Зажигалка для дракона, или Свадебный переполох

— З-з-з-з!..

Комар был большим, с лошадь, и надоедливым. Граф Виттор Алжернон де Камельдор пытался скрыться от него под одеялом, на крыше дома, в колодце, но тот находил его везде и снова начинал зудеть под ухом.

— З-з-з-з! Не поз-з-з-здоровится!

Он еще и разговаривает? Граф достал шпагу и постарался проткнуть надоедливого комара, но шпага вдруг обмякла, превратившись в шейный платок, и комароубийства не произошло.

— З-з-з-з! Ну з-з-знаете!

И комар плюнул в графа необычайно ледяной слюной. Граф вздрогнул и в недоумении пробудился. Открыл правый дергающийся глаз. Левый открываться отказывался, норовил снова смежиться, чтобы вернуться в сон, пусть даже с комаром.

— Да проснитесь же!

Комар вдруг резко уменьшился в размерах и превратился в миниатюрную и очень сердитую девушку. Глаза девушки метали молнии, руки были сжаты в кулаки, а ножка то и дело топала в мягкий ковер, которым был застелен пол собственной графской гостиной.

Виттор прикрыл глаз и постарался поразмыслить над вопросом о возможности трансформации видений из наших снов в материальный объект окружающей реальности. О чем-то подобном, кажется, писали отцы основатели практической алхимии, с чьими трудами граф имел счастье или несчастье…

— Подъем! — заорала девушка-комар, не давая графу вдоволь насладиться теоретическими выкладками. В довесок она чем-то грохнула — судя по звуку, кулаком по столу. 

Левый глаз тоже резко открылся и тоже стал дергаться.

— Брысь! — вяло отмахнулся от надоеды Виттор.

— Что-о-о? А ну подъем, пьянчуга!

И на бедного Витттора обрушился очередной поток воды. «Опять горничная не сменила воды в вазе с цветами», — досадливо подумал граф, морщась от гнилого запаха. Он постарался придать своему туловищу вертикальное положение. Туловище не слушалось и все время пыталось прильнуть к горизонтали дивана, совершенно манкируя тем обстоятельством, что диван уже превратился в малосухое и, следовательно, малопригодное для сна места.

— Ты кто? — хрипло выдохнул Виттор.

Голова не хотела держаться прямо и все норовила упасть на мокрую грудь.

— А вы кто?

Кажется, разговор зашел в тупик. Хм, слишком быстро.

— Там… — простонал граф.

— Где? Что?

— Третья полка. Янтарная шкатулка. Зеленые пилюли. Одна штука. Растворить в стакане воды. Но не из вазы.

На этом силы покинули Виттора, и его голова таки бессильно свесилась на грудь.

Топ-топ-топ! Цок-цок-цок! Шаги удалились от страдальца, и граф выдохнул с облегчением: пригрезившийся наяву кошмар покинул его. Сон уже снова затягивал мужчину в свои липкие объятья, когда над ухом гаркнули:

— Подъем! Держите свою пилюлю! — после чего кто-то всучил в безвольную руку графа стакан и пробормотал тихо: — Пьяница несчастный! Свалился на мою голову!

— Но-но! — возразил Виттор. Он некоторое время боролся с трясучкой в руке, но все же донес содержимое почти в полном составе до рта и скривился — питье было редкой гадостности. — Это еще надо разобраться, кто на кого свалился!

— Что-о-о? — возмутилось сонное видение, становясь все более и более реальным. — А кто вышвырнул кучера с козел? Кто украл карету, в которой я ехала? Кто схватил меня на плечо и принес сюда? Я уж не говорю о…

Тут девушка замолчала и несколько раз топнула ногой по ковру. Звук вышел приглушенным ввиду толщины оного. Тогда незнакомка подошла к столу и стукнула кулаком.

— Какой кучер? — поморщился Виттор, в голове которого стук отозвался болезненным эхом.

Лекарство начинало действовать. Это означало, что перед полным протрезвлением и выздоровлением графу придется пережить несколько неприятных минут колик, жара и озноба. Слуги знали об этой опасной побочке, поэтому, подав лекарство, всегда удалялись на безопасное расстояние. Но девушка явно не обладала подобным уровнем осведомленности. И продолжила кричать.

— Какой-какой? Мой! А вы меня украли!

Граф попытался воскресить в памяти вчерашний вечер. Трактир — он помнил. Шарля тоже. Десять бутылок Бордо… Голова и желудок отозвались живейшим воспоминанием. А дальше был провал — глубокий, темный, бездонный.

— Да вы знаете, кто я? И к кому меня везли? — продолжала орать девушка.

Граф хотел было ответить, что готов остаться в неизвестности по поводу этого факта, но посмотрел на разъяренное лицо девушки и передумал.

— А эта информация так уж важна? — томно поинтересовался он, встал с дивана, поморщился и стал снимать с себя намокший и воняющий тухлыми лилиями камзол и такую же рубашку.

Девушка замолчала, застыв с открытым ртом. Граф постарался скрыть улыбку. Он знал, что его мускулистое и накаченное тело с узкой талией и широкими плечами, под которыми перекатывались мускулы, производило неотразимое впечатление на женский пол. И заставляло разных глупышек восхищенно хлопать ресничками и слетаться к нему, как бабочки к огню. Увы, сравнение не совсем уместное, поскольку прерогативой извергать огонь в королевстве Неретопия обладал лишь сюзерен — его величество король Грюйс XVII. Тогда как аристократы — потомственные драконы — эту магическую функцию утратили еще в поколении… короче, лет с пятьсот назад.

— Да ежа тебе в зад… Да проникнетесь же вы серьезностью ситуации! — уже почти простонала девушка.

Виттор обернулся на нее. Кажется, пламя, бушующее в ее огромных голубых глазах, было мало похоже на преклонение перед физическим совершенством визави. Отбросив самообман, граф определил его как гнев и отчаянье.

— Ну так поведайте мне, — сказал мужчина и позвонил в колокольчик, вызывая слуг.

Без этого сигнала никто не смел даже и носа казать в его покои. Нет, ну мало ли чем может развлекаться господин? Так что магический колокольчик, настроенный на определенных людей, только один и мог вызвать нужного в данный момент слугу.

— Сухую одежду, завтрак… на двоих, — чуть поколебавшись, сказал дракон. — Накрыть в обеденном зале через полчаса.

Девушка страдальчески отвернулась от вошедшего слуги, словно боясь показать ему свое лицо.

— Ладно. Я пришел в себя, — сообщил ей Виттор. — Теперь выкладывайте, в чем дело. Я готов все возместить. Компенсирую золотом или драгоценными камнями. Любое оскорбление, нанесенное вам и вашему роду. Надеюсь, то, что можно загладить лишь женитьбой, между нами не произошло?

Девушка покраснела так отчаянно, что граф залюбовался ярким румянцем щек и розовыми кончиками ушек. Даже ее шея и грудь, кажется, запламенели сквозь высокий ворот белой рубашки с рядом перламутровых пуговичек.

— Убила бы! — прошипела незнакомка, и граф облегченно выдохнул.

Что ж. Все сводилось лишь к денежной компенсации. Неприятно, но не смертельно. Как у любого порядочного дракона, у Виттора было немало сокровищ, запрятанных… Тс-с-с! Это секрет.

— Ну и ладушки, — почти весело сказал граф. — Раз непоправимого не произошло, то давайте с вами позавтракаем и обсудим размер компенсации. Прошу!

И Виттор галантно подставил локоть, приглашая незваную… черт! насильственно званую гостью в обеденный зал, чтобы разделить с ним трапезу.

— Вы не понимаете! — уже жалобно произнесла девушка. — Я ехала к… — на глазах у нее заблистали слезы. — К… А вы!..

Тут она разразилась слезами, не в состоянии ничего сказать. И вместо этого приподняла длинный рукав рубашки, спускающийся до самых кончиков пальцев, и продемонстрировала графу широкий золотой браслет, на котором был выгравирован герб.

Виттор гулко сглотнул, и проглоченная слюна показалась ему угольком из очага, обжегшим горло. Пол гостиной заплясал под ногами.

— Нет! — прошептал он, и в его ушах зазвучал похоронный марш.
Дорогие читатели! Мы рады приветствовать вас в веселой и легкой истории про дракона, деву в беде и... Но пусть это пока останется тайной.
Книга участвует в литмобе "", где вы найдете и другие истории.

Солнечный луч, отскочив зайчиком от темной поверхности вина в кубке, заставил его величество поморщиться.  Король-дракон Грюйс XVII Вечный, хмурясь, поднес кубок к губам и, пригубив, отшвырнул прочь. Брезгливо подцепил вилкой кусок мяса, поджаренный с кровью именно так, как он всегда любил, повертел туда-сюда, понюхал. Сегодня еда его не радовала.

— Принесите нормальный завтрак! — рыкнул он и ударил кулаками о стол, вызвав бурю в уцелевших кубках.

Два повара, стоящие за занавесом и готовые моментально исполнить любую королевскую прихоть, в ужасе переглянулись и ухватились друг за друга.

— Иди. Ты — шеф! — сказал тот, что постарше, отталкивая своего напарника ладонями в белых перчатках.

Круглое рябое лицо шеф-повара так побледнело, что стало напоминать блинное тесто, вылитое на сковородку. Он всегда помнил, что получил завидное место только потому, что король в порыве гнева сжег его предшественника. Чтобы пустить струю огня, его величеству не надо было принимать облик дракона.

— А разве кого-то позвали? По-моему, нет, — сказал старший повар дрожащим голосом. — Это его величество просто так… беседовать сам с собой изволит!

Король зарычал нечленораздельно и, вдарив кулаком по столу, пустил изо рта длинную огненную струю, почти прозрачную в солнечных лучах. Лишь благодаря виртуозному обращению с пламенем струя ничего не подожгла. Пламя закончилось серым дымом, и король закашлялся, стукнув себя в грудь.

Повар не помнил, как очутился возле королевского кресла. Он рухнул на колени отчасти потому, что ноги плохо держали его.

— Ава. Ава-ва-ва, — только и сумел выговорить бедняга. Язык тоже плохо слушался его, а челюсть ходила ходуном. — Ва-ва-ва.

— Стража! — крикнул король. Два молодца в чешуйчатых кирасах, стоящие по сторонам дверей, сорвались с места.

— Вышвырните.

Один из охранников вцепился железной хваткой в полные поварские плечи, поднял его в воздух и понес к краю пола, обрывавшегося в пустоту. Большинство помещений в замке не имело наружной стены, чтобы ничто не мешало драконам взлетать в случае необходимости.

— Да не в пропасть, болван, — пробурчал король. — Он все-таки неплохо готовит. Верни обратно.

— Слушай, придурок, — обратился он к повару, когда того вновь поместили на ковер перед ним. — Сегодня мне надо, чтоб дыхание пахло фиалками и этой, как его, ванилью, что ли. И розами. Понял? И чтоб губы были нежные, как у нецелованного пажа. У меня сегодня свидание. И девчонка моментально должна меня полюбить, поскольку у меня нет времени цацкаться со всякими дурами, ясно?

 Выпущенный из цепких лап стражника повар, потирая плечи и прыгая через две ступеньки, помчался на кухню. Помощник едва поспевал за ним.

— Так, торт для госпожи Ареты немедленно отправляем его величеству, — распоряжался он на бегу. — Очень удачно вышло с ее днем рождения. Госпожа перебьется. Безе и мусс для ее младшенького — туда же. Вино придется взять из неприкосновенного запаса — столетнее амонтильядо, оно, говорят, пахнет как цветущий сад. И засахаренные фиалки! Не забыть про засахаренные фиалки! А ты, кстати, не знаешь, что за девица такая, из-за которой весь сыр-бор?

Помощник задумчиво погладил загривок.

— Моя голова мне еще дорога. Наше дело выполнять приказы, а думают пусть благородные.

Тем временем король широкими шагами мерил трапезную. Одет он был по-домашнему, то есть в шелковый балахон и легкую корону — тонкий обруч с торчащими вверх шипами. Скорее это был символ короны, нежели сама корона. В стати короля было нечто драконье: наклоненное вперед тело, мощная шея, подол мантии, что хвостом волочился следом и взмахивал при каждом повороте.

Пальцы напоминали скрюченные когти. Как будто со временем драконья сущность стала проглядывать сквозь человеческую. На каждом пальце сверкало по кольцу, а то и по два. Россыпь драгоценностей украшала одежду: драконы любят сокровища, но не у всех есть возможность иметь их в достаточном количестве.

Король был древен, но крепок. Темное лицо его изуродовал ожог, что нередко у драконов-правителей считается признаком доблести. Правда нынешняя молодежь скрывает свои ожоги при помощи магии, но король относился к старому поколению, которое ценило подлинность. Левое веко дракона было стянуто рубцом, но оба глаза смотрели зорко и недобро, сверкая почище драгоценных камней. Никто не посмел бы намекнуть собеседнику даже в приватном разговоре, что король стар и сдает.

Но сам он понимал, что его время проходит. Он медленнее принимал драконий облик, тяжелее взлетал, а самое главное — пламя его теряло жар. То самое знаменитое алое пламя, что некогда наводило ужас на окрестные страны, а пуще всех — на его собственную, теперь ослабело и годилось разве что подогреть остывший бифштекс.

Все надежды короля были на Сосуд Огня. Он ждал терпеливо, заваливал монастырь золотом, регулярно посылал дары и вот — дождался. В монастыре Великой Дейвы, Праматери всех драконов, в этой проклятой колдовской теплице, вырос и созрел Сосуд Огня — юная дева, редчайшая драгоценность, способная возвратить дракону огненное дыхание, а вместе с ним — молодость. Нет, не молодость, конечно, но силу. А сила в соединении с опытом — поважнее молодости.

Король то и дело останавливался и вглядывался вдаль.

Вид из трапезной открывался великолепный. Море в обрамлении скал — в свое время король сжег рыбацкие домишки, чтоб не портили пейзажа — он любил дикую природу. Но слева склон горы перерезала дорога. Ничего не поделаешь: простолюдины, чья доля — служить драконам, неспособны летать; им нужно ровное место, чтоб ездить на своих дурацких таратайках, доставляющих во дворец снедь и другие приятные вещи.  Но что ж, и на солнце есть пятна, а на королевском лике — шрамы. Приходилось мириться и с дорогой на склоне горы.

На дорогу король сейчас и смотрел. По ней должны привезти Сосуд Огня, маленькую монашку, дуреху, незаслуженно одаренную чудесной силой.

Вдруг сердце его забилось, что редко случалось в последнее время. Из-за горы показался кортеж. Впереди — жрицы-воительницы на вороных конях. Такая прелестная на вид охрана была вполне серьезной, ибо жрицы владели магией, способной противостоять даже драконьему пламени. Потом роскошная карета, за ней карета попроще, далее ряд всевозможных повозок и снова охрана. Солнце недавно взошло над горизонтом, и кортеж выглядел величественно в его лучах.

Король ощутил приятное волнение. Интересно, в какой карете едет его вожделенный Сосуд Огня, а в какой — Старшая жрица?

Но это неважно. Он был готов, плюнув на правила, немедленно слететь вниз, сжечь карету, облапить и поцеловать свой дивный Сосудик, ведь эти зануды-монашки со своей вечной возней с обрядами оттянут блаженный миг до полудня. Но ссориться с монастырем ему не с руки.

Ну где же эти повара с пищей, что придаст его дыханию сладость?!

Король несколько раз глубоко вздохнул. Пока не обретет пламя, он должен сохранять спокойствие. Раз — вдох, два — выдох. Вот так. Увы, пламя больше не клокочет в груди при глубоком дыхании. Ничего, скоро сила вернется к нему.

 Ну вот он и успокоился. Поскольку завтрак еще не готов, он займется делами.

— Варакса и Сапида сюда! Приведите и убирайтесь! — приказал он стражникам.

Два агента по особо важным делам явились подозрительно быстро, точно ждали за дверью. По лицу длинного Варакса бродила растерянная улыбка, коротышка Сапид весь раздулся, будто набрал за щеки пива и не проглотил. Но королю было не до их настроения.

— Поторопите монашек, — сухо сказал он, — чтоб не разводили тут свои церемонии. Скажите им, что… ну, сами придумайте!

Агенты смотрели друг на друга, на пол, на стены — куда угодно, но только не на короля. Их взгляды блуждали по роскошному убранству.

— Ну что такое?

Верные агенты вздыхали и молчали.

 — В чем дело, я спрашиваю!

— Эээ, ваше огненное величество, тут, видите ли…  в целях конспирации, мэээ…

— Ты что, языком подавился? Учти, я могу освободить тебя от этой помехи.

Длинный Варакс подобострастно хихикнул, показав, что весьма ценит королевскую шутку.

— Дело в том, что дева пока не прибыла во дворец, ваше величество! — бухнул, вытянувшись в струнку и выпятив животик, низкорослый Сапид и зажмурился.

— Что?!

Вид подавшегося к нему короля был ужасен, но не произвел впечатления, поскольку закрытыми глазами Сапид ничего не видел.

— По добытым нами сведениям, — маленький агент органически не мог докладывать чистую правду, ничего не прибавляя от себя (никаких сведений они не добывали, им рассказали жрицы монастыря), — монастырь послал два кортежа. Один, снаряженный по всем правилам с приличной пышностью, сейчас приближается к замку, но он пуст.

— Как?! — взревел король.

Сапид открыл глаза и в ужасе зажмурился вновь. Он выставил ладонь, то ли прячась от монаршего гнева, то ли прося разрешения продолжать:

— Настоящая дева едет инкогнито, под покровом глубокой секретности, в простой карете, чтоб никто не заподозрил, кто она такая и не украл ее.

Король выдохнул пламя, прошелся туда-сюда по самому краю пола. Шелковая мантия трепетала на ветру. Король пытался держать себя в руках, но тщетно.

— Какая тупость! Пряча девушку от врагов, шпионов, заговорщиков и прочей сволочи, вы отдаете ее во власть разбойников, насильников, коих без числа водится в моем королевстве. Где она сейчас?

Агенты нерешительно покачали головами.

— Весь фокус в том, что это полная тайна, ваше величество.

Зрачки короля сузились в вертикальные щелки, радужки начали приобретать янтарный цвет, и неизвестно, чем бы все это кончилось, но тут двери распахнулись, и, подобно кораблю на белоснежных, позлащенных солнцем парусах, в трапезную вплыл торт.

Он был подобен Небесной Горе Тим, обители Великой Праматери Драконов. Герб госпожи Ареты был аккуратно вырезан и заменен целой россыпью засахаренных фиалок. Торт казался легче кучевых облаков, что громоздятся погожим летним днем над морем, но, судя по напряженным мышцам четырех дюжих поваров, весил немало. Следом поварята несли креманки с вареньем из лепестков роз, миндальным рахат-лукумом, айвовым шербетом, кокосовой нугой и другими ароматными заморским сладостями, а красноносый хранитель винных подвалов прижимал к сердцу кувшин с драгоценным амонтильядо. Шеф-повар из осторожности не переступил порога и маячил в коридоре.

— Ах полная тайна! — уже сильно увеличившись в размере, но еще не потеряв человеческого облика, прошипел король-дракон. Он выхватил из рук перепуганных поваров блюдо с тортом и обрушил его на агентов, пустил поверх дрожащей и трепещущей горы из крема и взбитых сливок огненную струю, оставившую след из карамели.

Побросав розетки и мисочки на пол, поварята бросились наутек. Они сбили с ног виночерпия, и драгоценное амонтильядо потекло по мраморным плитам.

— Плевал я на ваши тайны! Доставить сюда деву немедля, или я вас сожгу, четвертую, отдам на съедение крысам, прикажу натереть на терке, запечь в брюхе свиньи, утопить в бочке с дерьмом…

Кое-как выбравшись из-под сладких руин, агенты не стали дослушивать про грозящие им кары, а припустили следом за поварами. По своему богатому опыту они знали, что король будет бушевать еще с полчаса, потом все забудет и сделается вменяемым.

— Ну вроде пронесло! А неплохой тортик был, — сказал Сапид, зачерпывая с рукава полной пригоршней крем и отправляя его в рот.

— Ага, — ответил Варакс, выковыривая из складок камзола цукаты и смачно ими чавкая. — Если бы не это, — покрутил браслетом с королевским гербом на руке, где было написано «Собственность короны. Инвентарный номер 8928376/3377», — то, ей-ей, сбежал бы прямо сейчас из страны.

— Все бы сбежали, — прогудел Сапид. — Умеют же эти жрицы устраиваться: сами потеряли девчонку, а мы — отдувайся.

— Хорошо еще, что величество не узнал, что на самом деле девка пропала.

— Когда узнает, он точно отгрызет нам головы.

—  Что делать-то будем?

—  А что делать? Почистимся — начнем искать Сосуд этот. Что нам еще остается?

— Эх, жизнь моя жестянка, хоть малость тебя подсластить, — и Сапид, с чавканьем стал облизывать рукав, иногда даже высасывая сладость из сукна.

— Что мы знаем? — Варакс нашел за ухом сахарную вишенку и, держа двумя пальцами, разглядывал ее, будто там содержался ответ. — Девчонку везли ночью в якобы наемной карете, возницу оглушили, девчонки след простыл.

И длинный агент проглотил вишню, чмокнув от удовольствия. 

— Когда еще сподобишься королевского тортика поесть!

— А может, она сама сбежала?

— Исключено! Эти монашки на всю голову ненормальные! Знаешь, как их с младых ногтей воспитывают: предназначение, то-се!

— Возница сказал, что, перед тем как отрубиться, он якобы видел тень дракона на фоне звезд, а потом дракон типа унес карету вместе с лошадьми.

— Врет, небось, себя выгораживает. Какой же дракон пойдет против нашего Грюйса — он всех до седьмого колена запугал.

— Но у нас нет других зацепок!

— Лады, приводи себя в порядок, и полетели по окрестным замкам. Будем искать этот самый, чтоб ему пусто было, Сосуд Огня! Может, нащупаем какую ниточку.

— Э-э… У-у… — это были первые осмысленные звуки, произнесенные Виттором. В них тоже было мало смысла, но девушка лишь понимающе кивнула.

— Меня везли к его огненному величеству, — гордо сказала она, наконец перестав рыдать. — Да меня с рождения готовили к этой великой миссии! А вы! А вы!..

— Что я? — машинально спросил Виттор.

Про себя же он размышлял, пойдет ли его хвост, равно как и другие части тела в суп его величества. Говорят, раз в месяц королю подают тайное блюдо — суп из хвостиков молодых драконов. «Нет, все же я староват для супа», — решил граф. «Угу. Просто сожжет, а пепел развеет», — согласился с ним голос разума.

— А вы карету в когти подхватили и сюда принесли, — продолжала возмущаться девица. — Я вам орала, чтобы вы меня не трогали, но вы были слишком пьяны, чтобы воспринимать голос разума.

— Э-э… Послушай, куколка…

— Лирия, — сурово возразила «куколка».

— Да хоть лирика, хоть проза. Слушай, а давай я тебя в эту самую карету посажу, и ты покатишься ко всем… покатишься дальше. Ну, куда должна была.

— Вы лошадей до нервного срыва довели. Они обе в обмороке были, когда вы нас на землю опустили. Если не околели.

— Коней заменю. На чистокровных скакунов.

— В карете дверцу выломали.

— Починю. Готов собственноручно молотком махать.

— Да кортеж уже к замку подъехать должен.

Виттор снова сглотнул.

— Давай я тебя сам донесу до дворца, а? — пустил он в ход последнее оружие. — Хочешь покататься на драконе? В золотом седле?

— Первым классом или экономом? — ехидно осведомилась девица.

— Да хоть каким, — уже прорычал Виттор. — С полным обслуживанием. Ну чего ты кобенишься?

— Я-а? — от возмущения девушка раскрыла голубые глаза так, что они стали размером со сливы. — Это же вы!..

— Слушай! Ну оплошку сделал. Маленькое недоразумение. У тебя такого не бывало, что ли?

— У меня? Нет! — возмутилась Лирия.

— Ты что, святая?

— Вообще-то, я из монастыря Великой Дейвы, — гордо выпрямилась девица.

«Она еще и монашка», — едва не простонал Виттор. Только сейчас он обратил внимание на странную одежду, в которой была девушка: какой-то белый балахон с подолом, спускающимся почти до земли. На груди золотая вышивка, изображающая то ли острые стебли травы, то ли горящее пламя. Поверх балахона было накинуто тонкое покрывало, которое девушка в волнении то набрасывала на голову, то спускала на плечи.

— Короче, мне твоя святость — плюнуть и растереть. Давай ноги в руки, и летим во дворец, — решил поставить точку в дискуссии Виттор. — Я тебя аккуратненько к черному входу довезу, ну и топай потом там себе восвояси. Скажешь, что… м-м-м… заблудилась…

— Что-о?

— Ну, спали тебя драконье пламя, неужели не соврешь что-нибудь? Короче, топаем!

Виттор схватил девушку за запястье и потянул за собой, желая поскорее сбыть с рук проблему. Был шанс, что эта Лирия не окажется полной дурой и болтать о своих приключениях не станет. Не в ее это интересах. А Виттор на всякий случай быстренько завербуется… куда бы это? Ну, мало ли горячих точек на границе? Или отрядов наемников? А драконов-разведчиков оторвут прямо с лапами и хвостом. Главное… Он вдруг запнулся на ровном месте, потому что услышал совершенно несвоевременные звуки, а именно громкий всхлип, а затем жалобный вой.

Виттор выпустил девушку из рук. Она закрылась рукавами и сгорбилась.

— Эй, ты чего?

— Я… у-у-у… не могу… у-у-у… к королю-у-у-у…

— Почему?

— Я Сосуд…

— Кого сосут? Кто сосет?

— У-у-у… Да не кого сосут! У-у-у… Я — Сосуд! Сосуд Огня!

— Бр-р-р! — тряхнул головой Виттор. Потом тряхнул за плечи девушку. — Ничего не понимаю. Кто кого и за что сосет. И зачем сосать огонь? Объясни ты по-нормальному!

Но девушка резко вырвалась и отпрыгнула от графа.

— Не трогайте меня! И так уже дотрогались! До беды!

— Ар-р-р! — зарычал Виттор, у которого голова уже шла кругом.

Из его рта вдруг вместе с рычанием вырвались искры пламени. Виттор выпучил глаза от удивления и захлопнул рот.

— Это что еще за?..

Девушка не обращала на него внимания, продолжая самозабвенно выть. Виттор включил режим джентльмена и снова попытался успокоить деву в беде.

— Милая, чем скорей ты растолкуешь мне суть твоей проблемы, тем скорее мы приступим к ее разрешению.

— Ага, приступит он! — огрызнулась сквозь плач монашка. — Доприступался! А мне теперь расхлебывать! У-у-у…

— Что расхлебывать? Толком объясни!

— Да как вы не понимаете?! Я Сосуд Огня! Я полностью чиста! Была! Меня не должен касаться ни один дракон, кроме его величества. Иначе я буду осквернена!

— Великая Драконья праматерь, мать ее! Да не осквернял я тебя!

— Ага! А кто меня вчера хватал на плечо?

— Ну подумаешь…

— И по зад… короче, ниже талии, кто хлопнул?

— Это я шутил!

— Вы шутили! — всхлипнула девушка. — А я теперь осквернена-а-а… у-у-у… У меня метка теперь на теле-е-е… у-у-у…

— Так, может, она у тебя всегда была?

— Не было!

— Ну, может, ты не заметила?

— Еще чего! — огрызнулась девушка. — Меня постоянно мать-настоятельница осматривает. Да если бы хоть малейшее пятнышко появилось…

— Это… — лихорадочно размышлял Виттор. — А может, его замазать чем? Ну чем вы, девчонки, пользуетесь, а? Пудра там какая-нибудь… Еще чего…

Девушка на секунду оторвалась от рыданий и бросила на графа такой мрачный взгляд, что он сразу догадался о несостоятельности своего предложения.

— Метку-то покажи, — миролюбиво предложил он.

Лирия вдруг покраснела и замотала головой. Это заинтриговало Виттора.

— Ни за что!

— Пока не покажешь, не поверю! — сказал дракон, в котором проснулся охотничий азарт.

— Нет! — девушка отшатнулась от Виттора и прижала скрещенные руки к груди.

Виттор проследил за ее жестом. Его взгляд уперся в средокрестие ее рук, и девушка еще больше покраснела. Граф хмыкнул. Потом почти промурлыкал:

— Покажешь — поверю. А не хочешь, тогда топай отсюда на все четыре стороны. Проблемы монашек драконов не волнуют.

Девушка помотала головой, а сама начала пятиться, не отрывая испуганных голубых глаз от Виттора. Тот наступал на нее. Но преследование продолжалось недолго, потому что скоро девушка уперлась спиной в стену и икнула от неожиданности.

— Так, красавица, — сказал мужчина и, взяв руки девушки, мягко отвел их в сторону. — Сказала «а», говори уже и «бэ». Взялась за гуж, не говори, что не дюж. Назвалась груздем, полезай в кузов…

Пока Виттор это говорил, он медленно расстегивал пуговички на груди Лирии. Та, кажется, полностью погрузившись в беспросветное отчаянье, стояла, не сопротивляясь, и только слезы — крупные, как горох — текли у нее по лицу и стекали по припухлому, почти детскому подбородку. Виттор дошел до десятой пуговицы, потом осторожно приоткрыл рубашку. Девушка закусила губу и отвернулась. Виттор опустил глаза и обомлел. Прямо между двух аппетитных молочно-белых взгорий располагалась пятно — нечеткое, но словно сияющее золотым светом сквозь кожу так, что граф заморгал.

— Не замазать, — признал очевидное севшим голосом Виттор и снова сглотнул.

Нравится история? Подпишитесь на авторов!
       

Сказать, что Лирия была сердита, это ничего не сказать. Она была взбешена. Она была вне себя. Она готова была загрызть этого мужчину собственными зубами!

— Деточка, наконец наступил день, которого мы ждали с тех пор, когда узнали, что ты избранный богами Сосуд Огня, — однажды сообщила ей настоятельница.

Была мать Персилия худой и долговязой. Один глаз ее косил, так что новенькие послушницы сначала робели с ней разговаривать и, думая, что настоятельница смотрит с укором, сами по своему почину начинали признаваться в прегрешениях. Ну а какие прегрешения могут быть у девчонок, живущих за высоким каменным забором? Лишнюю порцию кекса там съела. Или через дыру за стражами монастырскими подглядывала, когда они поутру на плацу раздетые до пояса руками махали. Ну, может, ненароком, уколов иголкой палец, вспомнила словечко, кое родной отец говаривал, роняя себе на ногу молоток. Как не согрешить? Жизнь в монастыре размеренная, скучная, а у молодых девчонок кровь горячая, да и не по своей воле они в это узилище попали.

Только жрицы Великой Праматери драконов знали, кого отбирать в монастырь. Говорят, это им подсказывала сама Дейва во время тайных ритуалов. Родители, чьи девочки были обречены на послушание, иногда радостно избавлялись от лишнего рта, иногда пытались припрятать дочь, не желая ее отдавать. Но в конечном итоге все получалось так, как решали жрицы — скрыться от всевидящего ока Дейвы не удавалось никому. А в утешение семьи получали большую награду из тех несметных богатств, что скопились в монастыре.

— Ты избранная! — заявила однажды Лирии мать настоятельница, каждый месяц лично проводившая досмотр своих воспитанниц.

Лирия тогда не поняла, о чем речь, но постоянное напоминание об этом постепенно заставило ей проникнуться величием ситуации.

— Тебя ждали десятки лет! Его величество считает дни до встречи с тобой! Ты будешь жить во дворце, окруженная почетом и уважением! Ты одна на сотни тысяч! Ты избранная! Ты Сосуд Огня!

И Лирия поверила в то, что именно ей, сироте, за которой однажды жрицы пришли в трактир, где она была на побегушках, именно ей уготована необычная судьба.

С того момента, когда Великая богиня указала своим когтем на Лирию, девушку отделили от других воспитанниц и стали обучать всему, что могло ей потребоваться при дворе короля: музыке, танцам и другим искусствам. А также изящным манерам и вежливой речи.

В день, когда ее повезли наконец к королю, это событие так торжественно отмечали, что некоторые жрицы с трудом могли вязать лыко, а Лирию, впервые отведавшую крыжовенного вина, секрет которого знали лишь в монастыре Великой Дейвы, стало укачивать уже после первых миль путешествия. Тогда-то настоятельница, которая единственная была как стеклышко, освободила свое место и предложила девушке улечься. А сама перешла в другую карету.

Монотонное трюханье по вечерним ухабам и заунывная песня кучера усыпили Лирию, и она проснулась лишь в тот момент, когда карету тряхнуло, а в следующее мгновение девушка обнаружила, она летит в воздухе.

— Мамочки! — завизжала она, а потом резко вспомнила кучу непечатных слов, выученных еще в детстве в бытность служанкой в трактире.

Карета ударилась о землю, и Лирия едва не прикусила язык, которым костерила всю дорогу какого-то гада, несущего ее по небу. Широкие крылья гада, закрывавшие звезды, были хорошо видны в ночном небе и мерными взмахами отдаляли Лирию от ее спутников, наставницы и от блистательной судьбы.

Дверь сорвали с петли, и в карету заглянула веселая и совершенно шальная физиономия.

— Ух ты какая куколка! — заявила физиономия.

— Прочь, чучело! — прошипела Лирия и стала отбиваться от настырных рук. — Меня запрещено трогать! Слышь, ты, нахал! Грабли убери!

Но нахал лишь пьяно смеялся и тащил Лирию. А затем и вообще забросил ее себе на плечо и понес в дом. Лирия визжала и била кулаками спину похитителя, но тот лишь шлепнул ее по заду и припечатал:

— Остынь, куколка! Ничего я тебе не сделаю. Но пари есть пари!

Он донес визжащую девушку до гостиной, поставил на пол и сказал:

— Посиди здесь. Мне нужны доказательства. А когда Шарль увидит… — тут похититель широко зевнул и пробормотал что-то совсем невнятное. Мужчина еще успел добавить: — Располагайся! — и широко махнул рукой, после чего его взгляд полностью остекленел, рука, занесенная для взмаха, повела своего хозяина куда-то в сторону, ноги заплелись, и мужчина повалился на диван, чудом оказавшийся внутри траектории его падения.

Лирия испуганно побила ботинком своего похитителя, но он лишь промычал что-то вроде:

— Ага, вот здесь еще… Как приятно! — и, захрапев, повернулся на другой бок.

Девушка ринулась к двери, но вдруг резко передумала спасаться бегством. Ну и убежит она, а потом что? Бродить в полуночи по лугам и лесам? Да и с какой стати? Почему она, Сосуд Огня, Избранная, которую уже много лет ожидает сам король, должна, как заяц, нарезать круги по пересеченной местности? Нет уж — сам умыкнул, пусть сам и возвращает. А если нет, то она этому мерзавцу пригрозит королем. Пусть тот его… сварит… нет, мелко! Пусть тот ему оторвет… Нет, неинтересно! О! Пусть король ему устроит депиляцию всей чешуи! Горячим воском!

С этой мстительной мыслью Лирия стащила из-под головы негодяя диванную подушку. Голова негодяя немузыкально бумкнулась о подлокотник, но этот звук не родил в душе Лирии жалости. Девушка методично отобрала все другие подушки. Вышла в соседнюю комнату и придвинула к двери стул. На всякий случай. Потом, завернувшись в найденное покрывало, устроилась на козетке. Козетка была короткая, и неудобное положение лишь добавило Лирии раздражения. Так что проснулась утром она злая, жаждущая кровавого возмездия и очень голодная. Посмотрела на себя в зеркало, и тут в прорезь рубахи полыхнуло. 

Лирия дрожащими руками расстегнула пуговицы и ахнула. Матерь драконья! «Сосуд Огня должен предстать перед королем абсолютно чистым, — резко вспомнила она слова настоятельницы. — Именно поэтому ни один мужчина в нашем монастыре не смеет даже пальцем коснуться послушниц. Ты совершенна! Помни, Лирия! Лишь его драконье величество имеет право прикоснуться тебя. И тогда на твоем теле появится метка, свидетельствующая о чуде, которое скоро произойдет».

— Дела-а-а! — пробормотал Виттор и осторожно прикрыл тканью прелести девушки.

Может, сделать вид, что так и было? Выставить из дома эту монашку и рвануть на границу? Нет, ну разведчиков же всегда не хватает. А горячих точек столько, сколько чешуек у него на спине. Пока король разберется, пока найдет Виттора, может что угодно перемениться. Или ишак загнется, или падишах… Хотя второй вариант маловероятен ввиду крепчайшего здоровья его величества. Недаром его прозвали Вечным.

— И что мне теперь делать? — жалобно прошептала Лирия.

Виттор взглянул на первопричину своего желания срочно завербоваться. Девушка была, в общем и целом, миленькая и даже красивая. Светлые волосы укутывали плечи. Аккуратный носик был сейчас красноват ввиду непрекращающегося плача, а голубые глаза блестели от слез и готовы были разразиться новой их порцией. Губки дрожали. Виттор знал не менее пятидесяти разных способов успокоить девушку. Начиная от шоколадных эклеров и заканчивая легким поглаживанием под… нет, скорее над коленкой с последующим… Витттор лихорадочно перебрал все пятьдесят способов, но ни один не показался ему сейчас достаточно эффективным.

— Пойдемте завтракать! — со вздохом предложил он. — Поедим, а там, может, нас осенит какой-нибудь светлой мыслью.

Девушка хмыкнула. И как это у нее получилось вложить в один хмык столько разнообразных оттенков? От скепсиса до уверенности в умственной несостоятельности Виттора?

Граф быстро переоделся в принесенную слугой одежду и сухо сказал девушке:

— Прошу!

Монашка вздернула голову и последовала в обеденный зал. Ишь ты какая гордая! Идет так, словно уже по королевскому дворцу разгуливает. Но смотреть приятно. Хотя видно мало. Виттор шел за девушкой и раздосадованно думал, что этот дурацкий монашеский балахон скрывает самое интересное. Нет, конечно, женская одежда не должна открывать все. Напротив, пусть дает простор воображению. Представить, какая там ножка может прятаться за атласной юбкой. Или, скажем, какая аккуратная по… Взгляд Виттор скользнул по спине и опустился ниже. Девушка, как будто прочитав его мысли, обернулась. Виттор отвел глаза, смутившись. Нет, в этом балахоне, что болтался на девушке, вообще нельзя толком ничего вообразить. Просто ширма какая-то. Перед глазами так и стояло соблазнительное видение белых холмиков с золотой меткой между ними. Если бы не была монашкой…

— Прошу, ваше сиятельство! Прекрасная госпожа!

Дворецкий отодвинул стул, помогая Лирии усесться. Девушка тепло улыбнулась. Виттор решил, что когда она улыбается, то выглядит уже совершенной красавицей, но тут Лирия перевела на него ледяной взгляд, и граф сменил уверенность на сомнение.

— Угощайтесь! — радушно предложил он. — Вина?

— Нет, спасибо! — слишком поспешно отказалась девушка.

— И кому это с утра пораньше наливают вина? — раздался голос, и в комнату ввалился Шарль.

— Тому, кто это заслужил, — пробурчал Виттор и с подозрением уставился на друга.

— О! Ну тогда мне, как минимум, бутылку! — сказал нахал и расселся за стол.

Приоткрыл крышку на одном из блюд, стащил у Виттор тарелку и стал класть жареные колбаски с овощами. Граф с возмущением уставился на незваного гостя, но тот уже наливал себе вина в бокал, тоже отобранный у Виттора. Дворецкий молча поставил перед графом еще одну тарелку и бокал.

— О! — воскликнул Шарль, чокаясь с еще пустым бокалом графа. — Славный старина Альтер! Он лучшее, что ты получил в наследство!

— Альтер свободен. Волен идти, куда хочет, и заниматься, чем ему угодно, — сухо заметил Виттор.

— В том-то и ценность, что он предпочел служение дому Камельдоров.

— Старик любит меня с рождения.

— Кхе-кхе! — громким кашлем напомнила о себе Лирия.

— Знакомьтесь, Лирия, — сухо сказал граф, — этот балбес — мой друг Шарль.

— Драконья мать! — словно только что заметил девушку Шарль. — Вы живая!

— В смысле? — растерялась девушка.

— Я думал, что это солнце заглянуло в комнату, так слепила глаза ваша красота. Вы точно не оно?

— Абсолютно! — сказала Лирия и перевела хмурый взгляд на хозяина дома. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!» — отчетливо читалось в ее взгляде.

— Шарль не такой придурок, каким мог показаться, — заступился за друга дракон.

— Да-а?

И снова этот скепсис. Что эта девица себе позволяет?

— Придурка прощаю, — бросил Шарль и заверил девушку: — Мы оба мировые парни, — после чего подложил ей на тарелку колбасок. — Вина?

— Нет, спасибо! Кстати! — тон, которым Лирия это произнесла, Виттору не понравился. — Вчера вы изволили сказать: «Пари есть пари! Мне нужны доказательства. А когда Шарль увидит…» Я правильно понимаю, что ко всему этому безобразию приложил руку ваш друг?

— Ты приложил руку к безобразию и не позвал меня? — возмутился Шарль. — Как это не по-дружески!

— Пари! Точно! Я вспомнил! — громко хлопнул себя по лбу Виттор.

— Вчерашнее? — уточнил Шарль. — Вы кушайте, кушайте! — попросил он девушку.

Лирия вонзила в колбаску вилку так, словно это был бок дракона, а брызнувший сок кровью из его раны. Виттор вздрогнул.

— Это все ты! — постарался он перевалить с больной головы на здоровую.

— Что я?

— Ты сказал: «Слабо украсть карету с лошадьми и какой-нибудь красоткой внутри?»

— И что? С красоткой оплошка вышла?

— Вышла!

— Ну подумаешь, хромая. В постели незаметно.

— Не хромая.

— Косая? Опять же в темноте не видно.

— Не косая.

— Старая? Ну так доброе дело зачтется тебе в карму: для старушки тако-о-ое приключение напоследок.

— Не старая!

— А какая? Страшная на лицо? Ну выпьешь на пару бокалов больше! Подумаешь!

— Прекратите обсуждать мою внешность в моем присутствии! — не выдержала Лирия и стукнула ручкой вилки по столу.

— Так ты ее украл? — присвистнул Шарль. — Ну поздравляю!

— Не с чем! — процедил сквозь зубы Виттор. — Шарль, драконью мать твою, почему ты сказал мне украсть третью по счету карету?

— Счастливое число? — пожал плечами друг и отпил вина.

— Не счастливое! — прорычал дракон. — Из-за тебя мы в такой драконьей жо… в таком сложном положении оказались!

И он коротко пересказал суть проблемы. Лирия, продолжая нервно есть, прислушивалась к разговору, и лед в ее голубых глазах не таял. Виттор закончил рассказ, после чего оба друга перевели взгляд на девушку.

— То есть положить, где было, и сказать, что так и было, не получится. — задумчиво протянул друг.

Раздался отчетливый скрежет зубов, и Виттор даже не мог сказать, чей он был — его собственный или девушки.

— Если вы что-нибудь не придумаете… — начала срывающимся голосом Лирия, и граф догадался, что креманка с карамельным суфле, которую незаметно поставил перед девушкой Альтер, рискует быть омоченной ее слезами.

— Мы обязательно придумаем! — заверили ее в оба голоса мужчины и растерянно переглянулись.

— А во второй карете матушка Персилия ехала, настоятельница наша, — расстроенно сказала Лирия.

— Никогда не любил число два, — развел руками Шарль.

— Никогда не имел амурных дел со старушками, — признался Виттор и смолк под возмущенным взглядом девушки. Попытался исправиться: — Я не то хотел сказать.

— Лучше помолчите! Просто помолчите! — прошипела Лирия, яростно выскребая креманку.

И графу даже показалось, что пустую посудину отправят ему в голову.

В самый напряженный момент портьеры разошлись. Меж ними снова возник невозмутимый дворецкий.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, но я счел необходимым донести до вашего сведения, что к замку приближается пара неизвестных драконов. Они летят быстро и, по моему скромному мнению, настроены не самым приятным для вашей светлости образом. Осмелюсь также предположить, что это агенты тайного королевского сыска.

И дворецкий склонил голову в безукоризненном поклоне, ожидая дальнейших распоряжений. Виттор и Шарль вскочили, роняя стулья.

Виттор первым подбежал к огромному окну и высунулся наружу.

В синеве виднелись две крохотные точки, из-за расстояния скорее похожие на комаров. Верный Альтер наверняка воспользовался биноклем, когда разглядывал их. Драконы же и в человеческом обличии имеют очень острое зрение, поэтому друзья прекрасно разглядели двух тускло-серых ящеров, которые летели, споро и деловито взмахивая крыльями. На их левых лапах блестели золотые искры.

— Так и есть — браслетики!  — сказал Виттор. — И по шкуре видно, что не аристократы. Клянусь жирным брюхом праматери Дейвы, что это ищейки! Шарль, глянь: у них браслеты на лапах!

— А как летят-то красиво!

— И ничего особенно красивого. Обычный официальный стиль полета. Крылья строго на сорок пять градусов вверх, а затем вниз.

— А помнишь, как нас в Академии муштровали?

— А то! У меня потом крылья отваливались. Тело ломило так, словно по мне табун лошадей пробежался. Причем, туда и обратно. А вот помнишь, как меня наказали?

— Эй! — раздался возмущенный крик, и приятели повернулись. Лирия смотрела на них пылающим взглядом. — Вообще-то, они наверняка за мной летят. А я не хочу, чтобы меня к королю в таком виде отправляли!

— В каком? Можно и мне полюбопытствовать? Так сказать, убедиться собственными глазами? — попросил Шарль.

— Еще чего! — возмутилась Лирия. — И заканчивайте трепаться! Это такой особый драконий шик — в минуту крайней опасности вести светские беседы?

— Она права, — заметил Шарль.

— Ладно, Альтер! — сменил небрежный тон на деловой граф. — Ты всегда приходишь вовремя. Очень прошу, прими этих субчиков. Про девушку не говори! И помаринуй их подольше у входа!

— Слушаюсь, ваша светлость.

Дворецкий исчез так же бесшумно, как появился. Друзья снова повернулись к окну.

— Так я не договорил, — небрежно продолжил Виттор. — Помнишь, как я ночью из академии сбегал?

— К кому? К той девчонке из таверны? Такая рыженькая? У которой еще справа одного зуба не было?

— Она самая. И когда я возвращался, меня подловили.

— Совсем не помню. Возможно, я тогда домой уезжал.

— Так вот!..

Виттор повернул голову и скосил глаза в ту сторону, где сидела Лирия. Ему почему-то страшно нравилось дразнить ее. У него не было сомнений в том, что они с Шарлем придумают, как выкрутиться из ситуации. Всегда выкручивались и сейчас смогут. Но наблюдать, как сердится и пугается Лирия было почему-то очень приятно. Хм. Объекта его поддразнивания на месте не оказалось.

Виттор полностью развернулся. Нахмурился и хлопнул друга по плечу. Оба друга уставились в растерянности на пустую комнату. Девушка исчезла.

— Эй, малютка! Шутки кончились. Давай теперь поговорим серьезно! — громко сказал Шарль.

— Ну что за фокусы! — возмутился Виттор, и вокруг его губ вдруг вспыхнул огненный ореол. Граф испуганно прикрыл рот ладонью. — Праматерь моя Дейва! Опять!

 Но Шарль ничего не заметил. Он отводил в сторону портьеры, приподнимал кресла, диваны, заглянул даже в огромные вазы, стоящие для красоты вдоль стен. Лирии не было нигде.

 «Напыщенные индюки! Рептилии недоношенные! Ящеры доисторические!» Лирии хотелось ругаться, причем не выхолощенно-литературными перлами, которым ее усиленно обучали в монастыре, а теми солеными и перчеными словечками, коих она много наслушалась во время работы в трактире. Речь шла о жизни и смерти… — нет, судьба этих хвостатых придурков Лирию волновала мало — речь шла о ее жизни и смерти, а они сидят и байки травят как ни в чем не бывало! Эх, не жили они в монастыре, где делать надо было все быстро, четко, а главное молча! Заставила бы их госпожа Перлита мешок гороха перебрать за час. С перспективой стоять на том горохе, который не успеешь перебрать. Вот тогда бы они научились шевелить своими чешуйчатыми задами. Что ж, похоже, спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Пылая гневом, Лирия бесшумно выскользнула за дверь и на цыпочках помчалась по коридору — только покрывало вздувалось.

Если многие наружные залы и комнаты драконьего замка были открыты ветрам и простору, то внутри он представлял собой лабиринт полутемных ходов, настоящий змеиный клубок коридоров и лестниц. Вчера, когда дракон тащил ее на своем плече, дезориентированная Лирия не смогла толком ничего разглядеть, зато сейчас оценила масштабность постройки. Многочисленные повороты были на руку Лирии — так легче ускользнуть незамеченной. Вделанные в стены магические кристаллы наполняли переходы неверным, точно подводным, светом — совсем как в монастыре, только там кристаллов было больше, и светили они ярче.

Лирия бежала так быстро, как только могла. Она выбирала лестницы, ведущие вниз, к выходу. Коридоры становились все уже, все темнее, но света пока хватало, чтоб не натыкаться на стены. Тем не менее, на повороте она больно ударилась обо что-то коленкой и вскрикнула. Это был угол большого сундука. В него можно было спрятаться!

Замок и ручка отсутствовали. Крышка не поднималась. Тонкие пальцы девушки впустую скользили по гладкому краю.

Она огляделась. Вокруг громоздились самые странные предметы. Видимо, она забежала в чулан, куда сносили отжившие свой век вещи. Возле сундука тускло поблескивали обезглавленные латы — без шлема, но с прислоненными к ним обломками копий.

Лирия засунула острый конец древка под крышку и, нажав на него, открыла сундук. Пахнуло тлением, вековой затхлостью.

Поставив древко как распорку, девушка осторожно заглянула внутрь, и дыхание ее перехватило: прямо на нее черными провалами глаз смотрело прекрасное лицо. Вокруг лежали другие — разбитые и искореженные.

 Взвизгнув, Лирия шарахнулась. В следующую секунду она поняла, что увидела всего-навсего маски, карнавальные костюмы, в какие наряжаются на Праздник Огня. От ее рывка древко выскочило, крышка с грохотом захлопнулась, как пасть огромного хищника, только что не облизнулась. Но у Лирии пропало всякое желание прятаться в сундук. Тем более, что из-под тяжелой крышки ведь можно и не выбраться. Бормоча молитвы, девушка стала нащупывать путь дрожащими руками, пробираясь среди развалин былой роскоши, на каждом шагу что-то ломая и роняя.

Впереди забрезжил свет — добрый дневной свет, а не колдовское сияние кристаллов. Он освещал ступени винтовой лестницы. Лирия полезла вверх, из тьмы, чувствуя себя ночным кошмаром.

— Не хватает рук, чтоб навести порядок в этом замке, — раздалось сверху звучное контральто. Обладательница голоса явно сердилась. — Вечно что-то падает, рушится! Ну что рты пораскрывали? Думаете, привидение? Наверняка, кот погнался за крысой и устроил тарарам. Итак, девочки, взяли веники, пипидастры и встали! Шустренько, шустренько! Мы запаздываем с уборкой.

Лирия подкралась к самому краю лестничной арки и выглянула. Солнечные лучи, казавшиеся твердыми из-за кружащей в них пыли, пересекали наискось комнату, уставленную и увешанную всевозможной блестящей хозяйственной утварью.

«Прямо как у нас в монастыре, на складе! А голос у тетки, как у нашей экономки — наверное, они все похожи!» — решила Лирия.

— Линда, немедленно сотри румяна — ты служишь в приличном доме, а не в борделе. Кайса, поправь наколку. А это что еще такое! Пятно на фартуке? Энна, как тебе не стыдно! Немедленно бегом в гардеробную, смени фартук и возвращайся! И не забудь за обедом сказать повару, чтоб не давал тебе сладкого.

Послышалось шарканье многочисленных подметок о плиты пола — горничные уходили. Видимо, им не полагалось носить каблуков.

«Как все похоже на монастырь! Наша госпожа Перлита точно так же распекает послушниц!»

Оказавшись в знакомой обстановке, Лирия слегка приободрилась. Когда-то, прежде чем ее объявили избранной, она вместе с другими юными послушницами прибирала монастырские покои.

Злополучную Энну, надевшую грязный фартук, отправили в гардеробную. Лирия лукаво улыбнулась. Отлично. Она тоже пойдет туда, переоденется и растворится среди замковой челяди, пока не придумает, что делать дальше. А вдруг не придумает? Неужели тогда навсегда останется прислугой? Это она-то, величайшее сокровище, избранная дева, Сосуд Огня! Подбородок Лирии задрожал, она сердито размазала по щекам слезы. И все из-за этого пьяницы Виттора! Чтоб он провалился! Вместе со своим другом!

Идти за Энной не составляло труда: оставленная без сладкого служанка шмыгала носом и довольно внятно ругалась.

Следуя за ней, Лирия незамеченной вошла в комнату с окнами под потолком, уставленную рядами шкафов, где, надо полагать, и хранили одежду.

Энна, ворча, быстро переменила фартук и убежала, а Лирия принялась обследовать шкафы. Дверцы у них были на пружинах, вырывались из рук и громко хлопали. Мало-помалу беглянка к ним приноровилась.

Она нашла шкаф с темно-зелеными платьями, повесила свое покрывало послушницы на дверцу, чтоб не мешало, и стала натягивать поверх монастырского белого платья грубую узкую робу. Голова уже пролезла в воротник, когда кто-то вкрадчиво шепнул:

— Позвольте накидочку! — и рука в перчатке сдернула покрывало Лирии с дверцы шкафа. Когда девушка выпуталась из платья и заглянула за дверцу, похитителя уже и след простыл.

Обшарив всю комнату и не найдя беглянки, Шарль распахнул дверь, спеша продолжить поиски, и нос к носу столкнулся с длинным тощим субъектом. Рядом с ним возбужденно сопел и только что не подпрыгивал от нетерпения маленький толстяк. Словно не заметив Шарля, парочка прошествовала внутрь.

— Именем короля! — сказал длинный, небрежно вскидывая руку, чтобы продемонстрировать браслет с гербом. — Его огненным величеством нам поручено обследовать замок на предмет нахождения в нем некоей девицы.

Виттор развалился на диване и с усмешкой спросил:

— Неужели в королевстве появилась полиция нравов?

— Я не советовал бы вам ерничать, молодой человек, — искоса взглянув на него, сказал длинный.

— Для вашего же блага, — тихо, но внушительно прибавил толстенький.

Виттор было вскочил, но рука друга, который пристроился рядом с ним, надавила ему на плечо.

— Не надо, ты навредишь не только себе, но всем нам.

— Но это позор!

— Это воля короля.

— Что же, вы будете обыскивать апартаменты и будуары всех дам в замке? И каморки служанок? Начнете заглядывать всем особам женского пола под юбки — вдруг они кого-то прячут? Советую поискать также среди мужчин: девицы в пьесах обычно любят переодеваться в мужское платье, — с кривой усмешкой предложил Виттор.

— У нас свои методы, — бесстрастно ответствовал длинный Варакс. — Будьте любезны предоставить нам уединенную комнату, неважно каких размеров, но желательно в самой середине замка. Это приказ короля.

— А! Колдовство! — вскричал Виттор. — Учтите, мой замок защищен от проникновения чужой магии.

— Молодой человек, — укоризненно проговорил Варакс, — ваше дело повиноваться королевскому приказу, а уж с магией мы как-нибудь сами разберемся.

В дверях бесшумно возник Альтер. Они обменялись с Виттором взглядами, которые означали: «Это ужасно, но мы здесь бессильны, увы!»

— Альтер, — сквозь зубы процедил Виттор, — проводи малоуважаемых господ шпионов в комнату, которую они сочтут пригодной для своих… ммм… экзерсисов.

Альтер поклонился хозяину замка, хитро взглянул на Шарля, подмигнул ему и чуть заметно качнул головой влево, потом сделал приглашающий жест чужакам. Все трое вышли.

— Какой кошмар! Свиньи! — взорвался Виттор, не дожидаясь, когда дверь закроется: он желал быть услышанным. — Я чувствую, будто меня всего изваляли в грязи! Мне душно! Ну и парфюмчик у них! Воняют, как протухшая кондитерская. Что, теперь такое модно при дворе? Духи для совращения юных сладкоежек?

— Что ты говоришь, какой двор! Кто же их туда допустит! Небось, сидели в засаде в трюме какого-нибудь корабля с пряностями.

Как только дверь закрылась, Виттор перешел на тихий шепот:

— Я должен найти девчонку раньше их!

— Хорошо, но не наделай глупостей. Давай разделимся. Ты будешь искать в правой части замка, а я — в левой.

И друзья торопливо разбежались.

Альтер вел чужаков длинными запутанными переходами. При этом он то и дело громко кашлял. А покашляв, прислушивался.

— Вы  больны? — подозрительно спросил Варакс.

— Внутри замка сыро, снаружи ветрено. Я служу здесь без малого пятьдесят лет и за это время накопил целый букет болячек: подагра, бронхит, ветрянка, вода в колене…

— Кажется, мы уже здесь проходили, — перебил его низенький Сапид.

— Это исключено. Замок старый, все владельцы считали своим долгом пристроить к нему что-либо по собственному вкусу. Граф Камельдор Восьмой, по прозвищу Книгочей, любил воссоздавать старинные интерьеры, но с годами, к сожалению, память его ослабела, он приказывал строить одно и то же дважды, а то и трижды, оттого в замке так много одинаковых переходов, и может показаться…

— Не надо так орать, — сказал Варакс, — я еще не глухой, но того и гляди оглохну от ваших воплей.

— Прошу прощения, господа! Это я глуховат! Знаете ли, снаружи сыро, внутри ветрено…

— Долго вы будете таскать нас этими коридорами? Учтите: саботаж приравнивается к измене.

— Что вы, как вам такое в голову могло прийти, господа! Вот уже без малого семьдесят лет я служу своим господам, а они всегда были преданы королю. Вот мы и пришли! Взгляните, годится ли вам эта комната?

Старый дворецкий распахнул дверь в маленькую круглую комнатку с расписным сводчатым потолком и диванчиками вдоль стен.

Агенты переглянулись и кивнули.

— Это самое сердце замка, — надрывался Альтер, повернувшись в сторону коридора. — Пятьсот лет назад граф Камельдор Второй по прозвищу Пылающее сердце объяснялся здесь в любви прелестнейшей маркизе де…

— Избавьте нас от ваших экскурсов в историю, любезный. Вы можете быть свободны!

— Премного благодарен, — гаркнул во все горло старик, отчего оба шпиона замахали на него руками, как на вбежавшую в дом курицу.

Альтер поклонился и вышел. Выражение глуповатого служаки тотчас покинуло его лицо. Затворив снаружи дверь, он прокрался на цыпочках вдоль стены по коридору, дугой огибавшему комнатку, в известном ему месте ощупал узор, вынул шишечку и прильнул глазом к отверстию. Теперь он мог видеть все, что происходило в круглой комнатке.

— Доставай рамблер, — сказал Варакс, тревожно озираясь.

— Сей момент!

Низенький Сапид отцепил от пояса увесистый мешочек, высыпал прямо на пол горку синего песка и толстыми пальцами сноровисто слепил конус. Потом прокрутил сверху лунку и трижды шепнул в нее «Лирия». Варакс с интересом наблюдал за манипуляциями, не забывая поглядывать по сторонам.

— Конечно, лучше бы иметь немного ее волос или, скажем, кусочек одежды, но и имя сойдет. Надеюсь, в замке не слишком много Лирий! — Сапид затрясся от беззвучного смеха. — В крайнем случае, предоставим королю несколько штук на выбор.

Говоря так, он разровнял верх конуса, снял с пояса потрепанный футляр с инвентарным номером, отвинтил крышку и бережно вытряхнул на песчаную площадку один-единственный камешек. Песок зашипел и стал дымиться.

— Твердый драконий огонь? — с уважением спросил Варакс.

— Нет, камень с гор Горя. Горючий, как слеза. Имущество короны. Ну вот, теперь этот дымок расползется по замку и найдет всех особ по имени Лирия. Останется собрать их, как грибы. 

— Как же это дым их найдет?

— Вблизи означенных особ он покраснеет. Мы будем следить за изменениями цвета и выйдем на девицу.

— А нам обязательно сидеть тут, в комнате? — спросил Варакс, тревожно принюхиваясь и пятясь от клубов дыма.

— Поначалу — да.  Мы должны следить, чтоб никто не нарушил процесс. Дым будет стелиться по полу. Но если ты боишься, можешь залезть на диван с ногами.

— Ничего я не боюсь, — пробурчал Варакс, прямо в сапогах забираясь на обтянутый шелком диванчик и усаживаясь на спинку.

Голубыми прозрачными завитками дым просачивался сквозь стены.

— Слушай, клянусь потрохами старухи Дейвы, девчонка прячется в замке. Видал, как господин граф распсиховался? И старикан этот со вторым парнем не просто так перемигивались. Сейчас начнут перепрятывать монашку, как кошка — котят. Но у них — хе-хе-хе — ничего не выйдет! Рамблер легко проходит сквозь стены!

— Это самый перспективный замок, как я и говорил, — со всем возможным достоинством отвечал со своего насеста Варакс. —  Стоит на пути в королевский дворец — раз. Владелец — молодой хлыщ, гуляка, какой-то там родственник короля — два! Мы раскроем заговор, и король пожалует нас землями!

Альтер вставил шишечку на место и предусмотрительно отклонился от выходящих из стены дымных щупалец, стараясь не задеть их. Пожалуй, все важное он уже видел.

 Услышав фальшивое покашливание, дворецкий поспешил навстречу фигуре, маячившей у изгиба стены.

— Хвала Дейве, вы нашли меня! — шепотом воскликнул он, беря Шарля под руку с фамильярностью, которую никогда не позволил бы себе в отношении графа, и уводя юношу дальше по коридору.

— Попробовал бы я вас не найти! Вы орали, как целый класс школяров, у которых отменили уроки.

— Надо спешить! Они пустили какой-то дым, науськанный на девушку. Нужно оградить от него малышку. Спешите! Совсем недавно я видел ее в нижней гардеробной. Зачем-то надевала платье младшей садовницы. Имейте в виду, что это — шустрая барышня, она могла убежать далеко.

— Как вы нашли ее?

— По шуму. Бедняжка все время что-то роняла и ломала. Я шел по звуковому следу. Собственно, я позаимствовал ее метод, когда старался открыть вам свое местоположение.

— Как вы считаете, Альтер, мне стоит унести ее из замка?

Старик покачал головой.

— Они могли оставить наблюдателей снаружи. Чует мое сердце, это весьма необычная девица!

— О, если бы вы знали, насколько необычная, — воскликнул Шарль, пожимая ему руку.

Ответом ему был внимательный взгляд дворецкого.

Лирия заблудилась. Замок был пуст. Правильно говорила экономка — в нем катастрофически не хватало прислуги. Хм, вот радоваться этому или огорчаться? С одной стороны, мало ли кого тут можно встретить? А с другой, ну сколько еще Лирия будет бродить в одиночестве по бесконечным каменным коридорам?

Сквознячок принес вкусный запах. Наверное, где-то рядом находилась кухня, и там готовили сытную хорошую еду. Не раздумывая, Лирия, будто зверь, повернула туда, куда ее вел нос. Но коридор изогнулся в другом направлении, и ей пришлось пройти немало, прежде чем попался подходящий проход.  Дразнящий аромат здесь едва чувствовался, но беглянка надеялась, что помнила направление. Кухня — это здорово! Ведь там кроме еды можно найти много полезного. И там точно будет дверь на улицу. И от поварят можно услышать что-нибудь важное.

Новый коридор привел Лирию в обширное помещение со стеклянным потолком. Здесь росли маленькие деревья в огромных кадках. Кроны их золотились от невиданных плодов. Далее тянулись ряды помидорных растений в горшках поменьше, шеренги ящиков с салатами и прочей зеленью. Тут же громоздились друг на друге пустые кадки и высилась куча мешков. Лирия поняла, что попала в какое-то парниковое хозяйство. Тоже неплохо. Наверняка оно близко к земле, и отсюда можно выйти на улицу.

Лирия потянула носом, ловя либо сытный кухонный запах, либо свежий воздух из двери — неважно. Потом стала медленно обходить гору мешков и вздрогнула, наткнувшись на клетку. Для кого предназначена эта клетка из частых и толстых прутьев? Хорошо, если для кур или свиней. А если для девушек?! В памяти всплыло множество страшных историй про драконов, которые ели девушек. Нет, это ерунда, сказки, которые рассказывают друг другу маленькие послушницы в дортуарах вместо того, чтобы спать. Ничего подобного не может быть!

Лирии невольно пришел на память хозяин замка. Вот он точно бы ее не стал есть. В этом она могла поклясться. Нет, Виттор, конечно, редкостный засра… Ой, от таких слов надо избавляться! Еще свежо было воспоминание, как госпожа Перлита намазала Лирии язык горчицей. А они всего лишь с девчонками обсуждали начальника охраны. Который гонял их крапивой от забора, где они подглядывали за утренней пробежкой стражников.

Нет, Виттор, как ни пыталась Лирия скрыть это от самой себя, все же произвел на нее впечатление. Фактурный мужик, как говорила Марри, подружка Лирии в монастыре. Волосы густые, черные. И такие глаза выразительные — серые, искристые, нахальные. Ох, права была трактирщица, где Лирия работала по малолетству, что хорошим девочкам нравятся разные наглецы и плохие парни. У хозяйки в этом плане был богатый опыт — ее саму пару раз обчищали подобные субъекты, когда трактирщица имела глупость раскрыть свое сердце и кредит. А граф был типичным образцом нахала. Очень симпатичным образцом. И Шарль, его друг, тоже был симпатичным — такой блондинчик с карими глазами. Или это потому, что они драконы?

Ну точно! Наверное, все драконы такие красавчики! А его величество, к которому везли Лирию, и вообще образец мужской красоты. В монастыре почему-то не было его портрета, но наверняка он такой красавчик, что у всех придворных дам ноги подкашиваются. Лирия так радовалась этой поездке, так мечтала о короле, а Виттор, этот гад четырехлапый, всю малину испортил. Надо как-то побыстрей решить вопрос с меткой и бежать к королю. Наверняка его величество в своем великодушии ее простит.

Лирия расстроенно уселась на брошенный ящик и привалилась к мешку. Он оказался мягким и ласково зашуршал. Запахло сеном. Нет, наверное, клетка все-таки не для девушек — они сена не едят.

Вот хорошо бы заснуть и проснуться в карете. И пусть все будет как прежде, а злоключение окажется дурацким сном. Как тогда Лирия мечтала, покачиваясь в тесной кабинке! Вот прибывает она во дворец, а ее встречает он — король! Высокий, статный! Красавец — а как же иначе! С огромными зелеными глазами. Хотя если будут такие, как у Виттора, тоже неплохо. Блондин с золотыми волосами по плечи. Хотя… Если будут такие, как в Виттора, темные, тоже будет красиво. Он ее прижимает к груди, и прикосновение его рук обжигает ее. Ну прямо как тогда, когда ее утром коснулся граф. А потом…

Лирия так глубоко погрузилась в мечтания, что, когда очнулась, даже удивилась, увидев вместо королевского дворца тот же стеклянный потолок,  те же деревца с золотыми плодами, те же ряды помидоров.

Только теперь между горшками и кадками плыл туман. И не просто плыл — он кудрявился множеством щупалец, и щупальца эти поднимались, тянулись вверх, изгибались, словно хотели потрогать все вокруг. Вдали туман был голубым, но чем ближе он подползал к Лирии, тем отчетливее наливался розовым, становился коралловым, а когда подполз совсем близко — алым! Он словно пропитывался ее кровью.

Лирия в панике вскочила. Как страшно! Ей показалось, что туман охотится именно за ней. Девушка заметалась, но бежать было некуда. Всхлипнув, Лирия полезла вверх по мешкам, как по ступеням. Высокая куча шаталась, девушка с трудом удерживалась на ней, балансируя на самом верху. Может, туман сюда не поднимется? Но дым, ставший ярким, как клюквенный кисель, полз по мешкам все выше и выше, обволакивая гору, протягивая к Лирии свои багровые щупальца.

Матерь Дейва! Помоги! Лирия набрала полную грудь воздуха, чтобы позвать на помощь, как вдруг услышала за бочками и ящиками негромкие голоса.

— Она рядом! Видал, как рамблер покраснел? Иди по градиенту. Считай, она в наших руках!

Две фигуры — долговязая и низенькая — показались из-за штабеля бочек. Низенький зачерпнул горсть кисельно-красного тумана и сунул длинному под нос.

— Она там, на мешках! — вдруг закричал длинный, тыча пальцем прямо в Лирию. Оба сыщика заспешили, туман заходил ходуном, заволновался, закружился вокруг их ног, перемешиваясь, как узоры в калейдоскопе. Теперь и толстяк увидел Лирию.

В этот момент штабель бочек, мимо которых проходили сыщики, сам собой накренился, застыл на секунду и рухнул прямо на торжествующих победу сыщиков! Бабах! По теплице прокатился грохот. Лирия застыла, не зная, что делать — слезать в противный кроваво-красный кисель тумана не хотелось отчаянно.

Бочки зашевелились: из-под них стали выбираться сыщики. Особого вреда падение тары им не причинило. Бочки лишь взбили розовый и голубой туман в прелестное сиреневое облако, затуманившее округу. Выскочив из облака, потирая бока, сыщики дико озирались, пытаясь сориентироваться.

— Она там! — снова закричал длинный, но в этот раз показывал он почему-то на деревья с золотыми плодами. Именно там, за деревцами, среди помидорных кустов, мелькало и подпрыгивало белое покрывало — монашеское покрывало Лирии с золотой каемкой, обозначавшей огонь!

— Стоять! Куда?

Оба сыщика с криками помчались за убегающим от них покрывалом.

Что за оказия? Лирия готова была поверить в чудо, когда сзади раздался громкий шепот:

— Лирия! Прыгай сюда! Быстро!

Только сейчас девушка увидела Виттора, стоявшего за кучей мешков.

— Я не хочу в этот кисель! — прохныкала испуганная Лирия.

— Какой кисель? А-а, в этот? — граф поводил рукой в тумане, вызывая мелкие буруны и завихрения. — Он безвредный! Только поспешите! А то вернутся сыскари.

Лирия задумчиво и осторожно пощупала ногой мешок пониже.

— Нет времени! — прорычал граф.

Он вдруг ударил по подножью кучи, и она зашаталась. Лирия взвизгнула и полетела вниз. Прямо в руки графа, которым и была ловко поймана.

— Бежим! — коротко рявкнул он, поставил девушку на пол и, зажав железной рукой пальцы Лирии, потащил ее за собой в сторону, противоположную той, куда побежали сыщики.

— Куда вы меня тащите? — запыхавшаяся Лирия только через несколько минут наконец смогла вырвать руку из стального захвата и остановиться, чтобы отдышаться.

Этот драконий замок с его бесконечными лестницами, коридорами, переходами — тайными или открытыми для всех — ее уже страшно утомил. Если бы она была той маленькой девочкой, которой ее привезли в монастырь, она бы, наверное, пришла в восторг от подобного огромного лабиринта, но сейчас у нее просто страшно гудели ноги от целого дня ходьбы.

Парочка оказалась в огромном зале, где на стенах висели портреты, мужские и женские. В лицах некоторых Лирия находила сходство с нынешним хозяином замка — это были явно предки Виттора.

— Отдышитесь, Лирия, — сказал граф и сам тоже развалился на бархатной банкетке.

— Спасибо, что разрешили, — ядовитей, чем ей хотелось, ответила Лирия.

Она уселась на другом конце банкетки. Снова посмотрела на картины на стенах.

Прямо по центру висел портрет, превосходящий по размеру другие. Мужчина на нем — пожилой, обрюзгший, с толстой шеей под двумя подбородками — смотрел в лицо зрителю пронзительно и злобно зелеными глазами. Левое веко было изуродовано рубцом, а на щеке был ожог. Мясистые крючковатые пальцы держали в руке золотой с драгоценными камнями шар — державу. На чуть плешивой шишковатой голове лежал золотой обруч.

— А это кто? — с невольно прорвавшимся отвращением в голосе поинтересовалась Лирия.

— Где?

— Ну вот этот старик.

— А-а… — Виттор кинул на Лирию взгляд, в котором ей почудилось сочувствие. — Так это его величество Грюйс XVII.

— Да ладно! Брешете! — икнула от испуга Лирия и торопливо поправилась: — То есть позволю себе усомниться в ваших словах.

— Сомневайся, куколка, или не сомневайся, это ничего не изменит. Короче, чтобы от шпиков отделаться, нам надо из замка бежать. Мы, по крайней мере, с Шарлем собираемся делать ноги. Ты с нами?

Лирия вскочила. Уже сама протянула руку графу, и они заспешили витиеватыми коридорами. В спину им тяжелым недобрым взглядом смотрел Грюйс Вечный.

Нет, девочка была определенно забавная, решил Виттор, продолжая ее тащить по коридорам. Тонкие пальчики Лирии были горячими от бега и подрагивали, видимо, от пережитого волнения.

— Ты зачем убежала? — спросил Виттор, когда убедился в том, что погоня им не угрожает, и перешел на спокойный шаг.

— Затем, что вы с другом там так языками зацепились, что не оторвать. А мне спасаться надо было, — чуть огрызнулась девушка. — Я понимаю, что вам все не так страшно. В любой момент — вжик! — и выпорхнули из окна. Не снимая парадных панталон. Ой! Я хотела сказать, что посчитала вашу болтовню неуместной.

Да она язвочка, усмехнулся Виттор, но отвечать на выпад не стал. Ладно, в любом случае, он был отчасти виноват в сложившейся ситуации. В основном, конечно, виноват был Шарль. Напоил. Поймал на слабо. Зная, что Виттор поведется. Так что пусть и выкручивается! Вернее, поможет выкрутиться им с Лирией.

Задний двор замка был загроможден разным барахлом. Пустые бочки, сломанная телега, давно спиленное, но не убранное сухое дерево и куча других предметов валялись там в живописном беспорядке. В середине стоял старинный рыдван, около которого в нетерпении прохаживался Шарль.

— Наконец-то! — сказал он, завидев парочку. — Я вас тут уже давно жду!

Лирия тут же вырвала свои пальчики из руки Виттора.

— Нашел потеряшку, — небрежно обронил граф, — в куще помидоров. Ну что, летим?

— Ага, летим, — возразил Шарль. — Ты видел, что творится?

— Где конкретно?

— Да вокруг замка! Все небо усеяно наблюдателями.

— Да ладно! Не может быть!

Оба друга уставились вверх.

В голубом небе на большом расстоянии друг от друга летали маленькие золотые искорки. Виттор даже знал, как они будут выглядеть вблизи: крохотные глазки, сделанные из магических кристаллов, оправленные в золото. Их можно было настроить на определенный объект, и тогда никто и ничто не скрылось бы от них.

— Готов поспорить на свой хвост, — сказал Шарль, — что их науськали на драконов. Так что лететь не получится.

— Никогда не спорю с очевидным, — пожал плечами Виттор. — Значит, крылья отменяются. Бежим в обличье людей.

— А куда, кстати, мы направляемся?

— У меня есть охотничий домик в горах.

— День лета.

— Угу. Отпадает.

— Месяц пешком.

— Я пешкодралом идти отказываюсь! — возмутилась Лирия, встревая в их разговор. — Да еще месяц.

— Неделя на карете, — успокоил ее Шарль. — Но это тоже крайне долго.

— А давай к тебе в замок! — предложил Виттор, отводя друга в сторону от нахмуренной девушки.

— Нет! — в ужасе прошептал Шарль.

— Почему это?

— Там же матушка.

— И что? Не выдаст же она нас.

— В том-то и дело, что выдаст. Выдаст желаемое за действительное. Стоит нам привезти Лирию к ней, как она тут же решит, что это моя невеста. У нее идефикс, что она должна меня женить как можно быстрей.

— Забыл о твоей матушке!

— С другой стороны, если ты скажешь, что это твоя невеста…

— Ты с ума сошел! Какая, твою драконью мать, невеста?

— Не трожь мою мать драконицу.

— А ты не смей посягать даже чисто фиктивно на мою холостяцкую свободу!

— Эй! — возмущенный крик Лирии заставил друзей подпрыгнуть. — Во-первых, у меня слух хороший. Во-вторых, я и сама в жизни не стала бы не то что становиться кому-нибудь из вас невестой, но даже изображать такую.

— Вот видишь, она против! — облегченно выдохнул Виттор.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — покашлял подошедший Альтер, — но может, господа в дороге решат, насколько матримониальны будут связывающие вас отношения. А то день к вечеру клонится. А сыщики вечно по замку бегать не будут.

— Альтер, как всегда, прав! — хлопнул Шарль друга по спине. — Ладно, ко мне в замок так ко мне. Только все равно нас остановят по дороге. Держу пари, что шпики всю местную полицию на уши поставили.

— Маскировка?

Друзья обернулись и стали задумчиво смотреть на девушку.

— И долго будете пялиться? — наконец не выдержала красотка, задрав брови. — То есть я хотела спросить, чему обязана таким пристальным вниманием?

— Я что думаю, Шарль, — задумчиво произнес Виттор. — Куколка неплохо смотрится в одежде садовницы. Может, нам тоже переодеться?

— В садовников? — в голосе Шарля звучал скепсис. — Целая карета садовников направляется… на конкурс садовников «Насильно озеленен не будешь»?

— Мда. Тогда кого?

— Прошу прощения, — снова привлек их внимание дворецкий. — Вот тут у меня костюмы простолюдинов. Полагаю, для конспирации они идеально подойдут. А девушка и так в краденой униформе младшей садовницы. На случай холода я положил пелерину…

— Платье я взяла на время! — вскинулась Лирия.

— Вы поступили весьма дальновидно, госпожа, я восхищен, — с поклоном отвечал дворецкий, одновременно жестами прося Лирию приблизиться. Когда девушка наклонилась, он подал ей завернутый в тончайшую бумагу предмет.

Лирия приподняла край бумаги — там лежало ее монастырское покрывало, чистое и выглаженное.

— Я надеюсь, это останется между нами. Мне крайне не хотелось бы, чтоб подчиненные знали, что я украл женскую накидку и скакал в ней между помидорными грядками, — промурлыкал он конфиденциально в розовое ушко. — Это может плохо сказаться на их дисциплине, понимаете?

— Эй, Сапид, не отставай! Не хватает, чтоб еще и ты потерялся! Похоже, мы заблудились в этом треклятом замке!

 Из темного коридора позади Варакса послышалось:

— Да иду, я, иду! Поганая бочка так вдарила по ноге, что та болит, как пасть, полная дырявых зубов! Боюсь, как бы кость не треснула.

— Что ты стонешь, будто Дейва, рожающая весь мир! Мне вообще по башке прилетело, я и то не жалуюсь.

— Ноги в нашем деле нужнее головы. Нам бы сейчас в проводники того старикана-дворецкого, а?

— Чтоб снова водил нас кругами, рассказывая байки и кашляя? Нет уж, благодарю покорнейше! Гляди, никак впереди что-то брезжит!

И Варакс устремился по коридору со всей скоростью, на которую были способны его длинные ноги. Позади слышались стоны и причитания Сапида.

 Свет сочился из полукруглой арки, за которой начиналась винтовая лестница.

— Сапид, соберись! Мы почти на месте! Похоже, это лестница ведет на башню.

Некоторое время они ползли вверх по треугольным кривым и очень неудобным ступеням.

— Я вообще не понимаю, как Камельдоры тут живут! Орудие пытки какое-то, а не замок!

— Им-то что? Они летают снаружи между этажами. А вот слугам приходится побегать!

— Изверги! Так над людьми измываться!

Некоторое время слышалось только тяжелое сопение, потом Сапид пропыхтел:

— Это все твоя торопливость! «Выпускай наблюдателей, выпускай наблюдателей», — довольно похоже передразнил он Варакса. — Ну, выпустили, и что? Ползаем теперь в заднице у этого замка! Сейчас бы вмиг взлетели и обозрели все с высоты.

— Так это же ты не даешь взлететь!

— Конечно! Не хватает нам крыльями раскидать всех наблюдателей — они же номерные и заморские! За каждый золотом плачено! Да Грюйс за каждый потерянный глазик с меня шкуру сдерет и на сапоги пустит.

— Ладно тебе, Сапид! Впервые, что ли? Ну, поспешил я, ну бывает! Нам только грызться не хватало!

Они замолчали, сохраняя дыхание. «Похоже, нам повезло, мы набрели на самую высокую башню», — подумал Варакс.

— Слышь, Варакс, — спросил Сапид снизу уже миролюбиво, — а что ты сделаешь, когда мы доставим девчонку к королю, и он пожалует нас землями и замками?

— Я-то? Первым делом, уйду с этой гребаной работы. А потом женюсь! Есть у меня на примете милая вдовушка, способная терпеть мой характер. А ты?

— У меня сестренок много. Вот выдам их всех замуж, тогда и о себе подумаю. Боюсь только, вся награда уйдет на их приданое. Я, конечно, тоже уйду со службы.

— А жить на что будешь?

— Я открыл бы лавочку всяких магических и механических штук. Так и назвал бы ее «Маг-мех» или «Мех-маг».

— Люди решили бы, что ты мехами торгуешь.

— Ну, название — дело десятое.

— Не скажи! Уф! Ну, наконец-то!

 Сыщики выбрались на пятачок, окруженный низким зубчатым парапетом, и некоторое время стояли, вдыхая чистейший горный воздух и приходя в себя.

Внизу лежали горы. Меж ними, в долинах, поблескивали шпили замков. Вдали расстилалось море. Крохотные блестящие «глазки» — наблюдатели — плавали в воздухе, оживляя пейзаж.

— Красотища, — воскликнул Варакс, дыша полной грудью. — Живут же драконы!

— У меня башка от этого непрестанного лестничного кружения крутится, как на винте.

И Сапид неверными шагами направился по дуге к парапету.

— Не свались, дружище!

— Ты гляди! Как мы вовремя! Карета во дворе! Еще чуть-чуть, и они уехали бы!

Варакс сделал всего один шаг и оказался рядом с напарником.

Карета, с высоты казавшаяся не больше жука, стояла перед входом. Лошадь крохотная, как комарик, отмахивалась от невидимых насекомых хвостом. Совсем мелкая букашка, нагруженная корзинами и картонками, ползла по двору от замка к карете.

— Ха! А вот и наш приятель дворецкий! — воскликнул Варакс. — Кое-кто скучал по нему!

Сапид поймал проплывавший мимо по воздуху наблюдатель, помял его, вытянул, превратил в подзорную трубу и протянул Вараксу.

— Ух ты, в самом деле, заморская штучка! — восхитился тот.

 Теперь, через трубу, он мог видеть лица сидящих в карете ближе, чем профиль Сапида, подзывавшего второй наблюдатель.

Виттор вертелся от нетерпения на козлах. В глубине кареты развалился Шарль, напротив него сидела прямая, как струнка, Лирия с блестящими глазами.  

— Клянусь перхотью Дейвы! Ну и рыдван же они нашли! На таком ездила еще моя прабабка.

— Зачем крылатым карета? Держу пари, она сотню лет простояла в сарае. Ребята думают, что хорошо замаскировались.

— Хи-хи-хи! Ладно, то, что мы их срисовали, это полдела. Как достать девчонку? Мне не хотелось бы драться с этими молодыми сытыми безбашенными вояками.

— А драться никто не будет! Пусть дураки дерутся.

Тут Сапид достал из своих бездонных карманов игрушечного большеголового жестяного дракончика с очень зубастой пастью и стал заводить его ключом.

— Ты что, вспомнил детство золотое? — поинтересовался Варакс, наблюдая за действиями напарника.

— Как они отъедут от замка, я запущу эту штучку. Она сядет на заднюю ось кареты и начнет грызть. Ось сломается. Желательно, чтоб это случилось в безлюдном месте — к счастью, тут все места безлюдные. Кавалеры пойдут искать, чем можно ось починить. А мы — цап-царап — и унесем девицу!

— Голова! —  уважительно восхитился Варакс, вновь приложился к трубе и воскликнул.

— О какие девочки! И все в передничках — с ума сойти! Есть хорошенькие. Снова тащат корзины. Всеми командует старикан. Смотри-ка, торчат куриные ножки, горлышки бутылок, зелень. А это, похоже, пирог! Яблоки! Ананас! Да они грузят столько жратвы, будто собрались ехать до реки Ур, опоясывающей Землю!