Забавы Огонёк. Карлитта

— Война? — постоянно сбиваясь на шипение, спросили из ниши.

— Заезжено, — раздался будоражищий воображение бархатный голос с лёгкой хрипотцой.

— Эпидемия? — снова предложили из ниши, старательно выговаривая букву «д».

— Скучно, — равнодушно протянула собеседница. — К тому же я не люблю повторяться, а последняя эпидемия была всего пару веков назад.

— Тогда… Переворот? — произносили это в какой-то обречённой надежде.

Изящный хрустальный бокал наполненный алым, словно кровь, вином замер в изящной ручке с длинными тонкими аристократичными пальцами, пушистые ресницы распахнулись, открывая огромные раскосые глаза из которых смотрела бесконечность прожитых тысячелетий, которым давно утерян счёт, а невероятно чувственные губы растянулись в поистине змеиной улыбке.

— Переворот? Что ж, по крайней мере, это будет забавно.

— На Габи было совершено покушение! — кричал в страхе Эдвард, ворвавшись в кабинет старшего брата, в котором шло очередное совещание на тему спорных территорий.

Ричард устало взглянул на возмутителя спокойствия и кивнул собеседникам со словами:

— На сегодня достаточно, о времени следующего собрания я сообщу вам позже.

Советники, главы гильдий и аристократы, чьи земли участвуют в конфликте, молча встали, поклонились и вышли, оставив наследников обсуждать участившиеся покушения.

— Что с Габриэллой? — спросил Ричард, услышав хлопок закрывающейся двери, но даже не соизволив обернуться.

— Со мной всё в порядке, — тихо сказала невеста младшего принца, закрывшая дверь парой секунд ранее. Как всегда прекрасная, но с опущенным в пол взглядом. Впрочем, так происходило каждый раз, когда в комнате находился старший принц.

В очередной раз устало вздохнув, Ричард откинулся на спинку сидения и, указав помолвленным на стоящие рядом кресла, приказал:

— Рассказывайте.

— Стража у покоев была усыплена и перебита, личной служанке перерезали горло, а кровать Габи изрешетена стрелами, — говоря всё это, Эд успел отодвинуть для невесты кресло и устроиться рядом.

— А Габриэлла в это время была? — вопросительно протянул Рич, смотря на свою несостоявшуюся невесту.

Габи покраснела, а Эд продолжил отвечать:

— Ей приснился кошмар и она прошла ко мне в покои.

— В другой конец коридора? — спросил Ричард, скептически приподняв бровь.

— Ей было очень страшно, — незамедлительно ответил Эдвард. — Я уже давно говорил: надо поселить мою невесту рядом со мной! Так безопаснее!

— Кому как. Невесту ты сможешь найти и другую, а брат у меня один, — равнодушно сказал кронпринц.

— Как ты можешь! — возмущённо начал Эд, но Ричард не дал ему продолжить.

— Подумай сам, что будет, если поселить рядом второго наследника с почти женой? Как минимум это облегчит задачу тем, кто на нас покушается, — жёстко произнёс Ричард, и продолжил с лёгкой усмешкой. — К тому же вы ещё не женаты, как отреагируют придворные на такое попрание древних традиций?

Теперь покраснели оба. Ведь это было напоминание не только о строгих нравах, но и об одной из причин разрыва помолвки кронпринца с юной герцогиней Каэрской.

Кто-то любит бить по больному.

— А почему мы должны сообщать им о подобном?! — продолжил отстаивать свою точку зрения младший. — Особенно учитывая тот факт, что кто-то из них и виноват в покушениях!

— Мы и не сообщаем, — раздражённо ответил старший. — Вспомни, сколько раз Габриэлле меняли покои? И каждый раз убийцы прекрасно знали где она.

— Значит, это кто-то из слуг? — дрожащим голосом спросила Габриэлла.

— Какая догадливость! — иронично произнёс Ричард.

— Почему тогда доносчик до сих пор не схвачен? — с непониманием произнёс Эд.

— Потому что проверив всех слуг, у кого был доступ к королевскому этажу, мы выяснили что на большинстве было заклинание подчинения и вырезанный отрывок в памяти, — ответил Рич.

— Значит, все слуги подчиняются заговорщикам, — мрачно констатировал Эдвард.

— Не все, — мотнул головой кронпринц, — но большинство.

— А разве на них нет клятвы? — спросила Габи.

— Есть, её обошли, — сказал Ричард.

— Как?! — практически заорали Эд и Габриэлла.

— Меня тоже этот вопрос интересует, — огрызнулся наследник.

Несколько минут в кабинете царило напряжённое молчание, но у Эдварда появился новый вопрос, который он поспешил озвучить:

— Ты сказал что под подчинением большинство, — задумчиво начал Эд, дождался подтверждающего кивка от брата и уже увереннее продолжил: — А кто меньшинство?

— Личный состав, их клятвы слегка отличаются от обычных, мы начнём прорабатывать их тексты, — ответил Ричард, потёр лицо руками, слегка поморщился от мимолётной боли и резко продолжил, посмотрев на Габриэллу: — Так, тебе сегодня выделят новые покои на том же этаже, а в полночь через портал уйдёшь на другой этаж вместе с Эдвардом, который придёт позже в ваши комнаты на эту ночь. Ясно?

— Предельно, — ответил вместо невесты Эд. — А кто портал построит?

— Я, — сказал Рич. — Ещё вопросы?

— Не боишься слечь без сил? Построение портала одно из самых энергозатратных заклинаний! — произнёс Эдвард с некоей долей зависти, ведь у него куда меньший резерв, но и восхищения, у него же такой могучий брат.

— Я подготовлюсь, — мягко ответил Ричард любимому брату, уловив все эмоции в его голосе. Но тут же леденящим тоном спросил: — Теперь всё?

— Да, — одновременно ответили помолвленные.

— Тогда пошли вон, готовьтесь к вечеру, мне ещё с предателями разбираться, — равнодушно произнёс Ричард, уже успевший закопаться в многочисленные бумажки.

Будущие супруги, взявшись за руки, тихо покинули кабинет Его Высочества, готовиться к званому ужину, где в очередной раз все будут разговаривать о скучной политике и делёжке территорий, а Эдвард будет вынужден терпеть все эти непонятные ему разговоры. Лучше бы это был роскошный бал, со множеством того, чему завидуют соседи и местные аристократы, пусть будут благодарны за то, что живут в его великолепном королевстве, ну, и его брата.

Больного отца даже не стоит принимать во внимание. Он уже труп.

Всё-таки как хорошо что тогда Габриэлла выбрала его, Эдварда, а не уродливого брата.

Урод?

Да.

Хотя ещё десять лет назад Ричард был мечтой всех придворных дам. Пронзительные серые глаза, волосы цвета воронового крыла, узкий нос, тонкие губы, всё говорило об аристократическом наследии.

Раньше.

Ныне же левая сторона его лица демонстрировала четыре длинных шрама, задевающих глаз, хоть зрение не пострадало, и часть верхней губы, что делало и так испорченное лицо ещё и кривым. С мимикой также были проблемы.

Всё выглядело так, будто по лицу его ударила большая дикая кошка.

Впрочем, ту женщину было легко сравнить с пантерой.

Ричард никогда и не проявлял особой любви к искусству, в отличие от брата. Однако, схематичный рисунок её глаз, врезавшихся в память навсегда, лежал в тайном отделе одного из ящиков в комоде около кровати, поистине исполинских размеров.

Но сейчас не было времени на несбыточные мечты, надо готовиться к ужину.

Мрачно усмехнувшись собственному отражению, отчего левую сторону его лица искривила жуткая гримаса, подозвал камердинера и личного слугу, чтобы подобрали ему подходящий наряд.

***

А в это же время, один из представителей пантеона, Кирас, Бог-Судья, Советник и поддерживающий равновесие между королевствами, заподозрил в готовящемся перевороте среди самых крупных и могущественных государств вмешательство одной незабвенной Богини, что так любит людские страдания.

Кирас поспешил доложить о своих предположениях Главенствующему Богу, Богу Солнца, Войны и Благоденствия, Аарону, которому не посчастливилось стать мужем упомянутой выше особы. Хотя он об этом и не жалеет, а продолжает любить.

***

Ужин проходил спокойно, ровно до того момента, когда лорд Артур, главный скандалист и дуэлянт всего двора, не задал вопрос:

— Ваше Высочество, — смотрел он в этот момент на Эдварда, так что и одарять королевским вниманием пришлось ему, — сегодня на все политические вопросы отвечал Ваш брат, а потому, я хотел бы поинтересоваться: как Вы относитесь к тем спорным территориям, что находятся в западной части нашего государства и королевства Шеро́н?

К сожалению, на столь прямо заданный вопрос, ответить придётся Эдварду, а Ричард не сможет выкрутиться и, похоже, кто-то снова подорвёт и так не высокую репутацию среди аристократии.

— Разумеется эти территории отойдут нам, иначе и быть не может, — ответил Эдвард с лёгкой помпезностью и привычной долей высокомерности, что часто присутствует при общении младшего принца и… Всех остальных людей, кроме невесты и брата.

— Но Шерон построил своё государство на крови, к тому же они поддерживают статус королевства с самым передовым оружием, — охотно ввязался в назревающий скандал лучший друг лорда Артура — лорд Остин.

— У нас есть маги! — уже не в силах сдержать эмоции от подобного отношения к нему, к принцу, слегка повысил голос Эдвард.

— Но не так уж много, как, к примеру, у нашего соседа с юга — Даарда.

— Спорные территории у нас с Шероном, — пытался хоть как-то ответить не упав лицом в грязь Эд.

— Шерон и Даард извечные союзники, Ваше Высочество, неужели Вы этого не знали, Вас этому не учили? — уже открыто ухмыляясь продолжил Артур.

После такой пощёчины, Эдвард напоминал выкинутую на сушу рыбу, хлопал глазами, молча открывал рот и пытался придумать хоть какой-то стоящий ответ.

«Пора вмешаться» — подумал Ричард.

— Но есть же вы, не так ли? Насколько мне известно, казна вашего рода спокойно может покрыть все расходы трёхтысячной армии, — с лёгкой улыбкой произнёс кронпринц.

Скривленные лица лордов того стоили.

— Неужели, Ваше Высочество, королевской казны не хватает на содержание армии нашего любимого Тарира? — попытался перевести стрелки лорд Артур.

Неудачно.

— Наша армия в великолепном состоянии, могу даже устроить вам экскурсию, — всё ещё усмехаясь, предложил Ричард.

— Не стоит, Ваше Высочество, я Вам верю, — пролепетал лорд Артур, злясь и смущаясь одновременно, из-за ситуации, вышедшей из-под контроля.

Уладив этот момент, вскоре ужин вернулся в спокойное неторопливое русло.

Однако, наутро заголовки столичных газет пестрили чем-то вроде: «Младший наследник престола, Его Высочество Эдвард, не знает своих территориальных соседей!», «Маркиз Луэрский, лорд Артур не платит налоги и скрывает истинную казну!»

Как ни пытались замять этот маленький скандал сотрудники по связям с общественностью, но кое-что всё же всплыло. Главное, что основная доля осуждения вылилась на лорда Артура, а заодно и на лорда Остина, как лучшего друга и партнёра.

А на Великой Призрачной горе, куда в своё время ушли почти все боги, начиналось Собрание, Бал Богов. Потому что Кирас опять хочет разобраться во всём, касающемся судеб стран и мира.

Как правило, единственная причина всего бардака — Главенствующая Богиня, покровительствующая Тьме, Хаосу, Смерти, Раздору, Боли, Безумию и всем тем тёмным чувствам, в которых смертные привыкли обвинять либо окружающих, либо богов. Карлитта также являлась той, кто живёт не на Горе-Призраке, а на Изнанке мира, среди монстров и вечной Ночи.

Когда Аарон вместе со своим животным олицетворением, золотым львом, соизволил спуститься к другим богам, Главный судья с филином на плече вышел вперёд, но не успел вымолвить и слова, ибо:

— Где Карлитта? — громовым голосом вопросил златоглазый и златокудрый Бог Солнца. Логично, он любит свою супругу и сразу замечает когда та отсутствует.

— Теперь здесь, — раздался бархатистый голос Богини Хаоса.

На отдалении от общей кучи богов, среди клубящейся Тьмы, стоял обитый багровым бархатом роскошный диван на котором расслабленно лежала Карлитта. На ней был лишь черный халат с серебряной росписью, пускай длинный и плотный, скрывал он мало. В опирающейся на подлокотник тонкой бледной руке длинными пальцами была зажата хрустальная ножка бокала с кроваво-красным вином, которое уже по праву могло бы занимать место главного атрибута в образе Богини. На спинке же дивана расположился огромный чёрный питон.

— И в чём на этот раз меня хочет обвинить главный параноик нашего мира? — иронично приподняв смоляную бровь, спросила Карлитта. Чёрные глаза озорно блеснули, в предвкушении очередного представления.

— Напряжённые отношения между Шероном и Тариром, — спокойно произнёс Аарон.

— Ну надо же, какая честь, меня уже обвиняют в людском стремлении к власти, — посмеиваясь, сказала Карлитта, делая глоток вина и подёргивая босой ножкой.

— Обычно так и происходит, — прошипел Кирас.

— Просто кто-то не хочет признавать собственную несостоятельность, — пропела Карлитта.

— Ты! — разьярённо выдохнул Кирас.

— Кто дал тебе право так обращаться к своей Королеве? — ледяным тоном произнёс Аарон.

Судья мгновенно сдулся.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — тихо сказал Кирас.

А в глазах Карлитты была лишь понимающая насмешка.

***

На столе лежало два варианта клятвы. Ричарду предстояло разобрать, что в клятве личных слуг не позволяет заговорщикам повлиять на их волю.

Вот только оба текста были написаны на азарском, уже мёртвом языке, носители которого давным давно не могут ничего рассказать. Мертвецы не говорят.

Перевод неизвестен, а потому всё древние клятвы и заклинания стали лишь набором непонятных теперь звуков.

Значит, нужно достать азарский словарь.

Но где?

В королевских библиотеках такого нет, после многочисленных войн их практически создавали заново, а потому единственный вариант — Храм.

Но чей?

На Горе-Призраке слишком много богов.

Не только на ней. Есть же ещё Изнанка мира. Там живут лишь двое. Бог Луны Дейл и… Карлитта, Богиня Хаоса.

А ведь её храмы всегда были неприкосновенны, словно их не замечали. Даже во время массовых разрушений от многочисленных войн.

Там должен быть азарский словарь.

В сумерках, облачившись в тёмную и неприметную одежду, специально заготовленную для таких случаев, Его Высочество отправился потайными ходами к городу, предварительно накинув капюшон и скрыв шрамы.

— Кха-кха! — жуткий кашель настиг старшего принца в одном из коридоров.

Ричард заглянул в потайное окно.

Его отец свесился с кровати, пытаясь отхаркать всю ту кровь и желчь, что скопилась в горле. Личный слуга уже бежал с полотенцами.

Тихо выдохнув и закрыв окошко в покои короля Тарира, Ричард отправился дальше по коридору.

«Ни один лекарь не смог помочь отцу, ведь диагноз — проклятие Тьмы, а снять его способен лишь тот, кто наложил,» — невольно думал кронпринц, сбегая от всего: от отца, от проклятия, от ответственности, от себя.

Семь лет назад, Его Величество Себастьян внезапно слёг со странной болезнью. Когда человек не приходит в сознание долгое время, а в промежутках пытается выплюнуть собственные лёгкие.

Это страшно. Придворный врач никогда не сталкивался ни с чем подобным, лишь приглашённый лекарь с дальнего побережья смог определить недуг монарха.

«Ваш король прогневил Богиню Тьмы, ведь это проклятие что она накладывает на неугодных. Проклятие Тьмы» — молвил тогда мудрый старик.

В столь печальных воспоминаниях Ричард вышел за территорию королевского дворца.

Храмы всегда соответствовали своим божествам, а потому храм Богини Смерти располагался в самом неблагоприятном районе. Ведь он собирал всё то, чему покровительствует Карлитта.

Боль, раздор, смерть, злоба, обречённость создавали хаос что был в каждой подворотне, нише, комнате. Везде скрытый тьмой.

«Но ведь всё это можно найти и в богатых районах, почему храм Королевы богов находится в трущобах? Может, для того чтобы каждый видел куда может завести жизнь, или… показать, сколько нищих живёт даже в столице? Нет, зачем Богине Хаоса обращать человеческое внимание на обнищавших? Они же ей молятся, а без молитв бог может умереть» — Ричард мотнул головой, отгоняя столь странные мысли и продолжил путь к храму.

— Господин, подайте на хлеб! — грязный старик схватил кронпринца за ногу. — Мне нечего есть!

Рич мог бы поспорить с любым жрецом Нираи, Богини Сочувствия, что столько отчаяния и мольбы не видел ни один её алтарь.

Брезгливо дёрнув ногой, Его Высочество кинул бедняку медную монетку и быстрым шагом наконец дошёл до подножия храма.

А сзади нищий сунул монетку в рот и бросился бежать, пока менее удачливые собратья по несчастью не отобрали его сокровище.

Храм был из чёрного камня, со множеством пик, разрывающих небо, он одновременно внушал страх, напряжение и восхищение с трепетом.

Не успев ступить на первую ступеньку, двустворчатые двери, на которых изображены сражения тех давних лет, распахнулись.

В них стояла фигура, закутанная в чёрный плащ настолько, что определить кто перед тобой, мужчина или женщина, невозможно.

На лице — расписная маска, скрывающая даже глаза.

По слухам, жрецы Карлитты преступники, которых та взяла под покровительство.

— Что нужно тебе здесь, путник? — сказал, определённо, мужчина.

— Библиотека, — склонив голову, вежливо ответил Ричард. Слухам он не верил, но злить жрецов столь жестокой богини просто глупо и опасно.

Жрец слегка склонил голову, выражая согласие, развернулся и произнёс:

— Следуй за мной.

Как только Ричард шагнул за ворота, те захлопнулись, отрезая путь к, пускай и неблагополучному, но всё-таки к не столь опасному району его родного города, чем храм Богини Смерти.

В коридорах было настолько темно, что Ричарду приходилось ориентироваться лишь по едва слышимому шелесту плаща провожатого.

— Вы что-нибудь видите? — не вытерпел кронпринц.

— Тем, кто посвятил себя Тьме, Свет не нужен, — был ему ответ.

Пару раз споткнувшись Рич всё-таки привык ко тьме залов, и смог различить очертания окружающих его предметов.

Слабый лунный свет мало что давал, но и этого хватило чтобы понять — внутри храм не менее роскошен, чем снаружи. Здесь не было какого-то пафоса и излишней помпезности, но это место было одним из самых красивых, из тех где принцу доводилось побывать.

Мужчины остановились напротив огромных дверей, что находились в центре одного из коридоров этого лабиринта.

Приложив руку в перчатке, жрец снял защиту с обители знаний. Двери распахнулись сами и пропустили принца со спутником. Но последний остался стоять недалеко от входа, лишь щёлкнул пальцами, что зажгло свечи на немногих канделябрах. Ричард увидел поистине огромный зал, заполненный книгами настолько, что, казалось, всей жизни не хватит чтобы прочитать всё это великолепие.

Справившись со своим восхищением этим поразительным местом, Ричард спросил у жреца:

— Где я могу найти азарский словарь?

Маска слегка склонилась вбок, а приглушённый голос ответил:

— Пятый стеллаж слева, первый этаж, — немного помедлив, уточнил: — Магию применять бесполезно, здесь божественная защита.

Слегка удивлённо кивнув, старший принц отправился по наводке жреца искать словарь.

затянулись.

Уже прошло около часа, а Ричард не мог отыскать азарский словарь. Ещё надо успеть переправить Эдварда с Габриэллой. Жрец же стоял как статуя самому себе.

Хотя кто знает, что там под этим балахоном творилось?

Стоя на лестнице, и пытаясь дотянуться до последней книги в ряду, Рич неудачно дёрнул рукой, из-за чего упал с лестницы и получил по голове тремя слетевшими с края верхней полки книгами.

Резкий взгляд к дверям промеж книг — жрец стоит не шелохнувшись, будто под действием заклинания.

Прежде чем вернуть книги на полки, принц решил их просмотреть.

Первая, самая толстая, оказалась сборником запрещённых заклинаний, за которые полагается смертная казнь. Ведь все они основаны на жертвоприношении.

Вторая, самая потрёпанная, оказалась так нужным кронпринцу словарём.

Третья же, была обмотана тёмной тканью, что скрывала обложку. Однако от падения она слетела. Взглянув на скрытое досель, Ричард сразу понял, что заберёт эту книгу с собой, впрочем, как и сборник заклинаний, надо пользоваться выпавшей удачей.

Это была картина, на которой изображены трое. Аарон, удерживающий Карлитту, со слезами тянущую руку к мужчине, что был скрыт Светом, но также протягивал руку Богине Тьмы. Изображение было настолько чётким, чувственным, что невольно каждый понимал эмоции, запечатлённые на этом произведении искусства. Отчаяние и горечь Карлитты, досада и одновременно торжество Аарона, печаль и страх светлого незнакомца.

Ричард попытался открыть книгу, но ему это не удалось, страницы словно склеены. Он решил разобраться со всем во дворце.

Так сборник заклинаний оказался за спиной и прижат ремнём, божественная книга за пазухой, а азарский словарь в руках, ведь пришёл он только за ним. Плащ же помог спрятать эти сокровища.

Гордо подняв голову, но не раскрывая шрамы, Ричард уверенным шагом отправился к всё ещё неподвижному жрецу.

Когда до того осталась всего пара шагов, жрец внезапно развернулся, отчего полы его плаща взмыли, открыв достаточно дорогие и качественные сапоги, и направился к выходу из библиотеки.

Ричард, вздрогнув от столь резкого движения, вскоре всё же пришёл в себя и отправился вслед за странным жрецом.

Преодолев весь путь в уже ставшем привычным и каким-то умиротворённым молчании, мужчины дошли до выхода из Храма.

Проходя мимо жреца, Его Высочество решил быть вежливым до конца:

— Счастливой жизни, жрец, — и, не ожидая ответа от молчаливого проводника, стал спускаться по лестнице.

— Я уже счастлив, Ваше Высочество, — произнёс жрец так, словно шелестящий ветер донёс эти слова.

Вздрогнув от обращения, Ричард резко развернулся к жрецу, правда, придерживая капюшон.

— Вы знаете кто я? — напряжённо спросил принц.

— Я служу Тьме, а потому вижу всё то, что она скрывает, — это было сказано с равнодушием, однако плохо скрытая насмешка показала, что жрец вовсе не так прост. Или он не захотел её скрывать?

***

Собрание тем временем превратилось в активные дебаты. Кто-то обвинял Кираса в том, что тот преувеличивает:

— Ой, это люди, они всегда найдут о чём поспорить и с кем сразиться! — утверждал Бог Сатиры, Джар.

Кто-то защищал.

— Да что ты говоришь! — всплеснула тонкими руками Богиня Любви, Акали.

— Если люди начнут постоянно воевать, то забудут о нас и тогда мы все умрём!

А кому-то всё равно.

— Да что ты говоришь! — передразнивая Акали противным голосом, сказал Бог Стратегии и Ума, Вико. — Может, на войне и нет места любви, но стратегии там всегда будет хорошо. Так что я даже не против, чем чаще мне молятся, тем больше моя сила, — довольно закончил тот.

И подобное продолжалось уже который час.

— Достаточно, — произнёс Аарон, до этого молча наблюдающий за всем этим хаосом.

Стихло всё мгновенно.

— Кара, это твоих рук дело? — вкрадчиво спросил он у супруги.

— А доказательства есть? Хоть какие-нибудь? — посмеиваясь, спросила Карлитта, вот кто точно наслаждался представлением. — Или только подозрения?

— Да ты всегда во всём виновата! — срываясь на визг, закричала Акали.

Аарон уже хотел заставить замолчать одну из своих любовниц, но его остановил лёгкий взмах руки Карлитты.

— Ох, дорогая, ты совершила практически невозможное! Перекричала Кираса! Мои поздравления, — с настолько фальшивым восхищением, что оно казалось издёвкой, воскликнула Карлитта. Даже в ладони для пущего эффекта похлопала. Целых три раза.

— Ты… Ты! — не в силах вымолвить и слова от подобного, Акали продолжала издавать нечленораздельные звуки.

На лице Богини Хаоса появилось такое сочувствие, которое обычно испытывают к психически больным, с детским сюсюканьем и ноткой презрения. Из-за чего ты чувствуешь себя необразованным грязным дитём, что опять влез туда, где ничего не смыслит и сказав очередную глупость.

Впрочем, неудивительно.

Карлитта всегда была мастером в оскорблениях. Великолепно владела своей мимикой и голосом, из-за чего могла выразить всё своё отношение к той или иной ситуации одним лишь движением брови.

А поскольку смысла жалеть надоедающую богиню для Карлитты не было, то она продолжила:

— Ты начинаешь меня разочаровывать, дорогая, неужели в моём имени столько сложных букв, что ты не можешь его выговорить? — произносила она это с тем же сочувствующим лицом, при этом не давая возможности и слова вставить уже пришедшей в себя Акали. — Но не переживай, как говорят, жизнь это учение, так что никогда не поздно познавать что-то новое, даже в твоём солидном возрасте, дорогая, — это уже произносилось с откровенным пренебрежением и поджатием губ, словно возраст Богини Любви сам по себе являлся тем недостатком, который она может изменить, но не хочет. — Я подарю тебе словарик как-нибудь, — и с этими словами, успевшая незаметно подкрасться к своей жертве, Карлитта потрепала Акали за щёку, ещё раз утвердив статус последней как бесполезного и глупого ребёнка.

Богиня Любви, не в силах сдержать слёз обиды и злости, переместилась в свой храм вместе с пумой, оставив после себя приторный запах роз.

С лукавой усмешкой повернувшись к зрителям и умилительно сложив руки за спиной, она спросила:

— Кто ещё хочет мне высказать своё невероятно ценное мнение?

Все застыли с потрясёнными лицами и в этой напряжённой тишине общего ошеломления только рядом с бархатным лежбищем надрывался от смеха и беспрестанно хлопал в ладони Бог Луны, Дейл, который являлся единственным соседом и другом Карлитты, а потому позволено ему было чуть больше.

— Ты как всегда великолепна, моя хорошая! — произнёс Дейл.

Уничижительный взгляд Аарона он, как обычно, проигнорировал.

— Кстати, а разве за самовольный уход с Собрания, без позволения одного из Главенствующий Богов, не полагается наказания? — наигранно распахнув глаза и приложив тонкие пальцы с острыми коготками к щеке, удивлённо спросила Карлитта.

Полагается, и она это прекрасно знала. Потому выражает слишком явные притворные эмоции, ей нравиться доказывать богам, что те не в силах пресечь её манипуляции, даже когда Карлитта намеренно их демонстрирует.

Лукавый взгляд, который портит так несвойственный Литте образ наивной овечки, на Аарона и тот, не вправе что-либо изменить, говорит:

— Акали запрещено появляться на Призрачной горе в течении полугода. Будет жить в своих храмах.

— Какой ты справедливый, дорогой, — насмешливо улыбнувшись, лёгкой походкой от бедра, Богиня Хаоса направилась к своему ложу.

— А мне пора поднимать Луну, я могу откланяться, Ваше Величество? — обращался Дейл к Карлитте, и только к ней.

— Позволяю, — легко махнув уже пустым бокалом, ответила та.

— Вы ничего не забыли? — язвительно поинтересовался Вико.

Парочка переглянулась, повернулась к Вико, пожали плечами, усмехнулись и исчезли.

Карлитта во Тьме, а Дейл превратившись в стайку разлетевшихся бабочек.

— А ведь про Тарир с Шероном не было сказано ни одного толкового слова, — задумчиво, почти прошептал, Бог Ума.

Аарон же снова начал раздражаться.

быстрее добраться до кабинета, Ричард размышлял над книгами.

То, что книга жертвоприношений окажется в Храме Богини Боли, было вполне предсказуемо, если бы не тот факт, что за хранение подобного полагается смертная казнь. Хоть боги и не подчиняются законам людей, у них есть свои правила. Неужели они допускают возможность жертвоприношения в это время? Ведь выгодно это только Карлитте.

А книга, которую Ричард не смог открыть? О чём она? Почему запечатана? Кто тот мужчина, что так трепетно пытался дотянуться до Тёмной Госпожи?

Одни вопросы и никаких ответов.

Но, возможно, азарский словарь сможет пролить немного света на эти тайны.

Пробираясь в кабинет через тайные ходы, Рич решил заглянуть к отцу.

Прислушавшись, понял, что отец снова без сознания.

Зайдя в кабинет и кинув книги на стол, кронпринц обратил внимание на огромные часы у стены.

Опаздал, но лишь на семь минут.

Схватив заранее подготовленный накопитель, в виде не самого, по королевским меркам, примечательного кольца, Ричард побежал через, опять же, тайные ходы к комнате Габриэллы.

Она уже ждала.

В ночной рубашке, которая скорее открывала, чем скрывала что-либо, и в лёгком пеньюаре.

«Нет, понятно, что она к Эдварду и не в таком ходила, но знала же что я её переносить буду!» — раздражённо думал Ричард, сидя на полу и чертя координаты портала. Габриэлла же переминались босыми ногами где-то за спиной старшего принца.

— Я закончил, — резко встал Рич, но сразу же покачнулся. Ночные перебежки дают о себе знать, к тому же в Храме наверняка высосали часть жизненной энергии как плату. Альтруизм не входит в перечень качеств Богини Страданий, что уж говорить о её жрецах-марионетках. Да и построение портала, несмотря на накопитель, тоже много высасывает.

Габриэлла ловко подхватила мужчину под плечо, словно он весил как её расчёска.

— С тобой всё в порядке? — спросила Габи, так, как умела только она: тихо, вкрадчиво, маняще, задевая какие-то струны в душе, казалось, заледеневшего кронпринца.

А ведь он знал насколько мягка её кожа, шелковисты волосы и нежны руки.

Знал и помнил, но…

Перехватив женские кисти, Ричард выпрямился и ледяным тоном произнёс:

— Портал готов, Ваша Светлость.

Стушевавшись от подобного обращения, Габриэлла направилась к линии портала, опустив голову.

Рич молча наблюдал за исчезающей в портале бывшей невестой.

Выдохнув сквозь зубы и стерев все следы портала, кронпринц теми же ходами отправился в комнату брата.

— Ну чего так долго? — воскликнул Эдвард, до этого напряжённо ходивший по покоям в одних спальных брюках. — Как Габи? — вспомнил он о том, что герцогиню должны были отправить первой.

— Уже на месте, — дёрнув плечом, ответил Рич. — Тебе стоит её утешить, она напугана.

Ричард решил, что его брат-обольститель, который всегда был дамским угодником, сможет отвлечь собственную невесту от прошлого, имевшего такие последствия.

— Утешить? Это я умею, — порочно улыбнувшись, ответил Эд.

Старший принц поморщился. Обычно эта улыбка всегда приводила за собой оскорблённых дев, что разочаровались в вечной и чистой любви, которую им обещал Эдвард.

Впрочем, это не его дело.

Повторив процедуру с координатами и вытягиванием магии из накопителя, Ричард поднялся с колен. На этот раз куда осторожнее.

— Прошу, — слегка улыбнувшись, что опять сделало его лицо ещё более кривым, кронпринц взмахнул рукой в сторону портала.

Откинув рукой светлую прядь со лба, Эд отправился к своей невесте.

Возвращаясь к себе в кабинет, Ричард рассуждал о том, что женщин понять невозможно.

Взглянув на книги, которые валялись на столе, Рич понял, что займётся этим завтра. Пока ему надо восстановить силы и способность размышлять рационально.

Завалившись на мягчайшую перину, предварительно скинув лишь сапоги, Ричард потянулся к стоящему рядом комоду. В одном из ящиков нажал на специальный рычажок, таким образом открыв потайной отдел.

Там хранилось не так много вещей, как принято полагать в обществе про членов королевской семьи, но для кронпринца все они были бесценными сокровищами.

Особенно его рисунок. На нём были нечеловеческие глаза той воровки, что сумела так глубоко засесть в сердце ледяного принца.

Правый глаз имел вертикальный зрачок, сверху был золотого цвета, что плавно переходит в лиловый. Левый же был с обычным круглым зрачком, верхняя половина была лиловой, а нижняя стала золотой. Сложно представить глаза красивее этих.

Впрочем, Ричард даже не пытался.

***

(Повествование от лица Ричарда, так как это его воспоминания)

— Хватайте преступников! Они сбегают! — орал лейтенант.

— Мои! — крикнул я.

— Стажёрам шанса не давали! — с другой стороны ответил мне младший сержант.

Ну-ну, узнаешь кто я, дальше не продвинешься.

Хотя эта практика среди законников мне нравится, но надо доказать, что я на что-то способен.

Пока все бегали за пятёркой парней, что разбегались как зайцы по разным углам, я заметил мелькнувшую в совершенно другом коридоре девушку. Если её поймаю, смогу выяснить кто остальные, а если их не потеряют, то и где они прячутся. Женщины ломаются быстрее. Всегда.

Нагоняю!

Вот она!

Я схватил её за руку. Она резко развернулась ко мне лицом. В капюшоне, с маской, были видны лишь её глаза. Обычные маленькие круглые карие в которых застыл страх расплаты за грабёж ювелирной лавки. Ничего необычного.

Вот только на какое-то мгновение мир резко остановился. Её глаза внезапно распахнулись и изменили форму, став огромными и раскосыми, с длинными пушистыми ресницами, белыми и черными вперемешку, необычных цветов, с кошачьим зрачком. В них была такая гамма эмоций!

Насмешка, любопытство, восторг, радость, безумие, сочувствие, грусть и всепоглощающая тоска.

Она взмахнула свободной рукой, на которой появились металлические когти-напёрстки и навсегда оставила свой след на моём лице.

Пока кровь заливала глаза, я утратил контроль над удержанием этой странной девушки, тем самым упустив.

Её не нашли. Ни тела, ни упоминаний. Даже пойманные парни ничего о ней не знали, лишь то, что она была одним из основателей банды. Даже внешность они не смогли описать, что уж говорить об имени. Только прозвище — Огонёк.

***

Когда человек крепко спит, он не способен понять, что творится в реальном мире.

Потому Ричард не мог знать, как одна из ночных теней в его опочивальне сгустилась и из неё вышла прекрасная Богиня Хаоса.

Нежно улыбнувшись мужчине, Карлитта подплыла к изголовью кровати.

Аккуратно достала рисунок из ослабевших пальцев, легко провела рукой по щеке, идеально попадая в рытвины шрамов.

— Разве похоже? — слегка разочарованно произнесла она.

— Цвет совпадает, — ехидно подхихикивая, прошипел питон, правда, женским голосом.

— Что ж, это легко исправить, — изящно пожав фарфоровыми плечами, Карлитта принялась творить.

***

Проснувшись от прорезавшегося сквозь плотные гардины солнечного луча, Ричард заметил что-то неуловимое, будто кто-то здесь побывал.

Но защитные заклинания оповестили бы его об этом. Так что же случилось?

Проверив всю спальню, Рич осознал, что его рисунок пропал.

Как?!

Бросившись в другие комнаты, кронпринц нашёл искомое между рамой и самим зеркалом в умывальне.

Как давно он смотрел на своё отражение?

Но сейчас его волнует другое.

Рисунок. На нём всё те же глаза, но прорисованные, настолько, что казались живыми, даже эмоции… Те, что он встречал лишь однажды. А с другой стороны листка след от женского поцелуя.

«Опять?!»