Зачёт по артефакторике - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Рада Мэй (самиздат)

– Если у кого-то и есть шанс сдать этот зачёт, так это у тебя, – шепнула Олия Милларт, когда очередная пара артефакторики подходила к концу в традиционной атмосфере уныния и напряжения.

На лекциях профессора Дэймоса Блэкверза по-другому просто и быть не могло. А меня он вообще, казалось, невзлюбил с первого взгляда и придирался к каждой мелочи, так что заявление соседки, мягко говоря, удивило.

– С чего такие выводы?

– Он же у твоей матери аспирантом был и, говорят, влюбился в неё тогда не на шутку, – шёпотом напомнила подруга о слухах, которые ходили уже давно. – А вы с ней очень похожи.

Ну да, кукольная внешность миниатюрной сероглазой брюнетки в сочетании с пышными формами – это мамино наследие. Увы, единственное.

– И что с того? – спросила немного раздражённо. Я терпеть не могла, когда нас сравнивали.

– Он на тебя смотрит. Часто. Это явно не просто так. Эм… может, ты ему нравишься? – удивила Олия очередным странным умозаключением.

– Чего?! – Если бы я сейчас ела или пила, точно бы подавилась. Вот уж полнейший вздор! Это также невероятно, как если бы солнце вдруг начало светить круглосуточно.

Хотя внешне этот высокий жгучий черноглазый брюнет, ставший самым молодым деканом факультета артефакторики за всю историю академии, был довольно привлекательным и нравился многим девушкам, в романах со студентками он ни разу замечен не был. А меня так просто на дух не переносил.

Так что если Блэкверз и смотрел на меня, то исключительно с одной целью – поймать на невнимательности, чтобы поставить очередной низкий балл. Это было несложно, учитывая, что артефакторика мне, к огромному разочарованию мамы, никогда не давалась.

– Эйвирис! Милларт! – раздался рядом вкрадчивый ледяной голос профессора, заставив вздрогнуть и подскочить на месте. – Вы уже написали тесты? Тогда сдайте работы и можете быть свободны.

Он навис над нами мрачной тёмной глыбой, сверля тяжёлым взглядом чёрных глаз, не предполагающим возражений, и я мысленно застонала, понимая, что придётся сдать неоконченную работу. Вот для чего он на меня смотрит! Разумеется, только для этого!

Олия тоже не успела дописать свой тест, так что мы обе ожидаемо получили плохие отметки. Но её слова с тех пор не шли у меня из головы, и я начала наблюдать за Блэкверзом исключительно из любопытства.

Он действительно периодически смотрел на меня – быстро, мимолётно, нечитаемо, а когда наши взгляды встречались, недовольно щурился и отводил глаза, всем своим видом демонстрируя, как ему неприятно моё внимание. Но ведь он тоже смотрел! Слишком часто для простой случайности.

Это было необычно, интригующе, волнительно и как будто стало нашим тайным ритуалом. Спустя пару недель я уже даже ждала этих странных переглядываний, от которых щекам почему-то становилось горячо, а сердцебиение заметно учащалось.

Но если Блэкверз и сравнивал меня с мамой, в которую якобы был влюблён, на мои прогнозы по сдаче зачёта этот факт никак не влиял. Они оставались нулевыми. Как и у многих в нашей группе целителей. Вот только для меня сдать его было жизненной необходимостью.

Учёбу продолжат лишь те, кто осилит все переводные экзамены и зачёты. Судьбу остальных решат родители. И моей мама уже фактически распорядилась, о чём не преминула напомнить во время нашей последней встречи.

***

Я бежала по прекрасному саду академии, с трудом сдерживая злые слёзы. Щека горела от пощёчины, палец саднило от контакта с артефактом, показывающим наличие либо отсутствие девственности.

Достаточно капли крови, добытой острой иглой, и всё тайное становится явным. Вердикт артефакта маму порадовал, а вот моё упорное нежелание немедленно вернуться домой и выйти замуж за навязываемого отчимом состоятельного аристократа в возрасте – разозлило.

Родительница упорно стояла на своём, не уставая напоминать, что все представители нашего рода – личности талантливые, добившиеся в своей области очень многого. Сама она ещё в тридцать два года стала мастером артефакторики. Правда, сейчас практически оставила своё ремесло, как и преподавание, но, главное, не опозорила род.

А вот я со своим слабым целительским даром, по её мнению, здесь именно этим занимаюсь. Возможность исправить ситуацию она видела только в моём браке со знатным состоятельным мужчиной, которого подыскал её новый муж. Он же год назад засунул меня в эту, так называемую «непорочную академию», чтобы сохранить для выгодной брачной сделки невинной.

Дело в том, что лишиться здесь девственности практически не представлялось возможным – все парни носили специальные браслеты, не позволяющие согрешить, кстати, разработанные Блэкверзом.

И вот теперь, по мнению мамы и отчима, пришло время продать меня подороже. Моего мнения, разумеется, никто не спрашивал. И то, что жених, мистер Доринсон, почти втрое старше меня, их тоже не смущало.

Меня же вся эта ситуация ужасно злила. Последняя попытка убедить маму не ломать мне жизнь с треском провалилась. Она была непреклонна. Ещё и заявила, что для меня так будет лучше, потому что ни на что другое я всё равно не гожусь. Ни таланта, ни дара не хватит.

Это особенно задело. Тогда я, не на шутку разозлившись, заявила, что выгодно продать меня не получится, и пообещала в ближайшее время лишиться невинности, чтобы разрушить их планы. Ведь жених настаивал на старинной добрачной проверке чистоты невесты, что сейчас проводилась довольно редко.

Тогда-то мама и отвесила мне пощёчину, заявив, что я попросту не успею, поскольку провалю переводные экзамены, которые состоятся уже завтра. А главное, опозорю семью!

Я заверила, что ничего подобного не произойдёт, однако в глубине души такой уверенности не ощущала. Училась я нормально, большинство экзаменов и зачётов проблемы не представляли, но вот сдать артефакторику мне могло помочь разве что чудо.

Эх, мне бы только продержаться два месяца до магического совершеннолетия – девятнадцати лет. И кто только придумал, что оно наступает после официального вступления в брачный возраст! Разве не должно быть наоборот?

Видимо, так специально устроено, чтобы родители и опекуны успели выдать чадо замуж или женить до того, как оно официально обретёт право голоса.

Я же не собиралась сдаваться и идти на поводу у маминых амбиций. Нужно продержаться всего два месяца, а потом «любимые» родственники уже не смогут распоряжаться мной как бесправной вещью! Я сама смогу выбирать свою судьбу!

Если сдам экзамены, по правилам академии никто меня отсюда насильно не заберёт. Значит, нужно приложить для этого все усилия, а с Блэкверзом придётся как-то договариваться!

Фраза «договориться с Блэкверзом» звучала как издёвка. Он слыл настолько принципиальным, что даже умолять его о снисхождении, заливаясь слезами, было бесполезно.

Сколько девчонок периодически рыдали у него в кабинете в надежде на поблажку – всё тщетно! Он никогда не шёл на уступки, презирал слабость и нередко больно ранил словом, не считаясь с чувствами студентов.

Мне оставалось надеяться исключительно на удачу и на то, что в предположении Олии содержалась хоть какая-то истина. Не могут ведь все эти взгляды быть случайными и ничего не значащими! Вдруг я ему, действительно, нравлюсь, пусть и всего лишь из-за сходства с матерью.

Эта мысль неприятно кольнула, но я от неё отмахнулась, взбегая вверх по лестнице и спеша к его кабинету. Нужно успеть поговорить с профессором, пока моя решимость не растаяла как снег под палящим солнцем.

– Ты где была, Мирабель? – перехватила меня взволнованная Олия. – Экзамены уже завтра. Я жутко волнуюсь, как и все наши. А ты?

– И я. Извини, тороплюсь.

– Особенно за артефакторику переживаем. Хотя Милисента уверяет, что каким-то образом почти решила эту проблему. Мол, у неё на Блэкверза компромат скоро будет. Шантажировать его собирается, представляешь? – подруга не поняла намёка и, понизив голос, продолжила делиться накопившимися новостями. Последняя заинтересовала, хоть и не вызвала доверия.

– Компромат на Блэкверза? Это невозможно, он же безупречен, – не поверила я.

– Да, но Мили говорила очень уверенно. Мол, уже сегодня всё решится, и завтра она сдаст зачёт без проблем.

Я только поморщилась. Милисента Доунсон вообще была чрезмерно самоуверенной, что объяснялось наличием влиятельного и состоятельного папочки, который ни в чём не отказывал любимой дочери. Но это за пределами академии. Здесь он вряд ли на что-то мог повлиять. И уж точно не на Блэкверза.

– Посмотрим. Извини, мне нужно бежать.

Я сорвалась с места и ускорила шаг, потому что Блэкверз как раз появился в поле зрения. Он как-то чересчур поспешно и тоже весьма целеустремлённо шагал в сторону своего кабинета. Отлично, значит, не придётся его там ждать!

Я направилась следом, но он шёл слишком быстро, и расстояние никак не удавалось сократить, а на мои окрики профессор не реагировал, словно не слышал. Наверное, прекрасно понимал, что мне от него понадобилось, и не собирался тратить время впустую.

Это почему-то задело. Значит, пялиться на меня он может, а поговорить – ни в какую?! Что ж, я тоже отступать не собиралась. Не хотите со мной общаться, профессор, а придётся!

Я уже практически догнала неуловимого Блэкверза, когда он перед самым моим носом просто шмыгнул в свой кабинет и захлопнул дверь. Но вымуштрованная дядей-фехтовальщиком, я среагировала мгновенно: рванула дверь на себя, успев открыть её до того, как в скважине повернулся ключ, и тоже оказалась в кабинете декана факультета артефакторики.

Ох, как же он был зол! Тёмные стрелы бровей сошлись на переносице, чёрные глаза метали молнии ненависти и презрения, на бледных щеках алели пятна лихорадочного румянца. Такая странная реакция заметно охладила мой пыл и напрягла. Чего он так разозлился? Я ведь ещё даже слова сказать не успела.

Эх, зря понадеялась на те его тайные взгляды. Видимо, они всё-таки ничего не значили! Ну или это он так по маме ностальгировал, гад!

– Эйвирис! Так это твоих рук дело?! Следовало догадаться! Убирайся! – рявкнул мужчина свирепо и попятился от меня, как будто боялся.

– Я ничего не делала, просто поговорить хотела, – возразила, удивляясь такому неадекватному поведению обычно сдержанного профессора.

Нет, на обидные колкости он и прежде был щедр, но тут уже какие-то непонятные обвинения пошли.

– Убирайся, сказал! Ты за это ответишь! – с усилием прохрипел Блэкверз, с трудом добираясь до широкого кожаного дивана и заваливаясь на него.

Я по-прежнему не понимала, что происходит. Мужчина вёл себя странно, а вскоре агрессия сменилась физическим напряжением. Он просто застыл на диване, глядя на меня, словно хищник на появившуюся в поле зрения добычу, и теперь в тёмных радужках глаз горела уже не злость, а неутолимое желание… обладать женщиной.

Я была не столь уж неопытна в отношениях полов. До академии встречалась с парнем-ровесником. И хоть черту мы так и не переступили, этот голодный взгляд с разгорающимся огнём страсти узнала сразу.

– Уходи, Эйвирис! Просто исчезни! – уже гораздо менее уверенно повторил Блэкверз. Нотки угрозы в его голосе сменились лёгкой хрипотцой, тембр стал каким-то вкрадчивым, бархатным, волнующим.

Меня вдруг бросило в жар. Невольно сглотнула, гадая, не напился ли артефактор среди бела дня? А как иначе объяснить столь резкие перепады настроения и поведения? Ведь он сейчас явно под каким-то воздействием находится.

Правда, я никогда не слышала о том, что профессор злоупотребляет алкоголем или чем-то похуже, но такие вещи ведь никто не афиширует.

Повисла тяжёлая неловкая тишина, на фоне которой тихий стук в дверь прозвучал подобно грому среди ясного дня, а затем нежный голосок Милисенты Доунсон поинтересовался:

– Профессор Блэкверз, можно войти?

Тут я прозрела, вспомнив, как совсем недавно она в шутку рассказывала об одном запрещённом в стенах академии заклинании. Привязка делалась на предмет, принадлежащий интересующему человеку, который затем возвращался или подкидывался ему. В результате возникало сильнейшее желание физической близости, с которым можно было справиться, лишь получив желаемую разрядку.

В памяти вдруг всплыли недавние слова Олии, и кусочки пазла сложились в цельную картину. Так вот какой компромат имела в виду Милисента: решила обвинить преподавателя в сексуальных домогательствах!

А ведь он бы точно попытался на неё наброситься, потому что со временем действие такого заклинания лишь усиливалось. Решение пришло мгновенно, и я сама быстро повернула ключ в замке, чтобы ни она, ни кто-то другой сюда не вошёл.

Прости, Милисента, но мне тоже очень нужно сдать этот зачёт! Так что я просто не могу не воспользоваться сложившейся ситуацией!

– Кто же это вас так, профессор? – поинтересовалась, осторожно приближаясь и на ходу прикидывая план действий. Он был настолько дерзкий и неприличный, что от волнения пересохло во рту, но выбора у меня не было, так что как можно обольстительнее улыбнулась мужчине и выдавила: – Помощь нужна?

– Нет! Не смей, Эйвирис, – слабо возразил Блэкверз, наблюдающий за мной исподлобья, – я ведь тебе этого не прощу!

– Вы в любом случае меня не простите уже за то, что я вас таким увидела, – вздохнула, подходя ближе. – Или, может быть, нашу библиотекаршу пригласить? Уверена, госпожа Ратмис будет счастлива оказать вам такую услугу.

О том, что библиотекарша была в него влюблена и бегала за артефактором чуть ли не по пятам, знала, пожалуй, вся академия, как и то, что сам Блэкверз эти чувства не разделял и всячески уклонялся от её навязчивого внимания.

– Не нужно никого звать и сама убирайся, я справлюсь! – процедил преподаватель сквозь зубы, вызвав невольное восхищение таким упорным сопротивлением.

Другой бы на его месте уже начал действовать, а этот слишком гордый, видите ли! Вот только зря он упрямится, ведь самоудовлетворение в данном случае не поможет.

– Не справитесь. И вы это прекрасно знаете, – я медленно расстегнула верхние пуговицы своей белой форменной блузки, оголив ключицы и зону декольте.

Блэкверз наблюдал за моими действиями словно заворожённый, тяжело дыша и отодвигаясь всё дальше. Но вот он упёрся в высокий подлокотник дивана и замер, сверля обнажившуюся кожу таким взглядом, что, казалось, на моём теле вот-вот появится ожог.

– Я, конечно, могу уйти, но, боюсь, всё закончится тем, что вы наброситесь на первую встречную студентку. И это в «непорочной академии»! Ах, какой будет скандал! Так что просто примите мою помощь в качестве... лечебной процедуры. В конце концов, я же на целительском учусь, – убеждала профессора, продолжая расстёгивать пуговицы.

Когда в поле зрения мужчины показалась моя пышная грудь, прикрытая лишь белым кружевным бюстгальтером, он шумно сглотнул и облизнул явно пересохшие губы, но всё равно не удержался от ворчливого замечания:

– Ты профнепригодна, иначе не спросила бы на первом занятии, зачем целителям артефакторика. Уходи, пока не поздно!

– Поздно, профессор, поздно, – снова улыбнулась я и решительно стащила блузку полностью, оставшись в одной чёрной юбке, доходящей мне до щиколоток.

Тут уж в его взгляде вспыхнуло такое пламя, что мне стало страшно и горячо одновременно. Блэкверз больше не произносил ни слова, но с места не двигался и смотрел на меня так, словно я была озером прохладной, чистой воды, возникшим в пустыне перед умирающим от жажды путником.

Мы оба замерли. Я оробела, понимая, что отступать уже некуда. На мгновение даже захотелось сбежать, тем более что самой этой ситуации для шантажа уже вполне достаточно. Но, вспомнив сегодняшнюю ссору с мамой, приняла окончательное решение.

Поскольку возвращаться домой и выходить замуж я не собиралась, получить зачёт и в то же время лишиться девственности было бы самым оптимальным решением. Так сказать, двойная страховка. Я, конечно, совсем иначе свой первый серьёзный интимный опыт представляла, но тут уж выбирать не приходилось.

Решившись, подошла к Блэкверзу почти вплотную, забралась на диван и опустилась рядом с мужчиной на колени, так что наши лица оказались на одном уровне. Он мне не мешал и не помогал, только был очень напряжён и всё так же гипнотизировал голодным жарким взглядом.

Вдохнув, словно перед погружением в воду, я несмело коснулась губами его губ. Профессор рвано выдохнул, слегка отстранился и хрипло прошептал:

– Давай без сантиментов и нежностей, это же просто лечебная процедура.

Не знаю, как ему это удалось, но в срывающемся голосе отчётливо прозвучала издёвка. Вот же гад! Даже в таком незавидном положении верен себе. Это и бесило, и восхищало в равной степени.

Ладно, профессор, будет вам процедура! Специально не торопясь и подогревая его нетерпение, расстегнула рубашку мужчины. Скользнула губами по смуглой шее, целуя и слегка прикусывая кожу, а затем ласково провела по груди ладонью сверху вниз и взялась за пряжку ремня, на мгновение заколебавшись.

Не так уж это и просто, как представлялось. Но если такова цена моей свободы, я готова её заплатить!

Решившись, переместила ладонь чуть ниже. С губ Блэкверза сорвался сдавленный стон, а в следующую секунду он опрокинул меня на диван и навис сверху. Теперь уже мою шею и грудь, с которой буквально стянули бюстгальтер, обжигали жадные прикосновения сухих горячих губ, заставляя вздрагивать и выгибаться, но совсем не от страха и дискомфорта.

Наверное, это заклинание каким-то образом действовало и на партнёра. Я о таком не слышала, но как иначе объяснить моё почти мгновенно вспыхнувшее возбуждение?!

Руки и губы Блэкверза скользили по всему моему телу, исследуя его, целуя, поглаживая и надавливая в наиболее чувствительных местечках, от чего я порой не могла сдержать предательские стоны. Однако к более решительным действиям он пока переходить не торопился и по-прежнему был практически одет, не считая расстёгнутой рубашки.

Как ни странно, эта его сдержанность и неприступность даже в такой ситуации заводили ещё сильнее. Настолько, что разрядки уже хотелось и мне.

Не выдержав, поймала его ладонь и тоже опустила на место, требующее особого внимания. Профессор на мгновение замер, а затем принялся действовать. Хватило нескольких умелых движений, чтобы я выгнулась, вскрикнув от прошившего тело наслаждения.

Затем Блэкверз вдруг резко перевернул меня на живот, вжикнул молнией брюк, задрал мою юбку и начал быстро двигаться между ягодицами, даже не сняв моё тонкое нижнее бельё.

Прежде чем я осознала, что всё уже закончилось, он резко отстранился и встал. Отвернувшись, поправил одежду, отошёл вглубь кабинета и холодно, словно только что ничего особенного не произошло, процедил:

– Приведи себя в порядок за той дверью, а потом мы обсудим сложившуюся ситуацию.

Возбуждение схлынуло, сменившись неловкостью и разочарованием тем фактом, что девственность осталась при мне. Вот как он смог удержаться от такого искушения?! Схватив блузку и бюстгальтер, я поспешила скрыться в указанном направлении.

За дверью находилась купальня. Я быстро оделась и охладила пылающее лицо ледяной водой, стараясь не думать о том, что сейчас произошло. Теперь главное – добиться желаемого результата.

Мне потребовалось немало времени, чтобы морально настроиться на предстоящий разговор. Когда я, наконец, вернулась в кабинет, Блэкверз стоял у окна спиной ко мне. За стеклом догорал закат, окрашивая кабинет в золотисто-багряные тона.

– Надеюсь, ты понимаешь, что натворила, Эйвирис? Использовать на преподавателе запрещённые заклинания – это практически подсудное дело, – отчеканил он ледяным тоном. – Ты же не думаешь, что подобное сойдёт тебе с рук?

Что ж, я ожидала чего-то в этом роде. Это же Блэкверз! Он даже мелкие недочёты не прощает, а здесь такое!

– Я ничего не использовала. Всего лишь правильно оценила ваше состояние и помогла справиться с последствиями, – возразила спокойно. Внешне спокойно. На самом деле меня уже начинало потряхивать от волнения.

– Это ведь можно легко поверить, – предостерёг он, обернувшись и одарив тяжёлым угрожающим взглядом.

От таких его взглядов мне раньше хотелось просто сбежать из аудитории, а сейчас вдруг бросило в жар. Особенно после того, как память подкинула картинку событий десятиминутной давности, когда в чёрных глазах преподавателя вместо холода горел огонь страсти, а его горячие губы скользили по моей коже.

Так стоп! Что это со мной? Неужели заклинание ещё действует? Но почему на меня?

– Ну так проверяйте, а не бросайтесь беспочвенными обвинениями! – ответила с вызовом.

Он стремительно подошёл к своему столу, взял какую-то книгу, приблизился ко мне и молча сделал несколько пассов руками, сканируя на наличие магической привязки.

– Так это на книге заклинание было? Как же вы с вашим опытом его не заметили? – не удержалась от подколки, устав стоять молчаливым истуканом.

– Не ожидал от студенток подобной глупости, – неохотно буркнул Блэкверз. С мрачным видом отошёл в сторону и сухо констатировал: – Ладно, привязки нет. Кто у меня брал эту книгу я, конечно, помню, но ты явно была в курсе, раз уж так быстро сориентировалась. Значит, пойдёшь, как соучастница!

– Это тоже легко проверить. Я даже воспоминания готова на суде предоставить, если вы на нём настаиваете, – не растерялась я, тоже ответив угрозой. – Все увидят, что в вашем кабинете я оказалась случайно и, можно сказать, тоже стала жертвой... эм... злоумышленника или злоумышленницы.

– Жертвой? – выгнув бровь, издевательски переспросил Блэкверз. – Ты же сама предложила помощь и весьма активно на ней настаивала.

– Да. Как целители мы изучаем такие магические воздействия. В теории. Но откуда мне, невинной девушке, было знать, чем в итоге всё закончится на практике? – Я с удивлением обнаружила, что мне нравится с ним препираться. Это как-то... заводило.

– Да брось, Эйвирис, невинные девушки так себя не ведут. Ты точно знала, что делала, и готова была позволить мне абсолютно всё. Так что явно не в первый раз оказалась с мужчиной в такой ситуации. Очень сомневаюсь, что мне удалось тебя хоть чем-то удивить, – парировал он, глядя с нескрываемым презрением.

Это задело. Тоже мне святоша нашёлся!

– Отчего же. Удалось. Никогда не думала, что вам, профессор, оказывается, нравятся постельные игры с безмозглыми студентками. Вы ведь именно так о нас думаете. В частности обо мне.

– Это было всего лишь воздействие заклинания. Никакого удовольствия я не получил и сделал, что мог, чтобы свести потери к минимуму. Впрочем, очень сомневаюсь, что тебе было, что терять, – процедил Блэкверз, мрачнея всё больше и буквально испепеляя взглядом. А на его обычно бледных щеках сейчас горел лихорадочный румянец.

– Разумеется, удовольствия вы не получили, потому и закончили так быстро, – хмыкнула я, вспомнив, как в момент разрядки он издал протяжный, низкий, хриплый стон. – И стонали вы, видимо, не от удовольствия, а от возмущения. В воспоминаниях это всё тоже будет прекрасно видно. Даже с учётом магического воздействия ваша репутация пострадает, и вы вряд ли сможете в дальнейшем здесь преподавать.

Тут я, конечно, блефовала, потому что вытаскивать сокровенное на всеобщее обозрение не собиралась, но ему, в самом деле, было что терять. Связи преподавателей со студентками запрещались уставом и осуждались обществом. Тем более в «непорочной академии», где считается, что подобное в принципе невозможно.

– То есть, это шантаж? – сухо уточнил Блэкверз, скрестив на груди руки.

– Всего лишь попытка договориться по обоюдному согласию, – сама не знаю, откуда у меня столько наглости набралось. Просто отступать было некуда, не к матери же возвращаться.

– Дай угадаю, надеешься, что я буду ставить тебе на экзаменах и зачётах приличные отметки вплоть до окончания академии? – предположил собеседник, нехорошо прищурившись, и стало ясно, что на такие условия он никогда не пойдёт.

– Ну что вы, таких масштабных планов у меня не было. Мне нужно всего лишь сдать текущий зачёт, а через два месяца, обещаю, вы меня здесь больше не увидите.

– И что изменится через два месяца? – холодно спросил Блэкверз. В его голосе сквозило недоверие, но теперь к нему примешивалась отчётливая нотка усталой обречённости. Ух, кто-то, похоже, готов сдаться.

– Я стану совершеннолетней, и родственники больше не смогут распоряжаться моей судьбой, – призналась честно, но взгляд Блэкверза ни на мгновение не потеплел.

– Что же они такого ужасного хотят с тобой сделать? Выдать замуж за богатенького аристократа? – а вот это предположение попало в точку. Правда, из уст Блэкверза оно прозвучало с издёвкой. Словно я избалованный ребёнок, затеявший ссору с родителями из-за того, что его кормят полезной кашей. Чурбан бесчувственный!

– А хоть бы и так, вам то что?! – спросила с вызовом в голосе.

– И в чём проблема? Всё, что от тебя требуется – жить в роскоши и ублажать мужа в постели. С этим ты прекрасно справишься, только что доказала, – выплюнул он всё с тем же презрением. – Оказывается вот в какой сфере у тебя талант. Неудивительно, что всем остальным заниматься некогда! Какая уж тут артефакторика!

– Я смотрю, вы мой талант в этой сфере высоко оценили. Видимо, очень хочется повторить всё, что только что произошло на диване! – Его незаслуженные обвинения разозлили. Кроме артефакторики с учёбой у меня не было проблем. По крайней мере, таких серьёзных.

– Вон отсюда! – потребовал Блэкверз угрожающе, царапнув слух волнующими хриплыми нотками, невольно просочившимися в голос.

Его взгляд потемнел, дыхание сбилось, и я невольно застыла, заворожённая этим преображением.

– Плохо слышишь, Эйвирис? Убирайся! Ты такая же, как твоя мать! Вы идёте к своей цели по головам, по чужим судьбам, не гнушаясь никакими методами! – выплюнул он вдруг с какой-то глухой яростью.

Сравнение было очень неприятным и неожиданным. Предполагалось, что Блэкверз в своё время по маме сох, но сейчас в его голосе звучала чуть ли не ненависть. Интересно, что там между ними произошло? Но спросить об этом, всё равно, что свести все приложенные усилия к нулю.

– Жаль, если это так. Меньше всего на свете я хотела бы быть похожа на неё. Извините, мне тоже очень неприятна эта ситуация, – призналась со вздохом.

– Убирайся! И чтобы через два месяца духу твоего в академии не было! – рявкнул Блэкверз, и я буквально выскочила из кабинета, окрылённая успехом. Он сказал – через два месяца, а это значит, что зачёт я практически сдала!

Оказавшись в коридоре, я запоздало огляделась по сторонам. К счастью, Милисента уже ушла, иначе у неё точно появились бы вопросы и подозрения.

Дэймос Блэкверз был зол. Очень зол. И прежде всего на себя. Как с его опытом и знаниями можно было оказаться в такой идиотской ситуации?!

Рыдания Милисенты Доунсон, срочно вызванной в кабинет и не прошедшей проверку на привязку к злополучной книге, его ничуть не смягчили.

Письмо её отцу было уже написано и отправлено с помощью магпочты. Ректор согласился с приведёнными доводами, так что собственноручно заверил это гневное послание.

В нём Блэкверз подробно разъяснил, почему дочь мистера Доунсона отчислена из академии. Причём в таком тоне и с такими подробностями, что оспаривать это решение родители Милисенты точно не решатся, дабы не усугублять положение дочери, едва не совершившей преступление.

О том, что эффект от этого преступления всё же был, Дэймос, разумеется, не упомянул, сообщив, что вовремя отследил магическое воздействие и успел его предупредить.

– Простите! Умоляю! Я просто не хотела разочаровывать отца плохой оценкой! – захлёбывалась слезами Милисента, похоже, ещё не осознавшая последствия своего поступка.

– Что ж, в этом плане вы своего добились: ваши оценки отца не разочаруют, потому что экзамены вам, мисс Доунсон, сдавать не придётся, – сухо отчеканил Блэкверз. – Можете собирать вещи. Рано утром вас отправят домой. А если поступите в другое место, я обязательно напишу в администрацию этого учебного заведения и порекомендую внимательнее следить за тем, какими методами, то есть заклинаниями вы пользуетесь при подготовке к экзаменационным испытаниям.

Милисента убежала, разрыдавшись ещё сильнее, но Блэкверза её слёзы нисколько не трогали. Магическое воздействие на волю и желание других людей – это вам не со шпаргалки списывать! За такое нужно наказывать жёстко, чтобы в следующий раз неповадно было. Эти избалованные золотые детки и без того считают, что им всё дозволено.

Мирабель Эйвирис – яркий тому пример! Он даже задохнулся от злости, вспомнив недавний инцидент с её участием. Эта беспринципная девица не только внешность от матери унаследовала, но и всё остальное, включая готовность добиваться желаемого любой ценой. Абсолютно любой! А значит, идти буквально по головам.

Едва увидев девчонку в числе первокурсников, он сразу понял, что проблем с ней не оберёшься, и старался не выпускать из виду. Но всё же не думал, что она опустится до того, чтобы отдаться за зачёт и шантажировать преподавателя!

А как бесстыдно она себя вела?! Как предлагала себя и как умело действовала! Перед глазами яркими пятнами замаячили жаркие картинки с полуобнажённой Эйвирис в главной роли. Она точно была с мужчиной не впервые и знала, что делает!

От этих воспоминаний бросил в жар, и снова накатило треклятое возбуждение. Блэкверз выругался, резко встал и прошёлся по кабинету, распахнув окна, чтобы впустить свежий воздух.

Разумеется, всё это лишь последствия магической привязки и ничего более. Он никогда не испытывал физической тяги к студенткам. Их откровенная недалёкость, самовлюблённость, легкомыслие и беспочвенная самоуверенность отталкивали и раздражали.

Так что соблазнам в «непорочной академии» Дэймос не подвергался – хватало силы воли и холодного рассудка, но вот против заклинания сегодня не устоял и был собой очень недоволен.

Что ж, на будущее следует запастись антидотом. Что касается Мирабель Эйвирис, два месяца, так и быть, придётся её потерпеть. Потом он найдёт способ избавиться от бессовестной девчонки, если она передумает или устроит очередную пакость.

В том, что ушлая девица попытается это сделать и продолжит его шантажировать, Блэкверз не сомневался, ведь она оказалась истинной дочерью своей матери.

Вот только Вивиан Эйвирис всегда ставила масштабные цели и на мелочи не разменивалась, а её дочь сегодня готова была расплатиться собой за зачёт! Похоже, ниже падать ей уже некуда!

А вообще, надо было отправить девчонку к целителям на осмотр. Очевидно, девственницей она уже не является. Видимо, на последних каникулах дома особенно весело провела время, потому что при поступлении с этим вроде бы всё было в порядке.

Правда, после каникул студенток тоже должны были проверять. Но при таком большом потоке осматриваемых, целителей несложно обмануть, повлияв на результат, например, с помощью заклинания иллюзии.

В любом случае за этой шантажисткой теперь нужно хорошенько присматривать и не давать спуску! Она ещё пожалеет, что пошла на такую беспрецедентную наглость, и эти два месяца раем ей точно не покажутся!

В случае, если правда всё же всплывёт, Блэкверз готов был уволиться, потому что и сам понимал – поступил, мягко говоря, непрофессионально, но и в этой ситуации он сначала планировал избавить академию от выскочки Эйвирис!