Зачёт по философии любви

Блин! Стою перед расписанием в своём долбаном пединституте, и понимаю, что могу пролететь с новогодними праздниками. Капитально пролететь! Вывесили списки тех, кто допущен до зимней сессии, и фамилии Сабанцева в списке нашего курса нет. Дважды перечитывала. А завтра примерно в это же время я должна приехать домой и показать родителям свою зачётку, в которой главным новогодним подарком им предполагается синенький штампик «К сессии допущен». К моей первой сессии во взрослой жизни. Облом-с. 

Вокруг толкутся однокурсники, поглядывая на меня с сочувственным интересом. Неприятно. Неужели я одна не допущена? Неужели даже Анька Еропова, совершенно тупая девица из какого-то малонаселённого захолустья, сдала эту гадскую философию?!

С трудом выбираюсь из толпы и замираю у окна, спиной ко всему этому радостному предновогоднему беспределу.

За окном медленно, как в сказке, кружатся крупные снежинки, лишь усугубляя моё плохое настроение. Но однообразное кружение постепенно завораживает, вовлекая в эту невесомую круговерть полупрозрачное отражение моего бледного лица, обрамлённого пушистыми, чуть вьющимися пепельными волосами, которые я сегодня решила оставить распущенными.

Тут же начинает казаться, что сейчас откуда-нибудь во-о-он из-за угла того здания вылетят навороченные санки с красавицей Снежной Королевой, и все эти несданные зачёты станут никому неинтересны. А, нет, Королевой же должна быть я! Значит, в санках будет сидеть повзрослевший и поумневший Кай, который тут же предложит мне стать и. о. Снежной Королевы, потому что настоящая сказочная старуха не так давно растаяла, прихорашиваясь перед новым годом и выбрав для причёски режим фена с горячим турбо наддувом. А кому-то ж надо похищать непослушных детей. Ну, хоть на это сгожусь, может, за этим и поступила в педагогический.

Вздыхаю. Если б за этим. Просто не стала спорить с родителями, когда они убеждали меня, что это самый хороший вариант, так как ни на что другое у них не хватит ни сил, ни средств. Это такой типа необидный с их точки зрения способ сказать мне, что ни на что другое я неспособна. Почему, спрашивать не стала, согласилась. Всё равно ничего другого мне и не хотелось.

Мне вообще учиться не хотелось, но работать хотелось ещё меньше, а деньги, вот ведь незадача, есть только у родителей. У меня пока нет. Деньги могли бы появиться у меня года через три, от каких-нибудь связанных уже со специальностью подработок, но увы, Кувайшев Андриян Маркович эту заманчивую перспективу отправил в туманную неопределённость. Как он сказал, когда возвращал мне мою чистую зачётку? Ничего нет, но это не точно? Философ, блин!   

С трудом отворачиваюсь от этой почти реальной картинки за окном и упираюсь взглядом в ещё более реальную – все стены главного институтского холла украшены переливающимися новогодними гирляндами и блестящими дождиками! А большая ёлка в центре так воняет праздником и почему-то мандаринами, так напоминает о беззаботном детстве, что у меня реально слёзы на глаза наворачиваются, хотя реву я редко, в основном только, когда мне надо. Обман, кругом обман – Деда Мороза на самом деле не существует, Снегурочка ему не внучка, Новый год, это не праздник, а квест «Попробуй, выживи в сессию». Вот и вся философия. 

- Даш, ты чего загрустила, - слегка задев меня плечом, рядом встала однокурсница Танька Долгушева - философию не сдала?

Вообще-то, мы с ней не только однокурсницы, но и бывшие одноклассницы, и даже соседки, она с родителями и двумя младшими сёстрами живёт на той же улице, что и мы, через пару десятков домов от нас. Тоже поступила в институт по такой же, как у меня, квоте, на наш факультет дошкольного образования мало кто идёт без этих квот. Только Танька однозначно поступила по призванию, она ещё в школе начала строить из себя фанатку вечных педсоветов и зарплаты в пятнадцать тысяч рублей, так явно надоедая детворе из младших классов, что я тогда и поняла – это точно не моё!

И зачем-то пошла сюда учиться. Чтоб потом, уже образованной, взращивать, так сказать, посаженные кем-то цветочки. Мне захотелось невесело рассмеяться – если дети, цветы жизни, то мы, интересно, кто? Ну, те, которые уже не дети, но пока и не взрослые? Сорняки, что ли?

- Ага, не сдала, - шутить вслух сил не было, и я просто кивнула. – Договорились с Андрияном, что пересдам, но чё-то пока не собралась…

- Так чего тянешь? – как-то подозрительно участливо спросила Танька. – Сегодня же тридцатое, ты завтра домой-то собираешься?

Я посмотрела на неё с ещё большим недоумением – подругами мы не были. Даже можно сказать наоборот, этим летом фактически из-за меня её старший брат вляпался в одну не очень хорошую историю, и мне казалось, вся Танькина семья меня тихо ненавидит.

Да, кроме двух младших сестёр, у Таньки есть ещё старший брат, Артём.

Где-то в районе сердца приятно заныло – Артём мне нравился.

Артём был старше нас на шесть лет, и сейчас уже жил отдельно от родителей. Кстати, где-то здесь же, в городе. Вроде говорили, устроился работать куда-то в круглосуточный автосервис. С прежней работы его попёрли из-за той истории.

Тогда в августе, уже узнав, что обе стали студентками, мы с моей действительно подругой, Катериной, решили, что теперь совсем взрослые, и отправились на местную дискотеку в ультракоротких юбках и накрашенные, как модели на подиуме. Красили друг друга сами, результатом остались довольны. Произведённым эффектом поначалу тоже. 

Удивительно, но до того случая внимание на Артёма мне обращать как-то не доводилось. С Танькой виделись только в школе, родители наши хоть и работают на одном предприятии, тоже особо не дружат. Нашу единственную в посёлке школу Артём закончил как раз тогда, когда я только перешла из начальных классов в основные, поэтому там мы с ним даже не пересекались.

Про Артёма поговаривали, до армии он был трудным подростком, чуть ли не второгодником, потому и поступить никуда не успел. После армии тоже особо не изменился, и вроде как у его родителей из-за него сплошные проблемы.

Не знаю, что в понимании взрослых означают сплошные проблемы, но проблема, которая нарисовалась перед нами с Катькой в тот эпичный момент, заставила меня впервые в жизни по-настоящему испугаться. Отметя все двусмысленные предложения ровесников, мы с ней тогда собрались отчалить с дискотеки по домам почти в детское время, ну и.... 

В нашем посёлке городского типа есть одна компания парней, которые считают себя какими-то избранными только потому, что у одного из этой компании мать работает в нашей же администрации, а у другого отец мировой судья. И вот эта компания присмотрела нас с Катериной для дальнейшей развлекухи после дискотеки, видимо, запав на наши короткие юбки и боевую раскраску на лицах. И когда мы с Катькой, весёлые и натанцевавшиеся, спустились по ступенькам Дома культуры, откуда нам в спины глухо неслись удары басов, перед нами с визгом затормозили две видавшие виды иномарки. 

Блин, сейчас, конечно, понимаю, какой была дурой! А тем тёплым августовским вечером, вся такая уверенная в себе и смелая от пары глотков пива, которым нас угостили бывшие одноклассники, тоже отрывавшиеся на этой же дискотеке, в ответ на стандартное «прокатимся, девчонки», я высокомерно взглянула на торчавшую из открытого окошка губастую рожу. И задиристо отчеканила, что на таком старье мы не ездим, пусть возят на нём каких-нибудь местных бомжих. Мне ж казалось, взрослее нас никого нет. И местной себя тоже не считала, как раз накануне мне оформили прописку в общаге. Королева, короче.

Всё произошедшее дальше до сих пор вспоминается какими-то обрывками. Вот я ору от боли, потому что за одну руку меня тянет в машину, прямо к себе на переднее сиденье, этот губастый, а за вторую Катерина. Она, вроде, тоже орала. Вот мимо меня вдруг что-то пролетело, послышался звук треснувшего стекла и отборные матюги, а мы с Катькой вдвоём укатились куда-то обратно к ступенькам. Там и сидели, тихонько подвывая, пока на корточки перед нами не опустился темноволосый парень в короткой летней куртке и плотно сидящих на нём джинсах, показавшийся мне снизу невероятно накачанным. Прямо как Бэтмен, только без маски и без плаща.

- Ну что, малолетки наглые, живы?

От его насмешливого, но какого-то очень спокойного и тёплого голоса мы даже всхлипывать перестали.

Потом приехала полиция, родители, и наши, и этих парней в иномарках. И когда их родители начали угрожать нашему спасителю, тогда я и узнала, что это Танькин брат. Оказалось, Артём без проблем справился с четырьмя придурками, причём одному из них, тому самому, который тянул меня за руку, въехал в ухо так сильно, что тот своей башкой раздавил переднее стекло своей же машины и теперь демонстративно сидел, откинувшись на спинку сиденья, а вся морда у него была в мелких порезах и кровоподтёках.

Потом приехала ещё одна машина, джип с тонированными стёклами, но оттуда никто не вышел, наоборот, туда по очереди садились оба полицейских, которые сначала хотели везти нас всех куда-то в отдел. Но вместо этого джип увёз куда-то Артёма, полицейские всем велели разъезжаться по домам, а на вопли родителей этих отморозков предложили им задержаться для составления протоколов. Те не стали уточнять, каких протоколов, и сочли за лучшее побыстрее слинять со своими детками. Ну, и мы тоже.

Ох, и попало мне тогда!

На следующий день в парке угощавшие на танцах пивом пацаны рассказали нам с Катериной, что Танька в своей компании девчонок меня материла, потому что у её брата теперь из-за меня проблемы. Какие проблемы, не уточнила, но позже я услышала, как мама рассказывала папе, что Артёма уволили. Видимо, это.

А со мной с того вечера творилось что-то непонятное. Испуг прошёл, родительская взбучка тоже мимо, и внутри меня осталось лишь одно – какая-то незнакомая сладкая истома, разливающаяся по всему телу, как только перед моим мысленным взором снова появлялся сильный и в то же время такой спокойный Артём. Разумеется, в этих моих мечтах дело не заканчивалось тем, чем оно закончилось на самом деле. Там Артём протягивал мне руку, помогал подняться, смотрел в глаза и произносил какие-то волшебные слова, которые мне никак не удавалось расслышать. Приходилось придумывать.

Сразу после всего случившегося я вспомнила, что пару раз видела его в местном магазине, вспомнила, что глаза у него тёмно-серого цвета, почти чёрные волосы, и пахнет от него какой-то приятной смесью горьковатого парфюма и бензина. Обалденный запах!   

И вот у этого Артёма из-за меня большие неприятности! Несколько раз я проходила мимо Танькиного дома, но так и не решилась зайти и спросить, что с ним, и не требуется ли ему моя помощь, ну, в смысле, подтвердить, где надо, что это к нам приставали, а Артём нас защитил.