жена главы дома родила. Обозлился глава дома, никогда женщины его не рожали в больницах, было все как у предков, все по-старинке. Да только родила его жена дома, да дух испустила. Так еще и ребенок родился не такой, весь белый с кривыми ножками и заячьей губой. С последним то можно как-то справиться, но не все остальное. К тому же глава дома и его верные сыны недолго думая, решили, что новорожденный сынок и есть причина смерти своей матери, он своего рода проклятье, что бы то ни значило. Благо до самосуда не дошло и младенца увезли. А что будет с ним дальше никто и знать не хотел, но все же тешились надеждой, что он тоже умрет.