Забери мою душу

— Напомни‑ка, кто ты? — голос звучит холодно, без малейшего интереса, пока его обладатель, долговязый парень в старомодной рубашке, широкими шагами ведёт меня вглубь лабиринта из живых изгородей.

— Сиерра, — я старательно сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться. — Сиерра Мортон. Девятнадцать. Ещё утром проснулась у себя дома, пока не попала в этот дурдом. Может, ты расскажешь наконец, почему мы здесь?

Бесконечная зелень и палящее солнце всё больше кажутся неестественными, словно части картины безумного художника. Брюнет даже не смотрит на меня, но я прекрасно чувствую исходящее от него недовольство. В мой адрес, конечно. Куда же ещё? Весь этот чёртов мир буквально пышет ненавистью ко мне с первой минуты.

Ведь это я вывалилась из зеркала в холле несколько минут назад и ничего не понимаю. Помешала этому ни капли не застенчивому придурку завалить рыженькую девчонку в короткой юбке, пока никто не видел, и… В общем‑то, ничего. Пока что.

— Повтори, откуда ты?

— Я ещё не говорила. Кардифф, Уэст‑Гроув.

Он морщится, будто съел не меньше ящика лимонов, но коротко кивает через секунду и замедляет шаг.

— Значит, ещё одна деревенщина, — разочарованно тянет парень, толкая кованую дверцу ворот и наигранно джентльменским жестом приглашает пройти вперёд. — Слушай внимательно, дорогуша. Я — Кассиан Войт, куратор таких, как… ты. Сейчас ты идёшь вперёд, не задавая вопросов, и, если повезёт… Что ж, мы ещё увидимся. Вперёд — до развилки и налево, поспеши.

В этот раз скривиться хочется уже мне, но я держусь. Всеми силами и из последних крупиц приличия. Мне нельзя отступить сейчас. Перед тем как попасть сюда, в отражении я видела Дерека, пропавшего год назад, а значит, всё не просто так. И это кислотно‑ужасное место, и отвратительный проводник.

— И такой же придурок, как ты, будет решать, повезёт ли мне? Серьёзно?

На миг его маска даёт трещину. Кассиан — тот ещё моральный урод, это видно по одному его прищуру и слишком прямой осанке, но даже этот сноб… Да, пожалуй, не такой уж и истукан. Он считает себя хозяином этого чёртового места, мира и богом своей судьбы.

— Мортон, я не спрашивал твоего мнения. Помни: чем меньше вопросов ты задаёшь, тем больше шансов, что твоё хорошенькое лицо понравится декану. А он, будь уверена, — парень усмехается, закуривая, и переводит взгляд в неестественно голубое небо, куда стремится сизый дым, — даст скидку на твой характер только благодаря этому.

Я фыркаю, откидываю волосы за спину и не жду новых лекций — просто иду в указанном направлении, стараясь не думать о том, где я. Стены из зелени постепенно всё ближе друг к другу, всё уже тропа, словно это подобие лабиринта хочет поглотить меня целиком. Развилка попадается совсем скоро — около фонтана, украшенного десятком серебряных птиц.

Налево, говорил Кассиан? 

Смешно, очень смешно и крайне глупо — там нет ничего, кроме статуи с отбитыми пальцами, увитой плющом. Самый настоящий тупик. Я делаю пару шагов в противоположную сторону, но что‑то внутри так и тянет подойти к мраморному изваянию.

— Ты не похожа на путь вперёд, госпожа привратник, — кончики пальцев скользят по подозрительно холодному мрамору. Я усмехаюсь, ожидаемо не получив ответа, но что‑то вокруг… меняется. — Это всё ты, да? Ждёшь, что я сойду с ума и буду разговаривать с тобой дальше?

Интересно, брат тоже был здесь? Ходил по этим тропам среди всё большего бреда и жары и искал выход? Я оглядываюсь по сторонам в поиске хоть какого‑то знака и тут же вскрикиваю, одёрнув руку, — ладонь рассекает глубокий порез. Кровь, упавшая на безжизненное изваяние, тут же исчехает, а глаза статуи… Какого чёрта здесь происходит?!

Они горят.

Свечение, ровное, слепящее, становится всё более невыносимым, и я даже забываю о боли. Мир стирается, теряет очертания всё быстрее, пока не растворяется в абсолютной пустоте. Есть только я и далёкий голос Дерека: «Не ищи меня, Сиерра. Беги». Только бежать некуда. Сердце сбивается с ритма, паника накатывает волнами, но это не сон, чтобы так просто проснуться и забыть.

Это — реальность.

— Мисс Мортон, как всегда, очаровательны, — высокий мужчина в тёмно‑сером костюме появляется в прямом смысле из воздуха. — Синий цвет вам к лицу. Прогуляемся?

Его силуэт мерцает, обретая всё большую чёткость, а я, кажется, готова смеяться. Это слишком. С самого начала я подозревала, что вся история с таинственной гибелью брата была не совсем нормальной, но сейчас… Что ж, я однозначно схожу с ума в надежде, что это будет не зря.

— Сиерра Мортон… Мортон… Знакомая фамилия, мисс, — невозмутимо продолжает мужчина, предлагая мне локоть. Будто он сошёл с экрана кинокомедии восьмидесятых, где подобные наигранно‑романтические жесты что‑то значили. — Добро пожаловать в «Блэк Спайр». Не думал, что вы так быстро пройдёте вступительный экзамен, но раз так…

Я перебиваю мужчину, ощущая внутри только клокочущую ярость и подозрительное спокойствие одновременно:

— Издеваетесь?! Знакомая? Экзамен? Это просто кошмар, который никак не может закончиться!

Правая, рассечённая ладонь ноет всё сильнее, заставляя морщиться от боли. Мужчина вздыхает, потирая виски, и явно подбирает слова, не спеша мне помочь, но не проходит и года — боги, ещё бы я столько стала ждать, — как он наконец накрывает мою руку своей широкой ладонью. Кожу тут же покалывает, печёт там, где порез разрывает плоть, и, кажется, постепенно становится легче под его неразборчивый шёпот.

— Первое правило, мисс Мортон, — не верьте никому, кого встречаете здесь. Кроме меня, — уголки губ приподнимаются в улыбке, но взгляд остаётся холодным, и что‑то мне подсказывает, что не просто ледник, а целый айсберг тайн. — Меня зовут Алистер Вейнрайт. Для вас — декан Вейнрайт. Пойдёмте. Вы последняя, кого я ждал.

Он не спрашивает, не приказывает, но от обманчиво мягкого, бархатистого голоса всё внутри переворачивается.

Я не успеваю и пискнуть, как постепенно вакуум вокруг начинает заполняться более привычными вещами. Вдали виднеются стеллажи, забитые потрёпанными книгами, на стенах уже можно различить очертания картин. Ещё смутные, в массивных золотых рамах, они меняются, не спеша принимать свой истинный вид.

— Любите Моне? — внимательный взгляд гипнотизирует, вынуждая кивнуть. Мужчина всё ещё не отпускает мою руку, и уйти сейчас просто невозможно. — Знал, что вы будете очарованы, Сиерра. Вы ещё успеете всё изучить, поверьте мне. Сосредоточьтесь на том, что вас ждёт.

— Очередной фокус, после которого вы выдумаете новое бредовое правило? Нет, спасибо, я просто хочу…

Я замолкаю. Просто заставляю себя заткнуться и усмирить эмоции. Разум так и вопит, что я должна быть здесь. Ради Дерека.

— Хотеть не вредно, Сиерра. Всё будет гораздо интереснее, чем вы думаете, — Вейнрайт останавливается так резко, что я едва не врезаюсь ему в спину. На миг в его взгляде мелькает сожаление, но мужчина сразу же берёт себя в руки. — Вы можете отдохнуть перед оглашением результатов. Осмотритесь, пообщайтесь с вашими будущими сокурсниками.

Тяжёлые двери распахиваются по одному его взмаху руки. Я невольно замираю, опасливо разглядывая декана, но, как только он отпускает мою руку, сразу же скрываюсь в просторном помещении. 

Его тяжёлый взгляд всё ещё преследует меня. Он говорил, что я последняя. Интересно, в чём ещё, кроме собственной везучести. Сейчас я должна была узнать, поступила ли в Манчестерский университет, а не терпеть фрик‑шоу, гудящее вокруг неровным строем голосов.

— Скука смертная, да? — парень в мятой футболке плюхается на подоконник и усмехается, заметив мою растерянность. — Да не дёргайся ты так. Это просто магия, крошка, и ты — её часть.

— А ты явно больной, — я не вздрагиваю. Голос звучит идеально холодно и безразлично, а сложенные на груди руки выдают только лёгкое напряжение. — Какая магия? Мы в логове психопатов, которые могут порезать нас на куски и закопать в том чудесном лабиринте.

Он пожимает плечами, скользя по мне нечитаемым взглядом, и явно ждёт чего‑то ещё. Продолжения, надежд, восторгов — всего, что я совершенно точно не испытываю и не могу дать. Я просто пытаюсь принять, что рука вновь цела, а я… Что ж, я влипла по‑крупному.

— Расслабься, а. Кому ты вообще здесь нужна? Просто посмотри вокруг. Все эти больные, — насмешка в голосе всё заметнее, — мечтали изменить жизнь. Им было тесно в рамках той серости, понимаешь?

Не верю ни единому его слову. Присутствующие здесь определённо сумасшедшие — разговоры звучат фальшиво‑радостно, истории попадания и вовсе тянут на «Золотую малину»: кто‑то видел сон, кто‑то ощутил таинственный зов. Вон та, с синими волосами, всё же берёт первенство в номинации «Бред года» — она зашла в кофейню, а оказалась здесь.

— Всё страньше и страньше…

— Всё чудесатее и чудесатее, красотка! Я Люк, кстати.

— Сиерра, — отвечаю на автопилоте и точно так же, механически и отстранённо, смотрю на часы. Без четверти двенадцать. Время гибели брата, согласно присланному нам письму.

Люк продолжает что‑то говорить, но я уже не слышу — стрелки дрожат, отчаянно пытаясь двинуться, и безуспешно замирают вновь. Первый, второй, пятый… Седьмой раз. Я сжимаю пальцы, уже буквально обнимая себя за плечи, и ощущаю подступающий страх. Горло сдавливает, дрожь ледяной волной прокатывается по спине и оседает в лёгких, мешая вдохнуть.

— Сиерра Мортон, прошу проследовать за мной.

Не сейчас. 

Я почти умоляюще смотрю на женщину в красном платье, замершую в дверях со стопкой листов. Она поджимает губы, нетерпеливо постукивая себя по запястью, и явно не планирует потакать моей мимолетной слабости.