Задача вторая: освободиться!

После занятия по артефакторике я вернулась к себе в задумчивости. Браслет — это защита или мишень? Спрашивать у Артура бессмысленно. Если этот презент — одна большая манипуляция, то вряд ли он раскроет все карты. Если это попытка защитить хоть как-то, то он может обидеться, что я ещё и недовольна уникальным подарком. Я так и не рискнула с ним об этом поговорить, решила понаблюдать и сделать выводы, когда будет больше данных. С одной стороны, я влюбилась, и мне было тошно его подозревать в грязных методах. С другой — головы пока вроде бы не потеряла. В крайнем случае всегда смогу снять браслет, собрать все другие подарки, вернуть их и отказать Артуру. Но у кого тогда просить защиты? У Завьяловой или у Юноны? Да уж, угодила я в приключения! И ведь это только начало… 

Следующий день прошёл как обычно, только браслет по-прежнему вызывал дополнительный интерес. Как ни странно, от нас даже немного отстали стервятники со своими остротами. Может, испугались, а может, понадеялись, что я на радостях им передарю моё сокровище. Если так, то их умственные способности вызывают лишь жалость. 

Утром в субботу принесли уведомление, что вечером у меня состоится индивидуальное занятие по артефакторике. Предположив, что связано оно будет с браслетом, я не удивилась. 

Поужинали мы с девочками, а после этого я подошла к указанному кабинету. Но вместо Таверия Равича меня ожидал Эрлен с букетом кроваво-красных роз в руках. От неожиданности я запнулась и во все глаза уставилась на него. 

— Добрый вечер, — промурлыкал он. — Это тебе, Лейла. Я не знал, какие цветы ты любишь, поэтому решил отдать предпочтение классике. 

— Добрый вечер. Это так неожиданно. 

— Иди, поставь их в воду, потому что наше сегодняшнее занятие будет вне стен школы, — лукаво улыбнулся он. — Я подожду тут. 

— Да, конечно, — покорно ответила я, взяла цветы, и кинулась в свою комнату, на бегу соображая, какими неприятностями грозит сегодняшний вечер. Откровенно сказать, предчувствие было гаденькое. 

Поставив розы в воду, я захватила телефон Артура и вернулась к кабинету, где меня всё ещё ждал Эрлен. Теперь я заметила, что он одет довольно презентабельно, словно собирался не на занятие, а как минимум на свидание. 

— Позволь твою руку? — мягко спросил он, но я инстинктивно лишь отпрянула, что в узком коридоре делать было не очень разумно. Моя попытка войти в стену не укрылась от внимания ведьмака, и он явно остался недовольным реакцией. — Хм. Лейла, тебе абсолютно нечего опасаться, я бы никогда не причинил вред ведьме, да ещё такой очаровательной. Мне просто захотелось чуть лучше изучить артефакт, а Наташа была настолько любезна, что разрешила позаниматься с тобой лично. 

— Я думала, что нам запрещено покидать стены школы из-за того, что мы плохо контролируем дар и можем кому-то навредить, — буркнула я в ответ. 

 Чем дальше, тем меньше мне нравилось происходящее. 

— Это так, но, поверь, красавица моя, в моём обществе никому ничего не грозит. Разве можно представить лучшую компанию для ведьмы, чем опытный Высший? — спросил он, явно вкладывая в слова двойной смысл. 

— Зависит от ведьмы и Высшего, я полагаю. 

Конечно, провоцировать его не стоило, но и подыгрывать не хотелось. 

Тем временем мы дошли до главного выхода и покинули здание школы. На парковке нас ожидал белоснежный «мерседес» представительского класса. Эрлен прошёл к водительскому месту, а я, воспользовавшись ситуацией, открыла заднюю пассажирскую дверь и села туда, как в такси, тщательно пристегнув ремень. 

Кажется, такого он от меня не ожидал, обернулся и окинул изумлённо-досадливым взглядом. 

— Я думал, что ты сядешь рядом. 

— Вы знаете, я прочитала, что по статистике сзади намного безопаснее ездить, поэтому всегда стараюсь сесть тут. 

— В компании ведьмака тебе ничего не угрожает! — недовольно заметил он. 

— Дело в привычке, а не в угрозе. Кроме того, пока вы заняты дорогой, не буду вас отвлекать. Мне ещё по работе один звонок нужно сделать, если вы не против. 

— Странные звонки по работе в субботу вечером, — раздражённо хмыкнул он. 

— Если есть учебные занятия в это время, то почему бы не быть рабочим? Мой руководитель давно ждёт от меня звонка, человек он одинокий, поэтому на связи в любое время. Так что, если вы не против, я пока наберу его, — ответила я, включая телефон. 

Казалось, что телефон загружался целую вечность. У меня даже ладони вспотели, теперь я точно чувствовала себя шпионкой. Хоть бы Артур взял трубку и догадался мне подыграть!

— Алло, Лейла? — раздался удивлённый голос. 

— Добрый вечер, Дмитрий Геннадьевич! — жизнерадостно затараторила я в трубку, убавляя громкость звонка и надеясь, что ответы собеседника Эрлен не услышит. — Вы извините, что я вам так поздно в субботу звоню по работе, но мы договаривались созвониться по поводу предстоящей сделки, а у меня только сейчас возможность такая появилась. 

— Лейла, что-то случилось? — тревожно спросил Артур. 

— Да, можно и так сказать. 

— Что происходит?!

— Ой, по учёбе всё хорошо, спасибо, что поинтересовались. Успехи есть, занятия необычные, сейчас вон даже выездное будет, учиться очень интересно! 

— Тебя куда-то везут, и ты не можешь говорить? — наконец догадался он. 

— Именно так, Дмитрий Геннадьевич. Я вам по последней сделке вот что хотела сказать. Я с этим контрагентом имела дело только один раз, и он мне показался ненадёжным. Я бы на вашем месте сильно ему не доверяла и напрягла бы юротдел по полной программе. 

— Тебе нужна помощь? 

— Вполне возможно! Думаю, что с поставкой действительно могут обмануть, поэтому лучше загнать их в максимально жёсткие рамки и работать только с частичной предоплатой. 

— Тебя обманом куда-то увозят? 

— Верно говорите, Дмитрий Геннадьевич. 

— Один человек или несколько? 

— Да, конечно, пока речь об одной партии, но крупной, — сжала я кулаки, надеясь, что он поймёт. 

— Один ведьмак, Высший? 

— Да. 

— Ты в машине? 

— Да, всё верно, бумаги по этой сделке именно там. 

— Это связано с браслетом? 

— Скорее всего, но я не уверена на сто процентов, что они на это пойдут. Вы же знаете, у них юристы тоже не даром хлеб едят. 

— Я могу отслеживать твоё местоположение через телефон, не бойся. Главное, не выключай его. И не переживай, я уже к тебе еду. 

— Спасибо, вам тоже. Все документы по предыдущей сделке у меня в кабинете в чёрном стеллаже, посмотрите в папке за первый квартал этого года, файлик с названием их компании. 

— Не бойся и ни в коем случае не снимай браслет. 

— И вам тоже хорошего вечера! Очень рада быть полезной, хоть и в таком урезанном варианте, — добавила я мёда в голос, делая вид, что подлизываюсь к неведомому начальнику. 

Отключив вызов, я замерла, глядя в окно. Мимо проносились огни, и я совершенно не понимала, где нахожусь. 

— Закончила? — наконец нарушил молчание Эрлен. 

— Да. Извините, а куда мы едем? — голос звучал беззаботно, но напряжение внутри нарастало с каждой секундой. 

— В одно очень приятное место, — улыбнулся ведьмак в зеркало заднего вида. 

— Разве мы успеем вернуться до отбоя? У меня завтра рано утром занятия. 

— Не переживай, Наташа в курсе моих планов, — промурлыкал он. 

Мне стало вдвойне неприятно. Почему это ректорша в курсе этих планов, а я нет? Меня они напрямую касаются. Не желая вступать в дискуссию, я снова уставилась в окно. Спустя ещё минут пятнадцать мы подъехали к какому-то огромному отелю в арабском стиле. Украшенное подсветкой здание с округлыми куполами по виду больше всего напоминало мечеть, но судя по вывеске, тут находились отель и ресторан. 

Машина остановилась на парковке. Эрлен на этот раз галантно открыл дверь и подал руку. Трогать его не хотелось, но и грубить раньше времени было страшновато, поэтому я вложила в ладонь кончики пальцев и выдернула их, как только вышла из машины. Ко входу ведьмак повёл меня, придерживая под локоть, но когда попытался переложить руку на талию, то я сделала шаг вбок. 

— Теперь понятно, почему в двадцать три года ты до сих пор не инициирована. Такая недотрога, — хмыкнул он, но прозвучало это вполне беззлобно. 

— Какая есть, — с достоинством ответила я. 

Мой наряд для этого заведения явно не подходил, на крыльце щебетали исключительно разряженные дамы в вечерних платьях, я же шла в обычных летних бриджах и тонкой футболке. Рядом с одетым в строгие брюки и отглаженную рубашку с коротким рукавом Эрленом я выглядела немного неуместно, но это даже подняло настроение. Обязательно закажу себе лобстера, в подобном заведении он будет стоить целое состояние. 

Метрдотель пригласил нас за круглый столик для двоих в самом углу ресторана. Эрлен усадил меня спиной к залу. Через большое панорамное окно открывался вид на сад. С официантом я легко объяснилась на английском, что вызвало у ведьмака некоторое раздражение, сам он языком владел не очень хорошо. Сделав заказ, он уставился на меня тем особым взглядом, который, наверное, по задумке должен был пробрать до основания, но вместо этого вызвал нервный смешок. 

— Расскажи мне о себе, Лейла, — томно проговорил он, словно не заметив моей реакции. 

— Да особо нечего рассказывать. Родилась, выросла, отучилась на инязе, устроилась на работу. Там случайно познакомилась с Артуром, он мне и рассказал, что я ведьма. Теперь вот снова оказалась за партой. 

— И как тебе учёба? Нравится? 

— Процесс интересен, но контингент подкачал. 

— Не складываются отношения с одногруппниками? — проникновенно спросил он. 

— По-всякому бывает. 

— Может быть, мне стоит на них повлиять? Видишь ли, я один из самых обеспеченных и видных ведьмаков в России. И могу быть тебе очень полезен, — откинулся он на спинку кресла, не спуская с меня глаз. 

— Пока что я сама справляюсь, но спасибо за предложение, — дипломатично отозвалась я. 

— А мне бы очень хотелось тебе помочь, Лейла. Сделать что-то для тебя. Порадовать.

Он перекатывал слова во рту так, словно они были карамельками. Мне даже начало казаться, что они у него изо рта появляются уже сладкими. И липкими. 

— У меня достаточно поводов для радости. 

— Действительно, например, браслет, не так ли? Скажи, ты чувствуешь себя обязанной за него этому оборотню? 

— Нет, не чувствую, — честно ответила я. 

— Какие отношения вас связывают? — мягко поинтересовался он, но его взгляд был пристальным и острым. 

— Скажите, а это действительно занятие по артефакторике? Просто как-то не похоже. Я надеялась, что смогу больше узнать об истории и способах использования браслета. 

— Хм. Мне нравится, что ты такая смелая. Не люблю робких ведьм, они такие скучные, не так ли? 

— Понятия не имею, — ответила я, скрестив руки на груди. 

Нам принесли напитки, я сама налила себе сока из маленькой бутылочки и поёрзала в удобном кресле. Всё-таки красивое тут место, вид приятный, но собеседник нервировал и расслабиться не получалось. 

Мы сверлили друг друга взглядом. Я пила сок маленькими глотками, мысленно представляя, как выплесну его прямо в самодовольную рожу ведьмаку. Весь этот вечер раздражал безумно и напоминал наше свидание с Артуром. Разница была только в том, что хотя оба меня порядочно бесили, но в искренность Волкова я верила, а вот Эрлен явно имел какие-то собственные тёмные мотивы. 

— Ты позволишь рассмотреть артефакт ещё раз? — спросил он после длинной паузы. 

Я протянула руку, а он поймал мою ладонь и начал наглаживать тонкую кожу на запястье. 

— Перестаньте, пожалуйста, мне это неприятно, — не выдержала я через несколько минут. 

— Интересно, почему? — выгнул он бровь. — Тогда сними браслет и дай рассмотреть его без твоей руки, — предложил он, и в первую секунду я даже дёрнулась, чтобы снять украшение, но потом голос разума меня остановил. 

— Разве это не будет считаться тем, что я вам его добровольно отдала? — тихо спросила я. 

Ведьмак хмыкнул в ответ и перевёл взгляд на подсвеченный разноцветными огнями тропический сад. Ах вот как? 

— Какая же ты недоверчивая, Лейла. 

— Есть такое. Поэтому браслет, пожалуй, не буду снимать, — сглотнула я, наблюдая, как он недовольно сжал челюсти.

Движение было совсем мимолётным, но не укрылось от моего сосредоточенного взгляда. Я села на самый краешек кресла и сжала кулаки. 

Что он задумал? 

— Знаешь, я мог бы очень много тебе дать. Деньги, положение в обществе, интересную работу, уважение. И даже на твой браслет не стал бы претендовать. 

— А на что стали бы? 

— На твоё внимание, Лейла. Не часто можно встретить такую независимую, гордую, умную ведьму. Мне нравится, что ты знаешь себе цену. И я готов поиграть в давно забытую игру с ухаживаниями, подарками и невинными поцелуями… Уверен, что тебе понравится всё, что я могу тебе предложить, — елейно улыбнулся он, но в глаза мне не смотрел, наблюдал за подсвеченным разноцветными огнями садом. 

— Никогда не поверю, что вы внезапно в меня влюбились. Что вам нужно? 

— Ты знаешь, что у меня нет сына? — он внезапно повернулся ко мне и обжёг взглядом чёрных глаз. В них не было ни толики симпатии или тепла. 

— Откуда? Я вас второй раз в жизни вижу. 

— Так вот. Двадцать три дочери и ни одного сына. А мне хотелось бы наследника, сильного, одарённого. Такого, какого может подарить неинициированная ведьма твоего ранга. 

— Неужели вы мне предлагаете родить вам сына? — от его наглости я даже растерялась. 

— Именно. Я позабочусь о тебе, возьму под свою опеку, все издевательства в школе прекратятся немедленно. Тебе не обязательно соглашаться сразу, я могу подождать, пока ты не будешь готова к инициации. Мы познакомимся поближе, узнаем друг друга. Тебе в любом случае нужно будет кого-то выбрать, Лейла. Думаю, что я гораздо предпочтительнее, чем тот же Таверий, — цинично хмыкнул он, прожигая меня взглядом. 

— Вы знаете, я пока не планирую становиться матерью. Кроме того, я всегда придерживалась точки зрения, что ребёнок должен расти в полной и любящей семье. 

Он усмехнулся в ответ. 

— То, что ты выросла среди людей, так заметно. Что ж, мы могли бы даже пожениться, — лениво пожал плечами он. — Видишь, я не против пойти тебе навстречу. Уверен, что мы сможем прийти к согласию по очень многим вопросам. Ты красивая, юная, сильная ведьма, но ты крайне неопытна и тебе нужна поддержка, — Эрлен смотрел на меня с прищуром, слегка наклоняя фужер с вином из стороны в сторону. — Ты даже не представляешь, насколько я богат и влиятелен, милая. 

— Да ладно тебе, Эрлен, не так уж ты и богат. Пара квартир в Питере и дачка в Испании ещё не делают тебя олигархом, — со смехом вклинился в наш разговор Артур, подтаскивая к нашему столику ещё одно кресло. — Привет, ведьмочка, как твои дела? 

— Уже лучше, — улыбнулась я своему оборотню.

Артур вальяжно раскинулся в кресле, перехватив мою руку и переплетя наши пальцы. 

— Я скучал, — он одарил меня озорной улыбкой и поцеловал тыльную сторону ладони. 

— Артур, я тебя сюда не приглашал, — голос Эрлена звенел металлом, и на секунду я даже испугалась, но большая сильная рука Артура действовала успокаивающе. 

— Ты пригласил мою пару. А сам знаешь, как оно с нами, оборотнями. Куда она, туда и я, — беззаботно пожал плечами он. — Кроме того, я жутко голоден, а у тут наверняка неплохо кормят. 

— Тем более что у нас спецзанятие по артефакторике, а Артур владелец артефакта. У меня-то он во временном пользовании, — добавила я, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

— Вижу, что он уже успел промыть тебе мозги. Может, и зов применил? — хмыкнул Эрлен. 

— Он применил хорошее отношение, это работает лучше зова, — с вызовом ответила я. 

— Интересно, как ты тут оказался? — ведьмак перевёл взгляд горящих глаз на Артура.

— Отслеживаю местоположение своей пары. Представь, как я удивился, увидев, что она не в охраняемой школе, а в каком-то ресторане. Тут уж у меня не на шутку разыгрался аппетит, вот и решил заглянуть, — оскалился оборотень. 

— И что? Ты пришёл, увидел её в моей компании за столиком и даже не устроил сцену ревности? Что-то не складывается. 

— Лейла, сладкая моя, разве у меня есть поводы для ревности? — перевёл Артур на меня весёлый взгляд. 

— Нет, Артур, — улыбнулась я. 

— Расскажи, что интересного предлагал Эрлен? 

— Отдать ему браслет и родить ведьмака, — склонила я голову набок. 

— Как интересно, а взамен? 

— Что меня в школе перестанут дразнить. И что-то про деньги, работу и даже женитьбу. Но без конкретики. 

— А как же верность и любовь до гроба? — вскинул брови оборотень. 

— Это пока только ты предлагаешь, — рассмеялась я. 

— Ну хоть чем-то взять. Кстати, про деньги. Сдаётся мне, что у меня их больше. И ростом я выше. И в постели лучше. И ведьмака мне, так и быть, можешь не рожать. Кажется, выбор очевиден. 

— Знаешь, Лейла, нам пора возвращаться в школу, — ядовито проговорил Эрлен. — А по пути обратно мы с тобой сможем обсудить эту самую конкретику. Кроме того, у меня впереди ещё три месяца, чтобы найти к тебе подход. Пожалуй, я воспользуюсь этим временем, чтобы быть к тебе поближе. Вдруг ты решишь передумать? Я на этот случай всегда буду рядом, сладкая моя, — последние слова он произнёс, копируя интонации Артура, и, кажется, умудрился таки задеть оборотня, потому что тот потемнел взглядом и легонько сжал мою ладонь. 

Несколько минут мужчины играли в гляделки, а потом официант принёс мне лобстера и салат. Аппетита особо не было, но минуты рядом с Артуром я ценила, даже несмотря на общество ведьмака. Кроме того, где-то очень в глубине души было приятно, что они из-за меня спорят. Пора смириться с тем, что я не порядочная девушка, а порядочная такая ведьма. 

Поэтому я отпустила руку Волкова и принялась за коктейль с креветками, ожидая продолжения. 

— Извините, но я пока очень голодная. 

— Ты же ужинала! — прорычал в ответ Эрлен. 

— Для лобстера у меня в желудке есть отдельная секция, — мило улыбнулась ему. — Кроме того, не потащите же вы меня отсюда волоком? А сама я из-за стола не выйду, пока не закончу. 

— Территорию школы ты больше не покинешь, — ответил Эрлен таким голосом, что мне стало не по себе. 

— Да я как-то и в этот раз не планировала, — пробурчала я. 

И с мстительным удовольствием скормила Артуру сначала пару креветок, а потом кусок лобстера. Не самый умный поступок, но попытка отжать у меня артефакт возмутила до глубины души. И это я молчу про сомнительное предложение родить ему ведьмака. Извините, у этого инкубатора характер отвратительный и гарантия отсутствует. Не нравится? Поищите другой! 

Естественно, ужин не мог длиться вечно, поэтому вскоре пришлось просить счёт. Когда нам на стол положили маленькую книжечку, Артур демонстративно пододвинул её к Эрлену. 

— Дружище, спасибо тебе за прекрасный вечер, давно я так хорошо время не проводил.

Ведьмак уже едва сдерживался, сжимая кулаки и играя желваками. 

— Ты… 

— Тебе добавить? Обычно кто приглашает, тот и платит, но если ты не так богат, как рассказывал, то я с удовольствием докину. В конце концов, моя Лейла скормила мне не меньше половины твоего лобстера. 

Эрлен молча кинул банкноты на стол, и мы вышли на улицу. Артур придерживал меня за талию, а я наслаждалась каждой минутой и своим шкодливым настроением. 

— Обратно она поедет со мной, — бросил Эрлен через плечо, когда мы подошли к парковке. — Иначе я заявлю, что она попыталась сбежать. 

— Вау, чувак, ты такой грозный. Меня прям пробрало. Кстати, спасибо, что организовал свидание с моей красавицей. В следующий раз, если погуляешь в сторонке, я тебе пару баксов подкину, — глумливо ответил Артур, а затем поцеловал меня в губы и усадил на заднее сиденье «мерседеса». — Я поеду следом, чтобы убедиться, что вы едете в школу, а не куда-то ещё. Пока, моя ведьмочка, набери, когда соскучишься.  

— Пока, Артур, — улыбнулась я, и он захлопнул дверь. 

Эрлен сел за руль в злом молчании, и игривости у меня поубавилось. Ох, не стоило его дразнить! Ведьмак гнал машину, как сумасшедший, мой оборотень не отставал. Я вжалась в сидение и дышала через раз. Меня бросало из стороны в сторону, и ремень каждый раз безжалостно впивался в кожу.  На парковку школы мы заехали под визг тормозов и чуть не врезались в бордюр. 

— Спасибо большое за ужин, — вежливо поблагодарила я, но Эрлен ничего не ответил. 

Вышла из машины на подрагивающих ногах.

Артур, понятное дело, на территорию школы заехать не мог. Я проводила взглядом выехавший за ворота белый «мерседес» и набрала знакомый номер.

— Ты как? 

— Думала, что мы разобьёмся, —  дрожащим голосом ответила я. 

— Лейла, с браслетом тебе ничего не угрожало. Ты же не испугалась? 

— Испугалась! 

— Зря. Ладно, я учту, что ты не любишь быструю езду. Эрлен, конечно, тот ещё придурок, но он же Высший, такому надо постараться, чтобы в аварию попасть. 

— Так он и старался! — возмутилась я. 

— Вовсе нет, это было бы совсем нелепо. Даже случись что, он бы пострадал в аварии сильнее тебя. А он себя любит, так что ничего тебе не грозило. 

— Он разозлился. 

— Он разозлился бы в любом случае, получив отказ. Готов спорить, что в отеле был забронирован не только столик, но и номер! — в голосе появились нотки раздражения. 

Я сделала несколько глубоких вдохов. Наверное, Артур прав. Кто вообще знает, чем бы закончился вечер, если бы не Артур? А что если Эрлен наврал, что Завьялова в курсе, и представил бы всё как мой побег из школы? Об этом я подумала только сейчас. Кто знает, может, он в случае отказа планировал отвезти меня в какой-нибудь бункер и держать там, пока я не сдохну?

— Знаешь, впервые в жизни я от души благодарен ведьмаку, — чуть спокойнее отозвался Артур. 

— Мы не переборщили? Он никому не расскажет? — с тревогой спросила я, двинувшись к школе.

— О том, что самолично вывез ведьму на свидание к оборотню, да ещё и счёт в ресторане оплатил? Я бы на его месте не стал об этом трепаться. Но в любом случае ты тут ни при чём, злиться он будет на меня, так что забей.

— А он не сможет тебе как-то навредить? — всё ещё не могла успокоиться я. 

— Пусть попробует, мне будет даже забавно на это посмотреть. А если он вызовет меня на поединок, то я подарю тебе яхту. 

— Артур, ты с ума сошёл? Зачем мне яхта? 

— Меня катать. Мы тебе купим самую красивую капитанскую кепочку и белый купальник с якорьками. Будешь стоять у штурвала с развевающимися волосами, — он ненадолго задумался. — Знаешь, пожалуй, я куплю тебе яхту даже если он не вызовет меня на поединок, уж очень мне нравится эта идея. 

— Артур, перестань, ты меня смущаешь. Я не хочу яхту. 

— А что ты хочешь? 

— Доучиться, отпраздновать Новый год, а потом уже садиться и строить более долгосрочные планы. 

— Хорошо, значит так и поступим, — покладисто согласился он.

— Я была очень рада тебя сегодня видеть. И мне до ужаса приятно, что ты приехал туда, бросив все  дела. 

— Лейла, зачем ты вообще согласилась с ним ехать? 

— Сама не знаю. Думала, что он расскажет что-то про артефакт. Глупость сделала… Только сейчас сообразила, что он мог меня куда-то увезти… 

— Пожалуйста, будь осторожнее, ладно? Если бы ты знала, как напугала меня своим звонком! Я боялся не успеть. Рад, что всё обошлось. 

— А я рада, что у меня есть ты. Если честно, то сидеть и молча выслушивать его предложения было не особо приятно. Хотя невозможно не провести параллели с нашим с тобой первым совместным обедом. Слишком уж похожие ситуации. Видишь, я просто склонна соглашаться на сомнительные предложения.  

— Лейла, лучше не дразни меня, — в его голосе зазвучали низкие, рокочущие нотки, от которых внутри всё сладко замерло. 

— Хорошо, не буду. В таком случае спокойно ночи, мой чувствительный оборотень. 

— Спокойной ночи, моя бесчувственная ведьмочка, — хмыкнул он в ответ.

На следующий день после обеда мы с девочками снова зависли у бассейна. Наслаждались свободой и погодой. К нам присоединилась Мадина, пообещавшая, что одногруппникам про нашу секретную жемчужину не расскажет. В какой-то момент пришла искупаться и Юля-секретарь, она-то и поведала, что преподаватели предпочитают купаться по будням, когда студенты заняты на уроках. 

Следующие недели бежали одна за другой. Что-то в учёбе удавалось лучше, что-то хуже. В общем и целом, я бы оценила свои успехи как значительные. Артур настаивал на работе с коконом, и этим занятиям я уделяла больше всего времени. 

Мои отношения с одногруппниками не изменились в лучшую сторону, я бы даже сказала, что они стали ещё хуже. Стервятники от слов стали переходить к делу и портить вещи. 

На каждый выпад я писала по заявлению, но плодов это не давало никаких, кроме более близкого контакта с Юлей. По всей видимости, начальницу она недолюбливала, и поэтому штампики на мои копии всегда ставила со мстительным удовольствием. 

Мы с Тимеей, Эльвирой и Сашей сближались всё сильнее. Мадина нередко к нам присоединялась, но чем больше времени проходило, тем напряжённее и грустнее она выглядела. Мы беспокоились и атаковали расспросами, пока однажды она не сдалась: 

— Да скучаю я, понятно? Просто скучаю! Тебе повезло, Лейла, ты со своим оборотнем каждый день разговариваешь, но не все такие предприимчивые! — взорвалась она и разревелась. 

К её рассказу мы оказались не готовы. Особенно ошарашенной выглядела Эльвира. 

— Мы же в деревне жили… там же никогда… ничего… ни с кем не происходит, да и жили на отшибе. На отшибе отшибов! Куда там ходить? Вот я в лес всегда и любила ходить, особенно летом, за земляникой, ежевикой и грибами. И однажды я там встретила …его! — прорыдала Мадина. 

— Кого его? — в ужасе прижала тонкие пальцы к щекам Эльвира. 

— Игоря! Он ко мне вышел в лесу… Я сперва напугалась, а он удивился очень. Мне тогда четырнадцать исполнилось. Он всё шутил, что я его землянику обираю… А я ответила, что лес общественный. А он сказал, что не видит тут никакой общественности. Ну и как-то мы заболтались. С ним так интересно, мама, он столько всего знает! Он старше, но всего на восемь лет! Помог мне земляники набрать, всё время шутил, до деревни проводил… Потом на следующий день он уже ждал меня, чтобы погулять. 

— Мадина, но как же?... — шокировано вздохнула Эльвира. — Ты же ничего мне не рассказывала! 

— Я тогда думала, что у меня дара вообще нет… как у тебя, мам. Сама знаешь, как всё складывалось. А с Игорем так интересно! Мы много гуляли, он всегда находил самые лучшие ягодники! Мы подружились. 

— Ну подружились и подружились. Хочешь, позвони своему Игорю, — предложила я. 

— Вы не понимаете! — залилась слезами Мадина. 

Мы переглянулись. Пока что действительно никто ничего не понимал. 

— Он тебя бросил? 

— Да нет же! — воскликнула она и жалко всхлипнула. 

— А чего ты тогда ревёшь? Доучишься и вернёшься к своему Игорю, — склонила набок голову Тимея. 

— Я не смогу-у-у… Нельзя-а-а… — прорыдала Мадина. 

Эльвира осторожно обняла её за плечи. 

— Почему нельзя? 

— Через полгода он рассказал мне про пары и что почуял меня. Он просто бегал по лесу, вообще ничего такого не думал, а тут я, — Мадина подняла на нас заплаканные глаза. — Мы вместе проводили всё свободное время, но он никогда… даже не намекал… на инициацию. Он очень терпеливый и самый лучший!

— Та-ак… — скрестила руки на груди Тимея. 

— И я ужасно скучаю, он в Питере иногда передавал мне подарки… письма. Сюда тоже писал, но последние две недели от него ни весточки, и я переживаю! 

— Кто ещё в курсе ваших отношений? — тихо спросила я. 

— Никто-о-о! — она утёрла нос поданным Сашей платком. — И я бы не рассказала, но ты так смело… Как будто так и нужно, как будто так и можно. Я люблю его, но я даже думать не могла... Тем более, мама без дара, на кого я её оставлю? Я мечтала… Доучусь, вернёмся обратно в деревню… Мы бы там так и жили дальше, я бы уходила в лес. Но бабушка на прошлой неделе прислала несколько вариантов по работе, и они все в Питере! В Питере, понимаете?! — захлебнулась слезами Мадина. 

— Дочка, но как же… — схватилась за голову Эльвира и посмотрела на меня так, будто это лично я свела оборотня с её дочерью в лесу столько лет назад. 

— Так, отставить панику! — строго сказала Тимея. — Что мы имеем? Ты любишь оборотня? Ты его пара. Бывает всякое. Вон у Лейлы те же пирожки с котятами, вместе есть и будете. Как его фамилия? 

— Клыков, — всхлипнула Мадина, а я нервно рассмеялась. 

— Извините, что я не в тему, но Клыков? А мой Волков. Кто у них там ещё есть? Хвостатов, Когтев, Рыков, Царапин?... — едва сдерживая смех, я уставилась на Тимею. 

— Ну да, — не разделила она моего веселья, — ещё Охотины, Серошкуровы есть… 

И остальные так недоумённо смотрели на меня, словно я над своим указательным пальцем смеяться изволила. 

— А у ведьм какие тогда? Зельеваровы, Проклятовы, Колдуновские? — я с любопытством уставилась на подруг. 

— Есть такие. И Ведуновы, Колдуновы, Ворожеевы… — начала перечислять Тимея. — Да что на тебя нашло, глупости какие! Мадина, он из Московской стаи? 

— Нет, он из Башкирских, — ответила та, роняя слёзы. 

— А что, у нас несколько стай в России? — удивилась я, но на меня опять шикнули. 

Оказалось, что стаи четыре: Московская, Уральская (она же Башкирская), Хабаровская и Красноярская (она же Сибирская). 

— Хорошо, давай заканчивай слезоразлив. Лейла сегодня вечером узнает, всё ли с ним в порядке, а по поводу работы у тебя ещё есть время подумать. Никуда он от тебя не денется. Раз сказал, что ты его пара, теперь его драными тапками не отгонишь. Тем более когда вопрос инициации встанет, — упёрла руки в бока Тимея. — Твою нехай, откуда вы все свалились на мою голову со своими оборотнями! Ну-ка, сразу мне как на духу выкладывайте: есть ещё у кого женихи хвостатые? 

Эльвира с Сашей испуганно замотали головами, всем видом показывая, что таки нет — ни хвостатых, ни волосатых не имеется. 

— Мама, меня же в род не возьмут! — взвыла Мадина, слёзы катились по юному лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках. 

— Да подумаешь! Не возьмут — и чёрт бы с ними! — внезапно твёрдо ответила Эльвира. — Меня не взяли, и ничего. И пусть! Оно, может, и к лучшему. Будем втроём держаться — ты, я и Лейла. И даже круг у нас получится. И я себе тоже оборотня найду —  высокого, красивого, верного. Нарожаю ему волчат… А ведьмаков буду видеть только в страшных снах. Тем более самая лучшая на свете дочка у меня уже есть. А остальные пусть к чёрту катятся! Надоело!! 

От неожиданности я даже рот открыла. 

— Мама, ты что, серьёзно? — Мадина, кажется, тоже не поверила. 

— Серьёзно, солнышко моё. Что нам род сделал вообще хорошего, если разобраться? Девять классов сельского образования. У меня половина, а у тебя вся жизнь в избе с нужником на улице. Только и слышу издевательства, что у меня дара нет. До того как ты родилась, я вообще, считай, прислугой в доме матери жила. Только и делала, что за всеми убирала, мыла и чистила. Когда стало понятно, что у меня седьмой ранг, так меня вовсе за личность считать перестали. Кого мне поддерживать, кроме тебя? 

— Мама, но бабушка будет в ярости!.. — пролепетала Мадина. 

— И дальше что? Что она нам сделает? От оборотней выдачи нет. Как тебе поставят метку, так перестанешь для остальных существовать. А я как-то приспособлюсь. Оборотни же дружные, живут общинами, что-то найду для себя. Или твоих малышей помогу нянчить, — Эльвира воинственно вздёрнула подбородок. 

Впервые за время знакомства я посмотрела на неё другими глазами. Худенькая, хрупкая, с почти прозрачными пальчиками, огромными гречишного цвета глазами — и неожиданно решительная и любящая, если дело касается единственной дочери. Готовая отказаться от всего ради родного человека.

Не знаю, как у остальных, а у меня появилось непреодолимое желание обниматься. Сгребая в охапку зарёванную Мадину, оторопевшую от собственной храбрости Эльвиру и довольно ухмыляющуюся Тимею, я улыбалась. Я была не одна!

— Точно, будем держаться вместе. Может, Игорь не против будет переехать в Московскую стаю. У них же бывают переходы из стаи в стаю? — я вопросительно посмотрела на Тимею, и та уверенно кивнула в ответ. — Ну, или ещё что-нибудь придумаем. 

После откровений Мадины я впервые поделилась своими чувствами и переживаниями по поводу Артура, и никто меня не осудил. Даже Саша отнеслась к подробностям с интересом, а уж над рассказом про Эрлена мы хохотали взахлёб. Он, кстати, себя пока никак не проявил, видимо, решил взять паузу. 

Артуру я позвонила ровно в десять. 

— Привет, Артур. 

— Добрый вечер, моя прекрасная ведьмочка. 

— Ты знаешь, у меня тут вскрылись некоторые неожиданные обстоятельства. Ты не мог бы, пожалуйста, найти одного оборотня? Его зовут Игорь Клыков, он из Уральской стаи. 

— Зачем он тебе? — в голосе послышались стальные нотки, а я как-то даже растерялась. 

— Это не мне, там долгая история. Может, пришлёшь его номер? Или дашь мой, чтобы он позвонил? Это важно… 

— Какого чёрта, Лейла, зачем тебе другой оборотень? Ты с ним знакома? Что случилось? — зарычал Артур в трубку, а Тимея выразительно закатила глаза. 

— Артур, я не одна. Мы тут с девочками вместе звоним. Игорь нужен не мне, а Мадине. 

— Тогда пусть он и звонит Мадине, при чём тут ты? — обманчиво ласковым голосом спросил Волков, а я начала сердиться. 

— Слушай, это просто возмутительно! Я с ним даже не знакома! Просто Мадине нужно с ним поговорить, а телефонов тут ни у кого, кроме меня, нет. Ты же сам знаешь! — возмутилась я. — В чём проблема, Артур? 

— В том, что я не хочу, чтобы тебе звонил какой-то другой оборотень! — рявкнул он. 

— Ну и прекрасно, я сейчас залезу в твою записную книжку, найду там кого-нибудь из Уральских и буду звонить всем подряд. Спрашивать, не знаком ли кто-то с этим Игорем. И тогда мой номер будет знать не только он!

— Интересно, а почему бы Мадине самой этим не заняться, раз это ей нужен этот Игорь, а не тебе? — пророкотало в ответ. 

— Потому что она сначала весь вечер ревела, а сейчас сидит икает с несчастным видом. Могу дать трубку Тимее, но если переговоры будет вести она, вообще неизвестно, чем дело закончится! — окончательно разозлилась я. — Всё, спасибо, Артур, ты очень помог! Если все оборотни так себя ведут из-за всяких мелочей, то мы сейчас хорошенько подумаем, надо ли ей вообще этого Игоря искать! 

Сбросив звонок, я сжала в руке телефон, и возмущённо уставилась на Тимею. 

— Нет, ну ты слышала? 

— Конечно. Ревнует хвостатик, — хохотнула она. — Давай и правда посмотрим, какие есть телефоны в его записной книжке. 

В контактах мы ковырялись недолго, но лично для меня все остальные номера перестали представлять интерес, когда я увидела «Ира Дала на Вокзале» и «Катя Большие Сиськи». Безусловно, я понимала, что у Артура было прошлое, но одно дело — какое-то мифическое прошлое, поросшее бурьяном и покрытое туманом, а другое — конкретная Ира, которая дала на вокзале! На её контакте даже фотка присутствовала, и Ира на ней выглядела настолько круто, что это было даже немного унизительно. Сказать, что я разозлилась — это назвать цунами небольшой волной. Я была просто в ярости! 

Саша попыталась отобрать телефон, чтобы я не порола горячку. Мадина перестала плакать, икать и, кажется, даже дышать на всякий случай. Эльвира повисла у меня на руке, загораживая обзор и причитая: 

— Не надо, Лейла, не надо! Ты же её проклянёшь случайно, а она, может, ни при чём. Мало ли что она там дала на вокзале, может пирожок с кошатиной или по роже его самоуверенной! 

Вчетвером они таки забрали у меня телефон, и Эльвира как раз собиралась его выключить, когда Артур позвонил снова. 

— Ну-ка дай мне трубочку, — ласково промурлыкала я. 

— Лейла, ну ты же сейчас что-то скажешь, а потом жалеть будешь! Надо успокоиться, — неуверенно посоветовала Эльвира. 

— То есть, как ему сцену ревности закатывать без повода, то это можно, а наоборот —  нет? — возмутилась Тимея. — Отдай ей телефон, сейчас послушаем, как кому-то шерсть подпалят на загривке. Тоже мне, выискался, Отелло хвостатый!

Телефон мне всё же отдали. 

— Алло, — пропела я в трубку. 

— Лейла, я нашёл Игоря и поговорил с ним. Он действительно очень хочет связаться с Мадиной, но не рассказал, почему. Что за секреты? 

— Секреты? Милый, ну какие у нас с тобой могут быть друг от друга секреты, правда же? — ласково проворковала я. 

— Ну да, никаких секретов, — несколько растерялся он, судя по голосу. 

— Прекрасно, дорогой, значит ты мне сейчас подробненько расскажешь, кто такая «Ира Дала на Вокзале». 

Пауза на том конце трубки повисла красноречивая. 

— Что, прямо так и записано? — прокашлялся он. 

— Представляешь, прямо так. Соскучился? Прислать номерок? — ядовито прошипела я. 

— Лейла, ты же не будешь закатывать сцену из-за какого-то номера? — осторожно поинтересовался он. 

— Не буду, милый, это у нас только ты так поступаешь. А я просто отдам телефон Мадине, пусть болтает со своим оборотнем, если у неё такое желание есть. У меня лично его нет. Всего хорошего, удачного возвращения в Москву, у тебя на пути как раз столько будет аэропортов и вокзалов, уверена, что в каждом будет и по Ире, и по Кате с большими сиськами! — рявкнула я в трубку, сбросила вызов и отдала телефон, который тут же начал разрываться от звонков. 

— Забирай телефон, скажи Артуру, что он у тебя, и ты ждёшь звонка от Игоря. И ближайшие пару дней можешь мне его не возвращать, только не выноси из комнаты и звони после десяти вечера, в другое время мне это делать на территории школы запретили. 

— Ты уверена? Ведь нельзя же его выносить из комнаты. 

— Да. Иди. Отберут — значит так тому и быть! Мне он больше не нужен! Хоть ты напоследок попользуешься.

Когда за ними закрылась дверь, то я упала на кровать и разревелась. Умом я понимала, что эта Ира вроде как в прошлом, но обида жгла душу, а воображение услужливо рисовало страстное сплетение тел между чебуречной и газетным киоском где-то на просторах Павелецкого. 

Следующие три дня Мадина сияла, а я мучилась, накрутив себя до такой степени, что думать о другом больше не могла. И ведь он же даже не отрицал! Мог сказать, что это ничего не значит, но вместо этого «ты же не будешь закатывать сцену из-за какого-то номера»… Можно подумать, что это номер булочной! Если это прошлое, то зачем его хранить? Естественно, чтобы повторить, зачем ещё мужики хранят такие номера? 

Вообще странно, что мне никто не звонил и не писал в поисках Артура за всё это время. Видимо, он дал мне какой-то запасной телефон или же сделал рассылку с новым номером по всем своим контактам. И ещё неизвестно, с кем он там общается целыми днями. 

Вечером Мадина робко подошла и попросила забрать телефон. Сказала, что Игорю запретили ей звонить, пока я не переговорю с Артуром. Вот манипуляторы! 

Сегодня на последнем занятии мы работали в кругах, и моё состояние ни для кого не было секретом. Я чувствовала, что девочки меня немного побаиваются и даже Тимея ведёт себя настороженно. К счастью, под руку попался Блевот, который откровенно нарывался, раз за разом отпуская комментарии о моей внешности. 

— Если ты от меня не отстанешь и не заткнёшься, то я тебе всеку по самое небалуйся. И тебе это не понравится. — прошипела я в ответ на очередную шпильку. 

— А пупок не развяжется? Кстати, мы тут за территорией недавно кобеля зачуханного видели у мусорки, это случайно не твой женишок к тебе прибегал? — глумливо заржал он. 

Меня аж скрутило от злости, в глазах зарябило, и я, наплевав на последствия, просто направила против ведьмаков силу всего круга. Представила её бетонной плитой и с размаху уронила на них, чтобы хорошенько пригнуть к полу. Они, конечно, попытались сопротивляться, но все их попытки я просто смяла и остановилась, только когда они скорчились на полу. 

— Если ты ещё раз раззявишь свою хлеборезку губастую, я буду дожимать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь… писать кровью, — спокойно сказала я, выделив последние слова. — Это не угроза, а предупреждение. Смирись с тем, что ты слишком слаб, чтобы со мной тягаться, и отцепись уже наконец. 

Блевот пошёл красными пятнами и уже колыхнул губами, чтобы ответить, когда его опередила Ифсранья Поносовна.

— Тихо, Влеводик, не барагозь. И учись нормально защищаться. Раз тебя даже псучка задавила, грош цена кругу твоему, — неожиданно вклинилась она, чем вызвала судороги злобы и бессильной ярости на лицах ведьмаков. А затем повернулась ко мне: — А ты, хоть и псучка, но не бездарь. Молоде-е-ц, девка, хвалю тебя. Мозгов бы тебе только поболее, и хороша была бы ведьма. 

Видимо, это была высшая похвала, на которую Поносовна способна. Я настолько изумилась, что даже решила не писать жалобу на очередную «псучку».   

Занятие закончилось, и мы разошлись по своим комнатам, прежде чем ведьмаки собрались с силами для ответа. Телефон остался у меня, но вот желания говорить с Артуром не было. До отбоя оставалось ещё около получаса, когда ко мне в комнату постучалась Юля и передала папку с документами. 

— Привет. Это для ознакомления по оборотням — статистика, процессы, убийства на почве ревности. 

— Спасибо. 

— Это моя работа. Ты забегай, если что, — она немного помялась у входа. — И ты знаешь… Не провоцируй так своих одногруппников. Сегодняшний случай уже разбирают на более высоком уровне. 

— Чаю хочешь? — неожиданно для себя спросила я. 

— Мне нельзя надолго рабочее место покидать. До конца этого года я себе не принадлежу, — горько усмехнулась она и ушла, оставив меня в растерянности.

Документы, переданные Юлей, впечатляли. Три смерти, короткая справка по обстоятельствам каждой. И протоколы допросов. Все три убитые — пары оборотней, обычные женщины. Две ещё при Советском Союзе, одна — в середине девяностых. 

Погрузившись в чтение, я не заметила, как пролетело время. Обстоятельства смертей двух девушек были страшными, чёрно-белые фотографии ещё скрадывали весь ужас, а цветные оказались слишком натуралистично-шокирующими. Одна действительно изменила, две другие — нет. Последнюю смерть в допросах оборотень называет трагической случайностью, утверждает, что он лишь оттолкнул женщину во время ссоры, а она упала виском на острый угол стола. 

Если судить по протоколам, в смерти изменившей жены оборотень Гордей Шерстолапов не раскаивался. Узнал об измене, пришёл в ярость и убил. Ни о чём не жалеет. 

В двух других случаях оба оборотня однозначно раскаивались, это чувствовалось даже сквозь сухие и немного казённые строчки. Но жертвам-то от этого было не легче! 

Права оказалась Надежда: мне дали эту информацию именно тогда, когда я была готова воспринять её со всей серьёзностью. Как они узнали, что мы поссорились? По моему понурому виду? Или это совпадение? 

Вопросы роились в голове: были ли другие случаи? А как насчёт тех, кого не убили? Насколько много семейного насилия в парах с оборотнями? И это в нашей стране, где оно является чуть ли не нормой. Возможно ли поговорить с кем-то из этих пар? Или, даже если я этого захочу, мне позволят узнать лишь то, что удобно Артуру? 

Я металась по комнате, и кислота сомнений разъедала изнутри. Среди обычных пар насилие не редкость, хотя в них мужчина не обладает ни зовом, ни силой, ни меткой. Иногда достаточно просто слов и финансовой зависимости, чтобы сделать жизнь женщины невыносимой. На работе я не раз слышала истории о превращении мужа из лапушки в тирана, стоит только его дражайшей половинке потерять доход или поддержку. А здесь речь идёт о закрытой территории, посёлке, где дома стоят в километрах друг от друга, куда не приедет такси. И пара — одна на всю жизнь. Это ли не идеальный сценарий для личного кошмара? 

С другой стороны, Артур не производил впечатления маньяка. Можно ли доверять своему внутреннему чувству в этом плане? Так ли я хорошо разбираюсь в мужчинах? Меня предал собственный отец, что тогда можно говорить о постороннем, по сути, мужчине, которого я знаю от силы месяц? 

  Когда я, устав от метаний, забралась на кровать, в открытое окно со свистом залетел болт и врезался в дверь. Маленькое чёрное ведёрко неуверенно заползло следом и повисло в середине комнаты. 

В ведёрке были цветы — на этот раз одуряюще пахнущие маленькие лилии, невероятной красоты конфеты и записка: «Давай поговорим?». 

Я молча подошла к окну и включила телефон. 

— Алло, — раздался бархатистый, до дрожи знакомый голос. 

— А если бы ты попал в меня? 

— Ты лежала на кровати. 

— Я могла вскочить и побежать в ванную. Да мало ли вариантов? 

— Болт летит две секунды. Тебе ничего не угрожало. 

— Интересно, почему тогда я совершенно не чувствую себя в безопасности? — голос стал сухим и хриплым. 

Я закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу. Я ведь действительно больше не чувствую себя в безопасности. У меня отобрали мой привычный уклад жизни, вынудили отказаться от жилья, от своей интересной работы, от приятелей и друзей, выкинули, как рыбу на берег, и делят: кому достанется жирная тушка в блестящей чешуе? Есть ли рыбе разница, кто её в итоге съест? 

— Что? Какая рыба? Лейла, что с тобой? 

Кажется, последнюю мысль я произнесла вслух. 

— У меня ощущение, что меня, как рыбу, выкинули из воды и теперь делят мою тушку, — глухо ответила я. — От моей любимой и хорошей жизни остались одни воспоминания, я несвободна, не могу принять ни одного решения. Я даже с тобой вынуждена говорить тогда, когда этого хочешь ты. Поверь, Артур, если бы мне хотелось тебя услышать, то я бы сама с тобой связалась. 

— Понятно. Могу предположить, что дело не только в контактах из моего прошлого.

— Нет, дело в том, что я больше ничего не знаю… не понимаю, кому верить. А от меня требуют принятия каких-то глобальных жизненных решений, к чему я абсолютно не готова.  

— И какие глобальные жизненные решения ты должна принимать прямо сейчас? — спокойно спросил он. 

— Я должна понять, кому верить и кому доверять. Мне кажется, что моим мнением манипулируют!

— Твоим мнением всегда манипулируют, ведьмочка, причём делают это все. Начиная от соседки, которая хочет, чтобы ты приняла её сторону в конфликте с вахтёршей.  Производители косметики, которые хотят продать тебе свой товар. Преподаватели в ВУЗе, которые, например, хотят, чтобы ты работала или не работала в определённом направлении. Ну и правительство, конечно. И то, через что ты сейчас проходишь — это нормальный процесс. Очень много новой информации, на которую ты должна как-то реагировать. Не просто принять к сведению, а сформировать свою позицию, так? 

— Да!

— Хорошо, тогда расскажи мне. Что у тебя на повестке? 

— Мне принесли документы по убийствам, которые совершили оборотни, — упавшим голосом сказала я. 

— Конечно, тебе не могли их не принести. За последнее столетие их было три. Мы их тоже подробно разбирали на собраниях. До того как оборотни начинают учиться вместе с человеческими девушками, у нас есть подготовка, и эти три убийства — одна из самых горячих тем. 

— И что ты можешь про них сказать? 

— Что они были. Наверное, самое страшное из них — последнее. Я знал эту пару и знал, как сильно он её любил. Слава покончил с собой, когда его осудили на десять лет каторги. Он решил, что наказание слишком мягкое — и вынес себе свой приговор. Это была большая трагедия для всей стаи. И её так остро восприняли как раз потому, что на его месте мог быть любой. Он даже не толкнул её, просто резко дёрнул плечом. Этого хватило, чтобы Таня потеряла равновесие и упала виском на кофейный столик. После этого случая у нас не было ни одного подобного происшествия. И с самого младшего возраста нас воспитывают с правилом: при возникновении острого личного конфликта с парой оборотень должен уйти. Как сильно бы ни хотелось спорить и ругаться, если чуешь, что злишься, нужно уйти. Мы гораздо сильнее, а человеческие женщины очень хрупкие, — он вздохнул, подбирая слова. — Поэтому, если ты там придумала себе истории про систематические избиения или что-то подобное, вынужден тебя разочаровать. Мы не бьём своих женщин хотя бы потому, что одного удара хватит, чтобы убить. 

— Ты считаешь, что меня это должно как-то утешить?

— Нет, я считаю, что ты должна сама для себя решить, оправдан ли такой риск. Уверен, что ты слышала массу историй про то, как мужья или даже просто сожители бьют и убивают своих женщин. Это отвратило тебя от идеи иметь отношения или вступать в брак? 

— Нет, — вынуждена была признать я. 

— А почему? 

— Потому что выбранный мною мужчина так не поступит. А если поступит, то я смогу с ним развестись или уйти. 

— Спорное утверждение. Насколько мне известно, большая часть травм и убийств как раз и происходят в момент расставания или через короткое время после него. Максимальный накал страстей и всё такое. 

— Разница в физической силе не настолько кардинальна с обычным мужчиной. Да, я слабее, но могу постоять за себя с человеком, но не с оборотнем! 

— Ты ведьма первого ранга в потенциале, Лейла, а твоё запястье украшает один из самых сильных артефактов. Ты можешь за себя постоять и перед оборотнем тоже. 

— Но мне говорили, что один оборотень стоит многих ведьмаков… 

— Да, если мы говорим о боевой ипостаси.

— И что мешает тебе обернуться во время конфликта? 

— Да ничего не мешает, это даже и неплохо на самом деле. Зверь в принципе не способен причинить вред паре, поэтому, перекинувшись во время конфликта, я как минимум лишусь возможности непосредственно ругаться, а как максимум — вообще потеряю желание это делать, потому что в боевой ипостаси мысли работают по-другому. Окружающие мгновенно делятся на субъекты для атаки и защиты. Ты априори будешь субъектом защиты. Если брать те два убийства… Оба были совершены оборотнем в человеческой ипостаси. 

— Почему же они не перекинулись? 

— Потому что они хотели убить. Но, Лейла, свою пару может захотеть убить и человек, и ведьмак. Знаешь, сколько ведьм погибло от рук ведьмаков за последний век? Сотни. У меня тоже есть протоколы. В тех убийствах даже иногда не найти чёткого мотива — просто садизм, который вышел за грань. Так что ситуация гораздо сложнее и проще одновременно. Может ли оборотень убить свою пару? Да, в очень редких случаях. Но опять же, тебе опасаться стоит в последнюю очередь, у тебя хорошая защита. Хотя я бы задался скорее другим вопросом: зачем? 

— Что «зачем»? 

— Зачем мне тебя бить? Раз уж мы заговорили об этом. 

— Не знаю, чтобы заставить меня что-то сделать, например. 

— И это поможет? Ты приложишь холодное к синяку на лице и скажешь: «Пожалуй, Артур прав. Сделаю, как он хочет». Так, что ли? 

— Нет, конечно! Я буду сопротивляться!

— Именно. Допустим, есть какой-то спорный вопрос, я настаиваю на одном, ты на другом. Есть десятки вариантов разрешения ситуации: уговоры, аргументы, подарки, уступка в другом менее важном для меня аспекте, улётный секс, после которого ты согласишься на всё, что угодно. Зачем мне тебя бить, Лейла? Что я от этого получу в среднесрочной и долгосрочной перспективе? 

— Я не знаю, утверждение своей власти? 

— Настоящая власть, ведьмочка, — это не когда я тебя бью, чтобы ты сделала то, что я хочу, а когда мне стоит только шепнуть тебе на ушко, и ты сама сделаешь всё, что мне нужно. Не стоит путать власть и бытовой садизм. 

— Сейчас ты ещё скажешь, что среди людей и ведьмаков садистов гораздо больше и дискуссию можно считать закрытой. Так? 

— Дискуссия открыта до тех пор, пока ты обеспокоена вопросом. Но давай вернёмся к ситуации, с которой всё началось. Для начала хочу попросить прощения за эту вспышку. Я не буду оправдывать своё поведение обстоятельствами. Я был неправ, мне стоило быть посдержаннее. Но ответь мне честно, был ли мой проступок настолько серьёзным, чтобы вызвать такую реакцию? Действительно ли дело непосредственно в моих словах и действиях или в том, как ты их интерпретировала? 

— Меня предупреждали, что оборотни ревнивцы и собственники. И ты это продемонстрировал. 

— Хорошо, давай представим обратную ситуацию. Например, я бы попросил тебя выяснить номер незнакомой ведьмы и прислать его мне. Как бы ты отреагировала? 

— Я бы спросила, зачем он тебе нужен, — признала я очевидное. 

— Я бы ответил что-то неубедительное и невнятное, например, что это для знакомого. Что бы ты сделала дальше? 

— Скорее всего, мне бы это не понравилось, — вынуждена была признать я. — Но я бы не стала на тебя рычать! 

— Но ты стала повышать на меня голос, когда нашла номер моей знакомой из прошлого. Чем это отличается от рычания? 

— Тем, что у тебя с ней что-то было, а я просто спросила для Мадины! 

— То есть на самом деле это вопрос доверия. Между нами нет безусловного доверия, когда я равнодушен к тому, с кем ты общаешься, потому что уверен в твоих чувствах ко мне. А ты считаешь, что прошлое может повториться, потому что также не уверена в моих чувствах к тебе. Я правильно определил корень проблемы? 

— Да, правильно. Потому что я считаю, что такие номера сохраняют только для того, чтобы когда-нибудь повторить. 

— А я со своей стороны считаю, что тебя окружает огромное количество мужчин, из которых ты можешь выбирать. Для меня же выбора вообще нет. И возможности быть рядом с тобой тоже нет. Поэтому, когда ты внезапно спросила номер другого оборотня, я психанул. Мало ведьмаков, ещё и оборотень какой-то нарисовался! У меня ведь тоже нервы, я ведь тоже не стальной. 

Я улыбнулась, узнав цитату. Напряжение потихоньку отступало. 

— И что же нам делать? 

— Для начала разговаривать, — вздохнул он. — Обсуждать проблемы, говорить о своих чувствах, в том числе о своей неуверенности. Слушать другую сторону и делать выводы. 

— А если не хочется разговаривать? — с вызовом спросила я. 

— Не хочется разговаривать, потому что хочется наказать меня? Показать, кто тут главный? Или по другой причине? — весело откликнулся Артур. 

— По причине того, что не хочется выслушивать, как я неправа, что ты устроил сцену ревности! — отбрила я. — И вообще, я бы даже не полезла в твои контакты, если бы ты поадекватнее реагировал! 

— И это безусловно так. Прости, ведьмочка, что я неадекватно отреагировал. И за то, что в моих контактах остались такие номера, тоже прости. Я уже сделал выводы и всё удалил. У меня на это было целых два дня. 

— Два? Не три? 

— Нет, первый день я планировал, что я с тобой сделаю, когда тебя наконец выпустят из этого принудительно-образовательного учреждения. 

— И что же ты сделаешь? 

— Потерпи два месяца и узнаешь. Кстати, верни мне болт. Ночь, конечно, тёмная, но эта леска в небе меня нервирует. 

Я спохватилась, с трудом выдрала из двери болт, прикрепила к нему копии новых жалоб и кинула в окно. Хранить их у себя мне всё ещё казалось небезопасным. На двери появилась вторая характерная вмятина. 

— Артур, и что теперь сделать с телефоном? Отдавать его Мадине? 

— Нет, Игорь должен прилететь завтра, а Эльвира в субботу отправится на прогулку, во время которой и получит на хранение артефакт от нашей стаи. Правда, афишировать она это не будет, но документы мы уже подготовили. Так что этот телефон останется у тебя. 

— Может быть, Мадину выпустят погулять? 

— Вряд ли, но мы на это надеемся. Будем вдвоём с ним куковать в этих посадках. 

— Ты на меня сердишься? 

— Нет, я сержусь на то, что не сдержался. Тогда, при вашей встрече с Эрленом, у меня было время остыть и обдумать свою линию поведения, поэтому когда я увидел вас за столиком, то отреагировал спокойно. И потом, я утешал себя тем, что ты сама позвонила, это позволяло думать, что ты не очень-то желала той встречи. А тут всё произошло несколько внезапно, и ты сама попросила контакты другого мужчины. Да не просто мужчины — оборотня! В общем, я сначала вспылил, а потом подумал, что тебя по-настоящему задел тот номер из моего прошлого. Это было приятно. 

— Приятно, что я ревную? — изумилась я. 

— Ага. Очень, — самодовольно ответил этот несносный перевёртыш. 

— Но это же глупо… 

— Как посмотреть. Если одну маленькую ревнивую ведьмочку злит перспектива, что я могу проводить время с кем-то ещё, есть неплохой такой шанс, что она захочет проводить его со мною сама. 

— Разве это не очевидно? 

— Было бы очевидно, если бы ты это сказала, а так… только и остаётся, что строить догадки… — протянул он. 

Я замерла в неверии. Это он сейчас ещё и на комплименты с заверениями в любви набивается? Восхитительное нахальство! 

— Ты сам с заверениями что-то не спешишь! 

— Ммм, ты права, ведьмочка. Для начала хочу сказать, что с момента нашего знакомства у меня не было других женщин. 

— Хорошее начало, — вынуждена была признать я. 

— И другие женщины не планируются по трём причинам. Ставки слишком высоки, чтобы так облажаться. Я не для того столько лет искал пару, чтобы ей изменять, это раз. Совершенно не тянет, это два. Все мысли заняты тобой, это три. 

— Продолжение мне тоже нравится, — я смягчилась и добавила в голос кокетства. 

— Мою коллекцию марок теперь можно смотреть только тебе, Лейла, — проговорил он тем низким, бархатным тоном, от которого всё внутри замирало в предвкушении. 

— Гладко стелешь, оборотень. 

— Стараюсь, ведьмочка. Итак, теперь, когда мы закончили с моими заверениями, самое время перейти к твоим. 

— Какой же ты нахал! — восхитилась я.

— Есть немного. Так на чём мы остановились? 

— На том, что ты совершенно невозможный оборотень, который нравится мне сильнее, чем кто-либо ещё в моей жизни. Который меня ужасно волнует. И по которому я очень скучаю, даже когда злюсь на него. И который стал для меня важен настолько, что я всерьёз рассматриваю вариант моногамных отношений длиною в жизнь. 

— Продолжай, ведьмочка, — хрипло попросил он, и я взволнованно вздохнула, собираясь с силами. 

— Ты для меня очень дорог, Артур. Но я боюсь. 

— Чего именно, Лейла? 

— Того, что я тебя идеализирую. Того, что сама всё испорчу. Того, что в отношениях с тобой у меня не будет свободы. Того, что я тебя разочарую. И того, что ты разочаруешь меня, — прошептала я. 

— Столько страхов. Это действительно непросто. У меня он только один. 

— Какой? — замирая спросила я. 

— Что ты откажешься попробовать. Видишь ли, моя сладкая, у оборотней иногда получается построить потрясающие отношения, и знаешь почему? — он сделал короткую паузу и продолжил: — Потому что у нас нет выбора. Мы не можем перебирать жён до тех пор, пока не найдётся более-менее подходящая. У нас есть одна попытка, второй, скорее всего, не случится. И мы прикладываем усилия, чтобы всё получилось. Подстраиваемся, меняемся, стараемся понять свою женщину. Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось, Лейла. Что же до разочарований, обид, взаимных претензий — они, конечно, будут. Это часть любых отношений. Только в бульварных романах герои полюбили друг друга и живут счастливо, словно им никогда не приходится делать ремонт, воспитывать ребёнка, планировать отпуск при том, что отдыхать они любят по-разному… А ведь ещё нужно общаться с ближайшими родственниками своей половинки, которых выбирать не приходится. У нас будут сложности, но я верю, что хорошего будет несоизмеримо больше. Просто потому, что рядом с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым. Ты мне очень нужна, Лейла. 

От всех этих слов и его чувственного голоса я, конечно, растеклась по подоконнику доверчивой лужицей. Не могу обвинять Иру в том, что она дала ему прямо на вокзале, я бы тоже свою девичью честь сейчас бы не уберегла, будь он рядом. Была бы «Лейла Дала На Подоконнике».  

— На тебя невозможно злиться, — вздохнула я. — Ты мне тоже очень нужен. Только ты, больше никто. Я достаточно понятно выразилась? 

— Извини, не расслышал, ты могла бы повторить? — весело ответил он. 

— Мне нужен ты и больше никто. 

— Связь просто ужасная. Скажи ещё раз, пожалуйста, — он даже не пытался скрыть ликование. 

— Связь отличная, и всё ты слышал. 

— Ничего не слышал. Мне кажется, что тебе кто-то нужен, но я совсем не понял кто, — в его голосе чувствовалась задорная радость, и я не удержалась и рассмеялась в ответ. 

— Ты. Только ты. Теперь расслышал? — со смехом сказала я. 

— Расслышал, но не запомнил. Кажется, завтра тебе придётся повторить ещё раз. 

— Ох, нелёгкая моя доля. 

— И не говори. Лейла, теперь о важном. 

— Да? 

— У тебя есть любимый цвет? 

—Не люблю красный и ярко-зелёный. Мне нравятся спокойные оттенки. Голубой, бежевый, пюсовый. 

— Какой? 

— Пюсовый! 

— Ладно, — его голос звучал как-то неуверенно. Неужели правда связь плохая? — А любимые цветы? 

— Крокусы, ирисы, кустовые розы, но самый любимый цветок — эустома. 

— Эу… кто? 

— Эустома. 

— Звучит очень сложно и экзотично. 

— Они в любом цветочном есть, просто название такое. У них небольшие бутоны и много лепестков, похожи на смесь розы и тюльпана. Бывают тёмно-фиолетовые, как ирисы. 

— Ладно, хорошо, я запомнил. 

— Лилии тоже очень нравятся, особенно такие маленькие и симпатичные. Спасибо тебе за цветы. И за разговор. 

— Для тебя всё,, что угодно. 

— Спасибо, Артур. Наверное, надо прощаться. Уже очень поздно. 

— Да, ты права. Сладких снов, моя единственная ведьмочка. 

— И тебе сладких, мой единственный оборотень. 

Уснула я спокойно и умиротворённо — впервые за последние дни. Отношения на расстоянии — это так сложно, особенно для тех, кто едва знаком. Где взять силы, чтобы выдержать ещё два месяца?