Забудь меня, Эй

Мальчик плакал громко, с надрывом. Он стоял такой маленький и беспомощный посреди громадного, залитого ярким светом торгового центра, что у Саши невольно сжалось сердце — она совершенно не переносила детский плач. Стоило ей увидеть очередного ревушку, размазывающего по щекам горькие слезы, она готова была сразу бросаться утешать маленького плакальщика, останавливали лишь грозные лица возвышающихся рядом родительниц.

Вот и сейчас Александре тут же захотелось подбежать и утешить плачущего малыша, она с трудом сдержалась. Там и так собралась целая толпа, обступили ребенка, сейчас придет охрана, найдутся потеряшкины родители, и все закончится хорошо. Не сам же он пришел в торговый центр? Но внутри что-то противно зудело и ныло, не давая спокойно пройти мимо. Дашка такая же, вон, уже сопит, поглядывает жалостливо то на мать, то на малыша.

— Мама, а почему мальчик плачет?

— Наверное, потерялся, Дашуль, — потянула дочь за собой, но тут зазвонил мобильный, и Саша выпустила руку дочери.

А когда опомнилась, Дашка уже что-то втолковывала мальчугану и трясла перед ним своим когда-то белоснежным игрушечным котенком. Мальчик смотрел на Дашу как зачарованный, Сашка вздохнула и направилась к ним. Маленький, года три, светленький и сероглазый, светлячок… Она невольно улыбнулась, глядя, как тот трет глаза кулачком, а затем обеими руками хватается за котенка.

Пробралась к детям и присела возле нового приятеля дочери.

— Мы вызвали полицию, — сообщила ей дама с губами, занимающими едва ли не треть лица, Саша глянула на них и внутренне содрогнулась. — Ваша девочка молодец, у меня так и не получилось его успокоить.

«Неудивительно. Тут и взрослый обрыдается». Александра навесила беззаботную улыбку и повернулась к мальчугану.

— Тебя как зовут?

— Илья.

— Илюшка, ты здесь с мамой?

Малыш мотнул головой, снова принялся подозрительно всхлипывать, и Сашка мысленно себя обругала. Нашла о чем спрашивать!

— Где ты сегодня был, расскажи, чем занимался? — она гладила светлую головку, острые плечики, и жалость снова затопила до самых краев. Неожиданно для себя она обняла Илюшу, и малыш доверчиво к ней потянулся, прижимая к груди обеими руками бывшего Дашкиного котенка.

— Этот мальчик? — послышалось сверху.

Александра подняла глаза. Над ней нависали двое охранников торгового центра и полицейский. Быстро полиция приехала! Но полицейский повел себя более чем странно, он присел возле них и оттащил малыша от Саши.

— Илюха! Ты что здесь делаешь? Где папа?

Илья взвыл, отпихнул руки незнакомого дядьки и снова прижался к Сашке.

— Вы знаете его родителей?  — осторожно спросила, успокаивающе поглаживая ребенка.

— Да, мы знакомы с его отцом, — кивнул полицейский, принимаясь листать телефонную книгу смартфона. Рылся недолго и уже через минуту радостно говорил в трубку:

— Роман! Ну слава Богу, тут сын твой по «Плазе» один бродит, меня ребята вызвали, ты его с Ниной Андреевной оставлял? Странно… Ладно, разберемся,— дальше он слушал невидимого Романа, а затем заговорил уже более обеспокоенно. — Вот засада. Я только на дежурство заступил, что ж мне его, в отделение везти? А больше забрать некому?

Сашка посмотрела на доверчиво жавшегося к ней малыша и неожиданно предложила, помахав у полицейского перед глазами:

— Давайте я его к себе заберу, вы ведь протокол еще не составляли? Скажите этому Роману, я свой паспорт оставлю. А он, как сможет, тогда и заберет Илюшу.

— Слышал? — короткий ответ, и полицейский согласно кивнул Александре. Судя по его облегченному вздоху, тот самый Роман был не против. Саша полезла в сумочку за паспортом, но страж порядка ее остановил.

— Подождите, я вас отвезу, — снова вслушался в трубку, а затем протянул телефон Сашке. — Возьмите, он хочет с вами поговорить.

— Здравствуйте, Роман, отпустите Илюшу ко мне, не волнуйтесь, у меня дочке шесть лет, они уже подружились…

— Здравствуйте, добрая фея, — услышала она низкий голос с хрипотцой и едва не выронила телефон. Ноги подкосились, огромные эскалаторы опасно закачались, грозясь обрушиться на нее всей своей мощью. Саша почувствовала, что слабеет, и схватилась за полицейского, чтобы не упасть. Она сразу узнала этот голос, разве его можно с кем-то спутать? — Вы не представляете, что сейчас для меня делаете. Я в другом городе, буду ближе к ночи. Илья гулял с няней, но мне только что позвонили из больницы, ее забрала «Скорая», и я совсем в безвыходном положении. Спасибо, что возьмете сына к себе. Кстати, я не представился, меня зовут Роман. А вас?

«Эй. Меня зовут Эй…».

— Александра, — еле выдавила, все еще цепляясь за рукав полицейского.

— Еще раз благодарю вас, Александра, передайте телефон Олегу.

Он все такой же, говорит резко, отрывисто, сразу хочется вытянуться в струнку и взять под козырек. Или руководитель, или просто такие дурные манеры? Значит, Роман…

Олег что-то обсуждал по телефону с Романом, дети усаживали котенка на перила, потом Роман захотел поговорить с сыном. Саша отошла в сторону, пытаясь справиться с собой, но получалось неважно. Сердце колотилось как сумасшедшее, интересно, у молодых бывают инфаркты? Мысли неслись потоком, кровь стучала в ушах, ее накрывало то горячей волной, то арктическим холодом, и Саша лишь по губам поняла, что хочет от нее Олег. Адрес. Он спрашивает у нее адрес. Ну конечно, они ведь не знакомы, откуда ему знать, где она живет?

Надо срочно взять себя в руки, а то уже Дашка тревожно вглядывается в лицо, не хватало еще детей напугать. Александра присела на негнущихся ногах, взяла дочь и Илью за руки, и насколько смогла, выдала весело:

— Дашуль, а давай пригласим Илюшку в гости? Я только что говорила с его папой, и он разрешил. Илья, ты поедешь с нами? Дядя Олег нас отвезет. Можем испечь апельсиновое печенье, а потом приедет папа Илюши и заберет его домой.

И только сейчас поняла, что через несколько часов встретится с Романом лицом к лицу. Господи, она ведь сама себя убедила, что они больше никогда не увидятся, откуда-то взялась такая уверенность? А с другой стороны, за семь лет их дороги так ни разу и не пересеклись, Сашка давно решила для себя, что они вращаются по разным орбитам, откуда же он взялся?

Олег посматривал на нее с некоторым сомнением, да она сейчас и сама бы на себя так посматривала. Глядишь, еще и не доверит ей ребенка. И надо же, чтобы из всех детей в торговом центре она наткнулась именно на ЕГО сына! Внутри натянулась струна, и Сашка внезапно даже разозлилась на себя. Нужно было пройти мимо, Олег в любом случае не бросил бы мальчика.

«Это не ты к нему подошла, а Дашка. Дашка!.. Прекрати, у него семья, сын, у него все хорошо. А ты что думала?»

Саша зажмурилась, чтобы случайно подкатившие изнутри слезы не выплеснулись наружу, глубоко задышала и, взяв дочь за руку, направилась к выходу. Илью Олег нес на руках.

Доехали быстро, полицейский автомобиль на дороге имел явные преимущества. По пути не разговаривали, Олег смотрел на дорогу, а Саша безуспешно пыталась унять бушевавшие в развороченной душе чувства.

Олег вошел с ними в квартиру, осмотрелся, и Саша понимала, что ему необходимо оценить обстановку. Все правильно, он оставляет мальчика с незнакомкой, а между тем ответственность за ребенка по-прежнему лежит на нем. Предложила кофе, втайне оттягивая момент, когда останется сама, и сил сопротивляться воспоминаниям к тому времени не будет никаких. Дети уселись смотреть «Король Лев», они с Олегом обменялись номерами телефонов, тот записал данные паспорта и, уже стоя в дверях, Саша спросила:

— А как фамилия вашего Романа? Точнее, Илюши?

— Яланский.

«Роман Яланский. И что?».

«А то, что он тебя не узнал. Ты его голос узнала, а он твой — нет».

Семь лет назад

Сашка возвращалась домой, когда уже стемнело. Они с Викой засиделись допоздна, можно было остаться у подруги ночевать, но Сашка не любила ночевать не дома. Это удивительно, как быстро съемная квартира стала для нее домом, но теперь Саша в гостях даже уснуть толком не могла. Она и в родительском доме теперь полночи могла пролежать без сна, все было не так.

Эту квартиру Саша сняла сразу, как начала работать в аудиторской компании, куда позвала ее куратор, Анна Матвеевна. Какие такие способности Анна сходу углядела в Сашке, для той осталось загадкой, но талант к цифрам у Александры Погодиной имелся, и это было неоспоримо. Она их читала, они были для нее живые, Сашка не могла объяснить как, но нестыковки в длинных простынях сводных ведомостей выхватывала интуитивно.

«Переводись на заочное и иди работать в мою фирму. Я тебя подучу, походишь на семинары и за год станешь таким специалистом, каким университет тебя за пять лет не сделает», — сказала Анна и оказалась права. Родители сначала подняли шум, но затем смирились, поняв, что дочь учебу бросать не собирается, а диплом в университете дают одинаковый и дневникам, и заочникам.

Отец уступил давно обещанную машину, которую Сашка старалась водить очень аккуратно. Он хоть и усадил ее за руль чуть ли не с первого класса, но отдавал ключи с таким обреченным видом, словно это не обычный видавший виды «Ланос», а как минимум «Бентли», если не «Порш Кайен». Сашка понимала, что таким образом родитель пытается удержаться в прежнем авторитетном пространстве и делала вид, что у него все получилось.

Александра была крайне дисциплинированным водителем, вот и сейчас она не сорвалась на желтый, как опытные лихачи, а терпеливо ожидала, пока загорится зеленый свет. Лучше бы не ждала. И двери заблокировала.

Он ввалился на переднее сидение как раз, когда светофор мигнул зеленым. Сашка так и помертвела, увидев залитую кровищей физиономию.

— Давай, подруга, жми, — прохрипел ее странный пассажир и откинул голову на спинку сиденья.

— Вы кто? — Сашка тронулась с места, лихорадочно соображая, что ей теперь делать. — Что вам от меня нужно?

— Езжай и помалкивай, — снова прохрипел тот. Саша метнула быстрый взгляд и ужаснулась еще больше.

Одежда незнакомца вся была в крови, рукой он зажимал плечо, из которого, по-видимому, кровь и хлестала. А если он сейчас тут умрет у нее в машине?

— Вас везти в «Скорую»? Или в милицию?

«А лучше сразу в морг, сбыть с рук, и дело с концом»

Незнакомец попытался оторвать голову от спинки, но застонал и тут же рухнул обратно.

— Не вздумай везти меня в ментовку. И в больницу нельзя, это огнестрел.  

— Но вам же нужен врач!

— Слушай, помоги мне, — пассажир то ли проговорил, то ли простонал, — я заплачу. Нормально заплачу.

— Вы что, ограбили банк?

Незнакомец как-то жутко скособочился и затрясся, попеременно выдавая отрывистые хрипы, и Сашка догадалась, что он смеется. Звучало это все довольно зловеще.

— Считай, что так. Только я не грабитель, я по справедливости...

— Как Робин Гуд? Отбираете у богатых и отдаете бедным? — она уже успокоилась и вела автомобиль прямо и ровно.

— Не отдаю. В основном, себе оставляю.

Можно было остановиться, выскочить из машины и позвать на помощь, но почему-то она так не сделала. Что-то внутри ей подсказывало, что молодой человек — а даже по избитой физиономии было видно, что он молодой, — скорее жертва и попал в беду, и если он говорит, что ему нельзя в милицию, может, и правда не стоит вмешиваться?

— Эй, это всего лишь разборки по бизнесу, — вдруг позвал Робин Гуд, словно отвечая на ее немой вопрос, — никакого криминала. Просто помоги, я отблагодарю.

А Сашка уже знала, что не поедет ни в милицию, ни в больницу. Осталось провести его в квартиру незаметно от соседей. И понять, во что она только что вляпалась.

С соседями определенно повезло, они никого не встретили по дороге, а вот тащить на себе еле волочащего ноги нового знакомого оказалось довольно тяжело. Сашка с трудом дотянула его от лифта до двери и впихнула в квартиру. Он тут же сполз в прихожей по стене, продолжая зажимать рану рукой.

— Принеси, чем можно перетянуть руку, — говорил слегка заторможенно, Саша начала опасаться, что славный парень Робин Гуд лишится сознания от потери крови.

Посетила запоздалая мысль, что, если ее приятель вздумает двинуть кони у нее дома, проблем возникнет гораздо больше, чем если бы это произошло в машине.

— Тебе нужен врач, — настойчиво сказала Саша, доставая из аптечки бинт и незаметно для себя переходя на «ты».

— Пуля прошла навылет, надо залить спиртом. У тебя есть спирт?

— Ты с ума сошел, это же больно! Послушай, давай снимем грязную одежду, ты переляжешь на кровать, а я позвоню знакомой, она в хирургии медсестрой работает…

Запястье сжали тиски, Сашка даже пискнула от боли. Он притянул ее к себе и просипел угрожающе, а ее едва не стошнило от муторного запаха крови.

— Эй, я, кажется, ясно выразился, или ты у нас непонятливая?

— Да поняла я, псих, — вырвала руку, — я просто спрошу, не мешай. И помалкивай.

Набрала Галку, молясь, чтобы та ответила. И чуть до потолка не запрыгала от радости, когда услышала знакомый грудной голос с завораживающими нотками. Когда Галка произносила «алло», Саше всегда казалось, что она ошиблась номером и попала в какой-нибудь «Секс по телефону», но стоило приятельнице понять, кто звонит, голос тут же становился нормальным, вот как сейчас.

— Привет, Санька, чего тебе?

— Слушай, Гал, тут такое дело, — Саша включила громкую связь и принялась вышагивать по комнате, раненый Робин Гуд смирно сидел под стенкой. — Я книгу пишу. Нужна твоя помощь.

— Да ты что! — восхитилась Галка, но тут же вздохнула. — Почитаю с удовольствием, а писатель с меня никакой. Я с литературой не дружу, ты помнишь мои сочинения?

— Ты мне нужна как медработник, — успокоила ее Сашка, — у меня по сюжету к героине в машину вламывается раненый мужик, она его везет домой и начинает лечить.

— Ух ты! А у них секс будет?

— Ты что, какой секс? — искренне удивилась Сашка. — Он же еле дышит!

Из-под стены раздался то ли скрип, то ли скрежет. Видимо, парню шутка тоже понравилась.

— Ты не понимаешь, мать, — Галка явно уклонилась от заданного вектора, — у мужиков адреналин как поднимется, как прихлынет, и он весь такой на подъеме…

— Это ты не понимаешь, Галочка, он вот-вот скончается от потери крови, там приливать нечему. У него пуля навылет прошла.

— А где именно прошла? — сразу сосредоточилась Галка. — Если в грудную клетку попала или брюшную полость — пиши пропало, там жизненно важные органы. Пуля задела жизненно важные органы?

— Откуда же я знаю, — пожала плечами Саша, — там за кровищей ничего не видно.

— Так ведь ты об этом пишешь, — подозрительно переспросила подруга, и Саша зажала рот рукой. Вот балда!

— Тогда пусть это будет плечо, — с готовностью ответила она и затаила дыхание.

— Плечо понятие растяжимое, там тоже артерию можно задеть. Ты, Санька, если не хочешь, чтобы он у тебя сразу помер, придумай ранение полегче.

— Я не знаю, Гала! Скажем, сбоку от ключицы.

— Ну, — задумалась Гала, — если сбоку от ключицы, то помереть не должен. Значит так, смотри, — и дальше включился профессионал, Сашка  только успевала записывать. — Конечно, рану лучше бы зашить. Можно, кстати, стянуть края раны степлером, это если у тебя есть мощный степлер, знаешь, такой, для картона? Обеззаразить водкой или спиртом, и обязательно вокруг раны, а потом засыпать любой гемостатик — это порошок, чтобы кровь остановить. И повязку утягивающую наложи, и да, смотри, чтобы она плотно к телу прилегала, а лучше в аптеке купить, компрессионную. И не забудь об обезболивающих, только не анальгетики, а то твой раненый кровью истечет, лучше, конечно, уколоть…

Похоже, Галка уже забыла, что они говорили о книге — звучало как прямое руководство по оказанию первой помощи при огнестрельном ранении. Наконец, подружка выдохлась и вернулась к сюжету.

— Слушай, а он красивый?

— Понятия не имею, у него лицо в отбивную, — буркнула Сашка и снова зажала рот рукой.

— Странная какая-то у тебя книга, мать, — обеспокоенно  заявила приятельница, — но я вот что тебе скажу. Не будет у них секса — никто твою книгу читать не будет, обижайся, не обижайся.

— Ладно, будет тебе секс, — сдалась Сашка, — только пусть он хоть немного оклемается.

Робин Гуд снова зашевелился, напоминая о своем присутствии. Саша спешно простилась с Галкой, принесла спирт и вату, а сама сбежала в аптеку.

***

Неслась как спринтер на короткой дистанции, все переживала, что ее неожиданный пациент скончался, но тот оказался жив, обнаружился в ванной комнате. Он сумел смыть кровь с лица и теперь сидел над ванной, свесив руки.

— Что так долго? — спросил недовольно. Сашка сдержалась и промолчала, хоть с его стороны это была, конечно, редкая наглость.

Присела рядом и осторожно взяла парня за пострадавшую руку.

— Ты сможешь ее поднять, чтобы я сняла футболку?

Но тот лишь шевельнул головой.

— Нет, не получится. Лучше срежь.

Это он о футболке, дошло до Сашки. Хорошо хоть не стала переспрашивать и выставлять себя дурой. Принесла ножницы и быстро разрезала влажную от крови ткань.

— Зря ты от больницы отказался, Робин Гуд. Галка сказала, надо рану спиртом залить, а если у тебя будет болевой шок, как я тебя откачаю? — Саша взяла спирт и с сомнением посмотрела на раненого.

— Не будет, лей, — он был удивительно спокоен, в то время как у Сашки мелко дрожали пальцы.

— Слушай, а ты не мог бы сам обработать рану?

— Стремаешься? — Робин Гуд отобрал у нее бутылочку, Сашка услужливо помогла открыть крышку.

— Стремаюсь, — вздохнула и отвернулась. И вжала голову в плечи, когда ее новый знакомый буквально завыл сквозь зубы. И даже уши зажала.

— Эй, ну хватит там умирать, — тычок в бок, — помогай давай. Кого из нас еще откачивать придется?

Она и помогала. Обошлись без степлера — к чести пострадавшего, он довольно умело руководил перевязкой, так что у Сашки даже закрались сомнения, что он далеко не новичок, и это не первый в его жизни огнестрел.

Затем он заставил ее обработать перекисью раны на лице, и Саша смогла убедиться, что там в основном царапины и ссадины, разве что цвет жутко багровый. Даже ее скудных познаний хватило, чтобы понять — можно обойтись без накладывания швов, в любом случае, накладывать их было некому.

Он порядком устал и привалился к стене, а Саша влажным полотенцем вытирала кровь с его рук, плеч, груди и мысленно призывала все свое здравомыслие, потому как случайный постоялец оказался неожиданно хорош. Багровое лицо, конечно, поддавалось оценке с трудом, а вот по тугим, проработанным мышцам, прокачанному прессу — особенно эффектно смотрелись косые мышцы, выглядывающие из-под ремня — было ясно, что молодой человек уделяет своему телу достаточно внимания. Собственно, с таким телом не так уж важно, какое там лицо. Сойдет любое.

— Эй, очнись, подруга, ты обо мне забыла? — Сашка и правда словно очнулась. — Помоги джинсы снять.

Вот тут она сама стала багрового цвета, один в один как Робин Гуд. А тот, гад, все понял, в глазах блеснули насмешливые искры. Нет, вы посмотрите на него, полчаса назад умирал, а теперь ему весело! Но джинсы в любом случае надо было снять и уложить парня, а самой попытаться отмыть ванную, хорошо, что стены в кафеле, а то пришлось бы делать ремонт.

Стараясь казаться невозмутимой, Сашка начала расстегивать ремень и поняла, что ничего у нее не выходит, что ж ее так разобрало? Это все потому, что после Стаса она так никого себе и не нашла, и теперь готова бросаться на первого мало-мальски привлекательного мужчину. Ну, скажем, не то, чтобы мало-мальски, а такого, что вполне можно распрощаться с крышей, и никто из окружающих слова в упрек не скажет.

— Эй, ты чего глаза закрыла? — все тем же насмешливым тоном спросил Робин Гуд, сам расстегивая джинсы здоровой рукой. — Я вообще-то не голый.

— Ничего не закрыла, — пробормотала Сашка и потянула за штанины. Хоть тут повезло, он и правда не голый, впрочем, разницы уже не было никакой.

Она попыталась поднять парня с пола, но он стал раза в три тяжелее, чем был, когда она втащила его в дом, Саша готова была в этом поклясться.

— Ты можешь держаться за стену и попробовать встать? Так я тебя не подниму.

Ее свалившийся на голову постоялец кивнул и медленно начал подниматься, цепляясь за стену. Сашка обхватила его руками за торс и чуть не оказалась погребена под этой грудой мышц. Он споткнулся и упал бы, если бы не ее плечо.

«Атланты держат небо на каменных руках…» почему-то вспомнились строки, не вспомнилось только, откуда они. Кое-как доковыляли до спальни, и Сашка уложила — а правильнее будет сказать, сбросила — отмытого и перевязанного пострадавшего на кровать. Он тут же странно запрокинул голову, и Сашка, испугавшись, что парень, в конце концов, потерял сознание, упала рядом на колени и подхватила его обеими ладонями под затылок. Неожиданно кончики губ дернулись и явили подобие улыбки. Глаза по-прежнему были закрыты.

— Да живой я, не бойся.

Она отняла ладони, но одна оказалась поймана его рукой. Здоровой, конечно.

— Тогда не пугай меня.

Он снова еле уловимо улыбнулся, а потом спросил, все так же не открывая глаз.

— Это твоя квартира?

— Нет, съемная, — Сашка продолжала стоять в нелепейшей позе на коленях у изголовья кровати, а он так и не выпускал ее ладонь.

— Поможешь мне — будет тебе квартира.

— Точно банк ограбил!

Новый знакомый ничего не ответил, лишь поцеловал ей пальцы и выпустил руку.

— Спасибо тебе…

Сашка поднялась с пола совершенно ошарашенная и потерла пальцы, словно там мог остаться след от его губ.

— Я заварю чай. Тебе нужно пить сладкий чай, восстанавливать силы, — она направилась к двери, стараясь скрыть смущение, вызванное этим неожиданным поцелуем, но в проеме остановилась и обернулась.

— А все-таки как тебя зовут?

— Робин Гуд, — не размыкая век и не переставая тянуть губы в ухмылке, ответил тот.

— Робин так Робин, — кивнула Сашка и прикрыла дверь, а сама обхватила пальцы, которые он поцеловал, и, крепко сжав, уставилась на себя в зеркало.

— Ну? И что это только что было?

Ответа не последовало, Саша вздохнула и прошла в кухню.

Саша пила чай и смотрела в окно. На плите варился куриный бульон для ее вынужденного постояльца, она вычитала в интернете, что при несложных ранениях пострадавших можно сразу же кормить для поддержки сил. Поразмыслив, Александра решила, что ранение у Робин Гуда — а он сам сказал, что его зовут Робин Гуд, значит, к нему теперь можно так обращаться вполне официально — не особо сложное, если смог пережить неуклюжее оказание первой помощи в исполнении Сашки.

Она в который раз порадовалась, что никогда не хотела стать врачом, в особенности грела мысль о людях, благополучно избежавших участи быть ее пациентами. А Робин Гуд парень крепкий, вон какие у него мышцы тугие, литые, прямо хоть сейчас отправляй его на конкурс «Мистер Вселенная». Правда, лицо по-прежнему жутко багровое, но не могла же природа так посмеяться над ним и дать к шикарной фигуре в нагрузку какое-нибудь страшненькое лицо? Сашка хмыкнула и уменьшила огонь на плите.

Она несколько раз заглядывала в спальню, больной дышал ровно и чисто, не сипел, не хрипел, из чего Сашка сделала вывод, что он спит, а не впал в беспамятство. Пробовала лоб — влажный, значит температура в норме, антибиотик она ему уколола вместе с обезболивающим.

Хорошо, что в морозилке нашелся цыпленок, идти среди ночи в супермаркет не хотелось, хоть он и был через два дома. Сашка поставила варить бульон и думала о том, что готовить для кого-то ей только в радость, пусть даже если это таким странным образом оказавшийся в ее доме незнакомец. Готовить для себя Сашка ленилась, она вполне обходилась салатами и готовой едой из супермаркета, но в морозилке всегда лежало что-то на случай гостей, вот такой случай и настал.

Саша ушла в гостиную, забрав из сумки бумаги и включила ноутбук, можно пока поработать, но тут из спальни послышался неясный шум, и она заглянула в теперь уже лазарет. Или военный госпиталь? Случайный гость смотрел на нее с недовольным видом. Смотри-ка, выспался!

— Эй, где ты ходишь? Стучу, стучу, а тебя нет. Здесь вообще пожрать дают?

Сашка даже дар речи от такой наглости потеряла. Но тут же вспомнив об обещанной квартире, — врет, конечно, ну а вдруг? — постаралась не выдать своего возмущения:

— Ты уверен, что тебе можно есть? Вдруг у тебя сотрясение? Тебя не тошнит?

— Не тошнит меня, и сотрясения никакого нет. А ты что вдруг такая продвинутая стала, снова подружке звонила?

Похоже, Робин Гуд действительно выспался, и настроение у него было боевое. По крайней мере, в туалет он собрался идти самостоятельно, и у него даже получилось. Но только в одну сторону, назад его на себе снова тащила Сашка.

— Что ж ты тяжелый такой, — еле выговорила, сбрасывая его с себя на кровать, — вроде не толстый, а кажется, в тебе тонны две.

— Если бы я был трупом, еще тяжелее казался бы, — успокоил ее Робин Гуд, лежа с закрытыми глазами.

— Когда тебе плохо, лучше не шути, — Саша обхватила его руками и попыталась подтянуть повыше — выходит так себе.

Ему действительно стало хуже, он лежал бледный и чуть морщился, но когда Сашка начала его тянуть вверх, неожиданно ласково прикоснулся к ее плечам, останавливая:

— Не надо, надорвешься еще, я сам, — и действительно рывком сдвинулся выше на подушку, при этом смотрел на нее совсем странно. Саша не очень-то понимала, почему, но там, где он ее касался, плечи горели, словно на них поставили клеймо, захотелось чуть ли не холодной водой плеснуть.

Чертов Робин полежал немного, а потом вспомнил, что голоден, вот уж кого не смущали ни касания, ни прикосновения!  

— Так что там с ужином, подруга, кормить сегодня будут?

Она посмотрела на часы. Два часа ночи, для ужина в самый раз, бульон уже сварился. Выходит, если ее неподъемный приятель проголодался, значит, не все так плохо? Давно у Саши не гостили проголодавшиеся мужчины. Она улыбнулась.

— Ладно, раз ты живой, придется тебя кормить.

Остудила чашку с бульоном в холодной воде, принесла еще подушку и усадила раненого в кровати. Он съел пару ложек, уронил руку и начал сползать вниз.

— Кажется, я уже сыт.

Что за народ эти мужчины, почему бы просто не признаться, что нет сил держать ложку? Саша молча помогла ему устроиться удобнее, отобрала ложку и принялась кормить, как маленького. И снова поймала тот странный то ли удивленный, то ли обеспокоенный взгляд. Она теперь могла хорошо рассмотреть его глаза, не карие, и не зеленые, скорее, оливковые. Красивый цвет, необычный.

Когда чашка оказалась пустой, Саша снова помогла ему улечься, а потом удосужилась легкого поцелуя в ладонь.

— Спасибо, добрая фея…

И все. Она даже разочарованно хмыкнула, сжав ладонь в надежде удержать этот поцелуй, как бабочку. А Робин Гуд уже спал беспробудным сном, нимало не заботясь о том смятении, которое поселил в ее душе очередным своим поцелуем и благодарным взглядом оливковых глаз.

***

С Галкой она столкнулась в супермаркете и в последний момент успела запихнуть мужские носки под упаковку сарделек, завалив сверху для верности яблоками.

— У тебя гости будут? — окинула та любопытным взглядом внушительный набор продуктов, возвышавшийся из тележки. Саша неопределенно кивнула и попыталась проскочить к кассе.

Набор в тележке действительно впечатлял. Робин Гуд оказался на редкость прожорливым парнем, хоть сам он называл это нормальной реакцией выздоравливающего организма молодого мужчины, и при этом бросал на Сашку смеющийся взгляд, от которого ее щеки полыхали, и это ее страшно злило. А выздоравливающий организм, напротив, развлекало.

Но если совсем честно, она была рада тому оживлению, что привнес в ее жизнь этот загадочный незнакомец, что упорно не называл своего имени и не желал посвящать Сашку в свои проблемы.

— Целее будешь, — обрубил он, когда та попыталась хоть что-то у него выведать.

— Неудивительно, что тебя подстрелили, — недовольно заметила Саша, поправляя упрямому пациенту съехавшую подушку, — я начинаю проникаться симпатией к твоим врагам.

— Не стоит, — щурился тот, — они еще более отталкивающие личности, чем я.

Примерно в таком ключе и протекали их диалоги. С чувством юмора у парня было все в порядке, да и Сашка не жаловалась, но вот с его взглядами и прикосновениями было далеко не все просто. Они носили совсем другую окраску, словно в нем уживались два абсолютно разных человека.

Он как бы между делом старался коснуться то пальцев, то локтя, то поцеловать ей ладонь в ответ даже на такую незначительную заботу, как подоткнутое одеяло или чашка чая, оставленная на тумбочке. И если при этом и отпускалась какая-то шуточка, то глаза смотрели на Сашу с особым теплом, и это тоже было неожиданно и удивительно приятно.

А еще ей нравилось его кормить. Когда Сашка начала жить со Стасом, она с удовольствием готовила ему самые разные блюда, все получалось быстро и вкусно, даже если приходило в голову испробовать какой-нибудь новый мудреный рецепт. Наверное, это старомодно и нелепо, но она любила, когда они вместе вечером садились ужинать, что-то в этом было особенное, интимное.

Однако старомодности хватило не надолго, стоило лишь понять, что Стас не планирует взваливать на себя бремя совместных расходов. На ее просьбу купить продукты или оплатить квартиру он начинал невразумительно мычать и ругать начальство, работу, сложную экономическую ситуацию в стране, а дальше все это экстраполировалось в мировые масштабы, и Саше проще было достать свой кошелек.

Сашка и так знала, что декабристкой ей не быть никогда, тут же ее хватило ровно на два месяца. Однажды она, уставшая после подготовки к сессии и сдаче квартального отчета, еле приплелась домой, а там в самом разгаре был настоящий праздник. Народ, совершенно ей незнакомый, пил, гулял и веселился, везде стояли пустые бутылки, гости курили прямо в кухне, а Саша только недавно провела генеральную уборку, во время которой у Стаса обнаружились срочные дела, и он явился поздно вечером, когда все уже сияло и сверкало.

— Мася, мы тебя ждали! — Стас сидел на кухне, на его коленях восседала неизвестная девица, которую он спешно согнал при виде Сашки. Да они все, увидев ее каменное лицо, постарались незаметно испариться, Стас ушел провожать гостей, а когда вернулся, в коридоре его уже ждал чемодан с вещами.

На следующий день Сашка сменила замок, Стас пытался ее преследовать, но она с разрешения Анны обратилась к Андрею, начальнику службы безопасности компании. После этого Стас исчез навсегда, на прощание обвинив ее в меркантильности и фригидности. Что поделать, наверное, аналитический склад ума не позволял долго жить иллюзиями, а еще она на дух не переносила жлобов и халявщиков. И терпеть не могла, когда ее называли масей.

Тогда ей и в голову не пришло страдать и мучиться, хотя подруги все старались поддержать, видимо, считая, что она просто храбрится и не подает виду. Сашка не спорила, пусть думают так. Но сейчас совсем не хотелось включать внутреннюю логику, ее просто потрясало то ощущение, что пронизывало от легкого прикосновения или одного взгляда.

Казалось, в ее доме теперь появилось особое магнитное поле, Робин Гуд в этом поле был постоянным магнитом, а сама Сашка выполняла функцию канцелярской скрепки. И где бы скрепка ни находилась, стоило этому фактурному магниту на нее воздействовать, она тут же притягивалась к нему полем и даже не пыталась сопротивляться.

Интересно, а что бы Робин Гуд сказал на такое сравнение? Точно решил бы, что у нее не все дома, значит, не стоит его посвящать. А может, и правда начать писать книги?

— Как твоя книга? — вернул ее в действительность голос Галки. — Уже много написала?

— Две главы и все, — ответила Сашка, — стопорнулась на сексе.

— Это потому, что у тебя нет личной жизни, мать, одна работа, — сочувственно проговорила Галка.

— Сто процентов, — кивнула Сашка, — придется как-нибудь обходиться без секса.

— Дура ты, Санька, — искренне высказалась приятельница, — с твоей внешностью мужиков можно штабелями укладывать, а ты уткнулась в свои ведомости, как бабка старая.

— Кто бы говорил, — улыбнулась Саша, Галка и правда выглядела сногсшибательно. Но обсуждать с ней личную жизнь Саша точно не собиралась, после Стаса она дала себе слово больше не размениваться, и пока не почувствует ту самую химию, о которой все говорят, с мужчинами дел не иметь. По крайней мере пока. Ну интересно же, существуют ли те самые бабочки в животе и небо в алмазах, или это, как и химия, писательские закидоны?

По пути Сашка заехала в спортивный магазин и купила пару футболок. Конечно, не «Балдессарини» как та, что она разрезала, упаковала в пакет и выбросила, успев прочесть надпись на бирочке и внутренне присвистнуть. Небедный наш Робин Гуд, ну так он и сказал, что подстрелили его из-за бизнеса, не из-за сомнительных же шуточек.

О самом бизнесе можно было только догадываться, на дворе не лихие девяностые, которые обожают вспоминать родители, и просто так в людей не стреляют. Значит, или рейдер, или наркодиллер. Ни одно, ни другое не вязалось с ее улыбчивым гостем, ну да мало ли, разве все рейдеры с наркодиллерами поголовно отвратные и омерзительные личности? Нет, конечно же. Наверное.

Войдя в квартиру, она нашла своего больного сидящим в кровати и пытающимся подобрать пароль к ее ноутбуку.

— Я хотел кое-что почитать в новостях, — нимало не смутившись, ответил он на возмущенный возглас Сашки, — снимешь пароль? Прости, но ты с ним не расстаешься, я и подумал посмотреть, пока тебя нет.

— Я вообще-то работаю. А ты что, сын президента, что о тебе в новостях должны говорить?  — съехидничала та, отбирая ноутбук и вводя пароль.

— Почти, — слишком серьезно ответил Робин Гуд, и ей сразу перехотелось шутить, так холодно он ответил.

Саша ушла в кухню разбирать продукты, а когда вернулась, он уже улегся, подложив здоровую руку под голову, и задумчиво разглядывал потолок. Сложенный ноутбук лежал рядом. Она подошла, чтобы его забрать, но тут запястье накрыла широкая ладонь, и Сашка от неожиданности вздрогнула.

— Нужно сходить к одному человеку. Завтра. Сделаешь? 

Он задавал вопросы так, будто выдавал руководство к действию. Саша аккуратно высвободила руку, хоть ей и не очень хотелось, можно было так еще посидеть. Но не стоило давать ему повод догадываться о своих мыслях и желаниях, пусть останутся ее собственными, так надежнее.

— Хорошо. Только скажешь, куда.

— Нужен телефон, обычный, кнопочный. И «симка» новая, — Сашкин постоялец смотрел на нее с ожиданием, будто она крестная фея и прямо сейчас соорудит ему из тыквы телефон. И сим-карту из мышиного хвоста. Кстати, насчет телефона, как раз тут можно побыть феей и обойтись без тыквы.

— У меня где-то был кнопочный телефон. Нам на работе выдали, когда маски-шоу приезжали.

Маски-шоу подогнали конкуренты. Правохранители в масках ворвались в офис, конфисковали серверы, вывезли горы документации. Сашка тогда уходила с пригоршней флешек в сумочке через окно в туалете, Андрей привез ей домой кнопочный телефон, и она несколько дней чувствовала себя, как агент под прикрытием. А потом все ушло, словно в песок, серверы и документацию вернули, телефон же остался ей на память.

Саша заняла парковочное место в паркинге нового бизнес-центра, что открылся совсем недавно, и принялась рассматривать себя в зеркале, доставая помаду и поправляя прическу. Затем набрала руководителя операции, оставшегося дома с кнопочным телефоном.

— Я здесь. Видно хорошо.

— Ничего странного не замечаешь? — голос из трубки звучал даже привлекательнее, чем в жизни.

— Конечно, замечаю, — Сашка огляделась, — я здесь на своем «Ланосе» самая странная. Здесь такие машины, закачаешься, только что, правда, еще один голодранец приехал, на «Субару». Бедняжка…

— Не балуйся, — сказала трубка, — смотри внимательно. Он будет на «Кашкае».

— Тоже голодранец? — разочарованно протянула Сашка, трубка в ответ лишь возмущенно булькнула.

 На паркинг въехал роскошный кроссовер и остановился в двух шагах от Сашкиного «Ланоса». Из него вышли двое и направились к входу в бизнес-центр. Глядя на них, Сашка в жизни не сказала бы, что их что-то связывает. Если хозяин «БМВ» был одет под стать своему автомобилю, то его спутник смотрелся рядом достаточно просто: обычные джинсы и футболка.

— Какая тачка! — не смогла сдержать восхищения Сашка.

— Что там? — забеспокоилась трубка.

— Икс шестой, как же он мне нравится!

— Металлик? Номера, быстро скажи номера!

Саша выскочила из машины и, делая вид, что рассматривает капот своего автомобиля, шепотом продиктовала номера своему напарнику.

— Кто приехал? Высокий, в костюме, с вытянутым подбородком?

— Ага. Лицо такое лошадиное. С ним парень белобрысый, в джинсах и футболке. Вид у него странный какой-то, будто его волоком тянут…

— Быстро уезжай. Садись в машину и уезжай, отбой. Мы не успели, — голос в трубке звучал так взволнованно, что Сашке самой передалось его состоние. С колотящимся сердцем она села за руль и поспешила покинуть паркинг, и только въезжая во двор почувствовала себя в безопасности.

Дома она застала Робин Гуда, шагающего от стены к стене. Сашке очень не понравился цвет лица своего постояльца, и она, хоть и с трудом, но все же заставила его лечь в постель.

— Я боялся, что они следят за ним, а все еще хуже, — сказал Робин Гуд, глядя в потолок. По тону его голоса Сашка определила, что это просто мысли вслух. — Или его начали прессовать, или он уже слился.

— Вид у твоего белобрысого был совсем не радостный, — на всякий случай сообщила Саша.

— Значит, только начали, — задумчиво продолжил ее собеседник.

— Это твой знакомый? — осторожно спросила Сашка, но вместо ответа Робин Гуд резко сел в кровати и схватил ее за руку, крепко сжав запястье.

— У меня совсем не осталось времени. Помоги мне. Поверь, там ничего противозаконного, но мне очень нужна твоя помощь.

— Что ты хочешь от меня? — пискнула Сашка, пытаясь отобрать руку, но он, напротив, обвил ее ладонь обеими своими, и ей совсем некстати подумалось, что эти руки удерживают ее слишком деликатно, она бы даже сказала, ласково, если бы такое определение было сейчас уместно.

— Принеси мне ключи, которые лежали у меня в джинсах, — попросил он тоном, которым легко мог бы уговорить Сашку пристрелить парня с лошадиным лицом. Похоже, на сегодняшний день это был главный злодей и личный антагонист Робин Гуда.

Она принесла связку ключей, которые достала из его кармана, когда отправляла джинсы в стирку. Их было три, на двух прилеплены бирки с номерами. Саша не стала ничего спрашивать, а просто молча отдала ключи и села в соседнее кресло, уставившись на парня в ожидании.

— Сюда садись, — похлопал он рядом с собой, и внутри у нее почему-то все замерло. Будто он ее в постель к себе позвал, вот дурочка!

Саша пересела на край кровати, а он снова захватил ее ладони, отчего сердце забилось быстрее и соображать она стала намного хуже. Между тем Робин Гуд в очередной раз глянул на нее своими оливковыми глазами и заговорил.

— Это ключи от банковских ячеек, ты знаешь о банковских хранилищах?

Она кивнула.

— Ты там была хоть раз?

Сашка помотала головой.

— Каждая ячейка закрывается на два замка. Один замок клиент открывает своим ключом, другой открывает сотрудник банка мастер-ключом. Это, — он поднял на уровень глаз ключ без бирки, — мастер ключ. Это, — поднял остальные, с биркой, — ключи от двух соседних ячеек. Одна из них моя, но я не попаду в банк без паспорта и договора. Сама понимаешь, соваться за ними мне сейчас нельзя.

— Где ты взял мастер-ключ? Разве его можно достать просто так? — расширенными от изумления глазами смотрела Сашка. Она хорошо понимала, во что втягивает ее новый знакомый, но точно так же хорошо знала, что не сможет ему отказать. Ни в чем.

— Неважно где. Это дубликат. Мне нужно, чтобы ты арендовала ячейку в хранилище банка, вошла туда и переложила все, что будет лежать в другой ячейке, в мою.

В комнате зависла такая тишина, что Сашке казалось, слышно, как гулко стучит ее сердце.

— Что там в ячейке? — пересохшими губами спросила она. — Деньги?

— Ты что? — в свою очередь удивился Робин Гуд и сжал ее ладони, наверное, почувствовав, как они мелко дрожат. — Нет, конечно. Там должны быть документы. У меня их забрали и из-за них меня хотели убить, я должен их вернуть. Послушай, — он снова заглянул ей в глаза, — ты не обязана соглашаться, но поверь мне, пожалуйста, я не стал бы втягивать тебя во что-то опасное. О пропаже никто не станет заявлять, он поймет, что это сделал я, у меня с банком есть договор, если и начнут копать, то выйдут на меня. Но они не начнут.

Снова установилась тишина, в которой лишь мелко тикали часы на стене. Тот, что с лошадиным лицом, сразу видно, мужик  непростой, в то, что он смог организовать сидящему напротив парню массу проблем, верилось сразу же. Значит и Сашке сможет организовать, причем влегкую.

Она встала и подошла к окну.

— Парень в джинсах мой заместитель, долевой. Я хотел, чтобы ты связалась с ним, сам звонить не стал, если бы за ним следили, телефон тоже был бы на прослушке. А все оказалось еще круче, либо он согласился на них работать, либо… В любом случае, я не могу тебя заставлять.

— Хорошо, — продолжая смотреть в окно, ответила Саша, — я помогу тебе. Только я пойду туда один-единственный раз, и если у меня не получится, больше не проси.

***

— Я поеду с тобой, — он упорно повторял эту фразу уже, наверное, раз в пятнадцатый. Сашка давно простилась с мыслью донести до упрямейшего создания, что стекла в ее машине не тонированные. По его же словам, опасность ей никакая не грозит, а вот если его кто-то случайно увидит и узнает — проблемы можно заиметь, не сходя с места.

К тому же, Саше нужно было заехать в офис за документами, она держала их там, чтобы не таскать с собой, а, соответственно, ее могли задержать по любой причине. Она и так придумала несуществующую болезнь, чтобы ухаживать за своим раненым, и хоть Анна позволяла иногда работать дистанционно, все же, наглеть и испытывать терпение начальства не стоило.

— Я так понимаю, надо изобразить состоятельную барышню? — спросила она то ли Робин Гуда, то ли отражение в зеркале, взъерошивая волосы.

— В домашнем точно идти не стоит, а так — не обязательно выряжаться, ячейку может арендовать каждый, — ответил тот и минуту спустя затянул ту же песню. — Мне все же следует поехать с тобой…

Саша не стала слушать, пусть себе бубнит, и направилась к шкафу. У нее был на такой случай подходящий наряд, который Анна подарила ей в честь окончания большого и сложного проекта.

— Запомни, Санька, женщина никогда не должна на себя жмотиться, а то и мужчины на ней станут экономить, — говорила она, пока ошарашенная Сашка смотрела на себя в зеркало, пытаясь опознать ту незнакомую девушку, что точно так же таращилась на нее оттуда. Девушка была одета в потрясающей красоты черную шелковую юбку в крупных ярких цветах, такой же укороченный жакет с рукавами три четверти и полупрозрачную голубую блузку, оттенком точно попадающим в один из цветков, рассыпанных по черному шелку.

— «Дольче Габбана», — прочла Сашка на бирке и чуть не упала в обморок от четырехзначной цифры. — Мне на такой полгода пахать надо!

— Не надо. Это подарок, — добавила Анна, тут же пресекая Сашкины попытки воспротивиться, — и не спорь! Извини, Сань, но твой гардероб оставляет желать лучшего, надо же с чего-то начинать. Зато теперь, когда приедут наши випы, ты будешь выглядеть достойно.

— Но вы уже дали мне премию! — в последний раз попыталась возразить Сашка.

— Премия от компании, а это лично от меня. Потрать ее на хорошего стилиста.

Саша последовала совету и потратила премию на визит к мастеру, к которому в очередь записывались за месяц. Вместе они долго выбирали новый образ, пока ту не осенило.

— А ты не хочешь побыть блондинкой? Уверена, тебе пойдет жемчужный блонд, —принялась рыться в палетках красок мастер.

Почему бы и нет? И Александра вышла из салона ослепительной блондинкой с остриженными чуть выше плеч волосами и еще долго развлекалась, когда и сотрудники, и знакомые дружно обалдевали, встречая ее в новом облике. Ей самой нравилось, и Анна похвалила. Хоть иногда становилось жаль срезанные волосы, но Алена — та самая волшебница, преобразившая Сашку — успокаивала, что перекраситься обратно можно в любой момент, было бы желание.

— Как надоест быть блондой, скажешь, мы тебя затонируем, а потом будешь потихоньку свои отращивать.

Саша закрылась в комнате от надоевшего своим бубнением Робин Гуда и принялась наводить лоск. Усилия стоили того, когда она наконец открыла дверь и вышла, тот даже заточился в дверном проеме, ухватившись за косяк.

— Ничего себе, — он даже не скрывал восхищения, а у Сашки от такого взгляда по телу разлилось тягучее тепло, и никуда не хотелось идти, а хотелось подойти к нему ближе и…

— Мне кажется, это слишком, там только все на тебя и будут пялиться, — сказал недовольным тоном, в котором засквозили собственнические нотки.

— Ты что, ревнуешь? — Сашка наклонилась достать коробку с туфлями, а обернувшись, успела заметить, каким взглядом Робин Гуд смотрел на ее зад. Как раз там было на что посмотреть. Ничего, пусть теперь он помучается.

— Да, — ответил слишком быстро и серьезно, и Саша тут же пожалела, что начала этот разговор. Ни к чему он, как и взгляды такие ни к чему. Но Робин Гуд продолжал стоять в проеме, загородив проход, и не думал отводить взгляд. Саша подошла совсем вплотную и также демонстративно принялась его разглядывать.

Отеки уже начали сходить, под порезами и ссадинами угадывались правильные, довольно привлекательные черты, и Сашка давно поняла, что внешностью Робин Гуд пошел под стать своему телу. И не очень тому радовалась. Она сторонилась красивых мужчин, слишком много женщин увивалось вокруг, а вступать в бой за сомнительное право пробыть какое-то время в неопределенном статусе рядом с таким вот красавчиком — удовольствие так себе.

У Стаса была довольно обычная внешность, просто приятный парень, и тот мнил себя как минимум Брэдом Питтом, что тогда говорить об этом образчике мужского обаяния? Потому она всячески старалась не выдать, какое впечатление производил на нее вынужденный сосед, его послужной список наверняка с километр, так что как-нибудь обойдется без Сашкиного имени в списке.

— Мне уже не нужно в банк? — на каблуках Саша была почти с него ростом. Ее и так Господь не обидел, а тут еще каблуки двадцатисантиметровые, вместе с платформой выходило и того больше.

— Я теперь даже не знаю, — его голос звучал подозрительно сипло, — с такими наглыми глазищами, может, и нет.

Они смотрели глаза в глаза, он поднес к ее лицу ладонь, а затем, подержав на весу, нерешительно опустил вниз.

— Слишком высокие каблуки, — продолжил командирским тоном, попытался прокашляться, но ничего не получилось, — снимай.

— Нормальные, — Сашка вдруг поняла, что с голосом у нее дела обстоят не лучше. Пора прекращать этот зрительный поединок.

— Они не подходят к костюму, сюда нужны другие туфли. Подороже.

— Что поделать, на «Лабутены» я пока не заработала, — почему-то это ее задело. Туфли не были дешевыми, тут он просто придирался. Не люксовой серии, конечно, но и не рынок.

Робин Гуд снова протянул руку, на этот раз не стал убирать, а прикоснулся к Сашиной щеке.

— Будут у тебя «Лабутены». Ты свою задницу в этой юбке видела? Я не хочу, чтобы ты в таком виде разгуливала по улицам, — и добавил совсем не к месту, — одна.

Как будто он планировал дефилировать по улицам с ней под ручку. На миг промелькнула картина, где они идут вдвоем по вечерней набережной, горят фонари, шумят фонтаны, он останавливается, смотрит на нее, точно как сейчас, а потом они целуются… Но нет. Поклонницей фантастики Сашка никогда не была, а из сказок она давно выросла.

— Я тебе позвоню, как все прошло, — она шагнула вперед, и этот невозможный командир пропустил ее, при этом оставив такой узкий проход, что ей пришлось прижаться к нему всем, чем только можно было, чтобы протиснуться.

Она не подала виду, а тот, напротив, выглядел так празднично, словно не девушку в проеме зажал, а получил медаль за спасение человечества от вселенской катастрофы.

— Юбку одерни, — донеслось вдогонку. Саша улыбнулась и нажала кнопку лифта.

Сашка не успевала улыбаться и отвечать на комплименты. Да что сегодня все сговорились? Началось с соседа по светофору на белом «Форде» — пока они стояли рядышком в ожидании зеленого, он умудрился попросить у Сашки номер телефона и попытался выяснить, есть ли у нее парень.

— У меня есть Робин Гуд! — засмеялась она, качнув головой. Молодой человек еще ехал за ней некоторое время, пока не свернул на перекрестке, мигнув на прощание фарами, а она послала ему воздушный поцелуй.

И только потом сообразила, как странно это прозвучало. Интересно, что он подумал? Кто такой Робин Гуд, или, может быть, что такое? Сашка очень надеялась, что водитель «Форда» не решил, будто речь идет об игрушке из секс-шопа, и всю остальную дорогу до офиса улыбалась, представляя выражение лица своего квартиранта, вздумай она ему рассказать… Может, в самом деле рассказать?

Он успел позвонить дважды, пока она дошла до офиса. Первый раз Саша едва успела припарковать машину — знакомый охранник отвесил комплимент, и тут же раздался звонок.

— Ты уже добралась до офиса? А что там за мужик возле тебя? — Сашка даже оглянулась — ощущения были такие, словно он в бинокль наблюдает. Или в подзорную трубу.

— Это охрана, я на парковке. Тебя удивляет, что здесь водятся мужчины?

— Меня это не удивляет, а раздражает, — он и не пытался отнекиваться, — только они что там, все возле тебя водятся? Я просил тебя переодеться и не обувать эти туфли...

— Сейчас я войду в лифт, и связь прервется, — предупредила Сашка, и связь действительно прервалась.

Их офис находился на последнем этаже бизнес-центра. Саше нравился панорамный вид на реку и город, что открывался из окон офиса. Она почувствовала запах кофе, который дразнил своим густым горьким ароматом, и уже настроилась на чашечку, как на экране опять высветился знакомый номер.

— Приехала? — голос снова был недовольно-командирским, и Саша вдруг подумала, что вряд ли он так переживает о предстоящей операции.

Она звонила в банк: депозитарий открыт до пяти вечера, сейчас только двенадцать. По его же словам, на все должно уйти не больше получаса с учетом оформления документов. Неужели он и правда ревнует? Что за чепуха, этого не может быть…

Но тут же вспоминалось вполне серьезное «Да, ревную», оценивающие взгляды, словно ощупывающие ее с головы до ног, и изнутри накатывала горячая волна, приливая прямо к щекам, отчего те горели словно инфракрасные обогреватели. Сашка мельком глянула в зеркало — только слегка порозовевшие, а ощущение, будто от них можно костры поджигать.

В офисе каждый посчитал своим долгом восхититься Сашкой, будто до этого она приходила на работу как замарашка, в старых обносках, с покусанными ногтями и немытой головой. Ей даже стало немного обидно. Но когда Анна ее увидела, тут же схватила за руку и потащила в кабинет.

— Колись, Санька, кто он?

Саша так и села, замерев с вытаращенными глазами. Анна смотрела на нее сверху вниз и загадочно улыбалась.

— Ты себя в зеркале видела? Ты вся светишься, а на лбу надпись горит как звезда: «Я влюбилась!»

— Глупости какие, — забормотала Сашка, — ничего не влюбилась, просто настроение хорошее…

— А глаза почему блестят? — Анна продолжала улыбаться.

— Очень красивый костюм, спасибо вам, кстати, с утра все комплименты делают, потому и настроение хорошее, — попыталась отвертеться Саша, но Анна даже не стала делать вид, что поверила.

— Ладно, не хочешь, не говори. Лишь бы тебе нравился. Молодец, что перекрасилась, мужчины любят блондинок.

Дальше заговорили по делу. Сашка очень удачно и раньше чем нужно сделала свою работу, Анна похвалила, нагрузила новой и позволила сделать ее удаленно. И при этом не переставала улыбаться широко и таинственно. Сашка знала, что все это глупости, у Анны как раз начинался роман с начальником их службы безопасности Андреем, поэтому ей теперь везде мерещились влюбленные.

— Заказ срочный, заказчики жирные, так что не подведи, — напоследок сказала Анна Сашке, выходящей из кабинета, и тут же окликнула. — Саня! Я рада, что ты становишься тем, кем есть.

— Кем? — не поняла Саша, остановившись. — Что вы имеете в виду?

— Красивой молодой женщиной, а не бесполым подростком в джинсах.

Анна терпеть не могла неухоженных женщин независимо от возраста и каждый день твердила об этом Сашке. Та только вздыхала — такая красавица как Анна могла себе позволить приходить на работу даже в пижаме, потому что наверняка и в ней умудрялась выглядеть элегантно. Иногда начальница даже действовала Сашке на нервы, когда принималась отчитывать ее за заспанный вид и сломанные ногти, но теперь Саша была ей несказанно благодарна.

Снова позвонил Робин Гуд, Сашка как раз разгребла бумаги, которыми был завален стол — она ушла в отпуск достаточно неожиданно, а порядок на рабочем месте и Александра Погодина были не слишком совместимыми понятиями.

— Ты когда вернешься домой?

— Мне же еще нужно в банк, — не поняла Саша, прижимая телефон к уху и запихивая папку в шкаф, — потом, может быть, к подруге заеду. Вечером вернусь.

— Не нужно в банк. Завтра поедем вместе, а сейчас иди домой, нечего в таком виде по улицам шастать. Я дурак, что тебя одну отпустил, возвращайся немедленно, я так до вечера не доживу.

— Я работаю, а ты меня отвлекаешь. Ложись поспи, — Саша отбилась и села с открытым ртом, когда до нее дошло, что он только что сказал.

Он ее ждет. Он сказал, чтобы она ехала домой, и прозвучало это, как к НИМ домой. Чушь собачья, нет у них никакого общего дома, это ее квартира, да и та съемная, только что же сердце так разошлось, словно задалось целью пробить грудь и вырваться наружу? Саша взглянула на вновь засветившийся на экране номер и решительно отключила телефон.

Вместо запланированных двадцати минут она провела в офисе почти два часа, выпила три чашки кофе и успела просмотреть свое новое боевое задание. Потом взглянула на часы и засобиралась на выход, все-таки телефон она так и не включила, а доводить своего постояльца до инфаркта Саша не собиралась. Только поставить на грань.

В банк она так и входила — с мечтательной улыбкой на лице.

***

Оформление документов заняло не больше пятнадцати минут, Саша заключила договор на три месяца. Оплатила первый месяц и внесла залог за ключ — точную копию тех двух, что лежали у нее в клатче. Еще пять минут. Намеренно не стала брать сумку, Робин Гуд настаивал, чтобы из хранилища она выходила с пустыми руками, и все камеры это зафиксировали.

Помимо клатча с собой у Саши была тоненькая папка, куда она положила несколько чистых листов бумаги, успешно выполняющих роль тех самых важных документов, которые Саша собиралась хранить в сейфе. И еще через несколько минут стояла у входа в депозитарий.

Приветливый сотрудник банка провернул ручку и услужливо распахнул дверь перед Сашей. Тяжеленная махина толщиной в две Сашки поддалась удивительно легко, ей почему-то казалось, что необходимо невероятное усилие, чтобы открыть этот обшитый металлом настоящий кусок стены. «Сезам, откройся! И ничего нового не нужно придумывать, все давно уже придумано до нас».

Внутри небольшого помещения высились ряды ячеек, словно прочерченные под линейку прямоугольники на стальном покрытии — у Сашки даже в глазах зарябило. Банковский служащий подвел Сашку к ее сейфу и вставил свой ключ в замок. Когда Саша вставляла свой, ее руки почти не дрожали, а сама она уже лихорадочно шарила взглядом по соседним ячейкам, пытаясь сориентроваться в порядке нумерации. Дождалась, пока за сотрудником закрылась дверь, достала из клатча все три ключа и перешла на соседний стеллаж.

Обе ячейки были рядом, как Робин Гуд узнал нужный ему номер? И самой стало смешно, вряд ли это составило особый труд для человека, получившего дубликаты банковских ключей. Наверняка спелся с кем-то из банковских служащих. И, скорее всего, этот человек здесь уже не работает, иначе зачем бы Робин Гуду так рисковать и впутывать в свои дела совершенно посторонних и незнакомых людей, как, например, она?

Движения были четкими и размеренными. Ключ — поворот, еще раз ключ — поворот. Открылась дверца, Сашка вытащила ящик и поставила прямо на пол, до клиентского стола далековато, нужно быстрее шевелиться. Снова все то же с соседней ячейкой, в ящике лежал прозрачный пакет с папкой и флешкой, больше там ничего не было.

На миг мелькнула мысль спрятать флешку в клатч, но Робин Гуд несколько раз повторял как мантру, чтобы она ничего из хранилища не выносила, просто переложила содержимое из ячейки в ячейку и все. Жаль, что так мало времени, ей было до жути любопытно хоть мельком глянуть, что там за документы, но пакет был запаян, поэтому она просто поменяла местами ящики. Затем достала салфетку и быстро протерла ручки обоих ящиков.

Робин Гуд ничего такого делать не говорил, но детективы Сашка любила, перечитала их громадную гору и решила, что точно никому не будет хуже, если на ячейках не останется отпечатков ее пальцев. Закрыв обе дверцы, она метнулась обратно к своему сейфу, положила в ящик папку с девственно белыми листами и, провернув ключ, поняла, что у нее все получилось.

У нее! Все! Получилось! Она готова была прыгать от радости, но не запрыгала, а просто нажала кнопку звонка. Ослепительно улыбнулась сотруднику, поймала в ответ уже ставший на сегодня дежурно-проходным восторженный взгляд, и только на выходе из депозитария поняла, что ей совсем не было страшно. Нисколечко. Скорее наоборот, то чувство, что охватило ее, едва она переступила порог банка, описать было сложно.

Внутренняя дрожь, пронизывающая как электрический ток, не имела со страхом ничего общего, тогда что? Скорее смесь восторга и еще чего-то пьянящего. Азарта? Адреналина? Это стало для Сашки самым настоящим открытием, не хватало ей еще втянуться, хотя кто знает, а вдруг в ней медленно умирает талантливый медвежатник, или как там авторы детективов любят называть профессиональных взломщиков сейфов?

Одно Саша знала точно — не приди ей в голову сегодня выбрать столь провокационный наряд, скорее всего, тряслась бы она в хранилище как осиновый лист и наверняка вызвала бы подозрение. И уж точно растерялась бы внутри, возможно, даже совсем перестав от страха что-то соображать.

Как хорошо, что она не послушала Робин Гуда и не переоделась! Даже сейчас, стоя на парковке банка, Сашка умудрилась получить приглашение на свидание, пять комплиментов и одно непристойное предложение, но даже это не испортило ей настроение. Определенно, сегодня окружающие ее мужчины надышались неизвестных ей феромонов, а может, Анна права, и виной всеобщему помешательству это странное, летящее состояние, которое охватило ее, когда в оливковых глазах загорелся опасный, но такой притягательный огонь?

Это было намного ближе к реальности, хоть Саша и не желала себе признаваться. И еще одно она знала совершенно точно: если ей когда-нибудь придется грабить банк, она сделает это только в наряде от «Дольче Габбана». И в «Лабутенах», тем более, Робин Гуд обещал.

В такой же эйфории Саша села в машину, но стоило увидеть собственный отключенный телефон, как воинственный пыл тут же спал. Она держала телефон в руке и с изумлением осознавала, что не решается нажать кнопку включения, словно… Словно она неверная жена, возвращающаяся с затянувшейся до утра вечеринки. Вот это уж точно ни в какие ворота! Этот парень в ее жизни от силы неделю, и они даже толком не знакомы!

Сашка включила телефон и нажала вызов. Он принял звонок сразу же, в руке телефон держал, что ли? Но молчал, ничего не говорил, только прерывистое дыхание обжигало через трубку.

— Это я. Я уже все сделала, у меня получилось, — и остановилась на вдохе. Он ответил не сразу.

— Ты где? — тон был спокойным и даже ласковым, если бы от этого показного спокойствия трубка так не раскалилась и не грозилась взорваться прямо в ее горящих ладонях.

— Я возле банка. Сейчас заеду в магазин, потом домой.

— Я жду, — и тут же позвал, продолжая говорить все тем же мягким спокойным голосом, пока она не успела отбиться. — Эй, больше никогда так не делай, слышишь?

— Да, — просипела и отбросила трубку, словно та и правда сейчас взорвется.

Саша откинулась на спинку сиденья и перевела дух. Что-то неуловимо изменилось в их отношениях с этим загадочным, невесть откуда взявшимся в ее жизни парнем, она понимала это и ничего не могла поделать. Ну вот совсем ничего. Какая-то невидимая, непреодолимая сила закручивала над ней воронку и втягивала ее с обреченной неизбежностью. И сопротивляться не было никакого желания.

Сашка вздохнула, взглянула на себя в зеркало, поправила челку и повернула ключ зажигания.

По дороге домой Саша заскочила в офис положить на место паспорт и договор с банком, а уходя, заглянула попрощаться к Анне. И увидела, как та быстро вытерла глаза, беспомощно улыбнувшись и кивнув Саше. И не смогла просто так уйти.

— У вас что-то случилось?  — она так и стояла перед дверью, держась за ручку. Анна низко опустила голову и вдруг разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Саша решительно повернула защелку, запирающую дверь, и присела перед ней на корточки. — Рассказывайте!

— Андрей написал заявление, — послышалось сквозь всхлипы, — он увольняется.

Вот это новость! Влюбленный в руководство их начальник охраны оставляет это самое руководство?

— А что он написал в заявлении?

— По собственному…   — слезы мешали говорить, и та лишь судорожно выдавливала отдельные слова. Саша держала Анну за руку и гладила по плечу.

— А вы подписали? Он вообще объяснил, почему?

— Нет, я его разорвала… Он сказал… сказал, что если останется, то мы не сможем встречаться! У него, видите ли, самолюбие!  — Анна сцепила пальцы в замок и уставилась перед собой.  — Мы совсем разругались…

Самолюбие. Как все просто, оказывается! Внутри неприятно кольнуло осознание того, что ее ситуация ничем не лучше. Не самолюбие ли заставляло ее поселенца названивать каждые десять минут и возмущаться тем, что мужчины оказывают ей внимание? А она уже надумала себе невесть что…

В дверь постучали, сначала легонько, потом сильнее, потом раздались несколько гулких ударов, похоже, в дверь ломились плечом.

— Аня, открой, я знаю, что ты там,  — послышался из-за двери резкий голос бывшего, или пока еще не бывшего, кто их разберет, начальника охраны.

— Открой, Сань, а то он сейчас двери выломает, — безнадежно всхлипнула Анна. Она пошла открывать. Андрей ворвался внутрь, но несколько осекся, увидев Сашку.

— Саша, вы здесь? Я не знал…

— А я уже ушла,  — Сашка прошмыгнула под его рукой и услышала, как щелкнул замок. Фух! Как-нибудь без нее разберутся.

Прислушалась. Как будто ничего военного: взволнованные голоса, сдавленные всхлипы — все как должно быть. Она поторопилась к выходу — уже и так задержалась на добрый час, а ведь обещала… И снова пришлось вправлять самой себе мозги. С чего она решила, что ее кто-то ждет? Из его слов? Так он, скорее всего, волнуется, как все прошло и хочет получить назад ключи, зачем самой себе придумывать то, чего не существует?

Саша как раз вошла в супермаркет, когда зазвонил телефон.

— Ты сказала, что едешь домой,  — голос был все тот же ровный, без эмоций, но Сашка все равно закрыла глаза и облегченно вздохнула, прислонившись к стене. Он позвонил. Может, это все-таки не одно самолюбие…

— Пришлось вернуться на работу и задержаться.

— Можно было набрать.

— Извини,  — а вот это уже полный алес. За что она извиняется?

Но Сашка осознавала, что ее сущность давно раздвоилась, и она осталась в полном одиночестве со своим холодным рассудком, а все чувства, эмоции и желания жили своей жизнью, отдельно от нее, ярко вспыхивая и подмигивая при звуках низкого, хрипловатого голоса.  И осознания, что ему не все равно, где и как проводит свое время Саша Погодина. А что рассудок? Ничего, он тут совсем лишний, потому как его никто не спрашивает, а уж слушать тем более никто не собирается.

Когда Саша вошла в прихожую, владелец хриплого голоса стоял, прислонившись к дверному косяку здоровым плечом, и держал телефон в руке. Глаза смотрели выжидающе, но этот взгляд не очень понравился Саше. Колючий. Он никогда на нее так не смотрел. Она сбросила туфли и подошла ближе, а затем остановилась в нерешительности. Оба молчали, а что тут скажешь?

 — Я все сделала, как ты просил, Робин Гуд,  — решив, что лучшая защита — это нападение, Сашка достала все три ключа и протянула ему. И только сейчас увидела, что и свой ключ прихватила, надо было в офисе оставить, в сейфе. Уголок губ дернулся, и глаза перестали быть похожими на две зеленые колючки — почему-то сейчас его глаза казались зелеными.

 — Я уже сказал, что отблагодарю. Мне только нужно добраться до своих денег, — он отлепился от косяка и подошел к Сашке так близко, что у нее захватило дыхание. И наклонился так, что их лица почти касались друг друга. А когда заговорил, ей показалось, что это у нее в голове голос звучит. — Я думал, с тобой что-то случилось, чуть не сдох, пока ты не перезвонила — я бы себе никогда не простил, что втянул тебя во все это.

Развернулся и ушел в комнату, а она так и осталась стоять, ощущая покалывания там, где он касался ее, и пытаясь сообразить, что теперь ей со всем этим делать.

Так ничего и не придумав, сбежала в душ, где прохладные струи воды немного остудили голову, и уже в более сносном состоянии отправилась на кухню готовить ужин. Руки двигались на автомате, а вот мысли были такими несвязными и разрозненными, что приходилось усилием воли отгонять слова, до сих пор отстукивающие в голове маршем, и заставлять себя думать о чем угодно, лишь бы не об этом его «Я бы себе никогда не простил». Можно попытаться думать об Анне, точно, что ей сказал Андрей?

Их роман зарождался на Сашкиных глазах, Андрей ходил за Анной как привязанный, разогнал всех возможных конкурентов, из которых двое были не самыми последними людьми в городе. И теперь, когда она сдалась, вдруг развернется и уйдет? Да быть такого не может. Кстати, а какой гарнир сделать к мясу? Самой Сашке сейчас есть не хотелось совсем, но Робин Гуд целый день сидит голодный, выздоравливающий организм, все такое… Или правильнее будет спросить хозяина организма?

Она еще из-за двери услышала приглушенный голос: Робин Гуд говорил по телефону. С кем? Ведь по его словам, никто не должен знать, где он и что с ним. Сашка нерешительно вошла в комнату, он поднял голову и прижал палец к губам. Кивнув, остановилась на пол-дороги, но тот сам шагнул, обнял за талию и привлек к себе, продолжая говорить и зажимая трубку плечом. Сашка только глазами хлопнула, а там и вовсе их закрыла. Потому как прямо перед ней в вырезе футболки виднелись ключицы, вразлет очерчивающие выпуклые мышцы, и она уже пять раз пожалела, что пришла.

— Все, пока, только давай там, осторожно, лучше купи новую «симку» и звони мне с нее, — тем временем Робин Гуд попрощался и перевел взгляд на Сашу. Она даже сквозь закрытые веки ощущала этот взгляд, а потом почувствовала, как он прикоснулся губами к ее волосам, к виску, и прошептал: — Откуда ты взялась такая?..

Самым последним делом сейчас было спрашивать, что ему больше хочется: рис или спагетти. Почему-то Сашка была уверена, что ее осмелевший — вообще-то, правильнее было бы сказать обнаглевший — постоялец предложит свой вариант, и к еде это не будет иметь никакого отношения.

По этой же причине не хотелось выдавать какой-нибудь пошленький штампик из серии «ты не знаешь, откуда берутся люди?» По его глазам, по руке, гладившей талию, по этим невесомым поцелуям было предельно ясно, что риск тут же получить доказательства, насколько парень в курсе, перестанет быть риском, а воплотится в жизнь, не сходя с места. Она осторожно высвободилась и, пискнув «Там уже закипела вода!», снова спряталась в кухне.

 Магнитное поле работало на всю катушку, и у канцелярской скрепки не было никаких шансов затаиться в углу и избежать полного притяжения магнита, который она сама на свою голову притащила в дом.

Крышка от кастрюли упала в мойку, разбилась тарелка и разлетелась на осколки, пачка выскользнула из рук, и спагетти веером рассыпались по полу. Сашка в полном смятении смотрела на свои руки. Да что с ней происходит? Присела собрать осколки, как тут на ее руку легла широкая ладонь, Сашка вскинулась и тут же напоролась на спокойный взгляд.

— Я сам, — поймал уже обе ее руки в свою и усадил Сашку на стул, присел на корточки и начал собирать крупные осколки, потом взялся за спагетти. — Это откат адреналина, это нормально, сегодня был слишком насыщенный день, я не должен был отпускать тебя сегодня в банк, прости.

— Ты не при чем. Я сама согласилась.

«Конечно, при чем. Мне стоило вытолкать тебя из машины еще там, на светофоре».

А теперь страшно даже подумать, что могла вытолкать. Сашка не стала рассиживаться, вздохнула и пошла за совком и щеткой.

***

Саша все же сварила спагетти, ужинали в полной тишине, а когда она помыла посуду, Робин Гуд собрался в душ, устремил свои бессовестные глаза на нее и спросил:

— Поможешь мне? Я не могу до спины дотянуться.

А как до этого обходился? Сначала, пока он еще был достаточно слаб, Саша обтирала ему тело влажным полотенцем, но лишь только смог сносно передвигаться, тут же запросился в ванную, и как он там управлялся, она не интересовалась, лишь наматывала ему поверх повязки пищевую пленку.

Сашке живо представилась сцена в душе, и она вспыхнула как праздничный салют. Полностью обнаженный Робин Гуд это уже слишком. Единственным мужчиной в жизни, которого она видела обнаженным, был Стас, но не говорить же об этом вслух, к чему такие откровения?

— Я лучше наберу ванну, — предложила, и Робин Гуду идея понравилась. Сашка вылила в воду пол-флакона пены для ванн, вышла неплохая маскировка, айсберги пены возвышались над водой, под ними точно никаких деталей видно не будет.

— Ничего себе, — присвистнул Робин Гуд, заглядывая в ванную, — ты со мной? А шампанское будет?

— Травяной чай и горшок — вот твой удел, как и всех раненых, — ответила Сашка, несказанно обрадовавшись возвращению в комфортную зону взаимных подколок и шуточек, — и не забудь включить в счет СПА-процедуры.

— Не забуду, — снова серьезный кивок, и Сашка едва не передумала. Но пришлось помогать Робин Гуду снимать футболку, а затем наматывать пленку на повязку. Раздеваться дальше он остался сам, а она вышла и привалилась к стенке. Чувство было, будто марафон пробежала.

— Эй, ты куда пропала? — позвал настырный голос. — Кто-то обещал СПА.

Саша вдохнула глубже и вернулась в ванную. Робин Гуд лежал, запрокинув голову, и на фоне белого кафеля смотрелся как на картинке. В следующий раз, если ей вздумается подбирать кого-то на улице, надо будет внимательно смотреть и выбрать парня попроще.

— Эй, ну правда, помоги, я одной рукой нормально не вымоюсь.

— Тогда молчи, а то утоплю.

Робин Гуд хмыкнул — чтобы утопиться в этой ванне, ему пришлось бы самому приложить немало усилий, но все же умолк. Саша налила на ладонь шампунь и запустила пальцы в темные волосы, мягко массируя голову, а он с блаженством откинулся на спину и разве что не урчал, как кот.

— У тебя такие нежные руки, — сказал негромко, совсем другим тоном, тем самым, который вводил ее в ступор. Она не стала отвечать, направила в лицо струю воды, и парню снова пришлось умолкнуть.

Сашка планировала намылить ему гелем спину и уйти, но он удержал. То гель открыть-закрыть, то душ подержать. Она и видела, что одной рукой все это делать сложно, но ощущение надуманности и постановочности происходящего не отпускало.

— Поможешь мне выйти?

— Хорошо, только закройся полотенцем,  — Саша храбро смотрела в прищуренные глаза, и он тут же поднялся из воды и навис над Сашкой.

— Давай свое полотенце.

Она, честно стараясь не смотреть вниз, подала полотенце, он обвил его вокруг бедер и протянул руку, чтобы опереться о Сашку. Сама Сашка так и не поняла, как они оказались у стены: то ли его нога соскользнула, и они проехались по кафелю, то ли он сделал вид, что поскользнулся, но его рука уперлась локтем в стену, а в локоть затылком уперлась Саша. И почувствовала на лице горячее, опаляющее дыхание.

— Все, не могу больше, прости, — он захватил ее губы и прижался всем телом, а она вместо того, чтобы оттолкнуть, сама положила руку ему на затылок, другой обняла спину и подалась к нему, отвечая на этот ошеломляющий поцелуй, от которого совсем отказывали ноги, а сознание улетучивалось куда-то, откуда назад его никто не ждал.

Они целовались до одури, до звездочек в глазах, ее домашнее платье уже было насквозь мокрым, а его губы настойчиво тянули на самую глубину, у нее едва хватало сил не захлебнуться и удержаться на поверхности, какие там бабочки и алмазы… А когда он останавливался, чтобы перевести дыхание, Саша сама тянулась к нему губами, и прекратить это безумие не было никаких сил. И только когда почувствовала, как он заскользил ниже по шее к плечам и продолжил свой головокружительный спуск, поняла, что не устоит, и уперлась ладонями в широкую грудь.

— Тебе нужно сменить повязку, эта намокла, — голос дрожал, как и ноги, как и пальцы, продолжающие непроизвольно гладить его волосы, отчего он закрыл глаза и снова прильнул с поцелуем.

— Ты тоже намокла, — он собирал губами капли с плеч, летевшие с его мокрых волос, — давай снимем это платье.

Саша не стала отвечать, увернулась от его рук и вышла из ванной, пытаясь отдышаться, сзади так же тяжело дышал в спину Робин Гуд, все норовивший снова впечатать ее в стену.

— Пожалуйста, остановись, — она повернулась, — лучше полотенце придержи, оно сейчас свалится.

— Не свалится, там есть за что держаться, — приобнял за плечи, но больше не приставал с поцелуями, а прошел следом в комнату. Саша лишь вздохнула.

— Ложись. Ты не настолько здоров для таких подвигов.

— Откуда ты знаешь?  — но все же упал на кровать, раскинув руки в стороны, по довольному лицу блуждала улыбка, которая показалась ей слегка насмешливой, и внутри неприятно кольнуло.

Оздоровительный секс, входящий в комплекс восстанавливающей терапии после огнестрельного ранения — только этого ей не хватало! Саша пригладила волосы, постаралась унять колотящееся сердце и достала из шкафа еще одно полотенце. Затем присела на кровать и осторожно сняла пленку с плеча. Повязка полностью пропиталась водой и разбухла, это плохо, они и правда слишком увлеклись.

В самих поцелуях Сашка ничего такого не видела, целоваться она любила, и Робин Гуд целовался именно так, как ей нравилось  — настойчиво, жестко, приминая и покусывая губы, но только с ним каждый поцелуй мог оказаться тем фитилем, который, прогорев, способен вызвать опасный сокрушительный взрыв. И тогда полыхнет так, что пламя уже никак не погасишь, лучше было бы не начинать.

Она досуха промокнула влажное плечо, обработала рану и наложила свежую повязку. Тем временем он без конца гладил ее локти, спину, плечи, и лишь только Саша собралась встать, удержал за запястье и позвал хрипло, глядя в глаза:

— Иди ко мне…

И все, вся решимость снова куда-то испарилась, стоило Робин Гуду потянуть ее на себя, и вот она уже лежит на его груди, его губы вбирают ее без остатка, рука зарывается в волосы, и ей ничего не остается, как снова отвечать, даже не пытаясь вырваться из этого безумного плена.

Однако поцелуи вновь поползли вниз, и тогда Саша накрыла ему губы ладонью и попыталась встать.

— Остановись, пожалуйста…

 Он извернулся и прикусил ладонь, а затем попробовал задержать ее, обхватив рукой талию.

— Я тебе не нравлюсь? Или ты меня боишься?

— Нет. Я просто тебя не знаю, — она все же смогла высвободиться, поднялась и ушла в кухню.

Там с трудом перевела дух, подошла к окну и, закусив губу, смотрела, как в домах напротив вспыхивают квадраты окон, на улице зажигаются фонари, а в небе загораются звезды. Щеки полыхали огнем, и внутри тоже все горело и обжигало. Придумают же, бабочки… Настоящие искровые разряды, способные слиться в одну молнию напряжением не меньше, чем миллиард вольт.

Он пришел следом, встал за спиной, и Саша чувствовала исходящее от него магнитное притяжение, обволакивающее ее как кокон. Она повернулась и прямо перед собой увидела глаза, в которых отражался свет то ли соседних окон, то ли фонарей, то ли загорающихся звезд. Похоже, и у него внутри искрили разряды не меньшей мощности. Что ж их так разбирает обоих…

— Не убегай. Я ничего не сделаю, если ты не захочешь, — вот зачем говорить это таким завораживающим полушепотом, сказал бы обычным голосом, может, ее и не повело бы? А так — вцепилась в подоконник, Робин Гуд понял и прижал к себе, проводя ладонью вдоль спины и снова запуская ее в волосы.

— Скажи честно, это просто такая обязательная программа по оздоровлению? — Саша хотела казаться язвительной, но прозвучало, наоборот, слишком беззащитно и беспомощно.

— Какая программа, что за глупости, — он зарылся лицом ей в волосы, потерся небритой щекой, и она вдруг пожалела, что остригла свои роскошные косы, наверняка они бы ему больше понравились, чем эта стрижка. Кстати, а он вообще предпочитает блондинок или брюнеток? — У меня от тебя совсем крышу снесло, разве ты не видишь? А ты еще как нарочно передо мной в этих своих майках ходишь…

— Не в майках, а в платьях! — она тоже перешла на шепот. Он улыбнулся.

 — Еще скажи, что не замечала, как я салютую, стоит тебе подойти в такой маечке…

Конечно, замечала, у нее же есть глаза, как такое не заметить?

— Мне жаль, что все сложилось именно так, и я, как дурак, прячусь у тебя и не могу ухаживать за тобой как нормальный мужик. Я себя вообще чувствую Одноруким бандитом, — он говорил и терся щекой о виски, а она вдруг рассмеялась, и это слегка разрядило обстановку. — Кстати, ты помнишь, что обещала? Обещания надо выполнять!

— Обещала? Тебе? Когда?

— Не мне, подруге своей. Галке, кажется. Ну-ну, вспоминай давай! Ты обещала: когда он оклемается…

 — Хочешь сказать, ты уже здоров? Я не уверена, глядя на дырку в твоем плече.

 — Тебе все популярно объяснили, она ведь медик, да? Помнишь, что с мужчинами бывает на подъеме, когда нахлынет…

— Так ты же сколько крови потерял! — Сашка уворачивалась, шутила, и напряжение понемногу спадало. — Неужели осталось чему приливать?

— Нам хватит, — и снова шепот и поцелуи, отключающие разум.

— Подожди, — Саша опять ускользнула и повернулась спиной, потому что иначе не смогла бы и слова выговорить, но он прижался сзади, и теперь очень хорошо ощущалось, какой хлипкой преградой оказалось полотенце. — Ты даже не сказал, как тебя зовут.

Он вернул ее назад и навис, упираясь в подоконник так, что пришлось влипнуть спиной в стекло.

— Я достаточно впутал тебя в эту историю. Чем меньше ты будешь знать, тем будет лучше. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня начались проблемы. Я связался с человеком, которому могу доверять, и скоро уйду. Потом я сам тебя найду. Я найду, ты же видишь, что притягиваешь меня как магнит — железную болванку.

Сашка распахнула глаза от удивления. И он ее с магнитом сравнивает! Канцелярская скрепка и железная болванка — шикарная парочка!

— Я тоже не знаю, как тебя зовут, ты не признаешься! — тем временем мурлыкал этот Железный человек ей в волосы, и тогда она сказала.

— Эй.

— Что? — не понял и на миг отстранился.

— Меня зовут Эй, — сказала Саша, он разглядывал ее удивленно, а потом начал смеяться и целовать ей шею, а она только выгибалась, подставляясь под настойчивые губы.

— Моя сказочная Эй! Какая же ты сладкая!..

Одной рукой он сжимал бедро, а второй — затылок, и целовал ее с тем неистовством, которое предвещало настоящий грозовой ураган, а она пропускала сквозь пальцы его волосы и позволяла себя целовать, прогоняя все сомнения и захлопывая за ними последнюю дверцу. Бронированную, запирающуюся на ключ. Два ключа, как в хранилище...

— Эй, — он прикусил мочку уха, а затем шею, и Саша против воли издала короткий стон, чувствуя, как напряглись мышцы обволакивающего ее тела, — если что, останавливай меня сейчас. Потом уже все…

Она обхватила его лицо ладонями и всмотрелась в глаза, помутневшие от желания. «У меня, наверное, такие же». Стянула с его бедер полотенце и бросила на пол, а затем подалась к нему всем телом. Теперь он застонал, врываясь поцелуем, приподнял здоровой рукой и понес в спальню, а она обвила его шею, не разрывая поцелуй, и отпустила только когда его тяжесть вдавила ее в прохладу простыней.

***

Саша так и не смогла уснуть, как ни старалась. Лежала с закрытыми глазами, прижатая спиной к груди своего Робин Гуда, и слушала, как он мерно дышит, уткнувшись ей в затылок, и снова жалела об остриженных волосах. А потом осторожно повернулась к нему.

Он спал, и во сне его лицо было совсем другим, разгладилась морщинка между бровей, губы не сжаты в линию. Как ночью, когда блуждали по ее телу… Она невольно вздрогнула от пробежавшей по телу дрожи и положила голову на подушку, продолжая рассматривать его лицо. Провела кончиками пальцев по лбу, очертила скулу, прикоснулась к губам и мечтательно вытянулась, вспоминая ощущения, вызванные их прикосновениями. Следы от этих губ, словно метки, до сих пор горели по всему телу.

«Тебя что, специально под меня делали?» — вспомнилось, как он выдохнул вместе со стоном и сбитым дыханием, осторожно опускаясь на нее, когда схлынули первые волны охватившего их безумия. А она вытирала ладонью с его лба крупные капли и гладила влажную спину, все еще вздрагивая от отголосков их совместного и головокружительного финала.

От этих воспоминаний кровь прилила к щекам, а по позвоночнику побежали холодящие струйки. Он был хорошим и умелым любовником. Наверное. А для нее он стал потрясающим. И единственным, потому что сравнивать его со Стасом Саше казалось просто смешным.

Сашка помнила наставления более опытных подруг, что обсуждать «бывших» в постели с мужчиной — последнее дело, но Робин Гуд в считанные минуты вытащил из нее историю о Стасе, пока она приходила в себя, устроившись на его здоровом плече.

Нет бы помолчать, но Саша, пряча глаза, попыталась объяснить ему, что опыта у нее совсем никакого, чудес ему от нее ждать не стоит, поскольку ничего она не умеет. Ей так хотелось чем-то удивить его, а правильнее было бы сказать — удержать... И так и не поняла, отчего сузились его глаза, и ее искушенный и опытный любовник опрокинул ее на спину, навис сверху и резко спросил:

— Это какое же животное тебе внушило, что ты такая неумелая? И что ты кому должна?

Пришлось объяснять, что никакое он не животное, он ее первый мужчина, который все время повторял, что отсутствие опыта дело поправимое, она обязательно научится, ведь прошло так мало времени…

— И сколько ты жила с этим убожеством?

А когда выяснилось, что Саша три месяца встречалась со Стасом, из которых вместе они прожили два, и уже месяц она живет одна, резко подмял Сашку под себя и сказал странным голосом, при этом глаза его в одночасье стали злыми и колючими.

— Так это я всего лишь на четыре месяца опоздал? — уперся лбом ей в плечо, а затем поднял голову, большим пальцем провел по губе и добавил, наклоняясь все ближе: — Запомни, ты никому ничего не должна. Никому. Это я тебе должен… Эй… Моя Эй…

А потом они просто с ума сошли. Саша даже пальцы на ногах поджала, когда перед ней промелькнули картины, где она видела себя будто со стороны. Разве она способна на такое? Разве она могла так извиваться, стонать, впиваться в его шею и плечо, царапать спину? Это же в любовных романах такое любят писать, она уж точно считала себя на такое неспособной.

Стас тот ее вообще фригидной считал, и Сашка с ним даже соглашалась. Хотя в глубине души понимала, что она его просто не любит, и никогда никого не любила. Влюбиться ненадолго — да, поцеловаться — пожалуйста. А потом проходило некоторое время, и избранник казался уже не таким привлекательным, а потом и вовсе начинал тошнить…

Стоп!  — она даже приподнялась на локте, — это что же получается, она влюбилась в Робин Гуда? В парня, который еле живой неделю назад вломился к ней в машину? Она ведь не знает, кто он, откуда он, как его зовут, в конце концов! Когда он успел вломиться в ее сердце?

Сашка провела рукой по темным волосам и снова погладила его по лицу.

— Я тебя люблю, — прошептала спящему на ухо, поцеловала все в красных пятнах плечо — ничего себе, было чего прикидываться девственницей? — выбралась из его объятий и, стараясь ступать осторожно, ушла в кухню, прикрыв за собой дверь.

Сашка подобрала с пола полотенце и свое мокрое платье, отнесла сушиться на балкон, а сама сварила кофе и уселась на подоконник. Уже начинало светать, но спать совсем не хотелось, может, стоит взять ноутбук и немного поработать? Анна говорила, что задание срочное… Все, отбой, уже никто работать не будет.

Скрипнул пол, и в кухню вошел заспанный Робин Гуд. Отобрал у Сашки чашку, отпил кофе, а потом сгреб ее в охапку и уставился в окно. И все это единственной здоровой рукой! Настоящий Однорукий бандит.

— Ты чего не спишь?  — потерся щекой с хорошей трехдневной щетиной о ее шею, и она провела по ней кончиками пальцев, жмурясь от приятного покалывания. — И оделась зачем-то.

Сашка была в его футболке, она не стала лезть в шкаф за одеждой, чтобы не разбудить Робин Гуда, а тот одеваться и не собирался. Он запустил руки ей под футболку и принялся нашептывать на ухо всякие непристойности, она смеялась и отбивалась, а потом они сами не заметили, как футболка полетела в тот же угол, где до этого было платье, и смех перешел в неровное, хриплое дыхание.

— Нас соседи увидят, — простонала Саша в шею Робин Гуду, он подхватил ее здоровой рукой и пересадил на столешницу.

— Тебе что, жалко? Пусть смотрят, — он покусывал ей мочку уха, шею, а она выгибалась навстречу, внутренне дрожа от желания и изумляясь, откуда все это в ней берется, как она жила раньше, не подозревая, что может вот так плавиться от мужских ласк, становиться мягкой и податливой? Но только от ласк именно этого мужчины, ее любимого.

«Ты меня любишь?»  — едва не сорвалось с языка, успела в самый последний момент ухватить и удержать. Зачем задавать вопрос, на который он либо соврет, либо не станет отвечать? «Я тебя хочу» он повторил уже несчетное количество раз, а «Я тебя люблю» она вряд ли услышит.

И снова они выпали из реальности на неопределенное время, словно вокруг соткалось невидимое поле, внутри него время текло медленно и неторопливо, и там они могли упиваться друг другом, не думая о действительности, которая напомнит о себе потом, когда поле исчезнет.

После душа Робин Гуд собрался дальше спать и уложил Сашку спиной к себе, обняв той самой здоровой рукой и еще для верности прижав ногой, чтобы не сбежала.

— Мне без тебя не спится совсем, — нагло соврал, забрасывая ей на бедро согнутую в коленке ногу, — я уже неделю без сна.

— Сколько тебе лет?  — спросила Сашка.

— Двадцать пять, — удивленно ответил Робин Гуд, — а зачем тебе?

 — Ты без сна двадцать пять лет! Бедняжка!

Он рассмеялся, зарываясь ей в волосы, но ногу не убрал.

— Я сначала подумал, что тебе и семнадцати нет! — сказал он, отсмеявшись. — Потом сообразил, что раз машину водишь, то уже совершеннолетняя. А когда узнал, что работаешь, стало ясно, что ты лишь на пару лет меня младше. Хотя на вид совсем малолетка!

Сашка прикусила язык. Пусть думает, что она старше, что изменится, если он узнает, что она второкурсница-заочница? Передумает уходить?...

— Ты говорил, связался с человеком, который может помочь?  — спросила осторожно, чтобы он не решил, будто она выпытывает. Но у Робин Гуда, видимо, тоже пропал сон, или просто захотелось поговорить.

— Я и подумать не мог… Это охранник, хороший парень, правильный, в офисе у нас работает,  — он перебирал Сашкины пальцы, переплетал их и говорил, касаясь губами затылка и шеи.  — Мы с другом начали тему одну разрабатывать два года назад, нужны были деньги и крыша, под кем работать. Я нашел деньги под нормальные проценты, а друг — компанию, которая за приличную долю давала возможность работать. Ну ты понимаешь, как это: таможня, склады, офис, обналичка… Мы и занырнули под него.

Под того, с лошадиным лицом, догадалась Саша. Конечно, она понимала. Строить все с нуля довольно накладно, проще влиться в готовую структуру.

— У нас все получилось. И он сказал: «Возвращайте деньги, я даю вам в работу свои». А свои на два процента больше и девяносто процентов прибыли за крышу.

— Много денег брали? — спросила Сашка, прижав к губам переплетенные пальцы.

— Миллион.

Немало. Миллион долларов  — конечно, речь шла о долларах — просто так никто не даст, два процента в месяц лишних это двадцать тысяч долларов, в год — четверть того же миллиона, на ровном месте, конечно, нет необходимости их кому-то дарить. Ну а девяносто процентов прибыли это совсем уж грабеж.

— И что вы ему сказали?

— Я его послал, — голос сзади становился подозрительно тягучим, он отнял руку и положил ей на живот, а потом рука медленно поползла вверх.

— И он тебя решил убить?

— Нет, конечно, — усмехнулся ей в волосы, — он решил забрать нашу тему себе. Мы на тот момент уже вполне могли отделиться, но не успели. О рейдерстве слышала? — Саша кивнула. — Это оно и есть. Бумаги, которые ты положила в мою ячейку, это мои правоустанавливающие документы. А ты что думала?

— Я думала, наоборот,  — честно призналась она,  — что это ты рейдер.

Потерлась о заросший подбородок, его рука напряглась, поднялась выше, он повернул ее лицо к себе. Губы тут же были захвачены жестким, нетерпеливым поцелуем, она закинула руку назад, придерживая затылок, а он уже вжимался сзади, ясно давая понять, что разговоры закончены, и у них снова появились гораздо более важные дела.

***

Она уже знала, что завтра он уйдет. Вдруг поняла, по каким-то одной ей известным признакам. Он был слишком нежным, таким нежным, что подступали слезы, и ей даже хотелось встряхнуть его, закричать, что-нибудь разбить.

Но она молчала, сцепив зубы, чтобы не сорваться, и позволяла ему целовать себя. И любил он ее ночью по-другому, не так, как прошлые ночи и дни, и она точно знала, что он прощался.

Еще с вечера пришло сообщение на телефон, он перезвонил, потом с кем-то переписывался, а Сашка просто обнимала его, он усаживал ее на колени или укладывал себе на грудь. И все время касался губами, ладонями, щекой — он побрился после того, как увидел на ее коже красные пятна от щетины.

— Ты сегодня уйдешь? — спросила буднично, словно между делом.

— Да… Совсем рано, меня заберут машиной.

— Ты.. Ты уверен в нем?

«Ты меня любишь?» Пауза. Задумался на секунду.

— Думаю, да. Уверен.

Словно из ведра ледяной водой окатили, и Сашка только потом сообразила, что задала совсем другой вопрос и ответ получила другой.

Она спала урывками, и он тоже, обнимал ее и дышал неровно, ворочался, стараясь при этом не выпускать Сашку из рук. А если проваливался в сон, то потом хватался за нее и вскидывался, словно хотел убедиться, что она никуда не исчезла.

— Я здесь,  — она гладила его руку и старательно загоняла назад слезы, стоявшие наготове и готовые пролиться в любой миг.

А потом ему позвонили, он потянулся за телефоном через Сашу, и прямо перед ней оказались литые мышцы пресса. И тогда она не удержалась, обвила руками и поцеловала теплую кожу. Он что-то невнятно пробормотал в телефон, а потом опустился на нее и словно лишился рассудка.

— Тебе уже нужно идти?  — она хваталась за него, как за соломинку.

— Еще полчаса. У меня есть еще полчаса… Не отдам, ты моя, я тебя никому не отдам!  — он шептал, как безумный, в этот раз ей было больно, но это так точно зеркалило творившееся в душе, что ей даже в голову не пришло его оттолкнуть, она просто молча ждала, когда все закончится.

И он все понимал, но остановиться не мог, и лишь потом обхватил ее лицо ладонью.

— Не плачь, милая моя, золотая, хорошая девочка, не плачь…  — и целовал ей глаза. И тогда Саша спросила, не выдержала, хоть и ненавидела себя за это.

— Ты вернешься ко мне?

Он ответил не сразу, сначала затянул долгий, изматывающий поцелуй, а потом посмотрел в глаза и сказал:

— Если живой останусь, вернусь.

Она пошла его провожать, хоть сначала не собиралась, думала вообще притвориться спящей, и надо было так сорваться и его зацепить… Но он снова начал целовать ее у двери так сильно и настойчиво, что ей казалось, он душу из нее вынимает вместе с этими поцелуями. А потом ушел…

Сашка знала, что ничего не увидит в окно, машина наверняка ждала у подъезда, а окна выходили на другую сторону, но все равно бросилась к окну, как дурочка. А потом назад к двери, потому что лифт открылся на этаже, и она решила, что это он вернулся. И ревела под дверью час — не меньше.

Потом проспала целый день, а к вечеру, устав кружить по дому, как загнанный зверь, взялась за работу, положив рядом мобильник. На удивление, цифры прочистили мозги, она нырнула в расчеты с головой, хоть каждый раз вздрагивала, когда на площадке открывались двери лифта, или кто-то поднимался по ступенькам в подъезде.

Она даже набрала как-то его номер, конечно, номер был заблокирован, наверняка он выбросил «симку» сразу же, как сел в машину. Но ведь ее номер в телефоне сохранился, значит он позвонит или напишет сразу, как только сможет…

Он не позвонил, не написал и не пришел. Сашка каждый день с замиранием сердца просматривала криминальные сводки, но ничего даже отдаленно напоминающего историю Робин Гуда там не было, значит, у него все получилось? Может, он где-то спрятался, пока не получится забрать документы из банка. Она смутно представляла себе, чем могут закончиться разборки Робин Гуда и Лошадиного лица и какие у них там на самом деле дела, но что-то масштабное уж точно не прошло бы мимо прессы.

Прошел месяц, и когда пиликнул телефон, Сашка открыла смс-ку, даже не глядя на номер. Номер оказался незнакомым, внутри было всего три слова: «Заглянь в ячейку». Тут же рядом висела напоминалка, что следует внести оплату за аренду ячейки на следующий месяц, и она сразу понеслась в хранилище. Можно, в принципе, расторгнуть договор, ей уже не нужен сейф в банке, разве что заглянуть, а вдруг он положил туда какое-то важное письмо?

Снова все тот же улыбчивый сотрудник провел ее внутрь, — правда, на этот раз Сашка была в джинсах и футболке, не стала заморачиваться, — открыл ячейку своим ключом и вышел. С бьющимся в бешеном ритме сердцем она открыла сейф и обмерла.

Такую силищу денег Саше видеть еще не доводилось. У нее тряслись руки, когда она попыталась пересчитать их. Шесть увесистых пачек стодолларовых купюр, в пачке наверное десять тысяч, шестьдесят тысяч долларов?

Из пакета выпала записка. «Забудь меня, Эй», — и больше ничего. Все вокруг закружилось, и Сашка просто свернулась клубком возле лежащего на полу ящика. Наверное, она все же успела позвать на помощь, потому что когда очнулась, над ней нависали перепуганные охранники, поливающие ее водой.

Ей помогли закрыть сейф и вызвали «Скорую», ее отвезли в больницу, где она узнала, что забыть Робин Гуда у нее уже никак не получится, как бы ей не хотелось.

 — Что делать будешь? — спросила Анна, приехавшая ее проведать в тот же день.

 — Жить, — ответила Сашка, глядя в потрескавшийся потолок палаты.

— Хочешь, Андрей пробьет его по своим каналам? — Анна, казалось, чувствовала себя виноватой за то, что у них с Андреем все хорошо. Глава их безопасности уволился для того, чтобы открыть свое охранное агентство, потому что хотел быть ровней своей любимой женщине. Очень по-мужски, Сашка бы порадовалась за них, если бы была способна хоть на какие-то чувства.

 — Нет.

 — Не много он тебе и оставил, — помолчав, сказала Анна. — Это что ж за квартиру ты себе купишь на такие деньжищи?

 — Нормально оставил,  — пожала плечами Сашка,  — за три ночи, по двадцать тысяч за каждую. Ты много продажных девок знаешь, которым за ночь платят двадцать тысяч долларов?

Анна закусила губу и накрыла рукой Сашкину ладонь. Они обе не обратили внимания на ее «ты».

 — Санька, ты знаешь, что я тебе помогу во всем.

 — С работы не гони, а там я сама. В спальном районе двушку и за сорок тысяч можно купить, остальные мне пригодятся.

А потом позвонила хозяйка квартиры, дочка вышла замуж в соседнюю страну и звала мать к себе, вот она и решила уехать за детьми.

 — Прости, Сашенька, поеду я, пока зовут, так что не обижайся, съезжай как сможешь.

Сашка съехала быстро, Анна не позволила размениваться на спальный район, и Сашка купила квартиру дороже, чем собиралась. Не в центре, конечно, как уговаривала Анна, но там было слишком дорого, поэтому Саша выбрала новенький зеленый жилмассив на берегу реки, от которого до центра на машине пять минут езды. Пришлось влезть в кредит, но она и дня не сидела дома, даже потом, когда родилась Дашка, особенно потом. И старалась, очень старалась забыть те десять дней, она даже была уверена, что у нее получилось, но стоило услышать хриплый голос в трубке, как все вернулось, будто и не было этих семи лет…