Зажигалочка и Смерть

Мы ворвались в клуб «Gold Little Girl» слегка навеселе. Контрольный скан помещения показал, что публика стабильно деградирующая и ничего сверх не планируется. Потому я, походкой от бедра, прошествовала к стойке и небрежным жестом подозвала бармена. Рядом мялась Лика, ее оглушала громкая музыка, но я не желала слушать никакие возражения и была твёрдо намерена отвлечь ее от урода-бывшего. 
— Ев, что-то не так... — ворвался в ухо озабоченный голос подруги. 
— Конечно, — я усмехнулась, — пол зала черти, остальные — спящие идиоты, не понимающие, что их жрут. Но это не помешает нам оторваться сегодня, так ведь? 
Подруга что-то промычала, опрокидывая в себя стакан текилы. Затем ещё один и ещё. Я уселась у стойки, закинула ногу на ногу и по хозяйски обвела взглядом толпу. Какой-то черт подмигнул, сально осклабившись, на что я отсалютовала стаканом и покачала головой. 
В какой момент все слетело с рельсов? Не знаю, я запомнила только Лику, испуганно пискнувшую, и свою железную хватку на пальцах парня, залезающего ей под юбку. 
Мой оскал становился все шире под тоненький визг, переходящий в смачный хруст. Музыка была столь громкой, что никто ничего не услышал. Кроме меня и неудачливого соблазнителя. Я не запомнила его лица, зато, уверена, он надолго запомнил мой зловещий шёпот: 
— А теперь исчезни, или следующим станет твой... 
Повторять не пришлось, он смылся, а Лика с какой-то ненормальной улыбочкой залила в себя очередную порцию алкоголя. Я нахмурилась, но ничего ей не сказала. 
Лика вообще-то очень красивая девушка. Карие миндалевидные глаза, покатые плечи, лицо сердечком, аппетитные формы на месте, рост средний, вкус в одежде имеется, юмором не обделена. Вот только липнут к ней одни... кхм. Сейчас она плавно двигалась под биты Maroon, и на талии устроилась рука какой-то чертовой тусы aka одержимого. Пофиг. 
Внезапно на входе народ зашевелился слишком уж странно. Градус раздражения взлетел, какая-то компания расталкивала нетрезвую злую молодёжь. 
— Что за... — выдохнула я под аккомпанемент резко поднявшейся силы. 
Сквозь людское море продирались двое. Один — парень лет двадцати пяти, взъерошенный, в касухе, с сальными чёрными волосами, в галстуке на голо тело и порванных на коленях джинсах. Второй — бледно-пепельный, во рту сигара, в черной куртке, чёрных брюках, черной же рубашке. Как он умудряется удерживать сигарету, сохраняя развязную усмешку — вопрос сложный. Ему на вид примерно столько же, сколько его спутницу. Когда они подошли ближе к стойке, я убедилась, что у типа темно-голубые глаза. И волосы каштановые. Тоже сальные. 
— Подвинься, сучка, — махнул рукой брюнет, в то время как странный бледный типок выпустил струйку дыма изо рта. Бармен видимо знал их не понаслышке и сразу насторожился. 
— Эй, полегче, — я закатила глаза, но со стула слезла. Стало интересно, что они замутят. 
Брюнет явно одержимый, а вот бледный тип... странный. Я вгляделась в него. Вроде тоже черти, но... что-то не так. Аура странная. И сам он... червь как будто. Возможно, червя сожрали черти и вселились? Распространённая практика. 
Тем временем на колени брюнета села какая-то девчонка, а бледный шлепнул другую деваху, кокетливо улыбающуюся. И залил в себя мощный стакан виски. Я закатила глаза и собиралась было покинуть их, но что-то задержало. 
На миг с бледного будто спала поганая пелена тьмы. Взгляд стал острым и сканирующим. Меня пробрало: смотрели явно не черти. Что же ты такое... 
Но секундное помутнение прошло, взгляд снова стал сомнительным. И вдруг тип встал, поднял пустой бокал и запел йодлем. Я заржала. 
Теперь черти были видны отчётливо. И им явно весело. Тем временем бледный покачнулся, опершись на брюнета, они переглянулись. Бармен странно попятился, глаза забегали. Взгляд бледного скользнул по нему. Он взял бокал и резко ударил им по стойке. Паренёк взвизгнул, уперевшись спиной в дверь подсобки. В руке бледного лежал идеально острый кусок стекла. 
Черти брюнета разразились хохотом и тонко пропели: 
— Кис-кис, иди же к нам... не бойся, мы не обидим, только чутка побреем... — и это услышал бармен даже сквозь музыку. И дал деру. 
Брюнет бросился за ним, бледный следом. А меня каким-то фигом эта движуха заинтересовала настолько, что я решила проверить... только проверить... 
Парень с криками «помогите!» расталкивал ошалевшую толпу, за ним осклабившись нёсся бледный, и брюнет, которого ситуация скорее забавляла. Кто-то дёрнул брюнета за галстук и тот упал ничком, мгновенно отключившись. А вот бледный загнал беднягу в какой-то тёмный угол. 
— Остановись, я вызову полицию! — Прокричала пустую угрозу, но никто даже не обернулся. Только взгляд затравленного паренька на секунду задержался на мне. А затем он сделал немыслимый пируэт и вскочил на винтовую лестницу, ведущую, судя по всему, на крышу. Распробовавший вкус охоты бледный поспешил нагнать его, а я просто сиганула ему за спину, пользуясь всеобщим хаосом. 
Парень, с криком, рванул на себя дверь и вылетел на крышу. Бледный за ним. Я за бледным. Всех троих с ног чуть не снёс порыв ледяного ветра, несвойственного ранней осени. 
— Отдай картинки, — умоляюще по детски попросил бледный, прокучивая стекло в руке. Кровь капала на бетон, но он этого не замечал. 
— П-п-пожалуйста, я в-в-ведь вам ничего не сделал, — всхлипнул парень, пятясь к краю. 
— Отдай картинки! Я знаю, они у тебя! — Истерично завопил бледный и рванул на парня. Для меня время замедлилось. Я увидела, как тело «переключилось» в последний момент, будто кто-то другой перехватил контроль. Кусок стекла полоснул воздух, а хитрый парень отскочил с траектории движения бледного. 
— Дерьмо... — прохрипел он, роняя орудие. Секунда-две-три. Не справившись с инерцией, он падает вниз. 

Бледный покачнувшись полетел вниз, а я с чертыханием прыгнула следом. Парень позади успел прокричать: 
— Куда вы?! — Но было поздно. 
Я не успела на долю мгновения. Бледный упал на асфальт тряпичной куклой. Поразительно, но он не отключился сразу. Его глаза, мутные теперь от боли, сконцентрировались на мне. Изо рта потекла кровь. Он молчал, но я с холодной ясностью поняла, что передо мной не одержимый. 
Приземлившись перед ним, я прорычала сквозь зубы и, явно не отдавая себе отчёта, на что подписываюсь, подняла на руки тяжёлое однако тело. После чего полетела к городской больнице. 
— Главное, чтобы не к моргу... — пробормотала про себя, а бледный отключился, напоследок бросив на меня мрачный нечитаемый взгляд. 
Сила поджаривала меня, грозясь спалить одежду. Бессознательный тип лежал на руках и я со смешком заметила, как удобно он устроился. Почему я не бросила его у клуба... зачем увязалась следом... 
Полёт занял по ощущениям минут пять. Я приземлилась вне обзора камер и бегло осмотрелась. Знакомый червь что-то ел, стоя на парковке. Он-то мне и нужен. 
— Савелий, ты ли это?! — Нарочито весело воскликнула я. 
Червь вздрогнул, поперхнулся. 
— Стучать не буду, у меня тут, как видишь, ноша. 
— Это ещё кто? — Откашлявшись и покраснев, измученной интонацией вопросил Савелий, глядя на бледного взором, полным предвкушения проблем. 
— Без понятия, честно говоря. Но он сломал спину. И он не человек. 
Савелий посмотрел на меня красноречиво так. Как на сумасшедшую. Вздохнул. 
— Это не бесплатно, — немного подумав, выдал он. 
— Я в курсе, дружище, — подмигнув, я вцепилась в бледного покрепче. — Куда его можно определить? 
— В частную палату, — пожал плечами друг. — Под твою ответственность. Лечить будем как человека. Чую, хлебнем мы с ним ещё неприятностей... 
Спустя полчаса я сидела у постели все ещё бессознательного бледного. Луна освещала палату: больничная койка с белым бельём, сливающимся с кожей незнакомца, какие-то капельницы, полки, две тумбочки. И стерильность. Идеальная. Друг ушел домой, напоследок странно посмотрев на нас обоих.
У бледного был такой... безмятежный вид, что я улыбнулась. И зачем-то положила руку поверх его. 
Каково было моё удивление, когда в ответ на прикосновение отозвалось что-то тёмное, большое и голодное. Оно проснулось первым и изучающе потянулось ко мне, как будто понюхать хочет. Чем ближе был магический контакт, тем чётче я видела очертания.
Это оно оказалось совершенно слепым, зато с пастью, усеянной острыми зубами. Толстым, упитанным, но при этом очень желающим отужинать всем, что не приколочено. Оно было размером... с два-три кроссовера. И по высоте, и по длине, и по ширине. Оно ткнулось в мою ауру, и я неосознанно сжала тонкие пальцы его человеческого тела. Потом оно также неспешно отползло, все ещё с настороженностью, но немного успокоившись. 
Это был большой, жирненький опарыш. И он только что проверил меня на благонадежность. 
— Опарыш... — пробормотала, вглядываясь в его черты. Ну да, очень похож. 
И ровно в этот момент он открыл глаза. 

На вас когда-нибудь смотрели так, как будто вы кусок мяса средней свежести? На меня — никогда, но судьба решила это исправить. Опарыш рассматривал меня со странной смесью недовольства, презрения и голодного интереса. Я аккуратно убрала руку с его конечности, и почувствовала иррациональный стыд за вторжение в личное пространство. 
У опарыша были красивые тёмно-синие глаза, обрамлённые слегка выцветшими ресницами. Несмотря на состояние здоровья, взгляд остроту не потерял. 
— Кто вы и зачем я вам понадобился? — Наконец изрёк он. 
Ответа не этот вопрос не было. Зато я резко почувствовала себя нашкодившей мелюзгой пред ликом жирного личинуса. Лааадно. 
— Незачем, на самом деле. Вы мне не нужны. Просто так вышло, — и я замолчала, не зная, куда себя деть. 
Опарыш вздохнул. Его мина приняла скорбное выражение. Затем он уставился в белую стену и потерял ко мне интерес. 
— Я оплатила ваше лечение и присутствие здесь, кхм... — ноль эмоций, — гражданская ответственность на этом исчерпана. Желаю скорейшего выздоровления. 
Я встала и уже собиралась уходить, как опарыш издал ехидный смешок. 
— Вы не находите подобные пожелания несколько... неуместными в этой ситуации? 
Серьёзно? А ты не ахренел? 
— Да мне без разницы, я просто пыталась быть вежливой, — я фыркнула. — Желаю вам поскорее сдохнуть и не тратить мои деньги! Не вы их зарабатывали. 
И я вышла из палаты, хлопнув дверью. 
Сила поднялась, руки горели, хотелось разнести все и заодно разорвать опарыша. Вдох-выдох, спокооойно, Ева. Он того не стоит. Сейчас ты уйдёшь и забудешь о нём навсегда. Да, именно так. А если сожжешь больницу, последствия будут тяжёлыми. Поэтому ещё раз дышим... глубоко... 
Из медитативного состояния меня вырвала песня Риханны. Смартфон в кармане вибрировал и орал на весь коридор, и я поспешила ответить не глядя. 
В трубке раздался пьяный голос Лики. 
— Ты не представляешь, где я была! — Едва ворочая языком заявила она. 
В мыслях был только опарыш и желание его порвать на кусочки. Я не сразу поняла, чего она хочет. И где она находится. 
— В смысле? 
— У Богда-а-ана! — Весело пропела подруга. 
— Баааалин... — из меня вырвался стон и я треснула себя по лбу. Потом одумалась: трескать надо Лику. Профилактический хук, так сказать. Тело в отключке не приносит проблем... 
— Ну Е-е-ев, — жалобно протянула искательница приключений, — честное слово: он первый начал! 
— Что начал? 
— Позвонил, спросил, где я, сказал, что приедет. И приехал, представляешь! — Кажется, на заднем фоне она захлопала в ладоши и взвизгнула. 
— Поэтому... ты сейчас где? 
— Иду домой! 
— В смысле, идешь домой?! — Я рявкнула, теряя терпение. — А этот кобель куда тебя отвёз? 
— К себе-е-е. 
— Так, — вдох-выдох, Ева, спокойно. — Он живёт в другом районе. Лика, что происходит? 
На том конце трубки послышалось сопение. 
— Мы немножечко поругались, потом помирились, а потом... 
— А потом снова поругались и ты вышла из машины? — Подсказала, заранее предвидя худшее. 
Лика замолчала. 
— Ну... 
— Лика! - Рык стоял такой, что по стене пошла тонкая трещина. 
— Да! Чего ты от меня хочешь?! — Подруга начала звереть в ответ. 
Я прижалась к стене и схватилась за голову. 
— Где ты, Лика? 
— Эм... — она размышляла. Мозги под лошадиной порцией алкоголя работали ещё благополучно. Точнее, хорошо, что они работали вообще! Это чудо. — Я не знаю. 
И выдала она это с такой непосредственной интонацией, что я резко перехотела уходить из больницы. Вернусь к опарышу, сяду рядом и будем смотреть в стену. Вместе. В противном случае я ее убью. 
— Так, Лика, сейчас возьми себя в кучу, я тебя прошу, — внутренний голос силы ехидно продолжил «в кучу говна». На том конце провода она напевала что-то про нелегалов и генералов. — ЛИКА!!! — Я вложила в голос силу. — Где вы остановились? 
— Кто? 
— Ты и Богдан! 
— А... не помню... я не знаю, Ева, я ничего не знаю! — Захныкала она. Вдруг ее голос резко замолк. Нехорошие предчувствия закрались в душу... тихо, с паническими нотками, подруга прошептала: — Ева, спаси меня. 
И звонок отключился. 
Отлично. Че сказать. Я тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. То, что я ощущала от звонка Лики, — магический фон территории, — напоминал Чертаново. Северное. Говеное место, скажу я вам. Одни одержимые, низшие, да контрактники. Нормальные существа туда не суются, ну а людям просто не повезло жить в месте обитания сброда. 
Богдан обретается в Царицыно. В принципе, все совпадает... бежать по коридору слишком долго, каждая секунда на счету. Стараясь не думать, я открыла дверь в палату опарыша. Оно встретило меня нейтральным взглядом. Хмыкнув, я пересекла комнату, одним движением открыла форточку, залезла на подоконник, и рванула в небо. Перед этим, правда, повернулась к нему и, подмигнув, послала воздушный поцелуй. 

Чем дальше от земли, тем меньше звуков. Город не давит на мозг, не раздражает слух фоновым шумом. Только свист ветра в ушах, свобода и чувство, что ты оторвалась от тяготившего тебя общества. 
Сквозь границу я пронеслась на полной скорости и особо ее не заметила, да и правящий в Чертаново был... не сильным, скажем так. Территориальный барьер соответствовал ему. На ходу сканируя происходящее и ища ауру Лики, я отметила движняк низших. 
Кто-то дрифтовал по опустевшей дороге, кто-то трахался за киоском с зеленой надписью «Халяль Продукты», где-то стреляли, из нескольких тонированных приор раздавались басы кавказского шансона, слышался чей-то мат и отчётливые звуки борьбы, а потом просто ударов. Краем зрения я уловила прыжок одержимого, сиганувшего с крыши на дерево. Его предсмертный крик потонул в окружающем балагане. 
Так, стоп. Это ещё что за хрень? Сила уловила отголоски эмоций Лики и... каких-то низших. Со всей дури я полетела по следу, и спустя несколько секунд очутилась возле арки панельного дома. Фонари не работают, из темноты раздаются всхлипы, звуки борьбы и резкие мужские голоса. Я летела минут десять, за это время они могли сделать с ней что угодно. 
В руке сам собой образовался кинжал. Он полыхнул огнём, как и мои глаза. Я убрала крылья, и вошла в арку. 
Лику окружили трое чертей. Не тех, что в одержимых. Реальных чертей в собственных телах. Они были в задрипанных куртках, джинсах и явно чём-то обдолбанные. А Лика держала щит. Зелёный цвет переливался и сиял в окружающем мраке, и закрывал ее тело. Только это спасло ее от надругательства. Впрочем, они загнали ее в угол и сейчас пытались избить. Ниче не выходило, она плакала, но энергия встала стеной между ней и несостоявшимися мужичонками. Щит потрескивал, его хватило бы минут на сорок. 
— А что здесь происходит? — Мой вопрос повис в резко наступившей тишине. И когда один из низших обернулся, я метнула кинжал ему ниже пояса. 
Мужик взвизгнул aka поросёнок, визг перерос в вопль, он пытался достать кинжал, но я рассчитала силу удара и он вошёл аккурат по центру в плоть, не разрывая ее до конца. Один из компании бросился прочь, второй бросился на меня. Раненый выл, огонь его жёг, но сделать он ниче не мог, как и вытащить его. 
Разогнавшийся и усердно пускающий скабрезные угрозы низший налетел на мой кулак, пылающий огнём. Согнулся, получил по яйцам, взвыл, я схватила его за грудки и впечатала в стену. Черти живучие, но у меня нет цели их убить, а вот проучить — запросто. Поэтому сейчас они валялись на таком же обдолбанном, как и они сами, асфальте, рычали, плевались угрозами и обещали заставить их ублажать. Кинжал я подозвала к себе движением руки и сжала на всякий случай. 
— Пошли отсюда! — Рявкнула на них и придала ускорение пульсарами. Низшие очень бодро разбежались, спасая подпаленные задницы.
В принципе, они тут не угроза, если не лезть в кучу чертей и иметь силу. 
Лика убрала щит только когда низших след простыл. Она была трезва, на дне зелёных глаз тлели ведьмовские огни, под кожей пульсировала магия. Она смутилась и пробормотала: 
— Спасибо, я думала... 
— Щит ты поставила. Я только чертей гоняла, а мне это всегда в радость, — хмыкнула. Спокойствие возвращалось ко мне. 
— У нас ничего не было, — вдруг с неожиданной твёрдостью сказала подруга. — Имею ввиду Богдана. 
Из глубин двора раздались шаги, которые уловил мой чувствительный слух. Черти позвали подмогу. 
— Уберемся отсюда, пока не поздно. 
Лика кивнула. Тема с бывшим была отложена на безопасное время. Я выпустила крылья, прижала к себе подругу, она вцепилась в меня. Вышли из арки и взмыли в небо, когда черти оказались на том же месте, где мы стояли только что. Нам вслед летели ругательства, я усмехалась, Лика обмирала от ужаса перед стремительно уменьшающимся городом внизу. 
Ладно. Сегодняшняя ночь закончилась неплохо. 

Ева — импульсивная, эмоциональная, молодая демоница. Ее сила — свобода и независимость. 
Стихии: огонь и воздух
«Или подкидывай дров, или гаси все нахер»

Леонид — большой, взрослый опарыш. Меланхоличный, спокойный, циничный, мрачный, много читает. Но есть нюанс... 
«Каждый шаг по стеклу — мой ответ на боль, и пока сердце бьётся, я иду как шел»