Забытая истинная в Академии Тьмы

Я без стука зашла в комнату Джека, желая сделать ему сюрприз.

Глаза сразу выхватили всю картину. Мой жених. Голый. Стоит плотно прижавшись к моей лучшей подруге и совершает очевидно поступательные движения.

Я слегка опешила от увиденного.

Слегка? Да я просто застыла в дверях не в силах пошевелиться. А эти двое так и продолжили делать то, что делали…

Мы с Джеком были самой красивой парой в Приозерье.

У меня длинные светлые волосы, у него более тёплого оттенка и вьющиеся. Мои глаза голубые, а его карие. Он выше, я совсем миниатюрная, но вместе мы выглядели так, будто были созданы друг для друга.

Были…

А теперь я стояла в дверях его комнаты, и мое сердце рвалось на куски.

Я уставилась на то, как блестели чёрные волосы Катрины, раскиданные по подушке, на которой мы с Джеком несколько раз невинно целовались.

Почему меня заинтересовали именно её мягкие и длинные волосы?

Взгляд упал на голые плечи, украшенные татуировкой, которую я помогала ей наносить.

Я всегда считала Катрину красивой!..

Джек тоже оценил ее красоту по достоинству.

Несколько секунд я просто слушала хриплые стоны своей бывшей лучшей подруги и скрип большой дубовой кровати Джека.

Смотрела, как порочно он сжимает её бедро, как запрокидывает голову в, очевидно, каком-то невиданном наслаждении…

Но книги выпали из моих ослабевших рук и приземлились на пол его комнаты, издав шуршание и громкий БУМ!

Джек, наконец-то, меня заметил.

Я так и застыла в дверях.

Первое, что отразилось на его лице — страх. Второе — вина. Третье — облегчение.

Я опустила взгляд.

Там же, на полу вместе с упавшими книгами, осталась и моя уверенность в себе, и вера в дружбу, и в любовь.

— Зара, я давно хотел с тобой поговорить, — сказал он, натягивая брюки и привычным жестом убирая с лица волосы.

Джек часто вот так убирал с лица непослушную чёлку. Я поправляла ему фартук, который он использовал для работы в мясной лавке, стряхивала с его плеча несуществующие пылинки.

Он брал меня за руку, и я готова была идти за ним хоть на край света!

Я любила Джека!

Его чувство юмора, его способность в любой компании стать своим, его невероятную веру в жизнь. Он смешил меня, когда мне было грустно, ухаживал за мной в этих крошечных жестах заботы: придерживал дверь, когда я куда-то входила, подавал локоть, если мы прогуливались, вытирал мне губы салфеткой, если я вымазывалась в сливочном креме любимых пирожных с малиной.

Вот и сейчас он вёл себя так, будто ничего не произошло.

Буднично надел брюки и двинулся ко мне, протягивая свою ладонь в успокаивающем жесте.

Будто только что моя картина мира не рухнула. Не рассыпалась в прах вся моя жизнь!

Катрина зло запахнула своё платье с глубоким вырезом, которое вообще-то сшила для неё моя тетя буквально месяц назад. Подруга уставилась на меня.

Я почувствовала себя ещё более лишней в этой комнате. В этом мире. Чем когда бы то ни было.

— Я никогда тебя не любил, Зара, — подошел ко мне Джек.

— Но ты говорил… — неуверенно проблеяла я.

— Когда ты перешла в старшую школу, — перебил он, — на тебя открылась охота! Новенькая симпатичная девчонка! А я не проигрываю, я не мог проиграть.

Он взял меня за руку, но я тут же вытянула свою ладонь из его нежной хватки.

— Не трогай меня, — сказала, отшатнувшись, до сих пор не переварив то, что случилось.

— Я должен был поговорить с тобой уже давно, но…

Я сглотнула.

— Но ты был занят, — закончила я за него. — Охмуряя мою подругу…

Катрина усмехнулась и встала с кровати.

— Или кто здесь кого охмурил? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Мы любим друг друга, — самодовольно сказала она.

Я заглянула в глаза своего возлюбленного. Своего жениха! Мы с Джеком собирались пожениться после моих курсов по магическому шитью! Но он посмотрел на Катрину, а не на меня. И он смотрел на неё с нежностью.

— Ты была такой яркой и запоминающейся, — сказал он мне, — что я не мог разглядеть ту, что всегда была рядом с тобой. Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — ответила я, отходя к двери.

— Но когда твоя тетя оставила тебя без поездки в Арарский заповедник в прошлом году, и мы поехали без тебя… мы с Катрин, наконец, остались наедине. И я заметил её!

— В прошлом году?.. — ошарашенно прошептала я.

Джек повернулся ко мне и снова попытался взять меня за руку.

— Не приближайся! — почти выкрикнула я.

Целый год… Они обманывали меня целый год!

Я сглотнула, сделала ещё один шаг назад.

— Прости, Зара, но здесь уже ничего нельзя поделать, — сказала Катрин.

Однако во взгляде моей бывшей лучшей подруги не было ни капли сожаления, только торжество!

А потом Джек встал на одно колено перед Катриной.

— Теперь, когда я ничем больше не связан с Зарой, станешь ли ты моей женой, Катрин? — с надеждой спросил он.

— Да! — просияла моя бывшая лучшая подруга…

А я… у меня потемнело в глазах…

____________________

Добро пожаловать в новую историю!

В следующей части покажу вам, как я представляю Зару.

Это Зара — невероятно красивая девушка с длинными светлыми волосами, которые сверкают на солнце, словно золотые нити.

Её большие голубые глаза всегда излучают мягкий свет, в котором можно утонуть. Кожа у неё светлая, с лёгким розоватым оттенком, придающим ей нежный, почти эфемерный вид. Стройная и миниатюрная, она выглядит как настоящий цветок, распустившийся среди серости повседневной жизни Приозёрья.

Зара на износ работает в швейной мастерской своей тётушки, а во время праздников ещё подрабатывает в местной цветочной лавке, умело создавая букеты, даря каждому из них частичку своей души. Посетители лавки часто задерживаются, просто чтобы полюбоваться, как она бережно обращается с цветами, и как её тонкие пальцы связывают ленты в причудливые узоры.

Катрина сияла от счастья. Джек подхватил её на руки, а я….

Дыхание спёрло, я развернулась и в слезах, с грохочущим сердцем, побежала вниз по лестнице, прочь из маленького грубо сколоченного дома Джека над мясной лавкой, где всегда была желанной гостьей.

Всегда. До сегодняшнего дня.

Выбежала на улицу, завернула на тротуар и поторопилась домой, не понимая, как теперь дальше жить!..

Длинная юбка мешала быстро переставлять ноги, и я впервые согласилась, что наша северная мода устарела. На юге Лесарии девушки давно уже носили более короткие платья и юбки, у нас же всё, что выше щиколоток, считалось неприличным. Да какие тут теперь приличия?..

Я перебежала городскую площадь и нырнула в переулок. Ноги сами несли меня по знакомым дорожкам родного Приозёрья.

Сердце все еще щемило от боли. Я торопилась, практически не замечая ни людей, ни домов вокруг, сосредоточившись лишь на том, чтобы продолжать двигаться, ведь стоит мне остановиться, как всё это горе прольётся солёными слезами!..

Когда я наконец добралась до нашего с тётей дома, то подняла спрятанную корзину с покупками и вошла внутрь.

Меня встретил холодный ветерок, проскользнувший через незапертую дверь. В доме было темно и пусто, как всегда. Лишь крохотная лампа в углу, обложенная тканями, безразлично работала магическим огоньком, едва освещая угол комнаты.

Только я зашла, тут же услышала знакомые тяжелые шаги. Тётя Агата, как всегда, появилась внезапно, словно возникла из своих теней. Её резкий взгляд остановился на мне.

— Где ты пропадала? — спросила она, хлопнув дверью так, что я вздрогнула.

— Прости, тётя, я немного задержалась, — прошептала я, пытаясь не встретиться с её глазами и не разрыдаться прямо на месте.

— Ты должна была вернуться час назад. Сколько времени опять потратила на эти свои прогулки?

Она подошла ближе и, не дождавшись ответа, который ей был и не нужен, выхватила корзину с продуктами из моих рук. Каждое её движение было пропитано раздражением. Я стояла, опустив глаза в пол, чувствуя, как все внутри сжимается от её недовольного тона, от того, что мне и поделиться своей печалью теперь не с кем.

— Моя спина гудит, Зара, а ты как всегда безответственная. Всё приходится делать самой. — сказала она, кряхтя, но таща корзину ко столу. — Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось работать, чтобы мы могли купить эти овощи?

Я кивнула, не поднимая глаз.

Ну конечно, а то, что это я сшила последние пятнадцать комплектов школьной формы, заказанной местной учительницей, это не важно.

Сил на спор просто не оставалось.

— Теперь иди, развесь бельё, и после этого приберись на чердаке. Я нашла там кое-что нужное, но это всё заросло пылью. Перебери вещи.

Я не сопротивлялась, ведь это было бесполезно. 

Слова застряли где-то в горле. Тётя всегда требовала от меня больше, чем я могла дать.

Я проигнорировала бельё и молча отправилась на чердак, чувствуя, как тяжёлый комок боли в груди только разрастается и вот-вот хлынет слезами.

Путь к чердаку казался бесконечным. Каждый шаг отзывался мучительной тяжестью в груди, а каждый вздох грозился сорваться в рыдания… но я поднималась, потому что это было лучше, чем снова услышать скрипучее недовольство тёти Агаты. Лучше, чем вновь чувствовать себя обузой в этом доме. Как всегда.

Вздохнув, я принялась поднимать пыльные коробки и перебирать старые вещи, стараясь не думать о том, что ждёт меня дальше. В голове кружились мысли: может, жизнь, которую я знаю, всего лишь кошмар, который однажды закончится?

Слёзы всё-таки нашли выход, но плакала я тихо. Плакала и сразу стирала ненужную влагу со своих щёк.

Не знаю сколько времени прошло, но я перебрала все коробки, спина затекла, а за окном стало темно.

— Зара! — послышался оклик тёти Агаты.

— Иду, тётя! — ответила я и отправилась вниз.

— Спускайся, ужинать пора!

В её голосе мне почудилась едва уловимая нота сожаления, которую я редко слышала. Неужели она уже узнала про Джека и Катрин…

Когда я вошла на кухню, тётя накрывала на стол. Она посмотрела на меня снизу вверх, как бы оценивая мой вид, и наконец сказала:

— Ну что ж… ты, наверное, устала. Сегодня я сама накрою на стол. Тебе нужно отдохнуть.

Её слова прозвучали неожиданно мягко. Я шмыгнула носом и кивнула, присаживаясь за стол. Это была редкость, когда тётя проявляла хоть какое-то участие, и пусть даже её забота казалась мне холодной, я почувствовала благодарность к этой женщине.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя себя чуточку лучше.

— Не переживай об этом идиоте Джеке. Он мне никогда не нравился, этот размазня, — сказала она, а я замерла.

Неужели тётя Агата пытается меня успокоить?

— Хорошо, что я уже нашла для тебя другого жениха! — преувеличенно оптимистично сказала она и поставила передо мной миску со склизкой кашей.

Я растерянно подняла взгляд на тётю. Какой ещё жених?...

— Толстый Гард давно за тебя сватался, — довольно улыбнулась тётя. — Вот и сыграем свадебку на следующей неделе!

На следующее утро я проснулась с чувством, будто весь мир вот-вот обрушится на меня.

Вчерашний разговор с тётей о "женихе" — Толстом Гарде — звучал в моей голове, как ужасный кошмар.

Я надеялась, что это было просто дурное сновидение, но когда на столе за завтраком меня ожидала свежая миска со склизкой кашей и довольное лицо тёти Агаты, стало ясно — это реальность, от которой я не смогу сбежать.

— Сегодня мы принимаем гостей, так что приведи себя в порядок, — сказала тётя не терпящим возражений тоном, и налила себе вкуснопахнущий кофе в большую керамическую кружку. — Гард придёт к нам после обеда.

Только недавно моей главной проблемой было, как поскорее закончить курсы швеи, чтобы я могла принимать заказы официально, а не через тётю Агату. А теперь!...

Невозможно поверить, что моя жизнь могла так быстро скатиться в бездну. Я потеряла Джека, единственного человека, к которому испытывала настоящие чувства, потеряла Катрин, с которой делилась всем-всем!.. И меня хотят выдать замуж за отвратительного старика, которому удалось пережить уже пять жён...

Тётя Агата, по своему обыкновению, и не думала смотреть на меня, пока методично поглощала свой кофе. Дорогой напиток, между прочим!

А мои руки дрожали, и я машинально двигала ложкой в тарелке, хотя аппетита не было вовсе.

В голове пульсировала мысль о побеге, но куда? У меня не было ни денег, ни места, куда бы я могла убежать. Всё, что я знала, вся моя жизнь была привязана к этому дому, и тётя Агата была единственной, кто хоть как-то заботился обо мне…

Когда настал полдень, тётя приказала мне убраться в доме и привести себя в порядок. Я делала всё механически, будто тело само выполняло привычные действия, тогда как разум улетал куда-то далеко, в попытке убежать от предстоящего ужаса.

К приходу Гарда я уже почти не ощущала себя в этом мире. Просто кукла, следовавшая инструкциям, марионетка в руках судьбы и тёти…

— Я же хочу тебе только добра, Зара, — объяснила мне она, — Выйдешь замуж, нарожаешь маленьких Гардигов. Сошью им всем по одеялу в колыбельную!..

Толстый Гард явился в тот самый момент, когда часы на кухне пробили три часа. Я услышала его тяжёлые шаги по деревянным доскам крыльца и тут же почувствовала, как в животе всё сжалось от отвращения.

Он вошёл в дом без стука, как будто ему здесь всё принадлежало, и я с трудом заставила себя повернуться к нему, когда тётя заохала, в самой большой комнате нашего покосившегося домика.

— Проходи, проходи! Располагайся!

Гард был невысокого роста, из-за этого его массивный живот казался ещё больше. Лицо его было бледным, с сальными блестящими пятнами на лбу и щеках. Взгляд его маленьких, поросячьих глазок был неприятным, а улыбка обнажала чёрные, гнилые зубы, которые, казалось, вот-вот выпадут изо рта. Одет он был в грязную рубаху и тёмные штаны, которые явно видели лучшие времена.

— Ну, здравствуй, красавица, — проскрипел он низким голосом, и я почувствовала, как по коже пробежала дрожь от отвращения. — Будущая жёнушка!

Я глупо хлопала глазами, не понимая, как вообще так получилось, что жадный взгляд Толстого Гарда сейчас изучает меня с головы до ног, словно разглядывает тушу в лавке мясника, не понимая, что именно висит перед ним на крюке – кролик или толстая крыса.

Он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила на полшага назад.

— Не бойся, милая, — сказал Гард, обнажив ещё больше гнилых зубов. — Я ведь знаю, как обращаться с женщинами!

О да!... Он знал, ведь как-то он «обращался» с предыдущими пятью жёнами! И этот факт пробуждал во мне первобытный страх, который я пыталась подавить.

Как я могу выжить, если окажусь в его руках?

Нет-нет-нет-нет…. Я не могла себе этого представить. А что если убежать прямо сейчас? Лучше умереть в лесу, чем выйти за него замуж!

В горле стоял ком, и мне хотелось кричать, но от ужаса я не могла вымолвить ни слова.

— Что ж, моя девочка, ты должна быть благодарна своей тётушке за такую честь, — продолжил он, приближаясь ко мне ещё на шаг. — У меня есть дом, трактир и деньги. Ты будешь жить как королева!

От его слов меня передёрнуло. Жить как королева в трактире, где мужчины, напившись, нередко хватали подавальщиц за все… части тела? Где каждый день случались потасовки?

Он подошёл ещё ближе и протянул ко мне свою пятерню с толстыми пальцами.

— Не смейте меня трогать! — внезапно выкрикнула я, резко отступая ещё на шаг.

Гард остановился и прищурился, его лицо помрачнело, и он нахмурил лоб.

— Это что за нрав такой? — его голос стал суровым. — Непокорная ты, я смотрю… Но ничего, я тебя научу, как надо обращаться с мужем!

— Гард, — вмешалась тётя Агата, которая до этого момента молчала, — дай ей время привыкнуть, — запричитала она. — Зара — милая девочка, вежливая и кроткая! Просто ей нужно немного времени!

Надо же, какая добрая тётя…

Но Гард лишь фыркнул.

— Время? У меня его не так много, Агата! На следующей неделе свадьба, и больше никаких отсрочек!

Он ещё раз смерил меня взглядом, после чего развернулся и направился к выходу, оставив в доме запах своего пота и жжённого жира. Я стояла, словно вкопанная, с ужасом смотря ему вслед, пока тётя не подошла ко мне и не дёрнула очень больно за волосы.

— Нечего тут размышлять, — сказала она, не выказывая больше ни малейшего сострадания. — Это для твоего же блага, Зара. Гард — богатый человек, и ты с ним будешь обеспечена. Нам нужно думать о будущем.

Но мне казалось, что у меня больше нет будущего. Только мрак и отчаяние, навсегда затопившие мою душу. Я не знала, как выбраться из этой трясины.

Может, правда в лес? Волколаки, живущие там, и то приятнее моего нового жениха!

— Если он от тебя откажется… Или если ты попытаешься сбежать!..

Тётя Агата сверкнула своими тенями, которые потянулись к её ладоням со всего дома. Я сжалась в страхе. Её тени всегда пугали меня до одури!..

— Моя тьма найдёт тебя, Зара. И жизнь с Гардом покажется тебе праздником!..

Сгусток ночи потянулся к моему горлу. Я попятилась, от него:

— Нет!.. Не надо!..

Тени тёти Агаты замерли. Многозначительно вздохнув, она оставила трясущуюся меня наедине с моим отчаянием, сказав напоследок:

— Завтра пойдёшь к Гарду и извинишься за своё поведение! И будешь такой ласковой со своим будущим мужем!.. Что угодно сделаешь, чтобы умаслить его!

Решено. Значит, завтра я и сбегу!..

Светлые лучи утреннего солнца мягко пробивались сквозь окна, играя на шторах и заливая комнату тёплым золотым светом.

Я прижала подушку к себе, не желая просыпаться. Сон был слишком сладким, чтобы его прерывать!

Там я находилась в прекрасном саду, полном цветущих лилий, подобных тем, что я часто видела в лавке. Все вокруг было залито ярким светом, от которого цветы казались ещё более сочными, а воздух — пропитанным волшебной пыльцой и ароматами роз и какой-то сладкой пряности.

Тёплый ветерок нежно трепал мои волосы, когда я увидела его.

Прекрасного незнакомца.

Он стоял в этом саду, его фигура была окружена лёгким светом, как у ангела. 

Высокий, с крепким телосложением, его тёмные волосы плавно спадали на плечи, а его взгляд был полон нежности и глубокого понимания. Едва я успела разглядеть черты его лица, как он протянул ко мне руку. Я замерла, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Зара, — мягко произнёс он моё имя, как будто знал меня всю жизнь. — Ты должна быть со мной. Ты — моя истинная.

Его голос звучал как музыка, обволакивая меня сладкими нотами. Он подошёл ближе, и я почувствовала тепло его руки, которая касалась моей. Мы стояли среди цветов, и мир вокруг нас исчезал, оставляя только нас двоих в этом волшебном мгновении.

— Просыпайся! — проскрипел недовольный тётушкин голос и я, дёрнувшись, рывком села на постели.

Оказавшись снова в своей крохотной, холодной комнате, я вдруг ощутила опустошение.

Но сон был таким реальным, таким живым…

Однако тётя Агата тоже была живой.

— Просыпайся сейчас же! Вставай, надевай лучшее платье и иди к Гарду!

О нет… Гард…

Я открыла глаза. 

Взгляд упёрся в большой листок бумаги, прикреплённый к стене около моего туалетного столика. На свитке было расписано наше с Джеком примерное будущее. Я вывела этот список возможных достижений чёрной пастой аккуратным почерком. Пришлось переписать несколько раз, чтобы получилось идеально.

  Закончить школу с отличием! Поступить на курсы бытовой магии! Получить диплом швеи! Начать работать в собственном ателье! Выйти замуж за Джека! Родить трёх малышей! Воспитать детей!

Ничего этого теперь не случится!

Мысли о чудесном сне растворились в моём ежедневном отчаянии…

Я надела платье, которое мне дала тётя Агата, спрятала под юбкой сумку, в которую собиралась сложить хоть немного еды, что возьму с собой в лес на верную смерть, а потом расчесала волосы и вышла из комнаты.

— Я тебя провожу. Завтракать не будем! — проскрипела тётя Агата и вцепилась в мою руку своими цепкими и холодными пальцами.

Надежда на побег стремительно таяла.

Мы вышли из дома и отправились в сторону трактира, который держал Гард. Тётя не отпускала моей руки ни на секунду, и мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. 

Северяне были чем-то встревожены, в городе стояло оживление. но у меня в груди грохотала собственная трагедия, я судорожно пыталась придумать, как избежать участи стать новой гардовой женой.

— Новый указ! Да мы ещё от старого не отошли! — возмущалась булочница.

— Эта реформа образования — какая-то ерунда! — отвечала ей пышная клиентка. — Как они могут определить, какая Академия “эффективная”, а какая нет?

— У меня внучатая племянница работает в Академии в Арарской пустоши, так их как поглотила Северская Академия, у них началась целая куча проблем!

Я переставляла ноги, стараясь идти медленнее, чтобы было побольше времени придумать, как заставить Гарда отказаться от прекрасной затеи взять меня в жёны! И мне совсем не хотелось слушать про какие-то реформы. Бурлящие в городе разговоры отвлекали меня от поисков выхода из безвыходной ситуации.

— Мисс! Газету? — спросил худощавый мальчишка лет четырнадцати, подрабатывающий продажей “Озёрного Вестника”.

Он преградил нам путь, так что тётя Агата чуть не врезалась в него.

— Нет, спасибо! — ласково ответила я, мысленно благодаря мальчишку и пытаясь обойти его по дуге.

— Зря, мисс, купите газету! Там как раз про вас! Вы же выпускница!.. Небось и уровень магии высокий, — жалобно сказал он.

— Давай сюда химерову газету! — рявкнула тётя Агата и подала ребёнку своё сморщенное запястье, с трудом сдерживая себя от того, чтобы связать мальчишку магией по рукам и ногам своей тьмой, а главное — закрыть ему рот.

Он провёл над её рукой с зеркальным браслетом и снял несколько кристальных крошек с волшебного счёта тёти Агаты. Конечно реальные кристаллы ещё были в ходу, но как только на север растянули заклятие волшебных счетов, моя тётушка без раздумий оставила кошелёк в прошлом.

— Благодарю вас за покупку, госпожа! — поклонился мальчишка тётушке.

Он тут же сунул газету мне в руки, я схватила её и пошла дальше за тётей мимо взволнованных прохожих, журчащих маленьких фонтанов, спешащих куда-то карет, воздушных саней и объезженных оленей.

Когда мы с тётей Агатой наконец подошли к двери трактира, сразу поняли, что обычно пустующее днём заведение, где правил Толстый Гард, сегодня было полно народу. Жителей Приозёрья и правда что-то сильно взбудоражило!

Как только я открыла дверь, в лицо ударил гул голосов и запахи жареного мяса и пива. Толстый Гард раздавал указания своим работникам, перекрикивая шум посетителей.

— О, это вы, — бросил он, лишь мельком взглянув в нашу сторону. — Подождите у камина, пока я закончу с делами. Потом обсудим.

Я внутренне содрогнулась от его взгляда, но тётя так сжала мою руку, что я подчинилась, следуя за ней.

Мы отошли в угол, где стоял большой камин, в котором догорали последние угли. Гард даже не предложил нам сесть — было очевидно, что ему нет до нас никакого дела, кроме как поставить свою печать на очередной "счастливой" свадьбе.

— Видишь, какой он занятой человек, — довольным тоном произнесла тётя Агата, словно это была какая-то похвала.

Я промолчала, чувствуя, как внутри всё переворачивается от одного вида Гарда. Его жирное лицо с красными щеками, почти скрывавшими глаза, и пальцы-сардельки, которые постоянно поглаживали массивное брюхо, вызывали у меня отвращение. Неужели я обречена выйти замуж за этого человека?

Почувствовала на себе чей-то сальный взгляд.

Чтобы спрятаться от мужчин, бурно обсуждающих какую-то новую реформу, я развернула газету, которую мне сунул мальчишка на улице. Её заголовок сразу бросился мне в глаза, хотя я сначала и не придала ему значения. Но когда я осознала прочитанный текст, мое сердце замерло.

"Императорский указ: Всем молодым людям до двадцати лет с магическим потенциалом выше четырёх пунктов незамедлительно явиться в столицу для обучения в Академии Тьмы, поглотившей Академию Света!"

Моё дыхание перехватило. Мне девятнадцать. Мой магический потенциал шесть баллов!

Неужели это мой шанс? Шанс на спасение!

Я бросила взгляд на тётю Агату, которая всё ещё следила за Гардом, ожидая, когда он наконец освободится. Волнение охватило меня, заставляя сердце колотиться быстрее.

Мой магический потенциал был точно выше четырех пунктов — это мы выяснили ещё в школе. Тогда же я своим учителем была записана в местную  Академию, но тётя Агата настояла, чтобы я осталась дома и занялась “чем-то полезным”, например, шитьём.

Но теперь всё изменилось! Император, сам того не зная, практически спас мне жизнь!

Его указа нельзя ослушаться, это знает любой проходимец! И уж конечно тётя не пойдёт против Императора.

Не пойдёт же?

— Что это у тебя? — спросила тётя Агата, вырывая меня из тревожных мыслей.

— Указ… императора, — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Она выхватила газету из моих рук и внимательно вчиталась в текст.

— Ерунда какая-то, — пренебрежительно махнула рукой. — Всё равно ты выйдешь замуж за Гарда. Он хороший человек. Не обращай внимания на все эти приказы. Гард заделает тебе ребёночка и тебе не придётся ехать в столицу. Уж на брюхатых-то указ не распространяется.

Меня чуть не вывернуло от этих её слов, от одной только мысли о том, как Толстый Гард задирает мои юбки своими жирными руками и…

Шум в трактире казался все более оглушающим, но даже он не смог заглушить моё растущее отвращение и животный страх.

Сегодня Гард выглядел ещё более угрожающе, чем вчера в нашем доме! Когда он наконец закончил с одним из своих дел, то повернулся к нам. Его свиные глазки блеснули, как у человека, который нашёл что-то давно потерянное.

— Ага, вот и вы, — проговорил он, поднимая руки в приветствии. — Ну что, Агата, привела мне свою девку? — сказал он излишне громко.

Я стояла, как вкопанная, не в силах даже сделать шаг. Внутри меня всё кипело от отвращения и… негодования. Я не девка! Я… я.. да кто я правда такая? Просто сирота без рода…

— Привела, — поддакнула тётя, незаметно подталкивая меня вперёд. — Девчонка у меня смирная, да и порядочная. Лучше тебе жены не найти!

Гард расхохотался так громко, что на нас начали оглядываться посетители трактира. В его смехе не было ни капли доброты или радости, только сытое, насмешливое злорадство.

— Порядочная? — переспросил он, вытирая слёзы смеха своих жирных щёк. — Да ты это кому говоришь, Агата? Тому, кто в своём трактире новости узнаёт первым?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. О каких новостях речь?

Гард снова усмехнулся, но теперь его взгляд был прямо направлен на меня, и в нём не было ничего, кроме презрения.

— Да ваш Джек тут вчера напился вусмерть и рассказал всем, кто хотел слушать, как он каждую ночь утешал вашу Зару.

А меня словно ударили. Я почувствовала, как ноги подкашиваются, а голова начинает кружиться. Это не может быть правдой! Джек... он никогда бы такого не сделал, не сказал. Я не могла поверить в это!

Гард сплюнул на пол. По трактиру раздались смешки. Я оцепенела.

— Порядочная! Ха! Как бы не так! Забирай свою порченую девку и проваливай, Агата!

Трактир бурно отреагировал на мой позор. По лицам собравшихся стало ясно, что никто из них не сомневался в словах Гарда. Эти взгляды, полные жалости, презрения и насмешки, прожигали меня насквозь.

— Это ложь! — выкрикнула я, но мой голос был поглощён общим шумом. — Я не делала этого! Я… Джек и я… мы…

Но никто не слушал. Шёпоты и ухмылки стали сильнее, окружая меня, заставляя всё тело дрожать от унижения. Мои глаза начали наполняться слезами, и я не могла их сдержать. Гард, казалось, наслаждался этим моментом, его жирные щеки тряслись от довольного хихиканья.

— Вот тебе и порядочная девка, — прохохотал Гард, всё ещё ухмыляясь. — Да кому она теперь нужна? Даже если у неё магия на семь пунктов, она всё равно остаётся пустым местом, пользованной!

Тётя Агата смотрела на меня, побледнев до синевы. Она не произнесла ни слова, но её взгляд сказал всё. Она схватила меня за руку и с силой потянула к выходу, не проронив ни слова. Тётя была в бешенстве, но не могла выразить это при всех. Вот сейчас мы придём домой и тогдааа…

В моей голове всё ещё звучали отголоски того смеха, которым меня облили в трактире. Липкого, мерзкого, пополам со злостью и злорадством, а иногда и с похотью.

Тётя быстро вела меня домой и обещала все возможные кары за то, что я “спуталась” с Джеком.

Объяснять ей, что это неправда, не было сил.

— Бесплатный императорский поезд с молодыми магами отправляется в столицу завтра в полдень! — прокричал глашатай.

Мой шанс! Мой ускользающий шанс!..

Тётя Агата сжала мою руку так сильно, что мне казалось, будто кости вот-вот хрустнут. Гнев и разочарование струились от неё, словно яд. Я знала, что её ярость скоро выльется наружу, и боялась того, что меня ждёт.

— Маленькая потоскуха!.. Сорвала мне такую сделку!.. Такую выгодную сделку! — зло бормотала она. — Я бы сбыла тебя с рук этому толстому вонючему свину, получила бы деньги, а ты бы гнила, привязанная к его койке!..

Истинные мотивы тётушки пугали меня, но её тени не давали вырваться, чтобы убежать. Куда угодно! В лес! А лучше на станцию и в столицу!

Когда мы, наконец, достигли нашего дома, тётя Агата резко толкнула дверь и буквально втащила меня внутрь. Она ни слова не произнесла, но её глаза горели, как угли в камине.

— Ты обесчестила нашу семью, — начала она, не давая мне и секунды на оправдания. Её голос был тихим, но в нём ощущалась угроза. — Гард был твоим единственным шансом на нормальную жизнь, но ты… — она сплюнула на пол, — Ты даже на это не годишься, мерзкое отродье!

Я уже даже не пыталась что-то сказать. Я была опустошена и сломлена, но понимала одно: мне нельзя здесь оставаться. Если я останусь, этот дом, эта женщина убьют меня. Я должна найти способ сбежать.

Тётя Агата внезапно взмахнула рукой, и тени, словно живые, потянулись из углов комнаты, окутывая меня со всех сторон.

— Нет, нет, нет! Тётя!

Но чёрные вязкие потоки, перетекающие по воздуху, как вода по канаве, но ощутимые, как цепи. Они обвились вокруг моих рук, ног, живота, сковывая моё тело, а затем потащили меня вниз по лестнице.

— Ты теперь наказана, и будешь здесь, пока я не решу, что с тобой делать, — её голос был полон ярости, в то время как она тянула меня к заточению.

Тени открыли дверь подвала, и я почувствовала, как нос наполняется запахом сырости и земли. Затем меня резко бросили на земляной пол, и дверь за мной захлопнулась. Тени исчезли, оставив меня одну в темноте.

Тьма окружила меня со всех сторон, заполняя всё пространство вокруг. 

Влажная прохлада подвала просачивалась сквозь мои лёгкие одежды, пробирая до костей. В темноте казалось, что стены подвала постепенно сдвигались всё ближе, угрожая сомкнуться вокруг меня, как огромные челюсти.

Слёзы сами по себе текли по щекам, и я не могла их остановить. Внутри разрывался коктейль эмоций: страх, гнев, отчаяние, бессилие. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что было трудно дышать. В какой-то момент я просто закрыла глаза, стараясь отвлечься от этого кошмара, хотя бы на несколько мгновений.

И вот тогда, в тишине и темноте подвала, ко мне начали приходить странные образы. Сначала это были размытые пятна света, как те, что остаются после того, как долго смотришь на солнце. Но постепенно они стали формироваться в более чёткие картины, и перед глазами предстали сцены из далёкого прошлого.

Я видела себя маленькой девочкой, бегущей по огромному залу. Пол под ногами был сделан из мрамора, сверкающего в солнечных лучах, пробивающихся сквозь высокие витражные окна. Шторы из тяжёлого шёлка слегка колыхались от лёгкого ветерка, проникавшего в помещение. Смех и радость заполняли моё детское сердце, а в углу зала стоял трон, сияющий золотыми узорами.

Я смутно помнила, как играла в прятки с кем-то взрослым, возможно, с родителями. Воспоминание было тёплым и полным любви, и на секунду я почувствовала, что возвращаюсь туда, где мне было хорошо и безопасно.

Но затем картинка начала расплываться, словно её затягивало дымкой. Я встряхнула головой, пытаясь ухватиться за этот образ, но он исчезал, оставляя только ощущение пустоты и какой-то странной утраты. Этот замок… Я его никогда не видела, не могла видеть! Ведь я — сирота, мои родители умерли, когда я была совсем маленькой, и с тех пор я жила с тётей Агатой в этой разваливающейся лачуге. Замок был не из моей жизни. Это просто выдумка, фантазия… не больше.

Но почему тогда воспоминание казалось таким реальным?

Нет. В реальности всё иначе.

Только холодная рука тёти Агаты и этот мрачный дом были моей реальностью. 

Звук скрипа половиц над головой вернул меня в настоящее. Я вздрогнула, понимая, что тётя Агата со своими тенями могла вернуться в любой момент.

Было темно, совсем ничего не видно, но с темнотой я ещё могла ужиться, главное, чтобы эти страшные густые тени не приближались ко мне…

Жаль, она не посадила меня на чердаке… Из подвала нет совсем никаких шансов выбраться.

Я сидела на земляном полу, сжалась в комочек, пытаясь хоть как-то согреться в этом холодном и мрачном помещении и защититься от сырости. Я сжалась в комочек, притянув колени к груди и обняв себя руками.

Мне не хотелось этого, но слёзы снова полились по моим щекам.

Я вдруг представила Златоград, нашу столицу. Что могло бы ждать меня там?

Красивая Академия? Именитые учителя? А может даже друзья и любовь?..

Но бесплатный поезд до столицы отправлялся завтра в полдень.

А я… как выбраться из ямы с одним единственным запертым выходом?

Время в подвале тянулось бесконечно. Я не знала, сколько прошло часов или, может, минут. Тьма и тишина, словно плотный саван, окутали меня, лишив всякого ощущения реальности. Единственное, что я могла слышать, было моё собственное дыхание, короткое и прерывистое от страха и холода.

Как выбраться отсюда? Я представляла себе Златоград, его величественные улицы и просторные площади. Далеко-далеко, за пределами этой тесной и мрачной ямы, был мир, такой красивый и недостижимый.

Мои мысли начали путаться. Как же я попала в это положение? Почему моя жизнь превратилась в этот нескончаемый кошмар?

Внезапно сквозь мрак прорезался тихий звук — лёгкий стук.

Звук скрипа половиц над головой сменился осторожными шагами. Сердце замерло. Я зажмурилась и замерла, как мышь, притаившаяся в углу. Но вот шаги остановились, и наступила тишина. Я продолжала сидеть в темноте, напряжённо вслушиваясь в окружающие звуки.

Вдруг раздался тихий, почти неуловимый шёпот:

— Зара! Зара, ты здесь?

Я вздрогнула и приподнялась, на мгновение забыв о страхе. Этот голос… Я бы узнала его среди тысячи других.

— Катрина? — прошептала я, боясь, что мне всё это просто кажется.

— Тсс, да, это я, — ответила она и затем добавила немного громче: — Сейчас я помогу тебе выбраться. Где ты?

Я не была уверена, возможно, мне это чудилось, поэтому застыла, стараясь уловить направление звука. Было темно, совсем ничего не видно, но до меня донеслись шорохи и снова знакомый шёпот:

— Зара, если ты меня слышишь, откликнись!

Моё сердце застучало быстрее, кровь прилила к лицу.

— Я здесь, в подвале, — сдавленно прошептала я, боясь, что моё горло не выдержит от волнения.

— Подожди, мы тебя вытащим, — уверенно ответила моя бывшая лучшая подруга, и вскоре я услышала скрип двери подвала, как она тихо отворилась.

Я сжалась в ожидании, не зная, что будет дальше, но вдруг увидела слабый свет от фонаря и силуэт Катрины, осторожно ступающей по ступеням. Слёзы облегчения наворачивались на глаза, когда я увидела её.

— Кэти… — прошептала я, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Катрина приблизилась ко мне и, без лишних слов, обняла. Её лицо в свете тусклого фонаря было серьёзным и сосредоточенным, но в глазах светилась решимость.

— Мы должны поторопиться, — сказала она тихо. — Джек отвлекает твою тётю, но у нас не так много времени.

— Джек?.. — удивление и тревога пронзили меня.

— Да, его заела совесть, так что мы поможем тебе, — Катрина бросила взгляд на дверь, прислушиваясь к звукам наверху. — Идём, нам нужно бежать.

Его заела совесть… ну хоть так.

Мы с Катриной осторожно вышли из подвала, дневной свет ослепил меня на несколько секунд. Мы тихо прошли через коридор мрачного дома, где я провела все детство. 

Я слышала, как Джек говорит с тетей Агатой, кажется, он требовал какую-то моральную компенсацию… Я бы посмеялась, но пыталась в этот момент выйти из дома и не издать ни звука, чтобы не привлечь внимание тёти Агаты. Сердце бешено колотилось в груди, и каждая секунда казался вечностью.

— Идем на станцию, — сказала Катрина, когда мы были уже у выхода. — Ты сядешь на поезд до Златограда. У меня там есть родственники, они помогут тебе.

Она протянула мне маленький кусочек бумаги с адресом.

— Найдёшь мою тётю…

— Еще одна тетя? Какая ирония, — как-то невпопад пошутила я.

— Она живёт в центре города, — тараторила Катрина, пытаясь быстро передать мне информацию. — Я предупредила ее, что ты приедешь. Она хорошая женщина, поможет тебе, — Катрина сжала мою руку, её взгляд был твёрдым, но в нём светилось беспокойство.

— Кэти, я не знаю, то ли ругаться с тобой, то ли благодарить тебя.

— Ничего личного. Теперь я тебе ничего не должна, — тихо ответила она, высокомерно улыбнувшись. — Тебе нужно поторопиться.

Внезапно я услышала шум вдалеке — это были шаги, торопливые и решительные. Тогда мы не скрываясь рванули из дома!

— Беги! — сказала она. — И не возвращайся!

Я побежала! Сердце билось с каждой секундой всё быстрее, я мчалась, схватив юбки. Представляю, на кого я была похожа в этот момент! Платье в пыли, руки грязные, волосы растрепаны…

Я добралась до станции, и как раз вовремя: поезд уже стоял на рельсах, готовый к отправлению.

— А ну стой! — услышала я голос тети позади.

Но я не собиралась останавливаться!

Бежала к последнему вагону воздушного поезда!

Но когда я уже схватилась за ручку вагона, открывающую дверцу, ее тени настигли меня и схватили за горло…

Говорят, когда человеку угрожает серьёзная опасность, перед его глазами пролетает вся жизнь.

Я не знаю почему,  но в момент, когда горло затопила тьма, и я перестала дышать, у меня в голове были отрывки из красивых снов, а не из моей реальной жизни с тётей. В тех снах я была любимой дочерью, бегала по коридорам огромного и светлого дома и даже, кажется, играла с братьями...

Смешно.

Наверное, каждый приютский ребёнок придумывает себе такую уютную картинку. Такое простое объяснение самому себе: Никто от меня не отказывался. Меня просто потеряли...

Я упала на дощатый пол станции, цепляясь пальцами за горло, которое упорно отказывалось дарить лёгким воздух.

В ушах звенело.

Кровь стучала в висках.

Я уже начала проваливаться в тягучее беспамятство, когда кто-то вытянул меня из этого колодца.

— Указ императора, ведьма! — услышала я громогласное у себя над головой.

— Да она слабоумная у меня! — заискивающий голос тёти.

Я тут же с усилием открыла глаза.

Надо мной стоял мужчина.

Хмурый. Красивый. С тёмными волосами и знаком архимага на кителе.

Надо же, так молод и уже архимаг... — успела подумать я, прежде чем до меня дошёл смысл сказанного.

— Я не слабоумная! — прохрипела, садясь. — Мне девятнадцать и у меня семь с лишним пунктов потенциала!

Мужчина, наконец, посмотрел на меня.

— Неужели? — спросил он. — Ты дочь неугодных короне?

Теперь уже нахмурилась я, совсем не понимая, с чего он это решил.

— Подстилка она! Жалкая сиротка, а не дочь уважаемых людей! Из приюта я ее взяла, вырастила, выкормила в собственном доме, а вот расплата за доброе дело! — кричала тётя.

Но архимаг провел рукой в воздухе, и голос тёти пропал.

Я смотрела удивленно, как она беспомощно открывает рот. Странно, мне кажется, я уже видела такой жест раньше... Но ведь здесь, в Приозерье никогда не бывало архимагов.

— Она говорит правду? — спросил мужчина поморщившись, словно увидел что-то неприятное.

Я встала с пола и расправила плечи.

— Нет. Я — Зара Фонтиналис. Мне девятнадцать, у меня семь с половиной пунктов магического потенциала, и я еду в Златоград!

Получилось внушительно!

Только мужчину почему-то не впечатлило.

— Фонтиналис — это речной мох? — уточнил он, насмехаясь. — Так у вас в краю называют всех бастардов и сирот?

— Да, но я не...

— Так ваш опекун права, — жестко припечатал он. — Жалкая сиротка, которая возомнила о себе невесть что.

Он окинул меня презрительным взглядом. Я почувствовала себя какой-то выскочкой. Губы дёрнулись, но я не заплакала.

— Садитесь в поезд, мисс...

— Фонтиналис, — учтиво подсказал ему наш глава станции. — Про эту "леди" тут такие слухи ходят, сир, — усмехнулся он.

— Неправда! — сказала я громко.

— Ваша правда, как я вижу, отличается от правды всех остальных, — произнес он с отвращением. — Мисс Фонтиналис.

— Все остальные заблуждаются, — упрямо ответила я.

Но мои попытки оправдаться выглядели глупо. Вокруг снова раздался смех. Как тогда, в трактире.

И мужчина тоже усмехнулся.

— Дайте сюда ваше зеркало, — сказал он тёте.

Та подала руку, глядя на мага с опаской. Но выражение ее лица тут же поменялось.

Он, видимо перевёл ей кучу кристаллов, потому что глаза ее вдруг округлились, а потом она расплылась в улыбке.

— Прочь, — приказал он тёте.

Она взглянула на меня, улыбаясь. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего, но я не стушевалась, выдержала ее взгляд.

— Я, кажется, сказал вам сесть в поезд, — грозно обратился ко мне мужчина, имени которого я не знала.

И я молча отправилась в вагон, сжимая в кулаке бумажку с адресом тёти Катрины.

Да, в моей жизни всё плохо, просто ужасно. Но я впервые за столько лет буду свободна! Свободна!

— Зайдите ко мне в купе, — послышался голос архимага.

Я обернулась. Мужчина внимательно меня разглядывал, захотелось прикрыться, хотя я и была одета.

— Когда приведёте себя в порядок и примете душ, разумеется.

Он подумал немного и добавил:

— Дважды.

Я не успела ничего ответить, он прошел мимо меня, демонстративно стараясь не касаться жалкой грязной сиротки.

Не думает же он, что все эти слухи правда? Что я должна теперь отплатить ему за спасение от тёти... своим телом, например.

Я вошла в вагон и растерянно оглянулась. На меня тут же посмотрели несколько пар глаз. Неодобрительно.

Я прикусила губу и присела на свободное место на скамейке.

Девушка, что сидела рядом тут же вскочила и демонстративно пересела. Ну и плевать! Поезд начал движение, а я уставилась в окно.

Воздушные рельсы поднялись в небо и мы взмыли вверх. Такое странное забытое чувство. Будто раньше я часто ловила эти бабочки в животе от резких виражей в воздухе...

Как только поезд набрал скорость, и ритм колес стал привычным, я наконец осознала, что покинула Приозёрье.

Всё. Конец диктатуре тёти Агаты! Я даже как-то глупо улыбнулась.

Я на пути к чему-то новому!

Но мысли о будущем сразу омрачились более насущными проблемами. Двое суток в дороге — целых два дня, и мне нужно было как-то прожить их: поесть, привести себя в порядок, подготовиться к встрече с неизвестностью.

Моя одежда была в плачевном состоянии. Платье, которое ещё недавно было относительно приличным, теперь выглядело, как тряпка. Я почувствовала себя совершенно убогой, но откуда-то из глубин разума поднялся тот же дух, который заставил меня встать перед архимагом и заявить о своём намерении ехать в Златоград.

Сначала нужно было найти еду. Я была голодна до невозможности, желудок урчал так, что, казалось, его могли услышать даже в купе из соседнего, более красивого вагона.

В вагоне-ресторане я присела за пустой столик в углу и осмотрелась. Громкий смех и разговоры магов и других пассажиров вокруг заставляли меня чувствовать себя чужой, но я старалась не обращать на это внимания.

Когда ко мне подошла официантка, я поняла, что у меня почти нет денег. Лишь несколько кристаллов, которые тётя иногда позволяла мне оставить после выполнения домашних поручений. Едва ли этого хватило бы на приличную трапезу. Поэтому я выбрала самое простое блюдо — что-то вроде хлеба с сыром и немного воды.

Ожидая еду, я пыталась успокоиться и продумать следующий шаг. У меня не было много времени на восстановление. В зеркале я всё ещё видела замученное лицо сироты, но я знала, что должна изменить это. Меня ждёт новая жизнь, и я должна подготовиться к ней, насколько это возможно.

Когда официантка принесла мой заказ, я заметила, как в вагон вошла девушка. Она явно принадлежала к высшему обществу, её наряд был изысканным, но в какой-то момент, её плащ зацепился за край стола и подол платья порвался. Девушка всплеснула руками, лицо её покраснело от раздражения и досады. Она начала громко причитать об острых краях мебели...

Это был момент, когда мой ум нашел решение для проблемы, которая терзала меня.

— Извините, — позвала я её, стараясь говорить как можно вежливее, — если хотите, я могу помочь с вашей одеждой. Я умею шить.

Она подняла взгляд на меня, сначала недоверчиво, потом оценивающе. Может, мой внешний вид не вызывал доверия, но в моих глазах, похоже, она всё же увидела что-то искреннее.

— Ты умеешь? — спросила она, приподнимая бровь.

— Да, — уверенно ответила я. — Мне часто приходилось шить и ремонтировать одежду.

— Если испортишь, будешь мне ботинки мыть весь следующий учебный год, — с презрением сказала она и кивнула, как будто приняла мои слова за правду.

— Присядьте, я посмотрю, что можно сделать.

Молодая дворянка присела напротив меня, вытаскивая из сумки шелковый платок и небольшой кошелёк.

— Если справишься, я тебе заплачу. Ненавижу, когда одежда повреждена, а тут ещё эти пересуды… — она махнула рукой, указывая на других пассажиров, которые с интересом смотрели в нашу сторону.

Я сотворила из воздуха иголку и нитки и принялась за работу. Подол её платья был сложным, с тонкими вышивками, но я постаралась сделать всё как можно аккуратнее и незаметнее.

Пришлось попыхтеть, но мне удалось.

Пока шила, я отвлеклась от своих тревог и полностью сосредоточилась на работе.

— Когда уже? — капризно спросила девушка.

— Ещё немного, мисс.

Через некоторое время платье было в порядке, а его хозяйка попробовала все десерты, доступные в этом ресторане.

Девушка, казалось, была довольна результатом.

— Ты действительно хороша в этом, — сказала она, рассматривая обновлённые узоры на своей одежде с удовлетворением. — Вот, держи, как и обещала.

Она протянула мне несколько монет и два небольших кристалла. Это была ничтожная сумма по её меркам, но для меня это значило очень многое. Эти деньги обеспечили бы мне еду на все оставшееся путешествие, а возможно, и на первое время в Златограде.

— Спасибо, — прошептала я, принимая деньги. Это был первый раз, когда я почувствовала, что могу зарабатывать своим трудом. Раньше тётя Агата сразу забирала почти всё вырученное с моих работ.

— Если тебе понадобится работа в Златограде, найди меня. Моё имя Лорен, я работаю в Доме моды на главной улице. — Она посмотрела на меня с интересом. — У тебя есть талант, и, возможно, я смогу помочь тебе начать что-то новое.

Я кивнула, но ничего не сказала в ответ. Лорен попрощалась и ушла, оставив меня сидеть в вагоне с новыми мыслями и планами.

Когда я вернулась на свою скамейку, то чувствовала себя гораздо увереннее. Я ушла в уборную и снова взялась за иголку и нитку, теперь уже для себя. Решила привести в порядок своё платье, почистить его и при возможности сделать что-то вроде нового наряда из того, что у меня было.

Два дня дороги пролетели быстро. Я успела почистить одежду, немного поесть, даже выспаться, хотя уж это мне казалось невозможным. Всё это время я чувствовала, как поезд приближает меня к новой жизни, к новому шансу.

— Вы! — сказал знакомый голос. — Я же приказал прийти ко мне в купе!

Архимаг Марк Найтингейл — мужчина, которого невозможно не заметить.

Его присутствие всегда ощущается, как мощный магический поток, который нельзя игнорировать.

Высокий, статный, с аристократическими чертами лица, он производит впечатление человека, который привык повелевать.

У Марка густые, тёмные волосы, которые всегда аккуратно уложены, подчёркивая его безупречный внешний вид.

Его глаза — холодного, почти черного цвета — всегда смотрят на собеседника с лёгким прищуром, как будто он анализирует каждую деталь, каждый жест. В этих глазах скрыта глубина, которую не так просто разгадать, и суровость, говорящая о его властности и стремлении к абсолютному контролю.

Его кожа светлая, но не бледная, с лёгким золотистым оттенком. Чёткие скулы и мужественный подбородок придают лицу волевой и даже несколько жёсткий вид. У него тонкие, но выразительные губы, которые редко изогнуты в улыбке. Если он улыбается, это часто саркастическая, холодная усмешка, а не проявление радости или теплоты.

Голос Марка глубокий, уверенный, с лёгкой хрипотцой, что придаёт ему ещё больше авторитета. Когда он говорит, его слова звучат как приказы, которым не принято перечить. Он привык, что окружающие слушаются его без возражений.

Его личность сложна и многослойна. Марк обладает огромной силой и влиянием, но за этой внешней холодностью и отстранённостью скрываются глубокие эмоции и непростая судьба.

Марк Найтингейл — не просто маг, но и человек, который понимает всю ответственность своей силы.

Он знает, как действовать в любой ситуации и не боится принимать сложные решения, даже если они кажутся жестокими или даже безжалостными.

Я завороженно смотрела в окно поезда.

Меня всегда пугали воздушные поезда, когда железная махина вдруг поднимается в небо и начинает нестись куда-то на всех порах… Но вскоре я заметила, что птицы летят прямо рядом с нами и, кажется, меня одну удивляет тот факт, что мы рассекаем небо.

— Я же приказал прийти ко мне в купе!

Грубый оклик пригвоздил меня к месту.

С момента посадки на этот поезд мне удавалось избегать встречи со странным мужчиной, и вот, когда до приземления воздушных рельсов оставались считанные минуты, архимаг оказался в одном со мной вагоне.

Что ему вообще здесь понадобилось?

Он был в длинном чёрном плаще с золотыми и серебряными вышивками, символизирующими его ранг и силу. Они сверкали под солнечными лучами, падающими из окна и будто оживали при каждом его движении.

Он подошёл ближе и встал рядом, смотря в окно.

Его руки, на которые я опустила взгляд, были ухоженными, с длинными ловкими пальцами. Такими идеально колдовать и выполнять сложные магические жесты! Но на этих ладонях также виднелись и следы старых боевых шрамов — возможно, не у одной меня болезненное прошлое.

Я со страхом молчала, ожидая, что ещё скажет этот хмурый мужчина.

— Сколько у вас пунктов потенциала? — спросил он.

— Семь с половиной, — мой голос как-то сразу сел от волнения.

— Нонсенс, — он повернулся ко мне. — Если врёте, то врите убедительно. Семь с половиной можно было бы ожидать от потомка магической семьи, а вы…

Он оглядел меня с ног до головы презрительным взглядом.

А ведь это я столько времени потратила на то, чтобы поправить свой костюм! Вот же…

— А я Фонтиналис, и не знаю, потомком какой семьи являюсь, — вдруг сказала я.

В груди шевельнулось что-то уверенное, готовое защищать свою семью так же, как она защищала меня… Только вот не было же никакой семьи, так откуда это странное чувство?

— Я хочу проверить ваш потенциал, — заявил он, скривишись, будто эта работа доставляла ему немало неудобств. — Если вы — пустышка, как я и думаю, то отправитесь к своей драгоценной тёте первым же рейсом обратно.

— Я не пустышка, — отчеканила я.

Он взял меня за запястье, я напряглась.

— Всего лишь поставлю маячок, чтобы вы никуда не сбежали.

Архимаг отогнул рукав моего плаща и изобразив пальцами какой-то странный жест, припечатал его на мою руку.

Нежную кожу обожгло так сильно, что я дёрнулась.

Архимаг удержал меня.

— Это всего лишь маячок, Фонтиналис! Не дёргайтесь так, я же не клеймо вам ставлю!

На глаза выступили слёзы от боли.

— Впрочем, может, стоило бы поставить и клеймо. Прямо на лбу. Со словом “обманщица”.

Он давно отпустил меня и говорил что-то ещё, но мне было так больно, что я просто привалилась плечом к окну и невидяще уставилась в небо.

— Когда у меня будет время, я вызову вас по этому маяку для проверки потенциала.

Кажется, он снова презрительно на меня посмотрел и уже начал шагать по коридору вагона, как обернулся.

— Фонтиналис?

Я подняла глаза на архимага.

— Вам хоть есть куда идти в Златограде? Или вы собираетесь прийти на проверку в лохмотьях и с трёхдневным слоем грязи?

Я вытерла слёзы.

— Мне есть куда идти, — сказала с обидой.

— Хорошо, ненавижу наглых бродячек, — пробормотал он, уже уходя.

Я подняла руку. На ней красовалась странная вязь чёрно-золотого цвета. Боль от рисунка постепенно стихала, а за окном стали отчётливо видны крыши Златограда.

Со скамеек стали вставать люди, готовить свой багаж к выходу из поезда. Я сжалась в комочек в углу вагона. Мне вообще не хотелось быть замеченной. 

Дома, в Приозёрье меня знали все, и благодаря стараниям пьяного Джека, считали девушкой с лёгким нравом. А в огромном Златограде — меня не знал абсолютно никто.

Значит, надо постараться и произвести хорошее впечатление в Академии Тьмы!

Будто вторя моим мыслям, рельсы коснулись земли с лёгким гулом. Поезд замедлился, и окна заволокло лёгким волшебным туманом от его двигателя.

Двери открылись и пассажиры поспешили выйти на станции, таща свои чемоданы.

Я тоже вклинилась в линию на выход, правда с пустыми руками.

Туман рассеялся, я ступила на каменный пол многолюдной станции. Меня окутал шум и гам.

Неужели всё получилось, и я в столице?

Первый шаг в новом городе, и я просто застыла на месте.

Во-первых, было жарко. Во-вторых, шумно. В-третьих, людно.

Вокзал бурлил, сновали туда-сюда тележки с пирожками, толпились одни прохожие, торопились куда-то другие, в воздухе летали сумки, рядом пыхтел огромный поезд на только что приземлившихся рельсах.

У нас на севере даже летом прохладно, но столица находилась гора-а-аздо южнее, поэтому люди здесь были одеты совсем по-другому. Лёгкие ткани, много открытого тела, к этому тяжело будет привыкнуть.

Я испуганно огляделась, выхватила глазами большую табличку «Выход в город» и отправилась в указанную сторону...

Я вышла из сводчатого вокзала на городскую улицу и снова застыла. Куда все эти люди так торопятся?

Площадь перед вокзалом впечатляла ещё больше, чем сам вокзал! Ровно подстриженная лужайка, причудливой формы архитектура, воздушный поток, заполненный разномастными воздушными санями, песни уличных музыкантов, ароматы жжёных орехов и чего-то сладкого и вкусного.

Мне надо было добраться до дома тётушки Катрин.

Я нервно посмотрела на помятую бумажку с написанным на ней адресом, хотя уже и так его запомнила: Прилесье, Львиная аллея, дом с горгульями.

Несложная задача, я слышала, что в городе действует система порталов, так что мне всего лишь нужно перейти на другую станцию и пройти сквозь нужный портал, но этот город сбивал с толку!

Сообразив всё же, где вход на портальную станцию, я поспешила вклиниться в общую очередь и зашла внутрь.

Огромный зал с движущейся полосой посередине кишел людьми. По бокам в стенах были открыты порталы. Смотритель станции говорил что-то невнятное в усиливающий рупор.

Я испуганно отошла к статуе, изображавшей императора, чтобы не мешать прохожим. Заозиралась по сторонам, пытаясь понять, где находится портал до этого Прилесья, но рядом с магическими проходами не было никаких табличек.

— Они не подписаны, как в маленьких городах, — скрипучий голос заставил вздрогнуть всем телом.

Я не сразу это поняла, но говорил каменный император.

— Просто подойди и приложи к проходу карточку с указанием места, он отправит тебя, куда надо.

Люди проходили мимо, будто статуя правителя, подсказывающая дорогу, это нечто само собой разумеющееся.

—  Можно и без карточки конечно, если умеешь, — добавило изваяние.

— А где взять карточку? — нервно спросила я, забыв даже поздороваться. Надо ли здороваться со статуями?

— На входе есть указатель «карты».

— Спасибо!

— Поспеши, Зара Фонтиналис и используй заклятье поиска, когда вспомнишь его.

Я отшатнулась от разговорчивой статуи, слишком много знающей о прохожих и правда поспешила прочь, оплатила заветную бумажку с картой и печатью одной из оставшихся монеток, и уже взмокшая направилась к свободной арке.

«Император» снова застыл в обычную статую, вовсе неразговорчивую, но у меня осталось впечатление, что за мной наблюдают.

Приложила билет, как это делали все, и вошла в портал. Голова закружилась, грудь сдавило, а потом всё кончилось.

Конечная станция была меньше по размеру и не так наполнена людьми. Я прошла на середину зала и рассмотрела указатели. Выход на Львиную аллею, мне туда. Последовала по табличкам, направлявшим в правильную сторону, и наконец, вышла на улицу.

Солнце ярко светило, редко я видела такое ясное небо в Приозёрье.

Ужасно уставшая от всех этих передвижений и уже мокрая от жары, я глубоко вздохнула. И где здесь дом с горгульями?

Я огляделась. Никакой аллеи я вообще не видела, дорога, площадь, дома в разрозненном порядке…

— Иквыр! — громко сказал молодой голос неподалёку, я взглянула на его обладателя.

Совсем молодой парнишка сделал знакомый жест ладонью и от его руки повеяло ветерком.

— Потерял ключи, — усмехнулся он, заметив, что я на него смотрю. — Поисковое заклинание — лучшее, что я выучил в Академии! — и прошёл мимо, следуя за порывами своей магии.

Поисковое заклинание…

Статуя императора на станции сказала мне что-то про поисковое заклинание. Может они все здесь им пользуются?

— Иквыр! — сказала я и повторила жест парня.

Ладонь будто вспомнила…

По воздуху потянулась тонкая красная ниточка, сотканная из моей магии.

Я крутанула пальцами ещё раз по наитию, повинуясь какому-то внутреннему чутью, и сделала нить невидимой для окружающих, но всё ещё ощутимой для себя.

Магия лилась свободно, как будто мне даже слегка увеличили внутренний магический колодец. Удивлённая и уставшая я пошла, пошла, пошла по ниточке, петляя по дорожкам, обходя воздушные сани, беспорядочно припаркованные у невысоких домов.

Людей на улице было мало, а подальше от станции и вовсе никого, поэтому я сняла плащ, оставшись только в юбке и блузке. Так стало хоть немного легче. Слишком уж жарко в этом их Златограде.

Так я и шла, пока передо мной не возник дом с горгульями.

Красивый дом. И горгульи на нём были вовсе не мрачными, как я внутренне ожидала. Они держали в руках музыкальные инструменты и весело скалили свои зубы.

“Музыкальная лавка мадам Тротт” — гласила вывеска. Я огляделась, есть ли где вход в жилое помещение, но его нигде не было. Тогда я потянула за ручку двери и лавку сразу заполнила мелодия флейты.

Лавка оказалась очень красивой и… захламлённой.

Передо мной появилась необъятная лавочница.

— Зара!.. — пауза, — милая! Заходи, не стой на пороге.

— Ваш адрес мне дала Катрина…

— Знаю-знаю!.. Её матушка моя сестрица попросила помочь тебе устроиться в Златограде.

Тётушка уже щебетала что-то ещё, она тут же взяла меня за руку и повела внутрь своей лавки. Она показала, где я буду жить до поступления в Академию и несколько раз повторила «до поступления в Академию в этом году», видимо, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что мне здесь рады только до этого конкретного момента. 

И на том спасибо.

Она объяснила, что можно, а что нельзя трогать. «Нельзя» было гораздо больше, чем «можно», но я всё равно поблагодарила женщину. Особенно благодарна я ей была, когда дверь выделенной мне комнатушки наконец закрылась, а тётя осталась с другой её стороны.

Меня окружил чужой, слишком приторный запах, маленький диванчик, стол и огромный шкаф, в котором мне освободили одну полку. Жаль, класть на неё мне было нечего.

Я устало села у окна и отчётливо почувствовала себя одинокой.

Мне открывался вид на весь спальный район, состоящий из домиков-коротышек, а ещё на полосу воздушного транспорта и на зелёный лес где-то вдалеке. Сразу захотелось оказаться там, среди деревьев, в прохладе леса. Или в этом городе вообще не найти уголка, где было бы тихо?

Сидела я долго. Нужно было перевести дух, успокоиться и обдумать, что буду делать дальше.

Уже потемнело, когда я обратила внимание на комнату, которую мне выделили. И лавка, и дом были заполнены музыкальными инструментами всех мастей, тётя Катрины их, видимо, и чинила, и продавала, и настраивала, и реставрировала.

Даже здесь, в маленькой гостевой комнатке, висели увитые росписью дудочки разных размеров, так и притягивая меня потрогать их. Но больше всего хотелось оказаться в воде, так что я свернула свой плащ, положила его на полочку и отправилась в поисках какой-нибудь мыльни.

Тётя показала мне, где стоит корыто и откуда нести воду. А вот спускать её было не нужно! Стоило только открыть отверстие внизу и вода начинала стекать по трубе в систему городских канав.

Как же приятно было помыться в эту жару!

После прохладной воды я ощущала себя такой лёгкой, чистой!..

Постирала одежду, тётя даже выдала мне своё старое платье “из времён, когда я была, как наша Катрина”, оно было мне великовато, но это ерунда.

А после меня ещё и накормили сытным ужином! Я снова поблагодарила женщину, временно меня приютившую, а та стала расспрашивать, как живёт Катрина, про изменения в селении, из которого давным-давно переехала в Златоград.

Я терпеливо ответила на все вопросы, а потом спросила про Академию Тьмы.

— Вы что-нибудь знаете про новый указ? Куда мне идти, чтобы поступить в Академию?

— Отчего же, сейчас посмотрим по мосту! — сказала она и потом сделала невообразимое!

У неё на руке тоже был браслет, как у тёти Агаты. Это чтобы расплачиваться с торговцами, а не носить с собой кристаллы.

Я думала неправильно.

Мадам Тротт ловко протянула от своего браслета зеркальную полоску [Волшебный интернет]. Передо мной в воздухе открылась иллюзия — список местных академий.

Крупные буквы просто висели в воздухе!

— Я слеповата, — оправдалась мадам Тротт. — Сейчас найдём!

Она своими ловкими толстыми пальцами начала что-то менять на этом странном рисунке, будто бы сотканном из тумана. И вдруг передо мной показалась внушительная махина Академии! Как настоящая! Я даже сначала отпрянула.

Очень простые формы, ни одной скульптуры, больше похоже на тюрьму, а не на Академию… Неужели здесь мне придётся провести следующие несколько лет?

— Ой, не то! — сказала мадам Тротт и в воздухе появилась ОНА.

Когда я увидела её, всё во мне замерло. Я подумала, что если и буду учиться в Златограде, то только здесь.

В Академии Тьмы!