В этой книге описаны травматические события, в том числе сексуализированное насилие. Сцены подобного характера не изображены напрямую, но содержание все равно может вызвать сильный эмоциональный отклик.

Если вы переживали похожий опыт – или он близок вам по другим причинам – важно помнить: вы не одни, и получить помощь возможно. Существуют кризисные центры, горячие линии, психологи, специализирующиеся на работе с травмой. В разных странах есть организации, которые помогают пострадавшим.

Я сознательно не указываю конкретные номера, так как читатели этой книги живут в разных странах. Найти поддержку можно, начав с простого запроса в поиске: «помощь пострадавшим от насилия» + название вашего города или страны.

Герои книги полностью вымышлены. Если описанные ситуации вызвали у вас дискомфорт, тревогу или напомнили о травматичном опыте – пожалуйста, позаботьтесь о себе. Вы имеете право на поддержку.

Берегите себя.

 

Аи Старк

Солнце поджаривало его, как пирожок, – Денис мог правую руку отдать на отсечение, что домой он вернется с красным носом и щеками. Но куда деться от вездесущего светила, он не знал. Даже прикрыться было нечем. Поэтому приходилось терпеть.

Со всех сторон вплотную к нему стояли люди. По сторонам и сзади – старшеклассники, в том числе его новые товарищи. А впереди – первоклассники, которых выпускники и десятиклассники скоро сообща поведут в школу на самый первый в жизни урок.

– Э-э, извини, пожалуйста, – вдруг услышал Денис справа от себя и резко повернул голову. – Ты же тоже в десятом, да? Я все спросить хотел: ты новенький? Я тебя тут раньше не видел.

Худенький невысокий паренек с покрасневшим от солнца лицом с любопытством разглядывал его своими темными миндалевидными глазами. Вид у него был довольно дружелюбным, потому Денис немного расслабился.

– Да. С этого года буду тут учиться. В физмате. А ты?

– Я тут с седьмого класса, – ответил парень с нескрываемой гордостью в голосе. И Денис сразу подумал, что это не просто так.

Возможно, его одноклассник – подающий надежды ученик, который в будущем станет студентом Бауманки. А после этого – именитым специалистом. Тот же окинул его взглядом и добавил:

– И тоже в физмате. Как тебя зовут?

– Денис.

– О, и меня тоже! – радостно воскликнул новый одноклассник. Рядом стоящая девчонка шикнула на него. Парнишка скорчил ей гримасу, но вскоре снова смотрел на Дениса с дружелюбной улыбкой и протянул руку, которую Денис тут же пожал.

Переступив с ноги на ногу, новый одноклассник вдруг добавил:

– Рад знакомству. Нечасто встречаю своих тезок, да еще и так, чтоб в одном классе. Меня, кстати, назвали в честь Дениса Давыдова.

– В честь поэта и военного? – уточнил Денис, а его тезка усмехнулся:

– А ты еще какого-то знаменитого Дениса Давыдова знаешь?

Денис смутился:

– Да нет…

– А тебя почему назвали этим именем, если не секрет? – внезапно поинтересовался новый знакомый.

Денис смутился еще больше. Он не привык, чтобы те, с кем он только познакомился, забрасывали его вопросами. Тем более такими, на взгляд Дениса, личными.

Однако отвечать ему не пришлось. Его выручила та же девчонка, которая недавно шикнула на его нового одноклассника.

– Давыдов, заткнись уже! – снова зашипела она змеей. – Мешаешь слушать!

– Да че ты там не слышала, Горбачева? – прошипел в ответ его тезка и, снова устремив взгляд на Дениса, тихо объяснил:

– Симка Горбачева. Ну, Серафима в смысле. Такая зануда, ты даже не представляешь! И выпендрежница еще та: не только потому что на одни пятерки учится, но и потому что ее бабушка и папа работают учителями в нашей школе.

Денис кивнул и украдкой бросил взгляд на Серафиму. Высокая крупная девушка в белой блузке с коротким рукавом и темной юбке стояла навытяжку, как солдат на дежурстве. Она ничем не выдавала того, что ей было жарко или скучно. Взгляд Серафимы был устремлен прямо на чиновников, произносивших напутственные речи. Светлая кожа девушки, подсвечиваемая солнцем, словно сияла изнутри, а толстая русая коса ниспадала практически до пояса.

Серафима выглядела очень уверенно, и Денису это почему-то очень понравилось. Возможно, потому что…

– Что, понравилась? – услышал Денис совсем рядом с собой и от неожиданности резко повернулся к своему новому знакомому. Тот улыбался, но взгляд из добродушного стал немного подозрительным.

Денис ощутил, как смущение вновь подкралось к нему. В попытках скрыть свои чувства он внезапно для себя с легкой насмешкой поинтересовался:

– А тебе?

Тезка неожиданно потупил взгляд, и Денис еле сдержался, чтобы не засмеяться. Теперь точно было понятно, кому на самом деле понравилась строгая девушка с горделивой осанкой и серьезно сжатыми губами.

 

***

Вернувшись домой, Денис выдохнул с облегчением. Новые одноклассники проявили к нему осторожный интерес, но в душу лезть не спешили, за что он мысленно поблагодарил их. Тезка, которого действительно звали Денисом Давыдовым и которого, судя по всему, специально назвали так для вызова подходящей ассоциации, сразу же потащил его к своему обычному месту – четвертой парте в ряду у окна.

Денис не возражал. Он практически всю жизнь сидел на среднем ряду. Старшая школа – новый этап жизни, а значит, она могла стать прекрасным временем для перемен. Даже таких незначительных, как смена места.

Заглянув в социальные сети, Денис пролистал ленту, пестрившую фотографиями своих уже бывших одноклассников с первого сентября. Кто-то был на фотографии один, кто-то позировал вместе с приятелями, а кто-то вообще ограничился публикацией в сториз фотографии с учебниками, на которых была видна большая цифра десять.

Заглянув в личные сообщения, Денис ответил на поздравление с наступлением нового учебного года Яне и отправил подобное Олегу. В ожидании ответа от школьного приятеля Денис вдруг решил зайти в чат с человеком, мысли о котором занимали его все лето.

В последний раз они переписывались неделю назад и делились друг с другом размышлениями о том, что им приготовил новый учебный год. Сейчас же Денис решил отправить новое сообщение.

 

“С Днем знаний! Успешного учебного года”

 

Ответ пришел спустя несколько минут.

 

“Спасибо! И тебя с 1 сентября! Было бы здорово как-нибудь увидеться :)”

 

Тяжко вздохнув, Денис отложил телефон и принялся переодеваться, чтобы сменить душную деловую одежду на что-то легкое и более приятное.

Несмотря на то, что с этим человеком они в последнее время общались довольно часто, он не был уверен в том, что хотел его видеть. Было страшно, что привет из прошлого на самом деле окажется преждевременным прощанием с детством и иллюзиями, что то, что было между ними когда-то, все еще оставалось живо.

– Златочка!

– Аушки?

– Сходи-ка в киоск мне за телепрограммой. Я сейчас только денег тебе дам…

– Деда, да я тебе в интернете эту телепрограмму найду! Это быстро и бесплатно!

– Нет-нет, Златочка, купи мне, пожалуйста, газету! Там еще кроссворды есть, хочу решить.

– Может, я тебе тупо кроссвордов куплю?

– Можно, можно.

В отдалении зазвенела мелочь, и Злата покачала головой. Видимо, упрямство ее матери передалось той именно от ее отца, который для своих студентов и коллег был строгим Владимиром Валерьевичем, а для Златы – самым любимым дедушкой Володей.

С ранних лет она хвасталась перед друзьями тем, какой потрясающий у нее был дедушка: умный, добрый, с чувством юмора. Маленькой Злате казалось, что дед Володя был идеалом мужчины – лучше всех остальных пап и дедушек. Это сейчас она смеялась над собой, когда вспоминала об этом, а тогда Злата серьезно хотела жить вместе с таким же мужчиной, как дедушка Володя. И чтобы она со своим избранником жила так же, как ее дед когда-то жил с ее бабушкой Машей.

Бабушка умерла гораздо раньше деда. После утраты сына, который приходился Злате дядей, бабушка Маша перенесла довольно сильный инфаркт. Он серьезно ухудшил состояние ее здоровья, из-за чего бабушка довольно быстро стала лежачей, а вскоре и вовсе умерла.

Злата до сих пор помнила, как спрашивала у дедушки, почему он такой грустный, когда на улице было так солнечно, а в холодильнике у них лежало несколько порций эскимо. Дедушка же отвечал, что просто устал, и предлагал взять мороженое, на что Злата охотно соглашалась.

Сколько она себя помнила, дедушка Володя всегда относился к ней гораздо лояльнее, чем родители. Возможно, потому что считал это своим дедовским долгом. Как он говорил, для воспитания нужны родители, а задача бабушек и дедушек – любить и баловать.

Мама Златы была очень с ним не согласна. Наверное, поэтому она так редко приезжала к своему отцу.

Впрочем, Злата считала, что дед Володя не так уж и сильно из-за этого грустил. В свои годы – а ему было уже за восемьдесят – он по-прежнему вел активную социальную жизнь: у деда было много друзей и приятелей, с которыми он выбирался на рыбалку, в театр, в библиотеку или просто погулять.

Кроме того, дедушка Володя до сих пор работал: занимался какими-то исследованиями, связанными с США, участвовал в различных конференциях по этим темам, а также преподавал в университете – вел курс истории Северной Америки для будущих специалистов-регионоведов и иногда заглядывал в другие вузы в качестве приглашенного лектора.

Дедушка Володя свободно владел английским и испанским языками, а в зрелом возрасте начал учить еще и французский. Правда, со временем бросил, оправдываясь занятостью в университете. Злата же искренне восхищалась дедушкой и в шутку называла его дедом-краеведом – настолько много он путешествовал всю жизнь.

В более молодые годы дедушка Володя объездил едва ли не всю Северную Америку и у него до сих пор находилась какая-то история, которую он ранее никому не рассказывал. Своим любимым американским штатом он называл Теннесси, а самым любимым городом у него был Бостон.

– Если бы я решил эмигрировать в Соединенные Штаты, – любил повторять дедушка, – я бы поселился в Бостоне. Жил бы в каком-нибудь из красных кирпичных домов, а на работу ездил бы в Гарвардский университет. Ну или на худой конец в Бостонский.

Злата хихикала над добродушным ворчанием деда, а сама радовалась, что дедушка Володя все-таки остался жить в Москве. Ведь если бы он уехал в Америку, а она с родителями осталась бы тут, они не смогли бы видеться так часто. И, скорее всего, не были бы так близки, как сейчас.

И что самое главное – дедушка точно не смог бы забрать ее жить к себе. Ведь несовершеннолетние не могли выезжать за рубеж без разрешения родителей.

При мысли о матери и отце Злата тут же загрустила. Уже три месяца они не разговаривали с ней. Не отвечали на ее звонки и сообщения. Не интересовались, чем она занималась.

Они даже деду не звонили почти. Замечая, как дедушка Володя грустил, когда в очередной раз не получал звонок в условленное время, Злата предлагала устроить чайный час. Эта идея всегда воспринималась дедом на ура.

Попивая чай, дедушка Володя делился со Златой новостями с кафедры, рассказывал про коллег и студентов. Особенно про тех, кто уезжал на учебу по обмену или стажировку в США. В глазах дедушки Злата видела немало гордости за тех, кого он обучал и кто зачастую получал возможность не только увидеть заокеанский материк, но и остаться там насовсем. Она была уверена: любовь студентов к профессии – не в последнюю, а может, даже в первую очередь заслуга именно ее деда. Пожалуй, никто – даже его не менее талантливые коллеги – не мог рассказать о Северной Америке интереснее, чем он.

Порой Злата думала о том, что ей тоже было бы интересно посмотреть Америку. Ее останавливало не только то, что ей было всего шестнадцать, но и то, что она совсем не говорила по-английски, у нее не было работы и полного школьного образования. Почему-то Злате казалось, что в Штатах даже если не все поступали в колледж или университет – как ей рассказывал дедушка, это было совсем не дешево, что и заставляло немалое количество людей отказываться от продолжения учебы, – то школу оканчивали абсолютно все.

Она же получила только аттестат после девятого класса, с которым ее с трудом взяли даже на работу официанткой. И то это случилось только потому что сын коллеги деда оказался управляющим ресторана и по просьбе дедушки Володи согласился взять Злату. Этот мужчина очень уважал ее деда и наверняка считал, что его внучка была таким же достойным человеком.

Платили на этой работе не очень много, но пока что Злате хватало. В ближайшие годы она не собиралась съезжать от дедушки и потому покорно вносила свою лепту в поддержание быта, но львиную долю расходов дедушка Володя все-таки покрывал сам. Поэтому большая часть дохода оставалась Злате и она могла тратить ее на что угодно. Например, на курсы маникюра, которые начинались уже на следующей неделе.

Надев белое платье в черный горошек и заколов передние пряди волос сзади, Злата покрутилась перед зеркалом и с удовлетворением улыбнулась. Погода на первой неделе сентября стояла по-августовски жаркая, а значит, можно было еще поносить летние вещички, которые Злата так любила.

Выйдя в коридор, она получила от дедушки мелочь, а также – купюру в пятьсот рублей. Злата вскинула брови:

– Дедуль, че-т ты много очень даешь.

– Так пятьсот рублей – это тебе, – сказал дедушка Володя, и Злата удивленно уставилась на него. – Купишь себе чего-нибудь интересного. А то в последнее время ходишь печальная, а мне не хочешь рассказать почему. Может, какая-нибудь финтифлюшка поднимет наконец тебе настроение.

Злата ощутила вину. Она очень хотела рассказать дедушке про Дениса и про то, как некрасиво они расстались и как она из-за этого переживала, но пока не могла осмелиться. Боялась, что дедушка Володя тоже скажет ей, чтобы она об учебе думала, а не о мальчиках. Тем более тех, которые сами от нее отказались.

Обняв дедушку, Злата произнесла:

– Спасибо. Но правда не стоило…

– Так, давай я сам буду решать, стоило или не стоило, – строго попросил дедушка, отстраняясь. – Пока я жив, я буду баловать свою единственную внучку. Кто знает, как долго я еще проживу…

– Дедушка! – возмущенно воскликнула Злата. – Вот не надо! Ты еще на моей свадьбе потусуешься! А может, и внуков увидишь!

– Да? – удивился дедушка Володя, а затем его глаза сузились. – А что, жених уже нашелся?

Ощутив, что ее лицо вспыхнуло жарким румянцем, Злата поспешила склониться к босоножкам. Пока она их надевала и застегивала, она чувствовала, что ее лицо полыхало. И вовсе не из-за того, что на улице сегодня было под тридцать градусов.

– Пока нет. – Злата наконец выпрямилась и, взглянув деду в глаза, улыбнулась. – Но я над этим работаю. Так, значит, тебе телепрограмму с кроссвордами и сборник кроссвордов? Еще что-то, может?

– Да нет, ничего не надо, – отмахнулся дедушка. – Если что, я сам схожу.

– Сам сходишь, – с иронией повторила Злата. – Деда, пока я тут с тобой живу, тебе никуда не надо самому ходить. Ну, разве что на работу. Но и то, я бы еще поспорила с этим! Ты всю жизнь работаешь. Пора бы уже отдохнуть!

– На том свете отдохну, – улыбнулся дедушка и засмеялся, когда Злата сложила губы куриной попкой. – Ну все, все, иди, Златочка. А то щас всё разберут.

Пока она спускалась и шла к ближайшему журнальному киоску, мысли о том, что дедушка нередко говорил о своей кончине, никак не желали покидать голову Златы. Ей показалось, что дедушка Володя начал говорить об этом гораздо чаще, чем раньше, и ее это всерьез беспокоило.

Злате хотелось, чтобы дедушка дожил до ста лет. А лучше – до ста двадцати. Так он точно застанет не только ее замужество и рождение ее детей, но и то, как минимум один ее ребенок уже пойдет в школу.

На обратном пути невеселые мысли о дедушке заменили такие же о Денисе. Злата не могла сосчитать, сколько раз за лето она о нем думала. Она могла бы написать ему – несмотря на то, что они больше не были друг у друга в друзьях, Денис почему-то не стал блокировать ее профиль. Но что-то каждый раз останавливало Злату от восстановления контакта.

Может, это была его новая жизнь, которая началась с переводом в новую школу. А может, Злата просто наконец поняла, что если она раз за разом будет появляться в жизни Дениса, это не поможет ей убедить его вернуться к ней.

На обратном пути она прокручивала в голове мысль, что все-таки стоило написать ему. Денис вроде бы больше не злился на нее. Злата до сих пор с удовольствием вспоминала, как в день первого экзамена встретилась с ним взглядом, и в ответ на ее слабую улыбку Денис тоже улыбнулся. Правда, он обнимал Яну Крюкову, которая прижимала его к себе, но Злата точно знала: улыбнулся Денис именно ей, а не тому, что Крюкова на него вешалась.

Так в мыслях о Денисе, его нежной улыбке, грустных синих глазах и осторожных теплых объятиях Злата добралась до своего этажа. Какой-то звук извне старательно прогонял образ Дениса из ее мыслей, и в конце концов ему удалось это сделать.

Злата раздраженно повернулась в сторону надоедливого звука и увидела незнакомого парня лет двадцати. Он стоял у соседней двери и с интересом разглядывал ее, а его губы были растянуты в дружелюбной улыбке.

Окинув его взглядом Злата отметила, что незнакомец был довольно симпатичным: русые волосы, медовая кожа, темные глаза. Когда ее взгляд скользнул по его тренированному торсу, Злата внезапно ощутила, как ее с головой накрыло смущение… и немного желание.

Чтобы это скрыть, она нахмурилась:

– Чего надо?

– Вы в этой квартире живете? – спросил парень с небольшим удивлением, и Злата с все тем же угрюмым видом кивнула. – Здорово! А я ваш новый сосед. Меня Андрей зовут.

Он подошел ближе и протянул ей руку. Злата подумала несколько мгновений, прежде чем пожать ее. А парень продолжал:

– Я недавно переехал, но вас тут раньше не видел. Так странно!

– А как недавно? – снова нахмурилась Злата. – Я тут просто с июня месяца где-то живу. Но тебя… в смысле, вас тоже не видела.

– Можно на “ты”, мне всего двадцать, – улыбнулся Андрей, являя Злате крупные белые ровные зубы. – А… как тебя зовут, кстати?

– Злата. – Она наконец позволила себе улыбнуться ему. – Мне шестнадцать. Очень приятно.

– Взаимно.

Еще немного посмотрев на нее, Андрей вдруг спросил:

– Подожди… А ты случайно не внучка Владимира Валерьевича?

– Случайно внучка, – усмехнулась Злата. – Что, деда Володя тебя уже звал к себе в гости?

– Да, я бывал у него, – признался Андрей. – Но не в гостях, а телек чинил. Че-т там барахлило у него. Так и познакомились. И я фотки твои видел.

Злата пожала плечами и снова улыбнулась. А Андрей тем временем спросил:

– Злата, а ты не хотела бы как-нибудь… ну… прогуляться со мной? Заодно познакомимся поближе. Я просто в Москве никого не знаю вообще, а тут вот, с тобой познакомился. Как мне кажется, очень удачно.

Окинув его взглядом, Злата подумала: а почему бы и нет? Она как раз голову ломала над тем, где бы ей начать поиски нового круга общения ее возраста. Ника уже с августа была занята учебой, из-за чего они стали видеться гораздо реже, а на работе все были уж больно взрослые и до ужаса серьезные. А Андрей хоть и был чуть старше, все же больше подходил по возрасту, чем тридцатилетние коллеги.

– Можно. Можем даже… сегодня, – вырвалось у Златы, и она со смущенной улыбкой накрутила локон на палец. – Если ты свободен, конечно.

– Свободен, – обрадовался Андрей. – Как раз пары уже закончились. Щас переоденусь и можем идти. Или ты вечером предпочитаешь?

– Да нет, почему? Можно и сейчас. – Злата снова не смогла удержаться от улыбки. Помахав покупками, она добавила:

– Щас только дедушке отдам, тоже переоденусь и выйду.

– Можешь не переодеваться, – вдруг произнес Андрей. – Ты прекрасно выглядишь. Тебе очень идет это платье.

Злата вновь ощутила материализовавшийся на щеках румянец.

– Спасибо. Но тогда я сменю обувь на более удобную.

– И обувь тоже можешь не менять, – ответил Андрей. – Если устанешь, я просто донесу тебя до дома. На руках.

Злата рассмеялась. А их новый сосед здорово флиртовал! И это при том, что они были знакомы лишь десять минут.

– Ладно, хорошо, – согласилась она. – Тогда отдам дедушке кроссворды и сразу же выйду. У тебя пять минут.

Вдавив кнопку звонка, Злата нетерпеливо притопывала в ожидании, когда ей откроют. Конец сентября выдался довольно холодным, а она была одета в одни только джинсы и свитер, который выглядел красиво и элегантно, но не слишком хорошо грел. Равно как и довольно плотные носки, которые она надела под ботильоны.

Когда дверь наконец открылась, явив ей Андрея, Злата улыбнулась:

– Привет!

– Привет, – радостно выдохнул он и одним движением притянул ее к себе. Крепко поцеловав ее, Андрей втянул Злату в квартиру и захлопнул дверь.

Их отношения развивались стремительно, но Злата не видела в этом ничего плохого. Зачем тянуть время, когда притяжение заметно невооруженным глазом? С самого первого дня их знакомства, когда Андрей внезапно предложил погулять, а после выполнил обещание донести ее до дома на руках, когда она устанет ходить на босоножках с высоким каблуком, Злата сразу поняла: к моменту их встречи он уже имел на нее виды. Кажется, она очень понравилась ему на фотографиях в квартире дедушки.

Злата ничего против не имела. Ей Андрей тоже нравился. Новый кавалер был старше, опытнее и в каких-то моментах мудрее, благодаря чему умудрялся сохранять спокойствие, пока Злата нервничала из-за страха не справиться со сложившейся ситуацией.

Кроме приобретенной с годами житейской мудрости ее восхищало и трудолюбие Андрея. Помимо учебы в вузе он успевал не только заниматься спортом, но и работать.

Это Злата могла позволить себе жить у дедушки, пока проходила курсы маникюра, а после – стажировку в салоне красоты. И то она после летних каникул продолжала работать в том самом ресторане, куда ее взяли по протекции дедушки. Андрей же был вынужден самостоятельно себя содержать, так как приехал из Иркутска и присылаемых родителями денег не хватало на вольготную жизнь в столице.

Он сказал Злате, что хотел накопить на машину и первоначальный взнос по ипотеке. Тем не менее букеты от него регулярно украшали подоконник Златы, а во время их зачастую долгих прогулок Андрей покупал ей то сок, то чай, то простую воду. Когда они ходили в кафе, Злата могла выбрать любое блюдо, какое ей нравилось, и Андрей полностью оплачивал счет. Он ни разу не упрекнул ее за то, что ей лишь бы поесть или что ей от него нужны были только деньги и подарки. Она, впрочем, тоже старалась не наглеть, зная о том, что у него каждая копейка была на счету.

Однако материальным Андрей не ограничивался: он также не скупился на добрые слова и лестные комплименты. Андрею нравилось в ней буквально все – от кудрявых волос, которые становились еще более пушистыми во влажную погоду, до украшений, которые Злата тщательно подбирала для каждой встречи.

Она уже несколько раз намекнула, что на Новый год хотела бы получить от него в подарок какую-нибудь симпатичную цепочку или сережки, но ей казалось, что Андрей абсолютно не понимал ее намеков. До самого волшебного дня в году оставалось еще около двух месяцев, и за это время Злата надеялась дать Андрею четко понять, какой подарок хотела бы от него получить.

Присутствовала в их отношениях и интимная сторона жизни, хотя Андрей много раз повторял, что не собирался ее торопить с этим. Он постоянно напоминал, что был готов ждать до тех пор, пока Злата не будет готова. Та же в один вечер сама на него набросилась и целовала так жадно, что у бедного парня просто не осталось шансов устоять.

Любовником Андрей был на удивление умелым. Он действовал аккуратно, неторопливо, но и не медлил. Хорошо знал, где можно найти те самые чувствительные точки, прикосновения к которым приносили блаженство. Несмотря на то, что не на все его касания Злата реагировала положительно, Андрей не стеснялся извиниться за дискомфорт и после утешительного поцелуя попробовать заново, в другом месте.

Когда Злата игриво поинтересовалась, откуда он все это знал, Андрей без обиняков ответил, что в школьные годы девочки интересовали его гораздо больше, чем учеба. Он честно признался, что у него было около дюжины девушек до того, как он встретил ее.

Злате почему-то стало немного неприятно. Наверное, ей хотелось верить, что Андрей так старался именно ради нее. Он же, видимо, заметил перемену в ее настроении, потому что притянул одной рукой к себе и, проникновенно глядя в глаза, прошептал:

– Не все эти отношения были удачными. Но, знаешь, если мои неудачные опыты нужны были для того, чтобы встретить тебя и знать, как сделать приятно именно тебе, оно того точно стоило.

Злата улыбнулась и потянулась было к нему, чтобы обнять, но Андрей впился в ее губы. Издав возглас удовольствия, она прижалась к нему крепче, а Андрей запустил руку в ее волосы и нежно погладил ее по голове.

Само собой, о том, чем они занимались на самом деле, когда Злата говорила, что идет гулять с Никой, дедушка Володя не знал. Но однажды их отношения открылись: когда Андрей в очередной раз никак не мог проститься со Златой и потому они продолжали целоваться на лестничной площадке, дедушка Володя внезапно открыл дверь.

Злата и Андрей отскочили друг от друга, словно их застукали за чем-то неприличным. Но дедушка Володя оглядел их и, посмотрев на Андрея, улыбнулся:

– Все-таки добился.

Потом, когда они втроем сидели в их небольшой кухне за чашками чая и кофе, дедушка Володя рассказал Злате об обстоятельствах своего знакомства с новым соседом.

Оказалось, что Андрей не ремонтировал телевизор, а просто помогал его настраивать. Дедушка Володя попросил об этом именно его, так как когда вышел на лестничную площадку – увидел, что Андрей возвращался с работы в форменной футболке известного магазина электроники, в котором работал.

Слово за слово, и Андрея заставили выпить кофе за знакомство и доброе соседство после того, как телевизор был настроен. Смущенный, он не смог отказать настойчивому пожилому соседу. Тем более что тот вдруг рассказал, как во время одной из поездок в Америку впервые увидел цветные телевизоры и с того самого момента мечтал о таком же. Мечта исполнилась только двадцать лет спустя, а сейчас дедушка Володя решил купить себе новый телевизор с большим экраном и яркими цветами.

– Глаза уже не те, – будто оправдываясь, улыбнулся дедушка. – Старею...

Андрей, естественно, заявил, что дедушка Володя еще ого-го – его еще переживет. Дедушка же сделал вид, что не поверил, а потом сказал, что новый молодой сосед, наверное, был прав.

– Пока у меня есть семья, я долго буду молодым, – заявил дедушка Володя и пригласил гостя познакомиться с членами его семьи – хотя бы заочно.

Андрей с удовольствием тогда выслушал истории про всех, но его внимание привлекли фотографии, на которых был изображен сам дедушка Володя – более молодой по сравнению с собой нынешним – и темноволосая кудрявая девчонка лет семи, которая на соседних фотографиях уже превратилась в красивую девушку.

– Это Златочка, внучка моя, – с гордостью произнес дедушка Володя и, сняв фото со стены, протянул Андрею. – Девятый класс окончила уже. Надеюсь, приедет ко мне на каникулы. Там, может, и познакомитесь. Хотя у нее вроде мальчик уже есть…

Как Андрей сообщил Злате, уже тогда он подумал о том, что хотел бы узнать ее поближе и сделать своей даже несмотря на наличие у нее парня. Злата смутилась и опустила взгляд, а дедушка Володя улыбнулся.

– Совет да любовь, молодежь, – отсалютовал он кружкой. – Но только без этого самого. Поняли? Сначала диплом получите, а потом уже можно и семью…

Когда зазвонил телефон и дедушка вышел из кухни, чтобы ответить, Злата повернулась к Андрею и увидела, что он смотрел на нее и так же, как и она, еле сдерживал смех. Прильнув к нему, Злата быстро чмокнула Андрея в губы и успела отодвинуться как раз вовремя, потому что дедушка Володя уже возвращался в кухню.

 

***

Поняв, что больше не мог выдерживать ритма “дом-учеба-дом”, существование в котором стало напоминать бег белки в колесе, Денис решил сделать то, о чем давно думал, но боялся даже представить, что когда-то это претворится в жизнь.

Он решил встретиться с подругой детства.

С Катей Родичевой они были знакомы с раннего детства. Вместе жили в районе Сокол, вместе ходили в детский сад, потом в школу, да и после уроков гуляли тоже друг с другом.

Перед тем, как Денис пошел в третий класс, его семья переехала на восток Москвы. Соответственно, им с Ксюшей пришлось сменить школу. Ему-то повезло, а вот сестре не очень: ни в одном четвертом классе мест на тот момент уже не было.

Лишь в последнюю неделю августа, когда мама скрепя сердце уже решила отдать Ксюшу в школу в соседнем районе, куда нужно было ехать на общественном транспорте, ей позвонили из новой школы Дениса и сказали, что прямо сейчас освободилось место в четвертом классе. Не задавая вопросов, мама тут же помчалась туда. Так Денису и Ксюше повезло оказаться в одном учебном заведении.

На три года он утратил все контакты с Катей. Использование интернета в то время было ограничено, а разговаривать по телефону Денис ненавидел. Лишь в средней школе, когда у него появились страницы в социальных сетях, в один прекрасный день Денису пришел запрос в друзья от подруги детства.

Они возобновили общение, и Катя практически сразу начала говорить о том, как хотела бы увидеться. Но ни ей, ни Денису не разрешали покидать пределы не то что района – даже собственного двора.

Став старше, Катя все чаще намекала на личную встречу, но Денис старательно делал вид, что не видел намеков. Он сам не знал почему. Наверное, боялся. Кто знает, как изменилась Катя за это время. Возможно, она стала такой же, как и его новая тогда одноклассница Злата, – врединой и задирой, которая не гнушалась ударами учебником по голове буквально каждого мальчишки в их классе.

Сейчас же Денис решил, что наконец готов встретиться с Катей. Если она и стала такой, как Злата, лучше он убедится в этом сразу и прекратит с ней всякие контакты, чем будет продолжать общаться в Сети и надеяться, что Катя – все та же девчонка, которую он знал несколько лет назад.

Денис зашел издалека: поинтересовался у Кати, как проходит начало учебного года. Одновременно с этим ему написала Яна – спрашивала, как у него дела, нравится ли ему в новой школе, подружился ли он с кем-нибудь… Денис лаконично ответил, после чего снова принялся ждать ответа от Кати.

Она же долго-долго печатала, прежде чем он наконец получил ответ. Катя сказала, что хотела поступить в музыкальное училище на вокальное отделение, но у нее не получилось и ей пришлось вернуться в школу.

Внутри Дениса все упало. Катя не раз делилась с ним тем, как хотела стать певицей и как мечтала о поступлении в то самое училище. Поэтому он был уверен, что эта неудача надолго выбила ее из колеи. По крайней мере, будь он на ее месте, так бы и было.

Денис выразил сочувствие и ответил, что мог себе представить, насколько сильно Катя была расстроена.

 

“Надеюсь, ты не собираешься сдаваться? – спросил он. – Еще ведь ничего не потеряно. Ты можешь попробовать поступить и после десятого класса тоже”.

 

Снова пришли сообщения от Яны, но Денис решил ответить ей позже. Куда интереснее ему было узнать, выбрала ли Катя другую школу для окончания учебы или вернулась в прежнюю.

Вскоре Катя ответила, что вернулась туда, где училась ранее. Когда она поинтересовалась, получилось ли у него поступить туда, куда он мечтал, Денис улыбнулся и ответил утвердительно.

Несколькими мгновениями позже он добавил: “Правда, нагрузка такая большая, что, кажется, я уже перестаю справляться”. Однако перечитав, Денис решил добавить улыбающийся смайлик. Чтобы показать, что он якобы шутил.

Денису не хотелось, чтобы Катя жалела его. Он обязательно со всем справится. Просто сейчас ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть к формату и интенсивности учебы.

Катя жалеть его не стала – лишь написала, что не сомневалась в его успехе, ведь Денис был таким трудолюбивым, старательным и упорным. Как у него могло не получиться то, к чему он так долго шел? На это Денис лишь хмыкнул. Катя тоже долго шла к своей мечте, но у нее не получилось.

Впрочем, никакого злорадства по отношению к подруге детства Денис не испытывал. Наоборот, искренне желал ей все-таки добиться того, чего она так хотела.

Катя снова заговорила о личной встрече. Теперь уже прямым текстом – “я хотела бы встретиться с тобой”, а не “было бы круто как-нибудь увидеться”. Денис ответил, что скорее всего на каникулах могло бы получиться. А потом спросил, почему Катя так поздно не спала. Попрощавшись, он тоже лег, но сон не спешил забрать его в свои объятия.

На следующее утро, едва продрав глаза, Денис сразу же после пробуждения схватился за телефон. Пока не передумал, он предложил Кате встретиться в ближайшее воскресенье. Она ответила лишь спустя несколько часов, которые Денис провел едва ли не грызя ногти.

Когда он прочитал ответ, с сердца будто упал здоровенный булыжник. Катя согласилась.

Они договорились встретиться на станции метро “Охотный ряд”. Денис сразу заметил ее. Катя стояла прислонившись к колонне и то и дело вертела головой по сторонам.

Улыбнувшись, Денис направился к ней. Спустя несколько секунд он уже окликнул Катю и осторожно коснулся ее плеча, но она все равно вскрикнула от неожиданности.

Когда Катя повернулась к нему лицом, Дениса охватила радость: подруга детства совсем не изменилась. Разве что повзрослела и вытянулась, и теперь они были практически одного роста. Денис и не подозревал, что Катя могла вырасти такой высокой. Впрочем, она, наверное, тоже не рассчитывала, что он вырастет выше метра семидесяти – в детском саду и начальных классах Денис был одним из самых низких ребят.

Выйдя из метро, они направились к Макдоналдсу на Пушкинской и болтали о том о сем. Однако когда Катя спросила о Ксюше, Денису показалось, что его сердце на мгновение остановилось – словно он пропустил ступеньку при спуске с лестницы и чуть не упал.

Прошло уже восемь месяцев с тех пор, как Ксюши не стало. Денис был уверен, что начал привыкать к этому, но кажется, все еще не привык окончательно.

Он уже не искал Ксюшу в толпе или дома. Больше не пытался позвонить на ее номер – мама все же отключила его с месяц назад, и Денис видел, насколько непросто ей далось это решение.

Но когда в магазине, торговом центре, из чьей-то портативной колонки или по музыкальным каналам, горячо любимым мамой, доносились любимые Ксюшины песни – Денису казалось, что он находился внутри чего-то нереального. Сердце замедляло свой темп, дыхание перехватывало, а количество кислорода словно уменьшалось в геометрической прогрессии.

Он перестал проводить в комнате Ксюши так много времени, как раньше. Ее подушка больше не пахла ее шампунем. Из-за многочисленных долгих проветриваний комнаты аромат парфюма из висевшей на стуле одежды теперь ощущался только если поднести вещь к носу и как следует вдохнуть. Свои же худи и футболки, которые Денис отыскал в недрах Ксюшиного шкафа, он уже успел несколько раз постирать, из-за чего приятный тонкий запах духов исчез.

За лето они с мамой все же избавились от Ксюшиных вещей. Что-то – в частности одежду – отдали Саше. Ее лучшей подруге, которой Денис еще весной передал найденный в шкафу ее портрет.

Книги же они сохранили для Лариски – может, благодаря знанию того, что они когда-то принадлежали Ксюше, она все же захочет их прочитать. Остальное отправилось либо в руки новых владельцев через сайты для продажи вещей, бывших в употреблении, либо в мусор.

Теперь в комнате Ксюши оставалась только мебель: кровать с голым матрасом, платяной шкаф, письменный стол с удобным креслом и этажерки, на которых разместился своеобразный мемориал: Ксюшино фото с черной лентой и свечи. Мама обещала Ларисе, что переселит ее в эту комнату, а Ксюшину мебель перенесет в ту, где сейчас жила Лариска. И с недавнего времени сестренка обосновалась в комнате старшей сестры, которая была больше и светлее.

Глядя на счастливую поначалу Ларису, Денис заметил, что она быстро стала как будто немного подавленной. На все вопросы сестра отвечала, что просто устала, но он-то видел, что что-то было не так. Невольно ему в голову пришли мысли, что это энергетика комнаты давила на Лариску, но Денис тут же отбросил их.

В конце концов, он был физиком, а не лириком. Эзотерика, астрология и прочие оккультные науки по сути и не были науками. А значит, нужно было продолжать поиски причины таких изменений в Ларисе.

Едва Катя заикнулась про Ксюшу, Денис остановился и не мог заставить себя сделать шаг. Внутри него поднималась тревога и чувство опустошенности, ставшее его постоянным спутником. Чтобы не допустить их распространения, Денис призвал мысли о Злате и о приятных моментах с ней. Полегчало, но не надолго.

Уже сидя за столиком и рассказывая Кате о том, что они со Златой расстались, Денис ощутил, как его глаза наполнились слезами. Он печалился и одновременно сердился на себя. Портить такую приятную встречу своим нытьем – так только он умел!

Катя заверила, что ничего страшного не было и она была очень признательна ему за доверие. Волнение все же ослабило хватку своих твердых пальцев, сжимающих сердце Дениса, но не отпустило совсем.

Лишь когда он сам того не желая расплакался, ему показалось, что стало чуть-чуть легче. Словно радуга постепенно начала выходить после проливного дождя.

Катя ничего не говорила. Только гладила его по плечу, и Денис был ей за это благодарен. Одно лишь ее присутствие и внимание к его переживаниям уже успокаивало его.

Когда приступ слез начал подходить к концу, Катя осторожно вытерла его лицо бумажным платком и внезапно попросила разрешения его обнять. Дениса не надо было долго упрашивать: за прошедшие месяцы он стал до ужаса охоч до тактильности. Хотя когда его обнимала Ксюша, он фыркал, ворчал и вырывался.

После того, как они с Катей разошлись в метро, Денис размышлял над тем, что сказала ему подруга. Что если он так любил Злату и скучал по ней, стоило подумать о том, чтобы начать с чистого листа.

Сидя в поезде, с грохотом уносящем его в сторону восточной окраины Москвы, Денис думал и о своих страхах. Те с иронией нашептывали, что Злата, скорее всего, примет второй (а по факту третий) шанс за должное и, выражаясь ее же языком, просрет его.

А может, она уже и забыла о нем. Нашла себе нового парня – более смелого, более привлекательного, более опытного, открытого и раскрепощенного – и потеряла голову так же, как уверяла, что потеряла ее от него.

Снова ощутив перемену настроения не в лучшую сторону, Денис вздохнул и закрыл глаза. Да, ему было фигово. Нет, делать с этим он ничего не собирался. Вернее, не так: он позволит себе искупаться в том бассейне самоненависти, который ему был услужливо уготован едва ли не с рождения.

Денису страшно было заходить туда. Ведь он не знал, насколько там глубоко. Вдруг он утонет? А вдруг это не бассейн, а море? Или речка с сильным течением, которая быстро унесет его на самое дно и не оставит ни единого шанса на спасение?

– Станция “Авиамоторная”, – услышал Денис, когда почувствовал, что по щекам вновь побежали теплые капли.

Телефон в очередной раз пиликнул, и Денис отшвырнул от себя ручку. Яна написала ему уже несколько сообщений, но он надеялся, что если он напишет, что занят, – она прекратит.

Это не сработало: с перерывами в пять минут Яна отправила еще несколько сообщений. Рассердившись из-за того, что она наплевала на его слова о том, что он делал домашку по физике, Денис перевел телефон в беззвучный режим. Однако это тоже не помогло: мелодичное пиликанье сменила вибрация, которая, словно дрель, просверливала мозг.

Денис поймал себя на том, что уже начал жалеть о том, что они с Яной перевели свои взаимоотношения из дружеских в романтические. Денис не был уверен, что любил свою подругу. Ну, разве что как сестру, но…

– Денис, помоги мне с английским, пожалуйста! – раздалось из комнаты Лариски. Недолго думая, Денис крикнул в ответ:

– Давай позже, ладно?

Лариса ответила не сразу:

– Ладно.

Спустя минуту Денис услышал, как сестренка уже говорила с кем-то по телефону. Наверняка опять со своей новой подружкой, которая в этом году перешла к ним в класс.

С первых дней нового учебного года Денис заметил, что Лариска стала возвращаться из школы в отличном настроении. Более того, она с большей охотой садилась за домашнюю работу и даже полюбила литературное чтение. С уходом Ксюши никто не мотивировал Ларису читать с помощью финансовой выгоды, вот она и забросила это дело. А сейчас Денис едва ли не каждый вечер видел сестренку с книжкой в руках.

Видимо, дружба с новенькой Софией положительно влияла на Ларису.

Однако сейчас он не мог этому порадоваться, потому что Лариска разговаривала по телефону громко и в нарочитой манере. Будто повторяла за гламурными блондинками из ситкомов нулевых. Эти громкие кривляния не способствовали рабочему настрою, как и многочисленные сообщения Яны, поэтому Денис направился к сестре в комнату.

– Ларис, ты не могла бы потише разговаривать, пожалуйста? – как можно спокойнее попросил он, и Лариса бросила на него неприятно пренебрежительный взгляд. – Я пытаюсь домашку делать.

– Делай, – равнодушно откликнулась Лариска и вернулась к разговору:

– Да брат говорит, чтобы я тише говорила. А я разве громко?

Выслушав собеседницу, она улыбнулась и все тем же жеманным тоном продолжила:

– Ну ла-а-адно, и что там с Ники-и-итой? А-а-а… Да ты что! Он проводил тебя до дома-а-а?! Очуме-е-еть!

Понаблюдав немного за ужимками сестры, Денис покачал головой и вышел из ее комнаты, не забыв закрыть дверь. Снова оказавшись у себя, он захлопнул и свою дверь. И как по заказу его телефон снова завибрировал.

Подумав немного, Денис выключил мобильник совсем и вернулся было к кучке задач, заданным им на дом их строгим физиком. Но не успел он приземлиться на стул, как обнаружил, что рабочий настрой пропал. Потаращившись в тетрадь пять минут в надежде вернуться в состояние потока, Денис закатил глаза и со стоном сполз на пол.

Пожалуй, впервые за несколько лет ему хотелось наплевать на домашнее задание и заняться своими делами. Тем более было уже почти девять вечера, и Денис ощущал себя по-настоящему уставшим.

Все-таки с переходом в новую школу стало сложнее: новые одноклассники, новые учителя, более сложная программа обучения… Так еще и дорога теперь занимала не пять-семь минут пешком, а примерно сорок на метро.

Прожив два месяца в таком режиме, Денис начинал понемногу жалеть о том, что поддался своей уверенности в том, что в новой школе станет лучше. Ему было бы хорошо и в старой. Хулиганы и двоечники ушли бы после девятого, а он, Яна и другие приличные ребята остались бы в десятом и жили бы себе спокойно. Какая, в конце концов, разница, какую школу он окончит?

Он и так хорошо успевал по программе, а для большего продолжал бы ходить к репетитору. Правда, именно отсутствие необходимости услуг репетитора и стало решающим фактором в пользу перевода. Денис не хотел, чтобы им приходилось ужиматься в расходах из-за его репетиторов. Возможно, он в любом случае сможет поступить только на платное. Так какой смысл сейчас тратить то, что мама могла бы уже отложить на его учебу?

Услышав хлопок входной двери, Денис на мгновение замер. Похоже, мама уже вернулась. А он не приготовил ей ужин. Надеялся, что сначала сделает домашку, а потом спокойно займется готовкой. Но, похоже, мама закончила сегодня раньше. Он-то ждал ее не раньше десяти, а то и одиннадцати – как обычно.

Несмотря на первичное удивление, Денис обрадовался. Наконец-то они могут поужинать вместе, как нормальная семья. Да еще и чаю, наверное, выпьют. Он вышел в коридор и с радостной улыбкой произнес:

– Мам, привет!

Однако когда мама шмыгнула носом и на мгновение подняла на него глаза, его улыбка тут же сползла с его лица.

– Ты чего, мам? Что случилось?

Она помотала головой и, разувшись, беззвучно поманила его за собой в кухню. Когда они оказались там, Денис закрыл дверь и сел рядом с мамой. Та же упорно не смотрела на него и тряслась, чем не на шутку напугала его. Приглядевшись получше, Денис заметил, что серьги, которые мама постоянно носила, теперь отсутствовали.

– Мам, а где твои сережки?

Зажав обеими ладонями рот, она вдруг заплакала. Денис тут же придвинулся к ней ближе и крепко обнял. Его сердце сделало кульбит. Мама плакала так сильно, как будто случилось что-то ужасное. В той же степени, как гибель Ксюши.

При мысли об этом Денис ощутил, как в глазах слегка начало жечь.

– Мам, – вполголоса попытался он заговорить с ней, продолжая гладить по дрожащим плечам, – что случилось? Почему ты плачешь? Ты потеряла сережки и поэтому… грустишь?

Отстранившись от него, мама снова громко всхлипнула, и Денис с тревогой смотрел на нее. Когда она подняла на него глаза, с ее губ сорвалось:

– Н-на… на меня напали, Денис. Сережки… цепочку… Он все забрал.

Мама чаще задышала, а по ее лицу снова потекли слезы. Денис снова прижал ее к себе. Насколько он помнил, эти сережки и цепочка достались маме от ее бабушки Агнии, которая ее фактически вырастила и которую мама очень любила. По рассказам мамы, ее мама все время уезжала на заработки куда-то очень далеко.

Однако в один из таких дней мама, тогда еще только-только входящая в подростковый возраст, узнала, что ее родительница встретила нового мужчину и собралась за него замуж. Мужчина был военным и регулярно переезжал, и она собиралась ездить за ним несмотря на то, что для нее там работы, скорее всего, не было бы. И двенадцатилетнюю дочь она хотела забрать с собой.

Бабушка Агния же не позволяла этого сделать. Из-за этого у нее с дочерью были конфликты, которые маленькая Маша, конечно же, подслушивала.

– Девочке нужен дом, – заявляла бабушка Агния. – Постоянный дом. Ты вообще думаешь, на что ты обрекаешь ребенка? Как она будет каждый год приходить в новую школу в надежде, что уж здесь-то она точно проучится до выпускного, а потом ей придется снова оказаться новенькой? Как она будет друзей заводить, зная, что скоро опять должна уехать? Детям друзья очень важны!

– В детстве друзей легко завести, – отмахивалась мамина мама, которую Денис мог бы называть бабушкой Людой, если бы она дожила до появления внуков и если бы ее дочь захотела поддерживать с ней контакт. – Здесь одни, там будут другие. Машка общительная, не пропадет.

– Людмила! – строго смотрела на нее бабушка Агния. – Делай что хочешь, но внучка останется со мной в Москве. Она будет жить здесь, ходить в школу здесь и заводить друзей тоже. Я не позволю тебе испоганить ей детство!

– Ну ты же мне “испоганила”, когда с моим папашей связалась, – язвила мамина мама. – Он же тоже военный, если ты вдруг забыла. И ничего, я выжила. Маша поедет со мной, и мы будем жить одной семьей.

Денис не представлял, сколько скандалов пришлось пережить его маме, сколько слез ей пришлось пролить, чтобы ей разрешили остаться здесь, а не ехать вслед за матерью в закрытый военный городок за несколько сотен километров от места, которое она привыкла считать своим домом. Ее отношения с мамой испортились, а с бабушкой Агнией наоборот – наладились.

Денису даже стало жаль, что его прабабушка умерла незадолго до его рождения. Ему очень хотелось познакомиться с этой чудесной женщиной, отстоявшей право его мамы на нормальное детство.

Мама не раз признавалась, что жалела о том, что выбросила практически все, что осталось после бабушки Агнии, и продала квартиру, деньги от которой вложила в их первое общее с отцом жилье. Драгоценностей оставалось совсем мало – похоже, бабушка Агния успела их продать или раздать. Те золотые сережки и цепочка, которые по счастливой случайности достались маме, были единственным, что осталось у нее от любимой бабушки.

И вот теперь даже этого больше нет. Потому мама и плакала так, словно у нее снова умер кто-то близкий. Ощутив, что в глазах защипало, Денис крепче стиснул маму в объятиях и погладил ее по голове.

– Мам, мне очень жаль, – негромко произнес он. – Но мне гораздо важнее, что с тобой все нормально. Что тебя не ранили и не убили. И не…

– Не ранили? – прошептала мама, и Денис тут же пожалел о сказанных словах. – Меня лишили последней памяти о моем родном человеке. О самом близком. И…

Она часто задышала. Денис вмерз в стул, с опаской наблюдая за состоянием матери. Вдруг это паническая атака? Он не знал, как сможет ей помочь справиться с ней. Поэтому Денис снова сжал маму в объятиях и едва ощутимо чмокнул в макушку.

– Мам, прости. Я знаю, тебе эти украшения были очень важны, но все же… Жизнь важнее. Разве нет?

Мама отстранилась и посмотрела на него. Ее глаза все еще были мокрыми, но тех потоков слёз, которые были в начале, уже не было. Денис погладил ее по плечу, и мама кивнула:

– Ты прав. Просто… я очень испугалась. Не столько за украшения, сколько за себя. Если бы со мной что-то случилось, как бы вы были?

Он тоже об этом на мгновение подумал, когда мама сказала, что на нее напали. Но с мамой все было в порядке, поэтому Денис предпочел сфокусироваться на другом.

Сжав плечи родительницы, он взглянул на нее. Его пальцы деликатно погладили ее руки, и мама вновь посмотрела на него. Денис про себя отметил, что она уже немного успокоилась. И при этой мысли ему стало легче.

– Все хорошо, – произнес он, сжав ее ладони. – Этому козлу нужны были только украшения. А ты жива и здорова. И дома, с нами.

Мама кивнула, и Денис аккуратно поинтересовался:

– Как это случилось? Он… угрожал тебе? У него было оружие?

– У него был нож, – ответила мама, и Денис крепче сжал ее руки, после чего мягко погладил их. – Он догнал меня, прижал к стене ближайшего дома и приставил нож к моему горлу. Сказал, чтобы я отдала ему все ценности, которые у меня были. Я и сняла сережки, цепочку. Телефон предложила забрать – он почему-то отказался. Сумку, как ни странно, не стал проверять. Не знаю почему. То ли телефон ему был не нужен, то ли его спугнули прохожие, которые вскоре завернули за угол.

Ее руки мелко задрожали, а взгляд матери стал несчастным. Денис снова обнял ее, чувствуя запоздало накатившее на него волнение. Он попытался выровнять ускорившееся дыхание, чтобы мама не успела услышать его и понять, что ему было тревожно, но она уже отстранилась и внимательно разглядывала его лицо.

Денис как можно более ободряюще улыбнулся:

– Что ты так смотришь?

– Я очень рада, что мне сегодня повезло, – тихо произнесла мама, и Денис, придвинувшись ближе, положил голову ей на плечо. Материнская ладонь опустилась ему на голову и мягко помассировала ее. Закрыв глаза, Денис немного расслабился.

– Если хочешь, – негромко произнес он, – я могу вечером встречать тебя у метро.

– Не надо, Дениска, – мягко ответила мама, продолжая гладить его по голове. – Бомба дважды в одну воронку не падает. Думаю, то, что случилось сегодня, больше не повторится. Тем более, что у меня больше нет золотых украшений.

Денис услышал в ее голосе улыбку – кажется, мама уже чувствовала себя лучше, – но все равно стоял на своем:

– Мам, темнеет уже рано. Да и ты часто возвращаешься поздно. Это раньше тебе везло, скорее. Поэтому завтра я приду тебя встречать. Хочешь, могу прям к твоему офису приехать?

– День, это лишнее, – упрямо ответила мама и обняла его за шею. – Я взрослая женщина и могу сама возвращаться домой. Будь я юной девушкой, мне бы точно потребовался провожатый, но…

– Какая разница, сколько тебе лет? Ты женщина, а значит, в любом случае в группе риска. – Денис приподнял голову так, чтобы встретиться взглядом с мамой. – Я все-таки приду завтра. Еще не хватало повторять ошибку, которую я допустил с Ксюшей.

Мама мягко улыбнулась:

– Приятно, что ты понимаешь. Я про группу риска.

Чмокнув его в лоб, она прижалась к его голове, а ее рука провела по спине Дениса.

– По поводу того, чтобы меня встретить, – если хочешь, я все-таки не против. Я только рада буду получить дополнительные пятнадцать минут на личное общение с сыном, которого вижу теперь только по воскресеньям. А насчет Ксюши… – В голосе мамы промелькнули нотки угрозы, и Денис отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. – Твой отец был очень неправ, когда сказал тебе то, что сказал. Никогда ему этого не прощу. И на алименты в старости пусть даже не смеет претендовать – я найду, как сделать так, чтобы он не имел право ни на одну копейку от вас с Ларисой.

Руки матери снова задрожали – очевидно, события восьмимесячной давности до сих пор сильно волновали ее. От всей души желая успокоить маму, Денис обнял ее. Прижавшись к матери, он почувствовал, как всё волнение и тревога уходят, уступая место чувству безопасности и спокойствию.

Возможно, мама была права и сегодняшнее – всего лишь неудачное стечение обстоятельств.

А если нет? Если в их районе завелся злоумышленник, который получает удовольствие от ограбления женщин, идущих домой поздно вечером? А вдруг однажды он решит, что просто грабить не так весело, и перейдет к чему-то более страшному – изнасилованиям или даже убийствам?

Несмотря на то, что Денису стало страшно при этой мысли, он поспешил себя успокоить тем, что само его присутствие может отпугнуть потенциальных преступников. “Хотя бы часть из них”, – сдался Денис при мысли о том, что порой и присутствие парня или мужчины рядом – не гарантия, что негодяй откажется от реализации своего злого умысла.

– Мам, хочешь поесть чего-нибудь? – предложил он, отстраняясь так, чтобы можно было посмотреть маме в глаза. – Мы с Лариской еще не ужинали, а тебе я тоже ничего не приготовил. Домашку делал…

– Доделал? – Денис помотал головой. – Иди делай, я сама все приготовлю.

– Нет, нет, я сам, – возразил он и, вскочив со стула, встал спиной к плите, стараясь всем своим видом показать, что сегодня вечером никто не позволит маме готовить.

Та, впрочем, и не настаивала. Лишь улыбнулась и выразила пожелание:

– Давайте яичницу заедим и спать.

Пока Денис готовил, спиной он чувствовал взгляд мамы. А когда закончил, то ощутил, как она обняла его.

– Спасибо, мой хороший, – произнесла мама и, снова оставив на его макушке поцелуй, принялась накрывать на стол.

В школе все было как обычно: шум, гвалт, резкая трель звонка, скрип ручек и шуршание карандашей по листам бумаги. На перемене Денис наконец ответил на сообщения Яны, а также отреагировал на мемы, которые она прислала во время урока.

Несмотря на то, что на предложение встретиться в воскресенье он ответил согласием, Дениса мучили сомнения. Зачем он вообще согласился со словами Яны, что раз они хорошо дружат, то непременно будут отличной парой? Он же не любил ее!

Он хорошо к ней относился, всегда готов был поддержать, но не любил ее в романтическом смысле – так, как хотела Яна. И из-за этого совесть мучила Дениса уже несколько недель.

Ему бы, может, и хотелось вызвать подругу на откровенный разговор и честно сказать, что любви нет, но Денис был уверен, что Яна отреагирует точно так же, как когда-то в классе: устроит истерику и начнет швыряться в него всем, что попадется ей под руку.

Тем не менее его неискренность по отношению к ней напрягала Дениса и вызывала сильнейшую волну сопротивления, отзывающуюся напряжением в груди. Машинально потерев область сердца, Денис продолжил решать контрольную.

Давыдов, его сосед по парте, внезапно потеребил его за рукав:

– Ден, что у тебя в пятом?

– Я еще не решил, – прошелестел Денис. – Попробуй у Симы спросить.

– Да пробовал я, она меня послала, – с досадой откликнулся сосед и снова уткнулся в свой листок.

Денис лишь бросил косой взгляд на товарища, из-за которого их прозвали Давыдовыми. Не только потому что носили одинаковые имена. Учительница истории как-то сказала Денису, что он успешно, по словам учительницы русского и литературы, совмещал в себе физика и лирика и потому ассоциировался у нее с поэтической стороной вошедшего в историю Дениса Давыдова. Новому же однокласснику приписывали половину “воина” из-за того, что в отличие от Дениса, тот легко бросался в атаку – словесную или физическую.

Денису не нравилось это прозвище, как и любое другое, которое он когда-либо получал. Но так как Давыдовыми их называли даже учителя, он не сопротивлялся. В этом случае один в поле – точно не воин.

– Давыдовы! – раздался зычный голос учителя, а по классу прокатились тихие смешки. – Что у вас там за обмен мнениями? Щас влеплю пять на двоих!

– Это невозможно, – подал голос Давыдов и немного подался вперед. – Двойка с половиной никак не может стоять в журнале.

– Еще и пререкается, – возмущенно констатировал учитель. – Давыдов, вот тебе лично я поставлю именно два с половиной! И соседу твоему тоже. Если не хочешь подставлять человека, продолжай, пожалуйста, писать контрольную молча.

– А че сразу Давыдов-то? – возмутился тезка и вскочил, а Денис поспешил дернуть его за рукав, выражая таким образом просьбу не нарываться на конфликт. – Че сразу Давыдов? Может, это вон… он меня отвлекает.

Денис оторопел. Его сосед по парте только что обвинил его в том, что он его якобы отвлекал?

– Ты че несешь? – ошеломленным шепотом спросил он боевого тезку. – Ты первый меня отвлек!

– Не ври, а? – поморщился Давыдов, едва взглянув на него. – Сам пристал ко мне. “Че у тебя в пятом”, “че у тебя в пятом”... Научись уже сам работать.

Изумленный до крайности Денис хотел было что-то ответить, но учитель громогласно объявил:

– Мне неважно, кто из вас первый начал. Оба получаете два.

Денис поперхнулся воздухом, а ему в лицо бросился жар. Он просто не мог поверить. Ему поставили плохую оценку не потому что он не выучил чего-то, а просто за компанию с соседом по парте, который не был способен оставить последнее слово за кем-то другим.

– Но это нечестно, Владимир Александрович! – попытался было запротестовать Денис, но строгий математик бросил на него суровый взгляд из-под густых седых бровей:

– Не обсуждается. Сдавайте контрольную.

Продолжая хватать воздух ртом, Денис взял свой листок и, как можно тише поднявшись, направился к учителю. Наглец Давыдов пихнул было ему и свой листок, но Денис обернулся к нему с сердитым выражением лица и прошипел:

– Сам отнесешь, самостоятельный.

Давыдов порозовел от злости, но в этот раз почему-то промолчал. После того, как они сдали недоделанные работы, остаток урока они провели в молчании.

Когда же прозвенел звонок на перемену, Денис возмущенно повернулся к соседу.

– Давыдов, это че было на уроке? Какого черта ты соврал, что это я к тебе пристал?

Давыдов лишь равнодушно пожал плечами, и это еще больше рассердило Дениса. Ощутив, что пальцы сжались в кулаки, он поднялся и направился к выходу из кабинета.

Ему надо было успокоиться. А для этого все средства были хороши. В частности умыться ледяной водой было бы неплохо.

Твердыми шагами и с лицом, напряженным настолько, что его мышцы уже начали болеть, Денис направился в сторону мужского туалета. Услышав сзади шаги, он обернулся. Оказалось, Серафима шла за ним.

– Денис, хочешь я поговорю с Алексанычем? – предложила она, а ее ладонь вдруг легла ему на плечо. Денис же, продолжая чувствовать, как свирепо раздуваются его ноздри, отодвинулся, и рука Симы упала в пустоту.

Под его взглядом – очень злым, наверное – немаленького роста и комплекции Серафима словно сжалась. На мгновение Денису даже стало ее жаль. Сима была неплохой девчонкой, но как и сказал Давыдов, действительно все время ходила задрав нос. Хотя ее родственники не вели никаких уроков у их класса и, соответственно, у нее не было шанса получить от них какие-то преференции.

Впрочем, в отличие от некоторых, Серафима к Денису относилась если не прямо хорошо, то нейтрально-положительно. Они с Симой взаимодействовали исключительно по учебным вопросам, и в этом она была полезна. Денис старался не отставать от нее и в случае необходимости тоже выручал.

– Не надо ни с кем говорить, – приглушенно произнес он, чувствуя разожженный внутри огонь обиды и несправедливости. – Я сам справлюсь.

– Но это несправедливо, – возразила Серафима. Денис продолжил путь в уборную, а сзади снова зацокали каблуки. – Тебе поставили два ни за что.

– Я знаю, – мрачно отозвался Денис. Серафима удивленно спросила:

– И ты ничего не сделаешь, чтобы это исправить?

Остановившись, Денис резко развернулся к ней.

– А что я могу сделать? Ты же тут всю жизнь учишься. Неужели не знаешь, насколько Алексаныч принципиальный?

– Знаю, – не стала отрицать Серафима и подошла ближе. – Но если хочешь, я могу замолвить за тебя словечко. Только тебе придется пересесть к кому-нибудь другому. Потому что Алексаныч на дух не переносит Давыдова. Еще со средней школы.

Прислонившись к стене спиной и затылком, Денис тяжело выдохнул и закрыл глаза. Вот как обычно: только показалось, что жизнь наконец-то начала налаживаться и тут – бах! – случилось что-то, что выбило из колеи. Как правило, в самом плохом смысле этого выражения.

– Денис, – окликнула его Сима, и он приоткрыл глаза. – Я, если что, на твоей стороне. Я услышала Давыдова первым. А тебя вообще почти не слышала. Я поговорю с Владимиром Алексанычем. И лучше, если ты пойдешь со мной. Так он убедится, что ты точно от Давыдова не зависишь.

Возведя глаза к потолку, Денис ощутил резко накативший на него приступ печали. Хотелось спрятаться где-нибудь и поплакать, чтобы потом уже расслабленным мозгом генерировать идеи для решения конфликта. Однако что-то ему подсказывало, что Серафима Горбачева не позволит ему уединиться.

В подтверждение его слов она легко взяла его за руку и, посмотрев на него, предложила:

– Пойдем?

С тяжким вздохом Денис повиновался.

Вернувшись домой, Денис мечтал только о кружке горячего сладкого чая и часовой сиесте. Лариска должна была быть еще на продленке, поэтому в ближайшие часы никто не должен был ему помешать немного отдохнуть.

Однако когда он шел в свою комнату, то услышал из бывшей Ксюшиной что-то похожее на всхлип. Сердце Дениса сжалось. Похоже, Лариса все-таки была дома. Но как? Она же даже ключи с собой не брала.

– Ларис? – настороженно заглянул он в комнату после того, как тихонько постучал. – Все хорошо?

Сестренка сидела спиной к нему и, обнимая какую-то игрушку, судорожно вздрагивала. Испугавшись, что с Ларисой могло происходить что-то плохое вроде приступа болезни, о которой они не знали, Денис в один миг оказался рядом с ней.

Когда Лариса подняла на него голову, он увидел, что ее глаза были полны слёз.

– Что такое? – встревоженно спросил Денис, деликатно приобнимая ее за плечи. – Что случилось?

Прижавшись к нему, Лариска заплакала в голос. Денис тут же поспешил обнять ее покрепче. Кажется, не у него одного сегодня выдался плохой день.

Поглаживая Ларису по спине, Денис лихорадочно размышлял над возможными причинами ее расстройства. Двойка? Ссора с подружкой? Проблемы с Ольгой Игоревной? Или, может, кто-то из старшеклассников обидел?

– Тише, тише, – прошептал он, слегка похлопывая Ларису по спине, чтобы она быстрее успокоилась. – Я с тобой. Все хорошо. Расскажешь, что случилось?

Лариса несколько раз кивнула и снова подняла на него взгляд, от которого у Дениса защемило сердце. Ему всегда было непросто видеть свою младшую сестренку плачущей. Пусть лучше Лариска вредничает и озорничает, чем прячется и плачет.

– Я… я по Ксюше скучаю! – взревела Лариса и разразилась новым приступом слез. – Я хочу, чтобы она была с нами!

Снова уткнувшись в его грудь, она продолжала плакать. Денис вновь провел рукой по ее спине и, прижавшись к сестренке, закрыл глаза.

Знала бы Лариса, как он этого хотел! Вот только если он сейчас ей об этом скажет, то тут станет на одного плачущего человека больше. И кому от этого будет лучше?

Дождавшись, пока Лариска немного успокоится, Денис бережно отстранил ее от себя и мягко вытер слезы с ее лица.

– Ларис, я тоже очень скучаю по Ксюше. Сильно-сильно. Так же сильно, как ты. Но она… она уже не вернется. Ксюша умерла. А смерть – это, к сожалению, навсегда.

Лариса снова расплакалась и не обратила никакого внимания, когда Денис нежно провел рукой по ее голове. У него же внутри тоже все рыдало от боли, которая по прошествии времени немного заглохла, но все же оставалась в нем, а сейчас вспыхнула новым огнем.

Денису казалось, эта боль никогда больше не исчезнет. Сколько бы лет ни прошло, чувства, поселившиеся в нем в тот злополучный вечер, когда с Ксюшиного телефона ему позвонил полицейский, останутся с ним на всю жизнь.

Лариска же, кажется, только сейчас в полной мере осознала, что случилось. Было странно, что ей потребовалось больше полугода, тем более что она тоже ходила на похороны и видела лежавшую в гробу Ксюшу. Но сейчас Дениса волновало не это. Куда больше его беспокоило, как успокоить сестренку, но в то же время не заставлять ее подавлять свои чувства.

– Она мне в кошмарах снится, – пожаловалась сквозь слезы Лариска, упрямо вытирая лицо кулаками. – И я долго не могу уснуть потом. Потому что мне кажется, что Ксюша приходит за мной. Я не хочу туда, где она сейчас! Я хочу, чтобы она была снова с нами!

– Ты маме говорила об этом? О кошмарах? – как можно спокойнее поинтересовался Денис, продолжая гладить ее по голове. Лариса помотала головой. – Почему, Ларис? Если ты плохо спишь или вообще не спишь, то…

– Маме не до этого, – пробурчала она. – Она общается с каким-то мужчиной. Она даже меня не слышит, когда я у нее что-то спрашиваю! Сидит все время в телефоне!

Интонации, явно скопированные у кого-то из взрослых, из уст Лариски звучали забавно. Но то, что она сказала, не на шутку взволновало Дениса.

– Мама с мужчиной общается? – Лариса закивала, все еще утирая слезы. – О чем?

– Я не знаю, – недовольно ответила Лариска. – Но мама часто улыбается, когда смотрит в телефон. Она думает, я ничего не вижу, а я все вижу.

Денис кивнул, а у самого в душе шевельнулась самая очевидная догадка. Впрочем, сейчас это было неважно. Он вновь сфокусировался на Ларисе.

– Давай пока забудем про маминого мужчину, – предложил Денис, – и вернемся лучше к тебе. У тебя проблемы со сном. Значит, нужно с этим что-то делать. Я предлагаю все-таки рассказать об этом маме. Ларис, это важно, – добавил он, видя, как сестра нахмурилась. – Наша мама отвечает за нас, пока нам не исполнится по восемнадцать. Она должна знать.

– Она опять скажет, что жизнь продолжается, – всхлипнула Лариса и печально посмотрела на Дениса. – И все! Вам с ней как будто все равно, что Ксюша умерла.

– Неправда, – как можно спокойнее возразил Денис, которому слова сестры нанесли удар под дых. – Нам совсем не все равно. Ты разве не помнишь, как я плакал? Ты сама ко мне приходила и говорила, что Ксюша теперь живет на небесах и ей там хорошо.

Поразмыслив немного, Лариса кивнула:

– Помню. Но сейчас мне почему-то снятся кошмары. Как будто Ксюша попала не в рай, а в ад. Денис, – ее взгляд стал встревоженным, – мне страшно. Я боюсь спать. Хотя я очень устала и хочу поспать хотя бы часик.

– Кошмары не только ночью появляются? – спросил Денис, а Лариса пожала плечами:

– Не знаю. Я не спала днем.

– Попробуй. Уверен, что все будет хорошо, – ободряюще произнес он и улыбнулся сестре. Лариса продолжала грустно смотреть на него, и Денис добавил:

– Если хочешь, я могу побыть с тобой.

Ларискино лицо тут же посветлело:

– Правда?

Денис кивнул:

– Конечно. Ну что, попробуешь поспать?

После нескольких секунд раздумий Лариса кивнула. Денис вышел из ее комнаты, чтобы дать возможность переодеться в более удобную одежду. Стоя под дверью, он принялся было усиленно размышлять над тем, как мог бы помочь Ларисе. Но не успел дойти до чего-то конкретного – Лариска крикнула, что он может войти.

– Как ты быстро, – восхищенно произнес Денис, глядя на сестру, уже разместившуюся в кровати. Лишь ее верхняя часть лица выглядывала из-под одеяла.

Сев на кровать, Денис провел рукой по ее голове:

– Как в армии прямо. Ну что, я гашу верхний свет?

Страх на мгновение промелькнул на лице Ларисы, но она тем не менее кивнула. Денис вдруг подумал о том, какая его сестренка на самом деле смелая, что вопреки страху вновь столкнуться с кошмаром все же решила попробовать поспать. В его сердце разлилась нежность по отношению к Лариске, а также появилось такое знакомое желание защитить ее от всех проблем – даже самых маленьких и, по мнению взрослых, незначительных.

Когда комната погрузилась в сумеречный полумрак, Денис сел на кровати и прислонился спиной к изголовью. Лариска тут же придвинулась к нему ближе, и он мягко приобнял ее.

– Все хорошо, Ларис. – Его пальцы легко провели по волосам Лариски. – Я рядом и я буду стеречь твой сон. Спи.

Уже через несколько минут Денис услышал ровное дыхание Ларисы и с облегчением выдохнул. Она заснула.

В его голове тут же мелькнула шальная мысль уйти, но Денис одернул себя. Сестре нужно было не просто помочь уснуть, а побыть рядом и не допустить превращения сна в кошмар.

Поэтому Денис снова сделал глубокий вздох и, прислонившись к спинке кровати не только спиной, но и затылком, закрыл глаза.

Близился конец долгожданной стажировки, после которой Злату ждал экзамен. Он-то и должен был определить, останется ли она работать в этом салоне.

Надежда, наставница и потенциальная начальница, весьма лестно отзывалась о результатах Златы, но тем не менее не упускала возможности напомнить, что всегда было над чем работать.

Услышав это в очередной раз, Злата приуныла. Сколько бы она ни старалась, у нее всегда получалось, на ее взгляд, средненько. Она невольно начала задумываться о том, что даже в ногтевом сервисе ей ничего не светит.

Мысли о собственной бездарности начали посещать Злату с завидной регулярностью. Как бы она ни говорила, что ей не была нужна учеба, она все же осознавала: без обучения и приобретения новых знаний и навыков двигаться по жизни будет сложно.

Масла в огонь подливало буквально все ее окружение – предыдущее и нынешнее. Взять хотя бы Нику Селиванову: каким-то чудом оставшись в десятом классе в их родной школе, она внезапно решила, что хочет стать гинекологом. Уже с августа Ника принялась штудировать учебники и варианты ЕГЭ по биологии и химии.

Злату выбор подруги очень удивил. Ника всегда фукала на медицину и говорила, что ни за какие коврижки не пойдет по стопам родителей – отца-терапевта и матери-эндокринолога. А сейчас почему-то вдруг решила, что все-таки ей это было интересно.

Ника выбрала не самую привлекательную, с точки зрения Златы, специализацию. Однако Селиванова была готова даже значительно сократить их встречи ради того, чтобы нагнать материал, и Злату это весьма расстраивало. Никогда она не думала, что однажды лучшая подруга предпочтет учебу их времяпрепровождению.

Женщины, приходившие к Злате в качестве моделей, тоже рассказывали ей о своей работе. По огоньку, горящему в их глазах, Злата понимала, что дамы были в настоящем восторге от своей работы. Ну или по крайней мере им в ней нравилось хотя бы то, что они с ней справлялись и получали неплохой доход.

К ней приходила преподавательница иврита, нотариус, студентка-политолог по обмену из ЮАР, ученая-физик, фотограф животных, профессиональная певица и многие другие специалистки в своем деле. Каждая из них увлеченно рассказывала о своей работе, моментах, которые в ней нравились, и том, что она давала: путешествия, новые знакомства, собственный бизнес… 

Не обходилось и без упоминания того, чему этим дамам пришлось научиться для того, чтобы оказаться там, где они находились сейчас. Абсолютно у всех за плечами было как минимум среднее специальное образование, а у большинства – еще и высшее. Иногда даже не одно. Злата искренне завидовала своим клиенткам и мечтала, что ее будущая работа мастером маникюра даст похожие возможности.

Даже бойфренды Златы – что бывшие, что нынешний – и те тянулись к большему. Лёшка Сафонов получал специальность электрика, объясняя это тем, что это всегда будет востребовано.

Андрей изучал государственное и муниципальное управление – он признался ей как-то, что хотел бы получить знания и навыки для того, чтобы улучшать жизнь сограждан независимо от того, в каком регионе он будет жить. Родом Андрей был из Иркутска, но допускал, что может быть полезным и в Москве, и в других городах страны.

Денис же мечтал стать инженером. Он как-то рассказал, что его интересовало не только то, как все работает изнутри, но и то, можно ли совместить технологический прогресс с сохранением и улучшением окружающей среды.

Тогда Денис посетовал, что вряд ли этому учат в России, поэтому скорее всего, придется продолжать учебу за рубежом. А это значило, что ему предстояла колоссальная работа по получению достижений, которые могли бы выделить его среди других кандидатов на стипендию…

При воспоминании о Денисе и его великих стремлениях Злате стало грустно. Порой он действительно бывал занудой, помешанным на учебе, и не умел расслабиться, отключить мозг. Образование было едва ли не смыслом его жизни. Но именно это, понимала сейчас Злата, так нравилось ей в Денисе.

Приобретенные качества вроде упорства, точности, аккуратности и долгосрочного мышления ей тоже импонировали. У Златы они были развиты плохо – она предпочитала жить сегодняшним днем, не заботясь о том, что будет завтра. Дедушка Володя часто говорил о том, что никто никогда не знает, проснется он на следующий день или нет. Поэтому так важно было уметь жить в моменте.

Денис был не совсем со Златой согласен, но все же не спорил. Он предпочитал концентрироваться на том, что их объединяло, а не различало. И сейчас Злате этого очень не хватало.

Андрей, конечно, тоже искренне старался доставить ей радость, поддерживать в моменты сомнений, убедить съесть все-таки то самое пирожное и в том, что она не тупая. Но к нему Злата почему-то не испытывала таких сильных и нежных чувств, как к Денису.

Возможно, она просто резко повзрослела за лето, а их отношения с Андреем были более зрелыми, чем с Денисом. Конечно, в отличие от первого последний подарил ей всего один цветок и всего лишь один раз – в ее день рождения. На удивление, Злату это не волновало – она даже практически забыла об этом. Ведь Денис преподнес ей куда более ценный подарок – свое время.

Он потратил время на поиск ее любимой парфюмерной воды, которую сейчас Злата была вынуждена убрать подальше в шкаф, чтобы снизить частоту возникновения ностальгии. Денис также обеспечил ей и то, что она каждый год видела дома у Ники: пирог, свечи, “хэппи бёздэй” – и все это с таким теплом, что даже при мысленном возвращении туда Злате на глаза невольно наворачивались слезы.

Денис словно был единственным, кому она по какой-то причине была готова простить отсутствие регулярных цветочных букетов, походов в кафе и прогулок. “Какие-то двойные стандарты”, – с неудовольствием подумала Злата, заканчивая маникюр для очередной модели.

Эта молодая девушка, по возрасту не намного ее старше, как назло оказалась учительницей французского языка, что добавило Злате очередную порцию тянущих душу воспоминаний.

Денис же тоже хотел изучать французский.

– Спасибо вам большое, – улыбнулась девушка, во все глаза разглядывая свои ногти. – Потрясающая работа!

Мельком улыбнувшись, Злата бросила инструменты в дезинфицирующий раствор. А модель вдруг приблизилась к ней и негромко поинтересовалась:

– У вас все в порядке? Вы так погрустнели, когда я начала рассказывать о своей работе.

– Да нет, что вы, – отмахнулась Злата и выдавила из себя улыбку. – Просто… Мой друг… Мой бывший друг, вернее… Он мечтает выучить французский. И вот… когда вы сказали, что преподаете французский, я…

– Вы скучаете по нему, – догадалась девушка с печальными нотками в голосе. Злата повернулась к ней в профиль, делая вид, что проверяет, как там инструменты дезинфицируются. А клиентка тем временем добавила:

– Вы знаете, это не мое дело, но… может, вам попробовать с ним поговорить об этом? Получить второй шанс…

“Второй шанс, – хмыкнула про себя Злата. – Я свой второй шанс уже просрала. А третий Денис мне не даст, если он в адеквате.”

– Я думала об этом, – призналась Злата, ощутив напряжение, охватившее ее при встрече взглядом с Надеждой, которая прощалась с другой клиенткой. – Но…

– О, Мария! – радостно воскликнула Надежда, приблизившись к ним, и клиентка улыбнулась. – Вы уже закончили? Как тебе наша стажерка? Пальцы не обожгла тебе? Не порезала?

– Да нет, что вы, – дружелюбно улыбнулась девушка, а Злата застыла, словно вросла в пол. – Злата все очень хорошо сделала. По крайней мере, пока еще ничего не отвалилось.

Они рассмеялись, а Злата испытала огромное желание залезть под стол. Надежда говорила что-то еще, и наконец Мария снова посмотрела смеющимися голубыми глазами прямо Злате в душу.

– Спасибо большое, – вновь произнесла она и обратилась к Надежде:

– Каких талантливых девчонок вы обучаете, Надежда Григорьевна! Как ни приду, всегда хорошо сделают! Даже когда я прихожу всего лишь в качестве модели…
– Благодарю, благодарю, – пропела Надежда и, бросив на Злату строгий взгляд, отправилась провожать Марию к выходу.

Насколько Злата успела понять из их разговоров, Мария была подругой какого-то родственника Надежды. Однако кем именно она приходилась наставнице и как они познакомились, Злате известно не было. Хотя интересно – точно было.

Снова погрузившись в невеселые мысли о Денисе, Злата принялась наводить порядок и готовиться к следующей посетительнице. Может, Мария была права и стоило хотя бы попробовать поговорить? Не зря же говорят, что коммуникация – путь к решению всех проблем. Возможно, в таком случае получить дополнительный шанс на возобновление отношений было вполне реально.

Вот только зачем ей это? Дружить они вряд ли будут. Злата не верила в дружбу после отношений.

Снова стать парой они тоже не смогут: она уже с Андреем. Да и Денис вполне мог встретить уже другую девушку. При этой мысли Злата ощутила, как внутри нее медленно начало закручиваться цунами.

– …Злата, прием! – вдруг услышала она, и кто-то грубо коснулся ее плеча. Очнувшись, Злата увидела Надежду.

Та смотрела на нее с удивленной улыбкой, которая заставила Злату стушеваться. Наставница не раз говорила, как не любила тех, кто витал в облаках в рабочее время.

Однако сейчас Надежда не торопилась ругаться. Вместо этого она сказала:

– Молодец. Марии очень понравилось, как ты поработала. Можешь идти на обед – кстати, он уже двадцать минут как идет. Только сначала убери тут все, хорошо?

Злата кивнула и в режиме электровеника принялась наводить порядок. А когда она уже сидела над тарелкой кордон блю и посыпанных сыром макарон, внезапно раздался стук в дверь, после которого в комнату для отдыха персонала заглянула Надежда.

– Кстати, совсем забыла сказать, – произнесла она серьезно, и Злата напряглась. Опять она что-то недоделала? Но Надежда вдруг выпалила:

– Ты принята на работу.

От неожиданности вилка выпала из пальцев Златы и звонко ударилась об пол. А Злата круглыми глазами уставилась на наставницу.

На языке вертелось много саркастических реплик в духе “сегодня что, первое апреля?” и “Надежда, вы шутите? У вас все хорошо?”, но она смогла выдать только:

– Что?

Наставница удовлетворенно улыбнулась:

– Помнишь, я говорила про экзамен? Визит Марии им и был. Поздравляю, Злата. С завтрашнего дня ты официально работаешь на меня.

Наконец смысл слов Надежды дошел до Златы. У нее не получилось удержаться от еле слышного победного визга. Наставница теперь смотрела на нее с добродушной улыбкой, и Злата улыбнулась ей в ответ.

– Надежда, спасибо!

– Да мне-то за что? – проворчала добродушно Надежда. – Сама же трудилась.

– Ну как это за что? – оскорбилась Злата. – Вы же меня этому всему научили! Так что есть за что!

Надежда оглядела ее добрым взглядом и произнесла:

– Ладно, ладно. Я же шучу. Конечно, я тебя всему научила. Но это означает, что ты должна выкладываться на все сто. Поняла меня, Злат? Никакой безалаберности и витания в облаках. Если три клиентки пожалуются мне на тебя – сразу вылетаешь отсюда. Без всяких рекомендаций причем.

Радость Златы поубавилась. “Фюрер вернулся”, – подумала она, но снова улыбнулась Надежде. Та же вновь придала лицу дружелюбное выражение:

– Сертификат об окончании обучения я тебе до конца недели выдам. Завтра тебе нужно будет донести кое-какие документы. Список я дам тебе попозже. А пока приятного аппетита.

Не успела очередная благодарность Златы долететь до начальницы, как дверь каморки для отдыха закрылась. Злата принялась было есть, но желание поделиться успехом с близкими перевесило.

Схватившись за телефон, она в первую очередь позвонила дедушке. Тот испугался, что что-то случилось – раньше Злата никогда не звонила ему посреди рабочего дня. Но когда он узнал, каков повод ее звонка, – обрадовался.

– Я тогда сейчас в магазин за тортиком, – сказал дедушка, но Злата возразила:

– Дедуль, давай я после работы сама куплю! У меня уже последняя клиентка осталась…

– Нет-нет, Златочка, позволь мне тоже что-то для тебя сделать…

– Ну деда! – застонала Злата. Ну что за упрямец! – Да я сама!

– Пока я жив, сама ты не будешь носить ничего тяжелее хлеба! – настаивал дедушка Володя. – И даже после этого. Я позабочусь о том, чтобы ты вышла замуж за хорошего мужчину. Например, за Андрея.

– Деда, ну какой замуж? Мне всего шестнадцать! – воскликнула Злата. Дедушка же невозмутимо парировал:

– А в некоторых регионах и в четырнадцать выходят и ничего…

– Мы не в тех регионах, слава богу, – заключила Злата. – Все, дедуль, давай. У меня вторая линия. После работы зайду в магазин за тортом. А ты телек смотри! Программа у тебя есть!

Завершив вызов, Злата позвонила Андрею и запоздало подумала о том, что тот мог быть на учебе или работе. Однако он взял трубку.

– Злата? – зазвучал его обеспокоенный голос. – Что-то случилось?

– Я тебе не мешаю?

– Нет-нет, я вышел в коридор. Так что случилось?

– Я… меня приняли на работу! – не сдержала Злата своей радости. Андрей поздравил ее и предложил отметить это сегодня вечером. Злата была готова тут же согласиться, но все же сказала:

– Мы уже с дедом договорились чай с тортом попить… Слушай, а давай я у него спрошу, можешь ли ты к нам прийти! – с воодушевлением предложила она. – Уверена, дедушка не откажет. Ты ему нравишься.

Андрей засмеялся:

– Ладно, спрашивай. В любом случае сегодня вечером я полностью свободен. Так что как бы там ни было – сообщай.

Закончив разговор с Андреем, Злата машинально потянулась к контакту “Мама”, но вовремя себя остановила. Вряд ли мама порадуется за нее несмотря на то, что в целом была не против ее затеи стать маникюрным мастером.

Пролистав список контактов до буквы “Д”, Злата ощутила, что внутри нее все замерло. Очень ей хотелось и с Денисом поделиться своей радостью, но она также не была уверена, что он ей ответит.

Поэтому спустя несколько секунд Злата все же отложила телефон и, помыв упавшую на пол вилку, продолжила обедать.

Заглянув в кухню, где мама готовила ужин под включенный музыкальный канал, песне с которого еле слышно подпевала, Денис несмело окликнул ее:

– Мам?

Она тут же повернулась и улыбнулась ему:

– Да, мой хороший?

Денис улыбнулся в ответ, но никак не решался начать тот самый разговор, ради которого и пришел. Мама продолжала смотреть на него, а после подошла и приобняла его.

– Все хорошо?

– Да, все нормально. – Денис прекрасно знал, что врет, но не собирался останавливаться. – Просто… мне очень надо с тобой поговорить. Это… срочно. И очень важно.

Слегка отстранившись от него, мама взглянула на него с интересом. Впрочем, была в ее взгляде и некоторая тревога. Поэтому Денис решил скорее переходить к делу.

Когда он закрыл дверь, а мама выключила звук телевизора и плиту, они разместились за столом. Денис аккуратно начал:

– Мам, с неделю назад Лариса пожаловалась мне, что ей снятся кошмары. Она тебе говорила об этом? – Судя по выражению лица матери, сестра так и не обсудила это с ней. – Лариса сказала, ей снится Ксюша.

Мама тяжело вздохнула и опустила взгляд, а Денис деликатно коснулся ее плеча.

– Она не говорила, что именно пугающего происходит во сне, но… Мам, она каждую ночь просыпается и идет ко мне. И мне приходится сидеть с ней до утра, чтобы она хотя бы немного поспала. Но в таком случае страдает уже мой сон, – наконец перешел он к тому, что в глубине души волновало его гораздо сильнее, чем ночные кошмары Лариски. – А мне тоже нужно высыпаться, ты же знаешь. У нас вот было на днях три самостоятельных по разным предметам, и я написал их хуже, чем предполагал. И даже… получил одну тройку. По математике.

Мама посмотрела на него удивленно и – как показалось Денису – немного разочарованно. Он смущенно опустил взгляд:

– Я исправлю, обещаю. Просто с того дня, как я узнал, что Лариса не может спать из-за кошмаров, я чувствую себя нехорошо. Ночью я сплю максимум пять часов. Это ненормально. Приходится досыпать днем, после уроков, а домашку делать вечером. И у меня ни на что другое времени просто не остается. Мам, – Денис поднял на нее взгляд, полный мольбы, – помоги, пожалуйста.

Она молча притянула его к себе и погладила по спине. Прижавшись к матери, Денис обнял ее в ответ. Но спустя несколько секунд вдруг отстранился и пристально вгляделся. Что-то изменилось в облике мамы – он это заметил сразу, как только зашел в кухню. Однако Денис никак не мог понять что.

Когда его взгляд упал на сережки в ее ушах, ему все стало понятно.

Он никогда раньше не видел у нее этих сережек.

– Новые сережки? – тут же задал очевидный вопрос Денис.

Мама вдруг покраснела. Он вопросительно уставился на нее и все-таки осмелился задать еще один немаловажный вопрос:

– Тебе их подарил твой новый мужчина?

– Откуда ты знаешь? – испуганно взглянула на него мама. Денис пожал плечами и положил свою ладонь на руку матери, чтобы немного успокоить ее.

– Да так… Птичка на хвосте принесла, – улыбнулся он, а мама хитро сузила глаза:

– А птичку случайно не Лариса зовут?

Теперь настала очередь Дениса краснеть. Мама издала добродушный смешок и похлопала его по руке.

– Ладно уж, я и так собиралась вам рассказать, только позже. Но раз уж вы уже в курсе… Да, у меня есть мужчина. У нас в начале этого года батарею прорвало. – Ее тон стал доверительным, и Денис невольно подался вперед. – Мы вызвали сантехника, и пришел Сергей. Все починил за несколько часов. Рабочий процесс попросили проконтролировать меня – тем более что батарею прорвало с моей стороны. Слово за слово, и когда нам повезло остаться вдвоем, Сергей вдруг предложил мне выпить кофе. – Денис улыбнулся, заметив, как мама снова начала покрываться румянцем. – Вне рабочего времени, конечно же. А я… А я зачем-то согласилась.

– Ого, – протянул Денис, не будучи способным стереть с лица дурацкую улыбку, – прямо как в кино!

– Вот поэтому как раз я и не хотела сначала никуда с ним идти, – смущенно поделилась мама. – Именно потому что все было как в кино. Немного насторожило. Но я подумала: может, это сама судьба дает мне шанс построить личную жизнь… Поэтому и пошла.

– Здорово. Он тебя не обижает? – сразу поинтересовался Денис. – Не грубит тебе? Руки не распускает?

– Нет, что ты! – засмеялась мама и сжала его ладонь. – Сергей очень добрый и внимательный. Со всеми вежливо общается. К тому же, он пока ни разу ни о ком плохого слова не сказал, хотя и рассказывал, что с родителями давно разорвал контакт… Почему – пока не говорил, но ни разу не назвал их плохими словами.

Денис ощутил некоторое облегчение.

– Ладно. А сколько вы уже вместе, если не секрет?

– С марта. Получается… – Мама задумалась на мгновение. – Почти девять месяцев.

Его глаза едва не выкатились из орбит:

– Ничего себе! И ты все это время ничем не показала, что у тебя есть…

– Кавалер, да. – Мама снова смутилась, но все-таки посмотрела ему в глаза. – Денис, у нас с ним все серьезно, поэтому я очень хотела бы познакомить вас с ним. Но я не знаю, как вы к этому отнесетесь. Может, еще слишком рано? Все-таки еще года не прошло с тех пор, как Ксюши не стало. Какая тут может быть личная жизнь… Или вы просто против постороннего мужчины в доме…

– Мам, все нормально. – Денис ободряюще сжал ее руку. – Я не против познакомиться с Сергеем. Лариска, думаю, тоже. Ты так долго уже одна, что значит рано? Тем более вы встречаетесь уже почти год. Так что, – он улыбнулся ей, и мама улыбнулась в ответ, – приглашай его как-нибудь в гости. Но учти: я буду следить за каждым его движением и словом. Если он хоть на йоту неуважительно к тебе обратится…

Мама засмеялась и потрепала его по голове.

– Ты мой хороший! Мой защитник. Ладно, договорились: я слежу за тем, чтобы все прошло хорошо в целом, а ты – за тем, как себя ведет Сергей. Но я уверена, что вы найдете общий язык. В частности ты и он. Все-таки мне кажется, не хватает тебе папы…

Денис нахмурился:

– Неправда. Без такого папы, как наш, мне точно лучше.

– Денис, да дело же не в этом, – поспешила заговорить мама и снова погладила его по голове. – Когда мальчики подрастают, им обязательно нужны мужчины в окружении. Чтобы у них был пример мужского поведения и поступков. Никто не говорит, что это обязательно должен быть папа – это может быть и дедушка, и дядя, и тренер с учителем… И, конечно же, никто не говорит, что первого попавшегося мужчину можно использовать в качестве такого примера. Пример должен быть хорошим, конечно же. Если бы твой папа был алкоголиком или наркоманом, естественно, я бы не хотела, чтобы ты становился таким же.

– Иногда я думаю, что лучше бы он был алкоголиком, – мрачно ответил Денис, и мамины пальцы снова растрепали ему волосы. – А так… Он даже хуже наркоманов. При том, что не курит и почти не пьет.

– Дениска, ну не сердись ты на него, – примирительно произнесла мама и, придвинувшись к нему, поцеловала в щеку. – Такой вот он человек. Но ты, я уверяю тебя, гораздо лучше его. А так и должно быть, что дети становятся лучше своих родителей.

Улыбнувшись, Денис прижал маму к себе и потрепал ее по волосам. Она же поцеловала его в висок и погладила по щеке.

– Все будет хорошо, Денис. Я не допущу, чтобы Сергей тебя обижал, как твой папа. Так же, как и ты намерен не позволить ему обижать меня. Даже если он поведет себя как-то некорректно и не посчитает нужным за это извиниться, я не посмотрю на то, что он был милым все эти месяцы. Вы для меня все-таки важнее.

Растроганный Денис отвернулся, чтобы скрыть накатившие слезы. Мама же положила руку ему на плечо.

– Кстати, я все хотела спросить: как там Катя? Вы с ней вроде встречались несколько недель назад, но ты так ничего и не рассказал. У вас все хорошо? Вы не поссорились?

– Все нормально, – снова повернулся Денис к матери. – Правда… Ее парню очень не понравилось, что мы снова дружим. И он бросил ее. Катя очень переживает из-за этого. Мы с ней несколько дней подряд обсуждали это, и она мне рассказала обо всем. Но когда я спросил, не стоит ли нам с ней тогда прекратить общение, Катя наотрез отказалась.

– И правильно сделала, – неожиданно поддержала мама. – Потому что сегодня ее парню не нравится ее друг, завтра ему не понравятся ее подруги, а через месяц он потребует отказаться от родственников. Это путь в никуда. Так что правильно Катя делает, что не ведется на манипуляции. Обязательно встретится парень, который спокойно отнесется к близким для нее людям. Даже если это – друзья противоположного пола.

Взгляд мамы, устремленный на Дениса, красноречиво говорил о том, что этим парнем вполне мог стать он. Денис вымученно засмеялся:

– Мам, что за намеки? Мы с Катей просто дружим.

– Дениска, я ничего не говорила, – улыбнулась мама. – Ты сам все додумал. Ладно, давай оставим дела любовные и будем ужинать. Позови Ларису, пожалуйста.

Снова раздался сильный стук по батарее, и Злата захихикала. Они с Андреем, наверное, уже задолбали соседей своими плотскими утехами, во время которых не были способны ограничиваться отрывистыми вздохами. Но ей всегда было наплевать, что они могут кому-то помешать. Злату больше волновало, чтобы дедушка Володя не услышал, чем они занимались. Потому что в этом случае она всерьез опасалась за жизнь и здоровье ее возлюбленного.

Андрей же вдруг оторвался от ее шеи и сияющими глазами посмотрел на нее. Положив руку ему на затылок, Злата мягко погладила его. Андрей снова поцеловал ее в губы и, перекатившись на спину, обнял Злату одной рукой. Она же прижалась к его крепкому теплому боку и блаженно прикрыла глаза.

– Как тебе? – внезапно выдохнул Андрей. Злата подняла лицо, чтобы встретиться с его глазами.

– Отлично, – улыбнулась она. – Как и всегда.

Поцеловав его в плечо, Злата положила голову Андрею на грудь и принялась водить пальцем по его животу, пока ее парень мягко трепал ее и без того взъерошенные волосы.

Ни с того ни с сего Злата почувствовала необъяснимую грусть. Последние полтора месяца стали для нее одним из лучших периодов жизни. Она переехала к дедушке, получила профессию мечты, а сразу же за ней – и работу. Познакомилась с Андреем, который относился к ней как к принцессе и рядом с которым Злата чувствовала себя в безопасности. Но чего-то ей все равно не хватало, чтобы чувствовать себя полностью счастливой.

Возможно, родителей. Несмотря на то, что отец регулярно физически наказывал ее, а мама никогда не пыталась защитить, Злата по-прежнему считала, что их семья была благополучной.

Родители не были алкоголиками или наркоманами. У обоих было высшее образование. Папа работал на работе с высокой зарплатой и мама могла не работать, а заниматься домашним хозяйством, воспитанием Златы, своими хобби и вообще жить в свое удовольствие.

Они никогда не голодали. Регулярно ездили на море. У папы была машина представительского класса, у мамы – возможность устраивать себе спа-день каждые две недели, а у Златы – любые игрушки, которые она захочет, занятия танцами и рисованием, ремонт комнаты каждые три года, полный шкаф одежды, косметика тех же марок, что и у мамы…

У них была идеальная жизнь, но Злата поняла это только сейчас, когда фактически лишилась всего. С тех пор, как она после выпускного со всеми своими вещами появилась на пороге дедушкиной квартиры, родители с ней не разговаривали. Даже мама, с которой Злата думала остаться после того, как родители разведутся. Видимо, она до сих пор обижалась, что ее секрет выдала ее собственная дочь.

– Злат, ты че такая загруженная? – услышала Злата удивленный голос Андрея, а его пальцы крепче прижали ее к нему. – Че-то не так?

– Да все нормально, – вздохнула она и, немного отодвинувшись, повернулась лицом к Андрею. – Просто… Кое-какие проблемы.

– Расскажешь? – спросил Андрей. А у Златы сжалось сердце.

Денис задавал ей тот же самый вопрос по тому же самому поводу и с очень похожими интонациями.

Повернувшись на спину, Злата устремила взгляд в потолок, чтобы Андрей не увидел, как увлажнились ее глаза.

– Нет, – ровным тоном ответила она. – Не хочу это обсуждать.

– Как хочешь. – В голосе Андрея зазвучала легкая обида. – Но если что, делись. Хорошо?

Злата кивнула и почувствовала, как ее поцеловали в щеку. Андрей же вдруг спросил:

– Слушай, Злат, как ты смотришь на то, чтобы пожениться сразу после твоего восемнадцатого дээр?

Она удивленно повернулась к нему. Никогда раньше Андрей не заявлял о своем желании жениться. Да еще и на ней.

Почему-то Злате сразу стало страшно, хоть она и была уверена, что любила его.

Андрей, видимо, заметил произошедшие в ее лице перемены, потому что спросил:

– Что, ты не хочешь?

– Что? Нет, почему бы и нет! – поспешила ответить Злата и плотнее закуталась в одеяло. – Только… почему так быстро? Почему не подождать до двадцати, например? Или до двадцати пяти? Ну, моих двадцати пяти.

– А чего тянуть? – с беззаботной улыбкой поинтересовался Андрей и погладил ее по голове. – Мы с тобой вместе, любим друг друга. Чего ждать-то? Поженимся, когда тебе стукнет восемнадцать. А там и ребеночка родим…

Злата округлила глаза еще больше:

– Ребеночка?!

Андрей недоуменно уставился на нее:

– Ну да. А что? Злат, это вообще-то нормально, когда люди женятся и у них рождаются дети. Не понимаю, почему ты глаза выпучиваешь.

– Но я не хочу детей, – пролепетала Злата, вглядываясь в глаза Андрея. Ей очень хотелось надеяться, что он просто пошутил. Какие дети в восемнадцать лет?

– Как это не хочешь? – удивился Андрей, и Злата приняла сидячее положение. Он – вслед за ней.

Возмущенно взглянув ему в глаза, Злата как можно тверже произнесла:

– Не хочу. Восемнадцать лет – это слишком рано, чтобы заводить семью!

– Раньше именно в этом возрасте все и заводили, – пробурчал Андрей, хмуря широкие темные брови. – И никто не думал, что это рано. Наоборот, считали, что это в самый раз.

– Слушай, меня мама родила только в двадцать четыре, – заговорила Злата, чувствуя сильнейший протест, который уже поднял голову и теперь намеревался подняться полностью. – Раньше этого возраста я точно не собираюсь становиться матерью! А лучше вообще подожду до тридцати…

– И потеряешь много лет на то, чтобы родить здорового ребенка, – фыркнул Андрей. – Злат, почему ты так против настроена? Ты же не должна будешь одна его растить! У тебя буду я. Иногда будем нанимать няню, чтобы она посидела с ребенком, если мы с тобой вдвоем куда-то соберемся…

– Не одна буду растить? – Ее голос резко сорвался на шепот. – Да? Мой папа моей маме тоже так говорил, наверное. В итоге единственный, кого я рядом с собой видела, – это мама! Папа все время на работе пропадал!

Едва Злата заговорила об отце, она ощутила, что была готова расплакаться. В ее памяти хранились лишь воспоминания о нем, которого вечно не было дома, и о нем, который со всей силы лупил ее ремнем по заднице, не обращая внимание на ее крики о том, что ей было больно.

Ощутив, что начала задыхаться, Злата вскочила с кровати и принялась поднимать с пола свои вещи, брошенные туда в порыве страсти. Андрей тут же подскочил к ней и, взяв ее лицо в руки, заставил посмотреть на себя.

– Злат, ну ты чего? – примирительно заговорил он, поглаживая ее щеки своими шершавыми ладонями. – Я же это… просто спросил… А ты так расстроилась, как будто я сказал, что мы женимся уже завтра.

Злата продолжала смотреть на него полными слез глазами, и Андрей прижал ее к себе.

– Все, все, успокойся, моя девочка. – Уткнувшись ему в плечо, Злата почувствовала, как он нежно гладил ее по голове, и всхлипнула. – Не хочешь выходить замуж в восемнадцать – значит, поженимся позже. Я же говорю, я просто спросил. Хотел узнать твое мнение.

– А мое мнение по поводу детей ты не хотел узнать? – зло прошипела Злата и попыталась вырваться из его объятий, но Андрей продолжал крепко прижимать ее к себе. – Тебе легко говорить! Не тебе же ходить девять месяцев с огромным животом, а потом выталкивать из себя это!

– Злата! – воскликнул Андрей, отпустив ее, но продолжая сжимать ее ладони. – Ну успокойся! Чего ты сразу нервная такая? Никто тебя завтра в ЗАГС не потащит. И ребенка заделывать – тоже. Успокойся, принцесса. Иди ко мне.

Злата молча вырвала свои ладони из его и принялась одеваться. Она не смогла удержаться от слез, за что ей стало очень стыдно. Андрей же продолжал стоять рядом и пялиться на нее. Ну хотя бы руки перестал распускать, и на том спасибо.

Когда она полностью оделась и снова бросила на него обиженный взгляд, Андрей подошел ближе и нежно поцеловал в лоб, а затем обнял. Положив голову ему на плечо, Злата продолжала тихо всхлипывать. Андрей аккуратно гладил ее по спине и негромко говорил:

– Кажется, твои проблемы связаны с семьей. Я прав? Иначе ты бы не отреагировала так остро на мое предложение создать нашу семью. Но, Злат, я же не заставляю тебя! Не хочешь в восемнадцать лет – я готов подождать. Ты мне очень нравишься, и я надеюсь, я тебе тоже. Поэтому я думаю, подождать – оно того стоит. Ты только не плачь, ладно? Хочешь, я тебя пирожным угощу? Я как раз…

– Какие еще пирожные?! – заревела Злата с новой силой и хотела было отстраниться, чего Андрей не позволил ей сделать. – Я и так жирная! А ты сначала хочешь пирожными меня откормить, а потом ребенка мне заделать! Чтобы я стала еще более жи-и-ирной!

– Что за бред? – удивленно воскликнул Андрей и, отстранив плачущую Злату от себя, принялся торопливо вытирать ей слезы. – Ты не жирная! Совсем! Злата, честное слово, ты совсем не толстая!

Она замотала головой, не веря в его оправдания. А Андрей с жаром продолжал:

– Ты стройная. И очень-очень красивая! У тебя потрясающая стройная талия, за которую я готов обнимать тебя вечно. И ножки у тебя безумно красивые – стройные и длинные. А когда они еще и на каблуках – я никогда не могу устоять, ты же знаешь. Но это все меркнет с твоими потрясающими глазами! Злата, – он чмокнул ее в одну щеку, потом в другую, – ну перестань. Ты чего? Ты никогда раньше не считала себя толстой. С чего сейчас ты вдруг завела этот разговор?

– Я всегда считала себя толстой, – прохныкала Злата, а Андрей снова принялся расцеловывать ее лицо. – И тупой тоже! И если с тупостью я ничего не могу сделать, то хотя бы могу перестать жрать сладкое, чтобы остаться стройной!

– Злата, ну прекрати, – попросил Андрей и, подведя ее к кровати, усадил на нее. – Кто тебе сказал, что ты тупая и толстая? Это не так! Это твои родители тебе наговорили, да?

Его догадка попала в точку – Злата расплакалась еще сильнее. В перерывах между приступами рыданий она слышала тяжелое дыхание Андрея и думала лишь о том, как она его достала своими капризами. “Сейчас вот он точно возьмет и выставит меня за дверь”, – думала Злата, продолжая попытки бороться со слезами, стекающими по щекам.

– Злата, они неправы. – Андрей погладил ее по волосам и осторожно притянул к себе. – Ты не тупая и не толстая. То, что ты не как эти модели без сисек и жопы, не значит, что ты толстая. У тебя очень красивая фигура, есть за что подержаться. Так вообще-то и должно быть, Злат! Эти модели из нулевых убедили всех, что надо быть худой как палка, но они неправы. Как и предки твои! А то, что тебе неинтересна учеба, не значит, что ты тупая. Мне тоже в школе учиться не нравилось, но в универе стало гораздо интереснее. Некоторые мои знакомые после девятого ушли в колледж и тоже говорили, что там им стало гораздо интереснее учиться. Потому что к ним начали относиться лучше, чем в школе, и материал тоже был более интересным, чем школьная программа.

Слушая его аргументы, которые Андрей озвучивал ровным спокойным тоном и сопровождал поглаживанием ее по голове, Злата постепенно начала успокаиваться. А Андрей добавил:

– Ты уже получила неплохую профессию. Нашла работу. Получаешь куда больше, чем те твои товарищи, которые все еще учатся. Они вряд ли работают вообще. А ты уже работаешь и зарабатываешь. Дедушке своему помогаешь – во всех смыслах. Ты такая умница, Злат. – Он коснулся губами ее виска. – Ты замечательная. Заботливая, добрая, нежная, отзывчивая. И очень красивая! Я когда тебя только на фотках увидел, сразу подумал, какая ты красавица и как я хочу, чтобы ты стала моей девушкой. А оказалось потом, что ты еще и умница. Очень трудолюбивая и старательная.

Повернув голову к нему, Злата едва успела улыбнуться в ответ на излияния Андрея. Потому что он сразу увлек ее в нежный поцелуй. Злата ощутила, что тает, и подалась ближе к Андрею, который нежно придерживал ее за плечи, гладил по лицу и шее.

Когда он наконец оторвался от ее губ, Злата обняла его за шею и крепко прижалась к его телу. Так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Тебе лучше? – осторожно поинтересовался Андрей, сжимая ее талию. Угукнув, Злата поцеловала его в плечо и слегка потерлась о него лицом, после чего отстранилась.

Оставив поцелуй и на колючей щеке Андрея, она сказала:

– Я, наверное, пойду уже. Дедушка скоро будет волноваться.

Андрей кивнул и выпустил ее из своих рук, но перед этим вновь расцеловал лицо Златы и тем самым вызвал у нее улыбку.

Перед тем, как выйти из квартиры Андрея и вернуться в дедовскую, Злата умылась и обновила помаду. Вроде бы это был уже пятый раз, как она наносила новый слой – предыдущие Андрей съедал при страстных поцелуях.

Снова улыбнувшись алыми губами своему отражению в зеркале ванной, Злата в шутку подумала, что вправе потребовать у Андрея компенсацию за быстрый расход помады. О чем и сообщила ему, пока обувалась.

– Я тебе хоть тыщу таких помад куплю, – пообещал Андрей, прислоняясь спиной к двери ванной и лениво наблюдая за тем, как Злата собиралась. – Если это цена за то, чтобы ты меня как можно чаще целовала, – я готов ее заплатить.

Снова чмокнув его в щеку, Злата уже вышла было на лестничную площадку, как Андрей вновь поцеловал ее в одну щеку, в другую, снова в первую и так далее.

– Все в порядке? – хрипловатым голосом поинтересовался он между поцелуями. Злата кивнула. Он, оставив на ее щеках еще с десяток ласковых касаний губ, наконец отпустил ее.

Зайдя в квартиру, Злата учуяла запах выпечки.

– Деда! – окликнула она родственника и, скинув обувь, направилась на приятный аромат. – Дедушка! Ты блины готовишь?

– Да, захотелось вот, – озорно блеснул глазами дедушка Володя и, перевернув лопаточкой блинчик на другую сторону, развел руки. – Как провели время с Андреем?

– Отлично.

Быстро обняв деда, Злата села за стол и внимательно посмотрела на родственника. Дедушка Володя продолжал стоять у плиты и следить за вторым блинчиком.

– Что-то ты какая-то не слишком радостная, – вдруг произнес он, и Злата ощутила бросившийся в лицо румянец. – Повздорили?

– Ну… немного, – созналась Злата и, когда дедушка повернулся к ней, не сдержалась. – Деда, он хочет жениться на мне!

– Это плохо? – насторожился дедушка Володя. Злата опустила взгляд и помотала головой:

– Нет, просто… просто… Он хочет жениться сразу, как мне исполнится восемнадцать. А я не хочу! Это слишком рано! Сразу после свадьбы Андрей хочет родить ребенка, но я… Я вообще не хочу детей.

Она снова не удержалась от всхлипа, но все же посмотрела на дедушку. Тот приблизился к ней и погладил ее по плечу.

– Златочка, пока не хочешь – точно не стоит. Ни жениться, ни детей рожать. Но я думал, вы с Андреем счастливы и у вас все серьезно.

– Мне кажется, это так, – согласилась Злата и провела ладонью по сморщенной руке деда. – Но дело в том, что… все как будто слишком серьезно. Я не готова к такому…

– Златочка, ты просто боишься неизвестности, – заверил дедушка Володя и вновь отошел к плите, чтобы заняться блинами. – Это нормально. Тебе всего шестнадцать лет. Взросление наверняка тебя пугает. Но поверь мне, еще немного – и ты увидишь, что быть взрослым очень интересно.

Злата недоверчиво угукнула и уставилась в окно, за которым уже стемнело. Она не знала, стоило ли признаваться дедушке в том, в чем она боялась признаться даже самой себе, но все же решила не тянуть.

– Деда… – Дедушка Володя повернулся к ней. – Я… Я, может быть, дура, но… Я не уверена, что люблю Андрея.

– Почему дура? – удивился дедушка и поставил чайник. Злата пожала плечами:

– Ну, может потому что Андрей – взрослый, более опытный и мудрый. Он всегда может направить и подсказать. Он заботится обо мне, делает все, чтобы я была счастлива. И мне очень приятно его внимание, но… дело в том, что…

– В чем?

В голосе дедушки прорезались нотки нетерпения, и Злата судорожно вздохнула.

– Кажется, я до сих пор люблю Дениса.

Из ее груди снова начали вырываться всхлипы, и она закрыла лицо руками. Вскоре Злата ощутила на спине тяжелую дедушкину руку. Взглянув на него, она прошептала:

– Он отказался от меня. Сказал, что никогда не сможет простить то, как я поступила по отношению к его сестре – я встречалась с ее парнем. А еще… я такого ему наговорила в прошлом году. Не парню этому – Денису. И он… Он выглядел таким расстроенным! Дедушка, я так сильно его обидела, что мне кажется, он до конца жизни будет ненавидеть меня.

Дедушка Володя молча слушал ее сбивчивые речи, а когда Злата была готова вновь предаться рыданиям, вдруг попросил:

– Расскажи подробно обо всем. Может, я подскажу решение.

Разглядывая фотографии на страницах Златы в соцсетях, Денис в очередной раз предавался унынию. Новый бойфренд Златы выглядел в сто раз увереннее его, и все комплексы, с которыми Денис вроде как уже смирился, нахлынули с новой силой.

Денис прекрасно отдавал себе отчет в том, что не был таким же накачанным, как этот парень. Не было у него и красивого загара, как у него, а глаза были светлые, а не темные. Почему-то Денису казалось, что Злате больше нравились парни с темными глазами.

Но не успел он привести хотя бы один весомый аргумент в пользу своей мысли, как рядом бухнулся Давыдов. Денис краем глаза взглянул на него.

После того инцидента Давыдов подошел и извинился, сказал, сам не знает, что на него нашло. Однако Денис не торопился забывать о том, как его фактически оклеветали. И кто – человек, который сам же первый завел с ним разговор в этой школе!

Денис не мог объяснить себе это, но и ссориться с Давыдовым тоже не хотел. Поэтому решил продолжать общаться, но теперь быть внимательнее к тому, как себя показывал его тезка.

Разложив учебники на парте, Давыдов тоже уткнулся в телефон. Денис удивился: ни привета, ни ответа. Хотя раньше сосед даже поднимал его руку, лежащую на парте, чтобы крепко пожать.

Немного склонившись в сторону Давыдова, Денис негромко спросил:

– Денис, все хорошо? Чего не здороваешься?

– А ты? – равнодушно откликнулся Давыдов, таращась на чьи-то фотографии в ленте. Денис хотел было ответить, но Давыдов вдруг встал и вышел из класса. Донельзя удивленный, Денис вернулся к изучению страницы Златы.

Прошел первый урок, за ним второй, а после и третий. Так прошел весь учебный день, а Давыдов ни разу не заговорил с ним первый. Впрочем, на комментарии Дениса он тоже почему-то не реагировал.

Денис ощущал себя так, словно все его органы медленно-медленно прокручивались в мясорубке. Внезапно ему стало страшно: вдруг он чем-то обидел своего болтливого тезку и именно поэтому тот и не разговаривал с ним?

Вот только если это было действительно так, то сегодня Давыдов с чего-то решил изменить своей привычке бурно реагировать на раздражители: не вспылил, не обвинил ни в чем. Денису это показалось подозрительным. Поэтому на выходе из школы он все же решил подловить Давыдова.

– Денис, что случилось? – крикнул он однокласснику вдогонку. – Ты весь день со мной не разговариваешь. И на мои вопросы не отвечаешь.

Давыдов молча продолжал движение. Денису не оставалось ничего, кроме как обогнать его и преградить путь. Давыдов был ниже его по росту, но схож по комплекции, поэтому Денис не опасался физической агрессии от соседа по парте.

Да и вообще… Это же Давыдов, шалопай с незакрывающимся ртом, из которого то и дело лились новости о школьной жизни и жизни в целом. Какая еще агрессия?

Давыдов попытался было обойти его, но Денис не позволил. Вцепившись руками в плечи товарища, он взглянул в его напряженное лицо и спокойно повторил свой вопрос:

– Что случилось? Почему ты со мной не разговариваешь?

Давыдов смотрел на него равнодушным ничего не выражающим взглядом. По взмокшей спине Дениса пробежали мурашки, а напряженные ладони пронзила слабость. Несмотря на это, он крепче стиснул плечи Давыдова и как можно тверже добавил:

– Если я что-то сделал не так, просто скажи это. Проблему надо решать разговорами, а не молчанием. Это даже моя младшая сестра понимает. Получается, ты сейчас ведешь себя хуже ее.

Денис понимал, что рисковал, используя пристыжение как метод воздействия. Однако он два месяца провел в тесном контакте с Давыдовым и потому знал: именно этот триггер и спровоцирует его на откровенность.

План удался. Давыдов посмотрел ему в глаза, как будто только увидел его. Денис заметил, как во взгляде тезки вспыхнули огоньки, предшествующие короткому замыканию и… взрыву.

Не прошло и секунды, как Давыдов взорвался. В метафорическом смысле, естественно.

– Что случилось? Почему не разговариваю?! – заорал он, и Денис невольно отпрянул. – А о чем мне с тобой говорить, когда ты тусишь с девчонкой, которая мне нравится?! Друг называется! Я тебе рассказал, что мне Симка нравится не потому что хотел отдать ее тебе! Она моя! Она мне нравится! С седьмого класса! А тут пришел ты… Да ты просто урод, Русаков!

Денис с ошарашенным видом слушал претензии в свой адрес. Он и подумать не мог, что все дело было в девчонке. Да еще и той, о которой он меньше всего мог подумать. Однако, услышав свою фамилию, Денис издал нервный смешок:

– О, ты помнишь мою фамилию. А то мне казалось, все забыли о том, что мы с тобой всего лишь тезки, а не однофамильцы вдобавок.

– Иронизируешь? – зло процедил Давыдов и пихнул его в плечо. – Доволен, что Симка твоя? Ну ничего, ничего, я найду способ твою девку соблазнить. Поматрошу и брошу.

Денис захлопал глазами:

– Какую еще девку? Нет у меня никого сейчас. Да и с Серафимой…

– А как же та кудрявая? – вдруг выпалил Давыдов, и внутри Дениса все похолодело. – С буферами? На которую ты слюни пускаешь на всех переменах? Я видел, как ты ее фотки рассматриваешь. Так что не ври, есть у тебя девка. И я найду, как сделать так, чтобы она перешла ко мне.

– Злата уже давно не моя девушка, – как можно спокойнее ответил Денис, хотя был до невозможности возмущен словами Давыдова.

Как он смел так говорить про кого бы то ни было? Неужели он и про Серафиму так думал?

Давыдов немного поник, но тем не менее с деланым равнодушием ответил:

– Неважно.

– И у нее уже есть другой парень.

– Насрать, веришь, нет?

Денис горько усмехнулся:

– Злата точно так же говорила. Прям такими же словами.

– Отлично, – с вызовом посмотрел на него Давыдов. – Значит, быстрее подружимся. Че ты пристал? Иди давай к Горбачевой.

– А ты не пойдешь? – удивился Денис. – Она же тебе нравится…

– Уже нет, – выплюнул Давыдов. – Отвали, Русаков.

Упершись рукой Денису в плечо, он отодвинул его с дороги и продолжил свой путь. Ошеломленный Денис смотрел ему вслед, а после медленно пошел в сторону метро.

Он и не подозревал, что когда-нибудь окажется втянут в настоящий любовный треугольник.

– Капец! – охала Яна, качая головой. – Даже не разобрался, а уже устроил тебе наказание. Ты уверен, что ты хочешь с ним дружить?

Денис пожал плечами, и Яна обняла его. Утром в субботу во дворе, как ни странно, никого не было. То ли все жившие тут дети учились по субботам, то ли это из-за того, что шел мелкий дождь.

Денис с Яной укрылись от него под крышей песочницы, в которой валялись забытые кем-то игрушки. Яна уже обратила внимание, что игрушечная посуда была очень похожа на ту, что досталась ей по наследству от мамы. Денис же еле удержался от того, чтобы пустить ностальгическую слезу, когда увидел шарик, который раскрывался и превращался в игрушку.

Продолжая обнимать его, Яна чмокнула его в прохладную щеку и нежно потрепала локоть:

– Не расстраивайся из-за него, Денис. Если он так погано себя ведет, зачем он тебе нужен? Найдешь еще себе друзей. А так у тебя есть я.

Он слегка улыбнулся и, прижавшись к ней, закрыл глаза. Продолжая гладить его по спине, Яна вдруг спросила:

– А можно поинтересоваться, кто такая Катя, которая лайкнула все твои фотки?

Денис тут же напрягся и, распахнув глаза, повернулся к Яне.

– Подруга детства. А что?

– Да так, ничего, – отозвалась Яна и убрала руку с его спины, а Денис с неудовольствием понял, что она все-таки обижалась на него. – Ты никогда не рассказывал мне о ней.

– Мы не общались прямо так близко, – пожал плечами Денис, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Недавно только начали.

Яна кивнула и голосом, из которого прямо-таки и сочился яд, спросила:

– Что, хотел поддержать ее после расставания с парнем?

Глаза Дениса стали круглыми:

– А ты откуда знаешь?

– Твой Давыдов рассказал, – небрежно пожала она плечами и насупленно посмотрела ему в глаза. – Денис, скажи честно: зачем ты согласился со мной встречаться, если не любишь меня?

– Как это не люблю? – сделал он большие глаза. – Люблю. Очень.

– И не только меня, но и Катю, Серафиму, Злату, еще кого-нибудь, – перечислила Яна.

Денис ощутил, как у него в глазах начало жечь. То ли от холода, то ли от слез. А Яна уставилась на него с претензией во взгляде:

– Еще и от встреч отказываешься. Мы с тобой две недели точно не виделись.

– Потому что у меня учеба, – устало напомнил Денис.

– А у меня нет? – возмутилась Яна. – Я тоже вообще-то и учусь, и к ЕГЭ готовлюсь, и домашние дела делаю! Но все равно нахожу время и желание на встречу с тобой.

– У тебя нет младшей сестры, которой снятся кошмары и с которой надо сидеть, чтобы она хотя бы немного поспала, – парировал Денис и потер лоб. Яна вопросительно уставилась на него:

– А почему ты должен этим заниматься? Лариса – дочь твоей мамы, а не твоя. Вот пусть твоя мама и сидит с ней.

– Моя мама работает допоздна, – напомнил Денис с холодцой в голосе. – Она и так пашет как папа Карло. Уж я-то в шестнадцать лет вполне могу посидеть с сестрой!

– Лариса тобой просто манипулирует! – воскликнула Яна. – А ты ведешься!

– Может, ты и права, – нехотя согласился он и закрыл глаза. – Но зато она мне доверяет и в случае чего сможет рассказать о чем-то плохом, что с ней случится или… может случиться. И не получится то же самое, что и с Ксюшей…

– Денис, ну хватит себя уже винить в ее гибели, – с отчаянием в голосе попросила Яна и крепко стиснула его ладонь. – Никто не виноват, кроме водителя, но он уже получил свое наказание. Пожалуйста, хватит пытаться отмотать время назад! Это невозможно! Сконцентрируйся на том, что сейчас. На мне, например. Или на школе. Кстати, я не считаю, что перевод туда пошел тебе на пользу, – расстроенно заметила она. – Ты за эти два месяца очень изменился. В худшую сторону. Стал необщительным, скрытным, не хочешь проводить время со мной… Что не так, Денис? Почему ты лайкаешь Катю и проводишь время с Серафимой?

– Ни с какой Серафимой я время не провожу, – настаивал Денис. – А фото Кати я лайкал, потому что она у меня в друзьях и ее фото попадают мне в ленту. Слушай, Ян, хватит уже! Ты напоминаешь мне бывшего Кати, который бросил ее из-за того, что она общается со мной.

– Правильно поступил, – сжала губы в тонкую полоску Яна. – Если она не уважает его желание быть единственным парнем в ее жизни, зачем им встречаться?

Денис изумленно хлопал ресницами, а она продолжила:

– В общем, Денис, мне надоело чувствовать себя так, будто я навязываюсь. Давай какое-то время не будем видеться. Ты разберешься в себе, и я тоже. Напишем итоговые контрольные. И потом уже решим, как быть дальше.

Он сглотнул громче, чем того хотел. Глаза увлажнились, но Денис очень надеялся, что это из-за резко налетевшего порыва ветра.

Развернув его лицом к себе, Яна легко чмокнула его в губы и слегка похлопала по щеке:

– Пойду, пожалуй, домой. Если ты не против. Дел невпроворот… Проводишь?

Денис машинально кивнул, хотя внутренний голос просил его отправиться домой. Ну или хотя бы просто куда-то подальше от Яны и ее двора, который, казалось, пропитался ее негативной энергией.

Выйдя в коридор, Денис увидел, что Серафима направлялась прочь. Окликнув ее, он не стал дожидаться, пока одноклассница обратит на него внимание, и помчался за ней.

Когда Денис поравнялся с Симой, та с удивленным видом обернулась:

– Что такое?

– Поговорить надо, – серьезно произнес он. Брови Серафимы взлетели вверх. Откинув за спину толстую косу, она пожала плечами:

– Ну давай поговорим. Только мне надо к Васильевой по поводу моего отсутствия на контрольной. Сходишь со мной?

Денис кивнул, и они вместе направились в кабинет классной руководительницы. Серафима тут же бросила на Дениса заинтересованный взгляд. Денис же ощутил, как краска бросилась ему в лицо. Однако он посчитал это недостаточно уважительной причиной, чтобы отказаться от разговора. Поэтому, прочистив горло, все-таки заговорил:

– Слушай, мне кажется, у нас с Давыдовым возникло недопонимание. Он считает, что у нас с тобой что-то есть. Ну, в смысле, что ты мне нравишься. А я… А у нас же ничего нет! Мы же просто как одноклассники общаемся. Верно?

Он с неудовольствием заметил, что его голос слегка дрожал. Но Денис действительно очень нервничал при мысли, что он вот так вот прямо идет на этот непростой разговор. Серафима же внимательно выслушала его и тут же ответила:

– Да, абсолютно ничего. Только дружеские, приятельские даже отношения. Но Денис…

Она вдруг остановилась. Денис сделал то же самое. Серафима взглянула на него с легким волнением, а на ее щеках вдруг вспыхнул румянец. Денис же мгновенно ощутил, как в нем начала подниматься паника.

“Нет, нет, только не говори этого”, – молил он ее. Но Серафима не обладала телепатией. Да и высших сил, по всей видимости, тоже не существовало. Потому что Сима набрала воздуха и на выдохе ответила:

– Ты нравишься мне, Денис. Очень. Когда я нахожусь с тобой в одном классе, я чувствую, что схожу с ума. Ты… ты потрясающий. Ты хорошо учишься, высказываешь интересные идеи, находишь общий язык буквально со всеми. Я так не умею, – смущенно призналась она. – А еще…

Денис продолжал смотреть на нее так, как Марти МакФлай, попавший в прошлое, смотрел на юную версию своего отца. А Серафима помотала головой:

– Ладно, не суть. Я не собиралась признаваться тебе в симпатии, потому что наслышана, что ты все еще тоскуешь по своей бывшей и вроде как с кем-то встречаешься. Я не хочу быть заменой ни одной, ни другой, поэтому… Делай с этой информацией что хочешь. Не знаю, зачем я тебе это рассказала, – призналась она. – Наверное, решила, что это удачный момент. Ты же сам спросил, получается. Но я не требую от тебя взаимности, если что. Просто… если вдруг я буду вести себя странно, дико и неуклюже, ты будешь знать почему.

Они оба позволили себе нервные смешки, после чего Серафима добавила:

– Если что, я в курсе, что я нравлюсь Давыдову. Он никак не оставит меня в покое. С самого седьмого класса, как он пришел, все время пытается оказаться поближе ко мне. Достал! Мне вообще сейчас никакие отношения не нужны. Мне поступать нужно и научную карьеру делать.

– Понимаю, – откликнулся Денис, ощутив внутри себя такую легкость, будто камень с души упал. – Не волнуйся, я сохраню эту информацию в тайне. И про твои чувства, и про… Давыдова тоже. Но мне кажется, тебе стоит с ним поговорить, чтобы он отстал от меня.

– Я не буду с ним говорить, – сказала Серафима немного резче, чем обычно. – Иначе он подумает, что я все-таки влюблена в него. С ним можешь ты поговорить. Либо запасись терпением и однажды он сам отстанет.

– Я пытался говорить, это бесполезно, – сокрушенно покачал головой Денис. – А от тебя он тоже не отстает. Уже третий год, получается?

Серафима кивнула и снова устремила взгляд в нужном направлении. И вдруг замерла. Взглянув в ту же сторону, Денис увидел злобно блеснувшие глаза Давыдова, который свернул на лестницу.

И этот взгляд Денису очень не понравился.

– Как думаешь, – приблизилась к его уху Сима, – он много видел?

Денис мрачно кивнул:

– Думаю, достаточно, чтобы посчитать нас любовниками.

– Это какой-то бред, – покачала головой Серафима и продолжила путь. Но когда заметила, что Денис не шел за ней, спросила:

– Ты чего?

– Я… Я пойду в класс, наверное, – пролепетал Денис и со всех ног бросился в сторону лестницы, стараясь игнорировать недоуменный взгляд Серафимы.

У него было плохое предчувствие. Сердце колотилось как бешеное, но ноги упорно несли его в кабинет химии. Оказавшись там, Денис немного отдышался и почувствовал себя спокойнее.

Внешне все выглядело как обычно. Давыдов сидел на своем месте и наверняка играл в какую-то игрушку на телефоне.

С облегчением вздохнув, Денис двинулся на свое место. Когда он опустился на стул, Давыдов не обратил на него никакого внимания. Открыв рюкзак, Денис полез туда за тетрадкой, которую носил для того, чтобы не вырывать листочки для самостоятельных из рабочей тетради. Наткнувшись на что-то шуршащее, он схватил это и вытащил руку.

Это был листок формата А5, на каких обычно раздавались задания для проверочных работ.

Все тело Дениса прошиб пот. Дрожащими руками он повернул листок обратной стороной, и его глаза едва не выкатились из орбит.

Судя по всему, это были ответы на контрольную, которая должна была состояться сейчас.

Отойдя от шока, Денис хотел было метнуться к учительскому столу и положить ответы туда, но подняв голову, обомлел. Преподаватель химии стоял у доски и пристально смотрел на Дениса. Равно как и все его одноклассники.

Все, кроме Давыдова.

– Господин Русаков, – обратился к нему учитель, и Денис поднял на него затравленный взгляд, – там было три варианта. Вы держите в руках только один. Где еще два?

Внутри него все задрожало, но Денис прикладывал титанические усилия, чтобы сохранить спокойствие. Он принялся судорожно копаться в рюкзаке и быстро нашел другие бумажки, размещенные не так явно, как та, что он вытащил.

Достав все, что ему подкинули, Денис собрался было подойти к учителю, но тот уже был рядом с их партой.

– Это не я, – как можно спокойнее произнес Денис, протягивая ответы преподавателю. Тот же насмешливо улыбнулся:

– “Это кто-то за меня”, да? Господин Русаков, вы здесь учитесь всего ничего, а уже начинаете наглеть. Кто еще мог положить это в ваш рюкзак, если не вы?

– Да кто угодно! – воскликнул Денис и обвел взглядом класс, после чего добавил:

– Абсолютно любой человек! Меня не было в классе, пока мои вещи лежали здесь. Вон, например, Давыдов мог – он сидит со мной рядом!

– А че Давыдов-то сразу? – вскинулся сосед по парте и тоже поднялся на ноги. – Чуть что, сразу Давыдов! А то, что ты свои вещи без присмотра оставляешь, – это ничего! – Денис едва не отшатнулся от коварной ухмылки, исказившей обычно доброе лицо Давыдова. – Следить за своими вещами надо, Русаков. А не бросать открытый рюкзак в кабинете, где, как ты говоришь, любой мог подкинуть тебе ответы на контрольную!

Руки Дениса сжались в кулаки. Лицо пылало, а сердце билось так, словно выскочит из него и он умрет. “Было бы хорошо”, – невольно подумал Денис.

Все внутри него горело от обиды. И ведь он никак не докажет, что именно Давыдов подкинул ему эти ответы! Друзей-приятелей в классе он так и не завел. За исключением разве что Серафимы, но и она отсутствовала в то же время, что и он. А значит, никак не могла бы ему помочь.

– Садитесь, Давыдовы, – махнул рукой преподаватель и направился к доске. И Денис наконец сказал то, что хотел сказать давно:

– Моя фамилия Русаков. Не надо меня смешивать с этим…

– С кем? – набычился Давыдов и подошел ближе, сверкая разъяренным взглядом. – Давай, скажи это! Как ты меня хочешь назвать? А? Давай-давай, говори, золотой мальчик!

– Так, сели оба! – отчеканил учитель. Денис, бросив враждебный взгляд на Давыдова, все же повиновался. Вскоре и Давыдов разместил свою пятую точку на стуле.

Оглядев класс суровым взглядом, учитель произнес:

– Вы не первые и не последние, кто так поступает. Мне абсолютно неважно, кто именно украл ответы на эту контрольную, поэтому поступим так: я даю каждому абсолютно случайный вариант. Вы не знаете, насколько легкий он будет и что именно вам предстоит решить. Главное, что вам нужно знать: все задания, которые могут вам попасться, будут по темам, которые вы проходили в средней школе и которые мы успели изучить за эти полтора месяца. Списать не получится.

Его взгляд устремился на Дениса и его нерадивого соседа по парте. Уголки губ преподавателя тронула усмешка:

– И ответы в Интернете тоже можете не искать. Это задачи из очень старых методичек. Их даже в нашей школьной библиотеке больше нет. Так что достаем листочки, подписываем, а я пока найду еще варианты.

Чувствуя на себе озлобленные взгляды Давыдова и других одноклассников, Денис едва ли не плакал. Он точно ничего не брал с учительского стола. Никогда бы не взял.

А вот Давыдов вполне мог. Не просто же так он зло сверкал глазами в их Симой сторону.

После урока Давыдов уже выскочил из класса, но Денис не собирался спускать его выходку ему с рук. Догнав одноклассника, он преградил ему путь.

– И на фиг ты это сделал? – сердито поинтересовался Денис, изо всех сил стараясь сдерживаться, чтобы не наброситься на противника с кулаками.

Его всего трясло от гнева и обиды. А Давыдов лишь ухмыльнулся:

– А чтоб чужую любовь не забирал.

– Мне твоя Сима даром не сдалась, – прошипел Денис, угрожающе наклонившись ближе. – Так же, как и ты ей.

Глаза Давыдова едва ли не выскочили из орбит. А челюсть угрожающе выдвинулась вперед.

– Че ты щас сказал? – произнес он тихим голосом, в котором отчетливо слышалась холодная ярость.

Внутри Дениса все как будто замерло, но он крепче сжал пальцы в кулаки и усмехнулся уголком губ:

– Ты прекрасно слышал. Ты не нравишься Серафиме. Она уже не знает, куда от тебя деваться. Ты достал ее. И она, – Денис знал, что не стоило этого делать, но все же не устоял перед искушением отплатить обидчику той же монетой, – сама мне об этом рассказала.

Кулак Давыдова, оказавшийся на удивление большим и сильным для невысокого субтильного паренька, на редкость метко и больно ударил Дениса в нос.

На место шока от того, что Давыдов вдруг распустил руки, хотя не так давно хвастался тем, как уговорил гопоту отпустить его с помощью импровизированного стенд-ап шоу, пришел гнев. И Денис все же бросился на обидчика, совершенно наплевав на то, чему его учила мама, первая учительница и чему он научился сам.

К вечеру на улице заметно похолодало. Крепче схватившись за локоть Андрея, Злата немного поежилась и устремила взгляд в темное небо в надежде разглядеть какую-нибудь маленькую звездочку. Впрочем, ей этого сделать не удалось – видимо, из-за уличного освещения.

– Замерзла? – вдруг заботливо поинтересовался Андрей. Бросив на него взгляд, Злата кивнула. – Ничего, мы уже близко к дому. Согреемся скоро.

Когда они вошли в подъезд, их окатило приятной волной тепла, распространяемого батареями. Злата положила замерзшие, несмотря на перчатки, руки на одну из них и блаженно прикрыла глаза. Она так бы и стояла, если бы Андрей не поторопил ее. С сожалением отпустив батарею, Злата последовала за ним.

Выйдя из лифта, она вдруг сказала:

– Извини, Андрей, я все-таки пойду домой.

– Что-то не так? – с легким беспокойством спросил он, глядя на нее во все свои глаза цвета молочного шоколада. Теплые и нежные, всегда улыбающиеся, они каждый раз вызывали у Златы приятное томление в животе и легкую дрожь во всем теле. Сейчас же ее сердце ныло от тоски из-за той тревоги, которую выражал взгляд Андрея.

Положив руки ему на плечи, Злата посмотрела в его глаза. Легко проведя пальцами до локтей Андрея, обхваченных кожаной курткой, она ответила:

– Все нормально. Просто… я недавно подумала, что совсем мало вижусь с дедушкой. Я весь день на работе, а потом с тобой. С дедушкой Володей я вижусь только утром или вечером. А он уже немолод. Неизвестно, сколько ему еще остается жить… – Злата на мгновение опустила глаза. – Я хочу побыть с ним сегодня. Если ты не против.

Андрей заключил ее в объятия, и Злата поняла, что он, скорее всего, не возражает. Его твердые руки ласково провели по ее спине. Выпустив ее из объятий, Андрей мягко коснулся своим лбом ее.

– Конечно не против. – Он поцеловал ее в лоб, и Злата прикрыла глаза. – Семья – это важно. Кстати, об этом. Надеюсь… ты на меня не злишься из-за того, что я хочу создать семью с тобой?

Злата негромко засмеялась:

– Нет, что ты! Не злюсь.

– И твое желание провести остаток вечера дома с этим не связано? – уточнил Андрей. Злата поцеловала его в губы в течение нескольких секунд, прежде чем наконец ответить:

– Нет. Не связано. Я правда хочу просто посидеть с дедушкой.

Андрей расслабился, и Злата тоже ощутила облегчение.

– Ну ладно тогда. – Его ладонь, уже без толстой шерстяной перчатки на ней, нежно погладила Злату по щеке. – Это был потрясающий вечер. Как и все вечера с тобой. Увидимся?

– Увидимся.

Потершись о теплую руку, ласкающую ее лицо, Злата снова запечатлела на губах Андрея нежный поцелуй. Он же не отпустил ее сразу после этого – как обычно, Андрей задержал ее еще на несколько минут, чтобы как следует расцеловать.

Когда он все же сделал над собой усилие и выпустил Злату из рук, его радостно сияющие глаза продолжали смотреть на нее. Но теперь Злате было не слишком радостно видеть это.

– Какая же ты красивая, – выдохнул Андрей, и Злата, смущенно опустив глаза, отступила к двери. – Нежная. Ласковая. Милая. Самая лучшая.

– Андрюша, – с умилением произнесла Злата и все же взглянула на него. – Ты тоже самый лучший. Самый-самый!

– Люблю тебя, – хрипло произнес он, и Злате показалось, что у нее подкосились колени. Прижавшись спиной к двери дедовской квартиры, она улыбнулась:

– И я… я тебя тоже люблю.

Андрей продолжал смотреть на нее глазами впервые влюбленного подростка, из-за чего у Златы внезапно возникло желание расплакаться. Поэтому она поспешила отвернуться и, отыскав в сумочке ключи, как можно быстрее отперла дверь, после чего шмыгнула туда.

Захлопнув дверь, повернув ключ и задвинув засов, Злата прижалась к двери спиной и тихо заплакала. Сейчас она чувствовала себя еще большим чудовищем, чем когда задирала Дениса.

За свои школьные выходки она все-таки извинилась, а за раздрай, в котором она пребывала уже недели две, и неопределенные чувства к Андрею она вряд ли когда-то сможет попросить прощения.

Злата прекрасно отдавала себе отчет в том, что внимание Андрея было ей приятно. Еще бы – парень старше ее, хорош собой, спортивный и подтянутый, улыбчивый. Какой девушке бы не понравился?

А какой девчонке не понравилось бы несколько раз в месяц получать цветы и ходить в кафе? Разве какая-то девушка отказалась бы от предложения понести ее на руках, от постоянных ласковых слов, прикосновений и ощущения уюта рядом с Андреем, когда они проводили время у него дома?

У Златы все это было. И она с ужасом понимала, что была готова отказаться.

Но как это сделать, Злата не знала. Ей ужасно не хотелось ранить Андрея, который отдавал ей столько времени и все время старался ее порадовать, удивить. Однако и оставаться с ним она больше не могла. Тактильность и нежность Андрея, которые в начале притянули Злату к нему, теперь тяготили ее. Она мечтала о том же самом, только от другого парня.

– Златочка! – услышала она голос деда Володи и, открыв глаза, увидела его удивленное и немного испуганное лицо.

Кое-как смахнув слезы, Злата принялась снимать обувь. А когда уже повесила куртку на крючок, обняла дедушку и заплакала еще громче.

– Что стряслось? – спрашивал дедушка, мягко гладя ее по спине. – Что случилось, милая моя внученька? Вы с Андреем поссорились?

Помотав головой, Злата выдавила:

– Я не люблю его, дедушка. Совсем не люблю! Но я не могу… я не могу так с ним поступить!

Позволив деду отвести себя в комнату, в которой она жила с момента переезда к нему, Злата плюхнулась на кровать и продолжила рыдать. Дедушка Володя ласково гладил ее по волосам, но истерика Златы лишь набирала обороты.

В один момент она почувствовала, как ее руки коснулось что-то прохладное.

– Попей, внученька, – успокаивающим тоном произнес дедушка. – Это обычная вода, но тебе станет легче, обещаю.

Послушно приняв из рук деда граненый стакан, Злата большими глотками осушила его. Ощутив на несколько мгновений боль в груди, она приложила к ней руку. Когда стало легче, Злата посмотрела на дедушку, а тот снова провел рукой по ее волосам.

– Златочка, если тебе Андрей больше не нравится – ты всегда можешь с ним расстаться, – спокойно напомнил дедушка Володя. – Крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Никто, он в том числе, не имеет права удерживать тебя насильно. Но ты уверена, что действительно больше его не любишь? Или ты просто боишься того, что вас ждет дальше?

Взяв несколько секунд на раздумья, Злата уверенно качнула головой:

– Уверена, дедушка. Все мои мысли только о Денисе. Я ничего не могу с собой поделать. Я все время думаю только о нем. О моем Рыжике…

Всхлипнув, она продолжила:

– Когда я обнимаю Андрея, я чувствую себя так, будто обнимаю Дениса. Когда мы целуемся, я тоже представляю, что целую Дениса, а не Андрея. Забота и прикосновения Андрея мне кажутся чересчур частыми и навязчивыми. А когда он говорит что-то милое, мне хочется проблеваться. Дедушка, – хныкнула Злата, – что мне делать? Я хочу расстаться с Андреем, но вдруг он обидится? Или что-то сделает с собой? Или со мной? А если Денису я не буду нужна? Господи, что же делать…

Судорожные всхлипы снова вырвались из ее горла. Злата ощутила легкую головную боль и резко навалившуюся усталость. Дедушка сел рядом с ней на кровать. Злата прильнула к его плечу и закрыла глаза, когда рука деда Володи снова погладила ее по голове.

– Златочка, так ты хочешь расстаться с Андреем только ради возможности быть с Денисом или потому что ты Андрея не любишь? – уточнил дедушка, и Злата невольно поморщилась:

– Дедушка! Ты сейчас прямо как Денис. Он тоже такой дотошный, такой занудный бывает! Но я так его люблю, – проскулила она. – Он такой милый! Умненький. Он так много учится, но находит время для семьи. Он помогает маме – кстати, она у него просто чудесная. Честно говоря, я завидую Денису, – смущенно призналась Злата. – Его мама успевает работать, заниматься хозяйством и общаться с детьми. А моя…

– Твоя мама для работы не создана, – тяжело вздохнул дедушка Володя. – Знаешь, Златочка, я сам виноват, что воспитал ее такой. Бабушка твоя всегда старалась держать твою маму в строгости, а я ее баловал всегда. Да и брата ее, Сережу, тоже иногда. Все-таки детство один раз в жизни бывает. Я хотел, чтобы наши с Машей дети прожили более счастливое детство, чем мы… Но как видишь, благими намерениями выстлана дорога в ад. Анечка привыкла к тому, что единственное, что от нее требовалось, – выйти замуж и родить ребенка. Но она не допускала, что муж ее подведет…

– А ты с ней общаешься сейчас? – с надеждой спросила Злата, но дед Володя покачал головой:

– Практически нет. Так, напишет смс-ку иногда, скажет, что все нормально. И все. А так не звонит, новостями не делится. А с тобой она связывается?

– Нет, со мной тоже нет, – вздохнула Злата. – Она, наверное, все еще обижается на меня за то, что я подтвердила папе, что у нее был любовник. Щас не знаю, может, она рассталась с ним уже… С любовником в смысле. Хотя и с папой тоже. Деда, а как думаешь, как сейчас мама живет?

– Если бы я знал, Златочка, на душе у меня было бы спокойнее, – улыбнулся дедушка. – Я бы так хотел, чтобы Аня пришла сюда и осталась с нами. Я же никогда не прогонял ее. Наоборот, всегда говорил – если что, двери открыты, приходи, оставайся сколько надо. А она… Даже до развода уже дошла, а все упрямится. Вот дождется, – с горечью произнес дедушка Володя. – Потеряет и меня, и тебя.

– В каком смысле? – не поняла Злата и тут же спохватилась. – Деда, ты опять за свое! Сколько раз тебе говорить: ты еще нас всех переживешь! Перестань намекать на скорую смерть!

– Златочка, смерть – это часть жизни, – развел руками дедушка Володя. – Все мы там будем. Кто-то раньше, кто-то позже. Я, конечно, надеюсь, что позже. Мне все-таки будет спокойнее, когда тебе уже будет восемнадцать и ты станешь дееспособной. Так я смогу завещать тебе квартиру и ты не останешься на улице…

– Дедушка! – воскликнула Злата и вскочила на ноги. – Хватит! Я… я не хочу об этом думать!

– Почему? – внезапно удивился дедушка Володя. Злата же почувствовала новый приступ слез, который тихо подкрадывался к ней.

– Потому что… если тебя вдруг не станет, – перешла она на шепот, – как я буду? Я не смогу одна! Я совсем одна останусь! Я не смогу!

Злата снова предалась рыданиям, но дедушка не торопился ее успокаивать. Лишь когда ее плач перешел в простые всхлипы, дедушка Володя спокойно сказал:

– Златочка, внучка моя, одна ты точно не останешься. Пока я не нашел того, кому готов тебя доверить – будь то подходящий мальчик или твоя мама, – я не уйду. Это точно. А пока мы с тобой занимаемся поиском того, кто сможет стать твоим надежным помощником, я научу тебя всему, что понадобится для самостоятельной жизни. Ты уже и так немало умеешь – больше, чем твоя мама в твоем возрасте. Но то, что не умеешь, я научу тебя делать. И тогда будь уверена: даже если я не успею отдать тебя в надежные руки, одна ты не умрешь от голода и в бардаке.

Выслушав дедушку, Злата кивнула. Почему-то на душе стало спокойнее. Конечно, его рассуждения про “отдам в надежные руки” не очень нравились Злате из-за сходства с объявлениями про животных, которым ищут новых хозяев. Но ей очень хотелось, чтобы за то неизвестное время, которое отведено им с дедом вместе, она встретила того, кого дедушка одобрит.

И Злате очень хотелось, чтобы этим кем-то стал именно Денис.

К осенним каникулам полученные в драке раны выглядели уже не так ужасно. Однако маме все равно цокала, охала и в конце концов настояла, чтобы Денис замазал ссадины ее тональным кремом. Зная, насколько важна была для мамы эта встреча, он повиновался, хотя и остался при мнении, что тональник не сможет перекрыть его ран.

Сергей пришел к ним на осенних каникулах, в субботу. Пожимая его руку, Денис определил теперь уже нового знакомого как приятного и располагающего к себе. Но внутренний голос коварно напомнил, что его отец наверняка был таким же поначалу. Лишь в семье он отыгрывался, потому что знал: жена и сын не смогут ответить в той же мере, в какой он над ними издевался.

Лариска охотно беседовала с Сергеем, отвечала на его вопросы, задавала свои и в итоге показала всю свою коллекцию кукол и мягких зверей.

Сергей показал неподдельный интерес к тому, какие отношения складывались между разными игрушками, чем заставил Дениса улыбнуться.

– Денис, мама говорила, ты с этого года в новой школе учишься? – внезапно поинтересовался Сергей, и Денис, вспыхнул, после чего на несколько мгновений опустил глаза. – Вроде бы с углубленным изучением математики и физики. Расскажешь?

– Да там не о чем рассказывать, – ответил Денис, почесав затылок. – Много математики, физики… Специальные дисциплины есть кое-какие. Вообще сложнее стало, это точно.

– А Денис подрался прямо в школе, – радостно объявила Лариска.

Денису же захотелось провалиться сквозь землю. Это желание кратно увеличилось, когда он почувствовал на себе разочарованный взгляд матери.

Сергей же пожал плечами и дружелюбно улыбнулся:

– Вижу, вижу. Бывает. А из-за чего подрались-то?

– Девочку не поделили, – снова доложила Лариса, и Денис повернулся к ней:

– Помолчи, а? Язык без костей.

– Денис! – шикнула на него мама, а Лариса хитро улыбнулась. – Ты как с сестрой разговариваешь?

– А она со мной как? – ощетинился Денис и, с шумом поднявшись, быстрым шагом вышел из кухни. Он осознавал, что повел себя некрасиво, но ему не хотелось, чтобы стараниями дорогой сестренки малознакомый человек узнал о не самых приглядных сторонах возможного будущего пасынка.

Закрывшись в своей комнате, Денис сел на кровать и попытался привести дыхание и сердечный ритм в норму. Ничего не получалось. Наоборот – все становилось только хуже.

Когда в дверь постучали, Денис не отозвался. Тогда мама самовольно открыла ее и вошла.

– Денис, ты как себя ведешь? – возмущенно спросила она, направляясь к нему. – Человек освободил время, пришел познакомиться, а ты… Вернись за стол и поешь.

– Нет, – пробурчал Денис.

– Денис, хватит! – прошипела мама и неожиданно схватила его за плечо, а Денис вскинул на нее глаза, в которых уже начинала скапливаться влага. – Ты сейчас ведешь себя хуже Ларисы! Позоришь меня!

Изо всех сил стараясь не расплакаться и продолжая глядеть на нее расстроенными глазами, Денис прошептал:

– Давай тогда я из дома уйду. Чтобы никого не позорить.

Мама хлопнула ресницами, после чего ее лицо вдруг смягчилось.

– Солнышко, не надо никуда уходить, – попросила она и сжала его плечи, а Денис опустил голову. – Давай просто вернемся за стол. Пожалуйста. Тем более тебе надо поесть. Ты с самого утра ничего не ел. Нельзя так.

Денис молчал. Лишь его грудь быстро вздымалась и опускалась. Он как можно незаметнее старался восстановить дыхание, но ничего говорить не собирался – боялся, что если откроет рот, сразу позорно разрыдается.

– Мой хороший, – прошептала мама и прижала его к себе. – Мой милый, я знаю, что ты нервничаешь, но прошу, не надо. Все же хорошо. Ты вроде неплохо с Сергеем общался, а потом вдруг замолчал. Что происходит?

Помотав головой, Денис все так же молча вырвался из ее объятий и направился в коридор. Он хотел пойти прогуляться, чтобы расслабиться, снять напряжение и поднять настроение. Однако мама тут же схватила его за руку.

– За стол, мой хороший, – твердо и одновременно с этим ласково произнесла она.

Денис повиновался. Когда он снова прошел в кухню и расположился на своем стуле, Лариска уставилась на него с любопытством, а Сергей – с легким беспокойством. Денис старался не обращать на это внимание. Он быстро съел суп и второе, а во время ожидания десерта снова вышел из-за стола, сказав, что сейчас вернется.

Схватив с письменного стола мобильник и оказавшись на кровати, Денис изумленно уставился в экран. Яна отправила ему сообщения о том, что как следует подумала обо всем и не согласна продолжать их отношения, если Денис не сделает выбор в ее пользу. А выбирать надо было между ею и Катей.

Чувствуя, что начал дрожать от злости, Денис недолго колебался, прежде чем написать, что ни за что в своей жизни не выберет шантажиста. Следующим сообщением он попросил ее больше никогда не писать ему.

Отбросив телефон в сторону, Денис вскочил и принялся метаться по комнате. Он открыл окно в надежде, что морозный воздух приведет его в чувство, но он лишь замерз. Поэтому вскоре закрыл окно и снова плюхнулся на кровать.

Напряжение и жжение в груди росло, а когда достигло пика, Денис все же расплакался. Снова улегшись на кровать, он уткнулся лицом в подушку и продолжал выплескивать со слезами всю боль, обиду и несправедливость, которую в течение некоторого времени носил в себе и старался подавить.

Оглушенный горем, Денис даже не услышал, как открылась дверь и кто-то вошел в его комнату.

– Денис? – Он испуганно уставился на Сергея, который почему-то был сейчас тут, а не с мамой и Лариской на кухне. – Ты чего? Что случилось?

Вместо вразумительного ответа изо рта Дениса снова вылетели громкие всхлипы. Ему сразу же стало стыдно, что его застукали в таком неприглядном виде. Стыд усилился из-за того, что это сделал малознакомый человек, который теперь невесть что о нем подумает. Например, о том, что он – эгоист, который позорит свою прекрасную маму.

Едва поток слёз начала иссякать, Денис сел на кровати и посмотрел воспаленными от слез глазами на Сергея:

– Простите. Я…

– Да ну чего ты, не стоит извиняться. – Потрепав его по плечу, Сергей продолжил внимательно разглядывать Дениса. – Я с самого начала заметил, что у тебя сегодня нет настроения. Хотел спросить, не случилось ли чего, а ты уже убежал…

Глаза Дениса снова наполнились слезами, и он позволил им прокатиться по щекам. Сергей снова потрепал его плечо и вдруг сел рядом. Неожиданно для самого себя Денис не стал возражать.

– Что у тебя случилось? – участливо спросил Сергей. – В школе проблемы? Тебя кто-то обидел? С девушкой поругался?

Зажав рот ладонью, Денис снова расплакался. Несмотря на жгучее чувство стыда, которое он испытывал, ему отчаянно хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что у него происходило.

Маме Денис не хотел об этом рассказывать – боялся, что она начнет тревожиться за него либо скажет, что сложности временны и нужно просто потерпеть, подождать полной адаптации к новой школе и новым людям в ней.

– Ну все, все. – Тяжелая ладонь Сергея мягко погладила его по спине. – Не переживай. Все обязательно наладится. Постепенно, полегонечку…

– Да ничего не наладится, – выдавил сквозь слезы Денис и звучно шмыгнул носом. – В классе меня все ненавидят. За то, что я якобы украл ответы на контрольную и таким образом подставил всех под более сложную работу. А на самом деле это сделал мой сосед по парте, которого я считал другом. Но я никак не могу доказать, что это он.

Его спина вздрагивала, слезы катились снова и снова, но Денис продолжал:

– А еще… я скучаю по бывшей. Хотя не должен. Она мне много ужасного наговорила. Я думал, нынешняя девушка поможет мне отвлечься от нее, но… Я и с ней поругался. И сказал, чтобы она мне больше не писала. Потому что… Она…

– Тихо, тихо, не волнуйся, – успокаивающе произнес Сергей, продолжая гладить его по спине. – Я вижу, что на тебя много проблем навалилось. Мне ужасно жаль, Денис. Подростковый возраст – это отстой. И так непростое время, еще и окружающие проблем подкидывают.

Денис закивал, а Сергей поинтересовался:

– Мама знает, что тебе нехорошо в школе?

Он помотал головой:

– Мне уже шестнадцать. Стыдно жаловаться.

– А ты не жалуйся, – просто сказал Сергей, и Денис удивленно поднял на него глаза. – Попроси рекомендации. Совета. Помощи. Не чтобы за тебя все решали, а чтобы тебе подсказали, что может сработать.

Денис фыркнул:

– Подскажет она мне, как же! Она ни разу не заступилась за меня. Даже когда я был маленьким. А все ее советы – “не обращай внимания, он отстанет”. Но это не работает. – Из его глаз снова полились слезы. – И теперь я просто лох, который глотает плохие поступки и не умеет ставить на место!

– Ну не надо так о себе, Денис, – попросил Сергей и сжал его плечо. – Я вот считаю, что ты замечательный парень. Сдержанный, добрый и умный. И твоя мама очень тебя любит. Она много о тебе рассказывала и, поверь мне, она тебя обожает. Между нами, – он склонился еще ближе к нему и понизил тон, – у меня даже создалось впечатление, что ты ее самый любимый ребенок.

– Не думаю, – покачал головой Денис и смахнул очередную слезинку с лица. – Она больше всего Ксюшу любила. И продолжает любить, наверное. И мой папа… он тоже Ксюшу всегда больше любил… А меня нет…

Позволив новому приступу слез захватить его, Денис закрыл глаза. Сергей же снова провел по его плечу.

– Денис, я понимаю, что ты очень расстроен тем, что у тебя сейчас черная полоса. И мне очень жаль, что ты через все это проходишь в одиночку. Тебе явно нужен союзник. Может, я им стану? – Денис распахнул глаза и устремил удивленный взгляд на Сергея. – Расскажи мне все по порядку. Может, я смогу тебе как-то помочь.

Денис окинул его внимательным взглядом, а потом его прорвало. Он говорил и говорил, а Сергей слушал и утешающе похлопывал его по спине. Когда Денис дошел до момента, когда его маму незадолго до каникул вызывали в его школу и что именно из-за этого она, скорее всего, до сих пор злилась на него, он вдруг ощутил, что стало немного легче.

– Ты молодец, что защищал себя, – вдруг сказал Сергей, и Денис снова удивленно посмотрел на него. – В том числе физически. На твоем месте я бы так же поступил.

Денис расслабился:

– Спасибо.

– Ты говорил об этом с учителями? – поинтересовался Сергей. Денис помотал головой. – Может, надо было бы. Так у тебя был бы шанс переманить их на свою сторону.

– Мне не поверят, – обреченно покачал головой Денис. – Давыдов учится там с седьмого класса, а я – всего два месяца. Он свой, а я все еще чужак.

– А ты рассказал, как все было на самом деле? Может, большинство поверит как раз тебе.

Денис пожал плечами и снова понурил голову. Хлопнув его по спине, Сергей произнес:

– Ладно, можем позже об этом поговорить. Я вообще пришел тебя звать десерт есть. Пойдем?

– А что на десерт? – Глаза Дениса тут же загорелись при мысли о том, что он сейчас съест что-то сладкое и безумно вкусное. Сергей улыбнулся:

– Вишнево-шоколадный торт. Очень вкусный! Хотя ты, кажется, вообще сладкоежка.

Денис негромко рассмеялся:

– Вроде того.

– Ну пойдем тогда, а то небось твоя мама и сестренка уже начали.

К счастью, торт на столе все еще был нетронутым. Поставив локти на стол и положив голову на сложенные ладони, Лариска с вожделением смотрела на лакомство. У нее едва ли слюни не текли. При виде сестры, гипнотизирующей торт, Денис невольно улыбнулся. Однако встретившись взглядом с мамой, он почувствовал, как улыбка медленно покинула его лицо.

Пока Сергей разрезал торт и отвечал на какие-то вопросы Лариски, мама подошла к Денису, вновь разместившемуся на своем месте, и приобняла его за шею. Денис на мгновение поднял голову, но вскоре снова опустил. Мамина рука мягко потрепала его всклокоченные волосы, и Денис прикрыл глаза от приятных ощущений. Спустя несколько мгновений мама уже отошла и принялась разливать чай.

Торт действительно оказался очень вкусным. Правда, темно-коричневая шоколадная стружка напомнила Денису темные кудри Златы, а вишневый джем – ее бессменную красную помаду, следы которой она все время оставляла на его лице и шее, когда целовала его.

Вопреки оставшемуся от недавнего срыва осадку, на этот раз Денис улыбнулся своим мыслям о Злате. Когда Сергей уже собирался уходить, то улучил момент и поинтересовался, что Денису нравилось из сладкого.

– Давай чего-нибудь персонально тебе куплю, – предложил он. При мысли о том, что у них уже появится небольшой секрет, Денис просиял. Сергей же, получив ответ, показал пальцами символ “ок”.

Когда дверь за Сергеем закрылась, на Дениса тяжелым мешком навалилось чувство вины за собственное поведение в начале встречи. Заглянув в кухню, где мама уже начала убирать посуду в посудомойку, он присоединился к ней. А когда они закончили, то встал прямо напротив нее и с искренним сожалением произнес:

– Мам, прости меня, пожалуйста. Я не должен был…

– Это ты меня прости, Дениска, – почти шепотом произнесла мама и притянула его к себе. – Я не должна была говорить, что ты меня позоришь. И сравнивать тебя с Ларисой тоже. И…

– Мам, все нормально, – поспешил заверить ее Денис и крепче сжал в объятиях. – Ты переживала очень. Из-за сегодняшнего и из-за того, что тебя в школу вызывали. Вот и сорвалась. И, знаешь, я принимаю это. Я ведь действительно виноват. В обоих случаях.

– Нет-нет, мой милый, я не должна была срываться на тебе. – Мама нежно погладила его по лицу, и Денис прикрыл глаза. – У тебя тоже есть поводы понервничать. Извини, что я подслушала. Сергей не закрыл до конца дверь в твою комнату, вот я и услышала все… что ты рассказал.

Денис пристыженно опустил взгляд, чувствуя, как щеки снова заливаются жарким румянцем. Опять он доставлял маме поводы для беспокойства. Мама же продолжала как ни в чем не бывало гладить его по лицу, а потом нежно взяла его за локоть.

– Солнышко мое, я всегда готова тебя выслушать. Я, может, не смогу вступиться за тебя физически – да ты и сам наверняка этого не захочешь. Но я всегда здесь, чтобы ты мог рассказать о том, что тебя беспокоит. Слышишь меня, Денис? – Он кивнул, по-прежнему не глядя на нее. – Не держи все в себе, прошу. Я хочу знать, что у тебя происходит. Твои проблемы – это и мои проблемы тоже. Не надо меня спасать от них. Я уже взрослая и я справлюсь. А вот ты…

– Мам, я тоже справлюсь, – заверил Денис, совершенно не чувствуя себя способным справиться со всем, что на него навалилось. Мама улыбнулась ему:

– Конечно справишься. Ты же у меня умница. Но ты всегда можешь опереться на меня, если чувствуешь, что не справляешься. Пожалуйста, помни об этом.

Как обычно ощущая неловкость от потока нежностей и ласковых слов, Денис опустил взгляд. А мама, чмокнув его в лоб, вышла из кухни.

Злата в очередной раз отказалась заходить к Андрею вечером после прогулки. Как и в прошлые разы, она аргументировала это желанием провести время с дедушкой. И если поначалу Андрей относился к этому с пониманием, то сегодня, видимо, его терпение все же подошло к концу.

– Злата, скажи честно, – в его голосе Злата уловила напряженные ноты, – я сделал что-то не то? Я тебя как-то обидел?

– Нет, что ты, – заблеяла та, не зная, куда деться от прожигающих ее глаз Андрея. – Просто…

– Просто что? – Теперь он уже по-настоящему сердился – Злата с тревогой заметила, как его руки сжались в кулаки. – Ты меня уже какой раз избегаешь! И оправдываешься, что хочешь провести время с дедушкой… Ты знаешь, это уже очень странно выглядит. Как будто ты не хочешь больше меня видеть. Говори! – рыкнул Андрей, и Злата вжала голову в плечи, после чего опустила взгляд. – Ты меня больше не любишь? Ты нашла кого-то другого?

Подняв лицо на Андрея, Злата ощутила, что слезы, наполнявшие ее глаза, все-таки выкатились наружу. Однако, к ее удивлению, Андрей не спешил успокаивать ее. Он все так же стоял со сжатыми в кулаки руками. Напряженный, будто готовился атаковать. И из-за этого Злате внезапно стало очень страшно.

Отойдя ближе к двери дедушкиной квартиры, она выдавила:

– Д-да. Прости меня. Я должна была… раньше сказать. Но…

Андрей со свистом выпустил воздух сквозь зубы, и Злата на мгновение зажмурилась. Воображение уже подкинуло ей картинку, где Андрей подскакивает к ней и наносит четкий точный удар в лицо. И это при том, что он всегда заявлял, что никогда бы не ударил женщину.

Снова встретившись взглядом с жесткими глазами Андрея, Злата поникла. Он молчал. Лишь смотрел на нее, как будто пытался прочитать ее мысли.

– А ты просто меня не любишь или ты мне уже изменила с кем-то?

Опасный вопрос, поймавший Злату в ловушку. Но она сделала вдох носом и на выдохе как можно более ровным тоном ответила:

– Я ни с кем тебе не изменяла. Я просто поняла, что мои чувства к тебе уже не такие сильные. Их практически больше нет. – Злата виновато посмотрела на Андрея и снова опустила глаза. – Прости меня, Андрей.

Его кулаки, глядящие прямо на Злату, дрожали. Будто Андрей все-таки хотел ударить ее, но колебался. Когда он вдруг оказался совсем близко к ней, чем вынудил Злату прижаться к стене рядом с дверью ее квартиры, Злата закрыла глаза в ожидании удара.

Однако Андрей всего лишь грубо схватил ее пальцами за подбородок и дернул вверх. Злата взвизгнула, а он негромко усмехнулся:

– Ну успехов тебе, че. Только с новым парнем не торопись. А то я вычислю его и расскажу, в каких позах и сколько по времени я тебя сношал. – Она изумленно распахнула глаза, и Андрей улыбнулся. – Сомневаюсь, что моему сменщику понравится, что ты в свои шестнадцать уже такая поюзанная.

Злате показалось, что на мгновение она перестала дышать. Не успев как следует подумать, что она делает, Злата влепила Андрею звонкую пощечину и что было силы оттолкнула его.

Отлетев на несколько метров, Андрей бросил на нее разгневанный взгляд, из-за которого душа Златы ушла в пятки. Зря она начала проявлять физическую агрессию. Сейчас Андрей выглядел так, словно все его моральные тормоза отказали.

Едва Злата успела об этом подумать, как руки Андрея уже сомкнулись на ее шее, а ее затылок уперся в стену. Хватая ртом воздух, Злата шлепала Андрея по рукам в попытках отбиться, но это было бессмысленно: они были надежно защищены дутой курткой. Да даже если бы и не были, какие у нее были шансы отбиться от тренированного и сильного Андрея?

Усилием воли Злата заставила себя сменить тактику. Она принялась лупить правой рукой по стене, к которой ее прижимал уже бывший парень. Поначалу удары получались слабыми и даже не тянули на полноценный хлопок. Но потом, видимо, адреналин наконец-то проснулся и волной пронзил все тело Златы, потому что ее пальцы сомкнулись в кулак, удары которого глухо отдавались по всей лестничной клетке.

Неожиданно послышался звук открывающегося замка. Андрей одним движением отпрыгнул от Златы. Она же согнулась, продолжая кашлять и силясь сохранить равновесие.

– Златочка! – услышала она испуганный голос деда Володи, а за ним – его строгий вопрос:

– Что здесь происходит?

– У Златы вдруг начался приступ астмы, – заговорил Андрей, а хватающаяся за горло Злата выпучила глаза. – Я пытался ей помочь.

– Молодой человек, у моей внучки никогда не было астмы, – сурово ответил дедушка, и Злата ощутила, как ее взяли под локоть. – А даже если бы вдруг проявилась, это случилось бы в мае, а не в ноябре. Поэтому сказки Венского леса мне тут рассказывать не надо. Я прекрасно все слышал и успел увидеть, как твои руки вокруг ее шеи вот так… – Дедушка Володя прибегнул к пантомиме. – Если я тебя еще раз увижу рядом со Златой, я заявлю в полицию. Понял меня?

Андрей хищно оскалился:

– У вас нет оснований.

– Очень даже есть, – спокойно, но по-прежнему строго ответил дедушка Володя, уже заведя Злату в квартиру и оставаясь на пороге. – То, чем ты тут Златочке угрожал – рассказать, чем ты с ней занимался, пока вы сидели у тебя в квартире, – называется совращение малолетних. Так вот, если я еще раз увижу, что ты пасешься рядом с моей внучкой, заявление будет написано. И я не посмотрю, что Злате уже исполнилось шестнадцать и что вы это делали по обоюдному согласию. Ты совершеннолетний, а значит, понесешь ответственность за связь с малолетней. Понял, Андрюша?

– Да какая она малолетняя, – хрипло рассмеялся Андрей и бросил на Злату такой взгляд, что ей немедленно захотелось вымыться. – Кобылка самая настоящая. На всех парней готова броситься. И это уже в шестнадцать, а что будет дальше…

– Тебя никак не должно касаться, – отбрил дедушка Володя и, переступив порог квартиры, схватился за ручку. – Ты меня понял, Андрей?

– Понял, Владим Валерич, – осклабился Андрей и принялся открывать дверь в свою квартиру. – Не глухой и не тупой.

– Уже хорошо, – бесстрастно ответил дедушка Володя и наконец закрыл дверь.

Злата к тому времени уже сидела на пуфике в прихожей и с облегчением выдохнула, когда дедушка зашуршал замком. Правда, когда дед Володя повернулся к ней, Злата снова напряглась.

– Идем. – Он направился в кухню. – Нас ждет долгий разговор.

Разместившись за столом вместе с дедушкой, Злата столкнулась с прицелом его внимательных глаз и смущенно опустила взгляд. Ей показалось, что деду уже давно было известно об их с Андреем взрослых занятиях. Однако все-таки Злате хотелось надеяться, что дедушка Володя узнал об этом, просто подслушав сейчас их с Андреем разговор.

Дед же продолжал пристально смотреть на нее, и в конце концов Злата подняла глаза:

– Чего?

– Я надеюсь, вы хотя бы предохранялись? – без обиняков поинтересовался дедушка Володя, а Злата почувствовала, как ее уши и щеки начали гореть.

– Конечно! – поспешила она заверить дедушку. Тот заметно расслабился:

– Слава богу. Еще не хватало, чтобы такие, как этот Андрей, размножались.

Злата вдруг расхохоталась в голос. Смеялась она громко и от души и совсем не хотела останавливаться. Даже когда воздух в легких уже начал заканчиваться.

Когда хохот начал сходить на нет, из нее все равно продолжали вырываться нервные хихиканья. Встретившись взглядом с дедушкой, Злата заметила, что он улыбался. И у нее на душе стало легче.

– Ну ладно, ладно, хорош, – махнул рукой дедушка Володя и принялся подниматься. – Щас чайку́ поставлю.

– А давай я, дедуль.

Мгновенно оказавшись у плиты, Злата наполнила чайник водой из фильтра и поставила на самую большую конфорку. Включив ее, она вернулась на свое место. Встретившись взглядом с дедом, Злата снова улыбнулась, но дедушка Володя теперь смотрел на нее строго, чем немного смутил.

– Златочка, – наконец вздохнул он, – я понимаю, что в твоем возрасте хочется внимания мальчиков, а мальчикам хочется… ну… коитуса. Но я же сколько раз просил тебя быть благоразумнее! Ты девочка красивая, мальчикам нравишься, но поверь мне, Злата, даже у двадцатилетних, как Андрей твой, в голове не мозг, а одни опилки!

– Как у Винни-пуха, что ли? – со смешком уточнила Злата. Воображение тут же нарисовало ей советского Винни-пуха с лицом Андрея, и она снова не смогла удержаться от смеха. Слишком уж забавно выглядел ее уже бывший парень в виде такого милого персонажа.

Дедушка Володя покачал головой:

– Хуже. То, что вы предохранялись, – это хорошо, но я вынужден согласиться с Андреем в том, что большое количество половых партнеров не делает тебе чести, Златочка.

– Деда! – простонала Злата, прикрывая глаза рукой. – Сейчас двадцать первый век. Никого не удивишь тем, что у тебя был этот… коитус… в общем, что ты еще до брака этим занимался. Даже девушек таких уже много. И никто на них косо не смотрит.

– Это ты так думаешь, моя дорогая, – снова покачал головой дедушка Володя и хотел было сказать что-то еще, но тут засвистел чайник. Злата снова подскочила к плите, выключила конфорку и принялась разливать кипяток в чашки. А дедушка продолжил таки свою проповедь:

– Если ты хочешь выйти замуж за хорошего порядочного молодого человека, тебе и самой нужно такой быть. А то как-то нечестно получается: юноша бережет себя до брака, а ты нет.

– Дедушка, если ты намекаешь на Дениса, то ему все равно, – заверила Злата, хотя у самой в сердце поселился маленький худенький червячок сомнения. Вытащив из буфета печенья и конфеты и положив их на стол, она с воодушевлением добавила:

– Он хороший парень, чистый душой, ранимый и… невинный, да. Но он достаточно современный, чтобы не верить в эти домостроевские принципы.

– Златочка, прежде чем называть какие-то принципы домостроевскими, ты бы взяла этот “Домострой” да почитала бы, – устало откликнулся дедушка Володя и кивнул, когда Злата придвинула одну из чашек к нему поближе. Аккуратно отпив немного, дедушка спросил:

– Кстати, о птичках. Денису этому твоему тоже двадцать?

– Нет, почему? – удивленно захлопала глазами Злата. – Шестнадцать. Как мне. Мы в одном классе раньше учились.

– И что, много у него девушек было? – продолжал допытываться дедушка Володя. Злата поежилась:

– Кроме меня – ни одной. Ну, насколько мне известно. А что?

– Да так, интересно просто, – спокойно ответил дедушка и, закинув в рот печенье, принялся ритмично жевать. Когда он проглотил его, то сказал:

– Значит, этот твой мальчик… Денис… не ловелас?

Щеки Златы налились краской:

– Нет! Ты что? Какой из него ловелас! Он очень стеснительный.

Дедушка Володя мельком улыбнулся:

– Каких, однако, разных юношей ты себе находишь, внученька. Один – активный и бойкий – я бы даже сказал, чересчур, – а другой стеснительный, ранимый и… и невинный, вот.

Злата кивнула и взглянула в глаза дедушке.

– Ну что я могу сделать? Сердцу не прикажешь. Оно сначала выбрало Дениса, а потом – Андрея. Наверное, надеялось, что так я забуду Дениса, ведь Андрей совсем на него не похож. Глупое сердце, – прошипела Злата, чувствуя, как на нее вновь накатила злость на Андрея за то, что он сначала схватил ее за горло, а потом грубо отзывался о ней при дедушке.

– Вот для этого и нужен мозг, Златочка, – назидательно произнес дедушка Володя. – Чтобы не позволять глупому сердцу управлять твоей жизнью.

– И как же мне быть? – спросила Злата не столько у деда, сколько у высших сил, которые – она была уверена – наблюдали за ее жизнью, как за комедийным сериалом. – Что я могу сделать своим мозгом? Заставить его разлюбить Дениса? Или снова полюбить Андрея?

– Златочка, твой замечательный мозг может подсказать тебе способы помириться с твоим ненаглядным, – напомнил дедушка Володя и уточнил:

– Я, если что, Дениса имею в виду.

– Да я поняла, – откликнулась Злата. – Но, дедушка, как мне с ним помириться? Я не помню уже, где он живет. Я не знаю, где он теперь учится. Я не знаю, где он проводит свободное время – и вообще есть ли оно у него. Дениска ведь всегда был таким занятым… Что я могу сделать?

– Ну, район-то его ты помнишь? – невозмутимо поинтересовался дедушка Володя. Злата кивнула:

– Конечно. Лефортово. Там же, где я жила до того, как… Ну, до развода родителей.

– А как его двор примерно выглядит, помнишь? – продолжал допрашивать ее дедушка. Злата неопределенно развела руками:

– Наверное. Но дедушка…

– Можешь провести там время в какой-нибудь из выходных дней, – как бы невзначай предложил он. – Либо ты таки вспомнишь, в каком доме и в каком подъезде он живет. Либо твой Денис сам объявится. Либо ты можешь поспрашивать тех, кто будет во дворе. Думаю, там наверняка найдутся его соседи. И я надеюсь, это будут не старушки, мечтавшие поработать вахтерами, – рассмеялся дедушка Володя, и Злата тоже не удержалась от смешка.

– А если никого не будет? – спросила она, ощущая отчаяние. В принципе она всегда могла попытать счастья в переписке – Денис же не блокировал ее в соцсетях, но Злата все равно сомневалась, что он хотя бы прочитает ее сообщения, что уж говорить об ответе на них.

Дедушка Володя выразительно уставился на нее темно-серыми глазами, и Злата в очередной раз невольно поежилась. Кажется, его студентам приходилось несладко, если они делали что-то не то. Дедушка Володя наверняка смотрел на них точно таким же взглядом.

– Значит, найдется другой способ, – наконец ответил он. Злата выдохнула.

Конечно найдется. Но сначала она все-таки попробует связаться с Денисом с помощью соцсетей.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги