За вересковым туманом. Часть 1

Уснуть никак не получалось.
Луна сегодня над предгорьями была слишком яркой и светила в самое окно, пробираясь даже сквозь шторы со ставнями, расстилаясь по полу тонкими серебряными клиньями. Глубоко вздохнув, я выбралась из постели. Утром пожалею, что не спала, но сейчас мне было нужно увидеть лик ночного светила. Чтобы унять тревогу, что незримым призраком стояла рядом, почти что хватая за похолодевшие ладони.

Распахнув ставни, задохнулась от резкого, холодного воздуха, пахнувшего в лицо и разметавшего волосы. Вскинув руку, я прижала ее к горлу, не понимая, пугает меня или наоборот радует такая погода. Западный ветер в это время года, да  еще в полнолуние… Я не была слишком суеверна, но игнорировать подобные приметы просто невозможно: грядут перемены. И от этого почему-то так радостно, весело стало на душе, словно от первого снега по осени или от первых цветов по весне, что желтым ковром застилали все предгория с первыми туманами.

Высунувшись в окно почти по пояс, подставляя лицо свету луны, я пыталась надышаться этим ветром, впитать в себя все грядущие изменения. Я была готова, я их принимала.

И тут на взгорке, как раз напротив моего окна, там, где деревья отступали, оставляя пространство луговым травам, что-то дернулось. То, что я раньше принимала за тень, вдруг высветилось серебром. Точнее серебром высветилась только первая, несмелая весенняя трава, и силуэт всадника стал от этого заметен. Я не видела всего, ни оружия, ни гербов. Я видела длинные, развивающиеся волосы и клетку на его странном наряде. Да будет мне Богиня в свидетелях, я видела клетку!

Разум требовал отпрянуть, отойти от окна, тем более, что моя белая сорочка была прекрасно видна под светом яркой луны, но я не могла двинуться. Такого не бывало уже много лет. Согласно договору, горцы не могли спускаться в долины. Но он был там! Я видела!

И словно в насмешку над моим грохочущим сердцем, всадник в клетчатом пледе поднял высоко руку, привлекая внимание, а затем поклонился, махнув беретом. Все так же, не спускаясь с седла. И я была готова поклясться, что это предназначалось именно мне. 

И только теперь мне хватило сил отпрянуть. Да так, что я рухнула на холодный каменный пол, запутавшись в длинной сорочке.

Ставни громко хлопнули, потревоженные ветром, а я все сидела, пока не стало так холодно, что в тишине, нарушаемой только скрипом петель, застучали мои собственные зубы. Медленно, неуверенно поднявшись на трясущихся ногах, я подошла к окну, выглядывая в него чуть боком, чтобы не попасть под лунный свет.
Я смотрела на возвышение, что было прямо напротив моей башни, и искала темный силуэт, но не видела никого. Видение исчезло, горца больше не было у стен замка.

Только от этого мне не стало спокойнее и уснуть я не смогла до самого рассвета, представляя, как отряд таких демонов в клетчатых пледах, окружает замок и одной волной сметает защиту нашей стражи. Годы мира сделали баронов беспечными, а их стражников ленивыми. И сколько я потом не вертелась в постели, все сильнее сминая простыни, в голове картинками вставали то старые мамины сказки, то силуэт на холме.
________________________
доброго времени, мои дорогие читатели. Начинаем новую историю, навеянную книгами Джулии Гарвуд и Чужестранкой. Это будет легкая история, с запахом гор и свежего ветра, без предательств и интриг. По крайней мере, я так планирую, а там как пойдет))
Пока не могу сказать по периодичности выкладки, но буду стараться на 4 дня в неделю. 
Надеюсь, вам понравится эта сказка) И, как всегда, прошу поддержки)

немного картинок для вдохновения и погружения в историю)

– Милая Энн,  через двадцать восемь дней состоится твоя свадьба с лордом Монтер.

Если бы слуги не передели мне эту новость два часа назад, я бы сейчас рухнула без чувств прямо на пол, устланный тростником. Но слезы уже успели пролиться, и даже их следы исчезли с моего лица, так что я попыталась изобразить милую улыбку, присев в положенном книксене. Получилось плохо, но дядя не надеялся и на это, так что удивленно  вскинул бровь.

– Не ожидал  твоего послушания, девочка. Кажется, последний урок пошел тебе на пользу, и воспитание твой милейшей тетушки все же было не напрасно.

Тетка, тощая как палка и выше дяди едва ли не на голову, горделиво вскинула нос.
Я же предпочла промолчать, отчетливо помня, что после ее последнего нравоучения два дня не могла сидеть и лежала только на животе. Уж очень доходчивым методом пользовалась эта женщина.

Я стояла, не позволяя себе разрыдаться повторно. В противном случае, очень рисковала оказалась бы под замком на все эти несчастные двадцать восемь дней. А этого нельзя было допустить. Ни коим образом.

– Я покоряюсь вашей воле, дядюшка,– тихо, стараясь выглядеть послушной и примерной девицей из благородной семьи, я опустила глаза. Не хватало еще, чтобы брат моей матушки рассмотрел отблески зарождающегося бунта в глазах.

– Очень рад это слышать. Очень рад. Тогда завтра же вы начнете подготовку к этому дню,– дядя, неприятно причмокнув губами, погладил большой живот.  Уже несколько лет, с тех пор как тот начал расти, владелец нашего поместья убеждал всех, что это признак достатка и благополучия рода, но  серое лицо и запавшие, окруженные темным, глаза, не давали принять эту мысль всем остальным. Только все разумно помалкивали, не желая нарваться на неприятности. Иногда мне было жаль своих родственников, но бывало это не так уж часто. Куда чаще мне было жаль саму себя.

– Дядюшка, а матушка приедет на свадьбу?  – я не видела родительницу довольно давно. Уже минуло лет пять, как она отправилась в монастырь на границе, намереваясь обрести там покой и умиротворение после гибели отца в дальнем походе, и я скучала.

– Нет, – тетка включилась в разговор, хотя обычно предпочитала этого избегать, зная вспыльчивый и ворчливый характер супруга. – Мы, конечно, известили вдовствующую миледи о радостном событии, – гонца отправили поутру – но твоя мать слаба здоровьем и ей не стоит пускаться в столь трудный  путь только из-за твоих прихотей. Дорога утомительная и долгая. И мы очень надеемся, что ты проявишь благоразумие и не станешь устраивать бессмысленных истерик из-за этого.

– Нет, тетушка, что вы, – мне с трудом удавалось сдерживать свой норов, рассматривая, как переплетался тростник на полу. По хорошему, его бы стоило уже сменить на новый, но я знала, что раньше Святого Эдифана* этого никто делать не станет. Даже ради свадьбы любимой племянницы. – Я все понимаю. Вы и так потратили столько сил на мое воспитание,  что мне  и просить о чем-то совестно.

Тетка, сощурившись, внимательно посмотрела на меня. Да, видно скромницей мне не быть в ее глазах никогда, слишком уж сильно раздувались ее тонкие ноздри, словно пытаясь уловить подлог по запаху.

– Мы рады, что ты это, наконец, осознала, дитя.  А теперь, если мы все обсудили, поди, займись  делами. И без того с заботами по дому опаздываешь.

– Дядюшка, – я видела, что этот грузный, иногда весьма жестокий мужчина, собирается задремать в кресле, так что лучшего времени добиться своего было бы сложно и представить.

– Что еще? – лорд всех окрестных земель с трудом сосредоточил взгляд на мне, борясь с накатившей дремой.

– Дядюшка, могу ли я просить у вас дозволения посетить леди Хелену? Дочь лорда Паксли. Мы с ней весьма дружны, как вы знаете, и я бы хотела купить у нее кусок голубого шелка, что в ту весну привезли из столицы. Мы как-то сговорились с ней, что она перепродаст мне его только в том случае, если моя свадьбы состоится раньше, чем ее. Да и я бы очень хотела погостить у Хелены перед началом замужней жизни. Вы же знаете, что потом мои дни будут полны хлопот…– дядя поднял руку, заставляя меня замолчать в волнении. Мужчине ни к чему слушать этот женский щебет.

Просьба не должна была его насторожить, так как Хелена жила в поместье родителей на расстоянии дневного перехода от нас, и я не реже двух раз в год бывала у нее с дружескими визитами.

– Что ж, – дядя пожевал губами, явно с трудом держа глаза открытыми и пытаясь не позволить мысли ускользнуть, – раз ты повела себя как разумная девушка, я позволю посетить дом лорда Паксли. Обговори все с тетушкой, чтобы вы успели подготовиться к свадьбе, заверши свои домашние дела перед отъездом, и можешь навестить подругу. А теперь все вон.

Грузный мужчина тяжело махнул рукой, прогоняя нас с теткой прочь, и мы, изобразив положенные книксены, вышли из комнаты.

Тихо прикрыв за собой дверь, тетка Луиза стремительно, как умела одна она, повернулась ко мне, поймав за руку выше локтя. Она была значительно выше меня и походила на вечно голодную змею, от чего замирало сердце, каждый раз, когда на меня смотрели этим внимательным, немигающим взглядом.

– Ты же не думаешь, что я поверила твоей покорности, Энн? Не думай, что сумеешь испортить  планы своего дяди и сорвать свадьбу.

– Тетушка, я не… – удержать невинное выражение лица было все труднее. Хотелось оскалиться и высказать ей все, что накипело за последние недели. Но этого нельзя было допустить.

За неповиновением последует наказание и о поездке к соседям можно будет забыть.

– Не вздумай! – тетка шипела, едва не брызжа слюной, чем демонстрировало крайнюю степень раздражения, так что я с большим трудом, но все же прикусила язык.

Мама часто говорила в детстве, что мой строптивый характер  обеспечит мне неприятности на всю жизнь, и в большинстве случаев так оно и было. Но только не теперь. Не тогда, когда все зависело от того, сумею ли я смолчать.

– Не вздумай мне перечить. Я знаю тебя как облупленную. И не поверю, что ты так легко могла бы согласиться на этот брак.

– Тетушка, – рука просто горела в том месте, где тонкие, крепкие, как щипцы, пальцы сжимали ее, – я правда ничего не имею против этого решения. Лорд Монтер еще в расцвете сил и весьма состоятелен, а я, как мы с вами обе знаем, не самая завидная невеста к северу от столицы.

Тетка фыркнула, и только теперь отпустила мою конечность. Я точно знала, что на коже останутся синяки, но сейчас было не время ныть. Может статься, что скоро, если я что-то сделаю не верно, это покажется самой малой из уготованных мне неприятностей.

– Хорошо. Я попытаюсь поверить, что ты в один день вдруг из взбалмошной и капризной девки превратилась в послушную и воспитанную благородную леди. Но не забывай, что я слежу за тобой.

– Благодарю,  тетушка, – сейчас мне не оставалось ничего, кроме как склонить голову и уйти в кухню, где женщины должны были закончить нарезать мясо, привезенное с охоты. Следовало проследить, сколько именно соли старшая кухарка потратит на это дело и занести данные в книги. Учет в доме был очень строг.

Вспомнив, что так и не выяснила самого главного, я обернулась, стоя уже на верхней ступени узкой замковой лестницы.

– Тетушка, – тощая женщина, что в юности, должно быть так же страдала из-за своего роста, как я из-за чрезмерно пышной, совсем не по моде, фигуры, обернулась, вскинув бледную тонкую бровь. – Когда я смогу отправиться к Хелен?

– Завтра. Если кухня разберется с мясом до того, как отойти ко сну.

Я видела, как в полумраке коридора тонкие губы тетки растянулись в мерзкой ухмылке. Ведьма. Знает же, что там работы и на завтра до середины дня.

Но ничего. С этим я тоже как-то управлюсь. Когда есть цель, дело не кажется таким трудным.

**

Тетка еще раз осмотрела кладовые, где на просушку развесили тонкие мясные полосы, вывалянные в специях, проверяя, все ли на месте.

– Теперь я понимаю, что весь прошлый год ты водила меня за нос,– я сердито скрипнула зубами, услыхав такие слова, и еле сдержалась от колкого ответа.

Домашние работали до полуночи, почти в полной темноте развешивая мясо, опасаясь жечь дымные сальные свечи, пытаясь мне помочь, а эта женщина углядела в этом только недобросовестное выполнение обязанностей ранее.

– И все же, моя любезная тетушка, – как я не старалась, в голос все же проскользнули едкие нотки. Впрочем, тетке было не привыкать, большую часть времени, даже не смотря на наказания, которые то и дело настигали мой многострадальный зад,  я говорила с ней именно так, –  я выполнила условие. Мясо в порядке. Все сделано, как вы учили. Так что я могу отправляться к Хелен. Дядя позволил.

Женщина так громко скрипнула зубами, что я невольно вздрогнула. И без слов было понятно, что она любыми силами желала бы остановить меня, но против собственного слова,  и тем более против разрешения супруга, пойти никак не могла.

– Да, ты можешь отправляться, – тонкая шея задрожала, словно внутри клокотала нерастраченная злоба, как у сердитой индюшки с птичьего двора. Я же прикусила губу, стараясь сдержать улыбку.

И вдруг тетка как-то разом успокоилась. В ее глазах полыхнуло что-то темное, опасное. Превосходство.

– Ты можешь ехать, но помимо Грегори   и своей Софи, возьмешь еще пару охранников.

Вот это был удар под ребра. 

У меня на миг перехватило дыхание. Я и без того не знала, как именно отреагирует Грегори на все происходящее, а с людьми дяди… это было вовсе невозможно.

– Но… но как  так,– я пыталась придумать самую весомую причину, чтобы как-то избавиться от ненужного, более того, опасного эскорта, но в голову ничего путного не приходило. – Но я не могу просить Хелен или ее родителей приютить еще двоих. И без того, у нее почти неделю буду столоваться я, не говоря уже о Софи и Грегори. А еще двое… это просто невежливо. Хелен никогда не позволяла себе подобного неуважения. Нет, леди. Это просто недопустимо.

К концу это речи я и сама уверилась в том, что так поступать и правда не вежливо, так что смотрела на тетку смело и уверенно. И в ее водянистых, почти прозрачных глазах, которые когда-то были прекрасными, ярко-голубыми, мелькнуло сомнение. Как бы тетка не хотела этого признавать, я была права. И как бы не пришлось из-за ее недоверия или простой прихоти, платить за постой пары лишних человек. Мужчин!

– Ладно. Они проводят тебя до поместья,  а после вернуться назад. Я распоряжусь, – тетка, не дожидаясь моего ответа, стремительно вылетела из кладовых, оставив мне возиться  с ключами.