Загадка с огоньком

– Протокол допроса номер 257943. – Следователь открыл два вирт-окна. На одном отображалось моё досье, на втором транслировались все его слова. – Допрос ведёт старший следователь станции «Энигма-9» Обадайя Санчез. 12:34 по общегалактическому времени. Задержанный Джек Ричер Морган, безработный, без адреса постоянного проживания. В прошлом – следователь отдела псионики военной полиции. Всё верно?

Я молчал. Не было нужды что-то говорить, ведь у него было моё полное досье. Да и говорить мне было не о чём. В чём бы меня ни обвиняли, я был невиновен.

– Вы прибыли на станцию вчера? Что вы делали с момента прибытия до трёх часов ночи по общегалактическому времени?

Я продолжал молчать. Я видел, как от этого следователь начинает терять терпение, а значит, я смогу получить от него больше информации о причинах моего ареста. Если захочу, конечно. Могу и просто наслаждаться его злостью.

– Вам знаком доктор Энрике Нельсон? Когда вы в последний раз его видели?

Очередной глупый вопрос. В моём досье указано, что знаком. Целых три семестра университета Андромеды он пытался вбить в меня основы генной инженерии и нейрофизиологии. Хреновый преподаватель, хоть и блистательный учёный. Значит, что-то случилось с ним?

– Джек Ричер… так вроде зовут персонажа старого сериала. Псевдоним?

Поменял тактику? Не связанные с делом вопросы, чтобы усыпить бдительность. Умно. Сам так делал. Не сработает.

– Послушайте, Джек, чем дольше вы будете молчать, тем дольше всё продлится. А у всех нас есть и другие дела, не так ли?

Взывание к совести. Ещё один классический ход. Я знаю, что последует за этим.

– Да отвечай уже, чёрт тебя дери! Я не собираюсь возиться с тобой весь день!

Вот оно. Подобная смена настроения очень хорошо работает на обычных преступниках. Но я-то не обычный. Да и не преступник.

– Моя мать. – Впервые с задержания я подал голос.

– Что?

– Джек Ричер. Моя мать дала мне это имя, – спокойным голосом отвечаю я. – Она любила классическую литературу рубежа 20-21 веков.

Обадайя вздохнул с нескрываемым облегчением.

– Ну, хоть какой-то прогресс. Оно заговорило. Информация про вашу мать очень интересна, но может, мы не будем терять время и перейдём к другим вопросам?

– А может, вы не будете терять время и поищете настоящего виновника? Огонь даже вы можете вызвать.

– Простите? При чём здесь это?

А вот тут его актёрский талант подкачал. Не верю.

– Не делайте из меня дурака, – я выдал снисходительную улыбку. – Раз вы схватили единственного прибывшего накануне пирокинетика, да ещё и лично знавшего этого… доктора Нельсона, значит, этой ночью с ним что-то случилось, и это что-то связано с огнём. Но что бы ни случилось, я точно не тот, кто вам нужен.

– Интересно, и почему же?

– Хорошо, – я вздохнул. – Хотите знать? Слушайте. Да, я знал доктора Нельсона, он вёл у нас в университете генетику и нейрофизиологию. Да, я его не очень любил, но это было больше десяти лет назад, и всё это время я понятия не имел, где он, чем занимается, да и мне было плевать. На «Энигму-9» я прилетел, чтобы повидать старого друга, Финли Купера. Вы должны знать этого засранца, работает тут, ваш коллега из страхового. Мы встретились, выпили, постреляли по мишеням в тире, снова выпили. Потом, скорее всего, я вырубился, потому что проснулся уже утром в номере от того, что ваша команда чирлидерш слишком громко ломилась ко мне за автографом. О том, что Энрико Нельсон работает, или, учитывая ваш вопрос, работал здесь, я узнал пять минут назад от вас же. Так что я повторяю ещё раз: вы зря теряете время со мной вместо того, чтобы искать истинного виновника, что бы у вас ни произошло.

Это была самая длинная речь, что я произнёс за последние… даже не знаю, сколько времени. Но на офицера Санчеза это не произвело большого эффекта. Впрочем, я этого и не ожидал.

– Кто-то кроме вашего друга может подтвердить ваши слова?

Я пожал плечами.

– Владелец тира, наверное. Бармены. Официанты. Бары «Звёздные Врата», «Созвездие трилистника», «У Мандо». Может, кто и запомнил.

– Мы проверим, – Санчез закрыл вирт-окно с моим делом. – А до тех пор…

Договорить ему не дала громко распахнувшаяся дверь. Вломившийся в допросную невысокий коренастый парень в гражданской форме, но с бейджем следователя страхового отдела, при виде меня громко и с облегчением выдохнул.

– Фух, вы ещё здесь… – Он перевел дыхание.

– Привет, Финли, – поздоровался я. – Уже проснулся? А мы как раз о тебе вспоминали.

– Купер, – Санчез холодно кивнул.

– Санчез, какого черта? – вместо приветствия выпалил Финли.

Старший следователь Санчез развел руками.

– А на что это похоже? Провожу допрос подозреваемого, пока кто-нибудь не подтвердит его алиби.

– Джек весь вечер провёл со мной. Мы вместе пили, вспоминали прошлое. Доволен?

– Кто-то ещё это подтвердит? – Было видно, что у Финли и Санчеза отношения далеко не дружеские.

– Бога ради, Санчез, посмотри камеры! У тебя же есть доступ!

Санчез бросил на Финли грозный взгляд, но всё же вызвал вирт-окно с записью камеры в одном из названных мною баров. Встроенная программа распознавания лиц сразу же сфокусировалась на столике, где мы с другом опустошали очередную бутылку. У самого края можно было заметить назревающий конфликт: изрядно подвыпивший посетитель начал открыто приставать к официантке. Этот момент я точно помню. Тип был очень шумным и наглым, а девушка – довольно милой, скорее всего студентка колледжа на подработке. Не очень удачное место для неё, и неудачное время для него, потому что через минуту его штаны неожиданно вспыхнули. Он отделался лёгким испугом, но надеюсь, что усвоил урок.

– Мне купить ему штаны? – усмехнулся я.

Мою причастность к этому выдали ярко полыхнувшие глаза, в момент, когда появилось пламя. Но причина моего задержания была явно в другом. В том, что произошло в это самое время совершенно в другом месте.

Коммуникатор старшего следователя пискнул, оповещая о пришедшем сообщении. Отчёт с места преступления, заставивший Санчеза нахмуриться ещё сильнее.

– Не нужно. Вы можете идти. 

Я встал. Наручники медленно растеклись расплавленной лужицей по столу, не добавляя офицеру Санчезу радости.

– Всего хорошего, офицер Санчез, – произнес я. – Удачи в расследовании.

И мы с Финли покинули негостеприимные апартаменты Службы безопасности. Друг явно хотел со мной что-то обсудить в спокойной обстановке, поэтому решено было вернуться в мой номер в отеле.

Пока мы шли, я уже в который раз восхищался продуманностью «Энигмы-9» и предприимчивостью создателей сети этих станций. Такие многофункциональные космические сооружения являлись самыми настоящими летающими городами. 

«Энигма-9» на постоянной основе располагается на внешнем краю пояса астероидов в планетарной системе жёлтого карлика Ниньо. Местные астероиды являются осколками погибшей во время столкновения с кометой планеты, а заодно и богатейшим источником наквадаха – важнейшего материала для создания генераторов антиматерии. 

Расположенная здесь «Энигма-9» является заправочной станцией и пересадочным пунктом для множества внутригалактических рейсов. Эта точка на карте галактики – самый оживлённый перекрёсток, через который ежедневно проходят сотни бортов. В её порту принимают все типы кораблей: от пассажирских катеров, до самых крупногабаритных грузовых танкеров. Поэтому здесь постоянно толпится куча народу со всех уголков галактики.

А где народ, там и бизнес. На станции предоставляется широкий комплекс туристических услуг: от отелей до разного рода развлечений. Кроме баров, где можно повстречать представителей всех известных разумных рас, и казино, популярностью пользуется здешний общепит. Против стейка из клонированного мяса даже зоозащитники ничего возразить не могут. Именно на «Энигме-9» работает лучшая лаборатория по выращиванию мяса в пробирке. Синтезировать могут мясо любого съедобного животного, обитающего в галактике – и «коровки» целы, и гастрономические туристы довольны.

Всё это вместе является крайне прибыльным предприятием. Этот факт, вкупе с крайне выгодным транспортным положением, объясняет размещение на «Энигме-9» исследовательского блока. В самых современных лабораториях, генетики имеют возможность колдовать над образцами флоры и фауны с разных планет: денег хватает, необходимые образцы доставить – не проблема.  

В широких коридорах огромной станции постоянная активность и шум, напоминающий гвалт крупного города. Разве что крупногабаритного транспорта нет, только компактные флай-борды. 

По прибытии в номер отеля моя голова была крайне благодарна обступившей тишине. Звукоизоляция здесь что надо. Я взял из холодильника апельсиновый сок, налил себе и Финли и упал в кресло. После ночных приключений организм требовал чего покрепче, но сейчас мне хотелось прояснить голову. Поэтому сок. Хотя ассортимент жидкостей в холодильнике и мини-баре здесь довольно впечатляющий для обычного отеля на космической станции. Чего не скажешь о еде. Пожевать здесь нашлось только разномастных орешков с разных планет. 

Обычно я столько не пью, но мы с Финли не виделись уже несколько лет, так что тут сам Бог велел. Разумеется, состояние было препаршивым. Голова была тяжёлой, как после трёх суток бессменного наряда, а желудок отчаянно давал понять, что выпитый натощак сок долго там не задержится. К счастью, среди множества новомодных таблеток, предоставляемых отелем, нашёлся старый добрый аспирин. Почему-то такие старомодные средства всегда действовали на меня лучше любых других средств, придуманных позднее.

Пискнуло оповещение на моём коммуникаторе. Штраф за порчу имущества Службы Безопасности станции. Санчез не простил мне шутку с наручниками, тем более я изрядно помотал ему нервы своей непробиваемостью. 

– Так что случилось с Энрике Нельсоном? – спросил я, разжевав две таблетки. – Сгорел на работе?

– Можно и так сказать, – ответил Финли. – Вчера вечером он погиб во время пожара в своей лаборатории. По отчёту нашего пироманта, это был несчастный случай, но… – Он на минуту затих, что-то обдумывая. – А может, ты сам посмотришь?

От удивления я даже на мгновение забыл о своем похмелье.

– Я?! Я же не пиромант, я не гадаю по золе, пламени, или что они там ещё с этим делают! Я пиро-ки-не-тик, – для наглядности я отстучал по столу каждый слог. – Я вызываю огонь! А пиромант у вас свой есть.

– Этот заучка из академии? – По одному тону было понятно, что мой друг думает об этом пироманте. – Вызубрил учебник, и строит из себя профессионала, а сам сигаретный пепел от сгоревшей бумажки не отличит.

На этом моменте даже я прыснул.

– Серьёзно?! Там же и дураку понятно – один только запах с потрохами выдаст.

– Ну вот! – Он аж просиял. – Ты с самого детства с огнём живёшь, значит, и опыта у тебя в десять раз больше, чем у любого академского отличника!

Что тут говорить? Попался. Но я слишком хорошо его знаю. Если он так настаивает, значит…

– Снова предчувствие шепчет?

– Орёт, как толпа девочек-подростков на трибьюте Эда Ширана.

Серьезное заявление. Довелось побывать на таком, когда дезертира искали. Три дня потом словно ваты в уши напихали. От такого ультразвука у половины нашей группы наушники накрылись.

– Ладно, пошли, – наконец согласился я. – Только сначала…

Перед тем, как отправиться в лабораторию, я потребовал, чтобы Финли показал приличную харчевню на станции, где подают нормальную еду, а не только распиаренные микроскопические котлетки из пробирки по цене целого динозавра. Впрочем, платил за обед Купер. В его интересах было, чтобы моя голова нормально варила. А на голодный желудок я становлюсь абсолютно невыносимым типом, не способным к полезной деятельности. 

В качестве побочного явления к пирокинезу, у меня имеется способность, а точнее потребность, есть как не в себя. При этом вся энергия сжигается в прямом смысле слова. По мне не скажешь, что я способен уложить большую корзину жареных куриных бёдрышек с двумя порциями гарнира в одно лицо и за один присест. 

Накануне, я слегка почудил, поэтому сейчас требовалось восполнить силы. Да и работа предстояла не из простых.

Коридоры лаборатории располагались на два яруса ниже общедоступных этажей. Здесь было тихо и безлюдно. Сама лаборатория Энрике Нельсона была опечатана, но с кодом доступа Финли проникнуть внутрь не составило труда.

Помещение лаборатории напоминало скорее кабинет ветеринара. Довольно просторная, десять на десять метров. В центре – большой бокс из огнеупорного стекла для проведения опасных экспериментов, а по периметру – несколько металлических столов с клетками, содержащими теперь уже только обгоревшие трупики, осколками пробирок и склянок с реактивами, обугленными остатками каких-то книг и тетрадей. И на всем – ровный слой сажи.

– Согласно записям, доктор Нельсон проводил опыты по внедрению морским свинкам гена регенерации Мустафарских саламандр, – Финли ещё раз проверил отчёт пироманта. – Вернее, внедрить получалось, но каждый раз подопытные через какое-то время сгорали. Что-то связанное со сцепленными признаками, морганидами… вообще ничего в их тарабарщине не понял. Вот и на этот раз, понес свинку, она у него в руках вспыхнула…

– Месть за шашлыки… – Я задумчиво рассматривал лабораторию, пытаясь понять. Кажется, предчувствие Финли нас не обмануло. Что-то тут не так. – Где лежало тело?

Он включил голографический проектор, оставленный его коллегами. По протоколу все улики забирали товарищи из СБ, но записывали положение каждой из них на голоматрицу для Финли и его подчинённых. Появились слегка мерцающие изображения обгорелого тела, сжимающего в сгоревших до костей руках маленький скелетик животного. Он лежал головой к клеткам на полпути от бокса к столам, его направленное в потолок лицо застыло в немом последнем крике. Кроме этого, в качестве улик забрали только несколько осколков да наименее обгорелые листы. Но мне хватило и того, что осталось.

– Система пожаротушения сработала?

Финли кивнул.

– Через минуту. Проводилась штатная проверка всех систем. Так я был прав?

– Ты сказал, он с Мустафарскими саламандрами экспериментировал? – Финли снова кивнул. – А также, что все подопытные, которым вводили ген, сгорали? – Ещё один кивок.

Я ещё раз осмотрел голографию своего бывшего учителя

– Знаешь, а ты был прав, – закончив осмотр, я встал. – Судя по его позе, он направлялся не к клеткам, а от них. То есть, только собирался вводить ген. Да и если даже подопытному его уже ввели, одно животное не способно устроить такой пожар. Пламя Мустафарских саламандр хоть и горячее, но действует не дальше двух метров. Одно животное не было бы способно спалить тут всё. Вся лаборатория вспыхнула моментально, и причина этого – точно не гены ящерицы.

– Что вы здесь делаете? Это закрытая зона.

Неожиданно раздавшийся голос заставил нас резко обернуться. Средний рост, худощавое телосложение, неприятное лицо с маленьким носом, тонкими губами и бегающими глазами. На форменном комбинезоне нашивка пожарной службы рядом со значком в виде огненного цветка. Пиромант.

– Квиннтон! – Финли с облегчением вздохнул. – Зачем так пугаешь?!

– Повторяю вопрос: что вы здесь делаете? – С каждой минутой этот тип нравился мне всё меньше.

– Провожу своё расследование, – Финли, похоже, тоже с ним не был особо дружен. – Независимое. Какие-то проблемы?

– Я всё выложил в отчёте, – Квиннтон покосился на меня. – А это ещё кто?

– Независимый консультант. Имею право.

– Пошли отсюда, Финли, – я потянул своего друга за рукав. – Я увидел достаточно.

Не без труда я вытащил товарища из лаборатории. Этот пиромант явно был недоволен, что я там ошивался. Либо он боится за своё место (зря, поскольку я не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого), либо что-то скрывает. Лично я ставлю на второе, поскольку даже новичок в пиромантии заметил бы некоторые несоответствия.

– Что-то этот пиромант скрывает… – сказал я Финли, когда мы вышли из турболифта в общественную зону. Надо бы разузнать, что могло связывать доктора и этого гадателя. Не знаешь, где его коллеги обычно отдыхают?

– Если не по домам, то только в баре «Лига Леща». Но сегодня там появляться не следует – проводится церемония прощания с доктором Нельсоном. Будет практически вся лаборатория, а значит, и СБ.

Я усмехнулся.

– Вот поэтому я собираюсь появиться там именно сегодня. Или старому ученику нельзя проститься с учителем? – добавил я в ответ на его недоумённый взгляд. – Может, я и не любил его, как учителя, но учёным он был хорошим.

Сейчас мой коммуникатор показывал три часа дня. Прощание было запланировано на шесть. Оставалось ещё три часа, которые мы потратили на прогулку, ударившись в воспоминания.

– А помнишь, как мы ходили по грибы? – спросил я, когда мы миновали очередную закусочную под названием «Эдем-3».

– Ещё бы не помнить, – со смехом ответил Финли. – У меня до сих пор тот шрам от мухомора. И почему, интересно, наживкой постоянно был я?

– Ты быстрее бегал, – я пожал плечами. – Хотя, учитывая каким худым ты тогда был, мне всегда было интересно, что грибы находили в твоём суповом наборе? К тому же, я был единственным, кому для зажаривания грибов не требовался огнемёт, а на бегу это делать очень неудобно.

– Теперь уж я не настолько быстрый, – согласился друг. – Спокойная работа и удобное кресло неизбежно добавляют пару-тройку лишних килограмм. Может, когда-нибудь и с тобой это случится?

– Надеюсь, что нет. Точно не в ближайшее время.

За подобными разговорами время пролетело незаметно. К шести вечера мы добрались до бара, где проходило прощание. Финли остался ждать снаружи, а я пошёл внутрь.

– Что вы здесь забыли, мистер Морган? – уже известный мне по утреннему допросу голос встретил меня прямо на входе.

– Решил почтить память старого учителя, – спокойно ответил я. – Нельзя?

– Вы учились у доктора Нельсона? – ко мне подошла женщина, молодая, на вид не старше тридцати, невысокая, стройная, довольно симпатичная, по моему скромному мнению. – И я, Вавилонская Академия наук. Вы тоже оттуда?

Я покачал головой. Старший следователь Санчез отступил, жестом показывая: «Я за тобой слежу».

– Тифон. Военная Академия Пси-корпуса.

Девушка аж просияла.

– Ой, так вы из этих… – она слишком поздно спохватилась, что крутит пальцем у виска, показывая довольно распространённое мнение обычных людей к таким, как я. – Ой, простите…

Смущённая, она показалась мне ещё симпатичнее. Надо будет не забыть взять её контакт и пересечься разок, когда закончим с расследованием. Чтобы её успокоить, я рассмеялся.

– Ничего страшного. Мы тоже не очень высокого мнения о своих… коллегах.

Псионикам на самом деле приходится даже сложнее, чем обычным людям. Все наши способности происходят от мозговой деятельности. В одних случаях люди получали эти способности в ходе специальных евгенических программ, в других – уже рождались с этими способностями. Моя мать ещё до моего рождения принимала участие в одной из таких программ, но никаких способностей у неё не появилось. Они вместо этого передались мне, и в этом случае мне повезло. Среди тех, кто получил способности в результате экспериментов, был очень высокий процент психических отклонений. Часто случались срывы, некоторые из них даже попадали в эфир гала-новостей, что и сформировало такую репутацию. Из тех же, кто родился с пси-способностями, процент срывов был гораздо меньше, но мнение толпы это не меняло. Мы по-прежнему оставались для них психами.

– Я Вероника. Вероника Картер. Друзья зовут меня Викки, – представилась наконец моя собеседница.

– Джек. Джек Морган. Но друзья зовут меня Ричер, – я пожал протянутую ею руку.

– Ричер?

– Моё второе имя. Мама была фанаткой старой литературы, – мы прошли к барной стойке. – Так чем ты тут занимаешься, Викки?

– Практиковалась у доктора Нельсона. У меня проект нового способа выращивания искусственного мяса, дешевле и быстрее существующего. Он давал мне кое-какие рекомендации по методике, – Викки рассеянно крутила в руках опустевший стакан.

– Я бы не рискнул работать с ним после того курса нейрофизиологии, который он читал в нашей Академии, – я улыбнулся и сделал знак бармену повторить напиток Викки и налить стакан бренди мне, чтобы не сильно выделяться в толпе.

– Да уж, – девушка в ответ рассмеялась. – Могу представить. Но он был очень хорошим человеком. И хорошим учёным. – Она вдруг перешла на шепот: – На самом деле я очень сильно сомневаюсь, что он погиб случайно. Доктор Нельсон слишком долго работал с генами саламандр, у него была целая серия отработанных действий для предотвращения подобных случаев. Поэтому этот несчастный случай кажется мне совсем не случайным.

Мисс Картер начала мне нравиться ещё сильнее.

– Если… это не несчастный случай, кто по-твоему мог бы это подстроить? – осторожно спросил я. Викки пожала плечами. – Может, месть за что-то? Были в его окружении какие-нибудь трагедии?

Викки призадумалась. Сначала она покачала головой, а потом просияла:

– Не знаю, может ли это быть связано, но в прошлом году у него работала ассистентка… Эмма, кажется. Он тогда уже работал с саламандрами, а с ней случился несчастный случай. Какой-то подросток на флай-борде сшиб её на лестнице, и падая, она сильно повредила спину. Частичный паралич обеих ног. Проводящий чип для позвоночника ещё нужно было сделать, доставить, откалибровать – это несколько месяцев ожидания. Ждать ей не хотелось, поэтому однажды вечером она проникла в лабораторию доктора Нельсона и ввела себе генный препарат. Наверное, надеялась на быструю регенерацию. Её тело нашли через час. В том же состоянии, что и доктора Нельсона вчера. И у неё остался муж. Он не часто появлялся в нашей компании, так что я не запомнила его имени, к тому же тогда я только начала работать в лаборатории. Но я вроде его где-то тут уже видела… или мне показалось?

Хм… Это вполне себе тянет на мотив. По статистике шестнадцать процентов убийств совершается из мести или ревности. Надо узнать у Финли, можно ли посмотреть данные по тому происшествию. Надеюсь, этот таинственный муж не заметил и не узнал меня.

– Спасибо, Викки, это очень ценная информация, – поблагодарил я.

– Так ты не просто так сюда пришёл? – сообразила она. – Ты что, частный детектив или типа того? Значит, это не был несчастный случай?

– Типа того, – ответил я. – Не могу рассказать подробностей, но это правда не несчастный случай. Я собираюсь найти виновного. Хотя бы в память об учителе.

Викки отсалютовала своим стаканом.

– За доктора Энрике Нельсона, ужасного учителя, но хорошего человека.

– За Энрике.

Мы с Викки поболтали ещё немного, пока я допивал свой бренди, после чего направился к выходу. Больше мне здесь делать было нечего. По крайней мере сейчас.

– У тебя ведь есть доступ к архиву? – спросил я всё ещё ожидавшего меня напротив бара Финли. 

– Есть, – кивнул он. – А что?

Я уже собирался рассказать ему выданную Викки информацию о погибшей ассистентке, как сзади снова раздался голос Обадайи Санчеза.

– Почему я не удивлён, Купер? Продолжаешь рыться в этом деле, даже когда официальный отчёт уже готов?

– Да ладно тебе, Санчез! Неужели тебе это дело не кажется странным?

Было заметно, как офицеру не хотелось это признавать, но дело действительно пахло странно.

– Только чтобы всю информацию передавали в первую очередь мне. Понятно?

Мы в Финли послушно кивнули и, подождав, когда офицер снова скроется в баре, направились в сторону архива. По дороге я пересказал ему то, что услышал от Викки.

– Это имеет смысл, – согласился он. – Я слышал об этом происшествии, но вели его другие. Посмотрим, что там есть.

Не знаю, как Финли убедил заведующего архивом дать ему доступ к информации о прошлогоднем происшествии, но через несколько минут мы уже находились в крошечной комнатке. Помещение отличалось абсолютным минимализмом: экран информационного терминала, вмонтированный в стену, стул и стол перед ним. Информацию из архива невозможно было запросить на наручный коммуникатор.

Финли сделал запрос, назвав код, полученный у заведующего архивом. В вирт-окне отобразился сухой отчёт:

«17 октября 114 года по летоисчислению Объединённой Галактики. 

23:45 по общегалактическому времени.

Жертва: Эмма Квиннтон.

Причина смерти: ожоги IV степени, поражено 100 % поверхности тела по причине самовозгорания тела жертвы; место происшествия: исследовательский блок Центральной заправочной станции «Энигма-9»

– Самовозгорание? – во мне заговорил «профессиональный» интерес. – И, кажется, фамилия пироманта из лаборатории тоже Квиннтон? 

– Ты верно догадался. Эмма была его женой.

– И если бы не этот доктор и его эксперименты, она всё ещё была бы жива! – раздалось за спиной. – Он убил её, дав надежду!

Ну конечно… Проследил за мной из бара.

– Тебе так нравится появляться из-за спины, Квиннтон?

– Молчи! Не двигайся!

Я услышал щелчок предохранителя, а следом за ним – зов родной стихии. РПИ – ручной плазменный излучатель. В таком замкнутом пространстве – это мгновенная смерть для всех нас. И Квиннтон, похоже, тоже это понимает.

– На выход. Держите руки на виду.

Мы с Финли переглянулись. Я осторожно подмигнул ему.

– Не очень умно нападать на нас здесь, Квиннтон. На «Эдеме-3» это стоило бы тебе жизни.

Финли незаметно кивнул. Мы осторожно обошли пироманта и вышли из комнаты. Я взял чуть левее и, когда он тоже перешагнул порог…

– Три!

Друг с места рванул вправо. Квиннтон замешкался, выпустив заряд в то место, где Финли был мгновение назад, и этого замешательства мне вполне хватило. Мысленный импульс, и половина температуры плазмы перешла на корпус излучателя, расплавляя его в один бесполезный комок и обжигая пироманту руку. Его разъярённый крик прервал хук от подскочившего обратно Финли.

– Вот это уже повеселее, чем охота за грибами, – мой друг тряс покрасневшую от удара руку. – Но я так надеялся, что обойдётся без этого…

Полчаса спустя мы уже передавали связанного собственным ремнём пироманта лично в руки офицера Санчеза вместе с той информацией, которую успели нарыть. Следующие два дня пришлось потратить на дачу показаний СБ, а заодно и уворачивания от ставшей вакантной должности пироманта. Нет уж! Рано мне ещё оседать.

Хотя стейки у Викки отменные. Вполне себе повод остаться там, где будет она...
____________________________________________________
Рассказ написан в рамках челленджа ко Дню Космонавтики в соавторстве с Александром Локшиным.