Белое  солнце драгоценным камнем сверкало в прозрачном майском небе. Ещё не было и полудня, но в душном мареве уже курилась горячая дымка. Оживлённый причал  напоминал  муравейник. Толпились и спешили пассажиры, громко разговаривали и смеялись матросы; грубо проталкивались  британские солдаты в потрепанных красных мундирах. Уличные торговцы шустро лавировали сквозь толпу, предлагая сомнительного вида еду, краденое оружие и разного рода безделушки. В поисках очередного клиента зорко глядели по сторонам размалеванные портовые девочки, а помощники шерифа вальяжно курили на постах, время от времени делая вид, что следят за порядком.

            Проходя мимо одного такого, Шарлотта Экклстон насмешливо фыркнула. Полчаса назад уличный воришка едва не умыкнул ее ридикюль, и все это под носом у служителя закона. Вздохнув, она в очередной раз пожалела, что не стала спорить с тетушкой Элинор и не выбрала наряд попроще – а теперь неудивительно, что местные ловкачи проявляют к ней такой интерес.

            Ее светло-голубое платье слишком резко выделялось из толпы. Дорогая ткань, модный покрой.  Объемная шляпа с цветами и пышным белым пером делала выше на голову, буквально крича всем желающим: «Я здесь! У меня много денег. Если хотите обкрасть – милости прошу».  Но вряд ли леди Элинор задумывалась об этом, когда дарила племяннице роскошный наряд. Куда важнее для нее было произвести впечатление. Не дай Бог кто-то решит, что Корнуоллисы стеснены в средствах.

            Торопливо облизнув пересохшие губы (так чтобы никто не заметил, хотя здешняя публика вряд ли имела понятие о правилах этикета), Шарлотта свернула кружевной зонт, от которого все равно не было толка.

            — Брайди? — она огляделась в поисках компаньонки, но девушка затерялась в разношерстной толпе.

            Мимо протолкнулся грязный матрос в рваной тельняшке, задел девушку плечом, но извиниться не подумал и, пробормотав под нос скомканное ругательство, двинулся дальше.  Шарлотта оглянулась и брезгливо отряхнула рукав.

            — Мисс Экклстон!

            Пухленькая рыжая ирландка выскочила откуда-то сбоку. Шумно перевела дыхание и обтерла платочком раскрасневшиеся щеки и лоб.

            — Это ужас какой-то, — девушка брезгливо поджала губы. — И о чем только думал лорд Корнуоллис, когда отправил вас без сопровождения?

            — Вероятно, о том, чтобы поскорее сбыть меня с рук, — предположила Шарлотта. Эта догадка не вызвала в ней ни обиды, ни разочарования. — К тому же теперь, когда Англия проиграла  войну, у него и без меня хватает проблем.

           

            До корабля оставалось совсем чуть-чуть, и девушки прибавили шаг. В горле у Шарлотты пересохло,  она хотела пить, но мутная вода в грязных стаканах, которую разносили уличные торгаши, начисто отбивала жажду.

            Наконец, они оказались у трапа. Шарлотта перевела дух, точно после изнурительной и долгой дороги, хотя пеший путь занял у них не более двадцати минут. Уже на трапе она оглянулась, чтобы увидеть напоследок шумный причал и вздохнуть с облегчением. Здравствуй, новая жизнь.

            На палубе лениво покуривал трубку помощник капитана но, увидев Шарлотту, ещё издалека широко улыбнулся и торопливо зашагал навстречу.

            — Здравствуйте, мисс Экклстон, — поприветствовал он и поцеловал тонкое ухоженное запястье.

            — Добрый день, мистер… — Шарлотта вдруг поняла, что забыла его фамилию.

             — Уоллес, — добродушно подсказал помощник капитана.

             — Простите меня, — она явно смутилась. — Мистер Уоллес, — повторила Шарлотта.

            Помощник капитана вызвался лично проводить ее до каюты, и по дороге не преминул узнать, благополучно ли она добралась.

            — Ну, вот, — он распахнул перед нею дверь. — Прошу.

            Каюта оказалась большой и дорого обставленной. Располагалась она на корме, по соседству с капитанскими апартаментами и окнами выходила на море. В центре стояла резная кровать с балдахином, а напротив неё трюмо и массивный платяной шкаф.

             — Ваш багаж уже разместили, — сообщил Уоллес. – Если что-то понадобится, обратитесь к Шеффилду, моему заместителю.

            Шарлотта кивнула:

            — И передайте капитану мою благодарность за эти покои, — попросила она. — Они просто изумительны.

            Уоллес кивнул и удалился.

 

 

            — Ну, вот, Брайди, — Шарлотта села на кровать и сложила руки на коленях. Мысленно порадовалась, что рядом нет ни матери, ни тётушки Элинор  и некому отругать её за то, что сутулится. — Мы возвращаемся домой.

            Она повернулась и краем глаза поймала себя в зеркале. Наверное, стоило все же послушаться тетю Элинор и нанести немного в румян. Из отражения на нее смотрело бледное лицо в обрамлении темно-русых волос. Карие глаза в полумраке казались почти черными. Высокие скулы, которыми так восхищался Джордж, теперь смотрелись  еще тоньше и острее. «Как будто призрак», мелькнуло в голове. Шарлотта вздохнула и отвернулась.

            Брайди присела на корточки и принялась развязывать шнурки на обуви хозяйки:

             — Бог нам в помощь, леди Экклстон, — девушка сняла правую туфельку с ноги хозяйки и принялась за левую, — хотя я, честно скажу, неуверенно чувствую себя на воде.

            Шарлотта улыбнулась. Брайди выросла в уэльской глубинке, и любое дальнее путешествие вызывало у нее тревогу.

            — Отец сказал, что мистер Фергюсон опытный капитан, так что нам ничего не грозит, — успокоила мисс она. — Порадуйся лучше, что у тебя нет морской болезни.

 

 

            До отплытия еще оставалось время. Шарлотта оставила в каюте вычурную шляпу, переобулась в мягкие туфли и вышла на палубу. Матросы отвязывали канаты, Уоллес громко отдавал распоряжения, играли в кости трое уже изрядно выпивших солдат… Шарлотта облокотилась о парапет и с наслаждением подставила лицо солёному ветру.

            Лавирующего сквозь толпу взлохмаченного солдата в распахнутом  красном мундире она заметила издалека. Он ловко огибал попадавшихся на пути, но в последний момент едва не сбил с ног торговца пивом, и тот, стоя в луже разлитого напитка,  проводил солдата громкой бранью. А когда бегущий поравнялся с фрегатом, Шарлотта поняла, что торопился он именно сюда. Рысью взбежал по трапу, и, оказавшись на палубе, швырнул на пол походный мешок и привалился к борту.

            — Доброго дня, миледи, — он задрал голову, прищурился от солнца и  насмешливо козырнул  Шарлотте.

            Она фыркнула и отвернулась, однако, краем глаза  исподтишка рассматривала нахального вояку. Черные вьющиеся волосы торчали в беспорядке, на загорелом лице просила бритвы отросшая щетина, но  эта небрежность, тем не менее, не могла скрыть правильные черты. Черные глаза блестели жизнью, но лицо оставалось настороженным и угрюмым. Так смотрят люди, которым пришлось многое пережить. С левой стороны, от брови и через всю щеку тянулся тонкий шрам, но, как, ни странно, ничуть не портил это задумчивое лицо. Шарлотта  отвернулась.

            Форма у него была капитанская, а  вот манеры не соответствовали поведению офицера. Впрочем,  мисс Экклстон не по наслшыке знала, что благородные британские джентльмены далеко не всегда были такими уж благородными.

 

 

            Корабль отчалил. Шарлотта всем сердцем стремилась попасть на английский берег, и одновременно чувствовала потребность проститься с Америкой, а потому не спешила уходить. Берег отдалялся, и, чем меньше становился причал, тем более странным казался Шарлотте последний год её жизни. Всё завертелось столь неожиданно и столь же неожиданно кончилось. Пшик! Будто и не было ничего.

            Она покинула палубу лишь тогда, когда черная точка причала окончательно скрылась за горизонтом. Будучи погружённой в размышления, Шарлотта не заметила, как исчез её случайный знакомый. Хотя, какой он знакомый, если даже не счел нужным представиться? Она зачем-то огляделась, но взлохмаченного капитана и след простыл.

 

 

            День  тянулся медленно. Шарлотта до вечера просидела в каюте, а Брайди как могла пыталась развеселить ее: читала вслух, рассказывала истории из детства в Уэльсе, которые Шарлотта слышала уже раз десять, раскладывала пасьянс на старых картах… Брайди считала, что хозяйка скорбит о смерти жениха –  ведь не зря леди Корнуоллис с таким трудом уговорила сменить черное платье на легкий голубой наряд!

            Уже под вечер, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей, Шарлотта взялась за вышивание. Ей никогда не нравилось это занятие, но нужно было чем-то занять руки.

            Ближе восьми в каюту постучались. Брайди открыла дверь и увидела Уоллеса.

            — Капитан Фергюсон приглашает мисс Экклстон отужинать с ним, — доложил он.

            Шарлотта отложила пяльцы и улыбнулась:

            — Передайте, что я с радостью приму его предложение.

 

            Сборы не заняли у неё много времени. Ловкие пальчики Брайди заплели волосы в простую, но изящную причёску, а над нарядом Шарлотта особенно не думала. За последний год светские мероприятия успели ей надоесть.

            В каюте было душно и, прежде, чем отправиться к капитану, она еще раз вышла на палубу. Над океаном расстилался закат. В гаснущем небе смешались оттенки малинового и лилового, заходящее солнце напоминало сверкающий шар и, казалось, что если проткнуть его булавкой, наружу хлынет расплавленное золото. Глядя вдаль, Шарлотта нервно сжимала  небольшой медальон на цепочке. В какой-то момент она вытянула руку и уже готова была разжать пальцы, но, стоило медальону, скользнуть вниз, ухватила его за цепочку.

            — Не стоит цепляться за прошлое.

            Шарлотта вздрогнула и повернулась. В нескольких шагах от неё стоял тот самый капитан, правда, выглядел он  теперь гораздо представительнее. Волосы аккуратно расчесаны, вместо грязной формы чистая, выглаженная одежда, а короткая щетина  теперь была ему к лицу.

            — Не стоит мешать даме, если она ищет уединения, — парировала Шарлотта.

            — Простите, я и не знал, что эта часть палубы принадлежит вам, — он насмешливо улыбнулся. — Роланд Харгрейв.

            — Шарлотта Джессамин Экклстон, — она вытянула руку и ощутила  прикосновение сухих тёплых губ. — Прошу извинить, мистер Харгрейв, но мне пора.

            Роланд однако, пошёл следом.

            — Пока, я вижу, нам с вами по пути, — сказал он. — Не будете возражать, если составлю компанию?

            — Как вам будет угодно, — Шарлотта пожала плечами.

            Её новый знакомый, однозначно не пытался флиртовать, и выглядел скорее, как человек, которому не хватает живого общения. Она не была настроена на разговор, но прогонять его было бы невежливо.

            Каково же было ее удивление, когда через несколько минут обнаружилось, что Харгрейв, так же, как и она был приглашён к капитану. Мистер Фергюсон в свою очередь был удивлён знакомством Роланда и Шарлотты.

            — Мы познакомились несколько минут назад, — внёс ясность Харгрейв.

            — Вот как? — Фергюсон поднял бровь и вдруг неожиданно рассмеялся. — А вы прямо, как ваш отец, мистер Харгрейв.

            Шарлотта посмотрела на Роланда —  кажется, он так и не был уверен до конца что это – комплимент или оскорбление? Капитан же, увидев, как нахмурился молодой Харгрейв, поспешил успокоить:

            — В самом лучшем смысле, конечно. Да и что, в сущности дурного в том, если мужчина умеет заинтересовать женщину?

            — Ну… пока мистер Харгрейв меня мало чем заинтересовал, — Шарлотту несколько обидело это заявление. — Но, может у него ещё есть шанс всё исправить? — она оперлась подбородком о кулачок и повернулась к Роланду. — Расскажите же мне что-нибудь.

            — Неужели, вам будет интересно слушать рассказы о войне? — он ухмыльнулся, но ухмылка эта вышла какой-то горькой.

            — О чём угодно, только не об этом, — Шарлотта скривилась. — Довольно её с меня.

            На её породистом лице отразилась вдруг столь открытая неприязнь, что Роланд едва удержался от того, чтобы спросить напрямую. Он не мог сказать, что новая знакомая его  заинтересовала, но на неё, определённо было приятно смотреть. Чистое лицо с широкими ухоженными бровями, чувственные губы и выразительные, немного наивные карие глаза составляли контраст выступающим скулам, как правило, свидетельствующим о наличии сильной воли. Из выреза темно-фиолетового платья беспомощно выглядывали острые ключицы.

            Фергюсон, видя, что разговор пошёл не в то русло, сменил тему:

             — Что намереваетесь делать по возвращении в Англию, мистер Харгрейв?

            Лицо Роланда неожиданно просветлело:

            — В Корнуолле меня ждёт невеста, — ответил он. — И я хотел бы заново открыть нашу шахту. Уверен, она ещё может принести доход.

            — С шахтами сейчас нелегко… - Фергюсон покачал головой. — Но, вы кажетесь человеком перспективным, так что, возможно, добьетесь успеха.

            — Почему же вы отправились в Америку, мистер Харгрейв? — спросила Шарлотта. – Нетрудно, догадаться, что чувствовала ваша бедная невеста, провожая вас. Мужчины порой бывают так безответственны!

            Будь здесь, мама или тётя Элинор, её наверняка ждала бы знатная взбучка. Шарлотта понимала, что скоро вновь окажется под неусыпным контролем и не хотела упускать возможность  хоть раз в жизни сказать то, что думает на самом деле.

            — Понятие ответственности может быть разным, мисс Экклстон, — Роланда ничуть не задели её слова.

            — Ну, это вряд ли, — Шарлотта, испытывала всё большее удовольствие от их беседы. – Такие понятия как честь, долг и ответственность незыблемы, и важно уметь расставлять приоритеты. Неужто, повстанцы в чужой стране оказались вам дороже спокойствия любимой женщины?

            — Наш спор может быть бесконечен, мисс, — ей вдруг показалось, что мистер Роланд  недоговаривает, и не хочет посвящать её в истинные причины своего отъезда. Да и зачем бы ему это?

            В покоях капитана они просидели до поздней ночи.  Харгрейв оказался человеком немногословным, и даже креплёное вино не развязало ему язык. Фергюсон же, напротив, говорил без умолку, шутил, смеялся и ругал  короля Георга.

            Шарлотта боялась, что он заговорит о Джордже – точнее, начнет выражать соболезнования, ведь полковник Тэвис был фигурой известной и об их помолвке знали многие, но, к ее облегчению, этого не произошло. Может, он и, правда, не был в курсе, а, может, не хотел бередить раны, особенно после того, как Роланд заговорил о  невесте – так или иначе Шарлотта была благодарна ему за молчание.

            — Угощайтесь изюмом, — Фергюсон радушно протянул Шарлотте вазочку с лакомством.

            — О, благодарю, но чуть позже, — она  вежливо улыбнулась, с ужасом вспоминая давнюю историю из детства. По прошествии пятнадцати лет это выглядело забавно, но изюм она с тех пор на дух не переносила. — О, Боже! — она впервые за вечер посмотрела на часы. — Уже так поздно! Мне пора возвращаться в каюту. Благодарю за ужин, мистер Фергюсон. — Она повернулась к Роланду и светски кивнула, — мистер Харгрейв, была рада с вами познакомиться.

            Он лишь молча кивнул в ответ.

 

 

            Брайди уже спала, и Шарлотта старалась не шуметь. Мягкая качка должна была нагонять дремоту, но спать не хотелось. Она забралась в постель, укрыла ноги одеялом и достала из ящика альбом. Рисованием Шарлотта увлеклась ещё в детстве, стараниями гувернантки-француженки. Мадемуазель Фурье, будучи ценительницей живописи, часто водила свою подопечную в музеи и на выставки, рассказывала о художниках и всячески поощряла интерес маленькой мисс Экклстон. Писать картины Шарлотта так и не научилась, но весьма недурно рисовала карандашом, и предпочитала это занятие традиционному для женщин вышиванию. С пяльцами и иглой она управлялась весьма посредственно, а вот с грифелем и бумагой… Как это часто бывало, руки сами чертили линии, и Шарлотта особенно не задумывалась – пусть выйдет то, что выйдет. Добавляя штрих за штрихом, она вспомнила о полковнике Тэвисе, вздохнула, а когда присмотрелась к наброску, с удивлением поняла, что лицо на бумаге странно похоже на её нового знакомого. Рисунок получился  выразительным и, пожалуй, даже слишком похожим на оригинал. Подумав, Шарлотта  все жё вырвала его из альбома, скомкала и бросила в камин.

Шарлотта Экклстон родилась в Кенте, и была третьим ребёнком в семье графа Чарльза  Экклстона.  Двое старших отпрысков – сын и дочь, умерли, не дожив и до десяти лет. Эпидемия потницы  в 1767 году  чёрным ураганом пронеслась по графству, прихватив с собой несколько тысяч жизней. Шарлотта, которой в тогда едва стукнуло четыре, также заболела, но судьба оказалась к ней милостива – после недели, проведённой на тонкой грани между жизнью и смертью, младшая дочь Экклстонов выкарабкалась из цепких объятий старухи с косой. Супруга графа, добродетельная леди Маргарет так и не смогла больше зачать, и все надежды родители возлагали на юную Шарлотту. Графиня  мужественно снесла удары судьбы, и никогда не говорила об умерших детях, но Шарли (как ласково называл её отец) иногда заставала мать с покрасневшими глазами, а в подвеске, что носила леди Экклстон, были вклеены портреты Фрэнка и Эбигейл.

            Своё детство Шарлотта могла назвать счастливым, хотя мать и  держала её в строгости, ревностно подгоняла под светские рамки и не уставала напоминать о долге перед семьёй. "Долгом", разумеется, являлся достойный брак. Приданое у Шарлотты имелось солидное, но об управлении поместьем, когда Господь призовёт родителей в свои объятия, не могло быть и речи. Деньгами, имениями и землями надлежит заведовать мужчине, женщина же должна заботиться о детях, создавать уют и быть красивым дополнением своего супруга.

            Стараниями матери Шарлотта получила блестящее образование, научилась верховой езде и танцам, свободно говорила на французском и немецком, и к семнадцати годам уже представляла кое-какую стоимость на брачном рынке. Предложения не заставили себя долго ждать, но графиня не собиралась отдавать своё сокровище в первые попавшиеся руки. Слишком много сил и средств было вложено в Шарлотту, и леди Экклстон не хотела продешевить. В своём умении извлекать пользу из любых обстоятельств графине не было равных – даже в войне за независимость Соединённых Штатов Маргарет разглядела перспективную возможность.

            Шарлотту, которой на тот момент исполнилось двадцать, отправили в Южную Каролину под покровительство леди Корнуоллис, жены английского генерала и троюродной кузины Маргарет.  В резиденции генерала в ту пору обитало множество высоких чинов, так что графиня Экклстон высказала надежду, что родственница не подведёт и сыщет для её дочери достойную партию.

            Леди Корнуоллис и в самом деле не подвела. Не прошло и месяца с момента прибытия Шарлотты в дом генерала, как на неё обратил внимание полковник Джордж Тэвис, один из любимчиков Корнуоллиса. Генерал ждал от него великих свершений, тем более, что на тот момент дела англичан уверенно двигались в гору. Победа казалась лишь вопросом времени – британская армия с триумфом шагала по американским землям.

            Но фортуна переменчива, и "нахальные янки" вдруг собрались с силами и оказали яростное сопротивление, а ещё через несколько месяцев в пух и прах разгромили англичан. Джордж Тэвис принял смерть от руки одного из командиров, вроде бы даже имевшего какие-то личные счёты к полковнику, и графиня поспешила возвратить дочь на Родину.

            Юная леди Экклстон возвращалась домой в смешанных чувствах. Разум и воспитание твердили, что ей должнó скорбеть о почившем женихе, но что поделать, если она не чувствовала никакой утраты? Несмотря на то, что их свадьба была делом решённым, она не могла сказать о полковнике ни хорошего, ни дурного. На момент их знакомства ему исполнилось сорок два, и прежде он никогда не состоял в браке. Виделись они примерно пару-тройку раз в месяц, а наедине и того меньше – миссис Корнуоллис держала племянницу под неусыпным контролем. А вскоре Шарлотта получила письмо с известием о смерти полковника. Затем были похороны и несколько месяцев траура, положенного в таких случаях. От Джорджа Тэвиса у Шарлотты остались только медальон с портретом, да подаренное кольцо, что когда-то принадлежало его матери. Последнее Шарлотта собиралась вернуть семье полковника сразу по возвращении в Англию.

 

 

             — Наверное, я плохой  человек.

            Они сидели на палубе и пили чай. Шла третья неделя их плавания, а впереди, по расчётам Фергюсона ждало ещё столько же, если не больше. Несколько дней назад фрегат попал в сильный шторм и отклонился от курса.

            — Ну, это вряд ли, — Роланд отхлебнул чая и поморщился. Чересчур горячий.

            — Я должна носить траур, но не делаю этого. Должна чувствовать утрату, но не чувствую её, — вздохнула Шарлотта. — А ещё не знаю, зачем говорю вам всё это.

            Хотя здесь она лукавила. После смерти полковника она почти ни с кем не беседовала по душам – леди Корнуоллис слишком консервативна и наверняка доложила бы обо всем матери, а подруг у Шарлотты не было. В светском обществе нельзя говорить то, что думаешь. Она поняла это ещё в детстве, когда по секрету рассказала подружке, что влюблена в Джеральда Маршалла, а к вечеру об этом знали все, включая самого Джеральда. Леди Маргарет не стала  успокаивать рыдающую дочь, а лишь сказала жёстко: "Это будет твоим первым уроком светского этикета". И Шарлотта усвоила его на "отлично". Другое дело – Роланд Харгрейв. По прибытии в Англию их дороги разойдутся, и вероятнее всего, она никогда больше его не увидит.

            — Это глупо, — ответил Харгрейв.

            — Что? — переспросила Шарлотта.

            — Глупо, — повторил он. — Винить себя за то, что не любишь кого-то. Разве нужны причины?

             — Нет, но… — она растерялась, — традиции. Это правила. Так нужно. Так все делают.

            — И вам нравится быть, как все? — спросил он.

            — А вы, как я погляжу, бунтарь? — Шарлотта осторожно пригубила чай. –—И в Америку, наверное, отправились за приключениями?

            — Нет, — Роланд покачал головой. — Выбор у меня был невелик  — либо тюрьма, либо Штаты. Я предпочел второе.

            Шарлотта нахмурилась. За время их знакомства она успела немного разузнать о нем. Роланд Харгрейв родился и вырос в Корнуолле и был единственным сыном уважаемого человека с древней фамилией. Шарлотта вспомнила, как  в Лондоне, еще до отъезда, даже встречалась с кем-то из Харгрейвов, а когда назвала Роланду имя, выяснилось, что это был его двоюродный брат.

            Не то, чтобы она прониклась симпатией к новому знакомому, но он показался ей человеком порядочным. А тут, оказывается, преступник…

            — И что же вы натворили? — спросила она, и в голосе её против воли скользнула нотка неприязни.

            Роланд не любил рассказывать о подробностях той истории, но раз уж их беседа затронула эту щекотливую тему, хитрить не было смысла. К подобной реакции со стороны окружающих он привык, так что даже не стал обижаться на Шарлотту. Да и за что бы?

            — Дуэль, — ответил он спокойно и, заметив, как изменилось выражение ее лица, пояснил, — все остались живы, но мой соперник заработал пулю в плечо, а я – он похлопал себя по бокам, — вот этот капитанский мундир.

            Шарлотта почувствовала облегчение, и тут же мысленно отругала себя – какая ей разница до того, что натворил или не натворил  Харгрейв? И всё-таки было приятно осознавать, что он не убийца. Тот факт, что на войне Роланд загубил не одну жизнь, Шарлотта воспринимала как данность. Кровопролитие она не одобряла, но что, в конце концов, женщина может об этом знать?

            — Из-за вашей невесты? — воображение Шарлотты уже нарисовало двух непримиримых соперников, бьющихся на смерть за сердце прекрасной Вайолетт.

             — Из-за проститутки, — ответил Роланд. — Мы с приятелем коротали время за игрой в бридж, когда один из посетителей ударил Беллу Тамплинг, а я неплохо её знаю. Ну а дальше… в общем завязалась драка, нас выставили на улицу, а следующим утром мне пришло письмо с вызовом. Что я должен был делать?

            "Не связываться с проститутками" хотелось ответить ей, но Шарлотта удержалась. Все мужчины пользуются услугами  продажных девиц, но не каждый вступится за такую женщину.

            — А как же ваша невеста? — спросила Шарлотта. — Бедная леди Вайолетт знает, что вы ходите к… хм… дамам лёгкого поведения?

            — Я бы ни за что не позволил себе прикоснуться к Вайолетт до нашей свадьбы, — серьезно ответил Харгрейв. — Но, надеюсь, мне не нужно вдаваться в подробности, чтобы объяснять вам необходимость физической близости для мужчин?

            — Да, пожалуй, не стоит, — фыркнула Шарлотта, и к удивлению для самой себя улыбнулась, подумав, как бы отреагировала матушка, будь она здесь. Наверняка упала бы в обморок.

            Да что там говорить! Большинство её знакомых дам наверняка отвесили бы Роланду пощечину. Он и сам, очевидно, ждал от неё подобной реакции.

             — По всем правилам я должна сейчас встать и уйти, — сказала она.

             — Но вы их не соблюдаете, — договорил за неё Харгрейв. — И, все же, прошу меня извинить. Я и, правда, сказал лишнего.

            — Да уж… — согласилась она, — но вы хотя бы говорили честно. В высшем свете это редкость. Держу пари, вы не раз оказывались в щекотливом положении.

             — Почти всегда, — с улыбкой ответил Роланд. — Но мою участь облегчает то, что я терпеть не могу светские мероприятия. И спасибо американскому мушкету, что наградил меня дробью в бедро, — Роланд похлопал себя по ноге, — теперь у меня есть достойный повод не участвовать в танцах.

            — Я не заметила у вас хромоты, — удивилась Шарлотта.

            — Если мы с вами когда-нибудь окажемся на одном приёме, — Роланд заговорщицки улыбнулся, — не открывайте мою тайну. Пусть для гостей я останусь хромоногим калекой.

            Шарлотта рассмеялась:

            — Даю слово, мистер Харгрейв.

            Второй раз за свою жизнь он встречал девушку, не боящуюся искренности. Редкое качество в высшем свете. Когда Роланд впервые увидел Вайолетт (а было это на вечере у его дяди) она показалась ему единственным живым существом на празднике пустых, избалованных фантомов. Летти захватила его целиком, и чувство это оказалось взаимным. Они не давали друг другу официальных клятв, но перед отъездом Вайолетт отдала ему своё кольцо «На память обо мне», и добавила с тревогой «Пусть оно станет твоим оберегом. Вернись ко мне, Роланд. Прошу, только вернись».

            И лёжа на мокрой от крови земле, он глядел вверх, туда, где верхушки столетних платанов царапали небо, а видел Вайолетт, кружащуюся в лучах закатного солнца. Она смеялась, тянула к нему тонкие руки и манила вслед за собой. Тогда Роланд думал, что умирает.

            — Расскажите ещё что-нибудь про вашу невесту, — попросила Шарлотта. Если уж ей не повезло стать счастливой, хорошо бы послушать  историю с хорошим концом.

            О личной жизни Харгрейв говорить не любил, но в этот раз ему и не пришлось. Прежде, чем он успел вымолвить хоть слово, вдалеке послышался могучий, прокуренный бас.

            — Ах, ты паскуда шелудивая! Ну, подожди у меня, вот я тебя сейчас…

            Роланд и Шарлотта почти одновременно повернули головы туда, откуда доносилась брань. По палубе шагал тучный мужчина в грязном, пожелтевшем фартуке и съехавшем набекрень поварском колпаке. В левой руке он держал за шкирку тощую полосатую кошку, а правой то и дело бил её по носу и отменно ругался. Животное пыталось вырваться, истошно вопило и царапало обидчика когтями.

            — Ууу, гадина!.. — кок в очередной раз ударил кошку по морде, чем вызвал новый отчаянно-злобный писк.

            — Что вы делаете?! —  Шарлотта направилась к нему, кипя от злости. Она с детства не могла смотреть на то, как обижают живых существ и, увидев несчастную кошку, забыла о манерах. — Отпустите ее сейчас же!

            — Эта мразь ворует мясо! — с какой-то почти детской обидой возмутился повар, и его пунцовое лицо покраснело ещё больше. — Третий раз ловлю мерзавку.

            — Значит, вам следует лучше её кормить, — заметила Шарлотта, — посмотрите на нее – кожа да кости. А теперь, — она шагнула в сторону мужчины, — отдайте мне эту бедную кошку.

            — Вот только нечего тут командовать, — повар сплюнул прямо на палубу. — Мне ваше платье и шляпка тут не указ. Подумаешь, какая госпожа! А за мясо, знаете ли, деньги уплочены!

            Роланд вышел вперед.

            — Не стоит так разговаривать с леди Экклстон, — он произнёс это спокойным голосом, но Шарлотта видела, как задвигались желваки на его щеках. — Извинись сейчас же.

            — Да мне хоть королева – что за печаль? — от повара за версту разило дешёвым ромом. — И что бы я, Бобби Смит, подчинялся какому-то павлину в мундире? Шиш вам! — повар показал Роланду классически неприличный жест а затем, к ужасу и оторопи Шарлотты швырнул  кошку за борт.

            Мисс Экклстон тихо вскрикнула и кинулась к борту.

            — Ах, вы сукин сын! — праведный гнев окончательно вытеснил правила приличия.      В следующий миг ужас Шарлотты увеличился как минимум вдвое. Харгрейв, легко вскочив на борт, ухмыльнулся и прыгнул вниз. Она успела заметить лишь мелькнувший за бортом алый мундир.

            — Роланд!

            Шарлотта металась вдоль палубы, а повар Бобби, казалось, мгновенно протрезвел.

            — Чевой-то… чевой-то он… — побледнев, бормотал кок. — Я же это… Ох, что же со мной капитан-то сделает?! Боже, спаси и сохрани!

            — Помогите! — кричала Шарлотта, но палуба, как на грех, была пуста. — Человек за бортом! Помогите кто-нибудь!!!

            Она снова подбежала к борту и с отчаянием поглядела вниз. Сердце бешено колотилось о рёбра, а и без того тугой корсет лишал возможности дышать. Корабль продолжал свой путь. И вдруг на поверхности воды показалась темноволосая голова. Роланд держался на плаву, умудряясь при этом прижимать к себе перепуганную до смерти кошку.

            — Брось мне канат! — крикнул он.

            Шарлотта беспомощно огляделась и увидела закрепленный добротным узлом трос. На поверку он оказался тяжёлым, и она кое-как спихнула его в воду. Роланд ловко ухватился за конец, и теперь рассекал воду параллельно фрегату.

            — Мисс Экклстон, — крикнул он, отплевываясь от воды, — вы так и оставите меня плыть до самой Англии?

            Она будто очнулась.

            — Тащи его скорее, идиот! — Шарлотта  пнула застывшего повара и тот, наконец, потянул канат наверх.

            Пьяный кок пыжился, хрипел, ругался и несколько раз, едва не выпустил из рук трос. Через несколько секунд  Роланд уже самостоятельно держался за борт. Он тяжело дышал и едва не рухнул обратно, но Шарлотта успела схватить его и помогла забраться на палубу. Харгрейв рухнул вниз, придавив её своим телом, но тут же скатился и растянулся рядом.  Шарлотта понимала, что негоже даме вот так лежать посреди палубы, но силы покинули её. Вяло повернув голову, она встретилась глазами с Роландом. Тот улыбнулся.

             — Кошка не пострадала.

            Бедное животное сидело рядом и отчаянно тряслось.

            Наконец, Роланд встал на ноги и помог подняться Шарлотте. Она оглядела себя и  покачала головой — платье измялось и насквозь промокло. Впрочем, по сравнению с тем, что могло случиться несколько минут назад, это был сущий пустяк.

            — Вы точно сумасшедший, мистер Харгрейв, — она взяла на руки и крепко прижала к себе перепуганную кошку.

            — Да! — вмешался повар. — Как есть ненормальный! — он присвистнул и покрутил пальцем у виска.

            Роланд медленно повернулся, глянул выразительно и с размаху ударил Смита кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, не удержался на ногах и плюхнулся на объёмный зад.

            — Это за то, что оскорбил леди Экклстон, — сказал Роланд назидательно. — Ну и за кошку еще.

            Повар обиженно глядел на Харгрейва, но в драку лезть не решился. С кряхтением поднялся на ноги и, бормоча что-то о наглых вояках, задирающих несчастных матросов, заковылял обратно в кухню, потирая ушибленное в результате падения место.

            — Вы и впрямь безумец, — серьёзно сказала Шарлотта, но тут же улыбнулась, — но я благодарна вам. Вы спасли её, — она погладила дрожащую кошку.  Ей все еще не верилось, что Роланд и впрямь сделал это. — Пожалуй, я оставлю её себе. Как же мне её назвать? Может быть, Белочка?

            — Ну… в данный момент она больше смахивает на крысу, — Харгрейв усмехнулся. — В крайнем случае, на выдру.

            Шарлотта рассмеялась.

            — Наверное, я назову её…

            — Мисс Экклстон! — послышалось у неё за спиной.

            Шарлотта повернулась. С другого конца палубы к ней, переваливаясь с боку на бок, торопилась Брайди.

            — Мисс Экклстон, — выдохнула она запыхавшимся голосом, когда оказалась рядом, — что случилось? Я услышала, как вы кричали… — Брайди, наконец, увидела её мокрое платье и растрёпанные волосы, — святые угодники! Что с вами произошло? Мистер Харгрейв… — она растерянно переводила взгляд с госпожи на капитана и обратно.

            — Капитан Роланд пришёл на помощь вот этой очаровательной даме, — Шарлотта уже немного успокоилась и продемонстрировала Брайди спасённую кошку. —  Отнеси её в мою каюту.

            Брайди была достаточно смышлёной, чтобы понимать – больше вопросов задавать не следует. Прижимая к груди кошку, она засеменила по палубе, то и дело оглядываясь на хозяйку, и этого явно безумного капитана. Какое счастье, что леди Маргарет этого не видит, думала она.

            — Вам бы переодеться, — улыбнулась Шарлотта. — Будет очень обидно, если схватите воспаление лёгких.

            Роланд, тем не менее, вызвался проводить её до каюты. На лестнице они столкнулись с парой матросов, тащивших на носилках своего бледного до синевы коллегу.

            — Разойдитесь, дайте пройти, — грубовато бросил тот, что шел впереди. — Мы не несем больного.

            Роланд и Шарлотта отошли к перилам, освобождая им путь.

            — Что это с ним? — испуганно спросила Шарлотта, глядя на тёмно-фиолетовые пузыри, покрывшие шею и руки бедняги.

            Матросы переглянулись.

            —Лихорадка, госпожа, — сказал один из них. — Занёс грязь в рану, и получил заражение крови.

            Харгрейв мрачно зыркнул на больного и,  взяв Шарлотту под руку, торопливо увел вверх по лестнице.

Утро выдалось тихим. Бескрайний океан, что ещё несколько часов назад пенился и ревел, словно сам Нептун пришёл в ярость, неожиданно успокоился. Мистер Фергюсон отдал приказ опустить паруса, и фрегат двигался не спеша, плавно рассекая бирюзовую гладь. За годы, проведённые в море, капитан знал, как обманчив может быть штиль, и как быстро сменяется он гневной бурей. Но сейчас ничто не предвещало шторма, и потому Фергюсон, стоя на капитанском мостике, лениво покуривал трубку и, щурясь, глядел в сияющую даль.  Но хорошее настроение капитана испарилось, когда он увидел спешащего к нему корабельного врача.

             — Что на этот раз? — хмуро спросил Фергюсон. — Вы определились с диагнозом?

            — Ночью мы потеряли ещё троих человек, сэр, — доктор не решился посмотреть ему в глаза.

            Капитану понадобилась вся его выдержка, чтобы удержаться от соблазна швырнуть лекаря за борт, подобно тому, как неделю назад повар выбросил за борт кошку. Фергюсон почти усмехнулся, вспомнив ту историю, но нынешняя ситуация меньше всего подходила для шуток

            —Вы. Определились. С диагнозом? — он повторил вопрос, чеканя каждое слово. — На прошлой неделе мы лишились пятерых, и тогда вы утверждали, что это брюшной тиф, затем холера…

            Врач собрался с духом:

            —Теперь я уверен, сэр. Жар, лихорадка, гнойные пузыри, чёрная сетка на коже…

            Трубка в руках капитана замерла в нескольких сантиметрах от его губ. На мгновение он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

             — Чума?

            Доктор кивнул.

 

           

            Вечером того же дня капитан собрал в своей каюте мистера Уоллеса и помощника Шеффилда. Давно перевалило за полночь, мерно бились по ту сторону волны, а протяжные завывания ветра напоминали траурный плач. На столе, среди карт и бумаг стояла бутылка рома и три бокала, но пить никто не спешил.

             —Может, повернём назад, капитан? – предложил Шеффилд.

            Но мистер Фергюсон покачал головой:

             —Ни один порт не примет корабль с чумой на борту.

            — Тогда бросим якорь на первом же острове, — Уоллес на выдержал и плеснул себе рому.

            Капитан Фергюсон бережно и тщательно внёс запись в бортовой журнал. Что бы ни происходило на корабле, документация должна быть в порядке.

            —Вокруг только океан, — ответил он.

            Уоллес вытянул шею и увидел выведенное каллиграфическим почерком слово "эпидемия". Дальше он читать не захотел.

            — При всём уважении сэр, — осторожно начал первый помощник, — но судно у нас небольшое. Можем высадиться практически, где угодно.

            Фергюсон не сердился. Его верные люди всего лишь отчаянно искали выход из положения.

            — Вот смотри, — капитан разложил перед ним карту, — вокруг нас ничего нет – только рифы и атоллы. — Фергюсон оглядел присутствующих. —  Но я собрал вас не за этим, - вздохнул он, — меня беспокоит участь мисс Экклстон. Нужно решить, как быть с ней и её компаньонкой.

            Мужчины переглянулись, не понимая, к чему клонил капитан.

            — Что ждёт их здесь кроме смерти?  Чума распространяется быстрее ветра. И ни один порт нас не примет. — Фергюсон перевёл взгляд с Шеффилда на Уоллеса. — Но, если мы дадим им шанс...

 

           

            — И выбросите нас в открытое море?! — Шарлотта расхаживала по каюте, то прикладывая ладонь ко лбу, то обнимая себя за плечи. Её колотило от ярости и неверия в происходящее. —  В своём ли вы уме, мистер Фергюсон! Подумаешь, кто-то заболел!

            Она даже незаметно ущипнула себя за руку, чтобы убедиться – это не сон. Капитан Фергюсон, этот «добрый, благородный и опытный мореход», как описывал его генерал Корнуоллис, собирался бросить их в открытом море. Ну, уж нет! Она этого не допустит. И пусть только попробует возразить!  Не силой же их выпихнут, в конце концов?

            — Мисс Экклстон…

             — Что "мисс Экклстон"?—  переспросила она. — За свою жизнь я переболела гриппом, лихорадкой, и даже, вообразите себе, малярией! И, как видите, всё ещё дышу.

            Брайди ни жива, ни мертва сидела в углу и тряслась, от страха. Ещё несколько минут назад они как ни в чём не бывало коротали время за чтением, готовились выйти к завтраку, а Шарлотта как раз придумала имя для спасённой кошки. 

            Она не знала, что за муха укусила  капитана, но  не собиралась покидать корабль. Нарочито демонстративно усевшись на кровать, Шарлотта раскрыла книгу – пусть видят, что из этой затеи ничего не выйдет.  Она и с места не двинется.

             — Мисс, мы заражены чумой. — Голос капитана прозвучал тихо и страшно.

            — Что? — сердце ухнуло куда-то в район желудка. Может, она ослышалась? Или это какая-то ошибка? Откуда здесь взяться чуме? На дворе восемнадцатый век, прогрессивная эпоха, а не какое-то дремучее и грязное средневековье.

            Шарлотта застыла. Книга в тонких руках предательски задрожала.

            — Если вы останетесь, то умрёте.

            Брайди  пискнула и забилась ещё глубже.  Шарлотта посмотрела на капитана, все еще надеясь, что ослышалась и спросила так тихо, что едва услышала собственный голос:

            — Чума?..

            Мистер Фергюсон  хмуро кивнул.

            — Но, сэр… — Шарлотта потёрла виски, собираясь с мыслями, — как же мы… одни… в море?

            Капитан покачал головой и печально улыбнулся:

            — Неужто, вы так скверно обо мне думаете? Я только что говорил с мистером Харгрейвом. Он позаботится о вас.

            Шарлотта обречённо плюхнулась на кровать. Гнев и ужас сменился обречённостью.

            — Мне нужно собрать свои вещи.

            — Разумеется. Но берите только самое необходимое: тёплые одеяла, накидку, лекарства, если они у вас есть. Хотя медикаменты мы дадим вам в любом случае, — заверил он. — Оставьте наряды, книги, безделушки и прочее.

            — Я поняла, —  Шарлотта прикусила губу и вцепилась в подол платья так, что побелели костяшки пальцев.

 

 

            Медлить было нельзя. Капитан Фергюсон отвел им двое суток на сборы и моральную подготовку. В первую ночь Шарлотта, дождавшись пока Брайди уснёт, забилась под одеяло и тихо заплакала. Уснуть она смогла лишь под утро - провалилась в короткую тревожную дрёму, а видения её были размытыми и неприятными. Мистер Фергюсон строго-настрого запретил ей покидать каюту, да Шарлотта и сама не решилась бы. Разве что хотела увидеть Роланда.

            Ей казалось, что хуже уже не может быть. Но именно в незнании грядущего, порой  таится самое коварство. Готовясь покинуть корабль, Шарлотта успокаивала себя тем, что она всё ещё здорова, верная Брайди как всегда рядом, а мистер Харгрейв сумеет о них позаботиться. «Вряд ли мы долго пробудем в открытом море», думала она. «Фергюсон ведь сказал, что здесь проходит множество торговых путей, и очень скоро нас подберёт какое-нибудь судно. А там и до Англии недалеко».

            Хрупкая иллюзия разлетелась в клочья, когда следующим вечером к ней постучались. Шарлотта закончила расчёсывать волосы и уже переоделась в халат, гадая, куда делась Брайди – час назад  сказала, что идет к повару, попросить  немного фруктов  и как сквозь палубу провалилась. «Вернётся – отчитаю за то, что разгуливает по заражённому кораблю», думала Шарлотта.  В дверь постучали. Не сомневаясь, что это Брайди, она открыла дверь, но на пороге стоял капитан.

            — Мисс Экклстон, — Фергюсон кивнул и снял фуражку. — Позволите войти?

            — Да… разумеется, — она торопливо завязала халат и отошла, пропуская его в каюту. — Что-то случилось? — и тут же мысленно отругала себя за глупый вопрос.  Разве явился бы он без повода на ночь глядя? Внутри что-то ёкнуло в мрачном предчувствии.

            —  Боюсь, я принес дурные вести,  мисс, — Фергюсон, который всегда  смотрел прямо, сейчас не решался взглянуть ей в лицо. — Ваша компаньонка…— договорить он не успел.

             — Что с ней?! — выкрикнула Шарлотта, понимая, что, кажется знает ответ. Вдоль позвоночника змейкой пробежал холодок.

            — Она заболела. Мисс Беннет сама пришла к доктору, чтобы он её осмотрел. Днём она неважно себя чувствовала…

            Шарлотта ухватилась за дверной косяк, точно пол мог уйти у неё из-под ног. Как же так… Брайди. У нее закружилась голова.

            — Я пришлю доктора, чтобы он осмотрел и вас, — сказал Фергюсон. — На всякий случай.

            Она лишь потрясенно кивнула в ответ.

 

           

            Врач явился через полчаса. Он не обнаружил у неё  признаков страшной болезни, но для подстраховки дал выпить какие-то капли. Шарлотта не могла даже заплакать – сил не отсалось, и внутри медленно расползалась серая безжизненная пустота.

            — Я хочу её увидеть.

            — Мисс, это может быть опасно, — предупредил врач.

            Она медленно повернула голову:

            — Но вы же понимаете, что я не могу вот так просто уйти. Позвольте хотя бы попрощаться с ней.

 

 

            Мать всегда одергивала ее, если она начинала говорить со слугами на равных, впрочем, Шарлотта  не особенно стремилась. В целом она и сама придерживалась мнения, что классовые различия должны сохраняться, но Брайди была для неё скорее компаньонкой, нежели служанкой.  Шарлотта не  допускала между ними  панибратства, но и в особой строгости не держала. Да и Брайди всегда знала своё место.

            — Простите меня, леди Экклстон, — всхлипнула девушка. Лицо её сравнялось по цвету с серыми измятыми простынями.

            —Всё хорошо, — Шарлотта хотела дотронуться до её лба, но врач остановил. — Как я могу сердиться на тебя, Брайди?

            — Берегите себя, мисс, — девушка закашлялась, и доктор, взяв Шарлотту за плечи, почти силой отвёл её от постели больной. — Прощайте, мисс!.. — Брайди не выдержала и заплакала.

            Шарлотта собралась ответить, но вдруг поняла, что если откроет рот – не выдержит и разрыдается сама. Да и что сказать в такой ситуации?  Доктор вывел её из лазарета, и только, оказавшись на палубе, Шарлотта дала волю слезам.

 

           

            На борт корабля она поднималась с двенадцатью сундуками, и теперь без сожаления отбрасывала всё то, без чего ещё совсем недавно не мыслила жизни. Тем не менее, самое необходимое заняло четыре сундука, но мистер Фергюсон сказал, что можно будет закрепить их у бортов шлюпки. Из "лишнего" она взяла только две книги, бумагу с карандашами и кольцо матери полковника. О том, что ей, возможно, уже не судьба ступить на английскую землю Шарлотта старалась не думать.

            — Я готова, капитан, —  в дорожном платье из тёмно-синего жаккарда она стояла в дверях каюты. В корзинке, которую она держала в руках,  дремала спасённая кошка. — Шансѝ  отправится со мной.

            Было около трёх часов утра.

            Фергюсон кивнул:

            — Пройдемте на палубу, мисс, — он отодвинулся, пропуская её вперёд.

            Наблюдая за ней, поднимающейся по ступеням, Фергюсон не мог скрыть восхищения. Маленькая Шарлотта проявила  недюжинную выдержку – шла прямо, уверенно и только плотно сжатые губы выдавали её состояние. Наверное, точно так же сама  Анна Болейн поднималась на эшафот в мае 1536 года, подумалось ему тогда.

            На палубе их уже ждал Роланд Харгрейв. Он расхаживал вдоль борта, сцепив руки за спиной, и задумчиво глядел в тёмную даль. Вместо мундира на нём были светлые брюки, синий камзол, жилет с выглядывающим из-под него воротом белоснежной рубашки и шляпа треуголка из чёрного фетра. Увидев Шарлотту и капитана, он лишь коротко кивнул.

            Двое матросов уже закрепили сундуки по бокам шлюпки и теперь укладывали в неё то, что выделил мистер Фергюсон – коробку с медикаментами, ножи, мушкет, порох и патроны, керосиновую лампу и масло, кресало, бочку пресной воды и запас продуктов. Шарлотта наблюдала за этими сборами и хотела, чтобы они длились вечность. Поглаживала разволновавшуюся Шансѝ и шептала одними губами: "Тише, тише…"

            Повсюду, куда ни кинь взгляд, разливалась необъятная синь. Звёзды ещё мерцали в туманной вышине, но у линии горизонта сквозь темноту уже обозначились едва различимые всполохи рассвета. Прохладный ветер трепал перо на  ее шляпке и пробирался через одежду. Шарлотта зябко повела плечами.

            — Готово, капитан, — отрапортовал матрос.

            Мистер Фергюсон, видя состояние Шарлотты и то, как не хотелось ей покидать корабль, предложил выпить напоследок горячего чая.

            — Спасибо, — искренне поблагодарила она, принимая из рук капитана дымящуюся чашку.

            — Сожалею, о вашей служанке, — Харгрейв наконец заговорил с ней.

            — Она не служанка, — машинально поправила Шарлотта. — Она моя компаньонка. И, пожалуйста, давайте не будем  о ней, — Шарлотта чувствовала, что  это уже выше её сил.

            Роланд наблюдал за тем, как яростно сжимала она кружку, стояла, прислонившись к борту, смотрела вдаль и пыталась расслабиться, точно желая разбавить это страшное утро чем-то обыденным и родным.

            Шарлотта отдала капитану пустую чашку и обречённо направилась к шлюпке. Харгрейв забрался первым и помог ей разместиться. Она уселась на скамью, расправила плечи и  по-светски, точно находилась в карете, сложила руки на коленях. В чернильной синеве предрассветного часа она показалась  Роланду похожей на мраморную скульптуру – красивую, но бесстрастную и неживую.

            Капитан пожелал им удачи, и матросы начали плавно опускать шлюпку. Борт корабля постепенно уходил вверх, и Шарлотта боролась с соблазном поднять голову. Но в последний момент не удержалась и глянула напоследок туда, где у самого борта стоял мистер Фергюсон. Наконец днище коснулось поверхности воды, и тёмно-синие, с белыми бурунами волны, сердито ухнули. Шарлотта вздрогнула. Роланд отцепил канаты и сел за вёсла.

            — Вперёд или назад? — спросил он.

            — Что? —  растерянно переспросила Шарлотта. Его голос вернул её к реальности.

            — Куда поплывём? — уточнил Роланд.

            Она равнодушно пожала плечами:

            — Мне всё равно.

            — Тогда предлагаю вперёд, — он постарался, чтобы голос его звучал бодро. — Англия-то там.

            Фрегат стремительно отдалялся, и очень скоро от него остался лишь тусклый огонёк в окне капитанской каюты, а через несколько минут и он скрылся за горизонтом. Теперь их окружал только океан. Лодку покачивало, слышен был тихий плеск волн, и Шарлотта вдруг почувствовала себя жалкой и крошечной в окружении этой бескрайней водяной пустыни. Ветер продувал насквозь, трепал волосы  и обжигал лицо солёным холодком. Она посмотрела на Шансѝ, которая, в отличие от новой хозяйки, мирно спала в своей корзинке под скамьей.

            — Вам бы тоже не помешало отдохнуть, — в темноте ей было трудно разглядеть его лицо, но, тем не менее, Шарлотта видела, что Роланд нахмурился.

            — Благодарю, но мне что-то не хочется спать, — в её голосе как-то сама собою прозвучала издёвка, и Шарлотта мгновенно устыдилась.  Роланд хотел, как лучше, и она  должна быть ему благодарна. А если уж дрейфовать посреди океана, то лучше с ним, чем с каким-нибудь грязным матросом. — Вам не страшно? — спросила она, вглядываясь в его лицо.

            — Пока рано бояться, — ответил он. — И вам советую приберечь свой страх до худших времён.

            "Которые, возможно, наступят очень скоро" хотелось добавить ему, но Роланд был не так глуп, чтобы говорить это вслух. Конечно, ему было страшно, а если точнее – обидно. Три года войны, ранение, плен… и такой глупый, почти  абсурдный финал. Но Роланд Харгрейв привык переживать неприятности по мере их поступления, а пока всё шло относительно благополучно. В мыслях он, однако, уже рассчитал, на сколько им хватит запасов воды и провизии, и как долго они продержатся, когда всё это закончится. Вышло не так уж много, но, по словам капитана здесь проходили торговые пути, и велик шанс, что через пару дней, а может, и  раньше, их подберет какое-нибудь судно. Хотя, возможно, Фергюсон сказал это только для успокоения.

            Шарлотта не могла назвать себя глубоко верующей, и в церковь ходила лишь потому, что так диктовал обычай, но сейчас, она еле слышно, одними губами произнесла: "Да поможет нам Бог".

Светлая полоса у линии горизонта постепенно расползалась, и вскоре окончательно вытеснила ночную темноту. Маслянистые сумерки уступили место огненно-золотому рассвету, а спустя час с небольшим, небо над ними уже раскинулось прозрачной лазурью.  Океан из тёмно-синего  превратился в слепяще-голубой, ветер стих, и шлюпка, покачиваясь, дрейфовала на волнах.

            Шарлотта по-прежнему сидела в той же позе, с одной лишь разницей  - на её коленях нервно ворочалась и жалобно мяукала проснувшаяся кошка. Роланд в очередной раз поглядел в подзорную трубу, надеясь увидеть корабль. Ничего. Только океан. Бескрайний и слепящий.

            — Он ведь обманул нас, да? — Шарлотта спросила это таким голосом, будто речь шла о том, который сейчас час. — Фергюсон. Он сказал, что здесь проходят торговые пути, но из-за шторма мы отклонились от курса.

            Конечно, прошло еще слишком мало времени, чтобы судить, но внутреннее чутье подсказывало – судно они встретят нескоро. Если вообще встретят.

             — В море немало дорог, — ответил Харгрейв. — И кораблей тоже немало.

            Он ослабил ворот рубашки и, подумав, снял камзол. Утренняя прохлада сменялась душным полуденным зноем. Шарлотта яростно обмахивалась веером, вздыхала, но всеми силами старалась не подавать виду, что страдает от жары. Роланд исподтишка наблюдал за ней, но пока ничего не говорил.

 

 

***

 

            Время точно застыло. Ей казалось, что в целом мире остались лишь они. Ни людей, ни суши. Даже чайки не летали. Хотя, откуда бы им тут взяться, если на сотни миль ни клочка земли? Солнце палило нещадно, веер давно не спасал, и пить хотелось неимоверно.

             — Держите, — Роланд протянул ей жестяную кружку.

            Жадно глотая воду, Шарлотта думала, что никогда в жизни не пила ничего вкуснее. Туман в голове прояснялся, мысли приходили в порядок. Нет, нельзя раскисать. Во всяком случае, так рано.

            — Спасибо.

            Его немногословность она отметила ещё в первый вечер  знакомства, а теперь Роланд и вовсе проронил с десяток слов за весь день. Не то чтобы Шарлотту тянуло к разговорам, но молчание было невыносимо. Её собственные мысли одолевали изнутри – она думала о несчастной Брайди, капитане и  собственной неизвестной участи. Отец говорил ей, что никогда нельзя падать духом, но вряд ли он мог предугадать, что его дочь будет сидеть в шлюпке посреди океана.

 

 

***

 

            …Она потеряла счёт времени, но когда небо вновь окрасилось в мягкие закатные тона, ей показалось, что минула вечность. Роланд оставил вёсла, и лодку плавно несло по течению.  Шарлотте вновь захотелось пить, но, подумав, она решила, что сможет немного потерпеть. Ей не хотелось, чтобы Роланд считал её капризным домашним цветком. Спина под корсетом давно взмокла, и, не выдержав, Шарлотта всё-таки ослабила шнуровку. С наслаждением вдохнула полной грудью и впервые за весь день улыбнулась. Наблюдавший за этим Роланд, тоже ухмыльнулся.

            Удивительно, как быстро люди отказываются от этикета и стеснения, когда попадают в странную и враждебную для них обстановку, думала Шарлотта. Снять  верхнее платье, развязать корсет и обливаться  прохладной морской водой, чтобы не потерять сознание от жары – разве могла она ещё несколько дней назад вообразить себя в подобной обстановке? Единственное, что заставляло мучиться от стыда – вопрос нужды, и это была ещё одна из причин, по которой она старалась пить меньше воды.

            К ночи похолодало. Шарлотта открыла один из привязанных к лодке сундуков и достала пару одеял.

            — Укройтесь, — она протянула одно Роланду.

            Напряжение первого дня дало о себе знать и, закутавшись в одеяло, Шарлотта провалилась в чуткий и тревожный сон.

 

            …Раскат грома вырвал её из чуткого сна. Шарлотта вздрогнула, резко подскочила и несколько секунд ошалело глядела по сторонам. Во сне она была у себя, в родном поместье, и пила чай с кузиной Мэриан.

            Вверху снова громыхнуло, а через несколько секунд чёрные небеса разразились проливным дождём.

            — Ложитесь на дно лодки! – услышала она сквозь шум ливня.

            Шарлотта прижала к себе испуганную кошку и устроилась на дне, так, чтобы голова оказалась под лавкой. Роланд лёг рядом.

            Тяжёлые капли стучали по скамье над их головами, промокшая одежда липла к телу, и Шарлотта радовалась тому, что Роланд не мог видеть её лица. По щекам текли слёзы вперемешку с дождевой водой, и ей пришлось прикусить губу, чтобы не дать себе разрыдаться в голос. Но плечи всё равно предательски дрогнули.

            — Мы выберемся, — услышала она тихий голос. — Даю слово.

            Прежде, чем Шарлотта успела ответить, Роланд приобнял её со спины – точнее, перекинул руку через её бок, и это прикосновение принесло с собой успокоение. Совсем немного, но всё же. Она в последний раз шмыгнула носом и крепко сжала его пальцы.

            Дождь постепенно шёл на убыль, и вскоре прекратился. Ветер стих, море успокоилось. Из-за мокрой одежды тело пробирало холодом, и Роланд укрыл их обоих одеялом. По ровному и спокойному дыханию Шарлотты, он понял, что она, смогла наконец заснуть. Его и самого клонило в сон. Ночь выдалась лунная,  и в мутном свете Шарлотта казалась очень похожей на Вайолетт.  Такие же тёмные, слегка вьющиеся волосы, тонкая шея и острые плечи. Роланд вздохнул. Кольцо возлюбленной по-прежнему находилось при нём. Ждёт ли она его? Два года он исправно писал ей письма, получал ответы, но затем их отряд оказался в лесах Вирджинии, и почты там не было. День за днём они выслеживали партизан, изредка оказывались в стычках, но однажды нарвались на хорошо обученный взвод. Из пятидесяти трёх человек, выжили семеро, включая его, Роланда. Затем был плен, две недели лихорадки, и наконец, желанная свобода. Лидер партизанского отряда не отличался жестокостью, и когда английская армия капитулировала окончательно, отпустил пленных.

            Именно поэтому Роланд  не собирался сдаваться – не для того он три года ходил бок о бок со смертью, не для того пережил ранение и плен, чтобы вот так умереть посреди океана от жажды и голода. Да и юную мисс Экклстон было жаль. В хрупком теле была заключена недюжинная воля – много ли женщин, оказавшись в подобной ситуации, вели бы себя так же спокойно? Шарлотте было страшно, Роланд это видел, но пока ей удавалось держать страх под контролем. Он неосознанно придвинулся ближе и обнял её крепче.

 

***

 

            Шёл четвёртый день их свободного плавания. Воды в бочке оставалась ровно половина. С едой дела обстояли чуточку лучше, но сути это не меняло – без воды им не продержаться и трёх дней.

            — Интересно, что мучительнее: умирать от чумы или от жажды? — Шарлотта посмотрела ему в глаза. — Я боюсь смерти, мистер Харгрейв.

            — Пока мы ещё живы, — он не знал, чем может успокоить её.—  И вода у нас есть.

            Она сидела на дне лодки, сложив локти на полусогнутых ногах.  Сейчас в ней едва ли можно было узнать ту утончённую леди, что поднялась на борт "Колумбины" три недели назад.  Но даже в измятом нижнем платье, с растрёпанными на ветру волосами и перепачканным лицом Шарлотта не теряла достоинства.

            — Могу я попросить вас об одолжении, мистер Харгрейв? — её тонкие пальцы с обломанными ногтями нервно теребили подол.

            — Если это в моих силах, то я к вашим услугам.

            Она глядела вдаль, тревожно кусала губы и вертела в руках медальон с портретом полковника.

            — Когда дела наши станут совсем плохи, — Шарлотта прикрыла глаза, вздохнула и, наконец, решилась, – убейте меня. Я боюсь боли, и лучше уж умереть от пули, чем… вот так.

            Он молча разглядывал её.

            — Да, я трусиха, — Шарлотта запрокинула голову, чтобы не дать слезам скатиться из глаз. — Но я и не претендую на роль мученицы. Уверяю вас, это лучшее, что вы можете для меня сделать. — Она исподлобья посмотрела на него. — Я могу рассчитывать на вас, мистер Харгрейв?

            — Да, — кивнул Роланд после короткого раздумья. — Я сделаю это.

            Он и сам думал о том же. И если их ждёт медленная смерть от жажды, гуманнее будет избавить  Шарлотту от мучений. Однако, Роланд не был уверен, что сможет сделать это. Даже в армии он воспринимал убийство как тягостную необходимость, а если уж речь идёт о хрупкой женщине...  Роланд стиснул зубы. Он все же надеялся, что до этого не дойдет.

 

***

           

            Этот день, как и три других, прошёл почти в полном молчании. Безысходность и жара делали своё дело – силы уходили, а надежда на спасение становилась всё более и более призрачной.

            Под вечер Шарлотта снова захотела пить. Говоря по существу, пить ей теперь хотелось постоянно, но лишь тогда, когда жажда становилась невыносимой, она позволяла себе стаканчик. Роланд задремал, и будить его Шарлотта не решилась – он почти не спал, да и потом, что она бочку открыть не сможет?

            Пробка не поддавалась. Ругаясь сквозь зубы, Шарлотта попыталась зацепить её ножом, но лишь порезала руку. Наспех вытерла кровь о  собственное платье и предприняла ещё одну попытку.

             —Давай же…

            Пробка наконец сдалась. Но не успела она порадоваться, как лодку тряхнуло. Шарлотта не удержала равновесие и качнулась вперёд. Скользкая бочка упала на бок, прокатилась и… ухнула за борт.

            — Нет!

            Шарлотта перегнулась через край и яростно загребала воду в попытке дотянуться до бочки.  Устроенный ею шум разбудил Харгрейва. Он резко открыл глаза и не сразу понял, что происходит, но уже через пару секунд свесился за борт и ухватился за бочку. Вместе с Шарлоттой они кое-как затащили её обратно в лодку.

            — Твою мать! — выругался Роланд, когда обнаружил, что вся вода вылилась в океан. — Какого чёрты ты делаешь? — он гневно посмотрел на Шарлотту.

            — Я…я… — она не знала, что ответить, - ты спал… Я не хотела тебя будить.  Роланд! Прости меня!

            Несколько секунд он молча глядел на неё и наконец сказал с чувством:

            — Дура! Теперь довольна? — Роланд пнул пустую бочку. — Зачем браться за то, чего не умеешь?

            — Это же пробка, — Шарлотта не оправдывалась, но пыталась объяснить, — всего лишь пробка. Я и подумать не могла, что так будет.

             — Конечно, не могла! — где-то на краю подсознания он понимал, что должен остановиться, но был уже не в силах. — Но если ты  неумеха, которая даже пробку выдернуть не может, то какого чёрта взялась?

            — Я переживала за тебя! — воскликнула Шарлотта. — И не хотела будить! Ты же почти не спишь!

             — Да в гробу я видел твою заботу, — усталость и напряжение последних дней вырвались наружу, и Роланд впервые за долгое время потерял контроль. — А теперь по твоей милости мы сдохнем раньше положенного срока. Счастлива?

            Шарлотта закрыла лицо руками и разрыдалась.

             — Ну, прости меня! Прости! — Роланд  опомнился и, присев перед ней на корточки, обнял за плечи. — Я не должен был на тебя кричать. Эта жара… этот океан… Чёрт! Чёрт! Шарлотта… — он осторожно взял её за подбородок, — прости меня.

            Ему было стыдно, и он злился на себя. Остаться без воды – серьезная проблема, но, говоря начистоту, сколько бы они продержались, не случись этого? День? Два?  Какая разница, если, скорее всего, эта лодка станет их общей могилой?

            Она подняла голову и посмотрела на него опухшими глазами:

            — Что же теперь с нами будет, Роланд? — Шарлотта уткнулась ему в плечо и снова заплакала. —  Я не хочу умирать! Не хочу!

            Всему в этом мире есть предел, и что уж о говорить о маленькой хрупкой женщине, которая волей судьбы оказалась в таком положении? Роланд понимал, что не имеет права винить её – до этого момента Шарлотта держалась получше многих, а уж  ему довелось насмотреться и мужества и трусости.

            Успокаивать он не умел, да это и не требовалось – пусть лучше даст волю чувствам, чем останется наедине со своими страхами. И Шарлотта плакала. Роланд неуклюже обнимал её, но в какой-то момент его пальцы запутались в её растрёпанных волосах – точно так же полковник привлекал её к себе для поцелуя, когда ему удавалось изловить Шарлотту в одиночестве. Она чуть отстранилась и посмотрела на Роланда. Их лица теперь находились в каких-то жалких сантиметрах друг от друга.

            — Здесь ещё осталось немного воды, — он протянул ей жестяную флягу. — Выпей. Тебе не помешает.

 

***

            Когда опустилась ночь, Роланд зажёг керосиновую лампу. Ни он, ни Шарлотта не говорили этого вслух, но оба надеялись, что свет заметит проходящий мимо корабль. И если первые два дня она боялась, что они нарвутся на турецкое судно, то сейчас обрадовалась бы и пиратам. Но, очевидно, эти воды были настолько гиблыми, что даже морские разбойники не рисковали заплывать сюда. Да и что, собственно, делать им здесь, вдали от торговых путей?

            — Леди Корнуоллис предлагала мне остаться ещё на неделю, чтобы отпраздновать её юбилей, — сказала Шарлотта. — Но я отказалась. Как думаешь, это судьба?

            Почему, ну почему она не задержалась в доме генерала?! Сама мысль о том, что кошмара, окружавшего ее сейчас, можно было избежать, доводила до бессильного отчаяния. Может, ей действительно суждено сгинуть вот так? Но это же несправедливо! Никто не заслуживает такой участи.

            — Я не верю в неё, — Роланд достал из-под лавки початую бутылку рома.

            — Не стоит это пить, — Шарлотта недобро покосилась на бутылку. — От него жажда будет только сильнее.

            — Знаю, — Роланд, тем не менее, откупорил ром и хлебнул прямо из горла. — Но по-моему, это уже не имеет  значения. — Он грустно улыбнулся. — И, да… не вини себя за  чёртову бочку. Мы бы всё равно долго не продержались.

            Вскоре она уже сама распивала ром. Если уж им на роду написано  умереть здесь, то почему бы не оторваться напоследок? А Роланд, кажется, неплохой человек. Ей вдруг стало почти жаль, что они так мало знакомы. И как же грустно, что бедная Вайолетт так и не дождётся своего возлюбленного! Шарлотта пьяно икнула. «А себя тебе не жалко?» – услужливо поинтересовался внутренний голос.  Шарлотта задумалась. Что, в сущности, такого есть в её жизни, с чем так горько расставаться? Родители? Пожалуй, да. Они наверняка будут убиты горем, а родовое поместье достанется её кузену Джиму. Вот уж кто точно не станет печалиться. Друзья? Первый раз в жизни Шарлотта порадовалась тому, что у неё их нет. Приятели и знакомые не в счёт – то-то  будет им пища для сплетен.

            Она сделала ещё два глотка рому и в кои-то веки подумала о загробной жизни. Если таковая имеется, то очень скоро её, очевидно, ждёт встреча с полковником. Мистеру Тэвису вход в рай заказан, да и её, Шарлотту, там вряд ли встретят с распростёртыми объятиями. Интересно, а куда отправится Роланд? Шарлотта пригляделась к нему и громко икнула.

             — Прошу прощения.

            Ну, нет – в рай его точно не возьмут. На этой мысли она неожиданно успокоилась – с таким как мистер Харгрейв и в аду не пропадёшь.

            — Ложись, — сказал он. — Тебе нужно поспать.

            Шарлотта вяло кивнула:

             — Угу.

            Она снова потянулась к бутылке, однако Роланд мягко, но настойчиво уложил её на дно лодки, предварительно сунув под голову одеяло.

            — Если бы я была птицей, то улетела бы на Ямайку, — заплетающимся языком пробормотала Шарлотта, прежде чем провалиться в сон.

 

 

***

            …Она потом так и не могла вспомнить, что видела во сне, но помнила, как в него проник лёгкий, но отчетливо узнаваемый запах цветов. Это ненавязчивое дуновение окутало её, и заставило губы изогнуться в полуулыбке. "Кажется,  орхидеи…" Сон был таким ласковым и приятным, что ей не хотелось покидать его объятия, но солнце настойчиво светило било по закрытым векам. Шарлотта открыла глаза. Заспанно щурясь, она выбралась из-под лавки, повернула голову и…

            — Роланд! — закричала Шарлотта и принялась яростно тормошить его. — Роланд! Роланд!

            Боевые навыки не подвели – он резко подскочил и, повинуясь инстинкту, схватился за прикреплённый у пояса мушкет.

            — В чём дело?!

            Она схватила его за лицо:

            — Посмотри туда. Земля! Земля, Роланд! Мы спасены!

 

Примерно в трехстах футах правее  зеленел остров, и как оазис возвышался  среди бесконечной водяной пустыни. Песчаный берег и покрытая зеленью гора, некогда, очевидно, бывшая вулканом, словно маяк вздымалась к небу.

            — Спасены! — закричала Шарлотта и тут же закашлялась. Горло  пересохло.

            В порыве чувств она кинулась Роланду на шею. Плевать, как это выглядит со стороны, как плевать на то, что, в общем-то, неприлично бросаться в руки малознакомых мужчин. Харгрейв крепко прижал ее к себе и несколько долгих секунд они стискивали друг друга в объятиях. 

            Роланд поднял парус, сел за вёсла и лодка, рассекая волны, направилась к берегу. Ветер благоволил, точно сам Посейдон смилостивился над ними.  Шарлотта плакала и смеялась одновременно, как приговорённый к смерти,  уже на эшафоте узнавший о помиловании. Никогда еще она не была так счастлива. Солнце припекало, лазурная вода сверкала нестерпимым для глаз блеском, и с каждой секундой в ноздри всё отчетливее проникал запах тропических цветов.

            — Быстрее, Роланд! Быстрее!  — от нетерпения она была готова прыгнуть за борт.

             — Судно идёт полным ходом, мисс! — рассмеялся Харгрейв и налёг на вёсла.

            Шарлотта свесилась за борт и опустила руку в прозрачную воду. Солёная прохлада ласково приняла её ладонь в свои объятия, разлетаясь белыми пенистыми брызгами. Несколько капель попали ей в лицо, и Шарлотта счастливо зажмурилась.

            Берег стремительно приближался. Волны ласкали белый песок, лениво покачивались на ветру изумрудные листья пальм,  а под поверхностью воды разлетались в стороны и прятались среди коралловых рифов   напуганные рыбки, похожие на диковинных бабочек.

            Наконец шлюпка достигла берега. Роланд прыгнул за борт и помог перебраться Шарлотте. Воды здесь было по колено, но само осознание того, что она стоит ногами на твёрдой земле дарило  невероятные ощущения. Неуклюже ступая по воде и прижимая к груди отчаянно вырывающуюся кошку, Шарлотта  выбралась на берег и тотчас же упала на колени. Шансѝ гневно мяукнула, спрыгнула с рук хозяйки  и принялась  вылизываться. Шарлотта же с наслаждением зарылась пальцами в мокрый песок и вдохнула полной грудью. Они спасены. Они будут жить.

            — Ты как?

            Она вздрогнула, когда на плечо ей опустилась сильная рука.

             — Всё хорошо, — Шарлотта подняла голову и, щурясь от солнца, приложила ко лбу ладонь.

            — Вставай, — Роланд помог ей подняться, — осмотрим местность.

            — Да, сейчас, — Шарлотта вымучено улыбнулась и вытерла перепачканной в песке рукой остатки слёз. — Дай мне минуту.

            Роланд терпеливо ждал, пока она переводила дыхание и отряхивала вымокший подол нижнего платья.

            — Умираю от жажды, — Шарлотта облизнула пересохшие губы.

            — Так пойдём, отыщем пресную воду, — Роланд похлопал её по плечу. — Думаю, твою кошку можно оставить здесь, никуда она не денется.

 

            Что за прекрасное ощущение – стоять ногами на твёрдой земле! Каблуки её  туфель проваливались в песок, но после четырёх дней в открытом океане это казалось  сущим пустяком.

            Они миновали пляж и оказались под сенью раскидистых пальм. Роланд шагал впереди и, пробираясь сквозь низко свисающие ветви, расчищал ей дорогу. Весело щебетали в зарослях птицы, стрекотали кузнечики и жужжали мухи. Сочно хрустела под ногами густая трава и опавшие пальмовые листья.

            — Успеваешь? — Роланд обернулся и посмотрел на запыхавшуюся Шарлотту.

            Она кивнула:

             — Да.

           

            Влажный тропический лес всё теснее смыкался вокруг них. Густой воздух  наполняли запахи цветов, зелени и прелой листвы. Из-за обилия растительности здесь царил легкий сумрак – лучи солнца с трудом пробивались сквозь буйно разросшуюся листву, но где-то впереди отчётливо слышался плеск воды.

            Заросли расступились неожиданно, и Шарлотта увидела  озеро с водопадом. Бурный поток весело перекатывался по каменным уступам и разлетался пенными брызгами. Несколько секунд они с Роландом смотрели друг на друга, а потом, рассмеявшись, как дети, наперегонки бросились к водопаду. У края обрыва Шарлотта замерла в нерешительности, а Роланд, напротив, бесстрашно прыгнул в бурлящую воду. Она улыбнулась – для человека кинувшегося за борт, чтобы спасти кошку, это был пустяк.

            Роланд вынырнул тряхнул головой и весело помахал ей

            — Пресная!

            Опасливо перебираясь по скользким от воды камням, Шарлотта спустилась вниз, присела полубоком и сняла давно потерявшие вид атласные туфли.

            — Холодная! — взвизгнула она, опустив ступню.

            Поскользнулась и скатилась по камням в воду. Вынырнула и, зачерпывая полные руки, принялась жадно пить. И это было самое вкусное, что ей когда-либо доводилось пробовать. 

            Тело обжигало холодом и, она закричала. Счастливо, живо, отчаянно. Никогда прежде Шарлотта не чувствовала себя такой  радостной и свободной. Подумать только! Она, графиня Экклстон, одетая в перепачканную сорочку, резвится в ледяной воде, словно неотёсанная простолюдинка! Мама наверняка упала бы в обморок. Утолив первую жажду, она, наконец, посмотрела на Роланда.

            — Лови! — он кинул ей банан.

            Шарлотта поймала фрукт на лету, очистила и с наслаждением откусила.  

 

 

***

            Где-то через час с небольшим, вымокшие до нитки и счастливо усталые, они вернулись на берег. Шансѝ нигде не было, но не успела Шарлотта забеспокоиться, как  новая питомица вынырнула откуда-то из джунглей и деловито несла в зубах пойманную птичку.

            Роланд отвязал прикреплённые к лодке сундуки и вытащил их на сушу. У берега росла старая изогнутая пальма, и если перекинуть через её ствол кусок ткани,  можно было  соорудить нечто вроде палатки, подумал он. Среди вещей Шарлотты нашлась старая тюль, неизвестно как попавшая в сундук, но сейчас оказавшаяся как нельзя кстати.

            — А теперь  закрепи концы колышками, — крикнул он ей сверху.

            Шарлотта растерянно покрутила в руках заточенные палочки и неуклюже воткнула их в землю. Первые две упали сразу.

            Когда с установкой палатки было покончено, Роланд, вооружившись армейским ножом, отправился за пальмовыми листьями, чтобы выложить ими пол для ночлега. Воспользовавшись коротким уединением, Шарлотта переоделась в чистое нижнее платье и заодно  выстирала испачканное.

            Стоя у самой кромки воды, так, чтобы набегающие волны могли касаться ее босых ног, она глядела в лазурную даль, щурилась от яркого солнца, но до сих пор не могла осознать до конца, что всё это происходит с ней. Несколько дней в открытом море, цветущий остров, песчаный берег и эта самодельная палатка – всё казалось ей нереальным, ярким и затянувшимся сном. Шарлотта не могла ответить на вопрос, что чувствует: радость спасения мешалась с тревогой и неопределённостью, а свобода отдавала терпким привкусом горечи и затаённого страха. Прохладные волны обнимали её исцарапанные ступни, но лёгкая боль только доказывала, что всё происходит наяву. Странное это было ощущение -  она боялась и одновременно чувствовала себя свободно и легко. Не было роскошных интерьеров и дорогих нарядов; вместо мощёных улиц, наполненных голосами и шумом проезжающих экипажей, её окружал плеск волн, шум ветра и пение птиц. Много места, света и воздуха – хотелось раскинуть руки и закричать то ли от страха, то ли от радости.

            — Ну, вот, теперь не придётся спать на земле, — голос Роланда вернул её к реальности. — Только надо их чем-нибудь застелить. — И пояснил. — Они жесткие и колючие.

            Длинные пальмовые ветви в его руках волочились по песку.

 

 

            Ближе к вечеру, они осмотрели ещё часть острова, нашли отвесную скалу и соорудили сигнальный костёр, на случай если в поле зрения появится корабль. Вернее, всю работу выполнил Харгрейв: нарубил веток, сложил  наподобие пирамиды, а Шарлотта лишь присыпала будущий костёр сухой травой.

            — Такой точно будет виден издалека, — она отошла на несколько шагов и довольно сложила руки на груди.

            — Ну, что? — спросил Роланд, — продолжим экскурсию или вернёмся к лодке?

            Шарлотта огляделась. Остров и правда казался большим. Они едва ли дошли и до середины, и где-то там, среди непролазных джунглей возвышалась заросшая зеленью гора.

            — Звучит заманчиво, но я голодна, как  волк, — ответила Шарлотта, надеясь, что Роланд не услышит, как урчит у нее в животе.

            "Истинная леди в присутствии посторонних есть как птичка" – вспомнились ей слова мамы. Но в данный момент "истинная леди" Шарлотта Экклстон стояла босоногая, в перепачканном нижнем платье без корсета – ни дать, ни взять ушлая девица с Тортуги.

            Обратно они пошли  вдоль берега. Роланд снял сапоги, подвернул брюки и закатал рукава рубашки. С растрепанными на ветру волосами, в шляпе треуголке и распахнутом настежь жилете он походил  на пирата. И хотя Шарлотта никогда не видела морских разбойников, она не сомневалась, что выглядят они именно так. Не хватало разве что повязки на глазу, да говорящего попугая или ручной обезьянки на плече.

            — Смотри-ка, — Шарлотта наклонилась и подобрала что-то с земли.

            Роланд подошёл ближе и увидел самодельный нож из заточенного камня с деревянной рукоятью.

            — Как думаешь, откуда это здесь? — спросила Шарлотта.

            Роланд огляделся по сторонам.

            — Не знаю, — ответил он. — Но, судя по виду, лежит он тут давно.

            Каменное острие затупилось, а кожаный ремешок, обмотанный вокруг рукояти, истерся и выгорел на солнце.

            — Значит, здесь был кто-то ещё! — воскликнула Шарлотта.

            Харгрейв неожиданно помрачнел:

            — Выбрось это, и пойдём отсюда.

            — Но…  — растерялась она.

            — Это просто старый кусок камня. Ты, кажется, хотела есть? Нужно ещё что-нибудь приготовить и вернуться к палатке, пока не стемнело.

 

***

 

            После захода солнца они развели костёр. Роланд умудрился поймать двух жирных рыбин, а Шарлотта насобирала фруктов. После наполненного событиями дня незатейливый ужин показался им настоящим пиром.

            — Эх, сюда бы ещё бутылку шампанского, — мечтательно улыбнулась она.

             — Есть ром, — Харгрейв протянул ей бутылку. – Будешь?

            Шарлотта хотела сперва отказаться, но, передумав, всё же согласилась:

            — За чудесное спасение?

            Роланд улыбнулся.

            — За чудесное спасение.

            Ночная прохлада обволакивала  свежим дуновением, мерно шумели чёрные волны, а в бездонном небе, как драгоценные камни сияли далёкие звёзды.  Шарлотта посмотрела вверх. На большой земле такого не увидишь.

            Даже на званых вечерах она обычно выпивала не больше двух бокалов шампанского или вина, и сейчас ей, непривыкшей к крепкому алкоголю, хватило нескольких глотков рома, чтобы захмелеть.

            Роланд глядел на неё – расслабленную, немного пьяную, но такую настоящую и живую. Роскошные платья и шляпки как стены неприступной крепости скрывали от мира ту Шарлотту, что была сейчас перед ним. Она родилась в окружении правил и условностей, но каким-то чудом внутренний свет, что горел в её глазах, не потух под давлением этикета – нет, Шарлотта научилась скрывать его даже от самой себя. Распущенные, немного взлохмаченные волосы шли ей куда больше, чем сложные причёски. Её тело было гибким и подвижным –  казалось преступлением заточать его в жёсткий корсет. Это как  изловить вольную птицу и посадить её в клетку – якобы во благо самой птицы.  Шарлотта уже родилась в  золотой клетке, и попросту не знала иной жизни, лишь где-то на уровне инстинктов понимала, что хочет чего-то другого. Она мечтала о независимости, но получив её,  пребывала в страхе и растерянности, и не знала, что делать с этой внезапно обретённой свободой.

            — Наверное, пора идти спать, — Шарлотта зевнула.

            Она медленно поднялась, отряхнула платье и направилась к сундукам, где ещё оставались не распакованные вещи. Достала пару одеял и перенесла их под навес. Подушка была только одна.

            — Ты ложись, а я уж найду, что сунуть под голову, — сказал Роланд.

            — Я думаю, мы и вдвоем можем здесь поместиться, — возразила Шарлотта и тут же смутилась.

            — Иди. Я ещё посижу немного.

            Шарлотта забралась под одеяло, а рядом устроилась кошка. Вот уж кто освоился здесь без проблем!

 

            Харгрейв сидел возле догорающего костра, и, допивая остатки рома, вглядывался в темноту. Остров погрузился во мрак и тишину, даже ветер стих. Он затоптал тлеющие угли и подошёл к кромке воды. Кроме плеска волн и отдаленного стрекотания цикад где-то в глубине зарослей, не доносилось ни звука. Роланд посмотрел туда, где на фоне чернильно-синего неба возвышалась скала с заготовленным сигнальным костром.

            Перед тем, как лечь спать, он достал из лодки ружьё и положил рядом с собой.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги