Заберу твоего мужа

Эля

— А! — вздрагиваю всем телом в своей постели.

Кошмар…

Я снова просыпаюсь с мыслью о том, что мамы больше нет. И так уже полгода. Скорбеть я не в силах перестать. Все только усугубляется, прогрессирует. Кошмары каждый божий день. С каждым днем только больнее.

Мне всего двадцать, но чувствую я себя на сорок, потрепанной жизнью без надежды на лучшее.

Не могу простить отца и уж тем более перестать ненавидеть его любовницу, которая получив все, что ей было нужно от отца, просто растворилась, оставив после себя загубленную жизнь моей мамы.

Отец бросил маму, чтобы быть с ней. Я унижалась, как могла, прося отца вернуться к маме, говоря о том, что она сгорает как свеча без него. Но отец не хотел слушать. Он делал вид, что не верит, но ему было попросту наплевать. Мама погибла. А эта дрянь только удовольствие получила от случившегося. Едва мама умерла, а отец прогорел в своем небольшом бизнесе, этой сучки след простыл. Я видела ее лишь дважды вблизи. Никогда не забуду смазливое лицо этой твари. Оно мне тоже снится. Ее улыбка.

Трель будильника на телефоне вырывает меня из болезненных воспоминаний, заставляет вспомнить и о другом. О том, что пора собираться и идти на работу.

Сделав себе полезный завтрак и съев его лишь третью часть, я привожу себя в порядок и отправляюсь в свой маленький цветочный магазин неподалеку от дома. Раньше им управляла мама, всю свою душу в него вкладывала. Незадолго до смерти она отписала магазин мне. Не самое прибыльное дело, но мне в радость. С тех пор как отец предал нас, я решила уйти с очной учебы и зарабатывать сама. Мне очень важна моя независимость.

Отца уже пару месяцев не видела, и видеть не желаю. Смотреть на то, как он спивается и горюет по своей двадцати девятилетней сбежавшей от него сучке-Полине — у меня нет ни малейшего желания. Тошнит. По матери он ни единой слезы не уронил. Как сейчас помню, он лишь нахмурился и отвел взгляд. На этом все. Для него ее смерть была лишь проблемой в виде похорон.

Вот уже почти обед. Ко мне присоединяется моя помощница студентка и по совместительству подруга Кира.

— Ну и жара сегодня. Конец августа, а пекло как в начале июля, — шумно выдыхает Кира, доставая из маленького холодильника бутылку с водой.

— Зубы не заговаривай. Ты должна была час назад прийти, — ворчу шутливо я.

— Да меня задержали. Прости. Надеюсь, ты из-за меня не пропустишь свой сеанс с психологом?

— Я к нему больше не пойду, — заявляю я.

— Решила завязать? Давно пора.

Не помогают мне эти разговоры об одном и том же. Каждый раз, когда Алиса Матвеевна начинала заговаривать о прощении и отпущении прошлого, то я аж зубами скрежетала и ерзала, сидя в ее удобном кресле. Больше не могу этого слышать. С меня довольно.

Еще моя проблема в том, что я все держу в себе. Так говорила мне Алиса Матвеевна. Только кому мне это все высказывать? Некому. Я совершенно одна.

— Помоги мне, пожалуйста, вот эти цветы оформить.

— Ага, сейчас, — торопится ко мне Кира.

Один за другим, очень быстро, мы собираем оригинальные букеты, которые я буду продавать по скидке. Эти цветы уже не очень свежие.

— Слушай… Я тут кое-что рассказать хотела, — отвлекается Кира. — Точнее спросить.

— М-м? — ловко подрезаю розы.

— Случайно сегодня наткнулась на светские новости. Фотку там увидела. Я не уверена, но… мне кажется, что на ней была та самая девица.

— Какая девица?

— Та брюнетка, с которой твой отец, ну… Я не помню, как ее зовут, — мои руки замирают, как и взгляд. Оживаю, когда вижу, что Кира достает свой смартфон. — Сейчас, — видимо, ищет фотку. — Вот.

Встряхиваю кисти рук и беру телефон подруги.

Вижу эту тварь в обществе статного брюнета. Блистающую, с сияющей улыбкой, будто полгода назад она не уничтожила целую семью. Уверена, что наша семья не первая. Эта хищница давно занимается разрушением семей.

— Это она?

— Она, — выдаю резко и сую Кире телефон назад.

— Прости. Я просто…

— Ничего, — продолжаю подрезать специальными ножницами стебли роз, но только яростнее. — Мне нет до нее дела.

— Обалдеть просто… — не унимается Кира, не подозревая, что я еле держу себя в руках. — Надо же, кого она зацепила.

— Ты его знаешь?

— Лично, конечно же, нет. Но я прочла статью. Это Ярослав Ковалев. Бизнесмен, красавец и явно сердцеед. Но, похоже, он решил остановиться с последним.

— В смысле?

— Она его невеста.

Вот оно что. За моего отца она не хотела замуж. Он дважды делал ей предложение, но она ему отказывала. А сейчас готова выскочить замуж. Рыба-то крупная. Не то что мой отец. Такого шанса она не упустит.

— А, что говорить… Дряням вроде нее всегда везет.

— Спасибо, что рассказала.

— Эль, прости… Я не смогла промолчать. Ты и сама могла узнать.

— Нет, правда. Спасибо, что рассказала, — произношу сдавленно. — А теперь давай все закончим. Скоро привезут товар.

— Да-да, — кивает Кира, доставая яркую оберточную бумагу.

Вскоре подъезжает машина с товаром. Я выкупаю свежие розы, лилии, герберы, растения для оформления букетов.

Проработав со мной еще пару часов, Кира уезжает, а я решаю остаться до самого конца рабочего дня. Часто я ухожу за час, за полчаса, но сейчас мне не хочется уходить. Кира предлагала сходить в кино, а потом выпить, но я осознанно отказалась. Я сейчас не лучшая компания. Впрочем, я такая уже где-то с год. Это ведь давно началось.

Пересидев уже десять минут, я начинаю собираться домой, как вдруг в магазин входит высокий мужчина в черном костюме. Ко мне очень редко заходят такие клиенты. Это явно очень серьезный человек, у которого может быть даже свой водитель есть. Ага, так оно и есть. Я вижу машину премиум-класса через панорамное окно витрины, а в ней за рулем мужчину. Снаружи стоит еще один человек в костюме. Охранник, наверное.

Мне всегда казалось, что люди такого уровня получают все, что им нужно через своих подручных. Видимо, исключительный случай.

Мужчина не смотрит на товар, сразу направляется ко мне.

— Я могу вам чем-то помочь?

Задав мужчине этот вопрос, я теряюсь. Я узнаю его. Это же тот самый мужчина, которого я мельком сегодня увидела на фото рядом с той мерзавкой. Ярослав Ковалев.

— Можете, — немного хриплым голосом отзывается брюнет. — Я в цветах не разбираюсь. Соберите мне букет. Такой, чтобы женщина была в восторге. На ваш вкус.

Для нее букет? А для кого же еще…

Вон те отходы, облаченные в черный пакет, стоящие в углу — в самый раз для нее.

С другой стороны, я с удовольствием заработаю на этой сучке.

— Любая женщина будет в восторге от охапки свежих бордовых роз, — выхожу из-за своего столика и двигаюсь к холодильнику. — Сколько штук?

— А сколько у вас есть?

— Порядка ста штук.

— Отлично. Пускай столько и будет.

С ума сойти. Эта дрянь и вялого одуванчика не заслуживает. Хотя он же наверняка не знает о прошлом своей невесты. Она в начале с отцом была той еще ласковой дрянью. Девочкой, у которой давно умерли родители. Бедной и несчастной. Потом выяснилось, что родители ее живы, но живут далеко отсюда в деревне. Она врала даже в таком.

На свой вкус я оформляю этот огромный букет в прозрачную упаковку, перевязываю красной ленточкой.

Мужчина расплачивается по карте.

— Вот. Пожалуйста, — передаю букет мужчине, чьи глаза такого необычного цвета. Не то зеленые, не то серые. Ему около тридцати пяти, я думаю. — Надеюсь, ваша дама будет в восторге.

— Речь о моей матери. У нее сегодня день рождения.

О… Неожиданно.

— А, понятно. Что ж, мама уж точно должна быть в восторге.

— Благодарю, Эвелина, — кивает мне мужчина, после чего разворачивается и идет на выход.

Шумно выдохнув, я опускаю взгляд на свой бейдж, на котором написано мое имя.

Через окно я поглядываю в сторону машины Ковалева, в которую он садится, перед этим отдав букет своему охраннику.

Когда его машина скрывается из виду, я прихожу в себя. Хватаю сумку и выхожу из магазина. Закрываю его второпях и перебегаю на другую сторону улицы в неположенном месте.

Забежав к себе в квартиру, я тороплюсь сорвать с себя одежду, после чего вместе с телефоном падаю на диван. Даже в душ не пошла, как это обычно делаю. Вся вспотела.

Нахожу страницу Полины Андреевой в соц.сетях. Тыкаю на «фото».

Сердце ускоряет свой темп, когда я вижу вот эту фотографию. На ней радостная Андреева со своим женихом. Кажется, они где-то за пределами страны. У нас такие пальмы не растут.

Так значит ты счастлива, Полина. Очень счастлива, я вижу. А то, что ты причинила моей семье — для тебя давно в прошлом. Правда ведь? По глазам твоим отмороженным это вижу. А я ведь тебя просила оставить моего отца в покое. Но ты рассмеялась мне в лицо, продолжая убивать мою семью.

Бросаю телефон на ковер и накрываю лицо руками.

***

Утро начинается как обычно. С горячего кофе, завтрака… Но это все видимость. У меня внутри все переворачивается. Гнев переполняет. Я тороплюсь на улицу, чтобы продышаться. Легче едва ли становится. И только заботы в магазине немного отвлекают от мыслей и боли в голове от недосыпа.

Кира приходит в магазин раньше, чем я ее ожидала.

— Видишь, а сегодня я пораньше, — сбрасывает сумку с плеча. — С тобой все нормально?

— Почему спрашиваешь?

— Ну… ты не накрасилась. Бледная очень.

— Спала плохо.

— И я теперь чувствую себя в этом виноватой.

— Почему?

— Не надо было мне тебе об этой сучке рассказывать. Я гораздо позже поняла, что не стоило. Правда, прости, Эль.

— Вчера вечером, — решаю рассказать Кире, — ее жених был здесь.

— Чего? Ковалев?!

— Ага. Я узнала его по фото. Цветы покупал. Для мамы.

— Для мамы?.. Это он тебе сказал? Вы что, поболтали? — рьяно любопытствует Кира.

— Не болтали мы, — хмурюсь. — Просто он обмолвился, что у его матери день рождения.

— Ясненько. И как он в реале?

В реале он как что-то недосягаемое. А как пахло от него… Я в жизни такого парфюма не нюхала. Мне кажется его отголоски до сих пор здесь витают.

Впрочем, для Андреевой он в самый раз. Она яркая, на все готовая, изворотливая дрянь. Очень красивая, обольстительная. И она умело пользуется своими внешними данными, а также подлой душенкой. На такую может купиться даже такой мужчина. Обычно таким некогда думать о том, что там на душе у женщины. Они просто хотят рядом красивую куклу.

— Обычный, — выдыхаю я глупость.

— Ой, не ври. Не совсем подходящее прилагательное для такого мужчины.

— Он был здесь всего минуту. Я его толком не разглядела, — встряхиваю головой.

— Странно, что он вообще появился у тебя здесь. Что, нет цветочных магазинов в центре? Да и вообще зачем ему самому этим заниматься…

Я себе эти вопросы уже задавала. Только не понимаю зачем. Какое мне до этого дело? Порой ловлю себя на мысли, что нарочно травлю себя и свою жизнь. Мне нужно остановиться. А если быть точнее, то что-то сделать, чтобы отвлечься. Одна я не справлюсь.

— Слушай, твое предложение еще в силе?

— Какое? — часто моргает Кира.

— Сходить в кино, выпить, ну или еще куда-нибудь… Я готова. Вот прямо сегодня, — хлопаю себе по коленям. — Твоя программа. Я на все согласна.

— У-у! Ну другое дело. У меня как раз нет никаких планов. Позову еще Лесю и Аню. Не против?

— Только за. Чем больше, тем лучше, — киваю, будучи уверенной, что это отличная идея.

Почти полночь

Как же шумно в салоне такси. Оглушающе. Девчонки такие громкие. Нет, они нормальные. Это я не нормальная. В моем возрасте положено быть такой же. Веселой, отчасти беззаботной студенткой с большими планами на будущее. Но я застряла.

— Эль, ты чего молчишь? — дергает меня за руку Кира. — Я тебя уже три раза спросила. Ты ведь не против продолжить веселье?

— Знаешь, я погорячилась, когда сказала, что согласна на все.

— Ой, только не говори, что собралась домой. Не волнуйся! Успеешь ты выспаться. Ты ведь сама себе хозяйка. Можешь и позже открыться. Утром все равно почти никто не приходит. Готова поспорить, что ты ни разу в клубе не была.

— Была. Давно, — смотрю в окно.

— Без меня?!

— Тебя тогда еще не было в нашей группе. Ты позже перевелась. Не ревнуй.

— Ну и как, понравилось?

— Не очень, — признаюсь честно. — Слушай, ты не обижайся, но… — замолкаю.

Невольно представляю, что будет, когда девочки высадят меня у моего дома и поеду дальше. Да мне же еще хуже будет, чем в этом клубе. Я опять полезу на стены, будут изводить себя тем, что не могу вынуть из своей головы.

— Я еду с вами, — заявляю девочкам с улыбкой, и девушки радостно хлопают в ладоши. Таксист нас уже, наверное, ненавидит.

Девчонки еще помнят какой я была год назад. Как они. Почти. Все-таки более спокойной.

Подъехав к клубу, с красиво переливающейся неоновой вывеской лилового цвета, девочки спешат из машины. Я выхожу последней. Нехотя двигаюсь с девушками ко входу. Очередь большая. Кажется, что мы не пройдем. Однако настрой девиц это не сбивает. Они в предвкушении.

Когда в очереди остается порядка десяти человек, мое внимание привлекает медленно подъезжающая машина вишневого цвета. Водителя не видно, а я отчего-то не свожу взгляда. Интересно, кто выйдет. Скорее всего какая-нибудь расфуфыренная девица моих лет, которая не привыкла беспокоиться о деньгах.

Дверь открывается, моему взору показывается красивая стройная женская нога в туфле на шпильке. Еще секунда, и я вижу густую темную копну волос, а еще через мгновение… у меня подкашиваются ноги.

Я не угадала насчет возраста девицы. Эта дама куда постарше.

Полина Андреева в нескольких метрах от меня. В коротком красном платье, при помпезном макияже, с модной сумочкой, которая стоит… страшно подумать.

Ей уже под тридцать, а она по клубам ходит. Да ладно возраст. Сюда ходят и тети постарше, но у нее все-таки есть жених. Известный жених. Может, ему наплевать? Как-то это... Наверное, я старомодная. А еще ее ненавижу.

Она не одна приехала. С ней не менее яркая подруга, но только блондинка. Обе, задрав головы повыше, идут ко входу, но игнорируют очередь. Я слегка отворачиваю голову в сторону, чтобы она меня не увидела. Вряд ли она меня уже помнит, но я не хочу рисковать.

Их впускают без вопросов. Никакого фейсконтроля. Видимо, они здесь личности известные.

— Ты чего опять подвисла? Скоро наша очередь, — говорит Кира.

— Меня возможно не пропустят. Я одета не для клуба, — выдыхаю досадно, потому что сейчас мне просто необходимо туда попасть. Я хочу выяснить насчет этой твари как можно больше. Ее страничка в соц.сети ничего мне не дала. Она на редкость скрытная, что странно.

— Да нормально ты одета. Главное, что паспорт есть. Все будет хорошо. Просто веди себя уверенно, — Кира поправляется мне передние пряди волос и подмигивает.

Так и случается. Нас пропускают. Далее мы все по очереди приобретаем депозитные карты и двигаемся к раздевалке. Я постоянно верчу головой, пытаясь отыскать эту тварь взглядом, но лишь незнакомые лица повсюду.

Сдаю свою джинсовку в гардероб и двигаюсь с девушками в общий зал. Аня, Кира и Леся тянут меня в сторону барной стойки, у которой я заказываю себе лишь воду с газом. Подношу стакан к губам и стреляю глазами по сторонам.

Ни черта не видно. И не слышно. Что я тут собралась выяснить? К тому же, вряд ли мерзавка где-то здесь находится. Здесь наверняка и вип-зал имеется. Не знаю в какой стороне, но наверняка есть.

— Кир, — зову громко подругу, разговаривающую с Лесей.

— А?

— Ты раньше здесь бывала?

— Ну да. Разок.

— А ты знаешь, где здесь вип-зона?

— Чего?.. А тебе зачем? — удивляется Кира.

— Просто интересно.

— Вон там, — указывает пальцем мне за спину. — Там лестница. На втором этаже. Вон то стекло наверху только нам кажется зеркалом. А тем привилегированным по ту сторону виден весь зал. Но нам туда не прорваться.

— Да я и не собираюсь. Просто спросила.

— Ну что, идем танцевать?

— Пошли, — соглашаюсь я и, сделав еще глоток воды, направляюсь за девушками в толпу.

Однако уже через несколько шагов двигаюсь в совершенно другую сторону. В сторону вип-зоны.

Подойдя к лестнице, я хорошенько осматриваюсь, чтобы никто меня не видел из персонала.

Не знаю, что я творю и что хочу от нее, но мне важно взглянуть ей в глаза.

Мне кажется, что это мне поможет. Я должна освободиться. Потому что так больше не могу. Пару слов мне нужно ей сказать. Может, немного больше.

Я преодолеваю ступеньку за ступенькой. Поднявшись, я ощущаю то, чего мне так не хватало последние пять минут — тишину.

Ни единого человека в этом широком с приглушенным светом коридоре я не вижу, но зато слышу голоса и этот… смех. Ее смех. Хотя не уверена.

Дальше по коридору я вижу раскрытые двойные двери. Я подхожу ближе к ним, двигаясь близко к стенке.

— Со мной это впервые, — вдруг разносится четкий голос Андреевой. — Никогда еще такого со мной не было…

— Конечно, понимаю, — звучит другой голос. Наверное, той блондинки. — Повезло тебе, Поля. Рядом с таким экземпляром во мне тоже любовь бы проснулась.

— Нет, ты не понимаешь. Я правда влюбилась. Впервые за свои почти кошмарные тридцать лет. Я уже думала, что не почувствую этого. До этого я лишь выживала, заставляя себя играть в любовь к мужчинам, которые откровенно были мне противны.

— Я до сих пор этим занимаюсь. Но что поделать… — цокает блондинка, а я сильно стискиваю зубы. — А он что?

— Ярослав, он… Он суховат. Но он сам по себе такой. Дело не во мне. Я знаю, что у него чувства ко мне, иначе он не сделал бы мне предложение. Знаешь, мы с ним очень похожи. Для него это тоже впервые по серьезному. И у нас обязательно получится.

— Что ж, совет вам да любовь.

Слышу стук бокалов и то, как женщины усмехаются.

Я уже собираюсь отходить, но следующая строчка диалога меня останавливает:

— Я в туалет. Скоро вернусь, — говорит Андреева, а я, округлив глаза, тороплюсь прочь с коридора за угол, потому что видела двери туалета, когда шла сюда.

Встав так, чтобы она меня не увидела, я начинаю слышать, как она стучит каблуками в мою сторону. Так, останавливается. Открывает дверь, заходит, и как только закрывает за собой дверь, я двигаюсь туда же.

Бесшумно открываю дверь чистого, роскошного туалета, так же бесшумно ее закрываю. Крадусь, проходя рядом с белыми кабинками.

Останавливаюсь, чтобы понаблюдать за ней, стоящей у зеркала.

Хочу уже себя раскрыть, но она берет в руки свой смартфон, набирает кого-то. Я хочу слышать разговор.

— Алло… Привет, — бархатисто усмехается Андреева. — Прости… — такая ласковая. — Знаю, что у тебя был насыщенный день, но… ты не мог бы приехать за мной через полчасика в клуб? Я что-то… — вздыхает театрально. — Мне тут совсем не весело. Кажется, я меняюсь. Раньше я могла всю ночь зависать, а теперь понимаю, что мне это не нужно. Да, мы наверху с подругой, — мурлыкает она в трубку, но уже в следующую секунду хмурит свои нарисованные брови. — Нет-нет, только не это… Не надо водителя. Приезжай сам. Пожалуйста, Яр…

Какой голосок… Какая покорность. Отца она строила, манипулировала им. А тут прямо сама нежность и невинность. Что, правда влюбилась? Действительно дорожит человеком, не планируя использовать его? Ну и ну, Андреева. И у тебя есть слабости.

Вдруг от радости она начинает кусать нижнюю губу и трястись, готовая запрыгать.

— Я рада! Жду тебя очень. Ага, пока, — сбрасывает, бросает смартфон в сумку и, достав красную помаду, начинает жирно красить губы.

Полчаса, значит… У нас будет время поговорить.

Я выдаю себя. Точнее, просто выхожу без единого слова. Увлеченная своим отражением, эта пустоголовая не замечает меня. А когда замечает, то сильно вздрагивает.

— Черт! Ты меня напугала! — и продолжает красить губы. Я тоже продолжаю смотреть на нее через зеркало и терпеливо ждать, когда она вспомнит. Ее явно напрягает то, что я ее за спиной. Ее глазки бегают. То на себя смотрит, то на меня через зеркало. Не выдержав, она оборачивается. — Тебе что-то нужно? — интересуется ледяным тоном, оценивающе осматривая меня с ног до головы.

— Да, мне нужно, — впиваюсь в нее пристальным взглядом. — Чтобы ты узнала меня. Не могла же я за полгода сильно измениться.

Андреева прищуривается, сканирует меня своими карими глазами. Правда не узнает?

— Да, я узнала тебя, — вдруг неожиданно заявляет она, без доли удивления. — Ты дочь моего бывшего. Ну, и что надо? — скрещивает руки на груди, вздергивая подбородок повыше.

Вот сучка.

Еще смеет так смотреть на меня после всего, что сделала. Будто между нами ранее не было разговора.

Как она там своей подружке сказала: «До этого я лишь выживала, заставляя себя играть в любовь к мужчинам, которые откровенно были мне противны». Ну-ну.

— Спросить хотела... Как тебе живется после того, что ты сделала с моей семьей?

— Черт, — закатив глаза, чуть запрокидывает голову Андреева. — Ты выследила меня из-за этого?

— Я тебя не выслеживала. Увидела тебя случайно у клуба, вот и решила подняться поздороваться.

— Поздоровалась? Теперь катись, — указывает взглядом на выход.

— Мой отец до сих пор по тебе страдает… — тяну я, сдерживая себя из последних сил. Очень сильно желание броситься на эту тварь, подправить ей прическу и лицо к приезду ее жениха.

— Это его проблемы. Мы все с ним давно решили.

— Это ты решила. Сбежала, только он перестал быть способным удовлетворять твои потребности.

— Так-так, стоп, — саркастично усмехается Андреева. — Помню, ты умоляла меня оставить в покое твоего отца, а теперь хочешь…

— Ни черта я не хочу! — обрываю эту суку, сильнее сжимая кулаки. — Когда я просила тебя об этом, моя мать еще была жива.

Брюнетка снова театрально закатывает глаза, качая головой.

— Да сколько можно… — тянет она. — Не думай, что мне не было известно о ее болезни. Она и так бы умерла. Я здесь ни при чем. На моем месте могла быть и другая женщина. Все претензии к твоему отцу.

Это правда. Мама болела. Но ее можно было спасти.

— А ты не думай, что мне не известно о том, что он потратил на тебя все свои сбережения. Все те, которые должны были пойти на лечение мамы! Он отнял эти деньги у нашей семьи из-за тебя! — вскрикиваю я. — Ты все из него вытянула! Все!!

— А я не собиралась быть со стариком задаром! — парирует она злобно. — Ты че, тупая, девочка?! Не понимаешь, как это работает? Ни черта я ни тебе, ни твоему отцу не должна, ясно? Я за все расплатилась. Катись отсюда!

— Ах ты дрянь…

— Плевать я хотела на то, что ты обо мне думаешь, — резко дергается в мою сторону угрожающе. — Не путайся под ногами, а то раздавлю, — шипит вкрадчиво. — А теперь вон пошла.

Секунда, две… и раздается ее оглушительный крик.

Впившись пальцами в волосы этой бессовестной твари, я начинаю дергать ее в разные стороны, а потом резко вниз, чтобы она встала на колени.

— Что ты там сказала?! Раздавишь меня?! Давай, я жду!

— А-а-а! Пустииии! Тварь! Я тебя…

Я не могу остановиться. Отпускаю ее волосы и валю мерзавку на пол. Давлю ей в плечи, чтобы она не могла встать.

— Из-за тебя умер мой самый дорогой человек! — кричу ей в лицо. — А тебе на плевать! Ты отмороженная тварь, которая оставляет после себя боль и горе! И уверена, что не только нам! Привыкла оставаться безнаказанной, да?!

— Пусти меня! А не то пожалеешь! Ты не представляешь, с кем связалась! Я сотру тебя в порошок!

— Да-да! Обязательно! Но пока это я вдавливаю тебя в грязный пол!

— Чего ты хочешь?!

Чего я хочу… Да ничего я уже не хочу!

Черта с два мне легче стало после всего этого. Ни на грамм. Я не чувствую того облегчения, на которое рассчитывала.

— Ничего я не хочу, — выдыхаю шумно и, резко отпустив мерзавку, поднимаюсь на ноги.

Она тоже еле-еле начинает подниматься, приговаривая угрозы:

— Ты и правда не представляешь, что теперь тебя ждет… Ты за это ответишь… — рычит.

И тут вдруг в туалет заносится ее вульгарная подружка блондинка, явно прибежавшая на крики. Застает меня рядом с ее подружкой, которая все еще стоит на коленях.

— Что тут происходит?! Поля?.. А ты кто такая?!

Не став ждать и секунды, я бросаюсь из туалета прочь, отталкивая блондинку, а затем и из вип-зоны.

Не став искать своих подруг, я бегу в гардеробную, забираю джинсовку и тороплюсь на улицу.

Забегаю за клуб и начинаю безудержно рыдать, проклиная себя за то, что натворила.

Чего я добилась? Да ничего! Я же знала, что этой твари наплевать. Ей было плевать тогда, и уж тем более наплевать сейчас. У таких нет ни совести, ни чести. Они идут по головам, по трупам. На все идут, чтобы быть под солнцем.

На что я надеялась? На извинения, от которых мне станет легче? Дура.

Наревевшись вдоволь, я звоню Кире, от которой у меня уже шесть пропущенных.

— Эля, ты где?! — у нее там шумно, она все еще внутри.

— Прости, я вас потеряла и решила выйти.

— Мы тоже тебя потеряли! Ты рядом с клубом еще?

— Я уезжаю, Кир. Веселитесь. Я домой. Голова очень сильно болит.

— Блин… Ну хорошо. Я завтра постараюсь вовремя прийти. И набери меня, когда доберешься.

— Хорошо. Пока, — сбрасываю и набираю номер такси, оставаясь в стороне.

Отсюда я могу наблюдать за дорогой. Вскоре показывается тот самый черный седан, который недавно тормозил рядом с моим магазином. Ковалев приехал за своей принцессой. Он выходит из машины, все такой же безупречный, в костюме, и, оставаясь рядом машиной, делает звонок.

Сучка выскакивает через минуту, подбегает к нему и бросается в мужские объятия. Он приобнимает ее лишь одной рукой, в то время как она всего его облепляет, прижимаясь. Актриса чертова.

Мне отсюда ничего не слышно, но она явно его чем-то грузит, после чего он ее прерывает и открывает для нее переднюю пассажирскую дверь. Андреева прыгает в машину, а уже через минуту их нет.

Мое такси подъезжает только через пару минут, и я тоже уезжаю.

Дома я тороплюсь сделать себе горячую ванну с солью. Мне срочно нужно расслабиться. Максимально расслабиться. А вариантов этого не так и много у меня. Алкоголь я не пью. Он наводит на меня еще большую тоску. А психолог… Бесполезная трата денег.

Я должна сама со всем справиться. И похоже поможет мне лишь время. Много времени.

***

— Ты шутишь… — вытаращившись на меня, тянет Кира. Я ей все рассказала. Все, что вчера было. — Ты бросилась на Андрееву. На невесту Ковалева. Тебе теперь не страшно?

— А чего бояться? — поправляю прическу, смотря в свое маленькое зеркало.

Я сегодня проснулась с отвратительным настроением, как и всегда, но не стала себя жалеть. Привела себя в порядок, накрасилась, сделала прическу. Решила, что буду сильной, несмотря ни на что.

— Ну Андреева может в полицию стукануть.

— По поводу? Я ее немножко за волосы подергала. Я ее не била. Синяков нет.

— Это ты, конечно, молодец, но есть еще Ковалев, которому она могла сказать о тебе. Она ведь все о тебе знает, Эль! Ему тебя найти ничего не стоит.

— Ага, — захлопываю зеркальце. — Ковалеву делать нечего, бегать разбираться с девчонкой, с которой слегка сцепилась его невеста. К тому же, в таком случае ей пришлось бы рассказать ему причину нашего конфликта. А если даже не рассказала бы, то она прекрасно знает, что в таком случае я все расскажу ему. А ей это не нужно. Так что, все это пустые угрозы.

Она любит его и точно не хочет, чтобы он узнал о таком.

— Слушай, а ты права. Точно, — улыбчиво кивает Кира. — Черт! А ты не думала отомстить ей таким образом?!

— Каким?

— Ну рассказать Ковалеву о том, что она натворила! Он может ее и бросить за это. Или как минимум задумается о том, нужна ли ему такая жена. Может, он даже отменил бы свадьбу.

— Нет, — выдыхаю, приступая к оформлению букетов.

— Почему нет? Думаешь, не поверит?

— Глупо это все. Хватит с меня. Я лучше просто… просто попытаюсь забыть.

Не замечаю, как день пролетает.

Через час уже буду закрываться. Останусь до конца. Сегодня прямо отбоя нет от покупателей. Как перед первым сентября, а оно кстати скоро.

Делать уже нечего, поэтому просто сижу со смартфоном, листаю ленту в соц.сети.

Перед глазами мелькает лицо Андреевой, то, как она с вызовом смотрела на меня и какую мерзость говорила. Считает себя невиновной. Притом искренне. Грязная, расчетливая сука.

Срываюсь и снова захожу на ее страницу. У нее новая фотка, где она на своей худой клешне демонстрирует шикарное помолвочное кольцо. Как бы невзначай. Типа просто фотка, но на ней она явно хвастается. К фото есть текст: «Через двадцать дней вместе навсегда».

Как это мило, Андреева. Так считают и ее подписчицы, которые мечтают жить и выглядеть как она. Комплименты расточают, типа искренне радуясь за нее.

Закрываю страницу и вообще убираю телефон в сумку. Встаю со своего мягкого стула и, уперев ладони в боки, начинаю ходить туда-сюда.

Двадцать дней, значит, остается до свадьбы. Она в трепетном ожидании самого счастливого дня в своей жизни.

Недолго думая, что-то толкает меня и на страницу ее жениха зайти. На ней почти ничего. Статусные мужчины, как правило, так и делают. Минимум информации. Пару фотографий.

Возраст я угадала. Тридцать четыре года. Ее на пять лет старше. Идеальная пара с виду. Только он еще не знает, какую тварь на своей груди пригрел.

Кира звонит. Говорит, что скоро будет здесь. Мы еще утром решили с ней съездить в центр, в обувной магазин. Хочу себе туфли к осени купить. Давно не меняла. Я если и покупаю, то сразу что-то очень хорошее на несколько лет. Вот, время пришло.

Все-таки выхожу пораньше и решаю встретить подругу.

Вместе мы едем на метро в центр.

— Ну, как ты? — интересуется Кира, когда мы поднимаемся наверх, рядом с торговым центром.

— В порядке.

— Ты сегодня весь день странная была. Будто что-то задумала.

— Ничего я не задумала.

Я что-то задумала? Да нет же… Так, просто всякое в голову лезет нереальное. Только и всего.

— Ну-ну, я вижу.

— Пойдем уже, а, — заставляю себя улыбнуться и тяну подругу через дорогу.

Купив мне пару туфель в дорогом отделе, мы идем в другой отдел, покупаем, что нужно Кире.

— Слушай, а пойдем еще выпьем кофе.

— Где? Здесь? Ты где-то видела кофейный автомат?

— Нет. Не эти помои. Там дальше по улице кофейня классная. Просто закажем на вынос.

— А не поздно для кофе?

— Да что-то захотелось. Или ты домой спешишь?

Смешной вопрос. Куда спешу? К кому? В пустую квартиру?

— Да нет. Я сама не против выпить кофе. Пойдем.

Уже почти подойдя к кофейне, Кира тормозит.

— Кто-то звонит, — роется в своей сумке Рита. — Ой, мама! Мне надо ответить, Эль. Ты сходи возьми мне флэт уайт, окей? Я тебе потом деньги отдам.

— Хорошо, — соглашаюсь, не думая. Кира свою мать как огня боится. Она живет недалеко от Москвы. В небольшом селе. Очень строгая женщина с нравами. Пробуй только не ответь на ее звонок.

Взявшись за ручку двери, я невольно бросаю взгляд в сторону, и мое сердце тут же пропускает удар.

Эта машина. Это же…

Спешу войти в кофейню и убедиться насколько тесен этот мир.

Он здесь. В обществе одного мужчины. Наверное, охранника. Он всегда с ним ходит?

Тоже покупает кофе на вынос.

Что это я застыла?

Шаг за шагом я двигаюсь в сторону стойки с бариста, при этом не сводя взгляда со спины высокого мужчины.

Они, видимо, ждут заказ. Кроме них никого нет. Ну и меня. Другие люди в зале.

Бариста приветствует меня, спрашивает, что мне угодно, а я слегка торможу.

— Да-да… Капучино и флэт уйат. С собой.

Кивнув, молодой парень отходит, а я встаю боком, но так, чтобы Ковалев мог в случае если повернется видеть только мою спину.

Не знаю, почему так сильно волнуюсь и чего вообще боюсь, но сердце из груди выпрыгивает. Наверное, потому, что он тот человек, который делает счастливой эту дрянь. Все связано. Как по цепочке.

Мы получаем заказы почти одновременно. А дальше я совершаю ошибку… Чудовищную ошибку, поторопившись сбежать с двумя стаканами кофе. Одним из них, кажется, с капучино, я несколько секунд назад окатила Ковалева. Залила ему всю левую часть пиджака.

Спешу поставить свой почти пустой и полный стаканы на стойку и вернуться с салфетками к мужчине, рядом с которым стоит этот грозный шкаф-охранник, готовый сделать что угодно со мной по его приказу. Правда у него стаканы с кофе в руках.

— Простите! Я не хотела! — салфетки-то я взяла, а прикоснуться к нему боюсь. Наверное, лучше не надо. Лицо мужчины не отражает понимание. Ну и гнев не выражает. Он вообще не торопится с эмоциями.

Коротко, но пронзительно взглянув на меня своими светлыми глазами, мужчина начинает снимать пиджак. Достает из него телефон и какую-то карточку. Визитку, кажется.

Он что, не узнал меня? Или узнал?.. Я не поняла. Скорее всего, нет.

— Я оплачу химчистку. Скажите сколько, и я…

— Держи, — дает мне пиджак, оставаясь в рубашке. И визитку дает. — Сама разберешься. Потом привезешь по адресу в мой офис.

— А… — я настолько шокирована, что пошевелиться не могу. Возьми себя в руки, Эля. В принципе я могу его просто взять и послать, сунув деньги в карман его же пиджака. Мне хватит на это духу. Но нужно ли мне так поступать? Думать некогда. Нужно что-то решать. Сейчас. Сию секунду. — Хорошо. Поняла, — говорю покорно.

Ковалев довольно кивает, выдает легкую полуулыбку и отправляется со своим жутким охранником на выход из кофейни.

Я прихожу в себя. Снова могу двигаться. Дальше действую быстро.

Достаю из сумочки пакет, кладу в него пиджак Ковалева и, взяв стакан с кофе для Киры, выхожу из кофейни.

Кира до сих пор говорит с мамой неподалеку отсюда, а Ковалев уехал. Кира, похоже, и не видела его. Оно и к лучшему. Об этом всем болтать я не стану.

Вопросов Кира задавать не станет, ведь поверх пиджака я сунула свою ветровку в пакет.

— Мам, ладно мне пора. Да, я тебе обещаю. Я ведь не маленькая. Ага. Пока, мам, — сбрасывает звонок и закатывает глаза Кира. — Допрос по полной. Как мне это надоело... Скорей бы стать независимой.

— Держи, — протягиваю подруге стакан.

— Спасибочки. А ты чего себе не взяла?

— Перехотела.

— А ветровку чего сняла? Ветрено же.

И правда прохладно. Ничего. Потерплю.

— Мне жарко. Ну что, поехали?

— Угу.

Я высаживаюсь раньше, а Кира едет дальше. Мне ведь нужно в химчистку попасть. Знаю одно хорошее место, где до завтрашнего утра все сделают. Поверенное место. Точно не испортят.

Перед тем как сдать пиджак, я на всякий случай проверяю карманы. Вдруг он что-то забыл в них. Ничего. Но на нем ощущается все тот же парфюм. Не представляю, что это за марка. Но пахнет одурманивающе.

На всякий случай уточняю сроки и спрашиваю будет ли у пиджака тот же вид. Меня заверяют, что все будет в лучшем виде, и что в десять утра можно будет уже забирать.

Приехав домой, я первым делом смотрю на себя в зеркало и усмехаюсь странно.

Какого черта это вообще было?

Почему я на это пошла?

Я же могла настоять на деньгах за химчистку, но…

Наверное, я просто хочу побывать в его офисе, снова увидеть его, а еще главное понять, для чего ему все это. Ему правда так важен этот пиджак? Или он просто решил поиздеваться над обычной девушкой, заставив ее бегать в химчистку?

Да плевать. Я сделаю это. А там посмотрим. Мне хочется узнать, что он за человек. Что за человек, который выбрал такую тварь себе в жены.

Он не похож на такого же недалекого, как мой отец. Или мне это только так кажется. Ведь когда я была помладше, мне казалось, что мой отец самый сильный из мужчин. Стойкий, справедливый и умный. А его сломала и обвела вокруг пальца какая-то малолетка.

Перед сном рассматриваю его визитку. Стильная. Цвета индиго. На ней его полное имя, адрес офиса и телефон.

Ярослав Валерьевич Ковалев.

Офис его что ни на есть в центре находится. В таком высоком приметном здании. В нем очень много офисов, а его занимает аж три самых высоких этажа.

Вряд ли я, наверное, к нему самому попаду. Дальше приемной я не пробьюсь. Отдам пиджак ему секретарю или помощнику. Не знаю, какая там у них иерархия.

В шесть утра я подскакиваю на ноги. Мне сегодня опять товар принимать с утра пораньше. А потом побегу в химчистку. Мне сказали, что возможно даже раньше будет готово.

Ковалев не уточнял, когда хочет получить свой пиджак назад. Но я тянуть не намерена. Возможно мне удастся понять, что у него было в голове в тот момент, когда он потребовал от меня самой разобраться с пиджаком. Но это только в том случае, если я с ним увижусь.

В химчистке появляюсь без десяти десять. Получаю пиджак в специальном пакете без проблем. Расстегнув молнию, я проверяю на улице облитое кофе место.

Идеально. Просто невероятно.

С довольной миной я спускаюсь в метро и отправляюсь по адресу.

Не помню, когда в последний раз у меня было такое настроение. Только с чего бы мне радоваться? Но радуюсь почему-то. Задание, блин, богача выполнила. Я точно ненормальная.

Подъехав к высокому зданию, я уверенной походкой, в своих новых туфлях, шагаю к одному из лифтов. Поднявшись на нужный этаж, я быстро ориентируюсь в какую сторону идти.

Так, это приемная. Стоит обратиться к вон той девушке за стойкой.

— Доброе утро, — вежливо обращаюсь к девушке лет двадцати пяти. Она как с картинки. Модель прямо. Но не противная. Кажется доброжелательной.

— Доброе. Чем могу помочь?

— Мне нужно, — показываю пакет, — доставить пиджак Ярославу Валерьевичу.

Не пропустит она меня к нему. У него наверняка гора дел. Может, его и на месте нет.

— Да, конечно. Положите его вот сюда. Я ему передам.

— Хорошо, — кладу пакет на стойку, но левее.

— А вы что, его новая помощница?

— Эм… Разве что на один день.

— А, понятно. Мне ему что-нибудь передать?

— М-м… Скажите ему, что теперь мы в расчете.

Девушка удивленно приподнимает брови и с улыбкой кивает.

— Хорошо. Передам.

— Спасибо, — не спеша отправляюсь обратно к лифту.

Миссия выполнена. А то, что мне не удалось с ним перекинуться парой слов, то возможно оно и к лучшему.

Нажимаю на кнопку вызова лифта, как вдруг слышу со стороны приемной голос той самой секретарши, а еще как она бежит на каблуках.

— Постойте!

И я стою, не вхожу в лифт, который только что приехал.

— Да?..

— Я сообщила Ярославу Валерьевичу, что вы проходили, и он попросил вас догнать. Он хочет, чтобы вы зашли к нему.

Хм... А вот это действительно удивляет.

Ну ладно. Я же этого хотела — поближе узнать человека, для которого в порядке вещей жениться на такой женщине.

— Хорошо, — киваю и отправляюсь за девушкой. В приемной она указывает на двойные двери. — Туда. Через комнату отдыха дверь направо. Там его кабинет.

Отправляюсь к дверям, осторожно вхожу в комнату отдыха, потом смотрю вправо, как сказала секретарь. Там дверь. Иду к ней. Делаю вдох-выдох и стучу.

— Входи, — доносится до меня голосом Ковалева.

Поворачиваю дверную ручку и вхожу в просторный кабинет с нереальной обстановкой. Здесь здорово. Панорамные окна, дизайнерский стол, стулья. Пол будто стеклянный. Идеально чистый. Страшно по нему ходить.

Сам мужчина сидит за столом, за горой бумаг, с ноутбуком. Без пиджака. Без галстука. В белой рубашке, с закатанными почти до локтей рукавами. Сейчас, при идеальном свете, он кажется немного старше.

— Доброе утро, — подаю я голос, походя чуть ближе.

— Доброе. Подойди ближе.

— Ладно... — делаю шаги. — Только зачем? Зачем вы меня вернули? Я просила девушку передать вам, что мы в расчете. Разве нет? Пиджак в идеальном состоянии. Сами убедитесь.

— Ты исполнительная, — вскидывает на меня взгляд Ковалев, наконец-то оторвавшись от своего ноутбука.

Сканирует меня всю. Я сейчас как раз на том расстоянии от него, что он может всю меня осматривать. И я нервничаю, хотя, пожалуй, не показываю этого.

— Почему ты согласилась? Могла настоять на деньгах.

— Не хотела скандала. А еще боялась вашего охранника, который словно только и ждал команды «фас», — объясняюсь откровенно.

Губы мужчины трогает улыбка. Так сильно похожая на ту, что он выдал, перед тем как покинуть кофейню.

— Что ж… мне пора, — начинаю пятиться, хочу уже развернуться.

— На работу спешишь?

— Да. Именно.

— Кстати, маме цветы понравились.

Шире распахиваю глаза.

— Так вы меня помните.

Вот почему он доверил мне пиджак. Он знал, где меня искать. Хотя все равно странно. Для него это копейки.

— Помню, Эвелина.

И имя помнит. Сейчас-то на мне нет бейджа.

— Я рада, — улыбаюсь. — До свидания.

Пора уже уходить. Мне немного не по себе от этой ситуации. Сердце грохочет в груди.

— Работу не ищешь? — останавливает меня вопросом. Довольно-таки неожиданным вопросом.

— Что? — поворачиваюсь.

— Много, продавая цветы, зарабатываешь?

— Мне хватает.

— Правда? — не верит.

— Это мой магазин.

— Вот как, — словно удивлен. Ну да. Я наверняка очень молодая в его глазах, чтобы вести какие-то свои дела.

— Да. Я сама на себя работаю. Еще раз до свидания, — и начинаю быстро двигаться к двери, ощущая, что вся горю изнутри.

Но вдруг останавливаюсь уже почти у самой двери, когда кое-что понимаю.

Пару секунд назад я вспомнила о том, что спрашивала меня секретарша. Помощница ли я новая.

Заставляю себя повернуться и снова подойти к его столу. Только ближе.

— Скажите, а почему вы вообще доверили мне свой пиджак? Не потому что же, что вы знали, где меня найти, — пристально смотрю в глаза мужчины. — Вам плевать на этот пиджак, — утверждаю и скрещиваю руки на груди. Ковалев молчит, смотря на меня заинтересованно. Словно ждет, когда я до конца все додумаю и изложу. — М-м… Кажется, я поняла. Вакансия случайно у вас не «девочка на побегушках». То есть помощница.

Он ищет себе помощницу. А когда увидел меня, то решил, что можно устроить для меня квест. И, судя по его взгляду, я его прошла.

— Ты прошла проверку, — кивает Ковалев.

— Польщена, — отвожу глаза в сторону. — Но я лишь решила исправить то, что натворила. Мне было не сложно, — пячусь. — Всего доброго, — быстро разворачиваюсь и чуть ли не бегом покидаю кабинет Ковалева.

Тороплюсь в свой район, чтобы открыть магазин.

Подумать только… Я из-за этой глупости и необоснованного любопытства потеряла утренних клиентов.

Мое состояние постепенно приходит в норму, и я даже рада, что Киры сегодня не будет со мной. У нее другие срочные дела по учебе. Я смогу побыть одна, наедине со своими мыслями, которых так много.

Время незаметно близится к вечеру. План по продаже я вполне выполнила. Можно и домой скоро отправляться. Есть у меня кое-какие планы, как скоротать вечер, а потом свалиться спать.

Но это уже закономерность, что перед концом рабочего дня у меня что-то случается. Так случается и в этот раз.

Рядом с магазином тормозит странная машина серого цвета, а когда из нее выходит мужчина, которого я узнаю, то мне хочется залезть под свой стол и притвориться, что меня нет.

Это же его охранник-шкаф. Один. Без хозяина. Идет сюда! Затем входит в магазин. Сомневаюсь, что он за цветочками.

Я стараюсь вести себя спокойно, а изнутри распирает от страха. Его же наверняка Ковалев послал. Зачем?

— Добрый вечер, — выдаю я, чтобы казаться естественной.

Мужчина кивает мне и лезет во внутренний карман пиджака. Я замираю.

Он достает из него какой-то конверт бежевого цвета. Кладет мне на стол.

— Это для вас, — басистым голосом сообщает мне мужчина и, посмотрев на меня еще секунду, идет на выход.

На следующий день…

— Ты же понимаешь, что чтобы увести мужчину, тебе придется с ним спать, — пытается меня отговорить подруга. — Он, конечно, красавец, но он почти на пятнадцать лет старше тебя.

— Мне все равно.

— Да ты не можешь, Эля. Я тебя знаю. Как только дело дойдет, если дойдет, то ты сбежишь.

— Я не отступлю.

— Не обижайся, но он может на тебя и не клюнуть. Так, может, разок использует. У него наверняка таких как ты — вагон и маленькая тележка. Серьезно, Эль, эта дрянь того не стоит. Ты можешь влипнуть.

— Я уже все решила.

Подхожу к своему к шкафу, открываю сторону, где у меня висят платья. У меня их не так много, но все достойные. Некоторые из них подойдут по случаю.

Я в настроении. Давно такого не чувствовала. Мне хорошо. Хотя настрой Киры немного сбивает. Я ждала поддержки. Все ей рассказала, а теперь меня словно осуждают.

— Не злись, Эль, — вздыхает Кира, сидя на краю моей кровати. — Я правда хочу тебя отговорить. Поэтому и говорю все это… Судя по всему, он уже на тебя клюнул. Но тебе не стоит туда ходить. Серьезно.

А я уже все обдумала. Я пойду. Вчера в конверте, который мне передал его охранник, я нашла приглашение. На мое имя. Приглашение на торжественное мероприятие, которое состоится сегодня вечером по случаю открытия его отеля. По тому адресу давно строилось здание. Еще при жизни моей мамы. Я помню, как там начиналась стройка. И вот сегодня время перерезать красную ленточку.

Я едва не упала вчера, когда вскрыла конверт. Такого я не ожидала. Вместе с официальным приглашением была и записка. Я ее сохранила. На моей прикроватной тумбочке лежит.

«Считай это извинением за мою проверку. Я ошибся. Тебя будет ждать на входе мой охранник».

У меня до сих пор мурашки. Они волнами прокатываются по всему телу.

— Эль, ты слышишь меня? Чего подвисла? — я и правда застыла, смотря в одну точку. — Я говорю, что тебе не стоит идти.

— Почему? Это просто приглашение на вечеринку.

— Ты хоть понимаешь, что значит это приглашение?! — повышает тон Кира. — Это приглашение к нему в кровать. Притом сегодня же. Если пойдешь, то он будет ждать именно этого. Или ты думаешь, что это все ради того, чтобы сделать тебя своей помощницей? Да брось. Он этих своих помощниц как носки меняет. Просто ты отказалась от предложенной работы, и его это как-то задело. Эль, ты же умная. Я всегда тебе в этом завидовала. Но сейчас ты не права. Не знаешь, во что ввязываешься.

— Ты думаешь, я всего этого не понимаю? — растягиваю губы в улыбке. — Я все понимаю. Ничего не исключаю.

— Тогда чего ты лыбишься?

— Да просто вспомнила…

— Что вспомнила?

— Разговор Андреевой со своей подружкой в клубе. Они обсуждали Ковалева. И Андреева сказала, что изменилась рядом с ним, что правда влюбилась… Знаешь, она лживая тварь, но в этом сто процентов не врала. Она была искренней. У меня нет сомнений.

— И что?

— А то, что с его стороны этого явно нет. Все это значит, что никаких таких чувств, какие она к нему испытывает, он и близко к ней испытывает.

Он берет с собой не невесту на такое важное мероприятие, а какую-то малознакомую девчонку.

Пригласи меня какой-нибудь такого же уровня мужик, пускай даже тоже красивый, но никак не связанный с Андреевой, то я порвала бы приглашение. Тут дело в другом. Не в нем. А в ней. И я буду бороться с этой тварью тем же оружием, которым она уничтожила мою семью. Я пока не знаю, как и что, и планов строить не хочу, но я, черт возьми, воспользуюсь случаем. Если не пойду, то точно знаю, что пожалею. Сильно пожалею.

— Ага. Бабник он. Но женится на ней. Или что, у тебя в планах все-таки рассказать ему о ней?

Нет, этого я не сделаю. Он тут же решит, что все наши на самом деле случайные встречи были подстроены мной же, и что я просто мстительная малолетняя сучка. Одна из тех, кто завидует его красавице невесте. Он даже разбираться не станет. И это возможно только укрепит их связь. Я так не хочу. Я хочу, чтобы он сам от нее отказался. Андреева же как-то заставила отца отвернуться от моей матери, которую он очень любил. И дело тут не только в постели. Она оказывала на него сильное влияние. Он все к ее ногам бросал.

— Кир, ты обо мне не переживай. Я справлюсь.

— Не надо тебе в это лезть… Месть того не стоит.

Она так говорит, потому что не может ощутить того, что я чувствую. Она может понимать, но не чувствовать.

— Ты же видишь в каком я состоянии последний год, а особенно последние полгода? Видишь. Я хочу насолить этой твари. Хоть как-то. Мне все равно, что из этого выйдет. Я все равно опустошена. Мне уже не причинить боль, — слезы начинают давить изнутри. — Но она боль почувствует. Даже хотя бы от того, что я с ее женихом вместо нее куда-то пойду. Она может и узнать об этом.

Кире больше нечего сказать. Видит, что я это серьезно и не отступлю.

— Ладно, Эль, — Кира поднимается с кровати. — Пойду я, а то мешаю тебе собираться. Тебе уже ехать через пару часов, — направляется из моей спальни.

— Я тебя не выгоняю. Поможешь мне выбрать платье? — улыбаюсь Кире. Знаю, она как лучше хочет, но всего боится.

— А что думать… Синее лучше всех. Но давай еще посмотрим, — Кира подходит ко мне и начинает участливо разыскивать подходящее платье в моем шкафу.