Забытая жена из горного края

Тяжёлые тучи сгустились на небе, грозясь пролиться с минуты на минуту дождём. В воздухе вился аромат прелых листьев и дыма от костров, терпкий, без капли сладости. Ветер бросал его мне в лицо и с силой рвал юбку, которая то облепляла мои ноги, то, наоборот, стремилась подняться вверх, обнажив голые щиколотки.

Я стояла на вершине башни, ухватившись за каменную стену, и старательно отсчитывала удары своего сердца, сосредоточившись на дыхании и звуках природы. Это помогало не упасть в пучину отчаяния.

Он не стал меня слушать…

Деревянная крышка люка за спиной распахнулась практически не слышно, но моя спина тут же задеревенела. Прикрыв глаза, я ощущала лёгкую поступь его мягких выделанных из оленьей кожи сапог, а за мгновение до того, как он заговорил, я почувствовала, как усилился чистый хрустальный аромат озона, смешанный с гарью и пеплом.

Драконы всегда пахли небом и огнём.

– Я могу её казнить, – казалось, в его голосе таились эмоции, но я не могла их расслышать, завороженная словом «казнить». Оно кровавым набатом билось в моих ушах.

– Можете, но будете ли? Вы же понимаете, что она сделала это по глупости! – не поворачиваясь, я продолжала смотреть вдаль, а перед глазами всплывало милое лицо Давины. Я не смогу жить, если она погибнет из-за меня.

– Для каждой глупости есть своё последствие.

– Её поступок не забрал ничьей жизни, вы же хотите лишить девушку своей… – мои пальцы с силой сжимались на каменной кладке. Боль резко прострелила руку. Без того коротко стриженные ногти обламывались, не устояв перед куском скалы, причиняя боль.

– Ты всё ещё можешь её спасти…

– Я?! – резко обернувшись, я с надеждой впилась в его глаза. – Как? Что могу сделать?! Я готова на всё! Только дайте ей жить!

– На всё? – с сомнением хмыкнул он.

– Да! Абсолютно на всё! – я с ищущей надеждой всматривалась в его тёмные, словно омуты, глаза, пытаясь понять, что ему нужно.

– Останься здесь… со мной. Будь моей, но по своему желанию.

Дракон с удивительной нежностью провёл мозолистыми пальцами по контуру моего лица, пока я удивлённо училась дышать.

– Я отпущу её, но она должна будет уехать. Предателям нет места в моём доме.

Воздух со свистом покидал мои лёгкие, пока сердце учащённо стучало. Она будет жить, а я… Разве не этого хотела?

– Тебе так противно моё предложение? – безэмоционально протянул он, всё ещё не получив ответ, и оттого убирая руку.

– Да… Нет… То есть, я согласна, – сглотнув, отвела взгляд, чтобы он не увидел, что в моих глазах всё же отражается триумф.

Давина для него не представляла опасности, он вернёт её к храмовникам, а дальше она уже сможет добраться до дома, где будет в безопасности. А я стану его игрушкой; конечно же, не навсегда, ведь вскоре ему наскучу, но мне это только на руку.

– Смотри на меня! – велел он, твёрдо и уверенно поворачивая мою голову за подбородок к себе. – Я не хочу, чтобы ты представляла на моём месте другого или замыкалась в себе. Наша сделка будет действовать только в том случае, если ты будешь отдавать себе полный отчёт в происходящем.

Несмотря на бесстрастные слова, он мягким движением большого пальца поглаживал мой подбородок, отчего по телу прокатилась волна зарождающегося удовольствия.

– Я понимаю, – хрипло выдохнула, наконец, ловя в его взгляде отголосок предвкушения. – На вашем месте я буду видеть только вас и никого другого…

Дракон медленно скользнул широкой ладонью по моей талии, притягивая к своей твёрдой груди. Он не спускал с меня взгляда, ловя любые отголоски эмоций, я же, знавшая, к чему это ведёт, с интересом прислушивалась уже к своим чувствам, к необъяснимой дрожи, что отдавалась в пальцах, когда ухватилась за грубую ткань его одежды, к желанию, затягивающему узел в моём теле. Усмехнувшись, без единого промедления, точно так, как привык вести свои войска, он накрыл мои губы жадным жарким поцелуем. Наше горячее дыхание смешивалось, рождая бурю неожиданных эмоций.

Забавно, как иногда складывается жизнь. Мне предстояло стать любовницей собственного мужа, а он этого даже не понял… Вот что значит – тринадцать лет не видеться с женой!

Представляю наших героев:

Эйлин Йолайр

Мэттью Гойон
Я очень рада, что Вы присоединились к нам. Буду рада, если Вы поддержите новинку комментарием и звёздочкой. Это очень важно, особенно на старте.
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять.

Пятью месяцами раннее

Вольный ветер непреклонно пытался сбить меня с назначенного курса. Сегодня был день летнего солнцестояния, но он только входил в свои права, и сизые облака ещё не разветрились. Казалось, можно протянуть ладонь вверх и коснуться края небосклона. Я медленно шла, стараясь не споткнуться и не упасть. Будет глупо, если по невнимательности сломаю себе шею, так и не дойдя до цели.

Хоть в шестьдесят я и была бодра, а чувствовала себя в душе и вовсе на двадцать, понимала, что эта свободолюбивая земля полна опасностей. Сочная зелёная трава скрывала палки и камни, о которые так легко споткнуться, и тогда я не узнаю, был ли у меня и вправду шанс, или сны, что снились мне в последний месяц, – всего лишь игры стремительно угасающего разума. Время никого не щадит, и я не буду исключением, но пока у меня есть шанс… сдаваться не собираюсь!

Внутри меня бушевала буря. Волны эмоций сталкивались и обрушивались на скептически настроенный разум. Страх, волнение, предвкушение и страстное желание жить бурлили, наполняя меня до краёв, толкая идти вперёд, хоть руки и потряхивало.

Мне то и дело встречались люди: туристы и местные. Хоть это место было не так популярно, как Стоунхендж, но и здесь находились желающие осмотреть менгиры. Святилище Калланиша было на целую тысячу лет старше своего более известного товарища, да и добраться к тому было гораздо легче, но она сказала быть здесь. Именно это место силы на самом краю земли.

Посмотрев вперёд, я, наконец, увидела заветную цель – камни, что были здесь до нас и будут после, когда мы умрём.

Чем ближе я подходила, тем громче билось сердце в груди, а от волнения закладывало уши. Как только их достигла, лучи солнца позолотили менгиры, на душе стало тепло и спокойно. Я выбрала верную дорогу. Эта мысль дала мне новые силы, и я достаточно быстро оказалась в центре выложенного из камней кольца. Вокруг стояли высокие вертикальные камни, некоторые достигали почти пяти метров, это не могло не впечатлять, но я оставалась к ним безразлична.

«Где ты? Я здесь, как ты и велела! Я готова! Ты придёшь?» – мысленно вопрошала я и не получала никакого ответа. В то мгновение, когда уже уверилась, что все разговоры и сделка, которую совершила, всего лишь мне приснились, наконец, услышала тихий шелест её голоса:

– Я здесь… Ты помнишь, что я говорила?

– Да, – отозвалась, замирая.

– Повтори нужное заклинание, – велела она.

– Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a’ slànachadh mo lotan…(1) Но что, если не подействует? Что, если я не смогу призвать магию?

– Сможешь! Как только твоя душа перенесётся в моё тело, сможет воспользоваться и его магическими каналами, черпая магию от матери всего живого – Великой создательницы, – голос девушки закашлялся хриплым тяжёлым кашлем, переходящим в бульканье.

– Ты совсем плоха, – с грустью констатировала я, отходя чуть ближе к краю, а то туристы стали посматривать на меня с сомнением: не сошла ли с ума?

– Проклятие почти поглотило меня. Нужно действовать сейчас. Закат этого дня мне не суждено встретить. Спасибо тебе…

– Это я должна благодарить… Ты даришь мне новую жизнь и возможность стать матерью.

– Об этом… не забудь, что ты должна понести не позже, чем через год. Тебе нужно привязать свою душу к моему миру.

– Я помню все наши договорённости и клянусь, что не отступлю от данного тебе слова.

– Смотри, иначе проклятие ещё сильнее, чем моё, обрушится на твою душу, – голос девушки затих, а потом тихим шёпотом начал читать заклинание.

Я понимала не все слова, улавливая только единицы. Этому заклинанию она меня не учила, и я вряд ли когда-нибудь смогу сама его повторить, да и не захочу. Несмотря на её слабость, я почувствовала, что голос у меня в голове полнился силой. Словно это была стихия. Мне чудился порывистый ветер, закручивающийся спиралью, отчего волосы на руках становились дыбом, а по позвонкам покатил холодный пот. Мне было до ужаса страшно, да и сердце испуганно затрепетало. Я схватилась за грудь, чувствуя, что не могу вдохнуть. Холод сковал меня. Колени подрагивали, а потом и вовсе подогнулись, земля поплыла перед глазами. Я слышала, как вокруг меня засуетились люди, ощущала далёкие касания чужих рук на моём теле. Но всё это ушло на задний план. Мне чудилось, что свободная я вырвалась из увядающего тела и понеслась, но только не прочь, а сквозь миры. Одни и те же камни, такое же сизое небо над головой повторялись вновь и вновь, пока меня резко не пригвоздило к земле, и я закашлялась от острой боли. Я на месте.

Мутило, голова кружилась, и я не чувствовала ни одной здоровой клеточки своего тела. Боль прошивала насквозь, заставляя выгибаться. Железный вкус крови на губах, хрипы в лёгких и влажная земля под пальцами, которую я неосознанно сжала в кулаках. Разум мутился, но я всё равно упрямо искала нужные слова. Они же, словно бусины в разорванном ожерелье, стремились укатиться прочь в тёмном чердаке моего рассудка.

Я с трудом находила их, чувствуя, как тело начинает неметь.

– Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a’ slànachadh mo lotan… – выдохнула я из последних сил, чувствуя, как теряю сознание.

Мягкая благословенная тьма окутала меня в своих материнских объятиях. Казалось, я в невесомости, здесь не было ни земли, ни неба, только бесконечность.

– Я раньше тебя не знала, – растворённый в ней бархатистый голос дотронулся до моего слуха.

– Меня раньше и не было, – во мне не было страха, только умиротворение и благодарность. Она полнила меня до краёв, рождая во мне спокойствие и решимость.

– Где моё дитя?

– Она боролась до конца, но так и не нашла способ выжить в одиночку. Часть её всегда будет со мной, я отомщу за неё и выполню её долг!

– Ты мне нравишься… пока живи, – задумчивый ласковый голос усмехнулся, в то время как в район моего солнечного сплетения резко последовал удар.

Я задохнулась от неожиданности и боли, открывая глаза и делая громкий вдох.

Вначале зрение было мутным, но постепенно я стала различать далёкие облака, что плыли на голубом небе.

Небо, как же оно прекрасно!

Ветер обдувал моё влажное лицо, неся с собой аромат свежей травы и солоноватый привкус моря.

С трудом облизнув потрескавшиеся губы, я вновь пошевелилась. Тело было слабым, но острая боль притупилась. Она отошла на задний план, жужжащая и надоедливая, в то время как внутри я начинала полниться силой. Пока неуверенно, словно она осторожно прощупывает почву, но верно.

– Наверное, это магия… – хрипло выдохнув, я прислушалась к чужому голосу, которым отныне говорила.

Как бы ни готовилась к этому моменту, но здоровый скепсис и сомнения умудрились поднять во мне голову. Какая магия?! Но душа, что помнила происходящее и абсолютно чужое тело, возвращали меня к реальности, в которой я лежала на земле, рассматривая абсолютно худую молодую ладонь.

Я любовалась тонкими пальчиками. Да, по ним было видно, что принадлежат они болезному телу. Бледные и обтянутые кожей кости, но они были молоды, а я полнилась силой. Все болезни тела идут от души. Моя абсолютно здорова и сильна, теперь магия постепенно укрепит и это тело. Нужно всего лишь время.

Внезапное ощущение влажности подо мной и ломота в костях напомнили – пора подниматься. Разлёживаться на сырой земле – плохая идея. Кряхтя, словно именно это тело принадлежало шестидесятилетней женщине, я с трудом поднялась и осмотрелась. Земля на моём месте была бурой, напоённой кровью. Проводимый ритуал требовал артефактов, а кровь – лучший из них. Вот только её физическое состояние не могло себе позволить этот энергозатратный обряд, но она пошла до конца.

Практически сразу я нашла тонкий стилет магички, а потом и кожаную сумку со свежим платьем и свёртком; аккуратно завёрнутый в холщовую ткань, на самом дне нашёлся острый кусок скальной породы вместе с тоненьким почти ничего не стоящим колечком.

Взглянув ещё раз на небо и найдя высоко поднявшееся солнце, поняла, что меня скоро хватятся, если уже не хватились, а потому не стала мешкать. Платье тут же поменяла, спрятав на дно сумки окровавленное одеяние. Мало ли, какие слухи могут пойти, мне этого не надо. И так все считали эту девушку слабачкой, которая вот-вот отправится к праотцам, а, следовательно, и считаться с её мнением не стоит. «Моим», – поправила я себя. Моим мнением!

Отныне она – это я. Леди Орлиной верности, магичка из рода Йолайр – Эйлин Йолайр двадцати двух лет, к тому же – забытая жена чёрного дракона. Последнее меня сейчас не сильно интересовало, об этом можно было подумать после того, как я обоснуюсь в этом теле и верну себе свои права.

Кое-как приведя в порядок тусклые светлые волосы, я заново переплела их в простую косу и спрятала под цветастой тряпкой, что наподобие платка перевязывалась на голове. Вовремя.

Устремив взгляд вдаль, я увидела, что к местным менгирам бежит девушка. Её золотистые волосы свободолюбиво вырвались из-под платка и реяли, словно флаг на ветру. За ней, конечно, торопился слуга, но прыть и энергия гнали девушку вперёд, выдавая беспокойство. Она совсем не аристократично задрала цветастые юбки, выставляя напоказ тонкие ножки в шерстяных чулках.

Прислонившись спиной к ближайшему камню, я перевела дыхание, ожидая. Хоть и чувствовала внутри себя силу, сейчас мои руки и ноги подрагивали, выдавая общую ослабленность тела, к тому же, мне предстояло ей соврать.

– Слава матери сущей! Лин, милая, я так за тебя переживала! – наконец, добежав, она стиснула меня в своих крепких объятиях. – Не пугай меня так! – смахнула хрустальные слёзы из уголков небесно-голубых глаз. Понимая её тревогу за настоящую Эйлин, я почувствовала ком в горле и с трудом его проглотила, не позволив себе расплакаться.

– Всё хорошо, Давина, – прокаркала я и трясущейся ладонью погладила её по плечу.

– Тебе хуже, – констатировала она, – и зачем ты, спрашивается, пошла сюда? К тому же одна! А если бы упала?! Если бы ты… – не договорив, она отвела взгляд, на что я грустно улыбнулась. Девушка даже не представляет, на что пошла её кузина…

– Полно тебе. Пойдём лучше в дом, я так устала…

– Конечно-конечно! Облокотись на меня, – она с готовностью подставила своё плечо. – Надеюсь, тебе понравилась прогулка? На краю земли и вправду очень красиво! – восхитилась девушка. – Ты смогла почувствовать силу в святилище? – шёпотом вопросила, оглянувшись.

– Может быть… скоро узнаем!

– Надеюсь, матерь сущая тебя услышала, Лин. Я не хочу тебя терять! – всхлипнула она.

– Не потеряешь! – заверила я, твёрдо глядя ей в глаза.

_____________________________

1. Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a’ slànachadh mo lotan… – Сила солнца и сила земли, наполните меня и залечите мои раны.

– Почему я?

– Твоя душа не знает покоя, не хочет умирать, но при этом этот мир тебя не держит. У тебя нет корней, а потому я смогу тебя выдернуть. Ты не глупа, твои знания позволят навести порядок в моих родовых землях, а ещё одно из главных сожалений твоей жизни связано с детьми – ты искренне об этом печалишься. Моя жизнь сможет тебе это дать! Ты – единственная моя родственная душа из всех перебранных мною миров, что находится на закате жизни. У тебя не будет сожалений, да и я в последние свои минуты не буду об этом печалиться.

– Сомнительно это…

– Ты боишься?

– Сомневаюсь. Может, этот разговор мне мерещится, а на самом деле меня настигло старческое слабоумие, хотя я и рассчитывала, что ближайшие десять-пятнадцать лет ещё поживу.

– Загляни в себя и найди ответ, а я вернусь к тебе завтра. Устала…

* * *

– Нашлась пропажа! – пожилая женщина встречала нас в дверях небольшого деревенского домика.

Несмотря на седые волосы и морщины на лице, она всё ещё была хороша собой, храня следы былой статной красоты. Я внимательно скользила по ней взглядом, запоминая и отпечатывая в голове её образ. Дорогое платье, не похожее на наряд моей кузины, что была дочерью младшего брата отца и потому носила одежду в красно-зелёных тонах. Эта женщина была чужаком в этих землях и носила платье своего родного края; единственное, что осталось Эйлин от матери – родная тётка. Именно эти две женщины были для неё опорой и поддержкой. Она так много мне о них рассказывала в моих снах, что я их уже почти любила. Хотя мне и казалось, что Моргана должна быть моложе, по моим подсчётам ей должно быть всего около сорока лет, но у суровой жизни свои порядки.

– Я всего лишь вышла погулять…

– Всего лишь?! – взвилась она. – Мы уже простились с твоей душой! Разве так можно, Лин?! Разве я тебя так воспитывала?! – напористо вопрошала она.

– Моргана, не кори её. Ничего страшного не случилось! Она здесь, с нами…

– И очень голодна, – кивала я в такт со словами кузины, а потом и добавила то, что так тревожило мой желудок.

– Голодна?! – хором удивились женщины, а после моя тётка засуетилась, накрывая на стол. Я же стала медленно осматриваться, пока за мной никто пристально не следил.

Я знала, что женщины последовали с Эйлин на край земли, где, как та считала, находится святилище. Окружающие думали, что это её очередная попытка снять проклятие, вот только в её удачу никто не верил, а потому в дорогу она направилась в небольшой компании, а ведь для леди Йолайр полагалась свита, состоящая из дам, горничных и охраны…

Благородный дядя ловко перенял бразду управления замком и всеми землями, что принадлежали теперь мне, и не соизволил даже выделить надлежащей охраны, хотя дороги здесь не безопасные. А ведь со мной ехала его младшая дочь… правда, у него семеро детей, и жизнь одной его заботит не так уж и сильно.

Помимо родственниц со мной было два слуги: один старик, другой совсем ещё пацан, и два охранника, что встретили меня на подходе к дому разочарованным взглядом. Они и на поиски-то мои не отправились, думали, померла. Не тут-то было.

Домик был прост в убранстве, да и что ожидать? Мы остановились в небольшой деревеньке на сто домов, потому как местные жители этого мира считали, что за этим островом находился край земли – бесконечный океан.

Присев на лавку, я зябко повела плечами.

– Холодно? – забеспокоилась Давина.

– Немного…

Кузина тут же рванула за шерстяным пледом, который накинула мне на плечи.

– Тебе нельзя болеть… – в её глазах опять взыграли слёзы.

– Давина, – схватила я её за руку, когда та попыталась отойти, – я не умру!

Моим словам она не поверила, криво улыбнувшись, а вот тётка цепко заскользила по мне взглядом. Видно, намереваясь понять, есть ли у меня основания так говорить.

– Ты где так вымазалась? Хотя платье вроде чистое… – задумчиво вопрошала она.

– Очистила заклинанием.

– Правда?! Как же хорошо! Может, здесь и вправду целебный воздух?! Ты же уже неделю как не могла колдовать! – обрадовалась кузина, ловко отрезая от головки сыра аккуратные пластинки. – Глядишь, через месяц-другой всё наладится!

– Давина, – шикнула на неё тётка.

– Нужно надеяться! – резко отложила та нож. – Велю Дави натаскать воды и разжечь очаг. Лин нужно помыться!

Моргана же тем временем протянула мне хлеб со свежим маслом и местным сыром, и я тут же впилась в него зубами. Я чувствовала, как во мне происходят процессы, на которые нужна энергия – это напитывались, а кое-где и восстанавливались магические каналы, по которым циркулировала мана, которая щедро бралась из этого мира. Вначале мне нужно, чтобы восстановились они, а затем – тело. Для обоих этих процессов нужны еда, прогулки на свежем воздухе и время. Это мы обсуждали с настоящей Эйлин, именно на это и рассчитывала девушка.

– Не давай ей надежду, Лин. Знаю, ты подумаешь, что я зла, но я помню, каково это – надеяться до последней минуты, а потом проклинать матерь сущую, что не спасла… Я так и не смогла оправиться после смерти сестры, и хоть ни о чём не жалею, но такой же участи Давине не желаю. Прости, малышка, если делаю тебе больно, – она подошла ко мне вплотную и с нежностью провела по волосам, снимая мой платок, – ты так похожа на Джейн, те же светлые волосы, те же серые глаза и та же щедрость в сердце.

– Тебе её не хватает?

– Столько лет прошло… – отвернулась Моргана, пряча эмоции.

– Расскажи мне о ней…

– Опять?

– Опять, – утвердительно кивнула я, – мой первый вдох – это её последний вздох… А когда ты говоришь о ней, она будто оживает, – проговорила я заранее подготовленную легенду. Эйлин не стала тратить наше и без того короткое время на описание всего, чего касалась в этой жизни, но дала мне подсказки, как и от кого получить информацию.

– Ну что же, слушай… – Моргана присела напротив меня, я же хоть и слушала, но умудрялась отламывать маленькие кусочки сыра и хлеба, запоминая, что она рассказывает. – Джейн была красавицей и гордостью семьи! Добрая, нежная, а самое главное – одарённая. Мы были чахлой ветвью могущественной семьи. До её рождения нам уже пару десятков лет как не везло: ни магами, ни одарёнными торговцами, ни воинами мы похвастаться не могли. И вот родилась она – надежда семьи. Девочка с детства легко схватывала заклинания и магичила. Её все обожали.

– И ты?

– Конечно! И я. Что за странный вопрос, Лин?! – возмутилась она, но тут же продолжила: – Она любила меня больше всех. Всегда со мной играла и делилась новенькими платьями, что дарил ей отец. Её представили ко двору, в надежде, что сделает выгодную партию, а она сбежала с твоим отцом… – на губах тёти расцвела мягкая улыбка, а взгляд устремился вдаль, словно она вновь вернулась в годы своей юности, когда наблюдала историю любви своей старшей сестры. – Твой отец умел пленить её. Мужественный воин, предпочитающий не слова, а дело. В то время между нашими странами был мир, мы сплотились против иного врага, но всё равно считалось, что жители горного края – дикари. Джейн сразу покорила жителей Орлиной верности. Во-первых, она была добра, а во-вторых, вдохнула жизнь и магию в сердце замка. Здесь же маги рождаются редко, а потому особо ценятся, – тут она бегло взглянула на меня с сожалением.

– Только не в моём случае…

– Все знают, что ты умираешь. И воспринимают как слабость. Дикари! – выдохнула она, обхватив себя за плечи ладонями. – Ах, если бы только ты была здорова… ты ведь пока могла – и сердце замка поддерживала, и редкие артефакты заряжала…

– Знаю, что спрашивала много раз, но ты не помнишь, кто так ненавидел мою мать, что проклял её?

– Не знаю ни единого человека, кто её бы не любил. Твой отец считал, что таким образом хотели добраться до него и до его первенца… Я с этим согласна. Он ведь так и не женился вновь, хотя мог бы. Вместо этого искал себе смерть в каждом сражении, что были поблизости от замка. И ведь нашёл… – в её голосе скользнули горькие нотки сожаления и печали, и женщина закрылась от меня в себе. Мне было её искренне жаль, я прекрасно понимала, каково это – терять близких и быть не в силах что-либо изменить. Медленно подойдя к ней, я приобняла её за плечи. Сейчас, видя вживую этих женщин, я понимала, почему настоящая Эйлин так за них переживала и включила их благополучие в наш договор.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Мы тут же стряхнули печаль воспоминаний.

– Шустрее, Дави! – Давина несла охапку хвороста, в то время как пацан лет двенадцати тащил два полных ведра воды. – Сейчас я разожгу очаг, – широко улыбнулась она мне. – И помогу тебе помыться!

Давина была на год младше меня, но воспитывались мы вместе. Отец забрал её из дома брата, посчитав, что мне нужно расти в компании равной, а потому первые десять лет жизни она редко видела родных братьев и сестёр, только меня. Они были с настоящей Эйлин больше чем кузинами, и я искренне надеялась стать достойной заменой.

Прислушавшись к себе, я улыбнулась.

– Не разжигай очаг. День тёплый, вам будет жарко. Я нагрею воду заклинанием.

– Давай лучше огнём. Ты уже сегодня колдовала, – мягко попыталась отстранить меня Давина, но я была непреклонна.

Подойдя к ведру, опустила руку к воде и зашептала одно из четырёх выученных заклинаний. Слова вылетали легко, а вот магия текла с трудом. Я поспешила. Магия нужна мне для восстановления тела, а я её растрачиваю, но и опыт ведь нужен. Нужно полностью ощутить на себе, как это работает, каков мой резерв и какие возможности.

Сердце часто забилось, на лбу выступила испарина, в то время как я не останавливалась, продолжая шептать. Пар повалил от ведра, а потом и вовсе появились первые пузырьки. Вода закипела.

– Думаю, одного ведра хватит, – прошептала я, пошатнувшись.

– Конечно, хватит! – возмутилась Давина, подхватывая меня и ведя к лавке, по пути она подняла обронённый мною плед. – Сиди, пожалуйста, здесь и не вставай! Я всё сделаю сама! – сверкнула она взглядом, возвращаясь к лохани и отпуская паренька. На моём же лице расплывалась широкая улыбка. Я так давно была одна, без семьи, что и забыла это невероятно нежное щемящее чувство, которое без спросу берёт в мягкий плен.

Краем глаза я заметила, как и Моргана довольно улыбается, глядя на девушку. Они ведь, по сути, стали семьёй. Когда умерла сестра, именно она занялась воспитанием меня и кузины. И хоть дядя полноценно живёт в замке после смерти отца, но они были как два воинствующих лагеря.

Вскоре я отдалась в руки заботливой кузины. Было непривычно, я всегда сама за собой ухаживала, но в то же время понимала, что уже извела с таким трудом восстановленную энергию, и у меня буквально не осталось сил.

Она бережно омывала моё тело, пока я с ужасом осматривала исхудавшую себя.

«Мне бы в зеркало глянуть. Узнать хоть, как выглядит моё лицо», – мелькнула мысль, но была тут же отложена на потом. Сон требовательно заявлял о своих правах, и я слабовольно ему отдалась.

__________________________

Заботливые родственницы Эйлин:

Давина

Моргана

– Как мне найти того, кто тебя проклял?

– Если бы я только знала…

– Тогда расскажи, что ты знаешь!

– Прокляли мою мать, когда она уже была беременна мной. Проклятие было смертельным, но так как нас уже было двое, то оно разделилось и ослабло, ей удалось выносить меня и родить. Мама благословила меня и закрепила это своей жизнью, что позволило мне прожить столько, сколько я живу, но всё приходит к концу, и даже благословение меня не спасает.

– Для благословения нужно пожертвовать жизнью?

– Нет, конечно! Но если ты закрепляешь проклятие или благословение жизнью или кровавой жертвой, то оно будет очень сильным и неснимаемым.

– Это значит, что твоё проклятие…

– Подкреплено кровью. Отец считал, что проклявший отдал свою жизнь, но я так не думаю. У меня было много времени подумать. Единственной отрадой в моей жизни была магия, я многое изучила, и мне кажется, что тьма во мне живая, и она периодически подкрепляется. За годы она не померкла ни капельки, только стала сильнее. Я думаю, что проклявший до сих пор жив. Несомненно, он принёс кровавую жертву, но и позднее ему удавалось подкреплять проклятие.

* * *

Крик чаек вместе с шумом набегающих гигантских волн на песчаный берег успокаивали мои мысли, позволяя читать оставленные для меня записи. Поодаль Дави прыгал на скалах. Вначале он пытался найти на берегу, что вынесла вода: рыбу или моллюсков, но волны были такими сильными, что сбивали его, и он, забыв о задании, стал играть, как обычный ребёнок, прыгая и убегая от волн.

Эйлин приходила ко мне во снах весь прошлый месяц; это дано единицам даже в этом волшебном мире. Она могла бы стать сильной и известной магичкой, если бы ей дали эту возможность, но увы. К сожалению, её походы в мир моих снов требовали сил, и она тратила их все до последней капельки. Мы говорили о многом, но тезисно. Зазубрить я успела всего четыре необходимых заклинания, зато к изучению письменного языка подошли основательно. Устную речь моя душа освоила автоматически, пройдя границу миров и поселившись в этом теле, а вот с письменностью нужно потеть самой. Радовало, что отчасти язык отдалённо похож то ли на английский, то ли на немецкий, а иногда мне казалось, что и вовсе на латинский. А так как мне повезло преподавать в европейском вузе, и говорила я на четырёх языках, то освоение нового шло с переменным успехом. Я читала медленно и иногда с ошибками, но делала это дни напролёт. Уходила из домика, как только начинало светать, находила уединённое местечко – к счастью, на этом острове ты почти везде будешь одинок, – и изучала заклинания, отрабатывая их, пока никто не видит.

Эйлин знала много заклятий, хоть и не могла пользоваться ими полноценно, у меня же ограничений не было, а значит, нужно зазубрить, что знала она, и выучить новые.

– Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth (2) – прошептала я, прислушиваясь к своим ощущениям. – Тьфу! Ничего не вышло, – в сердцах ударила ладонью по песку, устремив взор за линию горизонта.

В этом мире хоть магия и была везде, но далеко не каждый мог ею пользоваться. Во-первых, в самом человеке или иной сущности должны быть развиты магические каналы, что как вены пронизывали тело. Во-вторых, магию нужно правильно направить. Для этого нужны слова. Но для того, чтобы они, как поводыри, повели за собой силу, в них нужно верить, осознавать и чётко представлять желаемое.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула, представляя, как накидываю на свои плечи тёплую шкуру медведя. Она была тяжёлой, с характерным запахом кожи и шерсти, хотя при этом очень тёплой. Но так как это только моя фантазия, я представила, что она стала лёгкой, как пушинка. А после вообразила, как моё всегда холодное тело, наконец, согревается. Как мне хорошо и уютно.

– Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth, – повторила, уже взаправду ощущая тепло, что даёт шкура, и только после этого открыла глаза и довольно улыбнулась. Наконец-то мне тепло!

Ещё одно заклинание мне в копилочку, теперь освоив его, я могу слова шептать, так чтобы слышала только я, как делала это с нагревом воды. Эйлин рассказывала, что маги не любят делиться знаниями и тем более своими заклинаниями. Пару раз отработать и будет мне счастье!

За прошедшие дни, по моим ощущениям, температура не поднималась выше двадцати градусов, а скорее даже была ниже, и это днём. Сегодня и вовсе было гораздо холоднее. Солнце заглядывало сюда всего пару раз, зато серые облака регулярно стягивались над островом и даже моросили дождём. Мрачное местечко, оттого и местные хмуро взирали на пришлых. Мне здесь было некомфортно, но чтобы ехать назад, нужно было обрести силу в теле и, кажется, этот момент настал. Я колдовала, а руки не дрожали, и голова была ясной. Осталось научиться, одновременно тратя магию, напитываться маной извне, чтобы не черпать свои запасы.

– Ты в последнее время предпочитаешь одиночество… Я тебя чем-то обидела, Лин? – голос Давины был полон беспокойства.

– Нет, что ты?! Я просто пытаюсь найти в себе силы! Присаживайся, – указала я на песок рядом с собой. Эти пару дней я старательно её избегала, боясь, что девушка почувствует, что я – другая Эйлин. Мне не хотелось её обижать, ведь они были очень близки, но и нужно было чуть больше времени, чтобы привыкнуть.

– Ты выглядишь лучше, – она старательно скользила по мне взглядом, ища ответы на вопросы, которые не смела задать. – Румянец появился на щеках, кожа не такая болезная, как обычно, не говоря уже об аппетите…

– Зверский? – хмыкнула я, улыбнувшись. – Кстати, что у нас сегодня?

– Вяленое мясо. В море сегодня лодки не выходили, волны слишком велики. Я рада, что тебе лучше. Проклятие… оно затихло?

– Оно ушло, – не стала я лукавить, – в конце концов, ещё немного, и это станет очевидно.

– Не может быть! – неверяще выдохнула она. – Ты уверена?

– Да, – кивнула я, группируясь. Ведь девушка с визгом кинулась на меня, сжимая в объятиях и заваливая на землю. – Это же чудесно! Ты будешь жить! Мы вернёмся домой… к отцу, – её голос затих, а она сама нахмурилась.

– Он расстроится, – констатировала я.

– Нет! Что ты?! – отвела она взгляд, а я продолжала молчать, скептически выгнув бровь. – Ты права. Расстроится. Это плохо, – сев на песке, она устремила озабоченный взгляд вдаль, хмурясь.

– Мы справимся! – взяла её за руку, – мы всегда были вместе и справлялись с невзгодами.

– Но, Лин, до этого у нас и не было настоящих проблем. Никто не воспринимал тебя как настоящую угрозу, а теперь…

– Теперь будут.

– А может, уехать? – с надеждой выдохнула она.

– Ты не хочешь возвращаться? – нахмурившись, я не видела для этого причин.

– Теперь, когда ты здорова, отец выдаст меня замуж. До этого он ждал, не торопился…

– Когда товар вырастет в цене? – хмыкнула я.

– Лин! – укорила она меня. – Мы все, в конце концов, товар. Ты права, он постарается сбагрить меня по выгодной цене, и сдаётся мне, что единственным, кто её даст, будет старик Дункан, – девушка брезгливо передёрнула плечами. – Ни одна из его шести жён не прожила больше пяти лет…

– Ты не выйдешь за него, – констатировала я, подавляя в душе волну возмущения. – Ты очень красива! Неужели, не найдётся молодого и доброго парня?

– Я хоть и красивая, но бедная невеста. Все те, кто вились в замке за мной, стоит им узнать, что ты здорова, исчезнут, как звёзды с рассветом. Да и не мил мне никто, ты же знаешь… – она с грустью положила голову мне на плечо. Я вначале задеревенела, а потом, улыбнувшись, расслабилась, мысленно представляя, как моя медвежья шкура приподнимает угол и падает на плечи… подруги.

– Лин? – удивлённо вскинула она голову, но, получив от меня молчаливый кивок, заново положила её на плечо.

Где-то через полчаса я почувствовала, что слабею. Тёплая шкура исчезла, а над головой сгустились тучи и раздался гром. Взявшись за руки, мы поспешили в наш временный дом. Дождь хлынул, когда мы были в пяти минутах от него, и нам пришлось бежать. Несмотря на слабость и пережитое, у меня в груди набух бутон счастья. Я чувствовала дуновение молодости на лице и задор, оттого смех звонко сорвался с моих губ.

– Глупышки! – позже укоряла нас Моргана. На наше счастье, в доме горел очаг, и мы, примостившись на колченогих табуретах, сушили длинные волосы около огня. «Нам бы фен и тёплую ванну», – мысленно хмыкнула я, а после дала себе зарок, что это мои последние сожаления о былом мире. Я сама согласилась на эту судьбу.

Мои волосы похрустывали, перебираемые тонкими пальцами, как пересушенная на солнце солома. А из-под подола длинной шерстяной юбки выглядывали аккуратные пальчики. Наши накидки и чулки сохли тут же, на верёвке рядом с очагом. И, несмотря на слабость, я была счастлива.

– Сейчас каллен скинк подогрею, и вы моментально согреетесь, – ворковала она, ставя в очаг котелок.

– Откуда?! – удивилась Давина.

– Местные подобрели, – повела плечом женщина, – мы платим золотом, а здесь это невиданное дело. Большинство из местных таких денег и не видывали, да и что греха таить – не увидят. Они же здесь настоящие дикари и на большую землю выбираются только раз в год, когда везут товары на продажу.

Мой желудок радостно заурчал, почувствовав копчёный рыбий аромат. Слюнки потекли, я не спускала с котелка глаз. Такое блюдо обязано быть вкусным, ведь аромат был божественный! И как только я поднесла первую ложку ко рту, то в этом убедилась. Блюдо было сытным и согревающим, самое то в такую дождливую погоду. Сюда бы ещё молодого зелёного лучка и горячего хлеба с творожным сыром, но такую роскошь я здесь пока не видела. Но на будущее сделала себе заметку это доработать.

Мы тихо обедали, когда со двора донёсся шум, и распахнулась дверь.

– Леди Моргана, Дави расшибся! – проговорил один из наших охранников – рыжеволосый Грэхем, отчего мы тут же подскочили.

– Как?! – требовательно переняла я инициативу, получая в ответ удивлённый взгляд мужчины. Он с сомнением посмотрел на мою тётку, прежде чем ответить. Краем глаза я уловила её молчаливое согласие, выраженное кивком, и поморщилась. С одной стороны, мой напор – отголосок былой жизни, там чаще всего именно я несла ответственность за других, но с другой стороны, Эйлин целый месяц мне твердила, что я должна в этой жизни нести ответственность за моих людей и родственников. Я – хозяйка, я – леди. Но вот, кажется, сама она этим не пользовалась. Никто не считает меня хозяйкой, я поторопилась. А вот Моргану – вполне.

– Пацан сорвался с камней около берега. Донни сейчас принесёт его в сарай, ещё дышит, бедолага.

Я тут же ринулась в указанном направлении, чувствуя спешивших за моей спиной родственниц. Их испуганное дыхание и обречённый стон, когда мы увидели парня.

Он был без сознания, его лицо побелело, словно лист, в то время как рубаха и старенькие штанишки пропитались алой кровью, что сочилась из ран.

На мгновение меня накрыл тайфун эмоций, перенося в самый ужасный день моей прошлой жизни. И только железным усилием воли я заставила себя оставаться здесь и сейчас.

– Кладите его сюда! – велела, указывая рукой на тюфяк, что служил кроватью для кого-то из моих людей.

2. Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth – воздух вокруг меня – словно тёплая шкура медведя.

______________________________

Немного природы:

– Я, кажется, забыла помидоры! – засуетившись, я полезла в большой пакет. – Сгниют же до следующих выходных!

– Точно? Смотри лучше! – муж недовольно стукнул по рулю. Возвращаться был не его вариант, мы уже въезжали в город.

– Мама, я хочу писать, – внёс свою лепту шестилетний сынок, что, отложив машинку, жался на сидении рядом со мной.

– Гриш… – позвала я мужа.

– Слышу, – недовольно бросил он взгляд на заднее сидение, – дотерпишь до дома? Ты же у нас мужик, а мужики должны уметь терпеть! – попробовал он повлиять на сына, на что тот, сжавшись, кивнул. Я же тем временем продолжила искать чёртовы помидоры.

– Может, в багажнике? Ты не складывал?

– Нет, – рыкнул муж, – говорил же тебе быть внимательней! – оглянулся он вновь, чтобы укорить взглядом.

– Может, всё же вернёмся? – мягко улыбнулась я, продолжая удерживать его взгляд. Я уловила в нём желание, что смягчило черты его лица и разгладило недовольную морщину на лбу.

– Ладно… – вернул муж взгляд на дорогу, резко разворачивая руль, – вернёмся!

Мы с сыном засмеялись; его притянуло ко мне на повороте, словно на аттракционе, и я приобняла мальчика за хрупкие плечики. В моей жизни не было ничего дороже, чем его золотистая макушка. Наклонившись, я вдохнула его аромат. Пахло дачей: сладкая малина, которую он вдоволь сегодня намял, смешивалась с ароматом травы, которую мальчик должен был полоть, и помидорной зеленью. Взглянув на его ладони, я удивилась. Тёмно-зелёные пальцы с бурыми разводами, и это я ведь его отмыла…

– Мамочка! – закричал он одновременно с тем, как я почувствовала, что мальчик вжался в меня ещё сильнее, и после этого подняла глаза.

Гриша пытался выкрутить роль, но делал это слишком медленно, в то время как на нашу машину мчался грузовик…

Скрежет металла, крики боли, стоны и железистый привкус на губах навсегда запомнились мне, вместе с ароматом бензина и смерти.

В тот день в живых осталась только я. Обречённость и отчаяние стали моими вечными спутниками…

* * *

Оглянувшись на родственниц, я поняла, что лекаря среди них нет. Боль, смешанная с отчаянием, накатила на меня, заставляя пошатнуться.

– Его уже ничто не спасёт. Осталось только молиться Матери сущей, чтобы она приняла его в свои ласковые объятия… – смиренно заявила Моргана, в то время как Давина присела около мальчика и провела изящной ладонью по волосам; из её глаз катились слёзы.

Я негодовала, не готовая мириться, а вот мои люди, включая даже деда пацана, отнеслись к случившемуся хоть и с печалью, но с полным принятием.

– Что за ерунда?! – укорила я, присаживаясь около него и начиная досконально ощупывать.

Перекрывая лицо парнишки, в моей голове, всплывали старые воспоминания, пробирая болью до самых костей. Не давая взять им контроль и над этой моей жизнью, я концентрировалась на этом мгновении.

Шум дождя за стенами старого сарая, запах сырой земли и вяленой рыбы, что здесь ещё недавно хранилась.

Серая рубаха была мокрой насквозь от дождя и пролитой крови. Ухватив за края ворота, я резко дёрнула её, надеясь разорвать. Не вышло. Но я не сдалась, со второй попытки справилась с грубой тканью и ужаснулась. Стремительно наливающиеся кровоподтёки были не так страшны по сравнению с тем, что кожа была разорвана, и из раны торчал осколок ребра, а это я ещё не опустила взгляд до ног, где явно был открытый перелом.

Моргана горестно выдохнула.

– Оставь его, Лин! Дай спокойно умереть…

– Разве это – спокойно? – хоть паренёк и был без сознания, но стоило мне коснуться его грудной клетки, как он застонал. Взглянув на кузину, что решительно вытирала ладонью слёзы, я нашла в ней поддержку.

– Нужна чистая вода и тряпки, – хрипло выдохнула она.

– Неси, – велела я, понимая, что одними тряпками нам не обойтись. Здесь нужна операция и стерильное помещение. – Хотя лучше перенести его в дом, на стол!

Пока вокруг суетились, я судорожно пыталась собраться с мыслями. Рану на ноге пришлось перетянуть, чтобы хоть как-то остановить кровь, но что делать с внутреннем кровотечением, я не представляла. В итоге решила обратиться к единственной силе, что мне была подвластна – к магии. Самонадеянно? Вполне, но иного выбора нет. Ждать, когда он умрёт? Не согласна! Пока есть хоть единый шанс, за него нужно цепляться!

Я точно знала, что каждое существо в этом мире обладает магическими каналами, но вот только большинство при рождении не могут вместе с первым вздохом втянуть и первую порцию маны, а потому эти каналы атрофируются за ненадобностью. Эйлин учила меня чувствовать их в своём теле, но что мешает прощупать их и у паренька? Ухватив его за руку, я попробовала дышать в одном ритме с ним. Вдох-выдох. Нужно отсечь то, что отвлекает. Вдох-выдох. Выкинуть из головы мысли. Вдох-выдох. Почувствовать, как дышит мир, его живые частицы, как движутся они во мне и как могли бы двигаться в нём. Ухватившись сознанием за золотистую искру, что была частью меня, я понеслась по пустой заброшенной дороге в теле мальчика. Бесполезно, его магические артерии были безвозвратно погублены.

Ах, если бы можно было делать магическое искусственное дыхание при рождении! Сколько бы жизней были спасены!

Выдохнув, я вернулась в реальность. Раны продолжали зиять, а я только потеряла время. Нужно вправить и соединить кости, но как?! Как представила, что придётся разрезать рану, то стало плохо. Кости соединить, склеить сосуды, откачать лишнюю жидкость и потом это всё зашить. Ужас! Я всё же не врач, но надо действовать.

– Tha cumhachd na grèine agus cumhachd na talmhainn gam lìonadh agus a’ slànachadh… lotan… – произнесла уже привычное заклинание, убрав только слово «меня». Не вышло. Лин говорила, что это личное заклинание, наполняющее маной магические каналы и поэтому излечающее. Из-за отсутствия у него магических каналов нужно придумать нечто иное…

Я вновь обратилась к магии, пойдём другим путём.

– Bidh mi a’ fuaigheal le snàithlean draoidheachd agus snàthad a bhios a’ teannachadh na h-artaireachd gu socair(1), – прошептала, наделяя силой слова.

Но, как всегда, с первого раза ничего не произошло.

– Bidh mi a’ fuaigheal le snàithlean draoidheachd agus snàthad a bhios a’ teannachadh na h-artaireachd gu socair, – прошептала вновь, представляя, как в моей руке появляется малюсенькая золотая иголка и светящаяся нить. Острый кончик иголки больно впился мне в палец, когда я в своей фантазии неосторожно размахнулась. После, послав благодарность советскому образованию, представила артерию в ноге Дави и аккуратно стала сшивать края. Я своими глазами убеждалась, что крови становится меньше, но вот как только в моей голове возникли сомнения, что иголка ненужные оставляет дырки, и я явно что-то делаю не то, – там должны быть какие-то разрезы и зажимы, – кровь с новой силой хлынула из раны, а мальчик закричал.

– Вот, значит, как… – раздражённо выдохнула, ругая себя за так некстати взявшиеся сомнения и отбрасывая их прочь. Уже гораздо уверенней прошептав заклинания, представляя иголку и нить, вновь начала шить. В то же время Моргана залила в рот пацану немного виски и заложила между его зубов кожаный ремень. Сработало. Я отчётливо увидела в зияющей ране целую пульсирующую артерию.

– А теперь нужно собрать кости, – выдохнула с ужасом. Пальцы дрожали, и я с трудом заставила себя прикоснуться к торчащей кости, тут же отдёрнув руку.

Вдох-выдох, и вперёд. Я действовала по наитию, уверенная, что нужно остановить кровотечение, сшить артерию и собрать кости, а потом уже стянуть раны. Я молилась только об одном: чтобы кости не были раздроблены.

Моргана со вздохом и долей негодования принялась помогать мне. Острый закалённый в огне нож сверкнул в её руках и прижёг оставшиеся кровоточащие раны. Она действовала гораздо уверенней, чем я; явно сталкивалась с подобным в своей жизни.

Пацан всё больше бледнел, а его дыхание и вовсе становилось надрывным.

– Чтоб тебя… – истерика подкатывала, норовя снести все чувства в тёмную пучину. Перед глазами двоилось и искрило, я вновь обратилась к внутреннему зрению, отслеживая его выгоревшие магические каналы. К моему удивлению, те, что проходили в ноге, порвались, и, не зная, на что это может повлиять, я мысленно ухватилась за края и зашептала слова, сшивая их, щедро отсыпая стремительно таящую во мне ману. Всего лишь одна искра умудрилась задержаться в канале, наполняя его в том месте и оживляя. Я удивлённо распахнула глаза, нервно стряхивая видение, что не хотело исчезать. Приободрённая, стала помогать Моргане, что занималась его грудью.

Давина тем временем взяла обычную нитку с иголкой и стала сшивать края раны на ноге, а после ещё и примотала две деревяшки, что предварительно опустила в котелок с кипящей водой и немного просушила.

Я щедро делилась маной с пацаном и дальше, но в нём больше ничего не задерживалось, в то время как теперь уже я слабела. Последнее, что умудрилась запомнить, – как старческие ладони стягивают его раны на груди, а сильные руки кузины подхватывают меня при падении.

* * *

Сознание возвращалось с трудом. Мне казалось, что я качаюсь на волнах моря, объятого штормом. Меня подташнивало, всё никак не удавалось открыть глаза, забитые песком… Когда я вдохнула аромат рыбной похлёбки, меня затошнило с новой силой, ведомая желанием спрятаться от этого ужасного запаха, я взмахнула рукой.

– Тише-тише, – зашептал мелодичный девичий голос, прикладывая к моему лбу мокрую тряпку.

«Я её знаю?» – мелькнул панический вопрос, а потом в моём сознании замелькали события последнего месяца, и я резко распахнула глаза.

– Давина… – хрипло прокаркала.

– Ты нас напугала, Лин, – украдкой смахнула она слезу, а после отжала тряпку в тазике с водой. – Зачем ты так рисковала своей жизнью? Ты же не лекарь. Зачем отдавала свою магию?

– Как Дави?

– Всё ещё на краю, – кинула она взгляд в другую часть комнаты. Я попыталась подняться на локтях и проследить за её взглядом.

– Лежи, горемычная, – пресекла девушка мою попытку, – если Матери сущной будет угодно, то он выживет. Если же нет, ты только зря потратишь оставшиеся крохи своих сил. Если не хочешь думать о себе, то вспомни обо мне. Мы же с тобой сёстры, как я буду без тебя?! У меня же ближе тебя никого нет! – укорила она, и я почувствовала в груди неприятное жжение. Настоящая Эйлин особенно переживала за Давину и просила за неё, и чувствуя, как в груди разгорается пожар, я поняла, что наши договорённости – это не просто слова. Как бы я ни горела чувствами и виной к беде этого ребёнка, магия, а может та самая Матерь сущая, что баюкала меня в бархатных объятиях, тонко расставляют акценты. Моя жизнь больше мне не принадлежит, и, делая выбор, я должна ориентироваться и на интерес тех, кто от меня зависит. Жизни одних для меня отныне всегда дороже других…

Откинувшись на подушки, я пыталась задушить возмущение на корню, придавить гордость и напомнить себе, что это мой выбор. Эйлин, заключая сделку, была честна, это я до конца не понимаю, во что ввязалась.

– Выпей, – поднесла она к моим губам кружку, — это укрепляющий отвар.

Первые пару глотков я сделала с трудом, борясь с подкатывающей тошнотой, но дальше дело пошло лучше. Тошнота притупилась, и я смогла нормально дышать. Взглянув на суетившуюся девушку, я поняла, почему Лин так за неё переживала; они друг друга очень любили, считая настоящими сёстрами. Допив отвар до последней капельки, я почувствовала, что веки сами смеживаются, и, не успев спросить об этом его свойстве, провалилась в сон.

Bidh mi a’ fuaigheal le snàithlean draoidheachd agus snàthad a bhios a’ teannachadh na h-artaireachd gu socair – я шью волшебной иголкой и нитью, что аккуратно стягивают края артерии.

– Ты стала сомневаться?

– Нет… другой души, что так бы подходила мне, нет. Я просто задумалась о скорости наших миров. Мой гораздо медленнее…

– Объясни.

– В этот раз я не о культуре, а о разнице в нашем возрасте. Я только начинаю жить, ты же здесь уже прожила отведённое тебе время…

– Ты считаешь, что я старая? Отчасти это верно, но только отчасти. Как бы это ни звучало, но душа не стареет, только тело. Ты знаешь, у меня до сих пор бывают моменты, когда мне кажется, что я ещё вчера закончила школу или гуляла с подружками до утра. Время удивительно скоротечно. Нам всегда кажется, что его предостаточно, что мы всё успеем, но, оглядываясь назад, понимаем, что наша жизнь – всего лишь мгновение. И не оно делает душу старой или молодой, а желание жить, энергия, запал в душе. Порой бывает, что на жизненном пути мы их теряем…

– А ты? Ты потеряла?

– Было время, когда я потеряла всё и себя в том числе, но сейчас во мне достаточно энергии, чтобы прожить всё с начала. Я бы на твоём месте переживала не за это, а за то, что я вряд ли буду покорной, смиренной, мирящейся с тем, чего не желаю. Это побочный эффект возраста, и от него я избавиться не смогу, да и не хочу.

– Я тоже не хочу. Смиренности в жизни Эйлин Йолайр хватало, после её чудесного избавления от проклятия это нужно будет менять… Она по праву рождения – властительница Орлиной верности, а не слабая приживалка! А ещё я хотела бы, чтобы жизнь, которую ты проживёшь за меня, была полна приключений и задора…

* * *

Дави лежал без сознания уже третий день. Он был бледен, дышал слабо и не приходил в себя даже тогда, когда Моргана пыталась напоить его то бульоном, то целебным отваром. Настоящего лекаря на острове не было, а плыть на континент сейчас никто не решался; море продолжало волноваться. Моей фантазии, как и знаний, не хватало, чтобы придумать, как вывести мальчика из этого состояния. Единственное, что я делала, так это каждый день пыталась распалить своей маной ту случайную искру, что в нём оживала. Она тлела, словно вчерашний уголёк. Еле заметно, почти затухая, но я упорно находила её, пытаясь раздуть.

Заклинания я не практиковала, понимая, что вновь истощила и без того ослабленный организм. Вместо этого я всё своё время проводила с Давиной. Я стремилась узнать девушку и полюбить так же, как любила её настоящая Эйлин. Это была сущая малость, которую я была обязана сделать.

Девушка переживала, что я не разделю интересы кузины, что буду слишком взрослой для их развлечений и тревог, вот только, как она сама и сказала, этот мир был гораздо медленнее моего. А потому дни мы проводили рядом с очагом, вывязывая чулки. Моргана недовольно на нас косилась, ведь сама она была занята более изящной работой – вышиванием. Я же искренне надеялась, что моя предшественница не была мастерицей, и продолжала вязать бесхитростное изделие. Я умела обращаться со спицами, но была далека от виртуозных работ, что в последнее время любила просматривать на видеоуроках. А вот с вышивкой не дружила, потому искренне надеялась, что чулки никогда не закончатся.

Но всё же, когда ветер немного стихал, и выглядывало солнце, мы с ней выходили на прогулку.

– Теперь я точно верю, что ты поправилась! – вскрикнула кузина, догоняя меня на вершине холма.

Обернувшись на неё, я улыбнулась, а после с удовольствием подставила лицо солнечным лучам, что оказались редкостью в этих местах. Мне нравилось ощущать тёплое скольжение и лёгкое покалывание на коже, вместе с солёным привкусом на губах.

– Лин, теперь, когда ты… не умираешь; думаешь, чёрный дракон будет также милостив к нам, как и был?

Её заминка и обеспокоенный голос развеяли негу, и я нахмурилась. Точно! У меня же здесь где-то блудный муж летает!

– Понадобится время, чтобы он про это пронюхал.

– Не смеши, – звонко рассмеялась она, – ты что, забыла, как в прошлом году Энди – младший сын Бакстеров – перепил эля и в порыве чувств на полном серьёзе просил руки у позорного столба посередине площади на глазах у всего городка? К тому моменту, как он протрезвел, об этом говорило всё нагорье…

– Верно. Сплетни разлетаются быстрее ветра, – хмыкнула я, – но о чёрном драконе подумаю чуть позже. Вначале нужно вернуться домой…

– А может, нам уплыть куда-нибудь? – с надеждой вопрошала девушка. Бросив на неё косой взгляд, я отметила, как она нервно теребит кончик косы.

– Нет. Это наш дом! Это мой дом… мой замок…

– Раньше тебя это не беспокоило.

– Потому что я понимала, что умирающая девушка – не лучшая правительница. Теперь же, когда я здорова, это всё меняет. Я чувствовала замок и до, потому дядя не оспорил мои права, а теперь я смогу питать его магией. Это мой долг!

– Может, отец всё же благороден? – качнула она плечами, сама не веря в свои слова.

– Думаешь? – я решила, что на этот вопрос должна ответить она.

– Ах, Лин! Почему всё так сложно? Я бы хотела отбросить эти сомнения и умчаться прочь!

– А там – чтобы тебя обязательно встретил принц на белом коне?

– Какой принц? – ужаснулась девушка. – Бритов? Говорят, у него ужасный характер! Зверь в человеческой шкуре! Иначе как он смог подчинить себе драконов?! Или ты о нашем?.. – с ещё большим ужасом она вскинула на меня глаза. – Он же старый, как мой дед! Когда едет на своей кляче, с него песок сыпется. А к настоящему боевому коню он уже лет десять как не подходит!

– Извини, не подумала, – постаралась скрыть за улыбкой свою ошибку.

– Нет, меня устроит просто воин. Молодой, чтобы не был мне противен, сильный, чтобы смог защитить меня и наших детей, и добрый, чтобы нас не колотил, а всё остальное – мелочи… Конечно, если на собрании лордов, наконец, изберут нового молодого короля, то и принц появится соответствующий, тогда я подумаю о его персоне, – лукаво улыбнулась она, – но, мне кажется, совет на это никогда не пойдёт.

– Почему?

– Ты что, забыла этих напыщенных стариков? – рассмеялась Давина звонким хрустальным смехом. – Никогда не пойдут на такое!

– И то верно, – вспомнила, что и в прошлой жизни я была свидетелем того, как люди не желают расставаться с властью и богатством; почему здесь должно быть иначе? – Что это? – с удивлением бросила взгляд на пар, исходящий от небольшого водоёма, а точнее – от группы каменных бассейнов. Сегодня в своей прогулке мы зашли гораздо дальше обычного. – Давай подойдём?

Чем ближе мы подходили, тем ярче во мне играло предвкушение. Трава в этом месте была гораздо зеленее, да и деревьев с пышными изумрудными кронами вокруг было больше. Водоёмы были почти у самого края острова, но при этом – в ложбине, прикрытые склонами.

– Это же горячие источники! – нетерпеливо глянула я на кузину.

– Горячие, наверное… – с опаской протянула она.

– Надеюсь! – мысленно я уже представляла, как, раздевшись, с удовольствием окунусь в такую желанную ванну. А то за эти дни, что была здесь, я только и делала, что обтиралась. Даже в первый день с трудом могла назвать своё омовение принятием ванны, а как я поняла, именно таковым это здесь и считается. – Ах, нам бы кусок мыла…

– Думаешь, здесь можно купаться?..

– Думаю – да! Посмотри вокруг! Растения зеленеют. Если бы здесь был кипяток, или вода содержала что-то плохое, то вся эта пышущая зеленью красота умерла бы! А раз этого не случилось, то нам срочно нужно сюда окунуться.

Мы почти уже подошли, я прямо ощущала, как вода благословенно омывает моё тело, а потому начала стягивать накинутый поверх платья плед.

– Не торопись! – с опаской посматривая по сторонам, проговорила Давина. – Почему местные здесь не купаются?

– Может, они сейчас все заняты?

– Они нам даже не сказали про источник!

– Как я заметила, чужакам здесь не рады… Потому и облегчать нашу жизнь никто не собирается, но ты права, нужно быть более осмотрительными… – прикусив губу, я остановилась практически у самой кромки воды. Искупаться хотелось до ужаса, теперь, когда я знала, что под боком источник с тёплой водой, кожа так и чесалась, но вместе с тем во мне подняло голову и любопытство… Интересно, как здесь всё устроено!

Берег около небольшой чаши был каменный, в пяти метрах располагалась вторая, остальные три были поодаль.

Наклонившись у самой кромки, я попыталась рассмотреть дно, но не вышло. Вода хоть и была чистой, но глубина здесь оказалась гораздо больше, чем я понадеялась. Коснувшись поверхности, от удовольствия громко вздохнула.

– Хороша водичка… – мысленно же добавила: «Почему здесь действительно никого нет?!»

Вместе с тем мой мозг тут же подкинул свежее воспоминание, где раздался голос настоящей Лин, что мечтала о приключениях, но в силу больного тела и умирающего духа не могла им отдаться, как диктовал её возраст. А я ведь говорила, что возраст – не помеха. Как бы я поступила в свои двадцать лет?!

– Давин, давай рискнём!

– С каких пор ты такая чистюля?! – сомнения не покидали кузину, но по сверкнувшим глазам я понимала, что и она не прочь окунуться. – Вроде никого не видно… Давай!

Переглянувшись, мы заговорщицки улыбнулись и стали стягивать платья.

– Я – первая, – вызвалась, чувствуя ответственность за жизнь кузины. Как-никак, незнакомый водоём.

– С каких пор ты такая отважная? – хмыкнула она. – Это я обычно плаваю на глубину, а ты предпочитаешь мелководье, – рассмеялась Давина, встряхивая густой копной золотистых волос, выпущенных из тугой косы, а после, не дожидаясь моего ответа, разбежалась и со смехом нырнула в воду.

– Давина! – вскрикнула я. Чаша была маленькой; куда она умудрилась подеваться?!

Сердце учащённо забилось, а в горле родился спазм. Я тут же нырнула следом.

Вода была тёплой, как парное молоко, и нежно приняла в свои объятия. Вот только вокруг была сплошная тьма, я пыталась нащупать дно – не выходило; нащупать боковые стены – тоже. Она же не могла испариться?! Я изо всех сил бултыхала ногами и вглядывалась в темноту, ища её силуэт. Но как только почувствовала, что недостача кислорода стала жечь лёгкие, вынырнула на поверхность, делая желанный вдох и оглядываясь в надежде, что кузина вынырнула. Я её не находила… она всё ещё была под водой.

– Кто помимо магов и людей населяют ваш мир?

– Драконы. Мой супруг, кстати, принадлежит к этому виду.

– Настоящий? Это не просто слова, характеризующие умелых воинов или даже целый род…

– Настоящий! Он оборачивается огромным летающим зверем. Они всегда пахнут небом и огнём, который извергают. Именно они – самые сильные маги, ведь их оборот имеет под собой магическую трансформацию. Когда мои свёкр с сыном прибыли на нашу свадьбу, они прилетели. Я тогда единственный раз видела их оборот. Испугалась… Тётя с трудом уговорила меня спуститься в парадный зал к гостям… Но не будем дальше о супруге, ведь в нашем мире на юге ещё живут оборотни. Дикие и безобразные существа, хорошо, что их поселения не затрагивают наши земли. Ещё на севере обитают хладные. Кровавые монстры, лучше тебе никогда не быть в их власти. Считают себя венцом творения матери сущной, а людей принимают за скот. Радует только, что солнце – их враг, а потому они смирно сидят в царстве вечной ночи. Есть ещё мелкие разумные животные – редкие, а потому такие ценные. Их шкуры и клыки продают за огромные деньги. Поговаривают, что ещё существуют духи стихий, но я их сама никогда не встречала и не знала никого, кто бы видел…

* * *

Я вновь нырнула, изо всех сил вглядываясь в толщу воды. Она где-то здесь! Я пыталась нащупать её золотистые волосы или тонкую руку, но не выходило. Когда я уже почти отчаялась, мне показалось, что в воде есть какой-то блеск. Словно что-то закрутилось перед моим лицом, и я испуганно отпрянула, с силой вырываясь на поверхность.

Хватая ртом сладкий и желанный воздух, я глазам своим не поверила, когда на берегу на большом валуне заприметила кузину, отжимающую длинные волосы.

– Давина! – вскричала я облегчённо, моментально подплывая к ней. Вот только облегчение тут же сменилось злостью. – Давина! – рыкнула, несмотря на то, что в её имени и нет рычащих звуков.

– Ли-ин… – с сомнением протянула она.

– Что – Лин?! Ты меня испугала!

– Глупышка, – с умилением взглянула на меня девушка, от чего я ещё больше зверела, – ты же знаешь, что я плаваю как рыбка!

– Вот будет у меня на обед жаренная рыбёшка, – почти ухватила я её, но та, сорвавшись, с громким смехом понеслась прочь. Ведомая азартом, я кинулась следом, ощущая лёгкость в теле и задор.

Я долго гонялась за ней, смеясь, а после мы вместе повалились на траву.

– Не делай так больше, – повернув голову, я встретилась с её ярким небесным взглядом, – это незнакомое место, оно могло быть опасным.

– Хорошо, – покладисто проговорила девушка, мягко улыбнувшись, – я не думала, что ты так испугаешься… прости меня!

– Прощаю, но только на этот раз! – хмуро буркнула я, вызвав очередную порцию смеха. – Что такое? – хмурилась я, не понимая, чем вызвана её реакция.

– Похоже, ты решила, что нам пора поменяться местами. Раньше я была заботливой мамочкой, а теперь ты…

– Это плохо? – затаив дыхание, я ждала ответ.

– Нет. Это замечательно! Это же прекрасно, когда ты кому-нибудь не безразличен! Каждому человеку нужна забота, а у нас есть мы! Пойдём искупаемся, а то теперь мы в траве и грязи…

– Давай посмотрим другие чаши. Эта так глубока… – не стала говорить, что мне мерещилось в ней неизвестное, в конце концов, я и сама не поняла, что видела. Это фантазия мозга, который лишили кислорода, или что-то ещё.

Вторая чаша оказалась не так глубока. Даже с берега мы прекрасно видели её каменное дно. И хоть она была шире, но доходила нам всего до грудей. Вода здесь была теплее, и мы с удовольствием посидели, прогреваясь.

Когда я, прислонив голову к камню, блаженно прикрыла глаза, мне почудилось, что у первой чаши на берег выбрался полупрозрачный зверёк, но стоило распахнуть глаза, чтобы внимательно его рассмотреть, и я ничего не нашла.

– Лин, всё в порядке? – тут же отреагировала Давина.

– Да. Померещилось… Пора нам возвращаться домой, к чулкам.

– Тебе это дело не по душе, – хмыкнула она. – Не смотри на меня так! Ты никогда не любила рукоделие, предпочитая свои книги. И, видно, правильно делала, раз это помогло тебе избавиться от проклятия. Так что не мучай ни себя, ни нитки… я тебе пару сама свяжу. Лучше читай! – подмигнула мне девушка, поднимаясь.

Я с лёгким сожалением последовала за ней, нам ведь нужно ещё просохнуть. Всё время, что медленно перебирала свои тонкие безжизненные волосы, я посматривала на первую чашу, ища свой мираж. К тому моменту, когда мы заплели слегка влажные волосы в косы и, надев платья, направились к дому, я почти полностью уверовалась, что это была галлюцинация разыгравшейся фантазии.

Дома же, помимо Морганы, мы застали старую женщину, что скрюченными пальцами заваривала отвар около очага. Казалось, что она прожила на этом острове, объятом ветрами и непогодой, как минимум век. Кожа задубела и изрезалась морщинами, зубы сгнили, но это не мешало ей улыбаться леденящей душу гримасой.

– Девочки, познакомьтесь, это Инга. Она – травница…

– Говорили же, что на острове нет ни лекаря, ни даже травника, – с сомнением я посмотрела в её выцветшие глаза. От старухи у меня не просто побежали по коже мурашки, а табунами заходили, да и волосы, так и казалось, что дыбом встали.

– Думали, что померла, дураки! – с неожиданной бодростью проговорила та. – А я-то всего лишь на лодке сплавала на соседний остров. Там красота, никого нет, никто не тревожит, думаю туда перебраться на постоянное жительство. А какие там сочные травы, шустрые змеи и чудесные грибы!.. – с удовольствием причмокнула старуха.

– Змеи и грибы? – севшим голосом переспросила я, с сомнением посматривая на булькающий котелок. Мне почудилась в нём голова змеи.

– Лечебные, – жестом фокусника она вынула засушенную поганку и бросила в жижу.

– Стойте! Вы что делаете?!

– Собираюсь вытащить мальчонку с того света, – фыркнула она, резко подавшись в мою сторону, – а ты бы, милочка, была осторожнее с Лохам, она, как-никак, дитя келпи.

– С кем?.. – нахмурилась я, переглянувшись с такой же ошарашенной Давиной.

– С тем, кто живёт в мелких чашах на западе отсюда.

– Там никого нет, – подбоченившись, опровергла её слова кузина, – зачем запугиваете?

– Ты тоже думаешь, что там никто не живёт? – с насмешкой старуха взглянула в мою сторону. Я же, хмурясь, молчала. Как назло, моя память тут же подкинула и блеск в воде, и непонятное существо на берегу.

– Оно злое?

– Духи не бывают ни злыми, ни добрыми… – пожала она плечами, – они себе на уме и не поддаются человеческим меркам! – помешивая жижу, довела её до кипения и тут же сняла, налив в чашу. – Ну-кась, вместо того, чтобы глупости спрашивать, поди-ка мальчонку напои, а после подпитай зажжённую тобой искру…

Давина многообещающе посмотрела на меня, но, понимая, что сейчас не время задавать вопросы, стала помогать тёте готовить обед.

– Как?.. – удивлённо спросила я, принимая из её рук керамическую чашу. – Ты магичка?

– Нет, мне не нужно быть магичкой, чтобы видеть, – пошаркав, она уселась за стол рядом с Морганой, что перебирала крупу. – А ты пои-пои…

Вновь оглянувшись на неё с сомнением, присела около парня. Жидкость была горячей, я аккуратно намочила в ней тряпочку, подождала, чтобы стала терпимой температуры, и коснулась его сухих губ. Это заняло больше времени, чем я думала, отчего я практически впала в медитативное состояние, усугублял это тихий бубнеж Инги. Я с лёгкостью нашла его магический канал в ноге и искру, что стала больше. Напоив её своей силой, я задумчиво замерла около парня.

– Когда он поправится, то будет твоей обузой, – старуха внезапно возникла за спиной, – помни это и не бросай! Ты зажгла искру, тебе и нести это бремя…

– Вы можете говорить прямо?

– Могу, но не хочу. Тебе, девочка, уже пора. Через пару дней море до конца успокоится, тебе не место на нашем острове.

– Ты нас выгоняешь? – я удивлённо пыталась уложить её слова в голове. – Но Дави без сознания, и перевозить его сейчас – плохая идея.

– Он очнётся к утру, – направилась она к выходу. – Тебе пора ехать, иначе, глупая, ты ничего не успеешь… Только когда будешь спешить, остановись у знака клевера, а когда кровавая луна взойдёт на небе, будь готова потерять любимое существо, – старуха оглянулась через плечо и улыбнулась. В этот момент её глаза, казалось, помолодели на пару десятков лет, но прежде, чем я успела уточнить у неё, что она имела в виду, женщина вышла за дверь.

Я вскочила, желая догнать, но Дави ухватил меня за руку и застонал.

Мы засуетились около мальчонки, и только через час я смогла выбраться из дома.

– Где живёт Инга? – поинтересовалась у охранника – брюнета и бородача Каллума, что за время пребывание здесь совсем обленился. Ни он, ни его товарищ ни разу не пытались остановить нас с Давиной и даже не следили… Зато со своими голубями он всегда находил время пообщаться: покормить, почистить перья, дать им сделать круг над островом. У него было три практически полностью белых птицы, что прожорливо поедали щедро отсыпанную им крупу. В основном его бездействие мне было на руку, но червячок возмущения уже грыз нутро. Деньги-то платятся из моего кармана… Хотя он сейчас и не мой.

– Не знаю, госпожа. Поищите её там, где встаёт солнце, но местные говорят, что это бесполезно. Она всегда приходит сама…

– Благодарю, – скрепя сердце, ответила я и пошла на восток, искать нужный домик.

Но чем дольше бродила по острову, тем меньше верила, что найду. Я обошла всё поселение к востоку, но тщетно. В моём мире сказали бы, что она – ведьма, но кто эта старуха в мире магии? Я не знала, но решила с серьёзностью отнестись к её напутствию.

– Через три дня мы должны уехать, – сообщила, вернувшись, уже когда ночная мгла мягко укутала в свои объятия наш дом. Звёзд не было видно, но я была уверена, что, когда тучи разойдутся, они будут ярко сверкать, словно россыпь бриллиантов. – Нужно готовить лодку, – обратилась к Грэхему, что, открыв дверь, продолжал стоять на пороге.

Мужчина нахмурился и устремил взгляд на Моргану; её лоб также пересекла глубокая морщина, а губы недовольно поджались.

Я же ничего не стала больше говорить, подойдя к Дави, что теперь не просто пришёл в себя, но даже с помощью Давины занял положение сидя. Коснувшись его, я с удивлением отметила, что искра опять стала больше.

– Ты не поверишь, но зелье Инги сотворило чудо! Посмотри на его раны! – поделилась радостью Давина.

– Они… затягиваются, – удивлённо констатировала я.

– Простите меня, леди Йолайр, – хрипло и взволнованно проговорил мальчик.

– За что? – с нежностью поинтересовалась у него.

– Я доставил вам столько хлопот…

– Ерунда, – проведя ладонью по его запутанным каштановым волосам, я на мгновение позволила слабость, представив, что вот так же буду трепать собственного ребёнка. – А где его дед? – подняла взгляд на Давину.

– Он ещё утром ушёл наловить зайцев, да дров набрать.

Мужчина вернулся позже, когда в свете единственной свечи мы тихо беседовали с тётушкой. Мальчонка вновь спал, но к утру, как и предсказывала Инга, он бодрствовал и больше не засыпал.

– Ты жалеешь, что согласилась?

– Нет. Вот только чем ближе срок, тем сильнее во мне грусть от расставания.

– Я думала, тебе не с кем прощаться! Я не чувствую привязанности к живым.

– Верно. Только могилы. Мой муж и единственный сын… я хожу к ним каждый день. И ведь понимаю, что нужно отпустить, но не могу. Боль, как и тридцать лет назад, захлёстывает меня каждый раз. Я не могу дышать, не могу чувствовать ничего иного, только и хватает сил, что сидеть там. После их смерти вся моя жизнь была миражом. Я сделала карьеру и даже умудрилась заработать на безбедную старость, но не жила.

– Живые должны быть с живыми… Разве они хотели тебе такой судьбы?

– Не хотели, и я это знаю, поэтому и согласилась. Я хочу попробовать вновь почувствовать вкус жизни, родить дитя, ощутить счастье… К тому же, ты сказала, что мои воспоминания о прожитой жизни потеряют краски и будут всего лишь блеклой историей.

– По сути, вся наша жизнь – это история, что однажды помещается всего в одну легенду.

* * *

На следующий день на рассвете мы отплывали.

Мои люди то недовольно косились на меня, то – на всё ещё бурное море. Но я твёрдо верила словам вновь пропавшей Инги: «Мне пора!» Дави, как она и сказала, встал на ноги. Хромал, бегать не мог, да и работать ему пока было рано, но ехать сможет, не помрёт. Его нога ещё долго будет в лубке, а рёбра – перетянуты куском материи, но это такой пустяк по сравнению с тем, чем могло закончиться его падение.

Потому сегодня я вновь пошла к святилищу, прислонилась к менгирам, поблагодарила эту землю и мать сущую, что приняли меня, и поклялась с честью прожить отданную мне жизнь. Ещё я просила, чтобы мои воспоминания, наконец, подёрнулись дымкой… Эйлин говорила, что так и будет, но пока я всё так же красочно вспоминала гибель своих сыночка и мужа. Ту дурацкую поездку и боль, что умудрилась не притупиться при переходе между мирами.

А после, влекомая невиданной силой, я пришла к водяным чашам. Солнце как раз начало садиться, оттого небо пылало огненными красками.

Вот только сегодня я, наконец, была не одна. Около самой маленькой, но глубокой чаши сидела девчонка, лет двенадцати-тринадцати. Её светлые волосы были всклокочены, и она упрямо пыталась привести их в порядок. Улыбка умиления моментально растеклась на моих губах, и я поспешила к ней.

Но чем ближе походила, тем громче чувство самосохранения кричало об опасности. Инга говорила, что здесь живёт некий Лох – ребёнок келпи – духа воды. В моём мире существовали сотни поверий, где разные духи оборачивались то людьми, то зверями, чтобы приманить добычу; чем этот мир хуже? А то, что «Лох» звучит для моего уха, как ругательство, и с большой натяжкой походило на мужское имя… так может, дотянуть, что это девчонка?

Когда я к ней подошла, уже уверилась, что она – дух воды, и повторила заклинание нагрева, надеясь, что варить суп я всё же в этой чаше не буду. К тому же, раз она живёт в горячей воде, может, высокие температуры ей и не страшны? Нужно или бежать, или договариваться. Лучше последнее. Не зря же она сегодня выбралась на берег…

Девчушка подняла на меня свои глаза и возмущённо откинула волосы назад. Я поражённо приводила чувства в порядок. Никогда не видела таких глаз – словно текущий ручей. Чем дольше в них глядела, тем сильнее было чувство, что мой разум уносит прочь. Сморгнув, я отвела взгляд, а потом вновь решила её осмотреть, только на глазах не останавливаться.

Худая, с выступающими ключицами в вороте большой для неё рубахи, белоснежной кожей, что никогда не видела солнца, и большим ртом с острыми зубками – всё это делало её незабываемой.

– Как ты догадалась?! – возмутилась она на резких высоких нотах, отчего я недовольно поморщилась.

– Говорят, здесь живёт некий Лох…

– Но до этого ты не боясь купалась! Да я и мало похожа сейчас на Лоха!

– Верно, но я постоянно была настороже. Почему ты решила сегодня со мной поговорить? – любопытство победило страх.

– Скучно! А я слышала, что ты уезжаешь… Расскажи мне о мире на большой земле! – царственно велела девчонка.

– Зачем мне это? – насмешливо выгнула я бровь. – Тебе явно нужно научиться вежливо просить.

– Ты знаешь, с кем говоришь?! – захлебнулась она в возмущениях.

– Думаю, ты – дитя келпи – духа воды…

– То-то, – успокоившись, выдохнула она, вновь беря свои волосы в руки и пытаясь разобрать их пальцами.

– Тебе нужен гребень, – задумчиво произнесла я.

– А у тебя он есть? – с надеждой вскинула на меня взгляд девчушка.

– С собой – нет, только дома.

– Жаль… сюда редко кто ходит. Украсть не у кого…

– Зачем сразу красть, можно же попросить, – я задумчиво осмотрела соседний камень, решая присесть.

– Вот я сейчас тебя попросила, а ты отказала!

– У меня просто нет гребня с собой, а так бы я обязательно дала.

– Врёшь, – бросила она через плечо. Найдя прочный прутик у своих голых ступней, девочка со вздохом заколола волосы на затылке, – люди всегда врут… Вот, например, мать моя. Обещала, что вернётся, когда молила отпустить её на берег с матерью – моей бабкой – повидаться. Больше я её не видела.

– Мне жаль… – искренне возмутилась я поступком женщины. Какой бы ни был ребёнок, но бросать его одного… Врать и сбегать… Никуда не годится!

Я бы своего ребёнка одного никогда не оставила.

– Думаешь? – тут же подалась она ко мне, задумчиво закусив острыми зубками губу.

– Вслух сказала? – посетовала я. – Но от слов своих не отказываюсь! Ребёнка, каким бы он ни был, никогда не бросила бы!

– Мой отец – келпи, не человек, эта мораль не для меня!

– Это не повод! Зато мать твоя, как понимаю, человек, и это должно быть её путеводной звездой.

– Ты мне нравишься! Не зря я тебя выбрала! – улыбнулась она, с радостью взглянув в ту сторону, где за холмом должно виднеться море.

– Выбрала? – в горле застрял неприятный комок, а душу замутило. Не хотела я быть облагороженной дочерью неизвестного духа. Мало ли, что об этом подумает её папенька.

– Да! Я решила, что хочу увидеть большую землю, а то тут дикие люди живут, к воде не ходят, от меня шугаются… А я, может быть, и не хочу их есть!

– Есть?.. – в горле пересохло, и я с трудом заставила себя сидеть на месте. Страх – не лучший товарищ!

– Боишься?! Это хорошо!

– Я тебя с собой не возьму! – предугадав, что она от меня захочет, отрезала я.

– Почему? Из-за страха?

– Верно. Что скажут твои родители? Им это не понравится!

– Маменька давно, поди, померла, – как-никак, смертная, – а папенька заглядывает ко мне раз в двадцать лет. Его ещё почти десять лет здесь не будет!

– А сколько тебе самой лет? – во мне зародились подозрения.

– Сто тринадцать! – гордо возвестила она. – Осталось меньше века, и буду взрослой. Смогу направиться, куда захочу… – мечтательно произнесла девушка, положив подбородок на колени.

– Ты здесь совсем одна… – констатировала я и, вопреки здравому рассудку, моё сердце наполнилось жалостью и возмущением. Кем бы ни был ребёнок, нельзя его оставлять! – Ты питаешься только людьми? – поинтересовалась я.

– Я ещё ни одного не съела, они здесь пугливые… – с сожалением произнесла она.

– А чем тогда?

– Глупая, я ведь тоже дух воды! Могу обойтись и без еды, хотя папенька говорит, что люди весьма любопытны…

– Так может, он не о гастрономических пристрастиях… Но всё равно, я не могу взять тебя с собой! – с сожалением протянула я. – От меня зависят мои люди, а ты можешь их съесть, это не безопасно!

– Ну я же сказала…

– А где гарантии?

– Хорошо, я тебе пообещаю, что не буду их есть, – со вздохом и узнаваемой во всех мирах подростковой интонацией произнесла она, всем своим видом показывая, что делает мне очень большое одолжение. – Мне они всё равно не понравились бы!

– Если ты будешь под моей ответственностью, то не должна никого есть!
– Так ты берёшь меня с собой!

– Я ещё не согласилась!

– Разве? Ах да, папенька говорил; люди любят торговаться, – закусив губу, она сосредоточенно что-то обдумывала, а после решительно произнесла: – Я исполню одну твою просьбу.

– Это как? Ты всесильна?

– Нет, конечно!

– Тогда конкретнее, – любопытство выплёскивалось через край. Я такую, как она, никогда не встречала и вряд ли ещё встречу.

– Я могу управлять водой…

– А оно мне надо?! – усмехнулась я. – Нисколько.

– Я могу поднять воду из глубин земли, могу напоить тебя, когда будет обуревать жажда, могу построить плотину, а могу, наоборот, разнести её в щепки! – возмутилась она.

– Это всё чудесно, но мне не особо и нужно... пока. Я возьму тебя с собой вот на каких условиях: в течение года я буду заботиться о тебе, как и ты обо мне и моих людях, мы будем вместе путешествовать, вместе жить в моём замке, если ты захочешь уйти раньше этого срока, то я помогу тебе вернуться. Ты поклянёшься именем матери сущной, что за это время никого из живых людей не съешь и не утопишь. Помимо этого, я могу обратиться к тебе с тремя просьбами. Всё в пределах разумного, в пределах возможностей духа воды, – остановила я её возражения, взмахнув ладонью.

– А может, мне лучше просто утащить тебя на дно? – подалась она ко мне и вкрадчиво произнесла, оскалив острые зубки.

– Можешь. Но тогда тебе куковать здесь в одиночестве ещё многие годы, а, приняв мои условия, уже завтра увидишь большую землю…

– Разве можно так разговаривать с ребёнком? Ставить такие жестокие условия?.. – её глаза заблестели, налившись влагой, что стремительно побежала по впалым щекам, в то время как губы предательски задрожали. – Я ведь здесь совсем одна! Меня бросили родители, да даже родная бабка – и та избегает!

Отвернувшись, я подавила в душе возмущённый голос, что не просто шептал, а дико кричал, что я – ужасная тварь, раз заставила малышку плакать.

– Ты – дух воды. Тебе сто тринадцать лет. Ты хоть и юна, но, вижу, уже освоила игры.

– Правда, я хороша? – девчонка отшатнулась, радостно заулыбавшись, и полезла в карман своей поношенной юбки. Слёзы моментально высохли, словно их и не было. – Держи! – протянула она мне кожаный шнурок с прозрачной, словно слеза, каплей.

– Что это? – не спешила я принимать неизвестный дар.

– Это вода из источника, в котором я родилась. Я не могу надолго от него уходить. Сил недостаточно. Храни его и береги, он будет залогом моей клятвы! А если что-то пойдёт не так, то папочка обязательно тебя найдёт по нему и… съест.

– Чудесно, – выдохнув, я надела на шею шнурок и спрятала под рубашкой, подальше от любопытных глаз.

«Оно мне надо?!» – корила себя. Но тут же находила ответ: Надо! Если ты сам отказываешься от возможностей, то жизнь не будет их подкидывать.

– Мы отплываем на рассвете.

– Не волнуйся, я приду. А теперь иди. Солнце село, я не хочу, чтобы ты во мраке свернула себе шею, так и не отвезя меня на большую землю.

Оглянувшись, я поняла, что она права. Огненный шар закатился за горизонт и в ближайшее время тьма укутает землю.

– До завтра! – крикнула, уходя, но девчонка не слышала меня, устремив мечтательный взгляд в сторону моря.

Когда я уже почти скрылась за холмом, то услышала плеск воды за спиной, а, обернувшись, никого на берегу водоёма не нашла.

– Магия, какая она?

– Я не знаю, как тебе объяснить. Она – часть меня. Она – словно рука или нога; как только ты её почувствуешь, для тебя не будет жизни без неё. Это словно живительный огонь, что бежит по венам, даёт силы жить, чувствовать мир…

– Как мне научиться ею управлять?

– Я научу тебя необходимым заклинаниям на первое время и оставлю свой дневник заклинаний, что вела всю свою жизнь.

– Может, стоит обратиться в школу магии или нанять учителя?

– Школа – это что? В любом случае, у нас такого нет. Каждый маг учится чувствовать магию самостоятельно, направлять её и создавать заклинания. Бывает, маги берут в ученики, но властительница Орлиной верности не должна быть должной кому-либо, кроме своего народа. Нужно учиться всему самой.

– Тогда позволь заметить, что ты проделала великолепную работу! Меня удивляет, как ты самостоятельно определила место для ритуала. Оно же за пределами твоих земель!

– Я чувствую мир. Каналы магии, словно золотые нити, пронизывают его. Их скопление и пересечение говорит об особых свойствах места. На этот остров стремятся многие нити, а потом исчезают в определённой точке, словно уходят в следующие миры, сшивая их. Видишь, всё очень просто!

– Вижу, что всё далеко не просто…

* * *

Когда Эйлин с упоением рассказывала о том, как они переплывали море, я несколько иначе представляла транспорт, что их вёз. Мне виделся корабль с белыми парусами, на носу которого стояла девушка и смотрела вдаль. А потому перед тем, как взойти на борт видавшего виды баркаса, я вознесла молитву матери сущей. Пусть она позволит нам переплыть пару километров, что отделяют остров от большой земли, в целости и не отправит на дно морское.

Оглянувшись через плечо, я отметила, что местные вопреки своему обычаю пришли к небольшому причалу и теперь с любопытством наблюдают за нашим отбытием. Конечно, здесь были и рыбаки, что доставали свой утренний улов из сетей. Они вышли в море впервые за несколько дней и радовались обилию рыбы, трепыхавшейся в сетях, сверкавшей в лучах восходящего солнца. Но даже они то и дело поглядывали в сторону нашего готовящегося к отплытию судёнышка. Казалось, внимание местных вызвано не просто любопытством. Истинная причина – они пришли удостовериться, что чужаки отплывают и больше не будут топтать их дивный остров. Они ни на миг не позволили нам забыть, что мы здесь чужие…

Старая Инга тоже пришла проводить нас. Она, согнувшись, спускалась к берегу, опираясь на длинную палку, служившую ей клюкой, сторонясь своих соседей; те же, в свою очередь, хоть и смотрели на неё с почтением, но рокот страха и неодобрения слышался в быстрых шепотках.

– Странная она, – констатировала я, обращаясь к Моргане, что стояла рядом и зорко следила за погрузкой нашего нехитрого багажа.

– Так можно сказать о каждом. Её зелье вытянуло Дави, – кинула та быстрый взгляд на охранника, что укладывал в наш нехитрый транспорт мальчонку. Слабого, но живого. Давина, по доброте душевной, хлопотала вокруг него, словно наседка.

– Инга появляется, когда хочет, и исчезает, когда пожелает… И это я ещё молчу о её предсказаниях.

– Совпадение? – тётя, обернувшись, как и я, наблюдала за её приближением. – Может ещё чего полезного поведает? Погода сегодня и вправду наладилась. А она тебе, похоже, благоволит, не будет лишним выслушать, что она хочет сказать. Отойду, может, будет откровеннее наедине?

Я оставила её замечание без ответа; старуха споро спустилась и теперь шустро сокращала между нами расстояние.

– Ты не торопишься подниматься на борт? – качнула она головой в сторону баркаса, крепко сжимая палку высохшими пальцами.

– Тороплюсь. Как только все погрузятся, взойду и я, – лаконично ответила ей, всматриваясь в выцветшие радужки глаз. Было что-то в ней, что меня отвращало. Да, она ничего плохого не сделала, наоборот, помогла, но… Всегда есть треклятое «но», что не даёт расслабиться.

– И никого не ждёшь? – недовольство сквозило в её движениях.

– Может, и жду, но какое тебе до этого дело?

Девчонки-духа до сих пор не было, и я начинала переживать. Казалось бы, мне от этого должно быть только легче, а в моей голове всплывали вопросы: как она тут ещё десяток лет одна будет?

– Глупая! Тебя предупредить хочу, уберечь. Не жди добра от келпи!

– Ты же говорила, что духи не добрые и не злые.

– Верно, – медленно прикрыла она глаза, словно обретая силы.

– Что в ней такого? Почему она не даёт тебе покоя?

– Не твоего ума дело, чужачка! Это только моя забота! – огрызнулась Инга, резко оборачиваясь.

Девчонка появилась внезапно. Она с бешенным восторгом в глазах смотрела на синее море, а на её лице медленно расплывалась улыбка, полная искреннего восторга. Она шла босыми ногами по берегу, не обращая внимания ни на камни, ни на ветки, выброшенные морем. Её влекла вода…

Волосы были всё такими же растрёпанными, а платье – коротким и оборванным, что позволяло рассмотреть её белую, словно снег, кожу.

– Тьфу, – сплюнула Инга, – дура ты! – бросила она и побрела прочь.

Уговаривать её остаться я не стала, ведь девочка посмотрела на меня, и в её глазах вместе с хрустальными слезами счастья плескалась благодарность. Разве можно не выбрать ребёнка, когда он так на тебя смотрит?

Сердце защемило от нахлынувших чувств.

– Я уж решила, что ты передумала, – проговорила я, подойдя к ней.

– Не хотела привлекать к вам лишнее внимание, – кинула та настороженный взгляд через плечо, – люди здесь злые и невежественные. Я ещё никого не съела, не утащила на дно, а они меня уже камнями забить хотят. Глупые, духа воды камнями не убьёшь, а вот вашу лодку можно, – сегодня в ней не было той уверенности, как около родного источника. В ней даже чувствовалась ранимость. Сейчас она была ребёнком, который первый раз сделал шаг за порог дома. Ей было ужасно интересно, но в то же время страшно.

Обернувшись, я заметила, что градус неприятия возрос. На нас не просто смотрели, а стали тыкать пальцами, громко возмущаясь.

– Вот же… идиоты! – прошипела я, подхватывая девочку под локоток и останавливаясь около самой кромки воды. – Сборы закончены, пора и нам вступить на борт. Вот только дождёмся лодки…

– Зачем? – искренне удивилась она.

– Баркас не может подойти вплотную к берегу, иначе сядет на мель. Потому нужна лодка. Я вижу, что Моргана уже на носу, и лодка идет за нами…

– Вот ты о чём… Она нам не нужна.

Особо шустрая волна набежала на берег, и я не успела отскочить. Вот только вместо того, чтобы хлюпать в мокрых ботинках, я, абсолютно сухая, стояла на палубе. Для убедительности притопнула ногой, а после медленно обернулась к девочке.

– Это ты сделала?..

– Кажется, отец прав: люди глупые. Все! Без исключения! – хмыкнула она, добавляя в голос подростковый гонор и выворачиваясь из моей ослабшей хватки.

«Зря, ой как зря я ею восхитилась. Зазналась!» – прищурившись, я сверлила взглядом её спину, когда на меня налетела Давина.

– Это было потрясающе! Это новое заклинание?! – её глаза жадно блестели, требуя подробностей, на что я могла только криво улыбнуться.

– Отплываем! Скорее! – велела капитану нашего баркаса – немолодому коренастому мужику, обросшему длинной рыжей бородой.

Он понимающе кинул взгляд на берег и подал сигнал своим сыновьям. Капитан и сам был родом с этого острова, поэтому согласился отвезти нас сюда, дождаться и тем временем навестить свою постаревшую мать, хоть это и не отменяло того факта, что Эйлин щедро заплатила ему за простой. Вот и теперь он почуял, как начинают роптать местные, того и гляди швырнут что-нибудь в баркас… если додумаются, то даже огнём.

– Кто эта девочка? – свела брови Давина. – Та, про которую ты говорила?

– Именно она.

– Так и не скажешь, что злой дух… – пробурчала девушка, с любопытством проходя взглядом по худенькой фигурке, что, к моему удивлению, встала на корме, а не на носу баркаса.

Озадачившись, я медленно подошла к ней. Наше судёнышко уверенно набирало ход, устремляясь прочь от этого негостеприимного места. Местные, видя, что баркас выходит в море, потеряли к нам интерес, отправляясь по своим нехитрым делам: разделывать и сушить рыбу, а также сплетничать о глупой леди, что увезла с собой водного духа. Одна только сгорбившаяся фигурка Инги стояла на берегу.

– Что тебя с ней связывает?

– Я подарила ей вечную жизнь…

– Вечную жизнь? – удивлённо повторила Давина, что следовала за мной.

– Почти. Она будет жить, пока я жива, – едкие ноты самодовольства слышались в голосе девочки.

– Почему? – хмурилась я.

– Говорят, нет ничего страшнее, чем пережить своё дитя… и его дитя… и его-его дитя… знать, что ты живёшь, а твой род угас.

– За что ты так с ней? – хрипло выдохнула я, чувствуя, что тиски с болью сжали моё сердце.

– Она помогла моей матери – её дочери – бросить меня. Это она шептала ей, что той не место рядом с келпи, что я – не человек, а только дух… что меня нужно изничтожить! – злость бурлила в ней; пока она говорила, черты её лица заострились, а руки, что сжимали борт, с силой на нём сошлись, – теперь у неё есть долгая жизнь и видение, что позволяет узнавать, когда гибнет очередной её потомок.

– Это жестоко.

– Это справедливо! У каждого действия есть последствия! Нельзя считать, что только ваша мораль – единственное мерило! – оскалилась она, глядя мне в глаза. Я же отрешённо провела рукой по её спутанным волосам, убирая их от лица.

– Нужно найти тебе гребень… – выдохнула, не берясь судить её поступок. Я понимала Ингу, она хотела добра своей дочери, что была заперта в водоёме, но и маленькую брошенную девочку могла понять: её боль, её страх и её жестокость. Дети – они везде дети. Неважно, люди они или потерянные духи.

– А мне вот что непонятно… Если будет жить вечно, почему тогда она так иссохлась? – в очередной раз удивила меня незаметно подкравшаяся Давина, задав вопрос, который мне в голову не пришёл.

– А молодость я ей не обещала, – хитро оскалилась она.

Получив ответ, кузина ушла и вернулась через пару минут с деревянным гребнем.

– Садись на лавку, я тебя расчешу, – велела она, и дух настороженно последовала её указаниям.

Я же прошла на нос, периодически бросая взгляд через плечо, видя, как удивление вперемешку с блаженством растекалось по лицу келпи. Одиночество портило характер не только людям, но и духам. Оттого капля заботы и внимания творили волшебство.

Полностью успокоившись, я устремила взгляд на водную гладь. Вокруг было бескрайнее синее море, оно простиралось вплоть до линии горизонта. И хоть я знала, что скоро мы вновь увидим сушу, меня притягивал вид волн, бившихся о баркас. Вода упрямо продолжала набегать на наше судёнышко, играть с ним, проверять на прочность, а вместе с тем, словно ластик, стирать из памяти мою боль. Чем дальше мы отплывали от острова, тем ощутимей на мои воспоминания ложилась пелена. Отчего, когда перед нами появилась земля, я смотрела на неё полным предвкушения взглядом. Где-то там мой новый дом и люди, которым я нужна.

________________________________________

Наш баркас:

– Я отдаю тебе свою жизнь. Помни это.

– Конечно, а как же иначе?!

– Ты ещё не понимаешь. Однажды ты захочешь всё бросить или резко изменить, потому что видишь мир иначе, потому что в тебе нет той привязанности, что была во мне… Не делай этого! Я тебе этого не позволяю! Не позволяю уйти, бросить и забыть! Используй мою судьбу, свою ты уже отжила… Полюби тех, кого я любила, и никогда не позволяй им узнать правду о случившемся со мной! Не хочу, чтобы им было больно…

* * *

Казалось, суша близко, но перед тем, как высадиться, мы долго шли вдоль изрезанной линии берега. Неприступные отвесные берега не могли порадовать своим гостеприимством, но до чего же они были живописны! Дух захватывало от их гордой воинствующей красоты. Даже море не могло их осадить; набегая на скалы, волны разбивались вдребезги, но не оставляли попытки, вновь и вновь наседая на берег.

Поначалу я жадно ловила их непокорный облик, но потом, как часто бывает, привыкла и, усевшись на лавку, достала кусок скалы, что был в сумке и достался мне от настоящей Эйлин. Я знала, что эта часть родового замка – теперь моего родового замка, и я должна его прочувствовать, чтобы он принял меня, как и настоящую Эйлин. Я в очередной раз медленно вела кончиками пальцев по острому краю и абсолютно ничего не чувствовала. Что нужно булыжнику, было неизвестно. Но абсолютно точно паразит не отзывался. Была надежда, что мне достался бракованный осколок, и уж в замке-то всё получится. Вот только надеяться на счастливый случай – глупо, нужно и самой не сплоховать. Пока у меня не выходило.

Вернув осколок обратно на дно своей сумы, я нащупала колечко – тонкий серебряный ободок с плохо обработанным камнем, но чем-то он был ей дорог и необходим. Это была единственная вещь, предназначение которой я не знала и могла только гадать.

Осмотревшись, заметила, что зеленоватая Давина в очередной раз нырнула в трюм. Когда мы вышли в море, её одолела морская болезнь. В очередной раз опорожнив желудок, она ложилась на простую самодельную койку, что предоставил ей капитан. Дави лежал там же, и его дед сейчас ухаживал за ними обоими.

Только Моргана и Лох стойко смотрели вдаль. Восторги девочки не уменьшились, она продолжала с жадностью охватывать взглядом море, ловить солёные брызги, что долетали до носа баркаса. Порой она ложилась у самого края и протягивала руку к воде, что послушной лентой вилась, подвластная её воле. Отчего девочка радостно улыбалась. Даже острые зубки не выделялись на её лице. Она казалась обычным подростком, может, только чересчур бледным, а никак не злым духом. А вот Моргана укуталась в цветной плед и невидящим взглядом смотрела на землю, что хоть и была близка, но всё так же неприступно далека от нас. Она смотрела на изумрудные склоны и недовольно кривила губы.

Видя, что у них всё в порядке, я вернулась к Давине, а заодно подпитала искру в укачанном морем мальчишке. На его щеках играл румянец, а дыхание было мирным и спокойным.

– Дави-ин, – позвала я кузину.

– Уходи, а то я тебя сейчас ненароком замараю… – слабо отбрыкивалась та от меня.

– Ничего, пошли на палубу, я тебе волосы подержу, – уговаривала её, тихо поглаживая по голове.

– Во мне уже ничего не осталось, – пискнула та, сжавшись в комок, – но ты не уходи… побудь со мной! – вцепившись в мою руку на удивление железной хваткой, она прижала её к себе. Ну что за противоречивая натура? То – уйди, а то – останься!

В тесном трюме пахло сырой рыбой, отчего и меня вскоре начало подташнивать, но я стоически держалась, пока кузина не задремала и не выпустила мою ладонь из плена своих тонких пальцев. Оглянувшись, я нашла взглядом наш нехитрый скарб и клетку с голубями. Две белых птицы жались друг к другу, пряча головы под крыльями.

– Похоже, им тоже не нравится запах рыбы, – прошептала я, улыбнувшись.

– Вы что-то сказали, госпожа? – встрепенулся старик, бывший дедом Дави.

– Кажется, бескрайнее небо голубям милее, чем тесный трюм.

– Дык, а для кого иначе? – хмыкнул он и, кряхтя, поднялся, с трудом разгибая спину.

По сути, в другой жизни и при других обстоятельствах он мог бы считаться мужчиной в самом расцвете сил, ведь, скорее всего, ему нет и пятидесяти. Вот только тяжёлый труд не прошёл даром для здоровья мужчины, а суровый климат избороздил лицо глубокими морщинами, делая его похожим на старика. Жизнь всем и каждому ставит свою печать возраста. Помнится, я при хороших финансовых возможностях тоже выглядела старухой в свои шестьдесят. Отчасти виновато моё горе, отчасти – инфаркт, а отчасти – что жила там, где о внешности не сильно заботятся.

– Почему вы отправились со мной? – внезапно поинтересовалась я.

– Так ваша матушка была доброй душой и взяла мою Мору к себе горничной, а после и вы всегда с лаской к Дави относились, то пряником его угостите, то сладкую булку дадите, разве можно было отпустить вас совсем без слуг? Что скажет Мора, когда я встречусь с ней после смерти? Не поймёт. Жаль, конечно, что никто из горничных не решился отправиться в путь. Думали-то, что вы того… помрёте, а вот оно как вышло, – хмыкнул он, качнув головой.

– И как же? – расслабленно откинувшись на деревянную стенку трюма, поинтересовалась я.

– Так вот же, живы и здоровы. Румянец на лице появился, я в жизни его на вас не видывал!.. Простите, госпожа, – спохватился он.

– Не беспокойся, на правду не обижаются. Как думаешь, слуги обрадуются моему счастливому выздоровлению? – то, что дядя и мои родственники будут встречать меня с кислыми лицами, я знала наверняка, но что касается моих людей, могла только догадываться. – Говори прямо. Я не оскорблюсь. Вспомни, Мора хотела бы мне добра, для этого мне нужно знать, как меня будут встречать в моём собственном доме.

– Вы – это… женщина, а разве женщина может управлять крепостью?

– Я – маг!

– Дык я не спорю, но без слёз на вас не взглянешь. Кости одни, да и как вы колдуете мало кто видел. Да и в наших краях сила важнее, а дядюшка ваш – вон… крепкий воин и плодовитый мужик, да и ваши кузены – надёжные защитники Орлиной верности. Их сила уже не раз проверялась в стычках на границах наших земель.

– И то верно…

– Вам бы замуж, да детишек родить… Может, кто из кузенов вам приглянется?

– Так я уже замужем.

На это мужчина не нашёл, что сказать, задумчиво сведя свои кустистые брови. Я же тихо выскользнула на палубу. Узнала информацию, и хватит, мне его матримониальные советы не сгодятся!

Мне было, о чём подумать. Эйлин ставила чёткие условия, да и отступать было некуда, но теперь я понимала, что не только родственники, но и простой народ, населяющий замок, не обрадуется моему возвращению.

Наш баркас нырнул в узкий залив, по обеим сторонам которого возвышались высокие обрывистые берега с изумрудной шапкой на вершине. Крики белоснежных чаек и стремительный полёт чёрных олушей привносил разнообразие. Они стремительно кидались в богатую рыбой толщу воды и выныривали с бьющейся добычей, а после на всех парах мчались к скалистому берегу, где в гнёздах их ждали птенцы.

Мы медленно углублялись всё дальше в материк; периодически у берега встречались лодочки и одиноко разбросанные домишки.

Солнце ярко светило, стирая из головы воспоминания о дождливых днях. Я с удовольствием подставляла лицо и шею под тёплые ласковые лучи.

Рыбацкая деревушка расположилась на покатом берегу, оставляя за спиной непреклонные горы. Крепкие домики жались к друг другу, а на берегу наш баркас встречала любопытная ребятня.

Плоктон был небольшим поселением, что в будущем обещал перерасти в городок из-за своего удобного расположения – это было единственное место, где могли причалить корабли.

– Земля… – с восторгом протянула всё ещё бледная Давина. – Пообещай мне, Лин, что ты больше никому не позволишь тебя проклясть! Второй такой поездки моё тело не переживёт!

– И что, даже мир не захочешь посмотреть?

– Если для этого нужно плыть, мне этот мир не нужен. Мне родные стены замка и вересковые луга всего милей! Ты что, хочешь уехать?.. – с ужасом задала она вопрос.

– Нет-нет, – поспешила я её заверить, – просто к слову пришлось. Я никуда отсюда не уеду! – задавливая внутренний голосок, что, искушая, нашёптывал. Эта страна является двойником моей современной Шотландии, а что с другими странами и континентами? Мой мозг не мог принять, что теперь есть рамки, и охватить всё пространство не представляется возможным.

– Куда вы ещё собрались? – Моргана неслышно подошла из-за спины.

– Наоборот, мы говорим, что очень рады возвращению домой. А ты? – обернулась я с улыбкой на неё.

– Мой дом там, где ты, девочка моя. Если ты уедешь, я последую за тобой. Мы любим не безжизненные камни или мимолётную красоту природы, а людей. Именно им отдаём наши сердца, именно для них дышим. Именно из-за любви мы совершаем самые прекрасные… и самые ужасные поступки, – её ласковое касание к моей голове будило противоречивые чувства. Мне было приятно и очень стыдно одновременно. Она никогда не узнает, что потеряла настоящую племянницу.

– Разбуди… Лох, – с заминкой произнесла она, кинув взгляд на нос баркаса, где в голубом коконе из воды лежала девочка. – Я будить духа не стану! А ведь мы уже причаливаем.

– Я сама…

Подойдя к девочке, заметила, что её кожа сверкает, словно посыпана мелкими блёстками, на её губах цветёт широкая улыбка, а расчёсанные волосы мягким шёлком окутывают хрупкие плечи. Она мало походила на злого духа.

– Просыпайся, Лох, – я хмурила брови, понимая, что это имя режет мне слух. И, кажется, не только мне.

Девочку долго будить не пришлось, она резко открыла глаза и настороженно взглянула на меня, стоило мне склониться над ней.

– Мы прибываем. Хочешь увидеть деревню? Она разительно отличается от той, что была на острове. Погляди…

Одно смазанное движение, и она уже сжимает поручни, вглядываясь в веселящуюся на берегу детвору. Её глаза стремительно перемещались с одного предмета на другой: домики, детишки, рыбаки… девочка стремилась отпечатать всё на своих веках.

Её восторг уверенно передавался и мне.

– Лох… Как ты думаешь, мы можем взять тебе иное имя? – осторожно поинтересовалась я у неё.

– Зачем?

– Оно звучит непривычно, а учитывая, что в тебе так же есть признаки, отличающие от обычной девочки, – например, твои острые зубки, – всё вместе может создать тебе трудности при знакомстве.

– Странно… имя сути не меняет. Я буду всё той же, но если ты хочешь, то назови меня так, как будет приятно твоему слуху.

Склонив голову к плечу, она с интересом ждала моего решения. Я же, не спеша, перебирала возможные имена. Имя должно иметь значение, подходить ей и быть понятным местным.

Сейчас я в очередной раз мысленно похвалила Айлин, что та подготовила меня и оставила книгу заклинаний. Там, конечно, нет имён, но суть языка уловить можно.

– Я буду звать тебя Кенай, это значит, что ты вышла из чистых вод.

– Ке-най, – протянула девочка задумчиво, – мне нравится. Отныне для людей я буду Кенай.

_________________________________________

Немного тех мест, где мы сейчас проплываем:

Чей визуал Вы хотели бы увидеть? Кого из героев оживить в следующей проде?
Буду ждать Ваши предложения в комментариях))

Кстати, Ваши звёзды, что Вы зажигаете на книге очень радуют мою музу! Спасибо, что поддерживаете меня!

– Какое твоё время? Опиши его.

– Другое.

– Конечно, краткость – сестра таланта, но давай в этот раз ты выберешь не столь лаконичный ответ. Я хочу знать, куда меня занесёт!

– Ты всё равно не будешь готова. Мы всегда строим догадки, но они так далеки от реальности… Ну, если тебе будет легче, то посмотри сама в своей истории период больших перемен, когда города только начинают объединяться, создавая могущественные государства. Когда короли кровью и мечом отвоёвывают самые лакомые куски. Когда у каждой крепости есть своё личное войско, а люди не строят планы на двадцать лет вперёд.

– И это ты говоришь о мире, где есть магия…

– Магия – не панацея.

* * *

Переночевав в деревне, при этом выкупив нашу же повозку и забрав лошадей, на следующее утро мы двинулись в путь. Замок располагался вдали от моря, укрытый горами от жадных глаз. Впереди ждало пять дней пути по каменистым дорогам в трясущейся повозке.

Вот только, к обеду оказавшись на перекрёстке дорог, мы выбрали подобие проторенной, что медленно поднималась в гору, оставляя за спиной хорошо вытоптанный и укатанный путь.

– Куда ведёт та дорога? – поинтересовалась я у Морганы, оборачиваясь и вздрагивая. Колесо налетело на камень, и нашу телегу хорошенько встряхнуло. – Тихо-тихо, – постаралась я тут же успокоить застонавшего Дави, а заодно и свою занывшую попу. Мышцы на мне ещё не успели нарасти, а потому удар получился ощутимый.

Оказалось, что Эйлин не умела ездить верхом и путешествовала в телеге, а это значит, что и я ехала так же. Зато Давина рядом гарцевала на любознательной лошадке, что то и дело совала ко мне свою морду. Но я думаю, это всё потому, что Кенай подсовывала где-то сорванные зелёные яблоки. Мелкие ранетки не внушали доверия, но лошадь ела, с благодарностью кося на девчонку карим глазом. У них получился лучший контакт, чем с людьми, что шарахались от духа. Она не показывала вида, что её это ранит. Может, и вправду не беспокоило? Хотя, разве может страх оставлять равнодушным? Тем более, что она всё время старалась держаться в поле моего зрения. Даже в телеге села с моей стороны, пусть и сохраняя вид свободолюбивого и независимого подростка.

– Так это же тракт, ведущий к Стернаку, неужто ты забыла? – острый взгляд впился в мою головушку, желая понять, что со мной не так.

– Тётушка, вы забываете, что Эйлин всю поездку до островов провела то за чтением, то за записью собственных магических изысканий, – Давина как нельзя вовремя вмешалась и, сама не подозревая, спасла меня от лжи. – Готова поспорить, что она пропустила мимо ушей всё, что касается этого городка. Говорят, там проходят самые большие осенние ярмарки, туда приплывают даже чужестранцы. А ещё рядом с городом раскинулись три озера. Вода в них холодная даже в самый жаркий день, к тому же они глубокие. Никто и никогда не достигал их дна!

Бросив мимолётный взгляд на Кенай, я заметила, как зажёгся любопытством её взор.

– А сколько до него дней?

– Эйлин! – тётушка хоть и понизила голос, чтобы не услышали два наших охранника, но своего недовольства не скрыла. – Не хочешь же ты изменить наш маршрут?!

– Если разница в несколько дней, то почему бы и нет? – я с искренним интересом ждала ответа, ловя на её лице набежавшую тень.

– Два дня пути в одну сторону, два дня обратно и там пара дней – это уже неделя! А нас ведь будут ждать…

– Не сомневаюсь, – хмыкнув, я вновь бросила взгляд на клетку с голубями. Их в ней было двое, третий улетел, ещё когда мы были на острове. Не трудно догадаться, куда. – Но когда ещё представится возможность? – крепла я в своих планах.

– Эйлин, дядя не рассчитывал, что ты будешь возвращаться. У нас не хватит денег на приличный постоялый двор! – пыталась уразуметь меня Моргана. И я понимала её опасения. Деньги в любом мире – весомый аргумент, но также я понимала и логичность своих сомнений.

Эйлин о многом меня просветила, но не обо всём. Месяц – не такой уж и большой срок. Не говоря уже о том, что чем больше знаешь, тем сильнее понимаешь, что ничего не знаешь… Вот и сейчас мне критически не хватало знаний, массы. Как мне, во имя Кейнса, вести к благополучию свой народ, который вполне доволен властью дядюшки? Как я должна в кратчайшие сроки расположить их к себе – болезной соплюшке? И плевать, что во мне опыт шестидесятилетнего экономиста. Нельзя рубить с плеча, пока не провёл тщательный анализ рынка. Замок подождёт, но вот финансы…

– Поют романсы… – пробормотала я себе под нос, – но сейчас наш путь лежит также не через постоялые дворы. Мы будем ночевать в лесах. Думаю, можем на день зайти в город, оплатить проход, а к вечеру вновь уйти.

– Около городов обитает всякий сброд, – фыркнула тётушка, – так что я против!

– А я – за, если это кого-нибудь интересует, – тихо на выдохе произнесла Давина, – отец никогда не брал нас в такие поездки и вряд ли возьмёт. А мы только одним глазком взглянем и сразу в путь.

– И я – за… – произнесла я мягко, но твёрдо, смотря тёте в глаза. Удивление яркой вспышкой пронеслось в её взгляде, прежде чем она возмущённо прищурилась и вскинула голову. – Не обижайся, тётушка, но когда, если не сейчас, смотреть другие места? Неужели тебе не интересно? Давай рискнём! Шесть дней – пустяк. Никто за это время нас не потеряет. Донни, поворачивай! – уже гораздо громче велела я, хотя мне казалось, что старик натянул поводья чуть раньше, чем слова сорвались с моих губ. Прислушивался, старый плут!

– Стой, родимая! Пр-р.

– Донни!.. – возмущённо вскрикнула Моргана, но сама себя остановила. – Ты оспариваешь мои решения, – не спрашивая, а скорее констатируя, произнесла она, я же ни подтверждать, ни отрицать не стала, а просто крепче ухватилась за старую телегу.

Охранники, что ехали впереди и сзади, были удивлены происходящим и тут же сместились к Моргане, пока старик неуклюже разворачивал телегу.

– Госпожа, что происходит? – обратился к ней бородатый Каллум.

– А вы у леди Йолайр спросите! – уязвлённая гордость кипела в ней, она в первый раз в жизни столкнулась с моим противостоянием.

– Госпожа Эйлин, что происходит? Лорд Йолайр будет недоволен нашей задержкой…

Кривая усмешка коснулась моих губ. Дядя считался лордом только номинально, фактически он станет им после моей смерти, если у меня не будет наследников. Лорд – это титул местного правителя земель, главы рода. Мне повезло, и в этом мире этот титул может передаваться девочкам в случае их одарённости. Поэтому Эйлин-таки была леди Йолайр, а дядя – только господин Йолайр. Глядя в глаза охранника, я честно пыталась понять, специально ли он меня унижает, или это от того, что они все привыкли видеть во мне умирающую слабачку, недостойную титула? В любом случае, отныне это не так!

– Господин Йолайр, – выделила я интонацией, – не думаю, что сильно расстроится. В любом случае, мне всегда казалось, что слово главы твоего рода должно считаться законом. Я ошибаюсь? – я видела, как удивление также вспыхивает в его взгляде, а после его норовит затопить возмущение. Он не умел прятать эмоции, и я его, в общем-то, понимала. Никогда не была против такого к себе отношения, а тут оказывается, что у меня есть гонор и острые зубы. Чтобы не быть голословной и указать на своё право на этот титул и привилегии, я зашептала заклинание и для пущего эффекта провела ладонью в воздухе.

Телега была старой и скрипящей, а каменистая узкая дорога – не самое лучшее место для разворота, особенно когда она нагружена. Донни старался, натягивал поводья, и лошадка наша – тяжеловоз – ржала и крутилась.

Я внутренне сжалась, ведь обычно отрабатывала заклинания несколько раз. Сейчас же у меня не было такой роскоши, мне нужно было произвести впечатление с первого раза.

Телега вместе с истерически заржавшей лошадью приподнялась над землёй сантиметров на десять и стала плавно поворачиваться под удивлёнными взглядами моих спутников.

Когда телега, наконец, развернулась, нас продолжала укутывать напряжённая тишина.

– Трогай, Донни, – велела я, тщательно скрывая дрожь в руках и ногах. Хорошо, что я сидела, и никто этого не увидел. Вместо этого теперь для них я, хоть всё ещё и была хрупкой, болезной девушкой, но стала настоящей  магичкой.

Старик покосился на меня и тут же отправился в путь.

– Ну, родимая! – лошадка наша, всё ещё пребывая в шоке, ринулась с места гораздо бодрее, чем до этого, умудряясь поднимать пыль и сыпать разлетающимися мелкими камнями из-под колёс. Я же сидела на деревянной сидушке, прямая, словно палка, не оборачиваясь назад.

– Они тронулись и догоняют нас, – проговорила Кенай, отчего улыбка коснулась моих губ. Какой бы ни казалась на первый взгляд, она – отзывчивая и понимающая девочка.

Вскоре один охранник обогнал телегу и возглавил наш небольшой караван, в то время как второй стал его замыкать.

Моргана со мной не разговаривала, то и дело кидая на меня подозрительные взгляды. Именно с ней у нас никак не могли остаться те же отношения, что и с настоящей Эйлин. Девушка сама мне говорила, что никогда не придавала власти и титулам особого значения, отчего тётя и дядя почти всё за неё решали, но теперь, когда мне нужно вернуть власть к своим рукам, придётся вызвать их недовольство.

Свои притязания я решила не таить, выставляя их напоказ. Мой профессор, упокой господь его душу, Александр Фёдорович Прокофьев всегда говорил, что лучше пулю в голову, чем в живот. Многие за мнимым милосердием не понимают, что именно от второй раны, а не от первой, будут умирать долго, в муках, проклиная всё на свете.

Почувствовав, что дорога будет долгой, и говорить пока никто не спешил, я вновь взяла оставленный мне дневник заклинаний Эйлин. Я читала всё ещё медленно, но не сдавалась, вчитываясь в каждую букву, в каждый знак.

– Что это? Что ты делаешь? – протянула любопытная Кенай.

– Читаю, – лаконично ответила я, – а ты умеешь?

– Нет… Это важный навык для людей?

– Очень, – оторвав взгляд от книги, я задумчиво встретилась с её глазами. Зачитавшись, и не заметила, что девчонка буквально приклеилась ко мне, заглядывая через плечо, – благодаря чтению я могу узнать новые заклинания, улучшить старые…

– Тогда это не интересно! Я это и так могу, – сдулась она, отсаживаясь.

– Есть и другие книги. В них рассказывается о добре и зле, о влюблённости… Читая их, ты можешь обернуться кем захочешь!

– Правда?! – удивилась она. – А у тебя есть эти… книги?

– К сожалению, нет, но их можно купить в городе. Но только не в этот раз.

– Почему? – возмутилась она. – Я хочу!

– Всё стоит денег, а эта поездка получилась спонтанной. Мы не можем позволить себе книги в этот раз.

Девочка свела брови, задумавшись, в то время как Давина поравнялась со мной.

– Нам бы привал организовать… – тихо проговорила она.

– Точно, – укорила я себя. Про это совсем забыла. – Донни, смотри полянку, – на что мужчина понятливо кивнул. – Спасибо, Давина!

Время было уже за полдень. Солнце стояло высоко в небе. Пора было дать отдохнуть и животным, и людям. Указав, что я – главная, забыла, что нужно тогда и брать на себя ответственность.

Укромное местечко подвернулось только через полчаса. Мы остановились на небольшой поляне, окружённой густым лесом. Удивительно, как её заприметил Грэхем! С дороги её и вовсе не было видно. Здесь сладко пахло хвоей, щебетали гнездившиеся птицы, и поблизости журчала вода. Люди с явным удовольствием спешились и засуетились, отчего мне даже стало немного стыдно. Я-то сама ехала в телеге.

Донни ринулся за водой, а Грэхем стал набирать ветки для костра. Я же, переглянувшись с Давиной, отправилась в кусты по низменному требованию организма.

Через час все были сыты и напоены, а Моргана оттаяла, вот только Кенай пропала, словно её и не было.

– Расскажи мне о деньгах, что у вас используются.

– О деньгах?

– Да.

– Но молодым женщинам не пристало об этом говорить…

– Что за глупость?! Ты же утверждаешь, что мне нужно стать законной леди Орлиной верности. Как я, по-твоему, должна это сделать, не думая о благополучии своего народа? Между прочим, деньги здесь – решающий аргумент! Деньги – это общепризнанный сторонами сделки эквивалент, который можно обменять на товары или услуги. Вы же, наверное, что-то производите?
– Я не думала об этом… Обычно этим ведают дядя или тётя Моргана.

– И даже на шпильки тебе не выдаётся?

– Немного. Ладно. Слушай. У нас в ходу пунды – это крупная золотая монета с изображением короля-отца, но я таких монет никогда не видала. Следующая по значимости монета – серебряный пенни, в ходу сейчас монеты с изображением нынешнего короля, но, бывает, встречаются и с прошлым. Обычно мне давали два серебряных пенни или три перед праздниками, на них можно было купить материал для платья или пару книг. Но в нашем мире это дорогие товары. Среди простого народа в ходу куны и полумы – это мелкие по значимости монетки, их делают из бронзы и меди некоторые главы родов, покупая разрешение у совета. Поэтому изображения могут разниться.

– Что можно купить на кун, а что – на полум?

– Полум – самая маленькая медная монета. За три полума можно купить простую булку, а за два куна можно купить курицу.

* * *

Донни и Каллум направились на поиски девочки, пока в моей душе разгоралась паника.

– Не беспокойся за неё. Ты сама сказала, что она – дух. Негоже людям за таких как она переживать, – Моргана решила меня утешать, отчего я сильно пожалела, что она перестала на меня обижаться. Лучше бы молчала!

– Она – ребёнок!

– Ты сама сказала, что ей сто тринадцать лет, – уточнила Давина, стоящая подле меня и, как и я, всматривающаяся в густой лес.

Теперь это место не казалось райским. Сколько он таит в себе угроз? Сколько опасностей! Теперь помимо щебета птиц мне слышался треск веток, завывание ветра; казалось, дикий зверь вышел на охоту и крадётся в поисках добычи по укромным тропкам за этими деревьями.

– Духи взрослеют иначе, – с укором взглянула на кузину.

– Может, тогда и нам пойти поискать? В конце концов, наверняка, и духа можно убить. Она хоть и дочь келпи, но мелкая! Не говоря уже о том, что в первый раз на большой земле. Жалко будет, если она сгинет…

Взглянув на Давину с благодарностью, я отрицательно качнула головой. Не хватало ещё, чтобы я и за неё переживала! Но вот пойти самой…

– Не вздумай! – словно прочитав мои мысли, укорила меня тётушка. – Ты только пару часов назад указала всем, что это ты – леди Йолайр. Разве ей пристало рисковать жизнью из-за глупой девчонки?!

– Но именно я привела её к нам. Она – моя ответственность! Если я не готова сама брать ответственность на себя, то просить того же от других – глупо.

– И куда ты пойдёшь? – хмыкнула Моргана. – Ты всю жизнь провела, уткнувшись в книги или пытаясь самостоятельно освоить заклинания, а если нет, то валялась больная в постели. Где ты её будешь искать? Каллум – знатный охотник! Да и Донни легко ориентируется в лесу. Им проще найти её следы. Так что будь благоразумной! Оставайся ждать их здесь!

– Звук воды усиливается с той стороны, а они ушли в противоположную. Сомневаюсь, что Кенай углубилась в лес, она всё же дух воды…

– Но следы… – пыталась отстоять свою точку Моргана.

– Она – дух, а не человек, и следов от неё не будет, – решительно констатировала я, – сомневаюсь, что она в беде. Скорее, у неё нет чувства времени; как-никак, столько жить одной. Но вот характер у Кенай не очень, не знаю, за кого больше переживать, если она вдруг встретит в лесу разбойника… Я буду двигаться на зов воды, если через полчаса не вернусь, отправите туда людей, – решилась я и, пока меня вновь не начали отговаривать, ринулась в выбранном направлении.

Я решительно отодвигала свисающие колючие ветки и перешагивала старые трухлявые брёвна, задрав своё платье по самое не могу. Лучше так, чем из-за глупого целомудрия свернуть себе шею в этой чаще. Это в мои планы не входило! Меня сопровождал треск веток под ногами и скрип трухлявых стволов по мановению ветра, гнущего вершины в попытках играть на моих нервах. Но жизнь закалила меня сотнями студентов, что порой были не прочь подшутить над преподавательницей; . Так что там, где учился этот проказливый ветерок, я преподавала!

Близость моря и запоздалое лето наполняли влажный воздух ароматом сырой земли и прелых листьев, что усилился, стоило мне подойти к ручью. На удивление, вода в нём была прозрачной, словно слеза, катившаяся по каменному руслу. Деревья здесь также были реже, пропуская лучи солнечного света, взращивающие небольшие фиолетовые цветы, которые добавляли воздуху сладкие нотки. Наклонившись, я присмотрелась к нежным полупрозрачным лепесткам, но сорвать не решилась.

Осмотревшись, решила пройти вдоль ручья.

На удивление, в пути я обрела покой. Лучи солнца пробивались сквозь ветки, отчего можно было увидеть, как в воздухе пляшут пылинки. Как усердный паук оплетает ветки, чтобы устроить свою хитрую засаду для глупой мухи. Даже вода бежала веселее, пытаясь поймать на себе тёплые прикосновения далёкого светила.

Через некоторое время ручей вывел меня к заводе. Когда-то здесь был овраг, но со временем выход из него завалили погубленные стихией деревья, и он наполнился живительной влагой. Вот только в отличие от весёлого ручья, вода здесь стояла, и запах был соответственный.

– Ке-най! – крикнула я, недовольно морща нос. – А в ответ – тишина… Выходи! Я знаю, что ты здесь! – старалась добавить в голос больше уверенности, чем чувствовала на самом деле. Не стоит давать подростку повод усомниться в твоей проницательности.

Я вела взглядом по поверхности воды, отмечая зелёную пену и растительность по краям. А в унисон с моим осмотром квакали лягушки. Не сдаваясь, стала обходить заводь по кругу. Серебряный блеск посередине привлёк моё внимание.

– Ага! Попалась! Кенай, я тебя вижу! Немедленно выходи! – зацепившись взглядом, я старалась не мигать, чтобы ненароком не упустить её. Как назло, глаза моментально высохли и зазудели, требуя смочить их веками. Но я продолжала ждать.

Солнце за высокими макушками заволокло сизое облако, отчего в чаще стало темно, а ветер совсем озверел, завывая нечеловеческим голосом.

Серебряный блеск изменился, и над водой стала медленно подниматься женская макушка. Белоснежные волосы отливали зеленью. Они закрывали ей лицо, делая и вовсе похожей на злую мавку из легенд, что желает только одного – утащить на дно заплутавшего путника.

– Кенай! – рыкнула, подивившись, как это у меня получилось. Вроде это имя не предполагает такой возможности.

Вот только девчонка не прониклась, хотя с шага сбилась. Раздвинув тонкими белыми ладонями волосы, она с интересом взглянула на меня.

– Люди должны бояться…

– Хм, запомню. Но на твоём месте это я бы начала бояться. Видишь ли, я очень зла, – сложив руки на груди, недовольно смотрела на неё, для пущей важности притоптывая носком ботинка.

– Почему?

– Ты потеряла счёт времени, и мы отправились тебя искать.

– Но ты не ограничивала меня во времени.

– Знаю, и от того злюсь ещё больше. Должна была предусмотреть, ведь понимала, что легко не будет, и наш менталитет разнится! Зачем ты полезла в это болото? – пока я распиналась в своих негодованиях, девочка не обращала на них и капли внимания, брезгливо выбирая из волос застрявшие водоросли, – не похоже, что ты получила удовольствие.

– Я хочу книгу! И собственный гребень! – надула она губы.

– На гребень я найду денег, но книги дорогие. У меня просто нет на это монет, – не поднимая голос, я старалась донести до неё свою ситуацию. – Я бы очень хотела, но действительно не могу, просто не получается… Мы даже в городе не можем остаться ночевать, – не на что.

– Но я хочу! – шлёпнула она рукой о воду, в то время как черты её лица заострились. Мгновенная метаморфоза, над которой ей ещё нужно работать.

– Понимаю, я тоже хочу… но мы не можем, – я изо всех сил старалась передать своё сожаление, ведь это была сущая правда. Если бы могла, я бы много ей дала. – Не будем уходить от темы; почему ты в болоте?

– Это ещё не болото, – отвела она взгляд, закусив своими острыми зубками губу, отчего капля синей крови выступила на белой коже, – я хотела тебе помочь…

– Мне? И как же?

– Пообещай, что ты не будешь кричать и не будешь злиться! – вскинула она на меня свою голову, упрямо выставив подбородок.

– Не буду, – выдохнула я, мысленно приготовившись к апокалипсису.

Вода забурлила под её ладонью, а глазные яблоки и вовсе стали белоснежными.

На поверхность медленно всплывал полуразложившийся труп.

Первым моим желанием было отпрянуть, но я волевым усилием осталась стоять на месте, не издав и звука и не отводя взгляд. У меня кровь в жилах стыла. Тошнота поднималась изнутри. За всю свою жизнь я такого не видывала и, честно сказать, предпочла бы не видеть и дальше.

Труп всё ещё продолжал разлагаться.

При жизни он, видимо, был мужчиной; об этом говорили остатки полусгнившей одежды.

– Правда, замечательно?! – радостно вопрошала меня Кенай. Вот только я её энтузиазм не разделяла. Непонимающе сглотнув, я вопросительно взглянула на девочку. – Ты что, не видишь? Я же старалась! Искала того, у кого остались бы при себе эти ваши деньги! – ткнула она пальцем в кошель, что даже через долгое время выглядел тугим и прочным. – И вот здесь! Отец говорил, что люди высоко ценят эти камни, – указала она на тяжёлый горжет, украшенный двумя синими камнями.

– Там много таких? – дёрнула я головой в сторону этого гиблого места.

– Таких? Нет! У тех нет при себе ничего ценного, зато у этого есть! – гордо говорила она, выходя на берег. Труп медленно плыл за ней. – Ну, что стоишь? Ты не рада? – девочка подошла ко мне вплотную, склонив голову к плечу и с интересом ловя эмоции.

Брезгливость, страх и, к моему ужасу, алчность плескались во мне. Кошель ему больше не нужен, а мне бы пригодился.

Стоило отказать. Велеть вернуть его на место, а после сказать патрулю в городе, где искать захоронение несчастных, но… Я подошла к нему. Вода почти касалась моих ботинок, а я медленно склонялась над беднягой. Его убили. Кинжал застрял в рёбрах, а потому пошёл с ним на дно.

Мои руки сами потянулись к кошелю. На удивление, завязки были прочными, и мне с трудом удалось отвязать его.

Десятки золотых монет высыпались на берег.

– Его явно убили не из-за денег…

– Почему? – Кенай с любопытством заглядывала мне через плечо.

– Потому что тогда бы не оставили при нём целое состояние. Убивают и за меньшие деньги; раз не тронули его богатство, то был другой повод. Да и горжет бы не оставили, он тоже ценен, – невесомо коснувшись склизкой травы пальцами, я уже более решительно смахнула её прочь. Он крепился на цепи, и я аккуратно постаралась перекинуть её через голову.

– Ценный? Я же сказала, люди любят эти камушки, и ты тоже! – поспешила она меня уличить.

– Лицо уже невозможно разобрать, но, насколько я знаю, горжеты достаточно редки и содержат в себе подсказки о своём обладателе, – стараясь не смотреть и не фокусироваться на ощущениях, я сняла его, а после вновь осмотрела кинжал убийцы. Никаких опознавательных знаков. Простая рукоятка почти сгнила. Может быть, на лезвии были специфичные зазубрины, но я не смогла преодолеть свою брезгливость и прикоснуться к почти разложившейся плоти.

– Интересно, сколько он провёл времени в воде?

– Около двух лет, – Кенай коснулась пальцами воды и тут же получила ответ.

– Ты сказала, он не один такой… Сколько там трупов? – кивнула я в сторону заводи.

– Одиннадцать.

– Все лежат там два года?

– Нет! Один совсем свежий, где-то месяц… Но я же сказала, они нам не нужны. При них ничего. На некоторых даже одежды нет.

– Так-с…

Этого мне хватило, чтобы сделать выводы, что пора делать ноги. Когда я хотела уже подняться, мой взгляд зацепился за пояс. Кажется, там был ещё один кошель. Более мелкий и уже порядком подгнивший. Стоило приложить усилия, как ткань порвалась и обнажила серебряные и бронзовые монеты.

Всё это я спрятала во внутренний карман юбки. Только горжет не влез.

– Кенай, отправь тело обратно. Только смотри, чтобы мы смогли его, если понадобится, найти.

– Зачем? – нахмурила она свои тонкие бровки.

– Потом. Действуй! – велела я, наблюдая, как тело по мановению воды вновь отправляется на дно. – А теперь держи вот так горжет! – я заставила её крепко прижать его к животу, а после спрятала под длинными распущенными волосами девочки. – Всё, пошли отсюда! – подхватив её под локоток, я буквально потащила Кенай от этого гиблого места.

– Мы спешим?

– Очень! Это место выбрали плохие люди, нам не нужно с ними встречаться.

– Ты забываешь, что я – дух! – вновь бравировала девочка.

– Ох, Кенай! Ты недооцениваешь людей, и в этом твоя ошибка. Хотя, буду честна, это свойственно всем молодым людям. Вы думаете, что самые сильные, что вам море по колено… Это молодость играет в крови! Люди хитры, Кенай. Там, где не можем взять силой, мы действуем иначе. Если бы было по-другому, то не думаешь, что этот мир заполонили бы духи, оборотни или кто там ещё есть? Всё иначе! Миром правят люди, а вы вынуждены подстраиваться. Те люди, что убили всех несчастных из заводи, они – хищники. Опасные и беспощадные. Я не хочу с ними встречаться, и тебе не позволю!

– Но я могу их съесть… – всё ещё стояла на своём она. Упрямица!

– Ты ещё никого не съедала, потому не можешь это с уверенностью утверждать.

– Так я могу потренироваться!

– Ни за что! Ты мне обещала! – от быстрого шага я начала задыхаться. Ветки больно хлестали по лицу, а по спине катил холодный пот. В сгущавшихся тенях мне чудились убийцы с топорами, оттого спешила всё быстрей и быстрей. Прочь отсюда!

Когда между веток показался просвет, и вдали послышались взволнованные голоса, я остановилась и, переведя дыхание, прошептала:

– Про найденные деньги нашим – ни слова! Поняла?

– Поняла, – кивнула она, – ты им не доверяешь! – широко улыбнувшись, довольно уличила меня. Я же в ответ только вздохнула, не спеша оправдываться.

Увы, но найденная сумма по меркам этого мира действительно большая, так зачем проверять на прочность узы верности? Не говоря уже о том, что, положа руку на сердце, у меня не было абсолютного доверия ни к кому. Кто-то же свёл в могилу талантливую и чистую душой магичку, глазом не повёл, а сам живёт припеваючи!

– Я сама решу, что, кому и когда лучше сказать, а ты пока прячь горжет, – приведя дыхание в порядок, я так же под руку вывела Кенай на нашу светлую полянку.

На мою удачу, мужчины вернулись и теперь собирались на поиски заново, вот только Давина решительно затесалась с ними. При виде нас в их глазах засверкало облегчение, быстро сменившееся негодованием, когда они заприметили мокрую Кенай.

– Эйлин, наконец! – облегчённо проговорила Моргана, что не смогла сдержать чувств. В её глазах засверкали слёзы, но она поспешила утереть их платком, отворачиваясь.

– И я рада вас всех видеть. Собираемся! Нужно ехать! – я продолжала вести девочку к телеге, где у меня лежал тяжёлый плед, который накинула на её влажные плечи, надёжнее пряча горжет, а после и вовсе подтолкнула девочку внутрь.

– Может, тогда здесь и переночуем? – предложила Моргана, взглянув на небо. Хотя было ещё светло, но солнце уже стало заметно катиться к закату. – Удобное и безопасное место. Да и вода близко.

– Нет! – излишне резко сказала я, не замечая недоумения, отразившегося на лицах спутников. – Мы здесь не останемся! – обвела взглядом приветливую полянку. Теперь она виделась мне иначе.

Путники, находя её, радовались мнимой безопасности, их бдительность ослабевала, и они не замечали притаившуюся в лесу опасность. Несчастных не было видно с дороги, а потом их и вовсе скидывали в ту загнивающую заводь…

– Лучше переночуем в менее благоприятном месте, но зато останемся живы, – буркнула я. – Скорее! У вас двадцать минут на сборы.

Выехали мы через десять. Каллум и Грэхем, уловив во мне тревогу, и вовсе обнажили короткие мечи; до этого я даже не обращала внимание, что они были приторочены к их широким поясам. Это дарило мне мнимую безопасность, хоть первые мили я и вздрагивала при каждом неизвестном шуме. Но потом меня взяла злость из-за моей несообразительности. Я теперь магичка, а значит, могу защитить не только себя, но и своих людей! Нужны только знания, а потому, вытащив записи, я с удвоенным энтузиазмом бросилась их штудировать, не теряя и минуты.

_______________________________

Дорогие читатели, я очень рада, что Вы со мной!
Как Вы думаете, что Кенай нашла?

– Ты сегодня молчалива. Что-то случилось?

– Дядя дал добро на путешествие. Мы выезжаем через три дня.

– Так это же хорошо! Не так ли? Ты сама говорила, что сможешь провести ритуал на месте силы.

– А после я подслушала, как он с облегчением говорит своей супруге, что не нужно будет устраивать траурных погребений, раз я умру вне стен замка. Он сказал: «Можно будет с размахом отпраздновать моё законное вступление в наследство, а то эта слабачка даже умереть достойно не может. Ходит, словно тень, цепляясь за жизнь…»

– А что же его жена?

– Отправляется в город за лучшими платьями для жены лорда Йолайр, пообещав заехать в храм и молить Мать Сущую, чтобы она не оставила их надежд. Порой я не понимаю: почему так цепляюсь за эту жизнь? Для чего? Может, стоит опустить руки? Я ведь никому не нужна…

– Отбрось эти жалкие мысли. Ты цепляешься за жизнь, потому что ты – храбрая девочка! Если люди, что вокруг тебя, этого не ценят, нужно осмотреться и найти других! Ты говорила о кузине, тётушке… но если их тебе мало, то подумай обо мне! До тебя я не знала, что можно оставаться такой доброй, но при этом иметь железный стержень внутри. Без него невозможно было бы узнать столько о магии и придумать такой отчаянный ритуал. Уже сейчас ты для меня – это то мерило, по которому я буду равняться!

* * *

Ночью я не спала, зато днём в телеге под мерный скрип колёс позволила себе пару раз отключиться. Воздух был чист и упоительно сладок.

Мне было неспокойно. Стоило побывать в дебрях и узнать, что бывает с расслабившимися путниками в этом волшебном мире, как чувство моей безопасности испарилось. Меня не радовали ни припрятанные деньги, ни горжет, ни красота края, по которому неспешно катила наша телега. Мой мозг лихорадочно искал выход.

Мои спутники же старались лишний раз меня не трогать, то и дело посматривая с недоумением. Только мальчишка – Дави – смотрел на меня с немым восторгом, граничащим с преклонением, отчего мне было дико встречаться с его обожающим взглядом.

Кенай же была равнодушна к тяготеющей над нашей группой недосказанностью, словно людские страхи и сомнения ей и вовсе чужды, и с восторгом крутила головой, продолжая находить где-то дикие яблоки и подкармливать лошадь. Только Давина не боясь подходила к девочке, а вечером перед сном и вовсе больше чем по получасу расчёсывала ей волосы, что в свете огня от костра стали казаться тягучим расплавленным серебром вместо зеленоватых сосулек, обрамлявших её лицо, когда она вышла из той гиблой заводи.

– Что с тобой, моя девочка? – поинтересовалась Моргана, когда я задумчиво сидела под сводом широкого раскидистого дерева и наблюдала за приготовлением обеда, не выпуская из поля зрения Кенай. Не хватало, чтобы она ещё какую заводь нашла… Я её, конечно, предупредила, но кто знает, что взбредёт в голову подростку?!

– Кенай нашла вчера кошель в лесу, – вытащив из кармана потрёпанный небольшой кошелёк с мелкими монетами, я поднялась и протянула ей, с прищуром наблюдая.

Моргана с любопытством взяла его, но не смогла скрыть брезгливость. Материал действительно разваливался.

– Не стоило его поднимать…

– Почему?

– Ты что, не видишь, в каком он состоянии?! Он явно долго пролежал в той луже, из которой она его вытащила, – недовольно посмотрела она на девочку, что с интересом наблюдала, как Давина виртуозно выплетает той мелкие косички около лба.

– Вижу, а значит, хозяин его точно не будет искать.

– Нужно отдать его храмовникам! Точно! В Стернаке один из самых больших храмов.

– Любопытно, но нет, – протянула я ладонь, – нам самим сейчас пригодится. Остановимся в городе, конечно, не на самом лучшем постоялом дворе, но и не там, где нам могут воткнуть нож из-за разваливающейся телеги.

– Это неприемлемо! Я не так тебя воспитывала! – распалялась, поджимая в тонкую линию губы, женщина.

– Тогда считай, что это деньги Кенай. Ей нужно платье, гребень, может даже книга. Мы можем себе это позволить?

– Вот зачем ты пожалела этот дух?! – посетовала она. – Траты теперь непредвиденные…

– Я её не жалела, а всего лишь дала шанс. Это разумно.

– Лин, я не понимаю: что с тобой? Мне кажется, ты ко мне холодна. Я тебя чем-то обидела? – внезапно поинтересовалась женщина, нервно теребя край длинного рукава. На её лице застыл след муки и обиды, а моё горло обхватила невидимая стальная рука, выбивая из меня воздух.

– Нет… – прохрипела я, пошатнувшись и стремительно ища оправдание. – Скорее, тебе так кажется. Ты продолжаешь быть для меня самой близкой женщиной. Тётя, ты мне как мать, которую я никогда не знала. И, думаю, тебе я как дитя, – Моргана согласно кивнула, смахивая украдкой слезу, а я чуть-чуть выдохнула. – Излечившись, я решила стать по-настоящему взрослой. Я всегда ставила себе это условие. Я хочу быть достойной леди Йолайр, чтобы на меня могли положиться, чтобы ты могла на меня положиться.

– Но ты, право, ещё дитя!

– Мне двадцать два года, и я – старая дева.

– Но ты никогда кроме своей магии ничем не интересовалась, как ты можешь управлять замком, не говоря уже об обширных землях? Это ведь и вовсе не женское дело!

– Я рассчитывала, что могу обратиться к тебе за советом, – льстила ей.

– Верно! Как управлять замком, учат каждую благовоспитанную госпожу, но – земли? Шахты?

– Мы справимся!

– Хорошо, – улыбнулась она, приосанившись, – но твоё поведение в последнее время нужно исправить!

– Тётушка, ты ведь знаешь, что в этих местах люди ценят силу и не прощают слабость… Я не смогу вести себя как прежде, я не дам им повод усомниться в моих силе и твёрдой решимости. Если они будут продолжать видеть перед собой слабую девчонку, что не может принять самостоятельного решения…

– Но… как же… – расстроенно всплеснула она руками. – Я понимаю, Эйлин, – с нежностью коснулась моей руки и сжала её, – впредь постараюсь не оспаривать твою власть.

– Спасибо! Я так рада, что ты меня поняла, – широко улыбнувшись, я первой её обняла, успев поймать удивлённый взгляд. Её напряжённая спина под напором моего поглаживания расслабилась и обмякла.

Она первой отстранилась, улыбнувшись, а после направилась к девочкам. С моего же лица слетела улыбка, словно оборванный лист с дерева, вместе с порывом холодного ветра, что буквально пробирал до костей, отчего я плотнее закуталась в плед.

Я – не хрупкая больная девчонка, что не видывала жизнь, а взрослая женщина, которая на своём веку повстречала всякого, потому ко всему относилась со здоровой долей скептицизма. К тому же, один из известнейших методологических принципов гласит, что при существовании нескольких вариантов решения задачи, при прочих равных условиях нужно предпочитать самое простое решение. Моя тётушка – пока единственная встреченная мной, кто был близок с настоящей Эйлин, её отцом и матушкой. И даже если мне пока не ясен мотив, у неё была возможность проклясть свою сестру. Это самое простое допущение, и если следовать бритве Оккамы, то верное. Но стоя под этим самым дубом, я обращалась к Матери Сущной и молилась, чтобы это было не так. Даже сейчас, когда она просто заподозрила меня в холодности к себе, магия железным кулаком схватила меня за горло. Если она – убийца, то ей можно даже больше не стараться отправить Эйлин к праотцам, за неё это сделает магическая сделка, которую я заключила.

Глядя на эту женщину, я не понимала, кто передо мной. Несчастная жертва суровой жизни в этом средневековом мире, что отдала все свои силы, всю свою молодость на воспитание больной племянницы или изощрённая убийца, что талантливо обвела вокруг своего пальца не только сестру и её мужа, но и глупенькую девчонку, что обожала её…

Она обернулась на меня, когда, подойдя к слуге, с удовольствием попробовала похлёбку, что он варил.

– Кто же ты? Могу ли я тебе верить? – прошептала я, улыбнувшись ей в ответ, а через сорок минут мы вновь отправились в дорогу, на этот раз подстёгивая лошадок.

Так как Моргана смирилась, что деньги мы потратим на себя, я рассказала о находке Давине, та на радостях и вовсе расцеловала Кенай. Шок, недоверие, брезгливость отразились на личике девчонки, сменяясь тёплым ещё неведанным ей чувством. Она даже прикрыла глаза, вдыхая аромат моей кузины около её шеи. Глядя на них, я очень надеялась, что тяга кого-нибудь съесть именно сейчас не поднимет в ней голову, и моей родственнице в шею не вонзятся острые зубки.

Пронесло!

Вскоре лес по обеим сторонам дороги стал гораздо реже, стали встречаться изумрудные поля, на которых паслись овцы с чёрными мордами, а иногда и коровы, только они были непривычного для меня вида: с длинной шерстью, рога – большие и направленные на обидчиков. Встречались пастухи, что с безразличным интересом провожали нашу телегу взглядом. Вдали вился дым из печных труб маленькой деревеньки. Я, подобно Кенай, с жадным интересом отмечала любую деталь в своей памяти, заново рисуя мир голове.

На подъезде к городу нас обогнали всего дважды. Один раз мимо нас промчалось четверо мужчин на лихих скакунах, а второй раз – пышная карета с сопровождением. Оказалось, что дорога, по которой мы ехали к городу, была не самой популярной, а потому, когда мы уже в сгущающихся сумерках подъехали к городским воротам, нам не пришлось стоять в очереди, иначе бы нас, боюсь, и вовсе не впустили, ведь стоило нам оплатить пошлину за въезд, как они закрылись на ночь.

– Милый человек, – обратилась я к молодому стражнику, который только что нас впустил. Его напарник – более взрослый и, что греха таить, более увесистый мужчина, скользнул по нам цепким, но безразличным взглядом. Стоило ему посмотреть на нашу старую телегу, если у него и были хоть какие-то мысли на наш счёт, то все они исчезли, а сам он пошёл в сторожку, куда не так давно принесли горячий ужин, – не могли бы вы подсказать достойный постоялый двор? Видите ли, мы первый раз в вашем чудесном городе. Много о нём слышали, но никогда не бывали… Но очень хотели бы, чтобы впечатление о нём у нас осталось достойное. Да и деньги раньше времени не закончились, – вежливо поинтересовалась я у него.

– Езжайте к Хобо, около малого рынка. Там чисто и безопасно, но если вы чувствуете, что у вас есть пара лишних пенни, то к Марле. Её двор в одном квартале от торговой улицы и в шести от центральной площади, зато она не только за чистотой следит, но и готовит сносно.

– Благодарю, – кун перекачевал в его ладонь, отчего он стал ещё приветливее, – объясните, как добраться к Марле, – попросила я его, видя на лицах своих людей такое же недоумение, что жило и во мне. Никто из нас не знал, где торговая улица, и потому мы с жадностью ловили указания стражника.

Парень нас не обманул; через пятнадцать минут блуждания по тёмным узким улочкам среди каменных зданий мы прибыли к светлому двухэтажному строению. Только здесь я, наконец, смогла свободно выдохнуть. Ведь около дома росли цветы, выложенная серым камнем дорога была вычищена, а из дверей шёл приятный аромат томлёного мяса.

До этого я, последовав примеру тёти, приложила к лицу платок, надушенный ароматным маслом. Что такое канализация, здесь пока не знали или, может, просто не следили за гигиеной в отличие от пышногрудой Марлы.

Увидев, что её грудь выдающегося размера обтягивает чистенькое платье, на лице сверкает задорная улыбка, точно так же, как сверкают чистотой столы на первом этаже, я с полным удовольствием отдалась в её надёжные руки.