Загадка для ректора

– Вот ты и попалась, – звучит возле уха его низкий голос с хрипотцой, и замираю, как натянутая до предела струна.

Все, о чем я думаю сейчас, это мощное тело полуобнаженного красавца, обдающее жаром мою кожу даже сквозь ткань мой одежды.

– Что забыла маленькая проворная леди в моей спальне? – в уголке его рта кривая довольная улыбка. Он смотрит на меня как хищник, поймавший добычу.

Что ж, в этом он абсолютно прав.

Я попалась, как идиотка! Всего-то нужно было тихо пробраться в особняк, забрать флейту и уйти. А тут вернулся хозяин и начал раздеваться. Представляете?

Прямо передо мной!

Он, конечно, не сразу понял, что в его комнате притаилась маленькая ведьмочка, но один противный “ик”....

А как иначе, когда перед тобой оголяют такую груду мышц, что попросту спирает дыхание. Кажется, мне это теперь не развидеть!

Стальные рельефные мышцы мощной груди. Широкие плечи, в которые я могла бы завернуться полностью, если бы они были плащом. Крепкие руки, перетянутые жгутами вен. Подтянутая попа, такая, что я при всем желании не смогла отвести глаз, хоть и покраснела до кончиков ушей.…

Да, он успел щелкнуть застежкой ремня и приспустить штаны, прежде чем у меня вырвалась икота. Зато потом быстро их вернул.

– Ик! – опять вырывается у меня от волнения, и этот мужчина опасно улыбается, склонясь ближе, будто бы играя со мной.

Кажется, он совершенно не воспринимает всерьез то, что его собирались ограбить. Я не по собственной воле, но все же…. Или попросту уверен, что я уже никуда не сбегу. Да, от такого точно не сбежишь.

От одного только взгляда этих напористых темных глаз в голове все мешается.

Его запах, такой запоминающийся, с нотками древесины и пикантной горчинкой заполоняют обоняние.

– Ну, кто ты такая, ведьмочка? Кто послал? – спрашивает он меня, а я говорить не могу, потому что во рту пересохло. Да и не отвечу.

Что есть сил наступаю ему на ногу и, получив момент, кидаюсь прочь, но далеко уйти не удается.

Одним движением руки он тянет меня назад и вихре мы валимся на пол. Поднимаюсь на локти и с ужасом осознаю, что я практически лежу на нем, тут же хочу соскочить, но буквально через секунду оказываюсь прижата спиной к полу.

Теперь он нависает надо мной.

– Так не пойдет. Либо ты отдашь мне то, что взяла. А ты взяла, ведьмочка, я знаю. Либо, – опасно сверкают его глаза, и я уже не знаю, чего от него ожидать, но отдать я точно не могу!

Растерянно машу головой, и тут его горячая рука нагло скользит по моей ноге прямо под юбку....

Его горячая рука скользит по моей ноге прямо под юбку, и по телу расходятся тысячи мурашек, но я вовремя успеваю вынуть из рукава мешочек и дунуть ему жалящей пудрой в лицо.

Тут же отползаю, проверяю не слетела ли с бедра моя находка.

К счастью, флейта на месте.

– Это ты зря, – теперь уже сердится мужчина, но я успеваю дотянуться до своего потерянного артефакта, и в миг проваливаюсь в портал.

Исчезаю за секунды, но мне кажется, что я вечность смотрю в его темные, пронзающие меня насквозь, опасно прищуренные глаза.

– Я тебя найду, ведьмочка, – доносятся слова, а затем портал закрывается.

Тут же открываю второй и третий, чтобы он не выследил путь.

Выдыхаю, только когда оказываюсь в тихом проулке. Отсюда ходу всего пять минут, а ноги не идут. Будто ватные. Будто не мои. Все еще дрожат, а кожа горит от наглых прикосновений.

Ух! Мотаю головой из стороны в сторону, желая освободиться плена воспоминаний, но помогает не важно. Точнее вообще не помогает.

В ушах все еще звенит низкий голос с хрипотцой. А перед глазами красивое строгое лицо того мужчины.

Вот же въелся в память! Будь он неладен!

Дохожу, наконец-то, до неприметного домика на самом краю улицы и оглядываюсь на всякий случай, мало ли что. И только когда убеждаюсь, что посторонних глаз рядом нет, снимаю иллюзию.

Вирг не любит говорить с чужим лицом.

Старая дверь противно поскрипывает, извещая о моем прибытие, но контролер и так уже ждет, растянувшись на старом стуле за облупившимся обеденным столом.

– Держи, – протягиваю я ему дурацкую флейту, из-за которой чуть не влипла. Или все-таки влипла? Интересно, это тип будет искать?

Ага, пусть ищет, в закрытую академию чужаков не пускают.

– Достала? – в серых глазах контролера столько недоверия, словно он был уверен, что я провалюсь.

– Как и договаривались. Теперь мои документы, – прошу я, но Вирг не спешит отдавать.

Хоть мы и выглядим примерно одногодками, но Вирг намного старше. Честно сказать, я не знаю, сколько ему лет. Он никогда не говорил. Но много рассказывал о прошлых миссиях. И из этого вывод – ему точно давно не двадцать, как мне.

– Прости, – он лохматит пятерней свои русые волосы и растягивается на стуле. – Пока не проверю, что она настоящая, отдать не могу. Сама знаешь, что Хозяин сделает.

Знаю. От одного только упоминания темного мага по спине ползет холодок.

– Но я ведь теперь свободна? – уточняю у Вирга, а голос срывается на хрипотцу.

– Угу, – тянет он. – Пока свободна. Иди в свою академию, или куда ты там хотела.

Хотела. Еще как хотела.

Все нормальные дети сначала ходят в лицеи, а потом поступают в академию. А я уже на два года припозднилась, но у меня все еще есть шанс получить образование и начать жить, как достойный человек. Как свободный человек.

Ммм… Свобода.

Как сладко это слово перекатывается на языке. Я все еще в этом мрачном домике, но уже ощущаю, как ветер гладит мою кожу, и я вольна делать, что хочется.

А хочется мне не много. Больше не влипать в неприятности из-за нерушимой клятвы.

– Если захочешь вернуться, ты знаешь, где меня найти, – кидает Вирг мне в спину, и я киваю только из вежливости.

Пусть и не надеется. Я для того ночами и учила книжки, чтобы поступить на обучение со стипендией. И теперь у меня все впереди.

Это последняя ночь в захудалом, чужом домике на старом матрасе поверх скрипучей перекладины.

Завтра все будет иначе….

Едва нахожу силы добраться до душа, а потом буквально падаю в постель. Усталость ломит тело, но даже сейчас в полудреме я вижу лицо этого мужчины. Смущение и страх сплетаются в крепкий узел.

Он ведь меня не найдет?

В академии точно не найдет.

С этой мыслью я засыпаю, и с ней же и просыпаюсь.

Не помню, когда еще я так любила рассвет. Он словно играет новыми красками. Я спешу собрать каштановые волосы в косы, наспех умываю лицо, и выбегаю из дома с маленькой сумкой.

Вещей у меня практически нет. Но я и не хочу брать ничего из прошлого в новую жизнь.

Вот и академия. Встречает меня высокими коваными воротами в позолоте. Ну не красота ли! Я вдыхаю полной грудью и жадно рассматриваю лепнину на высоких зданиях.

Поверить не могу! Это случилось! Я здесь!

Ой! Из-за своей невнимательности и воодушевления я даже не замечаю перед собой препятствие и втыкаюсь прямо в него. В такое крупное, жесткое, но немного пружинистое препятствие, которое тут же ловит меня, едва я отлетаю назад и возвращает к себе, будто там мне самое и место.

Вновь чувствую жар чужого тела. В нос врезается яркий аромат древесины и перца.

Древесина и перец?! Стойте!

Я вздрагиваю и выпрямляясь, точно струна. Напряжение расходится до кончиков пальцев, пока я перевожу взгляд от мощной груди в синем камзоле все выше и выше, но этого мало. Приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Мамочки! Вот это я влипла!

Чувствую, как ноги вновь начинаю дрожать и мякнуть, и в памяти всплывает все, что недавно произошло.

Его комната. Обнаженный, будем говорить прямо, соблазнительный пресс, даже попа… Кхм…. Кажется, я опять краснею. Нет. Я, к гоблинам, горю!

Боги! О чем я только думаю?! Мне бежать надо! Бежать! Он ведь нашел меня! Как и обещал, то есть угрожал….

Вырываюсь из рук мужчины, но тут поскальзываюсь и повисаю, как какой-то беззащитный котенок на его вовремя выставленной руке.

– Господин Ректор! Мы вас заждались. – доносится со стороны.

Это он кому? Медленно перевожу взгляд с мужичка ростом чуть больше метра, в котором желала бы сейчас видеть своего спасителя, на того здоровенного хищника (да, по другому его не назвать), который опять меня поймал.

Стойте! Погодите! Он – мой ректор?!

В ступоре смотрю в прищуренные глаза ректора. Внутри мешаются смущение и страх. Сердце подпрыгивает к горлу и где-то там и колотится бешено.

В голове только одна мысль: он ведь меня не узнал?

Дорогие читатели, если книга вам понравилась, добавляйте ее в библиотеку, чтобы не потерять, и ставьте ⭐, это очень важно для автора и помагает другим читателям увидеть книгу!

В ступоре смотрю в прищуренные глаза ректора. Внутри мешаются смущение и страх. Сердце подпрыгивает к горлу и где-то там и колотится бешено.

В голове только одна мысль: он ведь меня не узнал?

Не должен был! Я ведь под иллюзией к нему проникла. Хотя, я слышала, что высшие маги способны распознать иллюзию и (но это только слухи) даже видеть сквозь нее. А раз этот господин – ректор, то в уровне его мастерства сомневаться не стоит.

О боги, почему он так смотрит? Будто я у него что-то украла… Ну, то есть….

– Разве? – он неожиданно отрывает от меня пристальный взгляд и смотрит на того мужика, что до сих пор терпеливо и уже немного нервно ожидает ответ. При этом все искры в темных глазах гаснут, а лицо, что только что напоминало опасного хищника становится удивительно равнодушным и строгим.

Одним движением ректор ставит меня на ноги, и я опять чувствую себя не то котенком, не то ребенком, в общем, каким-то беспомощным существом по сравнению с ним.

Что же, выходит, все-таки не узнал?

– Уверен, что пришел заблаговременно, профессор Ставр.

– Да-да, мы просто все в ожидании. Не каждый день меняется руководство. Простите за нетерпение, – заискивающе улыбается тот, кого назвали профессором.

Выходит, ректор то у нас новоиспеченный? Ага, и потому пугающе горячий.

– Что ж, пойдемте, – командует подчиненному ректор, и я уже хочу выдохнуть с облегчением, как он вдруг решает глянуть на меня вновь. Да та, что я опять вздрагиваю против воли.

– А вы, адепт…, – он притормаживает, явно, ожидая, что я незамедлительно представлюсь.

Вот не хочу говорить ему свое имя. Вот зачем оно ему? Уверена, даже местный профессор и четверти студентов по имена не знает.

Ну, и что же делать? Чем дольше я молчу, тем хуже. Он ведь не вынесет мне дисциплинарное наказание за то, что я в него врезалась. Это, конечно, весьма неловко, но я не набедокурила же!

– В-вивьен Аллеро, – выдавливаю из себя, и глаза тут же становятся еще более пугающими.

Фамилию узнал?

Дядя у меня был скромным, да только в последний момент наделал шуму, что даже известниках писали о его “банкротстве”. Вот только они не упомянули о том, как нам пришлось бежать в ночи из собственного дома и чем это закончилось…. Нет!

Я не хочу вспоминать о Хозяине. Не хочу! Бррр!

Тише, сердечко, прошлое в прошлом. У меня теперь новая жизнь, если господин ректор ее не испортит….

Стряхиваю с себя холод воспоминаний и вновь оказываюсь во власти пристального взгляда ректора.

– Что ж, адепт Аллеро, вам тоже стоит поторопиться, если планируете заселиться в комнату до открытия учебного сезона. О системе штрафом за опоздание вам известно? – спрашивает он.

Вот опять чувствую себя нашкодившим ребенком перед ним. Еще опоздать не успела, а уже отчитали. Совершенно не похоже, что он только недавно ректором стал, выглядит так, будто ректором и родился.

– Д-да, – отзываюсь я, жду, пока мужчины уйдут, чтобы пойти, куда мне надо, но ректор продолжает давить взглядом, значение которого становится для меня все большей загадкой.

– Я тогда пойду? – мямлю едва слышно, и сама поражаюсь тому, как взволнованно звучит мой голос. Кажется, никто не против, и, сделав неуклюжий книксен, спешу с всех ног к зданиям, а спиной все еще чувствую пристальный взгляд.

В голове снова мысли, что если узнал или догадывается? Или дело в фамилии? Ох, эти мысли сводят с ума. Не меньше чем картинка до сих пор врывающаяся в сознание против воли в самый неподходящий – то полуобнаженное преставление.

Как теперь быть?! И почему между лопатками все еще жжет, будто меня свербят взглядом?

Оглядываюсь, но никого пугающего рядом нет. Лишь адепты стягивающиеся к стойке посреди просторного красивого холла в нежно-лиловых тонах, чтобы записаться в журнал и пройти в назначенную комнату.

И мне туда нужно.

Вперед, в новую жизнь!

– Вивьен? – раздается голос за моей спиной, как только подхожу к толпе, и я однозначно узнаю.

Голос из моего прошлого….

Поворачиваюсь и вижу перед собой уже не веснушчатую низкорослую девчонку, а настоящую красавицу с рыжими волосами.

– Лейла? – не могу поверить я, но кажется, подруга и сама в полном шоке от нашей встречи.

Об этом она и говорит наперебой несколько минут подряд, а потом задает опасный вопрос:

– Куда ты пропала? От тебя за два года и весточки не было! – искренне сердится моя школьная подруга, а я закусываю губу.

Не могу рассказать ей о том, что со мной произошло, хотя отлично помню тот роковой день. Он въелся чернильным пятном в мою память!

Начало лета. Скоро бал в лицее. Мой первый бал! И я, как порядочная счастливая выпускница целый день провожу с Лейлой выбирая наряды, и потому возвращаюсь домой ближе к вечеру.

– Вашество, прибыли, – сообщает кучер, и я тут же подхватываю пакеты и спрыгиваю со ступеней повозки.

– Вашевство! Но так же нельзя! Расшибётесь! – ворчит он мне в след, а я, хохоча, бегу к дому. – Вы же леди!

– Юной леди тоже хочется иногда пошалить! Не знали? – хочу пошутить я, но застываю, когда замечаю странную суету.

Не сразу понимаю, что происходит, потому что слуги носятся, как сумасшедшие, собирая у порога сундуки.

Хотелось бы мне думать, что гости прибыли, но все указывает на то, что уезжаем мы. Куда? Почему без предупреждения?

Сколько бы не спрашивала, слуги только вздыхают, а в глазах такая печаль, что мне становится страшно. Скорее бегу к кабинету дяди, но замираю, едва подойдя к двери.

– Это все Диргар, будь он трижды проклят! Как он мог так со мной поступить?! – кричит он кому-то, а затем дверь кабинета распахивается так быстро, что я чудом успеваю уберечь свой нос.

– Дядя? – шепчу я, во все глаза глядя на мужчину, в котором едва ли узнаю своего всегда спокойного опекуна.

Он такой взвинченный, что напоминает оголенный нерв. Короткий белый чуб, который обычно стоит домиком сейчас прилипает к потному, блестящему лбу.

– Что происходит? – тихо шепчу я, в то время как все внутри уже сжимается в ожидании ужасных новостей.

– Собирайся, Вив, мы уезжаем! Сейчас же! – рявкает он так, что я подпрыгиваю от непривычно резких интонаций.

– Но… как же? – только и выдавливаю из себя я, глядя на пугающую суету. – Куда? Надолго?

– Куда подальше и навсегда! – отрезает дядя и тут же принимается орать на слуг.

Клянусь своим любимым браслетом, раньше он не позволял себе подобной грубости.

– А как же академия? Скоро ведь экзамены, – додумываюсь спросить я, но в ответ получаю такой взгляд, что больше приставать с расспросами не хочется.

По его велению я лечу в комнату и собираю все, что только могу. Когда мы выходим из дома на улице уже темно. Все добро дяди не умещается в двух повозках, и он попросту бросает свои сундуки.

Как так?

Дядя не тот, кто делится нажитым. Он знатный скупердяй, и раз уж сейчас идет на такое, значит, дела наши очень плохи.

– Скорее, Вивьен! Скорее! – подгоняет он, и я забираюсь в повозку.

Он плюхается рядом, плотно закрывает дверь и велит извозчику гнать на полную мощь. Я только и успеваю увидеть в окно имение, в котором родилась и выросла.

Я больше сюда не вернусь? Никогда? Почему?

– Будь ты проклят, Диргар! – ругается себе под нос дядя, но я не успеваю спросить, кто это такой, как повозка резко тормозит, а снаружи доносится пугающий шум.

– О боги! Что там происходит? – вскакивает дядя и бледнеет до бела.

В ответ раздается болезненный вопль, а затем звук, отчетливо ассоциирующийся с падением. Дверца повозки резко отворяется, и внутрь залезает огромная страшная голова с лохматыми черными, как смоль, волосами.

– Думал одурачить нас и сбежать, Якоб? – рявкает громила дяде, а затем замечает меня, и от его пугающего, плотоядного взгляда сердце убегает в пятки. Ик!

Черный взгляд незнакомца пугает до дрожи. По спине пробегает холодок.

– Я все отдам! Я все отдам! – мямлит дядя.

Никогда не видела его таким напуганным, как сейчас. Во что он вляпался?

– Отдашь? – рычит разбойник. Или кто он? Ну уж точно не благо нравственный господин! – На твое имущество уже выписан арест и скоро его выставят на аукцион. Думаешь, я не в курсе?

– Я найду деньги! Обещаю! Я все отдам! – слезно клянется дядя, и его страх передается и мне.

– Найдешь, – рычит лохматый, а затем хватает дядю за шкирку как какого-то щенка.

Я невольно взвизгиваю, когда громила вытаскивает моего опекуна из повозки и кидает на землю.

– Взять его! – рявкает он, а затем обращает ко мне свой бешеный взгляд.

Ик! Кажется, теперь дрожат не только колени, но еще и зубы.

– Ну-ка пойдем со мной! – тянет он ко мне свои грязные лапы, а я не представляю, как от него спастись. Вжимаюсь в угол повозки, но мощная лапа дотягивается и сюда.

Он пытается ухватить за руку, а я в панике дергаюсь так, что браслет срывается с моего запястья и падает.

В черных глазах вспыхивает ярость. Громила запрыгивает в повозку так, что кажется, что она сейчас либо перевернется, либо сломается от его веса, а может и все вместе. Одним резким движением запускает стальную шестерню в мои волосы и вытаскивает наружу.

Я падаю на сырую, холодную траву, покрытую тонким слоем тянущегося тумана.

Глаза, полные страха, бредут по округе. О, боги! Сколько их тут, этих разбойников? Пять, семь? Нет, целая дюжина! И мне от них не сбежать!

– Вивьен, – слышу словно сквозь пелену голос Лейлы, и вырываясь из омута воспоминаний.

Не замечаю, как по привычке потираю запястье, на котором когда был любимый плетеный из разноцветных ниток браслет.

– Прости, задумалась, – силюсь улыбнуться, а затем вспоминаю, о чем она спрашивала, и говорю, что жила у тетушки в северных землях.

Врать Лейле совсем не хочется, но и омрачать первый день в Академии жуткими историями тоже.

– Значит, ты на первом курсе? – уточняет она, пока мы медленно двигаемся в очереди. – Я на третьем. Ну, раз уж не сможем учиться вместе, то давай хотя бы попросимся в одну комнату?

Идея мне нравится. Очень. Жить со школьной подругой куда лучше, чем с незнакомкой.

Я охотно киваю, но снова возникает чувство, будто на меня смотрят. Между лопатками так и жжет. Оборачиваюсь и вижу сквозь огромный зал эти глаза, способные затмить все на свете. Способные подчинить. Способные смотреть прямо в душу.

Почему я всегда замираю, когда вижу его? Будто я больше не властна над собой. Будто надо мною властен он.

Ректор.

Сердце подскакивает и начинает биться чаще. Перед глазами вновь та сцена в его спальне, где мы оба катимся по полу. Жар его дыхания. Запретные прикосновения.

Нет! О чем я думаю, глупая? Куда важнее, почему он сейчас смотрит! Так пристально. Прямо на меня. Он ведь не узнал!

– Смотри не влюбись, – пробивается ко мне голос Лейлы, и я тут же смущенно отворачиваясь.

– Ты вообще о чем? – хмурюсь я, но внутри все до сих пор дрожит, а щеки предательски пылают.

– Ну, наши девчонки, как только узнали, кто станет новым ректором, сразу же по женским салонам побежали, – хихикает Лейла. – Я слышала, что некоторые даже намеренно просились на балы, которые он посещал. Да только бестолку.

– Что, женат? – спрашиваю я, а сама вновь тихонько поглядываю на балкон.

Ой, зря я это. Все еще смотрит. Нужно срочно отвернуться.

– Говорят, у него есть истинная, – сообщает Лейла, и я ощущаю странную горечь во рту.

Истинная, значит….

Чего это я? Мне нужно держаться подальше, а не рассуждать о личной жизни ректора, который, между прочим, может не только выгнать меня из академии, но и свободы лишить, если догадается, что это я проникла в его спальню!

– Так что ты поосторожней. Тут целая очередь. Будешь строить ему глазки, тебя заживо съедят, – предупреждает Лейла.

– Ничего подобно точно не произойдет, – обещаю я, а сама про себя отмечаю, что причин держаться подальше больше, чем достаточно, включая наличие истинной, если она, действительно существует. Слухам я по своему собственному опыту не верю.

Тихо вздыхаю, а затем шагаю к стойке, когда подходит наша с Лейлой очередь.

Ворчливая старушка в сиреневом чепчике заполняет формуляры, затем называет номер комнаты.

– Иди первой, я догоню, – говорит мне Лейла, увидев кого-то в толпе. Машет ему рукой и тут же скрывается.

А что я?

На всякий случай оглядываюсь, но ректора уже не вижу. Вот и хорошо. Чем дальше буду, тем целее останусь!

Подхватываю сумку и иду себе спокойно в 301 комнату. Странное чувство дискомфорта внутри так и не проходит, потому я пытаюсь отвлечь себя всем, чем могу.

Вот, например, вазоны красивые у окна. А тут огромные полотна в позолоченных оправах прямо на стенах огромной лестницы. Так за разглядыванием и не замечаю, как оказываюсь на нужном этаже.

301. Это должно быть в самом начале коридора. Ага, вот!

Изгибаю брови глядя на табличку “..01”. Мда. Такая красота вокруг, а потерянную циферку не заменили. Печаль, ну да ладно.

Тяну себе преспокойно ручку без применения магии, поскольку до заселения комнаты не запечатаны, и вхожу в довольно просторную спальню. Ого! Вот так размер!

Это же не комната адептов, а целый дом. Тут и диванчик и кресла с чайным столиком имеются. Зелененькие такие. И шкаф, точнее целый ряд шкафов для книг у стены. Стол. Один. Но нас ведь двое.

И кровать почему-то одна. Она, конечно, огромная, но спать с Лейлой лучше по отдельности.

Я точно туда пришла?

Ясное дело, что нет. Вот же горгульи. Наверняка, это комната для преподавателей. Лучше отсюда поскорее смыться.

Только хочу уйти, как замечаю поверх бумаг на столе тонкую плетеную ленту. Сначала хмурюсь, борясь со схлынувшими подозрениями. Похожий браслет был у меня. Но он ведь не один такой в городе….

Да, точно. Просто похожий. Не нужно трогать чужую вещь.

Но можно ведь просто поближе рассмотреть. Я быстренько….

– Что вы делаете в чужой комнате? – раздается за спиной голос, едва я приближаюсь к столу.

Тут же оборачиваюсь и выпрямляюсь по стойке смирно, когда обнаруживаю в дверях две фигуры. Маленькую и сутулую, и высоченную с широкими плечами. Кажется, я даже отсюда чувствую этот манящий запах древесины и перца.

Да что ж такое! О чем я?!

– Господин ректор, поверьте, в нашей академии никогда подобного не случалось. Приношу свои извинения, и обещаю уладить этот неприятный инцидент! Ваш покой больше никто не потревожит! – выслуживается перед новым начальником профессор, а тому, кажется, вообще нет дела до сказанных слов.

Смотрит прямо на меня. Таким пронзающим, опасным, но вовсе не холодным взглядом, что внутри все опять связывается в узел. И это путает меня и пугает куда сильнее, чем тот факт, что я опять оказалась поймана в чужой спальне.

– Что ты тут вынюхивала? – рявкает на меня профессор и уже, кажется, собирается выволочь меня за шкирку, как ректор одним движением руки велит ему остановиться.

– Профессор Ставр, я сам разберусь. У вас всё готово к началу церемонии? – звучит этот низкий голос и будто забирается прямо под кожу. Да что же это за наваждение такое?!

Качаю головой, желая прийти в себя, получается не важно. Будто меня приворожили. Даже смешно!

– Да-да, конечно, готово, – кивает головой профессор, явно, не понимая намек ректора.

– Лучше проверить. Не люблю сюрпризов, – добавляет новоиспеченный глава академии, и Ставр, наконец-то, соображает.

– Конечно! Сейчас же! – он едва ли не подпрыгивает вместо того, чтобы сделать поклон, а затем уносится прочь. Не знала, что в его возрасте можно сделать такой финт. Вот доживу до этих лет и проверю.

Если доживу….

Сердце пропускает удар, а по телу разливается напряжение, как только я замечаю, что ректор, медленно, но вполне решительно закрывает дверь.

Чего это он удумал?!

Клац, и мы теперь одни. В его спальне. За закрытой дверью. Ой, сердечко, только не шали. Я тебя умоляю. Я умоляю! Ты слышишь?!

Какой там, оно не просто прыгает. Оно, видимо, сбежать собирается. Вот-вот проломит ребра.

Не моргая смотрю в глаза ректора, пытаясь понять, что он сейчас задумал. Это ведь не по уставу – закрываться с адепткой в комнате.

Ладно, если был бы кабинет. А тут – спальня, личное пространство мужчины и я, молодая девушка с ним наедине. О боги! Я сейчас опять раскраснеюсь!

Или он во мне девушку не видит? Просто злостного нарушителя правил?!

Вот только взгляд….

Дыши, Вивьен, дыши.

– Ну, адепт, Аллеро, вы опять заблудились? – его низкий голос касается слуха, и тело покрывается мурашками. В комплекте с этим пронзительным, давящим, но не удушающим взглядом, я совсем теряюсь, и не улавливаю суть вопроса.

Стою, как идиотка.

– Адепт Аллеро, – звучит уже строже, и я тут же прихожу в себя.

– Простите, я не специально. Я полагала, что в свою комнату зашла, – выпаливаю на одном дыхании и тут же сжимаюсь, не зная, какой реакции от него ждать.

По идее, плевать ему на объяснения. Я ведь нарушила устав.

– С каких пор моя спальня стала вашей? – спрашивает он, и я отрываю глаза от пола, но тут же жалею.

Да чего ж он так смотрит? Вот точно не так, как ректор на своего подопечного! Клянусь, мне это не кажется!

– Эм, так распределительница сказала, – пытаюсь ответить, но голос срывается от волнения. Какой позор! – 301.

Его бровь поднимается.

– Вы на четвертом этаже, адепт Аллеро.

– Что? – хлопаю я глазами. – Простите, я разнервничалась и спутала этаж. Первый день в академии ведь.

Темные глаза опасно щурятся, и я забываю всю ту жалостливую тираду, которую только что хотела сказать. А еще, кажется, я забываю, как дышать.

Ректор подается немного вперед, будто желая убедиться, что я ему не лгу.

– Простите, – только и выдавливаю из себя, и неожиданно выражение его лица из хищного становится каким-то отрешенным. В этот же момент он отстраняется.

– Вы меня накажете?

– Идите, адепт Аллеро, – только и велит, оставаясь верным тому холоду, что неожиданно появился на его лице ни с того, ни с сего.

Но так даже лучше. Хотя бы сердце бросило плясать танцы дикарей.

Шустро делаю книксен, и на всякий случай немного огибаю комнату, чтобы держаться подальше, но все равно приходится пройти с ним рядом, чтобы просочиться в дверь. Против воли вдыхаю этот аромат древесины и перца, и словно глупею. Нет. Тут точно что-то не так. Я не из тех, кто влюбляется в каждое дерево. А тут….

Нужно поскорее уйти.

– Стой, – велит мне ректор, едва я собираюсь открыть дверь, а его рука так резко и молниеносно касается моей, что в глазах мелькают искры. Десятки маленьких зарядов бегут по венам вместо крови и вбиваются в сердце.

Не знаю, что меня пугает больше, то, зачем он меня остановил, или эффект этого прикосновения.

Не успеваю подумать, как оборачиваюсь, и едва не втыкаюсь кончиком носа в его горячую грудь, тут же отшатываюсь. Так резко и аккуратно, что бьюсь затылком о дверь.

Ай!

Зато это хоть немного приводит в чувства. Лишь на секунду. А затем меня вновь гипнотизируют его прищуренные, темные глаза.

Это все неправильно…. Чего он хочет?

– Ты не узнала меня, Вивьен?

Что он только что сказал?

– Простите? – шепчу ему, а голос пропадает от волнения.

Я практически не дышу, потому что его глаза так близко, что невозможно думать трезво.

А надо. Что значит “Ты не узнала меня, Вивьен”?

Он говорит о той ночи, когда я проникла в его дом и стащила флейту? Если так, то сомневаться не стоит, я отлично помню лицо того, кто почти что сорвал мой план. Хотя глаза, признаю, то и дело сползали к его кубикам.

– Не понимаю, о чем вы, – качаю головой и тут же облизываю пересохшие губы.

Его взгляд опускается с моих распахнутых дрожащих глаз ко рту, и становится таким темным, что я невольно сглатываю. Ой, мамочки! Что это за тянущее чувство внутри живота?

Он еще ближе…. Голова кружится так, что кажется, что я сейчас упаду. О боги!

Отстранился. Отвернулся.

Молчит.

А я дышу так жадно, будто только что вынырнула из-под толщи воды. Мозг судорожно пытается вернуть все под контроль и мыслить четко. Это получается, хоть и очень плохо.

– Кхм, – прочищает горло ректор, все еще стоя ко мне спиной. Не спешит оборачиваться почему-то.

Вот и славно, не хочу словить еще один ступор от его взгляда. Да и вообще! Это же уму непостижимо! Первогодка-адептка и новоиспеченный ректор! Скандал!

И не надо говорить, что мне показалось…. Иначе, если вам поверю, то точно рехнусь. Меня ведь до сих пор бьет дрожь от того его хищного взгляда.

– Я был знаком с твоим дядей, – наконец, выдает ректор, делая несколько шагов к окну. Упорно не смотрит на меня.

Нет, смотрит. Через зеркало. И я вижу этот неподвластный пониманию взгляд, но тут же убираю глаза в пол. Хотя сейчас мне очень нужны ответы.

– Вы знали дядю Якоба? – переспрашиваю я, будто он сказал что-то невозможное.

Хотя, чего тут удивляться. Ему ведь где-то под тридцать, и то это с натяжкой. В любом случае, он вполне мог быть знакомым дяди или иметь с ним деловые отношения.

– Верно. – одно слово и все. Больше говорить не собирается. Тогда к чему все это начинал с такой интригой?

Странное чувство, будто от меня решили что-то скрыть. Своей интуиции я доверяю.

– Не помню вас среди гостей.

– Я не приходил.

Угу. Понятно. Он решил думалку мне сломать? Откуда тогда мне его знать, если он к нам не приходил?

– Но мы уже встречались…. В других обстоятельствах, – дополняет он, выделяя опасное слово, и внутри вновь начинают метаться опасения.

Да нет же! Он бы уже за шкирку тащил меня к ведомству, если бы понял, что воришка это я. Тогда о чем он?

– Простите, я не понимаю, – мотаю головой, и он вдруг оборачивается. Так резко, что я вздрагиваю и хочу попятиться, но опять теряю себя, попадаясь его пронзающему взгляду.

Пара шагов, и он опять опасно близко. Будто играет со мной, как кот с мышкой. Некрасиво так делать, господин ректор. Тем более, когда видите, насколько я беззащитна перед вами сейчас!

Его рука касается моей щеки, и я превращаюсь в расплавленный зефир. Уже ничего не слышу и не вижу, кроме его низкого голоса и темных глаз.

– Не помнишь, – констатирует он, а у меня возникает чувство, будто я только что потеряла нечто очень важное!

Что? Что я сейчас должна помнить?

Диргар Аластер (Ректор):

Она не помнит.

Она не помнит ничего. Ни того, как я нес ее на руках из аукционного дома, ни того, как прижималась ко мне всем своим дрожащим телом, наивно полагая, что я ее спаситель. В то время как я был ее карой. Карой для ни в чем неповинного дитя.

А она стала моей карой…. Но кто же знал, что так случится, и наша встреча….

Какие гоблины дернули Аллеро податься в бега перед арестом? И ведь кто-то же его предупредил!

Не попался в руки жандармов, зато угодил в лапы Стервятника, идиот.

Шестерки тут знатно наследили. Но самое ужасное, они утащили не только своего должника, но и ни племянницу этого мошенника. А ребенок не должен был пострадать в этой войне. Это моя ошибка.

– Аукцион, – прохрипел поганый рот главаря, и я едва сдержался, чтобы не убить его прямо в стенах дознавальни.

Эти скоты отдали девчонку на черный рынок рабов? Что ж, хотели денег, получат пожизненный плен! Но сначала выбью адрес.

Гнилая деревня на севере империи. О ней давно ходят слухи. Красивые женщины. Девственницы. Шлюхи. Тут на любой вкус.

От одной мысли, что сейчас этот несчастный ребенок где-то там, кровь закипает в жилах. Дракон согласен со мной, рвет и мечет не меньше меня, требуя, чтобы мы исправили ошибку.

Темный зал, заполненный тошнотворным запахом немытых тел. Обрюзгшие морды, жаждущие заполучить новую рабыню. Вот и она.

Несчастная, сжимается в комок, стоя на трибуне, и вздрагивает от многочисленных голосов, делающих на нее ставки. Синие глаза полны страха и слез. Я ненавижу себя за то, что это допустил.

– Руки прочь от нее! – рявкаю, и начинается возня.

Но возмущения тут же стихают, когда присутствующие узнают инквизитора короля. Мразота, но сейчас на них управы нет. Мне нужна лишь девочка!

И эта самая девчонка падает без чувств прямо на дощатый пол. Пересекаю зал в считанные секунды. Беру хрупкое тело на руки. О боги, какая же она невесомая и беззащитная.

– При всем уважении, по правил…., – начинает хозяин этого дурдома, но тут же захлопывается, едва перевожу на него взгляд.

– Диргар Аластер? – похоже, этот полоумный только сейчас понял, кого разозлил.

Некогда с ним разбираться. Не хочу, чтобы Вивьен и секунды дольше оставалась в этом месте, но порталом пользоваться нельзя. Девушка слишком слаба.

Несу ее в ближайший гостевой дом. Требую лекаря и воды, а паршивый портье скалится немытым ртом:

– Дивную деваху прикупил. С аукциона? Редкая красавица, – нахваливает он, а я с трудом подавляю желание выбить ему оставшиеся зубы.

Гнилое место, гнилые люди. Клянусь перед богами, я с этим разберусь.

– Захлопнись. Приведи мне лекаря, – рявкаю ему, и едва он пытается мне что-то возразить, как в дело вступает дракон.

Вертикальные зрачки в моих глазах живо приводят порье убогого отеля в чувства, и он заверяет, что сейчас же все исполнит.

С ноги открываю дверь в комнату. Хоть здесь не смердит. Воздух чистый. Постель свежая.

Опускаю девичье тело на кровать, а Вивьен цепляется в меня своими пальчиками. Дрожит. Такая хрупкая, такая беззащитная.

Сколько ей? Только восемнадцать? Совсем еще юная, и, как сказал недоумок-портье, безумно красивая.

Каштановые волосы играют контрастом с белой точно лен кожей. Тонкие черты лица. Острый, немного вздернутый носик. Густые, темные ресницы. А как же она пахнет. Персиками, летним днем и медом. Пухлые губы немного приоткрыты....

О чем я только думаю, горгулья срань!

Касаюсь ее дрожащих пальцев, чтобы от себя отстранить, но замираю ощущая нежность и прохладу ее кожи. Будто шелк.

Она прижимается ко мне всем своим телом, облаченным в одну лишь тонкую сорочку, в котрую вырядили эти скоты. Чувствую ее наливную, упругую грудь будто кожей, и по жилам медленно разливается жар, а в паху начинает тянуть.

Отстраняюсь, с трудом подавляя в себе желание. Иду прочь и открываю окно, чтобы прохладой ночи остудить внутренний жар, но ничего не выходит.

– Лекарь скоро прибудет, – докладывает мне портье после робкого стука, и едва я ловлю его жадный похотливый взгляд на Вивьен, тут же убегает.

Мерзавца уже нет, а желваки все еще играют. Кулаки хрустят. Она ему в дочери годится…. Это во-первых. А во-вторых, она…

– Моя-я, – врывается в мысли дракон.

Твоя? С ума сошел? Эта девочка? Ты даже в глаза ей не посмотрел!

– Я ч-чувствую, – выдает уже вторую фразу за ночь мой вечно молчаливый дракон.

Да с чего ты взял-то?

Молчит.

Вот, правильно. Подумай хорошенько, прежде, чем болтать.

Вновь стук. В этот раз мальчишка с тазом воды.

– Позволите? – спрашивает он, испуганно кивая в сторону Вивьен.

– А женщин в доме нет? – рявкаю я. Видят боги, сегодня меня точно доведут.

– Нет, сегодня только я и дядя, – пищит в ответ. Боится даже посмотреть в глаза. Нужно бы помягче с ним. Ничего ведь даже не сделал. Это я на взводе.

– Поставь. Я сам. И напомни дяде, что я жду лекаря.

– Слушаюсь, господин, – кивает он и тут же убегает.

Таз. Вода. Спящая женщина, которую мой дракон объявил “своей”. Издеваетесь?

Потираю виски. Не хочу к ней подходить. Здесь, на расстоянии нескольких метров спокойнее. В голову дурные мысли не лезут. Почти.

Потому что кончики пальцев еще хранят прохладу ее кожи. А взгляд то и дело возвращается к соблазнительно приоткрытым губам. Да что же это за проклятие такое?

Дрожит еще сильнее. Неужели начинается жар? Где гоблинский лекарь?

Рычу, не хуже своего дракона, но возвращаюсь к постели, на которой спит моя потеря, и она же моя находка.

Кто бы знал, чем эта встреча обернется! К гоблинам!

Вымачиваю полотенце в остывшей воде. Прикладываю к белому лбу, покрытому испариной. Дрожит еще сильнее. Бьет озноб. С ее губ срывается едва слышный стон, а после всхлип.

– Тише. Тише, девочка. Ты в безопасности, тебя никто не обидит, – обещаю ей, касаюсь ладонью щеки, и от одного прикосновения меня будто пробивает молнией от кончиков пальцев до самого локтя.

Замираю, глядя на нее. Лиловые веки подрагивают, веер ресниц медленно поднимается, и я вижу эти прекрасные васильковые глаза.

– Моя, – подтверждает дракон, воруя мое зрение на долю секунды, и спорить с ним я сейчас не готов.

Вивьен смотрит словно в тумане, а затем вновь отдается сну. Приход лекаря, его слова, что девушке ничего не угрожает, мешаются с осознанием того, что только что произошло.

– Присмотри за ней, – велю лекарю, когда небо светает.

Нужно успеть остановить безумие, творящееся в этих землях. Я отлучаюсь лишь на четверть часа, и это становится моей самой большой ошибкой, потому что вернувшись…

… я ее не нахожу.

Вивьен нет.

Ее. Нигде. Нет!

Как бы я не искал, будто под землю провалилась.

Будто ее кто-то скрыл от меня.

Будто… умерла.

Но она вполне жива для той, кто смотрит мне в глаза спустя два года, и даже не представляет, что за бездна разверзается в этот момент моей душе.

Эти глаза, эти волосы, эти губы…. Ее аромат.

– Господин Ректор! Мы вас заждались. – доносится со стороны, а я не могу оторвать от нее взгляд. Это как наваждение.

До сих пор не верю. Но я не мог перепутать.

– А вы, адепт…, – останавливаюсь, хочу убедиться. Пусть сама назовет свое имя.

– В-вивьен Аллеро.

Вот и точка. Я нашел ее. И она сейчас смотрит на меня своими огромными васильковыми глазами, даже не подозревая, что в этот миг возрождается внутри меня. То самое необъяснимое влечение и та же страсть.

– Моя, – рычит дракон и я слышу его голос уже дважды за последние сутки.

Но сейчас не могу согласиться.

“Не твоя. У тебя уже есть истинная. На ее руке вязь” – мысленно напоминаю ему.

Фыркает, потому что парировать нечем.

Вивьен ускользает, а я все еще не могу перестать думать о ней.

Где она была эти два года? Почему я не мог ее найти?

И самый неприятный вопрос: во что она вляпалась?

Это ведь она была той маленькой воровкой, я прав, дракон?

Сейчас молчишь, но тогда ты на нее отозвался. Я еще не понял, откуда такой интерес к преступнице.

Да, юная девица с таким строптивым характером мало кого может оставить равнодушным. Маленькая, но такая проворная. К тому же смогла пробрать в мой дом, когда он под защитой. Уже достойно похвалы.

Даже иллюзию на себя наложила, но не может скрыть смущение и румянец на лице, пылающий даже во мраке ночи. Но она ведь не на чай сюда пришла, а затем, что скрыто в сейфе.

Было скрыто. А теперь у нее под юбкой.

Скольжу по гладкой коже, и ощущаю под пальцами ее мурашки. Вот так чувственная ведьмочка мне попалась. Дракон согласен, а вот это странно. Даже на Сьюзи реагирует лениво, просто не вмешивается.

Невольно мысли уводят в опасную сторону, и воришка дует пудрой в лицо.

Вот она цена момента, когда позволил себе отвлечься на красивую женщину. А она красивая, хоть и не вижу под иллюзией, но знаю. Чувствую, что странно.

Исчезает, воспользовавшись артефактом такой мощи, что смог пробить защиту.

Так, это уже серьезно. Тут не до шуток.

Теперь я не просто должен, я обязан ее найти.

– З-запах, – подсказывает мне дракон, и я тут же поднимаю с пола утерянный незнакомкой платок.

Не пахнет. Совсем. Она и об этом позаботилась. Ситуация становится откровенно неприятной.

Артефакты запрещенной мощи, запутанные ходы портала, заметание следов. Это не детские шалости. Зачем именно она явилась?

Угу, понятно. Значит, вернется. И в этот раз будет искать настоящую флейту. А я буду ее ждать.

– Моя, – рычит дракон.

Это ты о ком? О ведьмочке? Третья истинная это уже не смешно.

– Втор-рую я не выбир-рал, – фыркает он и стихает.

Знаю, что не выбирал. Но вязь не обманешь. А она на руке у Сьюзи, если ты забыл.

"Фррр…".

Поговорили.

Теперь бы мне с еще одной дамочкой все разъяснить.

Вивьен Аллеро. И как мне все выяснить? Она ж вздрагивает едва заметив мой взгляд. Боится? С чего бы?

Потому что украла флейту? Или знает, кто виновен в том, что с ней произошло. А может быть, она помнит совсем другое? Ту ночь в гостевом доме у северных границ?

Нетерпенье гложет, но спешить нельзя. Могу спугнуть.

Куда и как ее заманить?

Сама зашла в мою спальню. Опять. А боги у нас шутники.

– Ну, адепт, Аллеро, вы опять заблудились? – начинаю отстраненный разговор, чтобы прощупать почву.

Вздрагивает, когда я закрываю дверь. Боится? Нет, тут что-то другое.

Смотрит так, что я на секунду забываю, чего от неё хотел.

– Адепт Аллеро, – зову ее, чтобы пришла в себя. Хотя мне и самому нелегко держать мысли в правильном направлении, когда она так смотрит.

Перед глазами снова та ночь в гостевом доме у северной границы. Невольно вспоминаю тепло ее тела, шелковистую кожи, а этот манящий запах…. Зачем я только закрыл дверь?

– Простите, я не специально. Я полагала, что в свою комнату зашла, – хлопает невинными глазами, в которых можно опасно заблудиться.

Лукавит? Знает, какое впечатление ее красота производит на мужчин и пытается затмить мой разум?

– С каких пор моя спальня стала вашей?

– Эм, так распределительница сказала. 301. – дрожит.

– Вы на четвертом этаже, адепт Аллеро.

– Что? Простите, я разнервничалась и спутала этаж. Первый день в академии ведь. – синие, затмевающие все собой глаза, смотрят так открыто и искренне, что трудно держать строгость на лице.

Не похоже, что она лукавит. Какая из неё проворная воришка? Скорей уж, несмышленая наивная девчонка. Чистый лист.

Выходит, ты ошибся, дракон?

Или нас обоих водят за нос?

– Вы меня накажете? – нежный голос с дрожью вытекает из приоткрытых манящих губ.

Да она сейчас в обморок прямо здесь упадет. А я поймаю ее. Как в тот день, когда она сама прижималась ко мне своим телом. Такая хрупкая, такая чувственная.

Так. Не туда. Опять не туда.

К гоблинам!

Вот как с ней говорить, когда я начинаю думать не тем местом?

– Идите, адепт Аллеро. – велю ей, но дракон бунтует.

“Не отпускай.”

Хочу послать в густой и дремучий, но он прав. Я так и не сделал того, что планировал. Не узнал, что с ней было и куда она делась.

Но ведь это можно сделать и потом. И другим способом.

“Сейчас-с уйдет”.

Пусть уходит.

“А если опять ис-счезнет?”

Совсем близко.

Солнечный день. Спелые персики. Мед.

– Стой!

Хотел бы свалить слабость на дракона, но голос мой. И это я не хочу ее отпускать.

Касаюсь ее руки, и по телу вновь бегут заряды. Уверен, она чувствует то же, и потому так растерянно смотрит на меня.

Притупленный взгляд словно растворяется во мне.

А может, она помнит меня? Или же пытается вспомнить….

– Ты не узнала меня, Вивьен?

Вздрагивает. В глазах удивление, которое тут же перебивается опасными мыслями. Ее тянет ко мне. Я это чувствую.

– Не понимаю, о чем вы, – кончик розового языка обводит манящие губы.

Ведьмочка, по всей видимости, ты издеваешься надо мной. Хотя сама, наверное, даже и не догадываешься, какой эффект это действие производит.

Взрослый мужик, я не могу держать себя в штанах при виде адептки-первогодки.

– Возьми, – рчит дракон, усиливая мое желание, и к собственному удивлению я вижу, что действительно могу.

Растерянная, сбитая с толку и опьяненная… мной. Эти доверчивые глаза-васильки, приоткрытые манящие губы цвета земляники, волнительно вздымающаяся грудь.

Да что же она делает с моим зверем и со мной? Странная связь. Неправильная связь.

Стискиваю зубы и отворачиваюсь.

Дракон рычит, требует свое.

Угомонись. Не трогай!

Мне и так сейчас гоблински трудно с собой совладать, еще и с собственным зверем тягаться? Постыдись, она ребенок. А у тебя есть истинная!

Замолчал. Славно.

Так, я тоже слишком долго молчу. Нужно уже ей что-то сказать.

– Я был знаком с твоим дядей, – решаю пойти с этого конца.

– Вы знали дядю Якоба?

– Верно.

– Не помню вас среди гостей.

– Я не приходил.

Какой-то странный выходит разговор.

– Но мы уже встречались…. В других обстоятельствах, – даю подсказку, но она не понимает.

Неужели, действительно, ничего не помнит? Или все еще лукавит?

В пару шагов настигаю это дитя. Касаюсь ее лица, чтобы заставить смотреть мне прямо в глаза, чтобы ни одна ложь не ускользнула от меня, и тут же убеждаюсь:

– Не помнишь, – шепчу ей почти в губы, а в горле горечь.

Тогда чего же так смотришь на меня, дурочка? Зачем сводишь с ума?

Беги от меня.

Надо же, будто слышит. Отстраняется. Хотя это дается ей ничуть не легче, чем мне.

– Может быть, вы уже расскажете? – хмурится, но все так же растерянно и притупленно смотрит мне в глаза. Вся дрожит.

Сказать?

“Дай я с ней поговор-рю” – требует дракон. Думает, что она узнает его взгляд.

И ведь должна. А надо ли все ворошить?

А эти глаза все еще смотрят так, будто на свете нет ничего кроме меня. Манят меня и мянят. Это какой-то проклятие. Это наваждение, из-за которого я слышу слишком поздно звук приближающихся шагов.

Дверь резко распахивается, и я чудом успеваю притянуть к себе Вивьен, чтобы увести из-под удара. И вот она вновь в мих руках. Моя. Только моя.

– Да зачем же вы так спешите! Я должен был о вас предупредить! – клокочет противный голос Ставра, по всей видимости, догоняющего моего незваного гостя, а затем громкий “ох!”.

– О боги! – вздрагивает на пороге Сьюзи, видя, кого застала в этот час в моих руках.

Дорогие читатели, я добавила для вас визуализацию наших героев в предыдущий текст, но кто его уже прочитал, может увижеть наших Ректора и Ведьмочку здесь:

Дорогие читатели, история в бесплатном доступе до 11.12)) 
Вивьен:

– Может быть, вы уже расскажете? – прошу я.

Отстраняюсь от ректора, чтобы хоть немного трезво мыслить, но он тут же тянет меня к себе. Так резко, что я не сразу понимаю, что происходит.

Каждой клеточкой ощущаю жар его тела и схожу с ума. Что за власть у этого мужчины надо мной? Как такое возможно?

Невнятная речь профессора доносится будто сквозь стекло, но этого достаточно, чтобы понять, что в комнате мы больше не одни.

С трудом вырываюсь из плена собственной слабости и оборачиваюсь.

В распахнутой настежь двери не только профессор. Здесь еще и неизвестная мне высокая блондинка с зелеными распахнутыми на весь мах глазами.

– О боги! – выпаливает она, и я тут же отлетаю от ректора. Паникую от одной мысли, что вошедшие все могли понять неправильно. Хотя… я и сама едва ли понимаю, что здесь только то произошло.

– Сьюзи, – преспокойно называет даму по имени ректор, а затем переводит невозмутимый взгляд на мужчину. – Профессор Ставр, в мою комнату теперь могут влетать не только адепты?

Я искренне сейчас завидую способности ректора так спокойно и хладнокровно на все реагировать, потому что сама сжимаюсь в ком от пылающего гнева в зеленых глазах той, кого назвали Сьюзи.

Понятия не имею, кто она, но у этой дамы, явно, есть претензии. И претензии, кажется, не на пустом месте. Во что же я влипла?

– Господин ректор, прощу прощения. Эта госпожа представилась вашей невестой и сказала, что у неё к вам срочное дело, – сообщает профессор Старв, и практически слышу, как моя челюсть со звоном падает на пол.

Что, простите?

Невеста?

У ректора есть невеста?

Тогда что все это было сейчас? Разве мужчина, у которого есть нареченная, может себя так вести?

Кажется я сейчас следом за Сьюзи выдам вопль: “О боги!” и схвачусь за голову.

Мало мне клейма воришки, которое поставил Хозяин, когда я думала что под его "100 поручениями" подразумевается стирка и прочая тяжелая работа. Теперь еще и в скандал ввязла?

Не знаю, как там у этого соблазнителя-ректора, но у меня совесть даже после 99 выполненных поручений не атрофировалась.

А уж сейчас во мне мешается такой коктейль, что пар из ушей вот-вот пойдет. Или я сама тут загорюсь, как фейерверк.

– Простите! – выпаливаю я и, не дожидаясь разрешения, убегаю прочь из чужой спальни.

Комната позади, под ногами ступени. Припадаю спиной к холодной стене, и слышу как бешено грохочет сердце.

Дышу раз, затем второй, пытаясь прийти в себя, но это дается не просто.

Внутри бушует такая буря, что кажется я вообще не вырвусь из-под хлестких волн собственных эмоций.

Смотрю на белую стену напротив, а до сих пор вижу темные глаза.

Нет. Смаргиваю. Стена.

Что это было там….

Эти взгляды, даже звук его обволакивающего голоса с хрипотцой. Интонации. Мне все казалось таким настоящим…. Я даже забыла, кто он, и кто я. Ректор и первокурсница. Человек с властью и воришка, которая его обокрала.

Стояла как умалишенная, теряясь в его пронзительных карих глаза, внимая каждому слову, каждому вздоху. Растворялась там.

Идиотка! Едва себя не погубила.

А он тоже хорош.

Невеста….

Неужели он из тех мужчин, что забавляются с другими, имея нареченную?

А чего я удивляюсь? Я ведь совершенно не знаю его.

Хоть он и говорит, чтобы был знаком с моим дядей, это ничего не меняет. Для меня он незнакомец. Опасный и невероятно притягательный незнакомец. У которого есть невеста!

И Лейла ведь что-то такое говорила, а я не придала значения. Но в тот момент я и представить не могла, что это мужчина будет вести себя так, что я превращусь в расплавленный зефир в его руках.

И все-таки, что это было со мной?

Я как-то не особо заглядывалась на мужчин, но игнорировать тот факт, что рядом их ошивалось достаточное количество тоже нельзя. Однако ничего подобного я раньше не испытывала. А тут….

Неважно. Важно лишь то, что подобное больше никогда не повториться. Теперь уж точно!

Заставляю себя сделать глубокий вдох и взять себя в руки. Ты ведь в новую жизнь собралась. Так начни ее красиво и правильно.

Расправляю плечи, игнорируя тот факт, что где-то в горле до сих пор сидит горечь, и толкаю дверь. В этот раз правильную. С табличкой “301” без отвалившихся цифр.

– Ты где была? – удивляется Лейла.

Я же удивлена не меньше, наблюдая вместо учебников и прочих, необходимых адепту предметов, кучу платьев и десятки украшений. Они повсюду! Разве, что на люстре не висят. И на том спасибо.

– Что это все такое? – пробираюсь к свободной кровати через распахнутые сундуки.

– Так бал же вечером! В честь начала учебного года, – сообщает она, продолжая рассматривать платья. – А чем ты пойдешь?

Я?

А в чем мне идти? И надо ли вообще?

Безусловно мне хочется погрузиться в беззаботную студенческую жизнь, но после того, что сейчас произошло, правильнее будет отсидеться где-нибудь в тенечке. И желательно до конца учебного года.

– Мне надеть нечего, – отмахиваюсь я, но подруга тут же указывает взглядом на свое добро.

– Выбирай! – с гордой улыбкой предлагает она. – Вон то лиловое будет к лицу. Или это с золотым плетением. Бери любое, что понравится. Я как раз кое с кем тебя познакомлю.

– Меня? – хмурюсь я. Это что еще за сюрпризы? – Не нужно меня ни с кем знакомить. Да и вообще. Сейчас церемония открытия начнется.

– Там ничего интересного не будет. Нас не хватятся, не переживай, – заверяет Лейла, и я очень хочу поверить ее словам хотя бы по той простой причине, что морально не готова сейчас вновь взглянуть на ректора. А, может, и на его невесту рядом.

Невеста-а-а… А-а-а, какая же я идиотка. А самое противное – почему внутри все так тянет от этой мысли? Все, не хочу больше думать о них!

– Точно ничего не будет, если пропустим? – спрашиваю я, так как получать наказание в первый же день совсем не хочется.

– Точно! Помоги лучше собраться, – просит Лейла, и я неохотно спускаюсь с вафельного покрывала кровати.

За возней с нарядами потихоньку забываю о том, что произошло, и к вечеру мне становится заметно лучше. Даже успеваю подхватить азарт Лейлы и уже с немалым воодушевлением снимаю с ее рыжих волос бигуди.

– Так, а тебя то мы не приодели, – цокает язычком подруга, а затем ныряет в один из своих сундуков и достает удивительно красивое бежевое платье, переливающееся золотистыми нитями.

– Мне оно немного мало, а тебе будет в самый раз! – заверяет она.

Еще четверть часа, и мы уже уже спускаемся по белоснежной лестнице в холл, а после выходит в сад.

Невольно замираю, когда вижу всю эту красоту в теплых желтых огнях летающих в воздухе фонарей. Всюду арки, обвитые живыми розами, ряд столов, засланных белоснежными скатертями, на которых стоят самые разные яства. Десятки незнакомцев и незнакомок, одетых по последней моде, и с приветливыми улыбками на лицах. А эта музыка. Как же я люблю скрипку. Она трогает душу почти так же, как взгляд ректора.

Едва я понимаю, о ком подумала сейчас, как тут же отвешиваю себе подзатыльник. Кажется, я сегодня устану называть себя идиоткой!

Не успеваю закончить разбор полетов с самой собой, как тут же ловлю сквозь толпу этот взгляд. Он словно разрезает пространство и время настигая меня и только меня. Ректор стоит далеко, но кажется, что он невероятно близко.

Испуганно отворачиваюсь, когда понимаю, что опять начинаю теряться в этих глазах, как маленький котенок.

Нет! Ты не на того напал, опасный соблазнитель!

Разворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь занять себя чем угодно, чтобы оградится от этого взгляда.

– Ого, посмотрите! Это и есть невеста ректора? Сьюзи Стон? – шепчутся незнакомые девчонки.

– А я думала, что это все слухи, что он обручен. Какая жалость.

– Обручен – не значит, женат. Хотя и жену можно подвинуть, – хохочут девчонки, и я отодвигаюсь от них подальше.

Лучше, вон, к столу подойду. Там что-то аппетитное на тарелочках. И целый чан пунша.

– Чуть тебя не потеряла! – подбегает ко мне Лейла, едва я успеваю надкусить маленький бутерброд, и тут же указывает на компанию молодых людей.

Точнее молодых людей тут двое. Высокий блондин и шатен на полголовы ниже первого. А третья – девушка с черными, как смоль волосами. И миниатюрная, как я.

– Беатрис, – улыбается девчонка, и я тут же называю свое имя в ответ. Она, кажется весьма приятной. Как минимум, дружелюбной и милой.

– Стефан, – приходит очередь шатена и в момент приветствия он целует мне руку, демонстрируя манеры высшего общества. Да и одет ган шатен не в дешевую одежду.

Впрочем, как и все в этой компании.

– Я Коллин, – называет свое имя последний по списку, но, видимо, не по важности, ибо держится он куда увереннее, чем все местные адепты. Грудь вперед. Подбородок вверх. На губах ленивая, самодовольная улыбка.

Точно так же, как и его товарищ он касается губами моих пальцев, но намеренно затягивает этот и без того дико неудобный момент. То ли потому что меня вышибло на два года из светской жизни, то ли по какой-то другой неизвестной мне причине, я совсем не млею от подобных трюков, как большинство знакомых девиц. Напротив, я предпочла бы оставить свои руки без губ незнакомцев. Хорошо все-таки, что надела тонкие ажурные перчатки.

– Любовь с первого взгляда? – толкает его в бок приятель, а я мне становится дико неудобно от этой глупой шутки.

– Со второго. Я уже видел ее в холле, потому и попросил Лейлу нас представить друг другу, – говорит этот странный самоуверенный тип своему другу, а смотрит почему-то на меня.

Я бы смутилась, но сейчас злюсь. Не слишком ли это провокационно?

Тише, Вив. Не порть никому настроение и себе жизнь. Отделаешься от назойливого красавца по-тихому.

– Ты уже касалась светлячков? – выдает этот парень странный вопрос, и моя ловко натянутая улыбка уже норовит слететь с губ.

– Что, прости?

– Светлячки. Традиция академии, – звенит звонкий голосок Беатрис, и она указывает взглядом в сторону огромного пышного дерева, к ветви которого подвязан продолговатый небольшой сосуд с самыми настоящими светлячками.

– Раньше верили, что если светлячки выберут пару на балу, то это знак самих богов, – подключается Лейла. – Но сейчас это скорее как забава. Однако, интересная. Еще за счет того, что отказывать партнеру в танце нельзя. Давайте поторопимся, а то вот-вот все начнется.

Идея кажется мне веселой. Да и вообще улыбки у девчонок очень заразительные. С радостью иду с ними к огромному дереву, чувствуя себя снова беззаботной и свободной. Как и мечтала.

Вблизи старое дерево оказывается еще больше, чем я могла представить. Да и у сосуда нет никаких стекол. Интересно, почему тогда светлячки никуда не улетают? “М” – магия!

Беатрис первая прикладывает ладонь к месту, где должно быть стекло, и ее ладонь пару секунд обвивают попастые светляки, а затем они возвращаются к своим незамысловатым танцам. Точно такие же движения делает Лейла, а затем и я. Ой, как это щекотно!

Наши товарищи мужского пола тоже решают поучаствовать, и мы всей дружной толпой возвращаемся к столу и решаем выпить пунш. То ли от знакомства со светлячками, то ли из-за задорной болтовни Беатрис, мне становится весело. Однако улыбка едва не соскользнет с лица, когда я снова замечаю в толпе этот взгляд.

В этот раз отворачиваюсь не я, а ректор. И ровно потому, что к нему обратилась невеста. Да, блондинка тоже здесь. Стоит в шикарном платье такого же синего цвета, как камзол ее спутника, а я ловлю себя на мысли, что она прекрасна. Не понимаю, как можно смотреть на других при такой красавице рядом?

Неожиданно блондинка разворачивается, при чем резко, будто рассердилась, и покидает наш тихий праздник. Я же отворачиваюсь раньше, чем меня поймают за преступным наблюдением. Да и вообще, не мое это дело.

– Ой! Сейчас хоровод начнется! – подпрыгивают девчонки, когда красивые переливы скрипки сменяет динамичная мелодия волынки.

Они тянут меня в центр сада, где другие адепты уже выстраиваются в круг и берутся за руки. Я помню эти движения. Нужно в ритм музыке выкидывать то правую ногу, то левую. О боги, я и забыла, как это может быть весело!

Музыка ускоряет темп, и наш хоровод начинает вилять во все стороны и распасться кучками кто куда. Лейлу и Беатрис уносит к центру, а вот меня – наружу. Чудом умудряюсь устоять на ногах, лишь по касательной кого-то задев. А этот добрый человек еще и считает нужным меня поддержать.

– Извините! – спешу исправить то, что наделала, поднимаю взгляд, и задор на моем лице моментально каменеет.

Я буквально обращаюсь камень до кончиков пальцев, и только мои глаза медленно сползают с лица ректора на его синий камзол, по которому растекается темное пятно. И судя по всему, оно выплеснулось прямо из его фужера в момент моего нелепого полета.

Ой. Я, кажется, опять попала….
***

Дорогие читатели, у меня новиночка

Я попала в сериал, в тело красавицы, которую хочет сделать своей женой принц-дракон, только вот радоваться рано! Ибо он все это затеял не из любви, а из мести, а я... как оказалось, местная злодейка.
На такой расклад я не согласна!
Разберусь, что тут к чему, дракона грозного на путь истинный наставлю, а потом тихонечко уеду куда-нибудь в глухомань и заживу!
Погодите. Что значит, этот злодей теперь пойдет за мной даже в бездну?
🧡 Смышленная попаданка в сериал
🧡 Главный герой-злодей, систему которого мы будем ломать
🧡 От ненависти до любви
🧡 Накал эмоций
🧡  Хэ

Дорогие читатели, жду вас на страницах книги и буду очень благодарна за поддержку новинки