Заказ на ЗАГС

Движимая великой силой — жаждой мести, — я вышла на площадку перед местом икс. Ну держись, гоблин, сейчас я тебе обеспечу головную боль на пару недель. Ты у меня и думать забудешь про Катю! 

Осторожно спустилась по старенькой лестнице вниз. Взору открылась святая святых — стоянка для мажоров и преподавателей. В нашем универе, если хорошенечко приплатить, можно свои «Мерседесы» ставить аккурат с кредитными «Киами» работников.

Тут типа безопаснее. Наивные чукотские школьники. Универу и его материальной базе сто лет в обед. Камеры вот отключиться могут. Совершенно случайно! Никакой охраны…

Чинить все будут в течение нескольких недель, не меньше. Поэтому я даже не волновалась, и первая часть моей мести должна была состояться именно в данную минуту.

Сейчас пары, а все, кому не повезло на них оказаться, заперты в актовом зале. Там какое-то совещание очень важное. Я все продумала, и никто меня не остановит!

У самого выхода на стоянку ещё раз осмотрелась. Чёрную матовую иномарку увидела сразу же. Позерская. Сразу видно, что на такой ездит избалованный мажор!

Руки чесались немедленно приступить к делу, но я сперва все изучила. Все же не раз мои затеи заканчивались не лучшим образом. Но на стоянке было тихо, а тонированная по кругу тачка так и манила…

Внутри словно огонь разливался, и больше всего на свете я хотела мести. В этот раз даже не за себя. Этот гоблин Уваров ответит за то, что кинул Катьку, ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, ведь это только начало!

Правда, перед глазами сразу же встало лицо декана. Мне он в кошмарах снился. Стоял такой весь в своём пиджачке, с очками строгими и говорил: «Еще один залёт, Евгения, и будете диплом защищать на вокзале!»

Брр. Но сейчас дело другое. Так сказать, не могу пройти мимо столь вопиющей несправедливости. Поэтому уверенно пошла к машине. В голове играла музыка из фильма розовая пантера, и я кралась, одёргивая бирюзовый капюшон худи, что стащила сегодня с утра из общаковской общажной сушилки.

Я верну, честное слово! Не в своей же одежде на дело идти? Я вообще все продумала, в этот раз идеально. Зуб сама себе даю. А вечером буду рассказывать Катьке, какую аферу провернула.

Надеюсь, хоть это поднимет ей настроение и поможет выдернуть подругу из депрессии. Тем более что именно тачка у неё ассоциируется с не самыми лучшими моментами в жизни.

Я прокралась ещё ближе, и вот уже стою рядом с новенькой БМВ. У-у-у, Уваров, такую красотку из-за тебя порчу! Достала ключи и зашла со стороны пассажира.

Краску подрать через плёнку сложно будет, но я постараюсь. Прижала острие к двери и стала выцарапывать оскорбительные слова. Даже руки не дрожали.

В конце концов, я душу в это вкладывала! Матовая плёнка дралась плохо. Очень уж качественная. Странно, а мне парни в соседнем с общагой автомагазине сказали, что она должна после повреждения прям клочьями отходить. Главное — прорвать.

Но врагу не сдаётся гордая Женька. Тем более за Катьку. Лучшая и по факту единственная подруга должна быть отомщена. Это будет первый этап. А дальше как пойдёт.

Когда закончила сеанс рисования, достала из кармана баллончик, встряхнула и направила на боковое стекло. Чёрная глянцевая краска должна «помочь» этому утырку ориентироваться на дороге.

Я начала с переднего пассажирского окна. Когда аккуратно с деловым выражением на лице закрашивала стекло, случилось непредвиденное: машина ожила и послышался странный звук.

И вот выронить бы мне баллончик от неожиданности, а нет… У меня палец словно залип, и я распылила чёрную краску прямо в открывающееся окно.

Ой, мамочки!

Когда наконец-то отлипла из салона, на меня смотрел злющий, сонный и явно ошарашенный мужчина среднего возраста. Очень привлекательный, в костюмчике такой весь… С чёрным ирокезом волос. И это окрашивание ему явно не в барбершопе сделали.

— Упс, — все, что успела сказать я, когда наконец-то сработал инстинкт самосохранения, и мое бренное тело сорвалось с места.

Да Усейн Болт нервно курит в сторонке по сравнению с моим результатом по бегу на автостоянке. Плюс ко всему сил придавали послышавшиеся сзади хлопок двери и быстрые шаги.

Не догонит. Я тут своя и все закоулки знаю, надо только выбраться со стоянки. Сколько раз от местной охраны улепётывала — да сто пятьсот!

Поэтому на адреналине взлетела по старенькой лестнице, и все бы ничего, но, как назло, на последней ступеньке меня подвела карма. Я оступилась, древняя плитка выбилась из-под кроссовки.

Некрасиво размахивая руками и молясь всем богам, чтобы не сломать позвоночник, с диким криком я полетела вниз. Ну все. Кажется, моя песенка спета…

Но, не успев отдать Богу душу, я оказалась в крепких мужских объятиях. Спаситель обхватил мое юное тело, словно в цемент закатал, а зелёные глаза с прищуром зло уставились в мое симпатичное личико.

— Дяденька, вы бы поставили меня на пол, а то в таком возрасте вам не стоит спину натруждать.

Язык мой — враг мой! Но я ничего не могла с собой поделать. В моменты опасности становилась болтливой, как Тина Канделаки. А этот даже не думал ставить меня на ноги, лишь рявкнул:

— Фамилия!

Я зажмурилась. Хотелось соврать, но что-то подсказывало мне, что этого делать не стоит. Выдавила из себя:

— Попадайло.

— Я убью эту скотину. Вот припру к стенке, кастрирую и…

— Жень, я сама виновата. Ты же мне говорила, что он поматросит и бросит, а я… Дура! Уши развесила. И сама все разрешила… Прямо в тачке его, на сиденье заднем…

И Катя разразилась очередным бурным потоком слез. Ее глаза опухли и покраснели, моя лучшая подруга напоминала перепившего магистра Йоду. Мне было искренне жаль ее.

Да кому вообще нужны все эти «я же говорила, я же предупреждала». Какая теперь разница, когда такой замечательный человек плачет и терзается угрызениями совести. Убью Уварова. Вот его я сто процентов предупреждала!

— Кать, но это же не повод третий день пары пропускать. У нас на этой неделе новая преподша, та самая Юда Адамовна. Ее лекции вообще игнорировать нельзя! И тему на диплом у Иваныча выбирать скоро. Ну ты чего…

Как могла, я пыталась расшевелить подругу. Но та вообще не хотела ничего слушать и лишь стенала, что теперь опорочена, пристыжена, и что о ней мама с папой подумают. Ага, как приедут из своего Уссурийска, так и думать станут.

— Кать, двадцать первый век на дворе! Тебе сколько лет? Забудь ты эти пещерные традиции. Сейчас простыни после первой брачной ночи в окно не вывешивает никто. Ты справишься!

Но то ли из начинающего юриста действительно плохой психолог, то ли травма лучшей подруги ещё слишком свежа была, но Катя разразилась слезами пуще прежнего.

— Сама-то бережёшь себя!

Закатила она глаза. Да вот она-то и знает, что это «бережёшь» — просто следствие моего дурацкого характера. От меня в универе уже через месяц после поступления не то что все парни потока, но даже преподаватели, так сказать, половозрелого возраста шарахались.

Нет, были, конечно, исключения, но мне из-за того доцента влетело едва ли не больше, чем ему от декана. А нечего было намекать, как я могу незачёт по предпринимательскому правду исправить.

Не родился ещё тот мужик, который сдюжит Женю Попадайло, не говоря уже о том, что принудит к плотской связи без обоюдного согласия! Это превышение должностных полномочий, статья двести восемьдесят шестая Уголовного кодекса Российской Федерации.

Ну, я и решила ответить гаду его же монетой. Заснять, так сказать, момент его совокупления с одной дамочкой прямо на рабочем месте, ну и шантажировать.

Засняла. Пошла жаловаться ректору. Но кто же знал, что этот извращуга охаживал его же жену?!

В общем, моя проблема отошла на второй план. Там явно не до студентки было. Такие страсти… В любом случае Павел Аристархович предупредил, что ещё один косяк, и диплом я защищать буду на вокзале.

Но ситуация с Уваровым патовая. Мне Катюшку надо из депрессии вытаскивать. А если она явится в универ, и этот гад продолжит над ней измываться…

В общем, судьба гоблина решена. Будем считать, что он попал под великое око Жени Попадайло. Я подругу в беде не брошу и отомщу этому самодовольному мажору.

Бросила жалостливый взгляд на бедного воробушка, свернувшегося калачиком на старенькой казённой кровати. Я такую же проломила в первый же месяц в общаге. Коменда так орала тогда…

Но я не виновата, что они хлипкие. Я вон дома, сколько под Рамштайн ни прыгала, никогда ничего не ломалось. А тут раз всего по привычке стресс сбросить решила!

— Жень, ты только ничего не делай, ладно? Я уже вижу твои глаза. Тебя же из универа попрут. Я никогда себе этого простить не смогу.

Вот милая добрая Катенька. Есть всё-таки свои минусы в многолетней тесной дружбе. Знает меня как облупленную. Но она сама за себя не постоит, а этот упырь уже подводочки в Инстаграм делал.

Мол, скоро расскажу вам та-а-акую историю. Смаковать будете до выпуска. Я ему на выпуск, кстати, особый сюрприз устрою. Даже задумка есть. Бугага.

— Женя!

— Да не боись ты, Катька! Все будет высший класс. Не стану я этого урода мучить. Не тронь какашки, они и вонять не будут. Я так… Просто намекну, что не стоит обижать мою подружку.

Тем более после того, как я ему обещала кокушки бантиком завязать. И кастрировать. Хотя нет, кастрировать этого самоубийцу я грозилась в первый год обучения, когда он попытался ко мне свой ущербный подкат кинуть.

Уже тогда Уваров был знатным гаденышем. На тачке ездил. Как сейчас помню тёмный «Шевроле». Причем бизнес папы в каком-то Урюпинске рос, тачки менялись, а характер портился.

Так что этот утырок ещё не понял, на кого нарвался. Кстати… Тачка! Та самая, в которой он… Я бросила обеспокоенный взгляд на Катюшу. Вот за что моей очаровательной подруге такие беды?

Отличница, умница, красавица, волейболистка! За сборную универа выступала и даже в какую-то спортивную школу ее одно время звали. Но родители не для того дитятко растили, чтобы она руками махала да по мячику дубасила.

Так, все! Решено! За Катькину честь бороться будем всеми правдами и неправдами. Точнее… Ну держись, Уваров, Попадайло вышла на толпу войны.***

Как же хорошо, когда ты человек разносторонний. И пирожки печь умеешь, и как электропроводку замкнуть знаешь. И как замечательно, что на казённой системе безопасности не стоят реле напряжения. Небольшой скачок в сети — и вуаля…

— Попадайло, ты что здесь стоишь? Не видишь, у нас аврал! Все камеры в универе вырубило. Что-то там заклинило.

Штатный сантехник, электрик и по совместительству тыловик Иннокентий Валерьевич вывалился из электрощитовой. По градусу нахмуренных бровей, стойкому амбре от выпитого и злющему взгляду стало понятно, что шалость удалась.

— О! Извините, а то у меня там тумбочка в общаге развалилась, я у вас отвёртку крестовую стрельнуть хотела.

Мужчина пошёл пятнами и выдал в мою сторону целую тираду о том, как велик и могуч русский язык. Я не слушала, ещё помнила, как мы с ним не поделили шуруповёрт.

Ну откуда мне было знать, что он, когда выпьет, всем одалживает инструмент, но брать его не стоит. Я под честное пионерское взяла технику, полочки себе повесила, кровать починила кое-как ту самую.

Валерич ввалился к нам в общагу на следующий день, с будуна, злой как черт! Хотел было обвинить меня в воровстве, но за меня вступилась Катька и камеры видеонаблюдения.

Вот так у меня появилась подруга, внимание ректората и полочки. А ещё вера во всемогущую систему безопасности, которая чёрным по белому показала, как покачивающийся Иннокентий Валерьевич самолично вручает мне шуруповёрт.

Ему тогда знатно прилетело, а я случайно узнала особенности камер видеонаблюдения и их функционирования. На память не жаловалась, и вот спустя четыре года эта информация мне очень пригодилась!

— Пошла вон отсюда!

Красные глаза лучше всего говорили о том, что уровень проблемы серьёзный. Постаралась выдавить из себя сочувствие, но не получилось. Этот работник года, который за нас, за вас и за спецназ, едва не вытурил меня на первом курсе. Не дождётся.

Довольная, пошла изучать расписание. Электронное? Не, не слышали. Хотя вы можете залезть на сайт или даже зайти в такое гиблое место, как сеть вуза. Да только не факт, что окажетесь в нужной аудитории на нужной паре.

Всмотрелась в распечатки и тихонько выругалась. Культурно так. Потому что Кате надо выбираться из своей депрессии как можно скорее. Если быть точной, к четвергу.

Именно на этот день стояла первая пара с грозой всех выпускников Юдой Адамовной. Говорят, она была ниспослана нам, чтобы жизнь мёдом не казалась, и студентам-старшекурсникам очень сильно захотелось на работу.

Хотя вела женщина всего-навсего один ма-а-аленький факультатив по защите прав потребителей. Тема вроде бы элементарная, но бытует мнение, что она приобретала новые краски в интерпретации старой дамы.

Поэтому я решила ускориться. Тем более что план икс был рассчитан уже на сегодня. Если повезёт. Как раз народ потянется на международную конференцию, очистив коридоры, и я успею нагадить гоблину.

План был прост как три копейки: спускаюсь на парковку для избранных, уродую его тачку, чтобы в глаза не сильно бросалось, а потом тикаю. Надеюсь, этого хватит, чтобы отвлечь Уварова.

Самое главное, чтобы сейчас Катя смогла безболезненно вернуться к учебе. Остальное потерпит. Ну а как утырка начнёт отпускать, возмездие будет разворачиваться по полной мере.

Как раз я денежек подкоплю. Месть нынче если не сладкая, то дорогая уж точно. А какие расценки у местных эскортниц… Мама родная! Хотя я искренне надеялась на скидку, ведь повод-то благородный.

В общем, готовность была как к зачёту перед комиссией. На каждый акт одна попытка — и все. Если не сдам, последствия могут быть непредсказуемыми.

Но останавливаться нельзя. Я уже слышала, как Уваров сегодня хвалился, что очень ждёт выхода своей очередной засечки. Сказал это специально для меня.

Ну ничего, дождётся. Всенепременно. Надеюсь, он будет ломать голову над тем, как коня своего железного нормально переклеить и замазать, а не как мою Катьку опозорить.

И так уже весь поток шепчется, кого же поимел наш мистер сексуальность. И ведь не первая и далеко не последняя… Эх, Катя, Катя…

Уныло осмотрела расписание, сфоткала его и скрепя сердце направилась на пару. После неё все должно было случиться, поэтому уголовный процесс прошёл мимо меня стороной.

Я так волновалась, строила схемы и планы, а потом вышла в коридор и краем уха услышала, что конференцию отменили. Десятки преподавателей, естественно, ломанулись вниз.

Никто не любил перерабатывать. Я мысленно досадовала на случайность, но пришлось перенести мероприятие на завтра. Даже у гениальных планов бывают форс-мажоры.

Но ни завтра, ни послезавтра фортуна не улыбалась одной маленькой мстительнице. Вот засада! Вечером в среду я пришла уговаривать Катю не пропускать первую пару у Адамовны.

Ответ получила страдальческо-отрицательный. К подруге тут стервятницы всякие с потока приходили. Вынюхивают, кого там Уваров оприходовал.

Конечно, все, кто имел хотя бы маломальский мозг, уже давно догадались, но без признания… Ладно. Я сделаю это сразу после пары Адамовны. Там как раз какое-то крутое совещание намечается…

Кажется, я пересмотрела ночью сериалов. Какую-то чушь показывали про дикий запад. Как иначе объяснить, что, как только мы с Уваровым зашли в аудиторию, в моей голове заиграла мелодия, а по сторонам замаячили мифические перекати поле?

Мажор нагло лыбился во все свои тридцать два белоснежных зуба, отливающих синим. Мне было доподлинно известно, что этот идиот в двадцать один год надел себе виниры.

На дорогие денег не хватило, поэтому теперь ходит с синеватой голливудской улыбкой. Он скалился, а я подавляла желание вцепиться ему в глотку.

Не знаю, почему я так на него реагировала. Блондин не понравился мне сразу. Так вышло, что наша группа с самого начала была забита бюджетниками и льготниками. Тут учились в основном ребята из других городов.

И тут такое чудо. Я была второй или третьей, к кому он подкатил на первом курсе. Кажется, только мы с Катькой остались непомеченными из симпатичных. Ну, теперь только я.

Он действительно был хорош собой. Высокий, статный, за телом следил и в качалку наведывался регулярно. Как плохой порноактер, на парах физ-ры частенько стоял и мял себе бицухи.

Меня не впечатляло, а вот весь наш бабский хоровод дружно пускал слюни на Костика Уварова. Фу. С годами рвения поубавилось, но ведь и бесконечный поток барышень, поступавших да знаниями, никак не желал прекращаться.

— Что такое, Женечка, ты сегодня одна? Катюша не пришла? Ходить, небось, сложно.

— Тебе ходить будет сложно, если рот свой не закроешь. Я предупреждала, Уваров. Считаешь, что бессмертный?

Нахал подошёл вплотную и с наглой ухмылкой негромко добавил:

— Считаю, что в прошлый раз декан дал тебе четко понять, что ещё один косяк — и диплом у тебя останется только вордовским файлом на ноуте.

Ах ты, гоблин пучеглазый, да я тебя, гнилостный сучок, на запчасти разберу. Едва сдерживая бешенство, едко ответила:

— Так ты все эти годы ждал именно этого? Боишься моего гнева, Уваров? Правильно, такие, как ты, вечно будут ходить, оглядываясь. Я тебя научу с зеркальцем к поворотам подходить.

— Та-а-ак, что это у нас тут за любовные баталии? Скоро прозвенит звонок, будьте любезны занять свои места.

Юда Адамовна появилась словно из ниоткуда, и все вздрогнули. Вот, Уваров, это тебе не местные молодые профурсетки. Тут, говорят, никто не сможет пройти без потерь.

Здесь мы все оказались в разных условиях. Поэтому пробка на входе быстренько рассосалась, и я поднялась на самый верх амфитеатра. Оттуда обзор лучше.

Прозвенел звонок, и женщина грозно осмотрела присутствующих глазами-бусинками. Такой посещаемости я даже на самой первой паре не припомню. Наша преподавательница взяла слово:

— Приветствую вас, меня зовут Йеудит Йехезкейевна Адамова. Думаю, вы слышали обо мне. Наш факультатив маленький, но очень важный, поэтому пропускать не советую, давайте познакомимся.

Началась перекличка. Юда Адамовна, как прозвали женщину в народе, методично поднимала и отпускала трясущихся студентов. Ощущение, что мы снова на первом курсе очутились.

— Омарова Екатерина Вадимовна.

Ответом была тишина. Хуже того, что Катя не явилась, могло быть только то, что она оказалась единственной, кто отважился на подобное. Взгляд Адамовны вцепился в побледневшую старосту.

Таня Екимцева меня боялась, но Адамовны, судя по всему, опасалась еще больше. Поэтому пролепетала:

— Отсутствует. Причина мне неизвестна.

Спереди раздалось громкое самодовольное хмыкание. Уваров. Убью гада! Адамовна, как сокол, среагировала моментально! Ее изящная бровь выгнулась, и она спросила:

— Господин… — Уваров закашлялся и представился. — Вы знаете что-то об отсутствии Омаровой?

На его лице расплылась такая довольна улыбка, что стало тошно. Он явно готовился к подобному и даже рискнул высказаться на всю аудиторию при Адамовне. Открыл было рот, но я не выдержала. Не позволю этому клоуну говорить всякую чушь. Подскочила как ужаленная и отрапортовала:

— Евгения Попадайло. Омарова сейчас находится в сложной жизненной ситуации и просила ее извинить.

Врать не стала. Но и всей правды говорить не собиралась. Ожидаемо, Юда Адамовна очень удивилась и утончила причину поподробнее. Я выпалила:

— У неё парень умер. Представляете, тормоза отказали, и он со всего размаха в столб влетел. Девочка никак не отойдёт от потери, но к следующей паре быть обещала.

В аудитории воцарилась мертвая тишина, а Уваров выпучил глаза от удивления. Я послала ему многообещающий взгляд, и «парню» взбледнулось. А нечего тут устраивать вечер вместе с Опрой Уинфри. Ещё бы на «Пусть говорят» сходил и все растрепал! Гоблин!

— Попадайло, верно? Я жду вас завтра после занятий. Расскажете подробности. А то сегодня у нас совещание.

Едва не застонала от досады. Ну вот и все. Я снова вляпалась. И с кем! Но ничего, зато настрой на порчу чужого имущества мне обеспечен!***

Движимая великой силой возмездия, я вышла на площадку перед местом икс. Ну держись, гоблин, сейчас я тебе обеспечу головную боль на пару недель. Ты у меня и думать забудешь про Катю!

Осторожно спустилась по старенькой лестнице вниз. Взору открылась святая святых — стоянка для мажоров и преподавателей. В нашем универе, если хорошенечко приплатить, можно свои «Мерседесы» ставить аккурат с кредитными «Киами» работников.

Тут типа безопаснее. Наивные чукотские школьники. Универу и его материальной базе сто лет в обед. Камеры вот отключиться могут. Совершенно случайно! Никакой охраны…

Чинить все будут в течение нескольких недель, не меньше. Поэтому я даже не волновалась, и первая часть моей мести должна была состояться именно в данную минуту.

Сейчас пары, а все, кому не повезло на них оказаться, заперты в актовом зале. Там какое-то совещание очень важное. Я все продумала, и никто меня не остановит!

У самого выхода на стоянку ещё раз осмотрелась. Чёрную матовую иномарку увидела сразу же. Позерская. Сразу видно, что на такой ездит избалованный мажор!

Руки чесались немедленно приступить к делу, но я сперва все изучила. Все же не раз мои затеи заканчивались не лучшим образом. Но на стоянке было тихо, а тонированная по кругу тачка так и манила…

Внутри словно огонь разливался, и больше всего на свете я хотела мести. В этот раз даже не за себя. Этот гоблин Уваров ответит за то, что кинул Катьку, ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, ведь это только начало!

Правда, перед глазами сразу же встало лицо декана. Мне он в кошмарах снился. Стоял такой весь в своём пиджачке, с очками строгими и говорил: «Еще один залёт, Евгения, и будете диплом защищать на вокзале!»

Брр. Но сейчас дело другое. Так сказать, не могу пройти мимо столь вопиющей несправедливости. Поэтому уверенно пошла к машине. В голове играла музыка из фильма розовая пантера, и я кралась, одёргивая бирюзовый капюшон худи, что стащила сегодня с утра из общаковской общажной сушилки.

Я верну, честное слово! Не в своей же одежде на дело идти? Я вообще все продумала, в этот раз идеально. Зуб сама себе даю. А вечером буду рассказывать Катьке, какую аферу провернула.

Надеюсь, хоть это поднимет ей настроение и поможет выдернуть подругу из депрессии. Тем более что именно тачка у неё ассоциируется с не самыми лучшими моментами в жизни.

Я прокралась ещё ближе, и вот уже стою рядом с новенькой БМВ. У-у-у, Уваров, такую красотку из-за тебя порчу! Достала ключи и зашла со стороны пассажира.

Краску подрать через плёнку сложно будет, но я постараюсь. Прижала острие к двери и стала выцарапывать оскорбительные слова. Даже руки не дрожали.

В конце концов, я душу в это вкладывала! Матовая плёнка дралась плохо. Очень уж качественная. Странно, а мне парни в соседнем с общагой автомагазине сказали, что она должна после повреждения прям клочьями отходить. Главное — прорвать.

Но врагу не сдаётся гордая Женька. Тем более за Катьку. Лучшая и по факту единственная подруга должна быть отомщена. Это будет первый этап. А дальше как пойдёт.

Когда закончила сеанс рисования, достала из кармана баллончик, встряхнула и направила на боковое стекло. Чёрная глянцевая краска должна «помочь» этому утырку ориентироваться на дороге.

Я начала с переднего пассажирского окна. Когда аккуратно с деловым выражением на лице закрашивала стекло, случилось непредвиденное: машина ожила и послышался странный звук.

И вот выронить бы мне баллончик от неожиданности, а нет… У меня палец словно залип, и я распылила чёрную краску прямо в открывающееся окно.

Ой, мамочки!

Когда наконец-то отлипла из салона, на меня смотрел злющий, сонный и явно ошарашенный мужчина среднего возраста. Очень привлекательный, в костюмчике такой весь… С чёрным ирокезом волос. И это окрашивание ему явно не в барбершопе сделали.

— Упс, — все, что успела сказать я, когда наконец-то сработал инстинкт самосохранения, и мое бренное тело сорвалось с места.

Да Усейн Болт нервно курит в сторонке по сравнению с моим результатом по бегу на автостоянке. Плюс ко всему сил придавали послышавшиеся сзади хлопок двери и быстрые шаги.

Не догонит. Я тут своя и все закоулки знаю, надо только выбраться со стоянки. Сколько раз от местной охраны улепётывала — да сто пятьсот!

Поэтому на адреналине взлетела по старенькой лестнице, и все бы ничего, но, как назло, на последней ступеньке меня подвела карма. Я оступилась, древняя плитка выбилась из-под кроссовки.

Некрасиво размахивая руками и молясь всем богам, чтобы не сломать позвоночник, с диким криком я полетела вниз. Ну все. Кажется, моя песенка спета…

Но, не успев отдать Богу душу, я оказалась в крепких мужских объятиях. Спаситель обхватил мое юное тело, словно в цемент закатал, а зелёные глаза с прищуром зло уставились в мое симпатичное личико.

— Дяденька, вы бы поставили меня на пол, а то в таком возрасте вам не стоит спину натруждать.

Язык мой — враг мой! Но я ничего не могла с собой поделать. В моменты опасности становилась болтливой, как Тина Канделаки. А этот даже не думал ставить меня на ноги, лишь рявкнул:

— Фамилия!

Я зажмурилась. Хотелось соврать, но что-то подсказывало мне, что этого делать не стоит. Выдавила из себя:

— Попадайло.

— Уважаемая Попадайло, вам никто не рассказывал про статью сто шестьдесят семь Уголовного кодекса Российской Федерации?

Прикусила губу. Наверняка я сейчас выглядела как нашкодивший поросёнок. При этом в руках все ещё держала баллончик. Как вариант, можно было бы сравнять ему волосы с лицом, но фамилию свою я уже назвала.

Да и что он делал на закрытый парковке? Какая бы она неохраняемая ни была, это выехать отсюда просто. А вот чтобы попасть внутрь, надо пройти сто кругов бюрократического ада.

— Попадайло?

Подняла глаза на столь некстати появившегося в жизни незнакомца. С «комплиментом» относительно возраста я, конечно, погорячилась. Мужчина был хорош. Высокий и статный, такой представительный, что хотелось ему конституцию наизусть прочитать.

Наверное, преподаватель какой-нибудь залётный. Небось, на совещание приехал. Вон, про статью о повреждении имущества знает даже. Юрист? Хотя логично, вуз-то правовой.

— Там на пять тысяч не будет, — упрямо пробубнила я. — Административка максимум.[1]

Серебристый костюм невероятно ему шёл. Он словно перекликался с такого же цвета висками. Седина? Интересно, сколько ему лет? На вид я бы дала сорокет, не меньше!

А ещё на лице человека, в чьих руках сейчас сосредоточилось все мое будущее, я не заметила ни единой эмоции. Тотальное спокойствие. Мой мозг лихорадочно работал.

Я испортила машину, в которой он, судя по всему, спал. Значит… Это его машина! Я перепутала или снова что-то не так поняла. Покосилась на чёрную тачку.

И точно, она казалась больше и чернее той, на которой ездил Уваров. Вот поэтому пленка и дралась так плохо. Потому что качественная была.

Снова опустила голову вниз, разглядывая предательский кроссовок. Вот и надо было мне оступиться! И что он молчит? Чего не верещит как потерпевший.

— И зачем вы это сделали?

— Не удержалась. Давно ректорату говорили про эти порожки, они явно находятся в аварийном состоянии, и вообще…

— Попадайло…

Из его уст моя фамилия звучала как-то очень непривычно. Он словно перекатывал буквы, расставляя их наиболее мелодично и красиво. А ещё он не орал. Я не привыкла к такому.

Вокруг меня всегда были люди, не скупившиеся на эмоции. Они выражали их бурно, иногда даже слишком. Лишь бабушка оставалась оплотом надёжности и спокойствия…

Моргнув несколько раз, я отогнала столь некстати навернувшиеся слёзы. Вот сейчас вообще не место и не время сырость разводить. Точно не при мистере Всезнайке.

Да только он понял эту слабость по-своему. А именно тяжело вздохнул и указал на автомобиль.

— Поехали, Попадайло.

Сказать, что после этого странного, совершенно иррационального предложения слёзы высохли за секунду, — ничего не сказать. Девочка я немаленькая. Мне двадцать три года.

Это Катюшку у нас родители с дурью отдали около шести лет в школу, да ещё и по системе Занкова. Ей сейчас двадцать только исполнилось. Случай уникальный, явно повлиявший на мировосприятие подруги.

В отличие от неё, поверившей в любовь всей ее жизни, я на подобную чушь не велась. Ехать куда-то с незнакомым дядечкой на поцарапанной тачке…

Тем более я там такого написала! Надеюсь, смоюсь раньше, чем он прочтёт. Иначе его эмоции я точно не пропущу.

— Я с вами никуда не поеду. Решим все здесь и полюбовно. Могу расписку написать. Оцените ущерб, я все верну.

Ага, а сама пойду срочно искать машину Уварова. Потому что моя досадная оплошность отвественности не снимала. Хоть колёса проколю. Ну, воздух спущу на крайний.

Этот гоблин, небось, не знает, с какой стороны их накачивают.

Мой мучитель посмотрел на свои, вне сомнения, дорогие часы, потом на меня, потом снова на часы и нежно схватил меня за локоток. Аккуратно так. Словно в тиски железные.

— У меня есть предложение поинтереснее. Тем более ремонт эксклюзивного матового напыления, которое наносится элементами и стоит несколько тысяч долларов вы мне отдавать до пенсии будете.

А вот теперь мне реально стало страшно. Нет, я не бедствовала, но и доллары не откладывала. Я вообще почти ничего не откладывала. Не молодое это дело…

— На интим я не согласна! — выпалила я, пытаясь затормозить эту серую глыбу льда.

И мне удалось! После моих слов он ухмыльнулся и добавил:

— В моем возрасте, Попадайло, такое уже не практикуют. Говорю вам, у меня предложение поинтереснее!***

И вот я сижу в машине, на которой с моей стороны нацарапано, что ее владелец онанист, увлекающийся радугой. Ну, вы все поняли. И номер телефона изображен. Уварова, естественно.

Одно радовало, что хоть полчаса, но это животрепещущее объявление по городу покатается. Дай Бог, его увидит кто надо, и Костя наконец-то сменит в «Вотсапе» отфотошопленную аватарку, где он похож на тренера бодибилдера.

— Вы не представились.

В этой шикарной тачке, явно недавно из салона, я казалась сама себе смешной. Бирюзовое худи с чужого плеча, простые чёрные джинсы и кроссовки с распродажи на «Вайлдберриз». А ещё сумка с документами и вещами осталась в универе…

Теперь придётся старосту напрягать, чтобы она ее принесла в общагу. Понятное дело, Екимцева возмущаться не станет, но к сведению примет. Блин! Сколько же проблем я себе создала собственной невнимательностью…

— Муромский Александр Андреевич, вот…

Мне на автомате протянули визитку. С облегчением увидела должность генерального кого-то. Дочитывать не стала, ибо знаю я, как эти визитки делаются.

Тут половина Москвы генеральных. Главное я уловила: не препод, юрист. Надеюсь, наше взаимодействие останется, так сказать, в правовом поле.

— Куда вы меня везёте? А что вы делали в универе? Как заставите отрабатывать?

Я приходила в себя, волнение усиливалось, и вот уже вопросы стали сыпаться со страшной силой. Этот Муромский и бровью не повёл. Я однажды видела такое в фильме.

Там чувак вообще без эмоций был, но умный как черт. А на самом деле он аутизмом страдал и киллером оказался. Вот. Или так с криминалом связан… Покосилась на мужчину.

У того на лице написано было: «Не входить, идёт мыслительный процесс». Попадайло, куда же ты вляпалась! Ну ладно, про деканат не говорит, и слава Богу! А там разберёмся.

Как говорится, решать проблемы надо по мере их поступления. Первая на очереди: какое-то неимоверно выгодное предложение. Для меня такое сочетание само по себе невероятно, а уж в совокупности с импозантным мужчиной…

— Везу в ближайшее кафе, не люблю обсуждать рабочие моменты в автомобиле, в альма-матёр заезжал по делам, не отрабатывать, а возвращать долг. А вот как — обсудим в кафе.

Странный тип. Какой-то очень спокойный, обстоятельный. Ну, оно и видно. Всё-таки немолодой. Да только глаз не оторвать было. Так и бросала на мужчину короткие взгляды.

Александр Андреевич, значит. Сейчас стала замечать, что даже за рулём он выглядит очень расслаблено и уверено, словно эдакий хозяин жизни. Ведёт мастерски, не нарушая правил и не занимаясь позёрством.

Только вопрос зачем ему такая тачка молодёжная. Седина в бороду, бес в ребро? Ещё раз посмотрела на мужчину из-под опущенных ресниц.

В висках действительно виднелись серебристые пряди. Да только они придавали ему какого-то странного очарования. Харизма у Муромского бешеная, меня аж потряхивало.

Пришлось даже одернуть себя. Сколько у нас с ним разница в возрасте? Лет двадцать? О чем вообще ты думаешь, Попадайло?! Покраснела. О Катьке думать надо и о мести Уварову.

А ещё о том, что номера машин на случай новой мести записывать придется. Знай я наизусть цифры гоблина, не перепутала бы тачки.

Пока моя душа и тело страдали от оплошности и неотразимости выгодоприобретателя, мы остановились. Я с удивлением отметила, что Муромский припарковался возле одного из местных кафе для мажоров.

Но все мигом вылетело из головы, как только я через незакрашенное лобовое стекло увидела, кого бы вы могли подумать? Уварова! На своей чёрной матовой тачке.

Ещё никогда в жизни на моем лице не отражалось столько эмоций. Самых разных и очень неприятных. Их стало ещё больше, когда Муромский вдруг вырулил и встал рядом с машиной Кости.

То есть расцарапанная дверь с телефоном Уварова выходила аккурат к двери его водительского. Штирлиц ещё никогда не был так близок провалу, а я к сердечному приступу.

Я сползла вниз по сиденью и прохрипела:

— А может, поедем в другое место?

Наконец мистер каменное лицо выдал мне эмоцию. Точнее, даже выражение лица а-ля «а не зажралась ли ты, девочка?». Понимаю, мое предложение выглядело так себе.

Мягко говоря, неадекватно. Но что я могла поделать? Значит, нам надо уехать отсюда раньше Уварова во что бы то ни стало.

— Пойдёмте, Попадайло.

— Меня Женя, вообще-то, зовут, — на автомате ответила я, выбираясь из тачки.

Попутно оценила свои труды на двери. Мда. Шикарно расцарапала, а этому хоть бы хны. Ну точно либо псих, либо извращенец. Даже не стал смотреть, что случилась с его четырёхколёсным другом.

Муромский действительно вышел и вопросительно вздёрнул бровь, намекая, чтобы я следовала за ним. В его руках уже красовался модный чемоданчик.

Тяжело вздохнула и поплелась за ним, как ягнёнок на заклание, попутно высматривая Уварова. Лишь бы пронесло!

День с самого утра начался так себе. Обычно у меня все по минутам расписано и четко спланировано, но моя бессметная секретарь ушла на пенсию, а найти на ее место кого-то оказалось не так просто.

Олимпиада Евлампиевна служила мне верой и правдой много лет и даже освоила современные средства связи. На удивление бойкая была старушка. Никогда не знал с ней проблем ещё с тех времён, когда пришёл желторотым юристом в свою первую фирму.

Она была мне и опорой, и помощницей, и секретарём, и даже советчиком. А ещё я очень сильно расстроилась, что пришлось сложить свои обязанности.

Действительно, это в восемьдесят два года-то. Ее впору в книгу рекордов Гиннесса заносить. Но время никого не жалеет. В том числе и меня. Потому что с институтских времён мне давали куда больше лет, чем был на самом деле.

Да и седеть я стал рано. Наследственность. Мама говорила, что мой отец уже в двадцать пять имел полный комплект пенсионера: надорванное здоровье, любовь к общению с телевизором и виски, подернутые сединой.

Царство ему небесное.

Но думать о мертвых не стоило, потому что жизнь сегодня била ключом. Причём по голове. Даже моя природная сдержанность трещала по швам.

Через личные контакты на меня вышел ректор вуза, в котором я учился. Звал преподавать. Можно подумать, меня это интересовало, но из уважения к альма-матер пришлось съездить на встречу.

А потом зависнуть на парковке, так как безмозглая курица, что сейчас сидела на месте Олимпиады Евлампиевны, перепутала время встречи. Уволив ее, откинулся на сиденье, поставил будильник и решил немного подремать.

Потому что ночью предстоял тяжёлый перелёт в Сибирь. Друг просил приехать на крестины его дочери. Поэтому отказать Славе я не мог, хоть и очень хотелось.

Не любил суету, путешествия и детей. Но дружбу уважал. В конце концов я лично поучаствовал в образовании этой странной, но замечательной пары.

Улыбнулся, прикрывая глаза и откидывая сиденье арендованного авто. Мне как раз выдали его, пока моя новая машина в пути. Всё-таки быть юристом иногда очень удобно.

Ладно, завтра навещу парочку Красовский-Бревно, потерплю крестины и вернусь обратно. На любимую работу. Заодно займусь поиском секретарши. Возрастные рамки, что ли, поставить? Лет эдак шестьдесят…

Я задремал, а проснулся от странного звука. Словно кто-то водил железом по доске. Привстал и осмотрелся. Из положения полулёжа никого не заметил. Показалось, наверное.

Лёг обратно, но звук повторился вновь. Пока искал электропривод сиденья, который с непривычки никак не поддавался, скрежет стал совсем уж явным.

Приведя себя в вертикальное положение, заглянул в боковые зеркала и спросонья подумал, что у меня глюки. Кто-то маленький в бирюзовом балахоне, согнувшись в три погибели что-то чертил на пассажирской двери.

Лицо прикрывал капюшон.

Волнения по поводу порчи имущества я не испытывал, тут все застраховано вдоль и поперёк, но сам инцидент заинтересовал. Что за хулиган такой? Да ещё и на охраняемой стоянке с камерами.

Некто закончил свою работу и выпрямился, с мстительной улыбкой разглядывая дверь. Вредителем оказалась привлекательная молодая девушка. Большие круглые очки, светлые глаза и пучок волос, выбивавшихся из-за капюшона.

Пока я рассматривал ее, наслаждаясь живыми эмоциями, барышня достала что-то из кармана и направила на пассажирское стекло. Не сразу сообразил, что она закрашивает мне окно!

Вот здесь не выдержал, все же ехать так будет небезопасно и решил опустить стекло вниз. Это было не самым продуманным решением, так как заряд чёрной краски прилетел мне в район лба.

Ситуация позабавила. Давно не оказывался в столь нелепой истории с окрашенным чубом. По идее, надо было бы возмутиться. Да большинство мужчин на моем месте бы как минимум впали в истерику, но какой смысл?

И пока я смотрел в застывшее лицо обескураженной блондинки, до неё дошло, что пахнет жареным. Она резко сорвалась с места, устремившись к единственному безопасному выходу со стоянки.

Ну уж нет. Во мне откуда ни возьмись взыграл азарт. Я не хотел упускать маленькую преступницу. В голове уже рождался дерзкий план, и он мне очень нравился.

Поэтому я быстро выбрался из машины и рванул за ней. В костюме это было не так удобно, но хорошая физическая форма меня не подвела. По моим подсчетам, я должен был догнать ее через пару минут, но фортуна оказалась на моей стороне.

Блондинка оступилась и в одно мгновение оказалась в моих руках. Юное перевозбужденное тело трясло, а прекрасные глаза были зажмурены. Попалась.***

Держать девушку в руках оказалось очень приятно. Лёгкая, почти невесомая и такая милая, она совсем не походила на хулиганку. Стало интересно, зачем она испортила мою машину.

Чтобы не смазать впечатление, постарался стать грозным и серьёзным. Самому же хотелось поставить ее на ноги и заглянуть в глаза. Почему-то мне казалось, что они очень красивого цвета.

Так и вышло. Глубокие, медовые, светящиеся ужасом и чём-то ещё. Чем именно, стало ясно, когда она решила схохмить. Понятно, обычно такое я называл характер. Вещь, встречающаяся нечасто…

Юное и, вне сомнения, прекрасное создание четко осознавало, что оказалось в весьма затруднительной ситуации. В моей же голове уже зрел план по порабощению этой особы.

Да ещё и ее шуточки про возраст подливали масла в огонь. Не то чтобы я впал в детство и возжелал доказать, что я ещё полон сил и могу… Нет, такие мысли здесь совершенно неуместны.

Но почему-то перед глазами четко встала картина дерзкой хулиганки в нижнем белье непременно красного цвета. Ее, вне сомнения, длинные волосы были бы распущены, а медовые глаза заговорщически блестели за оправой очков.

Сам на себя разозлился на эту фантазию. А я-то думал, что двух постоянных любовниц вполне хватает, чтобы удовлетворить мой аппетит. Как оказалось, нет. Надо бы наведаться к одной из дам.

Тем временем моя юная жертва притихла в ожидании вердикта. После непродолжительной беседы я понял, что, во-первых, не ошибся насчет характера, во-вторых, она студентка юридического, так что девушка с забавной фамилией попала в мои сети.

Хотя я думал, что после Анны Константиновны Бревно меня ничем не удивить, да и Фокус Варвара в долгу не осталась, но Попадайло позабавила. Поэтому поспешил ее дезориентировать.

Выбрал ближайшее кафе, и вот уже всего через полчаса она сидела напротив меня перед чашкой капучино, нервно обираясь по сторонам. Судя по всему, место было ей прекрасно знакомо, наверняка тут много студентов проводят время.

Я же мысленно уже составлял трудовой договор. На полный день она выйти не сможет, но решить вопрос с частью ее пар я вполне в состоянии. Выяснилось, что Евгения Олеговна Попадайло студентка юрфака, пятый курс.

Это упрощало задачу, ведь всего через пару месяцев у них практика, и я точно знал, где девушка будет ее проходить. С каждой секундой становилось все интереснее.

Зачем искать возрастную помощницу и устраивать десятки собеседований, когда можно вырастить себе качественного сотрудника с нуля? И глазу приятно, и девушка явно не дура.

Наклонности преступные убрать, обучить и выдрессировать. И будет мне счастье, а ей выгодное трудоустройство. Только вот чего она постоянно косится по сторонам?

— Евгения Олеговна, у меня складывается ощущение, что вы собираетесь от меня спасаться бегством, даже не выслушав предложение.

Она дернулась и с досадой уставилась на меня, прикусив губу. А потом ещё капюшон натянула до самого лба, ссутулившись. Мда. Не понять мне эту современную молодёжь.

— Я просто заскучала, заждавшись вашего предложения.

Ее острый язык меня забавлял. С такой язвой будет нескучно. Олимпиада Евлампиевна тоже отличалась саркастичностью. Только словно из другой эпохи. Учитывая ее возраст, это было объяснимо.

— Я хочу, чтобы вы на меня поработали. Личной помощницей.

Девчонка так резко ко мне повернулась, что на секунду стало за неё боязно. Свернёт ещё себе шею раньше времени. А потом я уловил в ее глазах облегчение:

— Вынуждена отказать. Не по своей воле, просто учусь я на дневном, очно на бюджете. Заканчиваю поздно, к этому моменту напоминаю выжатый лимон, и моя работоспособность стремится к нулю.

Она попыталась выдавить из себя сожаление, но медовые глаза выдавали Евгению с головой. Я кровожадно улыбнулся:

— Это не проблема. Скоро у вас практика, а половина предметов на выпускном курсе дублируются с основными. Я решу этот вопрос. Будете работать у меня после обеда.

Она раскрыла рот в удивлении, а потом ее глаза широко распахнулись. То, что случилось дальше, не укладывалось в рамки моей логики.

— Я согласна, вы же оплатили? Пойдёмте, мне срочно надо в универ.

Попадайло подскочила как ужаленная и едва ли не пулей вылетела из кафе. Недоуменно посмотрел ей вслед, поднимаясь. Догнал ее уже у машины. Она то ли пряталась, то ли что-то делала… Так, стоп!

— Евгения Олеговна, вы себя нормально чувствуете? Мне показалось, что вы спускаете колёса на этой машине.

Не мог поверить собственным глазам! Девица, без зазрения совести действительно ковырялась с нипелем соседского автомобиля. Только тут обратил внимание, что моя арендованная машина и эта подозрительно похожи. Та-а-ак!

Не успел я осадить ее, как Женя редко встала, бросила мне за плечо взгляд, полный паники, и умоляюще прошептала:

— Александр Андреевич, тикаем. Иначе вам придётся долго объяснять одному зажравшемуся мажору, почему у вас на двери изображён его номер телефона и написано, что он гей-онанист.

— Евгения Олеговна! Мне тридцать семь лет, но за всю свою жизнь…

— Я думала, вам за сорок, — буркнула я, перебивая злющего Муромского.

Мне таки удалось вывести его на эмоции, но цена была очень высокой. Если быть точной: одно обещание поработать на незнакомого странного мужика, два спущенных колёса и уязвлённое самолюбие.

Я за себя в кафе всегда сама платила! И почему это сейчас меня так волнует? Из всех моих бед это самая глупая.

Хорошо хоть, он не стал долго анализировать мои слова, а быстро сел в авто и теперь ехал по столице, раздраженно сжимая руль руками. А ещё в моей голове, пока я писала свой имейл на салфетке, предусмотрительно захваченной из кафе, крутилась одна мысль: «ТРИДЦАТЬ СЕМЬ?»

Присмотрелась к нему поближе. Ну, допустим. Выглядел он весьма импозантно и даже…

— Если вы думаете продолжать в том же духе…

— Ой, кажется, меня укачивает, остановите машину, пожалуйста!

Приложила руки ко рту, скрючившись в три погибели. На сегодня пора заканчивать общение с Муромским. Слишком много дел накопилось. Да и, откровенно говоря, слишком часто я начала пялиться на него.

Как и ожидалось, неподготовленный моей персоной человек тут же повернул к обочине и припарковался. Правильно, Александр Андреевич. Тот, кто испортил машину снаружи, вполне способен нагадить внутри.

Авто остановилось, и я покосилась на своего нового знакомого. Надеюсь, он не пойдёт к декану. Потому что тогда моя песенка запросто может быть спета. Особенно с этим его «я решу этот вопрос».

— Давайте окно открою?

Он выглядел так обеспокоенно, что на секунду стало стыдно. Но на сегодня хватит общения. Пора тикать. Я открыла дверь автомобиля и выскочила на обочину.

Расчёт оказался почти идеальным, всего метрах в ста мелькала заветная буква «М». Хвала московскому метрополитену за столь удобное расположение.

— Спасибо большое, от своего согласия не отказываюсь, проблемы обозначила. Вот моя почта, буду ждать трудовой договор. А ещё хотелось бы узнать стоимость починки вашего авто, мало ли, вдруг смогу рассчитаться сразу.

Кажется, я переоценила нервную систему этого Муромского. По крайней мере, показалось, что у него глаз стал дёргаться. Я же шустро положила ему на сиденье салфетку с почтой и номером телефона.

Ох и повеселю я сегодня Катьку рассказами про бравого мужчину в самом соку. Если уж это не поможет подруге выйти из депрессии, то тогда не знаю, что можно предпринять.

— Попадайло! — скорее прорычал Муромский, но я уже начала движение в сторону метро.

Здесь ступеней вверх нет. Только вниз, и даже если не повезёт, удаляться от преследователя я буду быстрее. Поэтому развернулась и со всей дури припустилась к метро.

И плевать я хотела, что обо мне прохожие подумают. Хватит с меня на сегодня приключений, а езда на автомобиле с неприличной надписью и телефоном Уварова — потенциальный риск.

Звуки улицы не давали услышать, рискнул ли Муромский на людях преследовать меня. Думаю, нет. Одно дело по пустой стоянке скакать и совсем другое — по улице.

И все равно сердце колотилось как бешеное. По факту, он сейчас ничего мне сделать уже не сможет. И я бы непременно рискнула пойти против него, ведь камеры не работали, фото мое он точно сделать не успел…

Где доказательства? Это вообще, может, Уваров с целью саморекламы его тачку разукрасил. Да только как только вспоминала его темно-зелёные глаза, становилось совестно.

Да и не тому меня бабушка учила. Раз накосячила — будь добра, принимай последствия. Поэтому отлынивать от наказания я не собиралась. Смущало несколько моментов…

Я пролетела через турникет почти как человек-паук, ловко приложив студенческий. Хорошо хоть, его из джинсов вынимать не стала и в метро неплохо ориентировалась.

Придётся сейчас возвращаться в универ за вещами самой. Так надёжнее. Не доверяю я Екимцевой. Немного притормозила в потоке людей, воровато оглядывалась.

Да ну нет, не полезет он за мной. Уровень не тот. Распрямила плечи и спокойно изучила указатели. До универа было недалеко, села в поезд и привалилась к холодному поручню.

Только сейчас поняла, что щеки горели, а кривое отражение в зеркале показывало сияющие возбуждением глаза словно совершенно незнакомого человека. Видение искажалось, а ледяной метал отрезвлял.

Я с удовольствием прижалась бы к нему, да негигиенично. Не настолько я голову потеряла рядом с этим дядечкой тридцати семи лет. «А он не такой уж и старый», — пронеслось в голове.

Одернула себя. Не такой уж и старый! Для чего, Попадайло? Для того чтобы стать твоим внеплановым начальником? Какая-то неправильная реакция на этого мужчину.

Но сердце предательски выпрыгивало из груди, билось как-то иначе. Должно быть, отходняк наступал. Все же, когда находилась с ним рядом, держала себя в руках.

Ну ладно, решаем проблемы по мере их поступления, а это значит, что сперва узнаем сумму задолженности. Может, у него тачка какая недорогая получилась…***

— Сколько? Катя, посмотри, это точно пять нулей? Я что, «Роллс-Ройс» со стеной встретила?

Руки затряслись, а последняя надежда на спасение от странной работы улепётывала от меня, ехидно маша ручкой. Мы сидели и снимали стресс у Катьки в комнате, запивая горе фирменным чаем ее мамы.

Но даже любимое сочетание облепихи и чабреца сейчас показалось мне безвкусным. Потому что во рту пересохло, а на ладонях выступил липкий пот. Муромский сперва прислал мне счёт из какой-то конторы по аренде автомобилей.

Письмо пришло на почту, и сразу стало понятно, что он просто переслал его. С едва заметным на фоне цены итого замечанием: «Мне оставить Ваш контакт менеджеру прокатного агенства?». Прикрыла глаза.

— Жень, ну куда ты опять вляпалась? Почему не рассказываешь?

Сначала я не собиралась делиться с подругой подробностями. Думала сказать, что всего лишь гляну на сумму и на крайний случай попрошу денег в долг. Но даже при всей моей бережливости откуда у меня почти полмиллиона?

Я думала, он шутил, когда говорил про стоимость! Неужели невинная царапина столько стоит? Краска вообще отмывается, я проверяла. Подумала, что хватит порчи пленки. О сумме тоже узнавала. Да максимум тысяч в двадцать светило при самом худшем раскладе!

Я же не просто так один элемент портила, дверь водительскую…

— Женя!

Радовало одно: впервые за последнюю неделю Катя выбралась из постели, и ей удалось отвлечься. Но не рассказывать же подруге, что я хотела за неё отомстить и влипла?

Думай, Попадайло, думай! Что же ты такого сделала, что теперь подруга в ужасе пялилась на астрономическую по нашим меркам сумму. Ляпнула:

— Тележку на стоянке у пятёрочки не удержала. И она со всего маху врезалась в тачку одного типа.

Пока я рассказывала эту захватывающую историю, на почту пришло ещё одно сообщение.  Так понимаю, эсэмэски слать не его стиль. Открыла.

Там был трудовой договор, согласно которому я попадала в рабство темного мага-извращенца и становилась его сабмиссивом. Шутка, конечно, но именно так я восприняла файл.

Тяжело вздохнув, открыла его, пролистывая содержание. Я ж будущий юрист. Нас с первого курса учат читать, прежде чем подписывать. Можно подумать, это кому-то когда-нибудь помогло изменить условия.

Здесь как с кредитом: если надо, то чёркай «согласен», если нет, то дуй в другой банк. Вот и я без особого энтузиазма ознакамливалась с пунктами, отмечая разносторонний характер обязанностей.

Как будто Муромский не секретаря на полдня искал, а няньку и начальника отдела всех отделов в одном лице. Как все это успевать-то? Идеалист он всё-таки.

— А ты мне точно не врешь? — сощурила глаза Катька, заглядывая мне за спину. — Ты что, работать собралась? Тебе твоих дел мало, что ли, будет?

Насупилась. Не мало. Только хотела заняться зарабатыванием денег! Наконец-то планировала уйти от курстарщины и соорудить личный бренд. Денег накопила на обучение классное.

Получай, Попадайло, нормальную скучную работу. Одним словом: бабушка бы мной гордилось. Очень жаль, что она не дожила до этого момента.

На мгновение боль простелила где-то в районе сердца, и я пару раз активно моргнула. Катька это выражение уже знала и тактично отвернулась к окну.

— Этот мужик предложил мне загладить свою вину, отработав у него секретаршей.

— Ого! А что за фирма? А как же учеба? А за практику потом зачтется?

С облегчением я поняла, что к подруге медленно, но уверенно возвращается тяга к жизни. Это было очень хорошо, поэтому решила поддержать ее начинание.

Хоть от этого настроение поднимется:

— Без понятия. Он сказал, что все уладил, а как по мне, лучше бы интим предложил.

Катька чуть чаем не поперхнулась, глядя на меня как на ненормальную, а я улыбнулась:

— Ну а что? Была бы самой дорогой проституткой месяца. Кроме того, он весьма хорош, фигурка неплохая…

Осеклась, пряча глаза за электрическим чайником. А потом ещё спешно подскочила и стала искать что-нибудь сладенькое. Правда, после затяжной Катькиной депрессии это было сложно сделать.

Она поглотила все запасы на чёрный, белый и какие там ещё дни бывают. Ещё и я ей мороженого с шоколадками приносила.

— Он тебе что, понравился? Так ты же сказала, он старый!

«Всего тридцать семь», — подумалось мне снова, и щеки окрасились в пунцовый. Да что со мной происходит? Никогда никто не привлекал моего внимания.

— Жень, ты чего? Будь осторожна. Прямо-таки страшно тебя теперь оставлять…

Уже хотела ей сказать, что все ерунда, как смысл слов подруги просочился в голову. Как это оставлять? Куда она собралась? Покосилась по сторонам и увидела открытую сумку, аккуратно придвинутую к кровати.

— Ка-а-ать…

Но подруга несмело улыбнулась и выдала:

— Ты только не волнуйся, но я перехожу в другой вуз. Перевод мне помогут оформить, меня туда давно звали. Видишь, хоть где-то пригодилось то, что родители меня в школу отдали так рано.