Заклинатель: Сила слова

Поиски дополнения к заключенному некогда соглашению привели его в архив. Это место тихое и угрюмое никогда не вызывало в нем теплых чувств. Без особого энтузиазма он принялся разбирать документы по интересующей его теме, как вдруг на глаза ему попалась одна старая газетная статья. Он сам не заметил, как начал вчитываться в знакомые до боли строки.

«Задумывались ли вы когда-нибудь, какой силой обладают слова, что мы произносим каждый день? Одни способны осчастливить окружающих нас людей, придать веру в удачу и собственные силы. В целом, их можно определить, как благословение. Иные могут разозлить или расстроить, привести в полнейшее уныние и апатию. Такие слова обычно зовут проклятиями. И те и другие, носят сильную эмоциональную окраску. Есть теория, согласно которой, человек, произнося что-либо в порыве чувств, вкладывает в слова собственную энергию, в результате чего, сказанное им воплощается в жизнь. Проще говоря, каждое слово может стать заклинанием, а каждый человек — заклинателем.

А теперь представьте, что есть люди, в совершенстве владеющие силой слова. На протяжении многих веков они оттачивали свои знания и умения, до тех пор, пока эта способность не запечатлелась в их крови. Передаваясь из поколения в поколение, она росла и развивалась и, наконец, достигла уровня для обычного человека сверхъестественного. Но с появлением сверхчеловеческих способностей, возникло и стремление возвыситься над себе подобными. Среди заклинателей началась борьба за власть, и в результате они разделились.

Заклинатели, что использовали силу благословений, назвали себя позитивами и заняли территорию Западной и Южной Европы до границ с Польшей, Чехией и Украиной. Те же, кто выбрал силу проклятий, стали негативами и заселили территории к северу. Долгое время они вели междоусобные войны, втягивая в них невинных людей без их ведома. Со времени последней минуло почти семьдесят лет и конфронтация вновь обострилась…»

События последних дней и эта статья всколыхнули в памяти эмоции и чувства, что он так старательно пытался забыть. В конце концов он был вынужден признать, что, как бы сильно он этого не хотел, сбежать от своего прошлого ему не удастся. И раз уж спасаться бегством бесполезно, то, вероятно, следует встретиться с этими воспоминаниями лицом к лицу.

Он сел за письменный стол и смиренно закрыл глаза.

_________________________________

Здравствуйте, друзья! Рада представить вам мою работу. Поддержите её лайком и библиотекой, а так же не задудьте подписсаться на мой профиль, чтобы не пропустить новые работы!

Утренним экспрессом из Варшавы Алес Новак прибыл в Краков. У него не было конкретной цели, просто добравшись ночью до вокзала, он взял билет на ближайший отбывающий поезд. Преследователи совсем измотали его, потому два с половиной часа в пути он провел как на иголках. По прибытию, Алес поймал такси и сообщил водителю, что ищет недорогую гостиницу подальше от вокзала и центра города, и тот, учтя все пожелания клиента, доставил его к небольшому потрепанному временем и не слишком опрятными постояльцами дому в три этажа в одном из спальных районов на окраине города. Невысокий и худощавый, Алес невольно привлекал внимание окружающих нетипичной для поляка внешностью: бледно-матовой кожей и светло-русыми волосами, отросшими достаточно, чтобы скрыть взгляд глубоко посаженных серых глаз за прозрачными линзами очков.

Новак укрылся в одном из двухместных номеров на верхнем этаже. Для молодого человека было самое время перевести дух и немного поспать. Однако расслабиться ему никак не удавалось. Мысленно он снова и снова возвращался к событиям прошлой ночи. Алес не мог понять, почему так сложились обстоятельства. Он остался совсем один. Его тихая, спокойная, в общем-то, не обремененная заботами жизнь, теперь осталась далеко позади.

Размышляя об этом, он нервно теребил цепочку старых золотых часов, висевших на шее. Он получил их в подарок от отца на свой десятый день рождения. Массивный корпус был с обеих сторон плотно закрыт крышками на тугих шарнирах так, что первое время Алес не мог их открыть. Даже сейчас ему требовалось приложить немало усилий, нажимая на открывающую их кнопку. Он тоскливо взглянул на циферблат, было три пополудни. Время дневных новостей. Пересилив себя, Алес включил телевизор.

— «…Минувшей ночью генеральный директор крупнейшей транспортной компании в Европе «Wolna Strefa» Борислав Гедиминович был застрелен в своей загородной резиденции. Главный подозреваемый — 18-летний племянник пана Гедиминовича, Алес Новак, чье местонахождение в настоящий момент неизвестно…»

«Как и ожидалось, теперь я — преступник, — тяжело вздохнув, подумал Алес. — Хотя останься я там, и скорее всего, уже был бы мертвецом. Если все так, как сказал перед смертью дядя Борислав, если и вправду имел место заговор, самым верным для меня будет уехать за границу».

Наилучшими вариантами ему виделись Франция и Бельгия. Эти страны хранили нейтралитет и были в одинаковой степени открыты и для негативов, и для позитивов. Сложность заключалась в другом. Очень скоро его фото и описание появятся на всех вокзалах и в каждом аэропорту. Даже в этом отеле нельзя было надолго задерживаться. И проблема не только в полиции. После того, что произошло, негативы всей Польши будут охотиться за ним. От одной только мысли его бросило в дрожь.

Алес был совершенно растерян. В его утомленном мозгу роились вопросы. Что делать теперь? Что предпринять? Ведь даже если бы удалось каким-то совершенно невероятным образом бежать из страны, перспектива провести всю оставшуюся жизнь скрываясь, совершенно его не радовала. А, самое главное, как вообще получилось так, что он, человек в корне не приемлющий агрессию, был объявлен убийцей единственного своего родственника и опекуна?

— «… Беспорядки на границе с Германией продолжаются. Сегодня утром группа вооруженных молодых людей совершила нападение на польский пограничный блокпост. С места событий наш специальный корреспондент…»

Алес лежал на кровати, раскинув руки в стороны и уставившись в потолок. Пребывая в состоянии близком к прострации, он пытался сосредоточиться на звуках, проникающих с улицы в приоткрытое окно. Там за стенами этой ночлежки, ласково именуемой ее хозяевами отелем эконом класса, текла привычная для большинства людей размеренная жизнь. Шум ветра, зарядивший еще с утра такой типичный для этого времени года дождь, рев проезжающих автомобилей смешивались с голосами людей и превращались в гул, погружающий в еще большее уныние.

В дверь номера постучали. Высокий женский голос возвестил воодушевленно: «Обслуживание номеров!». Алес вскочил с кровати и осторожно подошел к двери. За ней отчетливо ощущалось присутствие двух негативов. Рука парня инстинктивно потянулась к складному ножу, лежащему в заднем кармане брюк. Его способности заклинателя оставляли желать лучшего, но для защиты их было достаточно. И хотя в настоящем бою ему бывать не доводилось, теперь он был настроен дать отпор, ведь по большому счету терять ему было больше нечего.

— Я ничего не заказывал, — отчетливо произнес Алес. Он снял очки и сунул их в карман.

— Для Вас подарок от администрации, как десятитысячному постояльцу нашей гостиницы, — немного подумав, ответила она.

Даже будучи на грани отчаяния, Алес оценил шутку. А та, что стояла за дверью, кажется, не собиралась сдаваться.

— Так же для Вас действует специальное предложение: заполните анкету и получите шанс выиграть путешествие на двоих в Париж.

Новак едва сдержал нервный смешок. Девушка явно сочиняла на ходу. Вот только зачем? Тот второй был явно сильнее. Пытаясь унять дрожь в руках и ногах, он начать лихорадочно соображать.

«Логичнее всего, убедившись, что я в номере, вынести дверь и скрутить меня по-быстрому. Почему же медлят? Сомневаются? Желают убедиться, что я подхожу под описание? Или здесь другое…»

— Благодарю, но мне это не интересно, — На горизонте замаячила скромная надежда на то, что он зря запаниковал раньше времени. Однако двое за дверью не желали уходить. Минуту они о чем-то переговаривались, за тем за дверью послышались ругательства, как ему показалось, на французском.

— Алес! Открой уже, наконец! — взвизгнула девушка.

В эту минуту он вдруг осознал, что знает этот голос. В детстве он слышал этот истеричный тон постоянно, ведь все время доводил его обладательницу до слез.

— Мира? — он спрятал нож и приоткрыл дверь.

За дверью, улыбаясь сквозь слезы, стояла высокая и очень худая девушка с тонкими чертами лица и выразительными голубыми глазами. Алес давно не виделся с ней, поэтому первые несколько секунд, молча, завороженно и с восхищением, наблюдал, как она, слегка покраснев, убирает длинные золотистые пряди, упавшие на лицо. По всей видимости, она очень спешила сюда. Пуговицы ее пальто не были застегнуты, а шарф сбился в сторону. Мирослава Ковальчик — подруга Новака еще с начальной школы. Два года назад она успешно дебютировала в модельном бизнесе и уехала во Францию. Увидеть ее теперь для него было чем-то невероятным.

Алес непроизвольно подался вперед, совсем забыв об осторожности. И в тот же миг поплатился за свою оплошность. Из-за двери возник высокий темноволосый мужчина лет двадцати пяти в черном кожаном френче. В правой руке он сжимал девятимиллиметровый глок.

— Назад! — он направил на Новака пистолет.

Присмотревшись, Алес узнал мужчину, и ему немного полегчало.

— Добрый вечер, пан Ковальчик, — ничего более умного ему в голову не пришло.

Однако Михаль был настроен серьезно. Он продолжал оттеснять Новака назад в комнату, давая возможность себе и сестре войти внутрь. Он держался на расстоянии и, вытянув левую руку в сторону, не давал Мире приблизиться к парню.

— Михаль, перестань, пожалуйста! — Мира едва ни плакала и продолжала, не отрываясь, смотреть на друга. — Разве мы здесь не для того, чтобы помочь Алесу?

— Я здесь только потому, что хочу понять, что же на самом деле произошло с паном Гедиминовичем, — возразил Ковальчик.

Борислав поддерживал приятельские отношения со старшими Ковальчиками еще со студенчества. Потому, когда они погибли, он, не колеблясь, принял опеку над внезапно осиротевшими Мирой и Михалем. Старейшина казался строгим, но в то же время поощрял любое стремление своих подопечных к самореализации.

Он был на восемь лет старше сестры, потому вскоре покинул дом пана Борислава, чтобы обучаться в Варшавском военно-технологическом университете. Он отлично владел заклинанием безумия, был физически развит, обладал острым умом и зрением. Так что спустя год после выпуска, благодаря своим способностям и протекции опекуна, он поступил в Бюро охраны правительства, где служил в настоящее время. Словом, у него было достаточно мотивов для поисков истины.

— Понимаю, но может все же уберешь оружие, — осторожно предложил Новак.

— Это тебя так сильно беспокоит? — усмехнулся пан Ковальчик.

— Не особо, — он усмехнулся в ответ. — Но Мира, кажется, нервничает.

— Не думаю, что это сейчас имеет для тебя значение. Так что подними свои руки так, чтоб я их видел, и отойди к окну.

— Как тебе будет угодно, — вздохнув, произнес Алес. — Полагаю, если ты до сих пор не пристрелил меня, то пришел за тем, чтобы поговорить…

Мира утвердительно закивала головой. Ее брат промолчал, его лицо не выражало никаких эмоций.

— Тогда вы не будете возражать, если я присяду, — как можно спокойнее произнес Алес.

Поведение Ковальчика, его холодность, спокойствие и отстраненность внушали парню страх. От этого все его тело будто цепенело. Он старался держать себя в руках, убеждая себя, что Михаль ему не враг и происходящее здесь и сейчас — всего лишь результат недоразумения, которое вскоре разрешится. Однако при виде направленного на него Глока, Алес чувствовал, как ноги его подкашиваются. Опустив руки за голову, он сел по-турецки на пол, навалившись на стену. Гости последовали его примеру. Мира скромно присела на краешек кровати, а ее брат по-хозяйски расположился в кресле у окна.

— Постарайся понять, я не испытываю к тебе антипатии, — задумчиво начал Ковальчик. — Это мера предосторожности.

Он встряхнул кисть, сжимающую пистолет, который по-прежнему был направлен на Новака.

— Я понимаю, — едва слышно проговорил тот. — Хотя сначала я подумал, что вы собираетесь убить меня.

— Мы хотим помочь! — воскликнула она.

— Мира! — одернул ее брат. — Я уже говорил тебе, что всего лишь хочу знать правду.

— Я не убивал! — неожиданно для самого себя закричал Алес. Все это время он пытался сохранять спокойствие. Но в тот момент все его чувства вырвались на свободу. — Я не убивал… Когда я нашел его, он уже истекал кровью. Я не знал, что мне делать. Я, правда, пытался помочь.

В памяти всплывали картины прошлой ночи и на глазах выступили слезы.

— Я звал на помощь, но никто не отозвался! Никто не пришел… А он хрипел, захлебывался кровью и продолжал твердить про предательство и про какой-то источник. Я просил его помолчать, не напрягаться, но он все повторял: «Найди… найди!» А потом затих. Замер.

Когда Алес закончил свой рассказ, его тело охватил озноб. Зубы застучали. Взгляд воспаленных покрасневших глаз был направлен в одну точку. Ковальчик, поморщившись, вздохнул. Мира, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, закусила нижнюю губу. Оба они понимали, потрясение от пережитого все еще свежо. Ему нужно было время.

— А что было потом? — осторожно спросил Михаль.

— Едва он затих, в кабинете появились охранники. Они попытались скрутить меня, но я вырвался и сиганул в окно.

— По версии следствия, ты перебил всех охранников, а затем расправился со своим опекуном, — задумчиво проговорил пан Ковальчик.

— Что за ерунда! У меня бы духу не хватило причинить кому-то реальный вред, — он нехотя усмехнулся. — К тому же, обычно в особняке как минимум десяток охранников и все, как правило, вооружены. Попытайся я напасть, меня тут же пристрелили бы.

— Мы верим тебе! — решительно произнесла Мира, присаживаясь рядом. Ковальчик попытался возразить, но сдался под осуждающим взглядом сестры. Новак понемногу начал приходить в себя.

— Слушай, Алес, — задумчиво начала она спустя некоторое время, — а что насчет источника? Думаешь, это как-то связано с гибелью пана Гедиминовича?

— Не знаю, — пожал плечами Алес. В надежде спрятать неприглядные эмоции на лице, он надел очки.

— Думаю, пан Борислав имел в виду Первоисточник Знаний, — предположил Михаль.

В воображении Алеса первоисточник представлял собой некую реликвию, сокрытую в глубине веков и способную наделить своего владельца невероятной силой. Легенда гласила, что прародители негативов и позитивов обрели силу слова, едва коснувшись его.

— И, кажется, я знаю, почему он упоминал о нем, — задумчиво продолжил Ковальчик. — Так уж вышло, что первоисточник — единственная вещь, которой позитивы боятся больше, чем ядерной катастрофы. Уже ни для кого не секрет, что мы на пороге третьей мировой. На границе все чаще происходят мелкие стычки. Кажется, что о договоре перемирия уже все давно позабыли. Я в последнее время мало контактировал с дядей, но знаю, что он всеми силами пытался предотвратить открытое противостояние. Возможно, он узнал о местонахождении источника и решил использовать его для восстановления мира.

Михаль выдвинул версию, что среди людей пана Гедиминовича были шпионы позитивов. И последние, узнав о планах Старейшины, решили ликвидировать его прежде, чем он перейдет к осуществлению планов в отношении источника. Принимая во внимание предсмертные слова опекуна, Алес вынужден был признать, что версия эта не лишена здравого смысла. Однако он с трудом допускал, что дядя мог возлагать надежды на какой-то, почти мифический, артефакт, не имея на то веских оснований. Возник справедливый вопрос: если такие основания были, то почему Борислав не сообщил о них своему племяннику и будущему преемнику?

— Все это — ерунда, просто детская сказка! — после продолжительных размышлений сказал Новак. Он встал и отвернулся к полузанавешенному окну. — Сейчас не время для посвящения в легенды. Мне нужно сосредоточиться на том, как свалить из страны и побыстрее. Ведь если я не сделаю этого, меня или убьют или посадят.

— И ты так все и оставишь? Поверить не могу, что ты уже сдался! — возмутилась Мира. — Ты же заклинатель, потомок знатного княжеского рода! У тебя совсем гордости нет?!

— Обронил, когда перепрыгивал садовую ограду, удирая от своих же холопов! — огрызнулся Алес.

— Ладно, успокойтесь, — вмешался Михаль. — Сейчас не время для этого. Что более важно — глава Совета негативов убит, единственный его наследник — в бегах. Отсутствие руководства посеет хаос среди негативов.

— В совете и без меня достаточно умных, сильных и способных заклинателей. Все, что им нужно, это выбрать нового главу путем голосования.

— Ты не прав, — возразил Ковальчик. — Стать главой Совета — это не привилегия, это твоя обязанность. Панове Януш и Борислав много сил вложили в твою подготовку.

— Да. Вот только и мой отец, и дядя оба мертвы!

— Неужели ты боишься? — удивленно спросила Мира.

— Представь себе! И есть чего бояться. Вся полиция и все негативы сейчас ищут меня. И если найдут, то вряд ли прислушаются к моим оправдательным речам.

— Да, ты прав, — согласился Михаль. Его широкая ладонь опустилась на плечо Алеса. — Но пока у тебя есть шанс оправдать себя. Овладей ты силой, несопоставимой со способностями обычных негативов, Совет к тебе прислушается. Я уже не говорю о внешней угрозе. Конечно, в противостоянии с позитивами рассчитывать на один только источник было бы глупо. Но если есть реальная возможность с его помощью избежать кровопролития, нужно использовать ее.

— Возможность?! — Алес резко стряхнул руку мужчины с плеча и повернулся к нему лицом. — О какой возможности ты говоришь? Предлагаешь пойти туда, не знаю куда, и разыскать то, не знаю что?!

— Стоит хотя бы попытаться. — Ровным тоном ответил пан Ковальчик, присаживаясь рядом с сестрой. Он не выглядел напряженным или агрессивным. На его обросшем щетиной, осунувшемся лице читались утомление и досада.

— Почему ты думаешь, что первоисточник вообще существует? — Алес немного успокоился и настроился на диалог.

— Он реален. И тому есть доказательства. В противном случае позитивы не стали бы его искать, — ответил Михаль и после минутной паузы добавил: — Есть и иное подтверждение — наша с тобой сила. Сила слова.

— Сила слова, — молодой человек лишь криво усмехнулся. — Слабовато для мотивации. Я за всю свою жизнь толком не применил ни одного заклинания.

— Но все же ты заклинатель, как твой отец и дед, — возразил Ковальчик. — Тебя обучали и тренировали. Это у тебя в крови.

— От сильного к еще более сильному… — Алесу вспомнились слова отца. Он, как и дядя Борислав, был невероятным заклинателем. Обычно за всю свою жизнь негатив осваивает лишь одно заклинание, максимум два. В пределах своих возможностей он совершенствует заклинание, оттачивает его силу, скорость и продолжительность действия. Януш владел в совершенстве тремя и мог использовать их независимо друг от друга.

— Верно, — будто прочитав мысли Алеса, Ковальчик утвердительно кивнул.

— Едва ли это про меня, — ответил Новак с тяжелым вздохом. — Я слышал, моя мать была обычным человеком.

— Ты не можешь утверждать этого, — нахмурившись, возразил Михаль. — Она пропала вскоре после твоего рождения. Но что я знаю наверняка, так это то, что твой отец помимо основных своих заклинаний владел еще одним — смертельным.

Тишина повисла в воздухе. В приоткрытое окно с оживленной, казалось бы, улицы не доносилось ни звука и даже часы на тумбе у кровати, словно замерли не то в удивлении, не то в сомнении.

— Это правда? — Мира первой оборвала молчание. Вопрошающе она смотрела на Алеса, не отводя взгляд и даже не моргая.

— Я ничего об этом не знал, — пробормотал он еле слышно. Новость действительно была для него неожиданной.

— Разумеется, ты не знал, — подтвердил Ковальчик. — Это явно не то, о чем обычно рассказывают отцы маленьким детям.

— И все же, если это правда… — Мира запнулась, но оба они поняли, что она хотела сказать.

Если Януш был способен использовать смертельное заклинание, то мог и Алес. В теории. Теперь ему стало ясно, почему с самого детства на него возлагали надежды и ждали невероятных высот в мастерстве проклятий. Тем не менее, легче от этого Новаку не стало. Он, конечно, знал, что изначально слабый негатив с помощью тренировок может стать сильнее. Он слышал не одну историю о заклинателях, что впервые сумели использовать силу слова лишь в бою. Но он не верил в счастливый случай и не строил по этому поводу иллюзий.

— Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но я сделаю то, о чем меня просил дядя, — решительно произнес он, — я постараюсь найти источник, хотя сейчас не имею ни малейшего понятия, с чего мне начать. Но есть нечто, что беспокоит меня еще больше, чем отсутствие каких бы то ни было данных об источнике. Записи с камер видеонаблюдения в особняке. Думаю, их уже изъяли, но, разумеется, как доказательства по делу их рассматривать не будут. По крайней мере, не в мою пользу.

— Я позабочусь об этом! — с неожиданным воодушевлением воскликнула она. — Только мне нужны будут подробности вечера и ночи перед убийством.

— Мира, что ты задумала? — обеспокоился Михаль. — Совсем не подходящее время ты нашла для игр в детективов.

— Не волнуйся, брат. Я справлюсь. Я разыщу доказательства его невиновности. А ты, — она вновь обратилась к другу, — найди источник, Алес.

— Слушай, Мира, это может быть опасно, — от увлеченности Миры молодому человеку становилось еще тяжелее. — Тебе лучше вернуться во Францию, пока не поздно.

— Нет! — отрезала она. — И, пожалуйста, не говори мне больше подобных вещей, иначе я вовсе разочаруюсь в тебе.

Она протянула Алесу дорожную сумку.

— Вот. Здесь немного денег, одежда и разные вещи для маскировки. Я пыталась еще раздобыть документы, но, как оказалось, это занимает гораздо больше времени, чем я думала…

В этот момент Алес почувствовал себя невероятно жалким. Он смотрел на свою прелестную подругу детства, которая все продолжала и продолжала говорить, и ловил себя на мысли, что был до сих пор полнейшим идиотом. Мира и Михаль рисковали сейчас не меньше, чем он. И они так же, как и он, напуганы. Так откуда взялись сомнения? Почему он поддался панике? С чего решил, что один?

В порыве нахлынувших эмоций Алес крепко обнял Миру.

— Спасибо! — произнес он со всей благодарностью, на которую только был способен.

Новак определился с целью, но все еще чувствовал растерянность. Нужно было с чего-то начать свои поиски, однако не было не единой зацепки, способной привести его к источнику. Впервые в своей жизни Алес ощущал столь острую нехватку информации. Все, что он знал о реликвии, он слышал от отца в раннем детстве.

Первоисточник знаний для заклинателей был все равно, что Священный Грааль для христиан. Вроде бы он есть, но никто никогда его не видел. И сколько бы ни искали, найти его так и не смогли. Это то, что успел рассказать сыну Януш. Алесу было двенадцать, когда его не стало. Глубоко переживая потерю, он потерял интерес ко всему, что связано с заклинателями. Он стал вести образ жизни, больше присущий обычному человеку, избегая болезненных воспоминаний. Разумеется, пан Гедиминович пытался наставить племянника на путь истинный, но вскоре оставил эту затею, дабы еще больше не испортить и без того прохладные отношения.

Тщательно все обдумав, Новак решил в конечном итоге последовать одной восточной мудрости: «нет ничего в этом мире, что нельзя найти на рынке». И таким «рынком» антиквариата и предметов старины в сообществе негативов слыл город Львов. Сам Алес никогда не был там, но не раз слышал, что в ломбардах Львова посвященным открыт доступ к воистину удивительным вещам. В надежде найти хоть какие-то данные об искомом предмете, Алес собрался отправиться в Украину.

Алес распрощался с Ковальчиками на Раковицкой. При этом ему пришлось клятвенно пообещать Мире, вернуться через неделю целым и невредимым или, в крайнем случае, выйти на связь, если что-то пойдет не так и ему понадобится больше времени. Конечно, он понимал, что одна неделя — это катастрофически мало для того, чтобы сделать то, что столетиями не удавалось сделать никому. Но выбора у него не было, ведь речь уже шла о спасении не только его самого.

Без новых документов дороги в аэропорт и железнодорожные вокзалы были для молодого человека закрыты. В то же время он был вынужден держаться толпы, чтобы не стать одинокой мишенью. Он вознамерился попытать счастья на автовокзале Краков, тем более что в таком месте, как он предполагал, будет несложно разжиться чужим удостоверением личности и мобильным телефоном.

Проходя мимо Раковицкого кладбища, Новак невольно задержал взгляд на мраморных изваяниях херувимов, отчетливо проступивших среди красно-желтых деревьев. Там, за кованой оградой, среди аллей с бесконечными обелисками, находился фамильный склеп Курцевичей, давно угасшей ветви рода Гедиминовичей. От мысли о семьях, безвестно канувших в лету, Алесу стало не по себе. Он ускорил шаг.

Свернув на Любич, угловым зрением он уловил пару незнакомых негативов, идущих следом. Двое мужчин польской наружности держались на расстоянии шагов тридцати. Оба — невысокие, коренастые и темноволосые с аристократическими чертами и надменными выражениями лиц. Один из них был заметно старше другого, его жесты и движения выдавали в нем принадлежность к силовым структурам. Второй выглядел совершенно неформально, но излучал мощную ауру, от которой у Алеса по спине пробежал холодок. Стараясь не поддаваться панике и вести себя как можно естественнее, он перешел дорогу и спустился до Стрелецкой. Старые каменные здания соседствовали здесь с современными постройками. Обилие скульптурного декора и орнаментальной резьбы перемежалось с аскетичностью в дизайне и лаконичностью в конструкциях. Скользя беглым взглядом мимо обступивших его стен, Новак прислушивался к шагам за спиной и мысленно перебирал все возможные пути к спасению.

О дожде, немилосердно лившем полдня, к вечеру напоминали лишь лужи на тротуарах. Да и те были тщательно замаскированы под опавшей листвой. И хотя небо все еще оставалось свинцово-серым, на улице одна за другой стали появляться небольшие группы туристов, жаждущих запечатлеть всю красоту и изящество местной архитектуры в памяти своих айфонов. Прибившись к одной из таких групп, Алес достиг Ботанического сада и свернул в переулок у соседнего дома. Негативы не отставали, хотя и ближе не подходили. Вероятно, ждали подходящего случая для нападения. У Новака почти не осталось сомнений в том, что им нужен именно он. Алес обогнул один из близлежащих домов и побежал.

События развивались совсем по отличному от утреннего сценарию. В Варшаве он еще не отошел от шока и просто поддался азарту погони. Но теперь все было иначе. Он находился на чужой территории. Думать о том, как не потеряться в малознакомом городе, было бесполезно. Он уже не знал, где находится, и с каждой минутой удалялся от своей изначальной цели. Алес лишь изо всех сил старался держаться подальше от сущностей, излучающих ауру негатива.

Минут через двадцать, когда бежать не осталось ни сил, ни, в общем-то, желания, он остановился и осмотрелся. По правую сторону от него находился офисный центр, рядом с ним — базилика. Оторваться Алесу не удалось, вскоре один из преследователей: тот, что помоложе, появился на горизонте. Чертыхаясь про себя, Алес перебежал дорогу. На секунду в его голове зародилась идея остановить один из проезжающих мимо автомобилей. Но он тут же спохватился, не было никакой гарантии, что преследователи не вызвали подмогу, так что неприятель мог быть повсюду. Он направился к офисному центру в надежде найти там убежище. Из-за непогоды вечерний сумрак уже окутывал город, хотя на часах было чуть больше семи. Бродить по улицам впотьмах для Новака было вдвойне опасно, а в офисном центре все еще могли оставаться люди, при которых, как думал Алес, заклинатели напасть не посмеют.

Вопреки ожиданиям молодого человека, здание было практически пустым. Даже охраны на месте не оказалось. Скрыв лицо от камер видеонаблюдения под капюшоном свитера, он поспешно пересек вестибюль. Войдя в кабину лифта, он бросил беглый взгляд на входные двери и нажал на кнопку седьмого этажа. Парень, что следовал за ним все это время, еще не появился. Новаку очень хотелось надеяться, что из-за расстояния, разделявшего их и толпы людей на улице, негатив упустил его из вида. Но вскоре ему пришлось вернуться в суровую реальность — зловещая подавляющая аура приближалась.

Алес вышел из лифта и свернул в коридор правого крыла. Здесь царил полумрак. Единственными источниками света служили эвакуационные указатели. Он уже жалел, что сунулся сюда: и в этот коридор, и в офисный центр вообще. Он будто сам себя загонял в угол. В конце коридора находилась дверь, скрывавшая за собой пожарную лестницу. Алес стал торопливо спускаться вниз, но вскоре ему пришлось повернуть назад. Всего через пролет он увидел второго негатива, бегущего ему навстречу. На улице на фоне ауры молодого напарника его аура была почти неощутима. Сейчас же Новак отлично чувствовал ее. Мужчина, по всей видимости, как и Алес, был не очень силен в заклинаниях, потому был вооружен пистолетом с глушителем. В этом Новак убедился, когда две пули, просвистев у самого его уха, впились в стену за его спиной. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, живот скрутило, ноги подкосились. Он резко рванул к двери, ведущей на пятый этаж. Коридор за дверью был практически идентичен тому, что он покинул несколько минут назад. Ну, разве тут было чуть светлее из-за не выключенных ламп в фойе у лифта.

Новак достиг фойе и скрылся за углом. Сбросив сумку на пол, трясущимися руками он выкрутил стойку одной из напольных ламп. Шаги раздавались все ближе. Алес затаил дыхание и приготовился. Когда негатив появился в фойе, Алес ударил его стойкой. Мужчина на автомате ухватился за стойку. В следующий момент Новак ударом ноги выбил пистолет из его рук. Оружие отлетело к дверям лифта. Противник подался за ним, но был остановлен очередным ударом. Взбешенный негатив выхватил стойку из его рук, занес ее над головой и со всей силы обрушил ее на него. Удар пришелся на левое плечо. Острая боль пронзила все тело. Алес, издав непроизвольный стон, пошатнулся, но устоял на ногах. Он отчаянно вцепился в орудие обеими руками, пытаясь вновь завладеть им. Но тщетно. Противник был сильнее. Тогда Алес пнул его в живот и вместе с тем выпустил блестящий металл из рук. Мужчина попятился, потерял равновесие и ударился о стену. Стойка упала на пол и откатилась в сторону. Улучив момент, Алес рванулся к лифту. Негатив настиг его, ухватил за шиворот и швырнул его в стену. Хрустнула оправа очков, стекло посыпалось на пол. В глазах потемнело. Он начал оседать на пол, негатив схватил его за плечо, развернул к себе и ударил в челюсть. Во рту появился привкус крови, несколько зубов сместились из своего изначального положения. Мужчина бил со знанием дела. Закрыв голову руками, Алес навалился на стену.

Ситуация с каждой секундой становилась все опаснее. Проигрыш в этой схватке означал для Новака смерть. Ему не оставалось ничего, кроме как, полностью открывшись, перейти в наступление. Он намеренно пропустил несколько ударов в солнечное сплетение, от которых, впрочем, дышать стало чертовски трудно. Выждав время, он быстро выхватил из кармана нож и несколько раз полоснул противника по лицу и рукам. Выругавшись, негатив отступил на пару шагов назад, заняв оборонительную позицию. Перед Алесом встала непростая задача: он должен был победить негатива, но не убивать его. Ведь быть обвиненным в убийстве — одно дело, быть убийцей — совсем другое.

Вероятность обезвредить неприятеля заклинанием была ничтожно низкой, но он должен был хотя бы попытаться. В одной руке он держал нож перед собой, не давая противнику подойти ближе. Другая была согнута в локте как при броске мяча.

— Я взываю к предкам. Открываю разум их мудрости. Мысль обретает форму и направление. Так рождается слово. Слово, обладающее силой. Я размыкаю свои уста и произношу:периспазмос(1) — быстро проговорил он.

В ответ негатив лишь криво усмехнулся. Заклинание не подействовало. Выбора у Новака не осталось. Он сорвался с места и бросился на своего врага. Лезвие ножа по рукоять вошло в предплечье. Мужчина зарычал от боли. Он вцепился Алесу в шею, пытаясь сбросить того с себя. Новак лишь сильнее давил на кровоточащее предплечье. Мужчина скривился, но крепче сжал его горло. Свободной левой рукой Алес бил негатива по лицу, до тех пока не хрустнула переносица, и тот не ослабил хватку. Мужчина пытался высвободиться, но Алес прижал его к полу. Невиданная до сих пор жажда разрушения вдруг проснулась в нем и ярость, которую он раньше и представить себе не мог.

Из коридора левого крыла послышался крик. Негатив-неформал спешил на помощь своему напарнику. Алес напоследок пару раз приложил противника головой об пол и, убедившись, что тот без сознания, поспешил к лифту. Под ногами звякнул металл. Новак опустил глаза и увидел на полу свои часы, при падении разлетевшиеся на части. Выругавшись, Алес стал поспешно собирать рассыпавшиеся детали. Он понимал, что это глупо и опасно, но ничего не мог с собой поделать. Молодой негатив приближался, читая на ходу вступительные строфы заклинания. Подобрав последнюю часть, Новак бросился к лифту, ища взглядом утерянный негативом пистолет. Оружие лежало у самых дверей, метрах в трех от Алеса. За мгновение он пересек это расстояние, подхватил пистолет и выстрелил. Но опоздал.

— Тифлоси(2), — еле слышно выдохнул негатив.

Алес вздрогнул. Раньше, хоть и небольшие, у него все же были шансы скрыться. Теперь игра была окончена. Сопротивляться ослепляющему заклинанию было невозможно. И пусть оно не может длиться вечно, но даст нападающему достаточно времени расправиться с жертвой. Картинка перед глазами стремительно гасла. Отчаяние охватило Алеса. Но в следующий момент двери лифта открылись, в фойе вышел представитель службы охраны офисного центра. Воспользовавшись временной заминкой, Новак толкнул охранника на раненного негатива и проскользнул в закрывающиеся двери лифта. Снаружи послышался шум, Алес почти на ощупь нажал кнопку самого нижнего этажа. В следующую секунду он полностью ослеп.

На уровне, куда привез Алеса лифт, был не первый этаж, а подземная парковка. Об этом парню сообщили застарелые запахи бензина и выхлопов, а так же почти полное отсутствие звуков с улицы. Держа пистолет наготове, он сделал несколько нерешительных шагов вперед. Полагаться ему теперь приходилось лишь на слух и осязание, да и времени было в обрез. Голова гудела. Тело болело и ныло. Страх то и дело норовил сковать его по рукам и ногам, но Алес повторял про себя, раз он до сих пор жив, значит должен идти дальше.

____________________________

(1) Периспазмос περισπασμός (греч.) — рассеянность;

(2) Тифлоси τύφλωση (греч.) — слепота.

Алес старался шагать по прямой, но то и дело натыкался на автомобили. Отсюда он сделал вывод, что парковка разграничена на места. Ориентируясь по звукам и потокам воздуха, он выбрал направление. Чтобы вновь не врезаться в какую-нибудь колымагу, он держал одну руку вытянутой в сторону. Время от времени он касался ею машин, чтобы убедиться, что идет правильно. Он спешил, постоянно спотыкался и падал, поднимался и шел дальше.

Почти у самого выхода Алес услышал за спиной визг притормаживающего авто. Молодой женский голос требовательно прокричал:

— Уступите дорогу!

Нужно было как-то отреагировать, но Алес медлил. Он не мог оценить степень опасности и совершенно не знал что делать. Женщина за спиной была обычным человеком, но она могла служить в полиции или быть адептом негативов. В его состоянии далеко ему не уйти, оставалось лишь одно.

— Эй! Вы слышите меня?! — дама постепенно теряла терпение.

Новак резко развернулся, направив оружие в сторону, откуда доносился голос. Он прикрыл глаза, чтобы спрятать остекленевший взгляд. Придал лицу суровое выражение. Женщина охнула и нечленораздельно произнесла какое-то ругательство. Приложив максимум усилий, чтобы не споткнуться, Алес приблизился к автомобилю.

— Я прошу прощения, пани, — угрожающим тоном произнес он, — но вам придется выполнить одну мою просьбу.

Владелица авто судорожно вздохнула.

— Что вам нужно? — спросила она дрожащим голосом.

— Чтобы вы доставили меня кое-куда, — дерзким тоном ответил Алес, садясь на заднее сиденье. — Если вы сделаете это и сохраните в тайне нашу встречу, вернетесь домой живой и невредимой.

Судя по посадке и форме кузова, это был минивэн. Расположившись за водительским креслом, Алес приставил дуло пистолета к затылку женщины. При этом он слегка не рассчитал силы, и маневр вышел слишком резким. Пани вскрикнула, а затем вновь едва слышно выругалась.

— Поехали, — небрежно скомандовал он, — на Мариацкую площадь.

Это было первое, что пришло ему в голову. Женщина послушно надавила на педаль газа.

В салоне ясно ощущался запах детской присыпки и молочной смеси. Это навело молодого человека на определенные мысли. Свободной рукой он ощупал место рядом с собой и нашел то, что подтвердило его догадку.

— Не надо, пожалуйста! — слезно воскликнула пани, заметив его движение. Алес отдернул руку от детской переноски и прислушался. Тихое сопение малыша было едва различимо.

Никогда в своей жизни он не чувствовал себя так гадко, как в этот момент. Он взял в заложники ребенка. Ни незнание, ни смертельная опасность, ни даже угроза войны в собственных глазах не оправдывали его поступка. Теперь Алес мог лишь надеяться, что снаружи их не поджидала засада. Пытаясь немного разрядить обстановку, Новак завел разговор.

— Как ваше имя, пани? — спросил он с легкой небрежностью в голосе.

— Рута, — нервно ответила женщина.

— Рута… — задумчиво повторил Алес. — Красивое имя.

Пани презрительно фыркнула.

— Вы работающая мама? — предположил он.

— Я мать-одиночка, — сдавленным голосом проговорила Рута. — Потому и приходится работать сверхурочно. Хотя если бы я знала, к чему это приведет…

Она не договорила. Сквозь рев мотора Алес расслышал всхлипы. Совесть грызла его. Требовала, чтобы он успокоил ее, сказал, что с ней и с ее ребенком все будет хорошо. Но он не был уверен в этом. Он ни в чем не был уверен сейчас.

Дорога до площади заняла двадцать минут. Все это время Новак думал, сколько еще продлится эффект заклинания. Час или два, в любом случае молодому человеку необходимо было найти место, чтобы переждать, пока проклятие не рассеется. Шел уже девятый час. В это время суток все учреждения были закрыты. Пойти в увеселительное заведение он счел не самым безопасным. Да и дойти туда сейчас для него было бы проблематично.

В конце концов он не нашел ничего лучше, чем укрыться на территории костела Святой Марии. У входа его остановил охранник. Алес использовал заклинание рассеянности, и мужчина отступил. Сработало ли заклинание, либо на то были какие-то другие причины, для Новака так и осталось загадкой.

Зрение вернулось к Алесу только после полуночи. До того момента он мысленно прокручивал события ушедших суток, анализируя собственные ошибки. Ему странным образом повезло, он остался жив. Но удача — вещь переменчивая, и из пережитого следовало извлечь уроки. Главный из которых в том, что нужно быть предельно осторожным и продумывать каждый шаг наперед.

Покинув церковь, он поймал такси и попросил отвезти его на улицу Коперника. Водитель долго рассматривал его отражение в зеркале заднего вида. Следы недавней драки уже во всю «расцвели» на лице Алеса.

— Алкоголь… — он развел руками.

Таксист понимающе кивнул. Они разговорились, и мужчина пожаловался на отсутствие в последнее время адекватных водителей на дорогах. Упомянул, что пару часов назад застрял в пробке на мосту Пилсудского. Форд гэлекси, за рулем которого находилась молодая женщина, протаранил ограждение и вылетел в реку. Говорили, владелица авто не справилась с управлением. Алес, почти не слушая нытье таксиста, кивал головой. Когда же мужчина сказал, что в салоне был ребенок, Новак похолодел. На секунду в воображении молодого человека возник неясный образ Руты, то и дело беспокойно оглядывающейся на заднее сиденье автомобиля, чтобы проверить в порядке ли ее малыш. Из-за пережитого стресса она могла утратить концентрацию. Он так же не исключал возможность погони. Эти мысли выбили его из колеи.

Рвать на себе волосы было поздно. В конце концов за рулем упавшего в воду авто могла быть любая другая женщина. Новак сглотнул подступивший к горлу ком и сменил тему разговора. Скучающим тоном он осведомился у водителя, не знает ли тот какое-нибудь заведение, где не слишком придираются к внешнему виду посетителей, и можно пить до утра.

После недолгих раздумий таксист предложил три варианта, из которых Алес выбрал один с наименее пафосным названием «Захмелевший боцман».

Необходимо было где-то привести себя в порядок, придать лицу и одежде приличный вид. Сумка, собранная Мирой, была безвозвратно утеряна в недрах офисного центра. Алес поймал себя на мысли, что верно поступил, вовремя переложив деньги из сумки в карманы одежды. По крайней мере, ему было чем расплатиться с таксистом и в круглосуточной аптеке.

Паб находился в семи минутах ходьбы от этой аптеки. Несмотря на скромность убранства, здесь было людно. А по многоголосью звучащих здесь языков это место легко можно было принять за какой-нибудь портовый кабак, что, впрочем, соответствовало названию. Алес прошел в уборную. Там он умылся и пригладил взлохмаченную шевелюру, принял анальгетик и заклеил пластырем разбитую бровь и губу. Его одежда и обувь нуждались в основательной чистке. Он наспех оттер видимую глазу грязь и снисходительно оглядел свое отражение в зеркале.

— Что ж, могло быть и хуже, — резонно заметил он и поспешил вернуться в зал.

Алес расположился в углу у барной стойки так, чтобы видеть зал и входную дверь. Здесь было удобно еще и потому, что от посторонних глаз его скрывала компания изрядно поднабравшихся украинских туристов. По разговору он понял, что самый молодой из них, крупный коренастый парень, должен был завтра вернуться на родину. Так что сегодня они всем миром провожали его. К слову сам виновник события, к появлению Новака уже пускал слюни на стойку, время от времени вздрагивая и похрапывая.

Алес решил дождаться, пока украинцы отойдут по естественным нуждам и оставят своего друга в одиночестве. Он сразу заприметил его висящее на стуле полупальто и даже успел слегка ощупать его карманы. Новак не был уверен, что во внутреннем кармане были именно документы, но нечто похожее там все же было.

Он ничего не ел со вчерашнего дня, так что заказал себе большой макиато и сэндвич с беконом. Хлебнув немного кофе, он сильно пожалел о своем выборе. Напиток был просто отвратительным на вкус. Сэндвич к слову оказался ничуть не лучше, но Алес был так голоден, что понял это, когда практически доел его.

Улучив момент, Алес взял со спинки стула пальто украинца, повесил взамен свою куртку. И хотя при этом его пульс зашкаливал за сто пятьдесят, а по спине бежал холодный пот, он не подавая вида направился к выходу. У самых дверей Новак накинул пальто, стянул с ближайшей вешалки чью-то кепку и удалился прочь.

На улице он тщательно проверил содержимое карманов пальто и обнаружил в них смартфон, портмоне и паспорт на имя Петра Николаевича Нестеренко, 1987 года рождения, гражданина Украины. Выждав время, он заглянул в парикмахерскую неподалеку от автовокзала, где избавился от копны отросших волос, оставив короткий непослушный ежик, как на фото в украденных документах.

В девять пятнадцать по местному времени Алес занял свое место в автобусе, следующем по маршруту Краков-Львов. Он сильно рисковал, ведь если среди таможенников попадутся негативы, ни знание языка, ни другие документы, ни даже перемена облика его не спасут. В который раз напомнив себе, что выбор его невелик, а предпринятые им полумеры — это все, на что он способен, он откинулся на спинку кресла и смиренно закрыл глаза.

Алес проснулся после полудня. Из-за неудобной позы и ограниченного пространства тело онемело, от рева мотора в ушах раздавался гул, и все же юноша был рад, что удалось, наконец, поспать. Он огляделся по сторонам: в автобусе было тихо и спокойно. Большинство пассажиров, включая тучного соседа Новака, мирно спали на своих местах.

Он отодвинул занавеску и выглянул в окно. Его взору предстала довольно унылая картина. Бесконечные голые поля, простирающиеся до линии горизонта, кое-где перемежающиеся с небольшими рощицами. По его представлениям, Тарнув и Дембица уже остались позади, Жешув, возможно тоже, а это значило, до границы было не так уж далеко.

Внезапно наступившее затишье действовало Алесу на нервы. Он попытался выйти в проход между рядами, чтобы немного размяться. Однако затея его не увенчалась успехом: сосед перегородил дорогу. Смирившись, он опустился в кресло и достал из кармана сломанные часы. Детальный осмотр показал, что механизм поврежден не был, в отличие от стекла, по которому паутиной разошлись трещины. Очевидно из-за тугих пружин, шарниры, удерживающие крышки, при ударе вылетели. Чтобы собрать все части воедино, Алесу потребовалось немало времени и усилий.

Пропускной пункт Корчевая-Краковец соединял одну из польских национальных автострад и украинскую дорогу международного значения М10. При въезде в пограничную зону автобус остановился у шлагбаума. Пассажиры спешно покинули транспортное средство и проследовали к таможенному терминалу для прохождения паспортного контроля. Ожидая своей очереди, Алес беспокойно озирался по сторонам, продумывая возможные пути к отступлению в случае неудачи. Он боялся провала настолько, что его уже даже не трясло. Конечности онемели и с трудом поддавались контролю. Одеревеневшими пальцами он стянул с украденного паспорта обложку, а затем еще раз взглянул на фото. С точки зрения Алеса, он был совершенно не похож на владельца документа, не смотря на некоторые общие черты. Но это было его мнение. К тому же, из-за недавней драки на себя он сейчас тоже мало походил.

Очередь продвигалась довольно быстро и вскоре дошла до соседа Новака. Мужчина, натянуто улыбаясь, шагнул в кабинку. Алес был следующим. От напряжения его начинало мутить. Он сделал несколько глубоких вдохов. Краем глаза он заметил, как два пограничника с суровыми лицами и автоматами наперевес направились в его сторону. Сердце забилось в районе гортани. По спине побежал холодный пот.

— «Вот черт. Кажется, это конец», — подумал он. Завершить свое вынужденное путешествие здесь и сейчас в его планы явно не входило.

Из кабинки послышалась возня и возмущенные возгласы. Погранцы прошли мимо Новака вслед за толстяком. По завязавшейся перебранке Алес понял, что документы мужчины оказались фальшивыми. На секунду молодого человека охватила еще большая паника. Промелькнула мысль о том, чтобы сбежать, воспользовавшись заминкой. Но учитывая то, что ему в любом случае придется пересечь границу, а промедление в его случае действительно смерти подобно, он остался. К тому же привлекать к себе внимание лишний раз было бы опрометчиво.

Мужчину задержали до выяснения обстоятельств. Наблюдая, как его уводят, Новак задумался, предполагал ли тот, что для него все так закончится. Женщина средних лет, стоящая за его спиной, многозначительно кашлянула. Он обернулся, она кивком указала на кабинку. Он прошел вперед.

— Добрий день, — сказал Алес, протягивая паспорт служащему. Он старался держаться бодро и уверенно.

Таможенник приветственно кивнул и взял документ. Несколько секунд он рассматривал молодого человека, сравнивая его с фотографией в паспорте. Лицо его при этом не выражало никаких эмоций.

— Петро Михайлович… — после продолжительной паузы задумчиво произнес пограничник.

— Миколайович, — поправил его Новак.

— Миколайович, — повторил тот, растягивая слоги. — Ви їздили у відпустку?

— Ні, на весілля до подруги, — изобразив неловкость, ответил он.

Мужчина одарил Алеса снисходительным взглядом.

— Схоже, вдалася весілля?

— Так, — кивнул Алес.

Поставив штамп, служащий вернул документ Новаку. Не веря своей удаче, Алес забрал паспорт и сунул его во внутренний карман пальто.

— Дякую вам, — изо всех сил сдерживая нахлынувшие эмоции, произнес он и поспешил удалиться.

— Всього доброго, — ответил мужчина дежурным тоном.

Через семь с лишним часов, после отправления из Кракова автобус, наконец, прибыл во Львов. Алес покинул здание Стрыйского автовокзала. Он впервые был в этом городе, потому дорогу к центру пришлось выспрашивать у прохожих. Там на площади Рынок располагался самый старый, и, пожалуй, самый популярный среди негативов, ломбард Львова. Выбрав в качестве ориентира шпиль ратуши, он направился вверх по улице.

В столице Западной Украины Новак чувствовал себя куда увереннее, нежели в Кракове. Его все еще переполнял почти детский восторг от удавшегося маневра на границе. Кроме того, он был близок к тому, чтобы сделать еще один шаг к Первоисточнику. Эта мысль дурманила разум.

По дороге Алес краем глаза подмечал особенности городских пейзажей. И если исключительность Кракова проявлялась в преобладании в архитектуре романского стиля, то львовское зодчество впечатляло невообразимым смешением разных стилей, исторических эпох и национальных традиций. Почти полностью сбросившие листву деревья, пасмурное небо с изредка проглядывающими солнечными лучами, затянутые тонкой корочкой льда лужи в неровностях каменной кладки тротуаров: все это лишь добавляло городу загадочности и шарма.

Интересующий Новака ломбард находился недалеко от ратуши в одном из старейших зданий города. Готические залы, сменявшие один другой, сохранились здесь практически в первозданном виде. Стены украшали картины малоизвестных европейских мастеров прошлого. Подсвеченные небольшими диодными лампами витрины демонстрировали коллекции орденов и медалей, православных и католических крестов, часов карманных и наручных. Стеклянные полки стеллажей были заставлены бронзовыми статуэтками, золочеными тарелками и столовым серебром. Для икон был выделен отдельный зал, так же как для коллекции холодного оружия, включающей в себя мечи и кинжалы разных форм и размеров, копья, топоры и даже булавы и боевые молоты.

Алес с трудом оторвал взгляд от арсенала и обратился к менеджеру салона. Он поинтересовался, здесь ли сейчас владелец заведения. Информация необходимая ему была редкой и дорогой, потому говорить о ней с кем-то кроме не имело смысла. Девушка недоверчиво оглядела молодого человека и сообщила, что хозяина сейчас нет, после чего уточнила причину его заинтересованности. Новак пояснил, что хотел бы предложить владельцу сделку: предмет, который заинтересовал бы любого негатива, в обмен на кое-какие сведения. Пару минут менеджер пребывала в раздумьях, затем, попросив Алеса немного подождать, скрылась за одной из дверей, предназначавшихся для сотрудников.

Спустя четверть часа Алес предстал перед хозяином ломбарда, пожилым низкорослым украинцем, русско-еврейского происхождения.

— Чим можу допомогти? — без особой заинтересованности в голосе спросил мужчина.

— Я шукаю інформацію про одну з реліквій, — ответил Алес. — Першоджерело Знань. Може, чули про таке?

Хозяин резко переменился в лице. От былого спокойствия и безразличия не осталось и следа. Чтобы скрыть свое напряжение, он вышел из-за стола и, скрестив руки на груди, встал напротив одной из картин, висевших в его кабинете.

— Ви — литовець? Або латиш? — игнорируя вопрос Новака спросил антиквар.

— Поляк, — в нетерпении произнес он. — К чему все это?

— Вы весьма недурно говорите по-украински, — отметил хозяин, перейдя на польский, — практически без акцента.

— Мой отец придерживался мнения, что знание языков — это основа успешной дипломатии, — пояснил Алес. — Но вы не ответили на мой вопрос.

Владелец ломбарда утомленно вздохнул.

— Люди часто приходят ко мне с разными глупостями, но таких как вы, право, еще не было, — усмехнувшись, сказал он. — Честное слово, вы либо безумны, либо не знаете, о чем спрашиваете.

— Я совершенно точно знаю, о чем спрашиваю, — уверенно ответил Новак.

Хозяин ломбарда лишь пожал плечами.

— В таком случае, думаю, вы понимаете, насколько ценна такая информация, — мужчина ехидно сощурился. — У вас есть, что предложить взамен.

Алес с самого начала знал, что все этим закончится, и все же колебался. Не было гарантии, что украинец действительно владел достоверными данными об источнике. И даже если и владел, то не факт, что информация могла оказаться Новаку полезной. Преодолев сомнения, он достал из нагрудного кармана цепочку с часами.

— Надеюсь, вы сочтете это достойной оплатой, — сказал он, бережно укладывая часы на красное сукно стола.

— О! — восхищенно вздохнул антиквар. — Я много слышал об этих часах. Механизм выполнен известным с конца XVII века часовщиком Иоакимом Гарно. Золотой корпус диаметром 56 мм и толщиной 16 мм, трехкрышечный с откидывающейся передней крышкой… На внутренней стороне крышки фамильный герб рода Гедиминовичей. Пятнадцать камней, шпиндельный ход… Завод пружины и перевод стрелок осуществляется ключом… Циферблат эмалевый. Стекло минеральное, с трещиной. Стрелки резные, золоченые… Однако это весьма неосмотрительно с вашей стороны, пан Новак, так выдавать себя.

Алес внимательно вглядывался в лицо антиквара, пытаясь распознать его истинные намерения.

— Вижу, вы в курсе.

— Негативы, что посещают мой салон, только о вас и говорят.

— Если вы слышали обо мне, то знаете, что на пути к своей цели, я не остановлюсь ни перед чем, — угрожающе произнес Алес.

Хозяин ломбарда лишь покачал головой.

— Я расскажу все, что знаю, — сказал мужчина, пряча часы в ящик стола. — Как распорядиться этой информацией, решать вам. Но учтите, я не намерен скрывать ваш ко мне визит и предмет нашего разговора от кого бы то ни было. Вы преследуете свои цели, а я — свои.

Алес проводил отцовский подарок тоскливым взглядом, а затем кивнул, соглашаясь с условиями антиквара.

Мужчина начал свой рассказ с длинного вступления о том, как в прошлом он, еще будучи мелким торговцем комиссионными товарами, начал выполнять заказы на поставки редкого холодного оружия для высокопоставленных лиц. И хотя эту часть можно было пропустить, Новак все равно внимательно слушал. По словам украинца, он тогда не имел ни малейшего понятия о заклинателях, пока одна его знакомая не попросила его помочь ее близкому другу, попавшему в переделку. Роман Гайчук, так звали ее друга, известный биолог, кроме прочего имеющий еще и докторскую степень по физике, представил на суд научного сообщества исследовательскую работу, описывающую группы людей, обладающих способностью при помощи слов влиять на некоторые физические процессы.

Целью работы являлось изучение взаимосвязи электромагнитных волн человеческого тела и нисходящих нервных импульсов. Иначе говоря, ученый пытался дать научное обоснование силе слова. Он разделил способности на три вида, различавшихся конечным результатом, но обусловленных, в целом, одним механизмом действия.

В этом месте Алес прервал антиквара, так как ему самому были известны всего два вида воздействия: проклятие и благословение. Мужчина ответил ему, что и сам слышал о третьем виде только от Романа. Исследователь определил его, как «поглощение» или «нейтрализация». А людей, обладавших этой способностью — «нейтралы». Из трех групп нейтралы наиболее малочисленны и скрытны, потому ученому мало что удалось выяснить относительно их сущности. Однако он упоминал, что их община схожа с культом. А предметом поклонения нейтралов была реликвия, именуемая «начальным источником».

При упоминании об источнике, Алеса затрясло. Он едва сдерживался, чтоб не начать задавать владельцу ломбарда вопросы, что роились в его голове. Напоследок мужчина сказал, что работа Гайчука была осмеяна его коллегами. Ее называли антинаучной ересью, а Романа — псевдоученым. Алес поинтересовался, сохранились ли у антиквара копии этой работы, на что тот ответил, что все материалы были изъяты. Более того, автор подвергся преследованию заклинателей. Как и сейчас, они предпочитали оставаться в тени. К счастью, Гайчуку удалось скрыться. Не без участия антиквара, впрочем. Он оставил науку и нашел себя в журналистике. Немало поездил по миру. В основном писал о проблеме геноцида и межрасовых конфликтах. Некоторые его статьи все еще можно было найти в Интернете. Правда, публиковался он уже под фамилией Пархоменко.

— Я могу с ним встретиться?! — осведомился Новак.

— Я не его секретарша, откуда мне знать. В последний раз он писал мне из Виноградова, но это было два с лишним года назад. Могу дать его электронный адрес.

_________________________________

Не забудь поставить лайк и подписаться на мой профиль, чтобы получать уведомления о новинках)))

Алес распрощался с владельцем ломбарда и направился в ближайшее интернет-кафе. Он сильно жалел, что избавился от украденного смартфона по прибытию в Львов и утешал себя лишь одной мыслью: так было безопаснее. Мысль о безопасности заставила обеспокоиться сменой облика. В подвальном магазинчике разряда «second hand» он обменял украденные пальто и кепку на спортивную куртку и шапку, более удобные и подходившие ему по размеру.

По запросу «Роман Пархоменко, журналист» поисковая система выдала несколько ссылок на материалы различной степени давности, опубликованные не только в серьезных политических изданиях, но и в «желтой» прессе и даже в литературных журналах. Среди множества бесполезных статей о гонении евреев и ущемлении прав темнокожих Алес обнаружил две, касающиеся заклинателей. Одна описывала историю многовекового противостояния позитивов и негативов. Другая, по сути, была хроникой истребления нейтралов. Новак распечатал обе статьи, а затем просмотрел ленту новостей. Как он и предполагал, ситуация с каждым днем становилась все хуже. На границах снова и снова происходили новые стычки. Положение усугубляла не так давно объявившаяся экстремистская организация «Алое пламя». В прошлом месяце ее члены попытались взорвать автомобиль премьер-министра Италии. А вчера, по данным чешского информационного агентства ЧТК, группа террористов проникла в здание парламента в момент заседания и потребовала от всех членов правительства, кто имеет отношение к заклинателям, сложить полномочия. Ценою жизней троих представителей службы безопасности и одного полицейского группу удалось обезвредить.

Нужно было торопиться. Алес отправил журналисту письмо с просьбой о встрече и выбрал маршрут.

В Закарпатье менее рискованно было поехать и на автобусе, но поездом оказалось быстрее. На вокзале он взял билет до Мукачево, где планировал пересесть на пригородную маршрутку до Виноградова. В пути он успел немного вздремнуть, перекусить и просмотреть распечатки статей журналиста.

В Виноградове, выждав несколько часов до начала рабочего дня, Алес обзвонил редакции местных газет. По телефону, представляясь сотрудником кредитной организации, он выяснил, что из всех мест подобного рода, Гайчук работал на постоянной основе только в одном, да и то уволился больше года назад. Подробностей ему не сообщили, но дали номер домашнего телефона. Зная номер, узнать адрес было не трудно.

Новак подошел к железным воротам, отделяющим небольшой одноэтажный кирпичный домик и прилегающий к нему участок земли от внешнего мира, и позвонил в звонок. Некоторое время ответа не было. Алес занервничал. После второго звонка хриплый мужской голос из домофона спросил:

— Кто это?! — Вопрос был вполне безобидный, но интонационно звучал как «Пошел вон!».

— Роман Владиславович, я — Джозеф Гутник, корреспондент газеты «Трибуна». Я отправлял Вам мэйл с просьбой о встрече, — сообщил Алес, согласно заранее продуманному сценарию.

— Уходите! — отрезал Роман и едва не отключил домофон.

— Подождите! Пожалуйста, ответьте на пару моих вопросов, это не займет много времени, — впопыхах настойчиво прокричал Новак.

Повисло молчание. Очевидно, журналист размышлял над его предложением.

— Два шага назад! — скомандовал он, наконец.

— Что, простите? — не сразу сообразил Алес, а за тем его взгляд упал на встроенную в домофон видеокамеру.

Парень отступил на несколько шагов, позволив хозяину себя оглядеть, при этом всем своим видом стараясь излучать приветливость и обаяние. Рассмотрев молодого человека с головы до пят, и, по-видимому, решив, что тот не опасен, журналист впустил его в дом.

— Вы довольно молоды для корреспондента, — заметил Гайчук, закрывая за Алесом входную дверь. — Я в вашем возрасте только начал постигать естественные науки.

— Я учусь на факультете журналистике Вроцлавского университета и работаю, — пояснил Новак.

Алесу, наконец, представилась возможность, как следует разглядеть хозяина дома. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Почти полностью поседевшие волосы отдавали желтизной. На покрытом глубокими морщинами осунувшемся лице проступали следы бессонной ночи. Очевидно, он все еще работал. Роман был почти на голову выше Алеса, отчего тот ощущал еще большее давление и взволнованность.

Журналист дал согласие на интервью, только при условии, что Новак не будет ничего записывать и фотографировать. Услышав об этом, Алес выдохнул с облегчением, поскольку ни для того, ни для другого у него не было технических возможностей.

Гайчук проводил Новака в гостиную, затем поспешно вышел в кухню. Судя по запаху дыма, там что-то горело. Алес окинул взглядом комнату. Ничем, в сущности, не примечательная, она полностью отражала холостяцкий образ жизни ее хозяина. Скупая обстановка, видавшая виды мебель, старая техника. Принадлежность Романа к его профессии выдавал, пожалуй, только его рабочий стол с компьютером, заваленный материалами и рукописями.

В ворохе бумаг Алес заметил изрядно потрепанный заламинированный полароидный снимок. На нем — еще не поседевший журналист Роман Пархоменко в форме с логотипом одного из крупнейших украинских изданий и ребенок лет десяти, веснушчатый с ярко рыжими волосами. Находка заинтересовала молодого человека. Он успел вкратце изучить биографию Гайчука и знал, что ни жены, ни детей у него никогда не было. А будь этот снимок случайным, вряд ли Роман стал бы утруждать себя заботой о нем. Надпись на обороте гласила: «Прица, апрель 2000г». Запечатлев в памяти картинку и надпись, Алес вернул фото в ту же кучу, откуда достал. Как бы невзначай взглянув на монитор, он обнаружил еще несколько фото. На них не было людей, только улицы неизвестного ему города. Они не были похожи на фотокорреспонденцию, качество снимков соответствовало камере мобильного телефона. Из воспоминаний он попытался выудить картины, схожие с запечатленными на фото, но не смог.

— Это София, — неожиданно произнес Роман из-за его спины.

Алес вздрогнул. Ему едва хватило самообладания, чтобы повести себя естественно.

— Как давно вы были там? — Он попытался развить беседу, чтобы сгладить возникшую неловкость.

— Не был ни разу, — усмехнувшись, ответил Гайчук. — Все никак не наберусь смелости сбежать от всего этого.

Он неопределенно махнул рукой.

— А как же фото? — искренне удивился Новак.

— PR-компания от Прицы, — задумчиво ответил он. И чуть погодя пояснил. — Мой друг, он сейчас живет там.

Помолчав немного, Роман пригласил Алеса присесть. Тот с благодарностью принял предложение и устроился на диване. Сам журналист расположился, напротив, в офисном кресле.

Алес сообщил Гайчуку о своей обеспокоенности конфликтами на польско-германской границе, сказал, что собирался написать статью об этом. Но для него важна была причина, так он, в конце концов, узнал о заклинателях. Испытывая необходимость в получении более подробной информации, он начал поиски материалов.

— И эти поиски привели меня к вам, — закончил свое вступление Алес. — Я прочел ваш очерк «Границы Света и Тьмы». Весьма впечатляющая работа. У вас довольно глубокие познания о заклинателях.

— К сожалению, эти познания не принесли мне ничего кроме неприятностей, — мрачно заметил Роман. — Я бы не рекомендовал вам лезть в это дело. Хотя понимаю ваше рвение, ведь сам когда-то был таким. Так или иначе, я сообщу вам то, что известно мне и подтверждено историческими документами. Думаю, для вас будет открытием, что на протяжении всей истории Европы власть над людьми прямо либо косвенно принадлежала заклинателям. Не из-за их способностей, просто каждый из них по природе своей лидер и завоеватель. Так что противостояние или, как вы выразились, конфликт между позитивами и негативами берет свое начало из древних времен. Первое упоминание о нем встречается в древнегреческих хрониках, датируемых 905 годом до нашей эры.

Новак поразился осведомленности журналиста. Ведь ему, человеку, было известно то, о чем Алес, будучи заклинателем, не знал. По словам Гайчука, во времена расцвета Западно-Римской империи влияние позитивов распространилось на территории от Северной Африки до Британии. На тот момент между негативами различных племен не было ни согласованности, ни вообще коммуникации. Они идентифицировали себя как часть своего народа, а не как отдельную расу. Кельты, германцы, фракийцы, сарматы… Каждый из народов стремился к независимости, потому отказывался заключать союзы, даже перед лицом общего врага. Ключевой фигурой в истории освобождения порабощенных народов от римского гнета стал король Аларих I, под командованием которого вестготами в 410 г была захвачена столица империи. Он доказал, что Рим, отнюдь не так величественен, как кажется. Получив контрибуцию рабами и ценностями, он оставил город. Позже вождь германцев Одоакр, некогда начальник германо-римских наемников, заставил римского императора Ромула Августа отречься от престола, что, по сути, являлось крахом великой Западно-Римской империи.

Вслед за этим, наступил период, в истории обозначенный, как Великое переселение народов. В Европе образовались новые суверенные государства. Настал черед преобладания власти негативов.

Но позитивы Рима были не настолько глупы, чтобы полагаться лишь на мощь своих легионов. Задолго до нападения германских племен, они основали нечто такое, что в корне переменило ход истории. Взяв за основу историю жизни позитива, иудея по имени Йехошуа, они создали учение, вобравшее в себя основные законы морали и нравственности. Целью создания учения было подавление бунтарских настроений среди захваченных народов, пропаганда покорности и смирения. Уставшим от неравноправия и жестокости людям нужна была вера, потому учение быстро распространилось на территории Римской империи. Иудея стали почитать как посланника и сына божьего. Образование Католической Церкви, являющейся «… продолжающимся присутствием Иисуса на земле» стало следующим шагом позитивов. Уже в IX в. Святой Престол принимал активное участие в политической жизни большинства Европейских государств. Раскол христианской церкви на латино-католическую и греко-православную, только поспособствовал распространению западного христианства в Центральной Европе.

Римско-католическая церковь стала самым мощным оружием позитивов. Благодаря поддержке ее последователей к концу пятнадцатого столетия позитивы почти полностью выдворили негативов с территории Европы в восточную часть Евразии. Оставшиеся негативы были уничтожены силами Святой Инквизиции.

В 1654 г, заручившись поддержкой русского царя Алексея Романова, потомки некогда изгнанных негативов вступили в войну с Речью Посполитой. Эта война продлилась 13 лет и закончилась подписанием Андрусовского перемирия между русскими и поляками, а так же свержением негативами с трона «папского протеже» короля Яна II Казимира.

1667 год знаменателен еще одним немаловажным событием. В этом году был впервые созван Объединенный Совет Старейшин негативов.

— Нужно отметить, — с искрой в глазах произнес Гайчук, — что подобный Совету орган управления позитивов, именуемый Конклавом Ревнителей Веры, был создан в 397 г. То есть разрозненные общины негативов противостояли объединенным силам позитивов на протяжении без малого тринадцать веков. Поразительная живучесть, не правда ли? Не удивительно, что позитивы так стремятся их уничтожить.

— Да, пожалуй, — криво усмехнувшись, согласился Алес, — но вы ни разу не упомянули о нейтралах.

Журналист резко переменился в лице. Былой энтузиазм угас в мгновение ока. Новаку даже показалось что жесты его стали более осторожными, а взгляд наполнился подозрением.

— Нейтралы не имеют отношения к конфликту, — сухо ответил он.

— Но они ведь тоже заклинатели, — возразил он.

— Это так, — согласился Гайчук, — но повторюсь, они ни при чем.

— А как же ваша статья? — настаивал Алес.

— Если вы изучили ее, то знаете, что нейтралы — всего лишь жертвы геноцида.

— А причины?

— Для геноцида нет других причин, кроме уже вам известных! — отрезал журналист.

На какое-то время они оба замолчали. Алес пытался привести в порядок свои эмоции и усвоить полученную информацию. Роман придвинул кресло к столу и стал закрывать вкладки с фотографиями. Откуда-то из кучи исписанных листов зазвонил телефон. Гайчук извлек из-под бумаг свой мобильный, взглянул на дисплей и нахмурился. С минуту он, казалось, размышлял, стоит ли отвечать. В конце концов, трубка умолкла, и Роман повернулся к Алесу. Взгляд его при этом был довольно странным.

— Почему же вы так заинтересованы в нейтралах? — в его вопросе звучали провокационные ноты. — Вы не корреспондент, верно? Вы — заклинатель. Негатив, не так ли? Но не воин. Вы — беглец, как и я. Нет нужды отрицать это, по вашим глазам я вижу, что прав.

Алес немного опешил от такого внезапного разоблачения. Притворяться дальше не было смысла.

— Простите, что солгал, — виновато потупился он.

— Это ни к чему, — раздраженно отмахнулся Гайчук. По выражению его лица, стало ясно, что он намерен закончить этот разговор.

— Я должен найти первоисточник знаний! — в отчаянии произнес Новак. — Вы единственный, кто может хоть что-то знать о нем.

— Я не могу вам помочь! — ответил журналист сурово. — Уходите.

— Но… — собирался возразить он.

— Уходите, если не желаете себе еще больших неприятностей, — отрезал Гайчук.

Алесу не оставалось ничего кроме как повиноваться. Переполненный досадой и злостью на самого себя он вышел на улицу и побрел прочь от дома журналиста.

Он не мог сказать точно, сколько он шел, сворачивая из одной улицы в другую. В этом городе, казалось, время бежало с отличной от остального мира скоростью. Окутанный туманом, серый, с развалинами древних замков, поблекшими церквями и невзрачными скверами, он будто был лишь декорацией фильма с мистическим сюжетом.

Наткнувшись на очередной магазинчик, Новак вдруг понял, что страшно голоден. Скромный обед из трех холодных сосисок, булки хлеба и пакета молока был уничтожен на скамье недалеко от магазина. Он допил остатки молока и умиротворенно вздохнул.

Злость, наконец, прокипела и разум Алеса начал проясняться. До того момента ему ни разу не приходило в голову, насколько абсурдной была его задумка относительно визита к Гайчуку. Тем не менее, Роман пошел на контакт, не потребовав от молодого человека ни удостоверения журналиста, ни вообще какого-либо документа, подтверждающего его личность. И не просто пошел на контакт, он впустил его в свой дом и подробно рассказал о том, что интересовало Алеса. Скорее всего, журналист с самого начала догадывался об истинной сущности своего гостя. Но молчал по неизвестной причине до последнего. Внезапно Алес подумал о том, что, наверное, уже очень давно Роман испытывал потребность выговориться, и, наконец, получил такую возможность. Если так, то, вероятнее всего, он просто испугался, когда Новак неожиданно перевел тему разговора на нейтралов. Возможно, сыграл свою роль и тот телефонный звонок, который Гайчук предпочел проигнорировать.

Быстрым шагом он направился обратно. Электронный замок, запирающий ворота, не работал. Алес осторожно вошел во двор и приблизился к дому. Входная дверь была закрыта изнутри. Алес обошел здание. Форточка в окне на кухне оказалась не заперта. Взобравшись на карниз, он просунул руку в форточку и повернул шпингалет. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, он открыл окно и пробрался внутрь. Беспокойство, что он испытывал все это время, только усилилось, когда из гостиной послышался грохот и незнакомые Алесу голоса.

— Де джерело?! — прокричал низкий мужской голос.

— Не розумію про що ви! — сквозь хрипы простонал Гайчук.

Раздался глухой звук удара. Роман начал кашлять.

— Це марно! — заключил грубый женский голос, — Так ми нічого не доб'ємося. Нестор, починай! Новачкові на це не варто дивитися.

Новак различил приближающиеся шаги и спрятался в нише за шкафом. В кухню вошел молодой бритый наголо парень восточнославянской внешности с вытатуированным крестом на затылке. Он определенно был человеком, но от него исходила странная энергия: его и чья-то еще.

— «Адепт», — пришло в голову Алеса. Он впервые встречал адепта живьем и пребывал в растерянности. Невольно отступив на полшага вглубь ниши, он случайно задел ногой металлический совок для мусора. Совок со звоном упал на кафельный пол.

Парень резко обернулся, схватив с полки первое, что попалось под руку. Алес подобрал с пола совок и запустил его в адепта. Тот только отмахнулся от железяки.

— Сторонній! — прокричал он и бросился на Новака.

Только сейчас Алес заметил, что его противник вооружился длинной крестообразной отверткой. Он едва успел перехватить руку адепта. Инструмент застыл в сантиметре от его лица. Резкий удар в челюсть заставил бритоголового немного отступить. Но уже через пару секунд он снова атаковал Алеса. Парень был более быстрым и ловким, так что у Новака едва хватало сил блокировать его удары. Вскоре на зов адепта подоспел еще один. Увидев его, Алес нервно сглотнул. Рост — два с лишним метра и огромные кулаки, способные выбить из человека душу одним ударом, на поясе цепной моргенштерн, бесполезный в закрытом помещении, но несущий немыслимые разрушения на открытой местности. Войдя, он, казалось, занял все свободное пространство кухни. Драться с ним было совершенным безумием. Стоило попробовать проклятие.

— Периспазмос (1) — прошептал он, опустив вступительные строфы.

Лицо адепта приобрело еще более глупое по сравнению с изначальным выражение. Он застыл на месте, озираясь по сторонам, будто забыл, зачем пришел. Заклинание действовало, но Новак ясно ощущал, как яростно сопротивляется часть энергии адепта, не принадлежащая ему. Он не знал точно, как долго сможет удерживать проклятье.

Алес с надеждой взглянул в окно — его единственный путь к спасению. Однако мелкий адепт не давал ему и шага ступить со своего места. Новак подумывал вытащить свой нож, но в сложившейся ситуации, оружие быстро могло оказаться в руках противника. Внезапно, он обнаружил одну странность: в кухне отсутствовали колющие и режущие приборы. Ни на столах, ни в сушилке их не было. Из подставки на полке кухонного шкафчика одиноко торчала алюминиевая столовая ложка. Было ли это случайностью, или хозяин намеренно спрятал ножи и вилки, об этом Алесу думать не пришлось. Получив шанс для атаки, он выхватил из мойки чугунную сковороду и со всей силы обрушил ее на молодого адепта. Тот, издав рычащий звук, осел на пол. Все это время Алес старался держаться спиной к стене, но в тот момент второму адепту удалось обойти его и ударить по голове. Алес мог бы поклясться, что от удара из его глаз посыпались искры. Но клясться было некогда и некому. Стараясь удержать помутившееся сознание, он потянулся к газовой плите, схватил стоящий там эмалированный чайник и с размаха огрел им противника. Вода в чайнике была очень горячей, часть ее попала на адепта, часть обожгла Новаку ноги и руки. Не теряя драгоценного времени, Алес бросился к окну. Краем глаза он успел заметить застывшую в коридоре темноволосую женщину. Она была позитивом. И именно ее энергию он ощущал в адептах. Выражение ее лица было злобным и слегка удивленным. Один из адептов назвал ее аббатисой. Но возможность узнать, являлась ли она на самом деле таковой, молодому человеку не представилась. Стоящий за ней адепт, проскользнув вперед, вскинул правую руку. Воздух разрезал едва различимый свист. Тонкая веревка хлыста обвила горло Новака, уже вскочившего на подоконник. Еще одно изящное движение руки и Алес уже лежал на холодном полу кухни. Успевшие прийти в себя адепты не упустили возможности отплатить молодому человеку за каждое свое увечье. Его били и пинали до тех пор, пока лицо его не превратилось в месиво и кровь не пошла горлом.

— Стільки шуму з-за якогось негативу недозрілого! — недовольным тоном произнесла женщина, направляясь к выходу.

— Що з журналістом? — спросил бритоголовый, отступая от тела поверженного противника.

— Готовий, — ответила она, открывая дверь. — Серце, судячи з усього. Розв’яжіть його. Цього перенесіть в кімнату. Потрібно обставити все так, ніби вони побилися.

— Цей ще дихає, — полушепотом произнес адепт с хлыстом, — Добити його?

— Залиш, — снисходительно бросила аббатиса, — Він — вже не жилець.

Это было последнее, что Алес видел и слышал. Боль была настолько невыносимой, что постепенно он перестал ее чувствовать. А затем наступила совершенная и непроглядная темнота.

— «На этот раз точно конец», — с горечью подумал он.

______________________________________

(1) Периспазмос περισπασμός (греч.) — рассеянность

Подсознание рисовало яркие не связанные между собой образы. Рыцари в доспехах и стяги, бурые медведи, кареты с лошадьми, горящие замки, привлекательные юные девушки, рыжие дети…

— «Дети? Почему их так много? Был же всего один», — подумал Новак.

Снова череда быстро сменяющих друг друга картин. Где был? Когда? Он не мог вспомнить. Нечто очень важное, то, что не терпело отлагательств, он забыл. Нужно было начать все с начала. Прогоняя навязчивый бред, он попытался уцепиться за сколь-нибудь четкое воспоминание.

Поздний вечер. Он повздорил с дядей и, хлопнув дверью, покинул особняк. Не имея при себе денег, он был вынужден без дела слоняться по округе. Часа через два ощутимо похолодало, и заморосил дождь. Продрогший и вымокший он вернулся домой. Необходимо было переодеться и пойти извиниться перед дядей, но стало лень (на это не было ни сил, ни желания), и он просто распластался на кровати в своей комнате. Он уже задремал, когда полуночную тишину разрезал вой сирены.

— «Пожарная сигнализация», — сразу понял он, и вскочил, пытаясь на ходу сообразить, что делать.

— «Дядя Борислав»! — он со всех ног бросился к кабинету опекуна. Тот много работал и часто засиживался допоздна.

В коридоре ни дыма, ни запаха гари не ощущалось. Не было и охраны с обслугой.

Первое, на что Новак обратил внимание, когда вошел в кабинет — дырка в оконном стекле, от которой паутиной разошлись трещины. На полу у окна алел размазанный кровавый след. Внутри всё похолодело.

Борислав сумел отползти от окна к стене, где располагался сейф и «тревожная кнопка». Увидев его, Алес поначалу растерялся и несколько секунд не мог даже пошевелиться. Затем он бросился к опекуну. Тот был еще в сознании и пытался сказать ему что-то.

— «Источник»! — по телу Новака будто прошел электрический разряд.

Да, все так. Затем был поезд, Краков, Мира… После драка, ослепление, пани с ребенком… Автобус до Львова, антиквар, Закарпатье…

— «Точно»! — наконец нужная картинка сложилась в его голове, но результат его совсем не обрадовал. Журналист мертв, история первоисточника так и осталась тайной. Алес потерял последнюю зацепку, но что еще хуже, по его вине погиб человек. И даже тот факт, что он сам едва не погиб, нисколько не умалял его вины.

— «Но почему не погиб»? — этот вопрос поверг его в смятение.

Он помнил жуткую невыносимую боль, жжение в области легких и удушение, когда кровь попала в трахею и бронхи.

— «Что же было дальше»? — Алес не мог этого знать и понимал это. Он потерял сознание и пришел в себя совсем недавно, так что даже глаза еще открыть не успел.

Впрочем, сделав это, Новак понял, что торопиться было незачем. В помещении, где он находился, царил полумрак. Очевидно, единственным источником света было окошко в двери. Дальняя стена представляла собой сплошную горную породу с редкими вкраплениями фосфора и кварца. Остальные были сложены из булыжников и из-за способа и состояния кладки казались очень старыми. Было холодно, но, не смотря на это, в воздухе все равно ощущался запах затхлости.

Сам Алес, переодетый в робу темного цвета, лежал на деревянных нарах, накрытых грязным и давно отжившим свое матрасом. Живот, судя по ощущениям, был перевязан. Лицо отекло и распухло. И все же он чувствовал себя на удивление неплохо и в некоторой степени даже слишком бодро. Новак попытался поднять правую руку. Движение далось ему не без труда, однако вышло вполне успешным.

— Очухался, наконец? — с ухмылкой произнес резкий мужской голос. В нем звучал явный румынский акцент.

Алес напрягся и понял, что спросонок упустил из вида присутствие в камере еще одного негатива. Он был крайне удивлен этому, отчасти оттого, что не заметил, отчасти потому, что был в руках адептов, когда потерял сознание. Бояться было поздно: он уже был схвачен и заперт. И не было больше необходимости притворяться и отмалчиваться.

— Кто вы? — спросил Алес, поворачиваясь лицом к собеседнику.

— Мое имя — Марк. Я — негатив, как ты уже успел заметить, — ответил мужчина безучастным тоном.

— Я — Алес Новак, — представился он с той же интонацией.

— Новак? — удивился румын. — Не Прица?

— Прица? — Алес был слегка сбит с толку. Он был уверен, что собеседник знает, кто он такой.

— Да, Прица, — повторил Марк. — Ты в бреду произнес эту фамилию.

— Так это фамилия? — с удивлением и облегчением произнес Новак.

— Точно, — подтвердил Марк. — Сербская, если мне не изменяет память.

В утратившем всякую надежду разуме зародилась идея.

— Где я? — Внезапно этот вопрос стал для парня чрезвычайно важным.

— В подземелье замка Канков. А точнее в той его части, где находится лазарет, — сообщил Марк. — Тебя привезли сюда сразу после операции. Ты провалялся в отключке три дня. Сегодня двадцать второе октября, вторник, сейчас около пяти утра, если это важно.

Замок Канков, вернее то немногое, что от него осталось, был расположен у подножия Черной горы недалеко от Виноградова. Из истории Алес помнил, что в период раннего средневековья он был частью славянского городища, позднее завоеванного венграми. Он видел издалека сохранившиеся фрагменты здания и никак не предполагал, что под ними может располагаться используемая и в настоящее время подземная часть. Это с трудом укладывалось в голове, но в последнее время он удивлялся внезапным открытиям все меньше и меньше. А вот что действительно взволновало его, так это дата, названная новым знакомым.

— Двадцать второе?! — Новак немного растерялся.

С одной стороны для его миссии три потерянных дня — это много, с другой, чтобы залечить все полученные им травмы — этого слишком мало. Алес попробовал сесть, чтобы убедиться, что он действительно в порядке. Пострадавшее тело ответило на резкий рывок головокружением и приступом тошноты. Неприятно заныли ушибы, а в области живота Новак ощутил острую, но вполне терпимую боль.

— Я как-то подозрительно хорошо себя чувствую… — задумчиво произнес он. Марк ехидно ухмыльнулся.

— Это морфин, — объяснил он. — Удивительная вещь. С ним можно продолжать рвать на части своих врагов, будучи самому наполовину трупом.

Воображение Алеса нарисовало весьма нелицеприятную картину. Он поморщился.

В слабом свете он попытался различить облик своего собеседника. Тот был смугл и темноволос. На скуластом лице заметно выделялся длинный узкий с горбинкой нос. Под массивными надбровными дугами чернели впалые глаза. Ему на вид было под сорок. Но учитывая все обстоятельства, Алес не мог утверждать этого наверняка.

— Странно, что мне кололи морфин, — проговорил он все так же задумчиво.

— Его колол тебе я, — равнодушно заметил румын. — Я же менял повязки.

Алес собирался спросить, откуда у заключенного под стражу может быть морфин, но тот не дал ему произнести и слова.

— У меня всегда есть запас, — почти с гордостью произнес он. — И я знаю, где взять еще. А бинты мне дал местный фельдшер. Он довольно сговорчивый, хотя в принципе ему плевать на заключенных. За время, пока ты здесь, он лишь раз пришел тебя осмотреть. Так что мне пришлось взять на себя роль твоей сиделки.

— Спасибо, — слегка растерянным тоном поблагодарил Новак.

— Я делал это не задаром, — признался Марк. — Хочу, чтоб ты помог мне кое в чем. Я слышал, ты здесь, потому что убил кого-то.

— Это не я! — злобно огрызнулся Алес.

— Успокойся. Мне, в общем-то, все равно, — снисходительно произнес румын. — Но по закону, если тебя приняли на месте преступления, рассчитывать на суд присяжных ты не можешь. Ты попадаешь в место, подобное этому, и проходишь через процесс дознания до тех пор, пока полностью не признаешь свою вину. После этого, судебный представитель выносит тебе приговор, в соответствии с тяжестью совершенного преступления. Это могут быть исправительные работы или тюремное заключение, но чаще всего — это казнь, ведь обычно негативы попадаются не на мелком воровстве или порче имущества.

— А под процессом дознания ты подразумеваешь пытки? — опасливо осведомился Алес.

— Ага, — подтвердил догадку Марк. — Иначе зачем, ты думаешь, им нужен лазарет? Стражам закона безразлично болен ты или ранен. Главное, чтоб ты не сдох до тех пор, пока не скажешь: «Да, это сделал я».

— И что ты предлагаешь? — с отчаянием в голосе спросил Новак.

— Сбежать отсюда, — ответил Марк, как будто это было нечто само собой разумеющееся.

Алесу предложение пришлось по душе.

— Это реально?! — загорелся он.

— Есть одно обстоятельство, существенно осложняющее дело. Единственный выход, он же и вход, находится выше в горах и хорошо охраняется. Там расположен пункт управления соединенный с изолятором тоннелем, — объяснил Марк. — Однако, это может сыграть нам на руку. В изоляторе охраны немного, так как основная часть персонала сосредоточена наверху. Завязывая одну драку за другой, мы в конце концов сможем пробиться наружу.

Алес хотел было спросить румына, почему он до сих пор здесь, если уверен, что побег возможен. Но тут Марк встал со своего лежака и подошел ближе. Ответ стал для молодого человека очевиден. У Марка отсутствовала правая рука. Трудно было вообразить, при каких обстоятельствах он получил свое увечье, ибо конечность была вырвана вместе с плечевым суставом. Разумеется, драться он не мог.

Новак усомнился в словах сокамерника. Тот был слишком уверен в успехе дела и чрезмерно осведомлен.

— Я могу доверять тебе? — спросил он, пытаясь отследить реакцию собеседника.

— Нет, конечно, — вновь ухмыльнувшись, ответил он. — Я могу оказаться подсадным, как и ты, в общем-то. Или попытаться убить тебя, если сочту нужным сделать это. Но пока мы можем оказаться полезными друг другу, предлагаю объединиться.

В двух словах он объяснил Алесу свой план, который в целом состоял из трех частей: подкупа одного из надзирателей для сбора информации, нападения на охрану при переводе в камеру дознания и освобождения других заключенных для массовки. Первый пункт плана был выполнен Марком, едва он оказался в лазарете.

— Однажды меня уже водили на допрос, — с крайним неудовольствием в голосе продолжил румын. — Чтобы обезопасить себя, надзиратели заклеивают заключенным рты клейкой лентой и надевают на голову мешок. Завтра меня снова ждет дознание. И когда они придут, тебе нужно будет притвориться полумертвым, дождаться подходящего момента и напасть на надзирателей.

Будь Алес в трезвом уме и твердой памяти, то сразу бы понял, что в плане есть множество недочетов и белых пятен. Но под действием морфина он не мог адекватно оценивать происходящее. Кроме того, желание оказаться на свободе и продолжить свои поиски было слишком сильным. В довершении всего, молодого человека сильно волновало отсутствие у него боевых навыков, без которых его участие в предприятии не имело смысла. Все тщательно взвесив, он решил признаться в этом сокамернику. Тот лишь в очередной раз ухмыльнулся.

— У тебя есть эти навыки, — произнес он, выдержав короткую паузу. — Ведь ты уже дрался.

— Я все время проигрывал, — констатировал Новак.

— Это не школьные соревнования, — резонно заметил Марк. — Единственное, что имеет значение — это то, что ты выжил.

— Мне просто повезло, — пробурчал Алес еле слышно.

— Ты рассуждаешь как человек, — В голосе румына звучал упрек.

— Но я и есть человек, — будто оправдываясь, ответил Новак, — физиологически.

— Ты гораздо живучее большинства обычных людей, — возразил негатив, — и у тебя сильная аура. Я практически уверен, что в свое время у тебя был наставник. Все твои проблемы от сомнений и боязни ответственности за собственную жизнь. Сейчас ты думаешь, что ты один и нет никого, кто смог бы тебе помочь. И знаешь, ты совершенно прав. Это действительно так. Потому свою жалость к самому себе засунь подальше и вспомни все, чему тебя учили.

Слова Марка звучали так, будто он сам когда-то пережил подобное состояние. Хотя Новак понимал, что, произнося их, сокамерник преследовал лишь одну цель: привести его в тонус. Так или иначе, тирада румына возымела должный эффект. Алекс понял, что верить в себя — это все, что он может.

— Проклятия — это все чем я могу помочь, — сказал Марк, возвращаясь на свое место. В его тоне вновь появилась безучастность.

— Буду крайне признателен, — с облегчением ответил Алес.

— Не стоит, — Румын извлек из-под матраса шприц и ампулу. — Это в моих интересах.

Алес внимательно следил за ловкими манипуляциями его соседа, испытывая при этом двойственные чувства. С одной стороны, он находил его действия отвратительными, с другой, понимал, что ни будь Марк наркоманом, ему самому пришлось бы тяжко.

Марк начал тренировку с опроса, чтобы определить, с чем ему предстоит работать. Каждый последующий ответ Алеса заставлял его ухмыляться все больше и больше.

— Как ты знаешь, все проклятия делятся на два типа, — сказал он, выяснив все, что нужно. — Первые способны поразить лишь одну цель. Среди них наибольшей популярностью пользуются смертельное и ослепляющее проклятие. Проклятия второго типа можно распространить на несколько противников. Среди этих, я бы выделил заклинания подчинения, отчаяния и безумия. Не обессудь, но рассеянность, которой ты привык пользоваться, годится разве только таскать тайком леденцы у бабушки из серванта. В бою нужно что-то посущественнее. То, что способно причинить противнику реальные физические страдания.

Алес тяжело вздохнул. Едва ли он мог так быстро изменить свои убеждения.

— Есть мнение, — продолжил мужчина, — что большее количество изученных заклинаний делает негатива сильнее. На мой взгляд, это бред чистой воды. Я убежден, что достаточно знать по одному заклинанию каждого типа и беспрестанно развивать их.

— Развивать? — Он усомнился, правильно ли румын понимает значение этого слова.

— Именно, — подтвердил Марк, — привносить изменения в действие заклинаний. Делать их более мучительными для противника.

Новака передернуло от чрезмерной воодушевленности мужчины.

— Разве это возможно?

— Возможно, и не только это. Можно на основе одних заклинаний, создавать другие, совершенно новые. Хотя тебе пока рано думать об этом.

Новак вдруг вспомнил, что нечто подобное ему в детстве говорил отец. Тогда Алес находил странным, что он, поляк, должен учить заклинания на греческом. Хотя, теперь причина казалась ему очевидной. Язык ключевых слов отличен от родного языка заклинателей потому, что так проще избежать случайных проклятий. Греческий же был выбран согласно исторически сложившейся традиции.