Заброшенный сад для госпожи невольницы

Меня качало на волнах темноты, и первое, что я ощутила, это дикую смесь не самых приятных ароматов: пот, сырость, продукты человеческой жизнедеятельности. Где я? В выгребной яме? Но появившиеся звуки откинули этот вариант. Люди, находящиеся рядом то испуганно перешептывались, то постанывали. А самое главное, я слышала стук… И не сразу поняла, что это волны бьются о что-то твердое. Я в порту? На причале? В моем городе есть река, но как я могла здесь оказаться?

Попытка вспомнить хоть что-то провалилась с треском, в голове не прояснилось до конца. И я не могла вспомнить даже кто я. Но почему тогда появились мысли про город и реку? Бессознательно?

Под ладонями обнаружился деревянный, не очень хорошо обработанный пол, царапающий тонкую, чуть сморщенную от влаги кожу. По телу побежали мурашки, я ощутила холод. Разорванная одежда совсем не защищала от прохладного воздуха. Разорванная? На осознании этого я открыла глаза и от увиденного зажмурилась.

– Это не может быть правдой! Это дурной сон! Кошмар! – очень реальный кошмар… Настолько реальный, что я чувствую качку. Настоящую морскую качку! – Где я?

– Несчастная, разум потеряла, – прошептал с ужасом кто-то за моей спиной.

– Да я бы на ее месте сразу к праотцам отправилась, а не то, что блаженной стала. Я-то хоть одному приглянулась, да и не первый год замужем. А девочку полкоманды истязало. Она ведь не из простых… Слышала я, как говорили про то, что ее защищали до последнего, даже камеристка собой закрывала. Видимо, совсем невинная дева, добрая, не за всех так слуги радеют.

– А я слышал, что она и есть та самая камеристка, просто выжила, вот и прихватили с собой, на мордашку-то ничего, я бы тоже не отказался, будь на месте этих, – хмыкнул мужской голос и на него сразу зашипели с нескольких сторон.

Они точно говорили обо мне. Вот только со мной не могло произойти того, о чем шла речь. Какая я девочка? Уже дочь замуж выдала давно… О… Я не девочка и у меня есть дочь. Прекрасно. Уже что-то.

Я попыталась встать, но сейчас, когда все чувства, наконец, вернулись, с ними появилась нестерпимая боль. Везде. Такая, словно по мне проехался каток, причем вперед-назад несколько раз. Каток… Камеристка? Эти два слова вообще никак не вяжутся во временном диапазоне. Что происходит?

Мне удалось сесть и ощупать себя, переломов вроде не было, но тело больше походила на один сплошной синяк. Кое-где темнели гематомы и засохшая кровь. И все это с трудом закрывалось рваным платьем. Глаза хорошо видели в полумраке, который разрезал лишь один солнечный луч. Ровно посередине потолка зияло квадратное отверстие, закрытое решеткой. Из него лился свет, и долетали звуки: крики людей, чаек и неясный гул.

Хотелось пить и умыться, но вряд ли это было возможно. Я оглянулась в попытке найти того, у кого можно спросить, но тут раздался дикий скрип. Кто-то откинул решетку и сбросил лестницу. Я инстинктивно попытался отползти к стене и спрятаться во мраке, и неожиданно, у меня вышло. Остановилась же только когда уткнулась спиной во что-то твердое. Как раз в этот момент на пол спрыгнули двое мужчин. Их вид говорил о том, что это точно не благородные рыцари, спешащие к нам на помощь. Нет, это как раз те, благодаря кому я здесь… Стоптанные сапоги с низким и широким голенищем у одного, босые ноги второго, оба в брюках непонятного цвета, то ли закатанных, то ли просто коротких и зауженных, серые рубахи, подпоясанные какими-то поясами-тряпками, на которых болтались мечи. Бородатые, лохматые, с обгоревшими, испещренными оспинами и шрамами лицами, они осмотрелись по сторонам и тот, что в сапогах, остановил взгляд на том углу, где сидела я.

– Смотри-ка, ледя в себя пришла. А капитан уж хотел ее морскому хранителю отдать…

– Доброе дело сделал… Нам, – ухмыляясь, пригладил бороду второй. – Забьемся? Кто первый…

– А чего забиваться, ее на двоих и сразу хватит, – заржал первый и так на меня посмотрел, что я, наконец, осмыслила, что они имеют в виду. Это непостижимым образом придало мне сил и подняло на ноги. Да так быстро, что закружилась голова, но я старалась удержаться. И получалось неплохо.

– Только подойдите! – крикнула я охрипшим голосом. – Прокляну! – а чем еще их можно напугать… Я одна, без оружия, избитая, против них двоих, силы изначально не равны.

– О, как… Боюсь-боюсь, – продолжал противно смеяться обутый. – Вижу вчерашний урок не освоила… А ведь визжала, как молочный поросенок, – в пару шагов он оказался рядом со мной и схватил меня за горло, приподняв так, что мне пришлось встать на цыпочки. – Разве леди не должны отличаться кротким нравом?

– Так те не пользованные, – грязно улыбнулся его товарищ. – А эта уже мало отличается от портовой девки… Разве что той заплатят за услуги.

– Да, – согласился обутый и подтянул меня к себе, сжимая пальцы так, что дышать я практически перестала. Впрочем, от него несло дешевой выпивкой, потом и еще чем-то так сильно, что и не особо хотелось. А уж когда он открыл рот, видимо, в попытке поцеловать, так я и вовсе перестала хвататься за его ладонь, а уперлась руками в плечи, не давая приблизиться. – Да что ты упираешься, дрянь! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому!

Он второй рукой схватил меня за волосы и дернул, отчего у меня мгновенно навернулись слезы. Я попыталась перехватить его лапу, но тут же оказалась прижата к вонючему телу. Он же освободил, наконец, мою шею, дав доступ к воздуху, и зашарил по телу, пытаясь задрать сорочку, и мне ничего не оставалось, кроме как терпеть боль и лупить его изо всех сил. Только это ему не сильно мешало, скорее, веселило и распаляло еще сильнее. Ровно до того момента, пока моя рука не наткнулась на болтающееся у него на боку оружие. Он как раз дернул пояс, видимо, для того, чтобы проще было приспустить штаны. А я выхватила меч, со всей силы ударила ему коленкой в пах, а когда он наклонился, махнула наискось отобранным оружием. Раздался крик. Бандит упал на колени, прижал ладонь к груди, а потом поднял руку с открытым ртом, словно не веря, посмотрел на нее, на меня, и завалился на бок, постанывая. Я посмотрела на свой трофей. Это был не меч… Сабля… Очень похожая на древнекитайское Дао, слегка изогнутая, с елманью, небольшого веса, легко ложащаяся в руку и подходящая для рубящих ударов. Именно таких, какой нанесла я… От правой ключицы к левому бедру мужчины. Кровь мгновенно пропитала его одежду и закапала на деревянный пол, а сам он потерял сознание. Зато отмер второй.

– Ах ты, дрянь! Да тебя сейчас порежу, а капитан твой труп на корм рыбам отправит! Хотя нет… У живой будет отрезать по кусочку, по пальчику, и выкидывать в море, а когда не останется ни одного, кинем вниз на радость хищникам и будем смотреть, как они разрывают тебя на части! – он кинулся на меня, а я выставила вперед саблю.

– Не подходи, а то присоединишься к другу! – на того, кого упомянула, я старалась не смотреть. И так держалась из последних сил, а вид убитого мной человека этому не способствовал. – Это самооборона! Меня на любом суде оправдают! – сказала я скорее себе, чем ему.

– Суд? Дура, ты не на берегу. Тут ты никто! Да и там… Стоить будешь дешевле коровы! – он вытащил укороченный палаш и сделал шаг в мою сторону, прежде, чем по лестнице скатился новый герой нашей «театральной постановки».

– Я же сказала! Не подходи ко мне! – выкрикнула я, в испуге косясь на вновь прибывшего. Он сильно отличался от этих двоих. Во-первых, был относительно чист, свеж лицом и ухожен: волосы, собранные высоко на макушке, заплетены в косу, борода – не борода, а так, легкая небритость, одежда ладная, по размеру. Во-вторых, качество той одежды выдавало в нем высокий статус. Так что либо это их капитан, либо… Бандитов грабят более интеллигентные бандиты. В-третьих, он держал в руках револьвер.

– Слышал, отребье, что сказала девушка? – приятный голос с легкой хрипотцой поставил меня в тупик. Ведь он говорил на языке, который я понимала, но в отличие от того, на котором говорили бандиты, он точно не был мне родным. – Брось секач. Твой капитан мертв и корабль теперь мой.

– Да так я тебе и поверил, – повернулся к нему босой и сплюнул на пол. – Это ты бросай свою пугалку и тогда, может быть, я сохраню тебе жизнь, – он успел только поднять ногу, чтобы сделать шаг и замахнуться, как прозвучал выстрел, и уже мертвое тело упало к ногам интеллигента. Я же упрямо продолжала держать перед собой дао. – Не бойтесь, я вас не трону… Я герцог Рейвенмар, от лица его величества Курта Лоренсийского, обещаю вам свободу на берегу Лоренсии.

– Ваша Светлость, благодарим, – со всех сторон бросились кланяться ему люди. Кажется, его имя было на слуху и давало людям надежду, что их злоключения кончились.

Их… Но не мои. Потому что я вспомнила, кто я… И это ввергло меня в ужас.

Дорогие читатели! Добро пожаловать в историю Лили! В ней вас ждет другой мир, морские приключения, садовые развлечения, тайны, заговоры и любовь! Похвала приветствуется!

Представляю вам возможный вид Лили, в прошлом Лилию Анатольевну Варда

1. 2.

3.

4.

Скоро будут и другие герои...

Люди потихоньку выбирались наверх по лестнице, перешагивая через трупы бандитов, оказавшихся пиратами. А я продолжала стоять, держа перед собой саблю. Она казалась мне единственной защитой от неизвестности будущего.

Потому что я, Лилия Анатольевна Варда, никак не могла оказаться на пиратском деревянном корабле среди людей, одетых, словно актеры исторического фильма или реконструкторы. Нет, в реконструкциях я несколько раз участвовала… Вот только оружие там было тупое или холостое, и настоящих трупов в реквизите не значилось. Тем более, тех, что только что были отвратительными, но вполне живыми. А я до этого видела мертвых людей только на похоронах и по телевизору.

И да, этот «спаситель» назвал меня девушкой. Даже виду не подав, что льстит, а вот я-то совсем не девушка. Я уже дочь замуж выдала и шестой десяток разменяла. И последнее, что помню, это как вовремя корпоратива нашей строительной фирмы на теплоходе я рассматривала звездное небо, которого так не хватало в городе. А очнулась уже здесь. И как это объяснить – не имею представления.

– Вы может опустить саблю, все кончилось, – он смотрел на меня настороженно и немного устало. – Обещаю, вам никто не причинит вреда.

– Это дао, и мне как-то с ним спокойнее, знаете ли… Ваша Светлость, – нет, ну правда, даже если он на королевской службе или аристократ, как бы это не звучало смешно в современной действительности, ни что не мешает ему творить произвол. Мы же в море, судя по звукам. А вода скроет следы любых преступлений.

В море, черт подери! Быть этого не может! Мне до ближайшего моря тысячи полторы километров!

– Интересные познания для столь юной барышни. И я понимаю, что вам есть из-за чего переживать и чего бояться, но мои люди с опаской относятся к тем, кто при них вооружен, – он попытался скрыть за улыбкой размышления как меня обезоружить.

– Вряд ли обученные военные моряки испугаются девушку с большим ножичком, разве что захотят принести ей вред, – сдаваться мне не хотелось. Серьезно, не знаю, почему я так уперлась, но вцепилась в этот меч, как клещ. – Это мой трофей!

– Ни в коем случае не претендую на него, просто опустите его и поднимайтесь на палубу, вас сможет осмотреть лекарь. И когда все приведут себя в порядок, я оглашу королевскую волю. Клянусь, никто не обвинит вас в убийстве этого отребья и никто не посягнет на вашу честь, надеюсь, мое слово для вас не пустой звук. – он говорил это так, словно нарушить клятву для него смерти подобно и я его безумно оскорбляю своим поведением… Только слова это просто слова… Сказать можно, что угодно. Но я же не могу стоять так вечно? Поэтому мне оставалось лишь кивнуть, опустить дао и, обойдя герцога по широкой дуге, вылезти наверх. Скажем так, это оказалось не просто, с учетом того, что нормально держаться за перекладины одной рукой я не могла. Да и ноги не очень хорошо слушались. Все тело ныло, чесалось, а где-то под ребрами стреляло, через позвоночник и шею отдавая в голову. Солнечный свет ослепил меня на несколько мгновений, пришлось зажмуриться и на четвереньках отползти от люка. Кто-то усмехнулся, но я даже не обратила внимания. Плевать, пусть думают, что хотят. У меня есть проблемы серьезнее, чем это.

Наконец, глаза привыкли к солнцу, и я посмотрела по сторонам. И мы действительно находились в море. Два деревянных парусных фрегата, сцепленные крюками и мостками, бултыхались на волнах, повсюду сновали облаченные в одинаковую одежду моряки с оружием, кто-то оттаскивал и сбрасывал в море тела пиратов, кто-то помогал тем, кого вытащили из трюма, а кто-то просто следил за обстановкой. Ко мне подошел совсем молодой мальчишка и протянул руку. Я видела, как он косился на мое оружие и боялся, поэтому все движения совершала максимально медленно. Все равно быстро и не могла. Слишком больно.

– Там, на корме, мы отгородили угол для женщин, где можно ополоснуться. Давайте я провожу вас, – видимо, вся команда берет пример со своего командира, моряки обращались со спасенными пленными предельно вежливо.

– Благодарю, – согласилась я и встала. – Вы не знаете, что будет с нами потом?

– В Ларенсии нет рабства… По крайней мере, официально. Потому вам подарят свободу и отпустят, – улыбнулся парень. Наивный.

– Ну да, конечно, – вырвался у меня смешок. – Без документов, денег, жилья и вещей… Подарит свободу он, как же. Мы и так свободны, дружочек. Нельзя подарить то, что украдено… И отпустить на свободу в данном случае это потешить свое самолюбие. Так что судьба нас ждет в любом случае незавидная, – по крайней мере, меня… Я вообще не понимаю, где нахожусь. И такой страны, как Ларенсия на карте ни разу не видела. Более того, знать их язык не могу!

– Да что же вы! Как можно так о его величестве? – морячок в диком шоке довел меня до натянутых широких тряпок, за которыми перешептывались и повизгивали женщины, и отошел, словно испугался, что мое мнение заразно.

– Ой, девонька, живая, – всплеснула руками женщина лет сорока и приподняла ведро, стоящее рядом. – Давай помогу. Холодная, конечно, да соленая, но это лучше, чем ничего. Ты только железяку свою положи, и не боись, никто не тронет, – остальные, а их всего было четверо здесь, дружно загалдели. Я же начала немного зависать, голова отключалась, то ли от усталости, то ли от пережитого, то ли от боли, но думать получалось все хуже, все, на что меня хватило, это снять с себя рванье, и взять из рук сердобольной подобие мочалки. – Смелая ты очень… Только, кто же тебя замуж-то теперь возьмет? – она окатила меня из ведра. И я, шипя, начала тереть себя.

– Вот уж туда я совсем не хочу, – буркнула я. – Лей, – муж мой бывший ушел от меня сразу после свадьбы дочери.

Оказалось, что он уже два года как крутил роман со своей секретаршей, и она ждала от него ребенка. А что? В пятьдесят пять папочка опять. Астра – дочка, как и я, пребывала в диком шоке, пока не озадачилась появлением моего внука. А я… А я всю жизнь жила для семьи. То училась, то помогала с бизнесом мужу, хотя, последние несколько лет перед разводом он начал меня потихоньку отстранять от дел. Говорил, что нужно заниматься мне своим здоровьем, больше отдыхать… А оказывается он уже тогда был в поиске моей замены, готовил, так сказать, пути отступления. Что же, надо отдать ему должное, совсем без средств к существованию он меня не оставил. Правда, если бы я не пошла у него на поводу, то смогла бы отсудить или компенсацию побольше, или долю в бизнесе. Но вышло, как вышло. Несмотря на отложенные средства, достаточные для спокойного проживания в течение нескольких лет, работать пошла практически сразу, к основному конкуренту супруга простым делопроизводителем. Да, зарплата чуть выше средней по области, не вот прям золотые горы, но зато ко мне хорошо относились, всегда помогали… И было в этом поступке какое-то легкое удовлетворение, как от небольшой мести.

А потом я поняла, что очень много потеряла в своей жизни, растворившись в семье, и окунулась в мир полный открытий: на фитнес я ходила и так, но курсы шитья, которые я так полюбила, посещали девчонки, что часто ездили на реконструкции, и через них я познакомилась с фехтованием… И нашла студию исторического танца. А еще меня покорили курсы флористов. Меня и раньше «тянуло к земле», у нашего дома был большой участок, и я разбила на нем сад. Вот только после развода он достался мужу и его любовнице, а мне – прекрасная двушка в элитном жилом комплексе с минимальным количеством зелени. И флористика буквально спасала меня в душном городе, не смотря на имеющееся в нем великое множество парков и скверов. Так что, это была чистая правда, замуж снова мне не хотелось…

Соленая вода жгла ссадины, поэтому окунуться в воспоминания надолго у меня не вышло. А потом, прямо на мокрое тело женщины накинули мне подобие халата с запахом, длиной до щиколотки. Они и сами надели такие же. И мы гуськом вышли из импровизированной купальни, чтобы столпиться у следующей висящей простыни. Я зашла последней и увидела сидящего мужчину в светлом костюме. Он не выглядел, как военный или моряк. И по лежащему рядом ящичку с инструментами я поняла, что это тот самый лекарь, про которого говорил герцог.

– Здравствуйте, ко мне можете обращаться доктор Девис. Прошу прощения за доставленные неудобства, но вам придется оголиться, чтобы я мог провести осмотр. И оружие свое пока в сторону отложите.

– Здравствуйте, – я пожала плечами, положила дао на пол и распахнула халат.

– Матерь Тея, как вы еще держитесь на ногах! – воскликнул он и подскочил с места. – Завернитесь обратно и сядьте! Гал! Марко! – к нам забежало двое молодцов внушительного размера. – Организуйте мне в каюте, что отвели под женщин на нашем корабле одну лежанку…

– Так капитан велел гамаки вешать, чтоб больше народу вошло, – возразил один.

– Ей, – доктор указал на меня. – Нужен покой и ровная поверхность. Иначе к берегу приедет труп.

– Да вроде бойкая девица, – хмыкнул моряк. – Говорят, уложила даже одного.

– Жить захочешь и десяток уложишь, – вырвалось у меня. И тут я поняла, что реально не испытываю никаких угрызений совести. Я скорее в шоке от того, что вообще на подобное способна, но лить слезы от совершенного точно не стану. – Даже, если потом рядом упадешь.

– Согласен, – задумался мужчина и кивнул. – Сейчас сделаем, док, – они ушли.

– А почему герцог назвал вас лекарем, а вы представились доктором? – какая мне вообще разница? Вылечит и ладно.

– Потому что доктора у нас любят лечить спиртовыми примочками, что еще куда бы не шло… Но вот кровопускание, слабительные и камфорные настойки по любому поводу… Они меня ужасают. Я же придерживаюсь более знахарских методов, многие травы обладают поистине невероятными свойствами.

– Это точно, – кивнула я. – Но есть травмы, с которыми и они не помогут.

– К сожалению, да. Давайте так, перенесем осмотр в каюту, а пока я буду держаться к вам поближе, на всякий случай? Кстати, как вас зовут?

– Лилия, – и тут я увидела перьевую ручку в его руках. Почему-то именно она запустила мыслительный процесс, который сложил пазл. Это не реконструкторы! Я не на Земле. И я не я! Мужчина же записал имя и поднял на меня взгляд.

– А дальше. Вы – Лили, а название рода? Место, откуда вы? – вот тут-то я оторопело на него уставилась. Скажу правду и тогда неизвестно… А не отпустят ли меня на свободу… В море! От себя подальше?

– Не помню… Я не помню, доктор. Какие-то вещи помню… Но кто я и что происходило до того, как я очнулась здесь – нет.

– Я слышал о таком… Сочувствую. Но вероятность, что воспоминания вернуться, существует, поэтому не теряйте надежды. Теперь пойдемте, – он очень вовремя подал мне руку, потому что вставать сил уже не было совсем. – Потерпите, скоро ляжете, и станет полегче.

Он вывел меня из-за «шторки». Впереди столпились люди. На небольшом возвышении стоял герцог и оглядывал присутствующих. Увидев поддерживающего меня доктора, он нахмурился. А потом начал речь. Я же как-то залюбовалась мужчиной. Такой волевой, мужественный, суровый и в то же время выглядевший так, что ему хотелось довериться. Он располагал к себе, впрочем, как и доктор. Именно их внешнее спокойствие и невозмутимость заставляли меня не срываться в истерику.

– Еще раз представлюсь, я – герцог Рейвенмар, руководитель патрульной морской службы и капитан фрегата «Ворон». От лица его величества Курта Ларенсийского и по его величайшему дозволению, провел захват пиратского корабля, заочно приговорив его команду к смерти, как людей, не способных исправиться и несущих опасность для людей, перемещающихся морскими путями, – вот это он загнул. Видимо, часто имеет дело с местной бюрократией. – Стоимость корабля и его содержимого будет оценена по прибытию в столичный порт и разделена поровну среди пострадавших, а так же моей команды. В городе вам на неделю будет предоставлено жилье и пропитание. А так же возможная работа соответствующая вашим умениями. За это время вы получите выплату и сможете решить, отправитесь ли обратно в родные места или останетесь в нашем королевстве, – то, что он говорил, звучало как-то чересчур сказочно. Ну не может быть такого уровня помощи «беженцам» в стане, где лечат кровопусканием, плавают на деревянных кораблях с парусами и пишут перьевыми ручками. Доктор Девис уже распределил вас по кораблям, и я прошу вас проследовать по назначенным местам. Так же прошу соблюдать порядок и не нарушать дисциплину. Плыть нам около двух дней, все зависит от ветра. Разойтись! – он спрыгнул на палубу и, чеканя шаг, направился к ближайшему мостку, бросив несколько указаний по пути.

– Пойдемте, Лили, – доктор осторожно потянул меня за руку, но голова так отчаянно кружилась, что я прислонилась к нему и закрыла глаза.

– Не могу… Простите, пожалуйста… Больше не могу, – мой всхлип прозвучал жалко. Рядом загалдели женщины, но слов разобрать я не смогла. Только почувствовала, как уто-то подхватил меня на руки и куда-то понес.

Как выглядят доктор Джон Девис и капитан (он же герцог) Корвин Рейвенмар?

Похожи словно братья, но вот характер у них разный.... Кто есть кто?

1 2

3

4

Приходить в себя было сложно, меня опять качало, кружило и тошнило. Рядом кто-то кого-то отчитывал, тихо, но все равно каждое слово отдавалось в голове набатом.

– Почему ты не осмотрел ее сразу, Джон?

– Полноценный осмотр нельзя было проводить сидя или стоя, Корвин. И она выглядит, конечно, ужасно, но вела себя так, словно повреждения лишь поверхностные. Сейчас же я могу сказать лишь то, что девочка прошла через врата тьмы к предкам и вернулась обратно. Вообще не понятно, как она выжила.

– Я знаю, пленные поделились со мной, что и с кем эти уроды творили… Прежде, чем я отправил их на корм рыбам. Жаль, что нельзя сделать этого повторно. И я понимаю, почему она не расстается с этой саблей. Сознание потеряла, а руку не разжала, – голос говорящего как-то неожиданно потеплел. – Гордая, сильная. Хорошая. Очень жаль…А она… Что она тебе сказала?

– Она не помнит, Корвин. Ничего, кроме своего имени. То есть она вполне в разуме, но память стерла все из ее жизни до того момента, как она очнулась в трюме.

– Это же подтверждают свидетели… Странно… Но и такое бывает. А в остальном? Что скажешь? – чувствовалось, что мужчина злился, но на что?

– Скажу, что если память вернется, ей будет непросто. И… Даже если она вернется к родным, при таком случае ее ждет не лучшая участь. Ей бы куда-нибудь, где никто не знает и людей поменьше, чтобы прийти в себя, – а вот это явно делал собеседнику намеки. Они оба знали подходящее для меня место. – Если мы отпустим со всеми, она умрет раньше, чем получит выплату. А если выживет, то выплата закончится раньше, чем она сможет полноценно работать, – кажется, пострадала я сильнее, чем мне показалось. – Помнишь? Мы в ответе за тех, кого спасли.

– Ты давишь мне на совесть, Джон? Совсем страх потерял? Я здесь капитан и я решаю, кого и куда отправить! – ах, вот кто это разговаривает, доктор и герцог. – Ты куда предлагаешь ее забрать? В столичный дом? Да слухи поползут мгновенно! Меня король четвертует! У меня же свадьба запланирована, – выплюнул капитан, точно он жениться не на возлюбленной, а на корове. – Если только… В поместье матери, я там не был лет десять… Да сразу после ее кончины приезжать и перестал. Только от управляющего отчеты собираю. И он как раз жаловался, что желающих работать в пустом доме мало… Решено, после столицы плывем в Крейнсбридж. Смотри, друг мой, это лишь из уважения к тебе. Да и должна же быть справедливость хоть какая-то, раз одного из этих морских гадов она сама жизни лишила.

– Благодарю, Ваша Светлость, за ваше сострадание и благородство, – ехидно выдал доктор. – Значит, у меня будет время, чтобы Лили встала на ноги.

– Лили? И что ты так прицепился к ней, Джон? Не спорю, она достойна восхищения, и все же… После поездки к северянам ты изменился. Но мне не хватало тебя на корабле. Заканчивай здесь и приходи ко мне. Обсудим дела.

Хлопнула дверь, что-то скрипнуло и рядом зашуршали. Я очень хотела посмотреть, но не знала, что подумает врач, если я «очнусь» сразу, как ушел капитан. Слишком подозрительно выглядит. С другой стороны, а какая разница? Что мне скрывать? Кроме того, что меня здесь быть не должно…

– Я слышу, как вы напряженно размышляете, Лили, – голос мужчины прозвучал добродушно, но с усмешкой. – И прекрасно знаю, что вы очнулись. Вы же знаете, что подслушивать неприлично?

– Как и прерывать разговор, – я все же открыла глаза, и передо мной возник самый обычный потолок из хорошо подогнанных и обструганных досок. А после на его фоне появилось и лицо доктора. – Спасибо вам… За заботу.

– Пожалуйста. Но было бы странно, если бы затратив столько сил на спасение людей, мы бросили бы их и не довели дело до конца. Как-то нелогично. Проще уж в море, чем ожидающая жизнь на берегу девушки без памяти, денег и больной. Кстати, о болезнях, – он подложил мне какой-то валик под спину и помог присесть. В каюте мы находились одни, хотя висело тут шесть гамаков, под которыми стояли небольшие сундуки. Аскетично, ничего лишнего. Впрочем, это продиктовано особенностями корабельной жизни. Бросишь где не там вещь, а во время шторма ей прилетит кому-нибудь в голову или еще куда. – Извините, мне пришлось провести осмотр, пока вы были без сознания. Как себя чувствуете?

– Болит правый бок, плечи, словно вывихивала, левая рука в районе локтя ноет, и простите за интимные подробности, – сказать, что у меня болят те места, о которых, здесь явно не принято упоминать в обществе, я не смогла. Вдруг стало стыдно. Пусть я этого совсем не помню, и вообще тело на мое не похоже, но кто знает, сколько я была без сознания? – Простите…

– Вам не за что просить прощения, Лили. Я доктор, и видел разных людей обоих полов в разных состояниях. Даже роды принимал, – он так светло улыбнулся и на несколько мгновений задумался, словно вспоминая тот момент. – Нелегкое это дело, я вас скажу, и очень некрасивое, но оттого не перестающее быть замечательным… К чему я? Ах, к тому, что вы меня ни в коем случае не смутите. Более того… Мне бы осмотреть вас и там в том числе, чтобы предотвратить последствия травм… Вроде внутренних кровотечений. Вы согласны?

Конечно, я согласилась. Хотя сначала, увидев его инструменты, пришла в ужас. Но мужчина был максимально осторожен и старался доставить мне минимум неудобств. А после перетянул плотной тканью от поясницы до подмышек, сказав, что сломано несколько ребер, намазал одной вонючей мазью плечи и локоть и забинтовал их, обработал все ссадины другой, но уже приятно пахнущей скошенной травой. И пообещал, что скоро мне принесут поесть. А после запретил вставать.

– А как же… Ну… По нужде? – а что, рано или поздно я же захочу в туалет.

– С вами будут женщины, я их проинструктирую. Не волнуйтесь, они понимают, что вы перенесли и относиться будут соответственно. Без предубеждения, – после этого он вышел, но наедине со своими мыслями я не осталась. В каюту по очереди вошли мои соседки.

Они были одеты в основном не в женскую одежду. Не в то, в чем были, когда вылезали из трюма. Хоть я и не совсем присматривалась, но точно не видела ни одной в штанах, как сейчас. Разновозрастные, но все старше тридцати. Те самые, что «купались» вместе со мной. Тоже побитые, но не так сильно, как я. И из простых. Породы, как у нас говорят, в них не чувствовалось. По тому же врачу и капитану сразу можно было сказать, что они не рабочей профессии, по повадкам, умению держать себя. Но что мне от того знания? Мне нужен уход и информация, а еще поесть…

– Как ты, девонька? – ко мне с тарелкой подошла та, что помогала ополоснуться. – Держи, доктор Девис сказал, что тебе пока двигаться нельзя. Так что не обессудь, что станем возиться как с лялькой, – она улыбнулась, присела на сундучок и зачерпнула деревянной ложкой в деревянную же плошку. – Меня Миртой кличут, а тебя?

– Лили, – раз уж врач услышал так, то пусть будет. – Спасибо, – поблагодарила я ее, проглотив первую порцию наваристой каши. – Словно сто лет не ела.

– А то ж… Эти ироды, чтоб их морские твари пожрали, не разбежались нас особо кормить. Посчитали, что работорговцы перед продажей все равно станут выживших опригоживать. Ты кушай-кушай, тебе силы нужны, поправляться.

– Лихая ты девка, Лили, как воительница из древних сказов, – та, что моложе Мирты, устроилась на верхнем, ближнем ко мне гамаке. – Я уж боялась, что он тебя придушит. А ты… Вжик… И готов. Ни кажный мужик так могет. Кстати, я Фина. Ты чавой делать дальше собираешься?

– Не «чавой» Финка, а чего и не «могет», а может! – отчитала ее Мирта. – И ей оклематься надо сначала, прежде чем куда-то суваться. И то, не с тобой! Ты же бедовая!

– Ой, да ладно? Из-за того, что сразу себя капитану предложила, то сразу и бедовая? Мирта, ну ты раскинь мозгами. Лучше уж самой да с одним, чем вот как Лили…

– В этом она права, Мирта, – прервала я их спор, согласившись с девушкой, может она и не великого ума, но выводы сделала верные. – Такого и врагу не пожелаешь. И что дальше, я пока не знаю, – почему-то не захотелось делиться тем, что герцог заберет меня с собой. – Ничего не помню до сегодняшнего дня. Поэтому пока плывем до землю, буду отдыхать, а там решу.

– А я домой отправлюсь, если денег на дорогу хватит. Там мать с отцом, да сын… Надежду свидеться уж потеряли поди, – заговорила еще одна. – Но если не найдешь тут места, то скажи. Вдвоем, чай, веселее, а дома я тебе помогу устроиться.

– Спасибо, это ценно, девочки, знать, что я не останусь одна. И, если честно, я до смерти была напугана, когда он схватил меня за горло… Вот только жить хочется. Очень хочется жить.

От таких откровений мы немножко всплакнули, а потом Мирта меня накормила и все улеглись спать. Все были измотаны пережитым. А я, хоть и клонило в сон, углубилась в размышления. Не хотелось верить, но… абсолютно все говорило о том, что я не та, за кого меня принимают, и не там, где могла бы очнуться после падения с теплохода. Да и шансы на то, что я выжила при таких обстоятельствах, минимальны. Даже речные путешествия не способствует координации, удар об воду, потеря сознания. Надо признать очевидное. Я утонула в своем мире и пришла в себя в этом. Там где плавают деревянные фрегаты, доктора лечат кровопусканием, пираты бьются на саблях и существуют работорговцы. Нет, так-то и у нас они есть, конечно. Но вряд ли за ними охотится какой-то герцог-капитан. Бред несусветный. Может я в коме и вижу что-то, что когда-то смотрела в фильмах или читала? Да нет. Никаких таких историй не помню, который могли оставить настолько неизгладимый след. Значит, все же другой мир? А как же дочка? Внучка? Я их больше никогда не увижу?

Слезы покатились сами по себе, я старалась не всхлипывать, чтобы у товарок не возникло лишних вопросов. Но Фина все равно услышала, слезла аккуратно с гамака, молча принесла мне воды, утерла слезы и, пожав с понимающим взглядом руку, залезла обратно. Вскоре с ее места послышалось сонное сопение, а я от такой заботы чуть вовсе в голос не разревелась. Пока есть такие люди, в любом мире можно жить. Руки-ноги есть, голова на месте, вместе с опытом прошлой жизни, и, следовательно, раз высшие силы отправили сюда, то буду жить. Не просто так это. Для чего-то сгожусь. А родные… Я всегда смогу лелеять воспоминания о них. Возврата обратно мне нет.

И с этой мыслью, словно смирившись окончательно со своей судьбой, я, наконец, уснула.

Следующие два дня я лежала и молилась, чтобы мне позволили встать. Морской болезни не было, но голова периодами гудела. А еще было бесконечно скучно. До ужаса. Да, заглядывал доктор, менял мне повязки, смотрел, как у всех проходит восстановление. Соседки мои по очереди меня развлекали, но все же не сидели целый день рядом. В благодарность к морякам они подвизались помогать на кухне. Все же повару прибавилось работы. Да и уборкой тоже пришлось пособить. Команду-то на две части поделили, и некому стало следить за чистотой. Одна я лежала, как приколоченная. Нет, с одной стороны освобождение от грязной работы это прекрасно, а вот с другой… Да лучше полы тереть, чем лежать и изучать потолок. Я уже к концу первого дня знала на нем все зазубринки и срезы сучков. Но жаловаться мне показалось глупо, поэтому оставалось лежать и ждать, когда же мы доплывем. Пока дежурившая на кухне Фина не влетела в каюту с воплем: «Земля!».

– Вот и приплыли, – улыбнулась Мирта. – А уж и не чаяли. Не знаю, как моряки за год всего месяц-два от силы проводят не на море, но я так не могу. Меня от него уже тошнит. Хочу увидеть траву и деревья…

– Согласна, и очень хочется пройтись… И чтобы не шатало, – кивнула я, и все расхохотались.

– Тебя доктор с корабля вряд ли выпустит. Ты же его любимица, – подмигнула Фина, а остальные на нее зашикали. – Ой, да ладно. Мужик видный, состоятельный, без предубеждений. Такого, раз интерес есть, надо хватать и не отпускать. Хотя, наша Ли скорее оружие схватит, чем мужика. На кой ей последний, если она с первым сама сладит. Не садовый цветочек, может за себя постоять.

– Зато такая изворотливая рока, как ты, и без сабли справишься, одним языком да взглядом, – закатила глаза Дели, та самая, что хочет вернуться к сыну и родителям, и увернулась от прилетевшей в нее думки из набитой гречихой холщовки. А я почему-то подумала, что «рока» это вид змеи, но потом, где-то вдалеке проскользнула мысль. Нет, не змея, лиса.

Они складывали вещи, которыми поделились моряки. Они выгребли из запасов пиратов какие-то платья, сорочки и прочие мелочи, которыми те, вероятно, собирались расплачиваться с девушками слегка легкого поведения на берегу. А может у них были семьи, жены или дочери, и презенты откладывались для них… Не знаю. Но самое главное, что хоть какую-то сменную одежду теперь имели все. Правда, я для всего оказалась слишком худа. Поэтому мне перепала всего одна рубашка и пара юбок, а к ним длинный кусок ткани, которым можно было обмотаться, как поясом, чтобы все это не топорщилось и не спадало. Заодно и дао прицепить, к которому морячок, провожавший меня в первый день освобождения, нашел ножны. И почему убитый мной пират ими не пользовался?

К нам заглянул кто-то из мужчин и сказал пока сидеть, не высовываться, мол, нужно пришвартоваться, подать документы, списки. Вызвать провожатых до «Дома содержания» – места, куда отправляются такие бедолаги, вытащенные из лап работорговцев, или просто беженцы. Бывает и такое.

И мы сидели, потом пришел доктор Девис, и махнул рукой, типа, на выход. Но стоило мне приблизиться к двери, как он меня остановил.

– А вас Лили, я попрошу остаться, – а вас, Штирлиц… Ну-ну. – Вам нет смысла выходить в порт, если вы согласитесь проследовать дальше с капитаном.

– Я-то соглашусь… А он не передумал? – герцог не заходил к нам ни разу, поэтому я не знала, поменял он решения или нет. Да и официально мне никто не предлагал ничего.

– О нет, он попросил нас подождать его на корабле. Но думаю, вы захотите попрощаться со своими попутчицами? – удивительно проницательный мужчина. Просто невероятно. Впрочем, в таких условиях врач должен быть не просто специалистом, но и хорошим психологом.

– Да, благодарю… А у вас есть чем можно записать, где их и как, если что, можно найти? А то мало ли, снова память потеряю, – и тут вспомнила, что писал он перьевой ручкой и мне она вряд ли покорится. Хотя, можно попробовать… Но бумага… Возможно она тут достаточно дорогое удовольствие.

– С этим я смогу вам помочь, идемте, – он помог мне сделать первые несколько шагов, а потом посмотрел на мое крайне возмущенное лицо и со смехом отпустил меня. Но дверь передо мной открыл.

Там обнаружились озадаченные соседки. Но мои слова, что я остаюсь на корабле, они загалдели, что как так, всем же надо на землю, выплаты, новая жизнь, все дела. Одна только Фина ухмыльнулась и хлопнула по плечу, сказав, что рада, если я воспользовалась ее советом. Разубеждать я никого не стала, но как только вернулся доктор, записала возможные места, где кого можно будет найти. Возможно, они всего лишь мимолетные знакомые, но все же, терять хоть призрачную связь с такими отзывчивыми людьми не хотелось.

Они ушли, и на корабле осталось всего несколько моряков и доктор. Остальные разгружали пиратский корабль, а потом отправлялись в увольнительную. Солнце клонилось к закату, я успела налюбоваться видами со всех сторон, пообедать и даже поужинать в компании доктора Девиса… А герцога так и не было. Это жуть, как раздражало… Пусть я и понимала, что он мне ничего не должен, и вообще очень занятой человек. Вот только… Я не находила себе места, да и дела тоже. Джон же, так звали доктора Девиса и к обеду мы перешли на имена, только разводил руками. Если приказано ждать, то сидим, ждем.

Солнце коснулось воды, когда капитан соизволил подняться на борт. Он был изрядно уставшим, и немножечко злым, поэтому я решила не лезть. Но он глянул на меня, Джона и кивнул на каюту. Один из матросов рванул в сторону кухни. Вот же они своего командира, как облупленного знают. Правильно, чтобы начальник не ругался, его следует хорошенько покормить.

Мы зашли в капитанскую каюту, Джон отодвинул мне стул и помог присесть. Я предусмотрительно молчала и снова ждала. Что мне несколько минут, если я провела в ожидании весь день?

Хозяин каюты посмотрел на нас, молча снял китель, повесил его на спинку и сам сел, тяжело вздохнув.

– Простите, мне пришлось задержаться. Знал бы, что так надолго… То попросил бы сойти с корабля без меня.

– Вы в своем праве, капитан. Я понимаю, что вы человек занятой и не обязаны со мной нянчиться. Хотя не скрою, ваши извинения льстят, и я их в любом случае принимаю, – при моих словах он чуть не подавился. И только поэтому я поняла, что извинения его были формальностью. Вроде как, принято. Но откуда мне знать тонкости местного этикета.

– Что же. Я предлагаю вам работу в одном из своих домов. В качестве помощницы по хозяйству, горничной… Возможную должность мы обсудим вместе с управляющим уже на месте. Вам будет полагаться жилье и оплата. Доктор Девис проконтролирует ваше здоровье, пока мы будем плыть до места, и собственно, в течение некоторого времени до отплытия. Девис, вы не против навестить родных?

– Всегда за, Ваша Светлость, – улыбнулся доктор.

– Отлично. Часть команды на ближайший месяц отправилась на отдых, пойдем вдоль берега до Журавлиной скалы. И воды, и места спокойные – хватит и половины команды. Оставил лишь тех, кто родом из наших мест, – тут он остановился, понимая, что говорит то, что мне вообще знать не зачем. – Ваша часть. Завтра с утра отправимся по лавкам, неприлично девице в таком виде являться в мой дом, кем бы я ее не принимал. Да и не получится у вас закупиться, некому из замка будет сопровождать. И да, нужно будет все сделать быстро, так как с отливом корабль должен отчалить.

– Так точно, – не сдержалась я. – Понято, принято. Могу быть свободна, Ваша Светлость? – вот, блин, язык мой – враг мой.

Капитан сначала опешил, вот сделал страшно сердитое лицо, но доктор улыбался так широко, что он не стал на меня кричать.

– Свободны, Лили. С корабля без меня или доктора ни ногой, – уже устало кивнул он, и мои ноги вынесли меня прочь. В ту самую каюту, где была уже почти родная лежанка. Вот только стоило мне открыть дверь, как глаза наткнулись на полуголый торс одного из матросов.

– Рыбная матерь! – выругался он и нацепил рубашку. – А ты чего, болезная, не на берегу?

– Так я с вами плыву, в этот… Крейн.. Крейн… Да как там его?

– В Крейнсбридж? – раздался позади меня голос с ехидной интонацией. – И зачем тебе туда, красавица?

Я обернулась. Передо мной стоял один из самых неприятных членов команды. Олдрич. Здоровый, симпатичный, я бы даже сказала, красивый мужчина лет тридцати пяти, с развитой мускулатурой и вьющимися светлыми волосами. На Земле такой был бы нарасхват и в модельных агентствах, и у девчонок. Но его портили две вещи: мерзкий характер и выражение лица ему под стать.

– Не твоего ума дело, Олдрич. Уйди с дороги, я хочу отдохнуть, – с этим мужланом лучше было не миндальничать, он из тех, кто вежливость принимает за флирт.

– Да ладно, красавица, сколько можно жаться? Все же свои… Все знают, что ты уже пользованная. А нам еще плыть вместе. Мы могли бы скрасить друг другу путь, я бы тебе показал, что бывает по-разному, – он обнял меня своей ручищей за талию, вполне целомудренно, вот только мысли, что читались в его взгляде, мне совсем не понравились.

– Олдрич, у тебя руки запасные есть? – ухмыльнулась я, усилием воли пытаясь удержаться на ногах, которые подгибались от страха. – А то если эти не уберешь, я их укорочу. Или скажу капитану, что ты не соответствуешь его высоким стандартам моряка.

– А ты не слишком ли болтливая, Лили? Может занять твой пухлый ротик делом? – он прижал меня к себе и начал задирать юбку. – Кого послушает кэп, своего проверенного временем служивого или девку, которую пираты поимели? И что они в тебе нашли? Надо бы проверить.

– Только попробуй, – я дернулась в сторону. – Ты носишь форму, но от них ничем не отличаешься, как и те, что стоят рядом с тобой и не останавливают тебя. Что, думаешь, всех запугал? Как бы не так! Если ты такой же, как тот, кого я убила, то и за твою смерть мне никто ничего не сделает! – меня колотило мелкой дрожью, но я была готова вытащить дао. Защитить себя любой ценой. – Прирежу и выкину за борт! Рыбам пофиг, чье мясо жрать!

– Да ты, девка, страх потеряла что ли? – он схватил меня за волосы и натянул так, что у меня слезы покатились по щекам. – Другое дело!

– Олдрич! – к нам подошел тот самый парень, Саливан, который провожал меня в купальню и оскорбился на мои слова о короле. Как он умудрялся сохранять веру в справедливость, иногда чересчур наивную, а так же оставаться образчиком благородности, я не понимала. Но, не смотря на наши препирания в начале, он вел себя максимально обходительно и со мной, и со всеми, не позволял себе ни скабрезных шуточек, ни унизительных комментариев. В отличие от Олдрича. – Лили гостья капитана, и даже если бы это было не так, к ней все равно нужно обращаться с уважением. Как и с любым другим человеком вне зависимости от пола. Ты лицо флота Лоренсии, так не позорь ни короля, ни капитана, иначе я буду вынужден доложить о твоем поведении, и тебя спишут на берег. Пойдемте, Лили, я приготовил вам другую каюту, пусть парни вернуться на належанные места. Я сказал, в каюту! Или отправитесь на ночное дежурство! – моряков как ветром сдуло. Вроде такой молоденький, а командует так, что даже меня проняло. – Мой вам совет, держитесь от Олдрича подальше. Да и вообще, будьте с ним осторожнее. Он злопамятен и обладает скверным характером, но чует мели у побережья так, как никто. Поэтому до сих пор на корабле. И если что… У вас только два пути. Либо убиваете его без разговоров, мгновенно и без сожаления, либо кричите так громко, как сможете. Я сегодня дежурю.

– Спасибо вам, Саливан. Вы сказали, что он злопамятен… Это никак на вас не отразиться? – было бы неприятно подставить этого милого мальчишку.

– Хуже, чем было, не станет. Но он не посмеет ничего сделать старшему по званию. Субординация, Лили, на корабле не пустуй звук. Благостной ночи.

– Спокойного дежурства, – я кивнула ему и зашла в дверь, на которую он указал.

В маленькой каморке на сундуке уже лежал мой сверток с «вещами», а на койке пристроился плащ – ночами в открытом море не жарко. Я, укутавшись в него и закрыв дверь на хлипкий засов, устроилась как можно удобнее на жесткой лежанке, закрыла глаза, обняла ножны и уснула.