Заклятая официантка

Мой брат может довести до бешенства одной-единственной фразой: 

– Ты бы платье надела.

Я лишь глаза закатываю на его дремучесть.

Если бы мне платили каждый раз, как братец предлагает надеть юбку, я уже купила его тачку.

– Девушки давно носят брюки, во всем цивилизованном мире это право признали, один ты живешь по закону средневековых гор.

– Девушка в платье красивее и женственнее, – продолжает настаивать. 

А кто спорит? Конечно красивее, а если еще на умопомрачительных каблуках, то совсем ахтунг!

– Да. И внимание мужчин привлекают больше, – соглашаюсь с ним, хитро прищуриваясь и следя за его реакцией.

– Ну-у … – только собирается согласиться и тут же передумывает дослушав, – вот ты зараза, все в свою пользу вывернешь. 

– Девушки в облегающих длинных юбочках с разрезом сзади, на ножках босоножки на тоненькой шпильке, м-м-м, – продолжаю глумиться над ним, – семенят как гейши… очень женственно.

За несколько дней я устала от его подколок и успела заценить местную “моду”. Побольше облегающего, но длинного, плюс очень много блестящего, начиная с цацек, заканчивая всевозможными блестками и блеском. Короче, все, чтобы максимально привлечь внимание всех окружающих.

– Представь, как такая “красотка” семенит навстречу, и падает в твои объятия, сломав каблучок, а ты ничего не можешь сделать, кроме как подхватить несчастную. И вот взрыв, любовь, она та, самая! Нечаянный поцелуй! А потом все ее родственники приходят свататьися и заставляют жениться.

Едва держусь от хохота, наблюдая смену выражения лица брательника.

– Фу ты, зараза, отстань! – кривится словно пуд клюквы в рот закинул.

Похоже у моего двоюродного воображение что надо, успел представить. Как чумной вылетает из машины.

Он парень видный, высокий, плечистый, двадцать пять годков – завидный жених, вот только невесты нет и заводить, судя по всему, не собирается. В чем-то я его понимаю, когда вокруг такая малина, но живешь в строгом традиционном обществе, не торопишься выбирать ту, единственную, на всю жизнь.

– Ты не на те примеры смотришь. Скромность украшает девушку.

Молча выслушиваю рассуждения брата, пока направляемся к ресторану. Спорить в этом вопросе с ним бесполезно. Он имеет свое четкое, единственно верное представление, какими должны быть хорошие девушки. 

– В джинсах ты на пацана похожа.

– Ничего и не похожа! – взвиваюсь я. – Не обязательно носить юбки, чтобы быть женщиной!

На мне стильные зауженные джинсы, а не фигня из массмаркета.

Наша перепалка длится уже полчаса, по дороге в семейный ресторан, где он работает админом. Сегодня бедняге доверили “выгуливать и развлекать” единственную сестренку со стороны тетушки. И он не то, чтобы рад этому, но стойко переносит мое общество.

– Спорим, ты не умеешь делать женскую работу, – открывает мне дверь, пропуская внутрь.

Проскальзываю ужиком.

– П-ф-ф! Ты имеешь в виду готовить и стирать?

Или все таки маникюр и стрижку? Во втором я предпочитаю доверять специально обученным для этого людям.

Он изображает пальцами “в точку!”.

А здесь он может очень глубоко попасть, так как готовлю я отменно. Это самое простое и увлекательное занятие, какое может существовать из домашних.

Дома все облизываются на мои заливные пироги. 

Но не тороплюсь хвастаться, рвет возмущением, что он возомнил себя всеведушим оком и предъявляет мне. 

Хочу проучить братца!

– На что спорим? – прищуриваюсь пытливо, – если на фигню какую, сам готовь! 

Демонстративно разглядываю новенький маникюр. Стоит оно того, чтобы портить такой шедевр, на который мастер потратил несколько часов своего драгоценного времени.

– Если ты справишься, то я… Куплю тебе платье, – заявляет на серьезе с каменным выражением.

Едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Нашел лохушку, спорить на платье!

Этого добра валом в моем гардеробе, мама с детства снабжает меня разными воздушными фасончиками, лелея надежду превратить в “принцессу” единственную дочь.

– Не-а, хочу твою тачку.

Мой брутальный и суровый братишка смешно выпучивает глаза.

– Не-а, моя тачка неприкосновенна, – скрещивает руки на груди.

Красавчек, двоюродный отличается той мужественной привлекательностью, что покоряет женское сердца с первого взгляда. Черные как смоль волосы, зачесаны назад. Глаза цвета крепкого кофе и однодневкая “небритость” вкупе с темно-синим костюмом – ему необычайно идет. Но он – мой брат, к его красоте я отношусь обыденно.

– Уходишь в отказ – значит продул!

– Это не отказ. Выбирай другой приз, – непринужденно ухмыляется, разводя руки.

Ага, как же, знаю я эти хитрые ходы и отвлекающие приемчики братьев. Стоит глазом моргнуть и профукано счастье. Мы останавливаемся посреди зала и скрещиваем взгляды друг напротив друга.

– Дашь покататься, на меньшее я не согласна! Иначе сам доказывай, насколько ты мужик, – копируя его позу, скрещиваю руки на груди.

Брат недовольно морщится, просчитывая варианты.

– Не сольешься? Отдашь свой Мерсик в надежные руки? – подначиваю, делая загребущий жест “кошечка лапкой”.

– Очень сомневаюсь в надежности, – косится на мою руку.

Не доверяет моим пальчикам, а зря. Мой опыт вождения очень даже приличный, потому как учитель был лучший в мире – мой папа.

Он протягивает кулак, разбиваю своим.

В крови закипает азарт и предвкушение.

– Ну, а в случае твоего проигрыша, Румиса,  – ухмыляется саркастически, – будешь хорошей девочкой и приготовишь галушки на ужин. – говорит настоящий галушкоман.

Мансур может завтракать, обедать и ужинать этим национальным блюдом, состоящим из сплошного мяса и теста, в заправке с различными соусами, один из которых – чесночный, я тщательно избегаю.

Морщусь, но соглашаюсь.

– И оденешь нормальное платье, – ставит еще одно условие.

– Что?! Это еще зачем?

– Оденешь, или спор не считается, – заявляет категорично. 

Блин, я в дурацком положении, мы вроде как уже забились и доп. условия выдвинутые позже можно послать лесом, но-о… Вспоминаю шикарного белого мэрина братишки, и передумываю возмущаться. Все же эта тачка стоит того, да и проигрывать я не намерена.

– Ну, что надо делать? – спрашиваю, потирая руки. И встречаюсь с потемневшим, настораживающим взглядом Мансура.

О-оу, кажется условие нужно было обсудить заранее. Что-то мне не нравится предвкушающий блеск в глазах брательника.

– Шваброй махать не буду! – сразу предупреждаю. 

Спор спором, но у меня тоже есть принципы.

– Шваброй махать не надо, ты итак на ведьму порой смахиваешь, а если дать тебе рабочий инструмент, то…

– Что-о?! – взвинчиваюсь возмущенно, бью кулаком в жесткое плечо. Хохоча уворачивается от очередного удара. 

Невыносимый, наглый нахал!

– Ауч, ты из камня сделан что ли? – встряхиваю отбитую руку, а ему хоть бы хны, даже не поморщился.

– Из крови и плоти. Все как у всех, – скалится самодовольно. 

– Накачал себе банок, коснуться невозможно, – ворчу беззлобно.

Он приводит в чилл для персонала, выдает мне фартук с бейджиком. 

– Поработаешь официанткой.

– Э-эм, может лучше приготовлю лагман?

– А ты и такое умеешь? – заинтересованно щурится.

Черт, если спалюсь, точно со своими галушками потом не слезет, а мне еще месяц с ним под одной крышей тусоваться, так что отворачиваюсь, как можно непринужденнее пожимая плечами.

– Нет, поваров в смене достаточно, а вот официантка одна, да и та приболела.

На вытянутых пальцах рассматриваю “рабочую одежду”. Чистенький, выглаженный белый фартучек, приличный на вид. Хотя, в этом ресторане другие не водятся.

Ну, ладно, с подносами я тоже управляться умею.

– Ну, что справишься? – щурится, как хитрый котяра.

– Как нефиг делать. – повязываю фартук вокруг талии, садится как родной по фигуре. – Но только не на весь день, скажем, на час. – выдвигаю условие. Как то не хочется потратить на спор целый день.

Хмыкает.

– Что? У тебя официантов мало? Ни за что не поверю, что персонала настолько остро не хватает.

– Окей, давай на час.

Он осматривает меня придирчиво, снова морщится останавливаясь взглядом на джинсах.

– Чужую юбку тоже не надену. 

Все же фартук поверх своей одежды еще куда ни шло.

– Ладно, так норм. Рубашка за форменную сойдет с натяжкой. Только волосы надо собрать, – указывает на гриву моих непослушных локонов, рассыпавшихся по плечам волнами.

Я с утра лишь причесаться успела, как меня выпихнули из дома с братцем “показать наш ресторан”. Скручиваю волосы в пучок, закрепляю резинкой.

– Так сойдет?

– Норм, – показывает большой палец.

Зал ресторана оформлен в белых тонах, и здесь абсолютно пусто. Ровные ряды столиков накрыты кипельно белыми скатертями, аккуратно сервированы и ни одной души кроме официантов.

– Как то не густо с посетителями.

– Рано еще, – вскидывает руку, взглянув на часы, – сейчас подтянутся.

Брат щелкает пальцами к нам подходит шустрый молодой парень, на вид мой ровесник.

– Это Ромул, старший официант, – представляет подошедшего.

– А где же Рем? – неудачно срывается шутка.

– Ром, – не обращая на мой выпад, продолжает Мансур, – покажи ей все.

Парень в таком же белом переднике и в тон белой рубашке, осматривает меня внимательно и одобрительно улыбается.

– Привет, – улыбаюсь в ответ.

– Первого посетителя отдашь ей, – сверлит парня темными глазищами брат, переключая на себя внимание. 

С лица парня сразу же слезает улыбка, он по-армейски четко кивает.

– Мансур, там опять сеть глючит, базы не подгружаются, – дергает брата мужчина в антибликовых очках.

– Без меня системщика вызвать не можешь? – ворчит раздраженно брательник.

– Ты же знаешь, они полдня только ковыряться будут. А у меня отчетность зависает. 

Они вдруг переходят на родной язык, по интонациям догадываюсь, что ругаются, но понять о чем речь получается лишь по русским словам вскользь мелькающим в искаженной на местный манер.

– На пять минут, – обращается ко мне Мансур, невесомо дотронувшись до плеча. – Следи за порядком, – уходя, кидает Ромулу, ругаясь под нос на своем наречии. Выглядит в своей грозной злости еще прикольнее, и слова из его рта вылетают смешные. Я так и не осилила разговорную речь на родном для родителей языке. С тех пор как наша семья переехали в Москву, я начала забывать этот гортанный и очень живой диалект.

– О-кей, – только успеваю выдохнуть вслед.

– Так значит ты новенькая? – снова приветливо улыбается Ром.

– Временно заменяю.

– Как зовут? – косится на бейдж. – Лайза? – выгибает бровь, заметив знакомое имя.

– А это, – проверяю бейджик, действительно Лайза, – пожимаю плечами, улыбаясь в ответ. 

Ну наконец-то выбралась из под душной опеки всевидящего братца и можно на лайте пообщаться с парнем.

Со  стороны входа поднимается шум, привлекая внимание. В двери рестика вваливается шумная компания. Хостес негромко что-то сообщает, но его голос тонет в громких голосах.

– Сами выберем столик, – грубо информирует кто-то из прибывши. 

Любопытство сгубило кошку и я тоже поглядываю в ту сторону.

Четверо парней вальяжной походкой проходят в центр зала и занимают столик, попутно перешучиваясь и смеясь. И снова я понимаю через раз.

– Твои клиенты, – замечает Ром. – Если хочешь я сам возьму заказ, – настороженно смотрит на устроившуюся компашку.

Предложение настолько соблазнительно, и можно доверить этих посетителей Рому, пока всевидящие ока братца меня не видят. Блин но я же в споре, если соглашусь, продую с большой вероятностью. Мой час тикает минутами.

– Подожди, я сама, – выхватываю из рук Ромки планшет вместе с меню и твердой походкой направляюсь к единственному занятому столику.

– Подожди, – доносится вслед, но я уже не обращаю внимание.

Пока направляюсь к столику, рассматриваю собравшихся. Все как на подбор плечистые и темненькие.

“Хачики” как называют их дома, но в моей семье все такого типажа – темноволосые и смуглые. Страха нет, скорее настораживает их поведение. 

Они разговаривают настолько громко, что слышно на весь немаленький зал ресторана. Жаль понять их мне не дано.

Осматриваю всех по очереди и мой взгляд останавливается на последнем парне, он один цепляет внимание, что-то царапает внутри. 

С его уст все рычащие звуки срываются глубоко вибрирующе, отдаваясь в моей грудной клетке вспышками. 

Черный шелк рубашки, натянут на широкие плечи, и крепкие руки.

Он сидит ко мне боком, залипаю на его профиль, вроде бы ничего необычного, но четко очерченная линия подбородка, резкие скулы и косая челка на пробор придают ему цепляющей с первого взгляда привлекательности. 

Но таких классных на Кавказе “не делают”.

Черт, красивый такой, что сбиваюсь с шага и тем самым привлекаю внимание. Галдящая тусня замирает, чувствую себя под прицелом трех пар глаз, а тот темненький в профиль не оборачивается.

Блин, чем он особенный? Не смотрел пусть и не смотрит.

Замечает внимание друзей и поворачивает голову в мою сторону. 

Ахтунг, это полный ахтунг!

Какие черные у парня глаза, как темная беспросветная ночь. В этих глазах утонуть можно и потеряться с концами.

Всего секунду удостаивает своим взглядом, вызывая странное, непривычное желание, качнуть бедрами амплитуднее. Снова отворачивается, но мне хватает этого мгновения, чтобы разогнать стук сердца от нуля до сотни.

Черт, черт, черт! Надо же было ввязаться в этот дурацкий спор! Наверно выгляжу сейчас как лохушка в этом переднике и скрученной гулькой волос. 

Бли-ин, худшего момента не могло в жизни случиться.

Быстро стягиваю резинку с волос, взбиваю корни.

Да успокойся, Румиса, он тебя не заметил даже, – утешаю себя попутно.

Под впечатлением, наконец, “доползаю” до столика и как примагниченная встаю с торца его стула, раздаю меню.

Боковым зрением отмечая его движениями. Да что ж такое? Он не первый привлекательный парень, встреченный в жизни.

Но иррациональное желание подтачивает, развернуться к нему и приказать:

“А, ну быстро покажи свои глаза!”

Они что-то обсуждают на родном и я не сразу понимаю, что обращение звучит ко мне.

– М? Извините, я не понимаю.

Все взгляды снова устремляются в мою сторону. 

Кроме него!

– Что нам предложите, девушка? – снисходит рядом сидящий с раскосыми глазами до понятного мне языка.

Вот прокол, я совершенно не знаю меню, надо было хотя бы мельком пролистнуть, Брательник, гад, знал об этом, но все равно подбил на спор. Играет не честно.

– Посоветуй нам что-нибудь горяченькое, – предлагает второй. И подтекст в этой фразе я улавливаю четко.

– Жижиг галнаш? – уж это блюдо точно должно быть в ассортименте.

Бессовестно ржут, – больше никак не могу обозвать это действо.

– А устрицы здесь подают? Хочу угостить тебя, красивая, – тот что с раскосыми.

– О да, садись за наш стол, – поддерживает еще один, с самой короткой стрижкой, похож на борца, но они все здесь не из робкого десятка.

Ммм, пикапер десятого левела, неужели не знает, что в любом рестике персоналу такое строго запрещается? 

Все он знает, по сальному взгляду вижу, поэтому предлагает. 

И тут до меня доходит одна очень понятная мысль. 

Брательник спецом мог подстроить мне эту проверку. 

А эта “шайка”, скорее всего, его друзья.

Поэтому ведут себя так вызывающе.

Новым взглядом осматриваю круглый столик. Они сидят в расслабленных позах как рыцари круглого стола, прибывшие после оглушительной победы, располагаясь словно у себя дома.

Понимание фальшивости ситуации сбавляет внутреннее напряжение. 

Мансур, хитрый змееныш, хочет подставы или просто посмеяться. Мало ему моей неловкости, которую я испытываю перед его друзьями? Или желает поглумиться по другим причинам, о которых я смутно догадываюсь.

Резко обернувшись, бросаю взгляд на дверь в служебные помещения, ожидая застать брательника врасплох за подглядыванием, но его симпатичной мордашки не просматривается даже за стеклянными вставками служебной двери.

Обшариваю пространство и не нахожу его взглядом. Мало того, и Ромик пропал. 

Мог он позвать его? Почему бы и да.

Это еще раз подтверждает мою догадку.

– Девушка, – мягким тембром обволакивает хрипловатый мужской тембр, от которого мурашки на моей коже собираются в группки по интересам.

– А? Да, – переключаюсь на этот голос, по счастливой случайности принадлежащий парню в черной рубашке. 

Поправляю сползающий на лицо локон, под его пристальным взглядом, кажется, мои непослушные вьющиеся волосы еще больше топорщатся и  распустить их было фатальной ошибкой.

– Лайза, – читает мой бейдж, – садись к нам…

Он впервые на меня обратил внимание, осматривает форменный фартук, поднимаясь выше.

Встречаемся взглядами.

Словно вспышкой ослепляет его улыбка.

На щеках появляются обалденные глубокие ямочки.

Ох ты ж, мамочки, зачем таких мальчиков делают?

Планшет в руках пригождается, чтобы обмахнуть запылавшие щеки.

Слушая его голос и залипая в темные очи, хочется промурлыкать банальное:

“Да, котик, буду для тебя кем угодно.”

Но к горячим местным парням совершенно точно так обращаться не следует. Сто пудово поймут неправильно. Даже с друзьями брата это не позволительно, что не изменит того факта – за их столик я не присяду ни за какие креветки.

– Делайте заказ, и я пойду, – чеканю, прищуриваясь строго.

За столом повисает напряженная тишина. 

– Давай я, Бой... – начинает один из парней, но обрывается на полуслове, наткнувшись на сталь во взгляде своего друга.

Парни многозначительно так переглядываются.

Закрадывается впечатление, что я еще где-то накосячила. Только где? Не могу понять.

Одним медленным тягучим движением поднимается со стула, словно хищник, собравшийся на охоту.

Блин, он еще к тому же высокий, на голову выше меня. И широкий во всех смыслах. Ощущаю себя на его фоне дюймовочкой.

Ох, боюсь планшет не поможет мне, щеки горят, отчетливо это чувствую.

Один шаг навстречу и его рука накрывает мою. От неожиданности я замираю, с удивлением рассматривая загорелую руку, что так нагло пленила меня. Прикосновение горячей ладони обжигает, а захват, 

мягко, но настойчиво направляет к пустующему стулу.

– Здесь будет комфортнее обмахиваться, – а голос такой многообещающе чарующий.

– Ой нет, нет, что вы! – уворачиваюсь от предложенного места. 

Мозг еще не настолько поплыл, чтобы рассиживаться с незнакомой тусовкой.

Улыбка с лица парня пропадает, он становится чуточку серьезнее. Мои милые ямочки исчезают, позволяя сосредоточиться.

Цепляюсь за спинку стула, чтобы предотвратить соблазн усадить меня еще куда-нибудь.

Как там его друг назвал? Бой? Это имя или прозвище? Как хочется узнать, но неловко будет спрашивать.

– Отошел от нее! – неожиданно грозно гремит голос Мансура, заставляя вздрогнуть всем телом и отшатнуться в сторону.

Встречайте героев

Румиса

Братишка Мансур

Заценим так понравившегося Румисе парня.

Бойсангур

Пальцы на моем запястье сжимаются, становясь жестче.

Дергаю руку, но неожиданно они смыкаются крепче, превращаясь в стальной капкан. Кровь пульсирует в висках в такт учащенному сердцебиению.

Черт! Братишка башку свернет этому красивому нахалу.

Встречаюсь с бездной беспросветно черного взгляда.

– Пусти, сумасшедший, – выдавливаю тихо, не прекращая попыток вытащить руку.

Стулья гремят ножками – это группа поддержки нахала поднимается, окружая нас плотным, недружелюбным полукольцом.

Ой, мамочки, что же будет? Мансур один, а их почти толпа.

– Я сказал, руки убрал! – подлетает брательник.

Врывается вихрем между нами. Одно короткое, резкое и невероятно сильное движение разрывает наше стальное касание. От этого рывка и неожиданности планшет вылетает из моих рук куда-то под ноги с сухим, трескучим звуком.

Разом сдвинув меня за спину, Мансур отгораживает от парня всем своим массивным телом, и заслоняя могучей спиной.

Напряжение взвивается за секунды. Меня начинает мелко потряхивать.

Начинается перепалка на гортанном наречии. Гул голосов на повышенных, так что сразу становится ясно – близких друзей так не приветствуют. Холодею внутри, осознание этого факта замораживает. Может я все же ошиблась?

Куда здесь ошибиться. Повышенный тон не оставляет сомнения.

Широкие плечи брата полностью закрывают обзор на происходящее. За его спиной я вижу только вихрастую макушку того парня в черном. Приподнимаюсь на цыпочки,встречаясь со сверкающим взглядом черных очей.

Они стоят друг напротив друга сцепившись взглядами.

Кажется хватит одной искры, чтобы спалить тут все синим пламенем.

Мансур, не надо, не лезь в драку! – молю безмолвно, едва ли они услышат меня в пылу спора.

Цепляюсь в ткань его пиджака, в надежде хоть так сдержать ярость брата. Сумасшедшая, если начнется драка, я первая улечу на пол, попав под горячую руку.

Охрана подтягивается, я выдыхаю тихонечко. Теперь мансур не один. Лишь бы все закончилось без крови. Ненавижу драки и ссоры, меня сразу выносит в прострацию – такая странная реакция на стресс.

По венам растекается холодный ток, глубоко внутри поднимается чувство вины, из-за меня они сейчас вцепятся в рукопашную.

Я теряюсь, что делать в таких ситуациях. Хочется малодушно сбежать и спрятаться, закрыться пологом от всего мира.

– Сами выйдем.

Выглядываю из-за плеча, услышав знакомую речь.

Бой, не сводя с Мансура своего темного взгляда, смахивает руки охраны с плеч, будто назойливых мух.

Он разворачивается, и я наблюдаю, как удаляются его напряженные, собранные в тугую пружину плечи под черной рубашкой.

С видом победителей, высоко задрав нос, за ним подтягиваются по одному оставшиеся парни.

Компанию спешно провожают без повторных скандалов в сопровождении охраны.

Из моих легких сдувается весь накопившийся воздух вместе с напряжением.

Мансур протягивает руку за спину, находя мою дрожащую кисть. Разворачивается ко мне, гневно сверкая глазами.

– Румиса, млин! Как ты умудрилась влипнуть в неприятности за пять минут, что меня не было?

Я только беспомощно развожу руками. До сих пор трясет и не могу отойти от шока. Так попасть на первом же заказе!

– Глупая идиотка. О чем ты только думала? Зачем подошла к столику? – рыча выговаривает.

Сейчас едва ли можно назвать его симпотягой. Скулы побелели, челюсть скрипит, кроша зубы.

– Мы же поспорили, я выполняла свою часть сделки.

– Ар-р, глупость какая! Еще раз увидишь этого парня, чтобы за километр обходила его. Поняла меня?

– Да, где я смогу его увидеть? Я из дома-то почти не выхожу без сопровождения, сказать благодаря кому? – сверкаю на него гневно, хотя это тоже последствия стресса, мне нужно куда-нибудь выплеснуть все напряжение.

– Румиса! – жесткие пальцы брата больно впиваются в запястья. – Я не шучу! Это наш враг и ничего хорошего ты от него не узнаешь!

Непривычно видеть Мансура таким, на эмоциях, обычно он лапочка, хоть и стебется чисто с сарказмом.

– Испугалась? – чуть смягчается голос.

Отрицательно верчу головой.

Хотя, конечно, да, испугалась. Выгляжу наверно сейчас жалко и затравленно. Руки дрожат до сих пор. Не могу как другие сразу отойти от нервного напряжения, переключиться и выкинуть из головы. Прячу руки складывая на груди, уставившись на вход, где минутой назад выходила толпа включая охрану. По сути ничего плохого не случилось и им не должно что то грозить. Разошлись мирно.

Наверно поняв мое состояние, братишка притягивает к себе, укладывая голову на свое плечо и поглаживая волосы.

– Кто это был?

Мысли так и вертятся вокруг произошедшего. Взгляд черных глаз не выходят из головы, а его имя звучавшее из чужих уст, повторяется на репите.

Бой, какое странное имя. Или все таки прозвище?

Если спросить у Мансура он мне расскажет?

Почему он так остро отреагировал на их поведение?

Да, тот парень держал меня за руку, фактически лапал по местным расценкам.

Слово “враг” мне ни о чем не говорит. Почему я о нем не знала?

Я всего пару дней в родном городе моих родителей. Но так вышло, что я родилась и выросла в Москве. Родаки после свадьбы перебрались в столицу и обосновались окончательно.

В Грозном я бывала не так уж часто, раз в несколько лет на недельку. А у родственников с маминой стороны и того реже.

Я уж забыла, что такое гиперопека. Они все словно боятся оставить меня одну, окружая непрерывным общением и заботой.

Походы по магазинам и ресторанам в сопровождении. Ей богу чувствую себя ну очень важной персоной.

И сегодня одну не оставили, отправили с братом “на работу”.

– Это были не твои друзья, ведь так?

– Совсем не друзья, ведьмочка, держись от этой шайки подальше.

Черт, эта же самая мысль пришла мне, но слишком поздно. Почему поначалу приняла их за друзей брата, теперь и сама не вспомню.

– Когда так говоришь, ты начинаешь меня пугать.

– Тебе не надо об этом переживать. Я о тебе позабочусь.

О, эти слова снова звучат как гиперопека, которая давно сидит у меня в печенках.

– Пошли, ни на секунду тебя оставить невозможно. Будешь болтаться на привязи как шарик Иа.

Опять он за свое. Эта семья как самая строгая гильдия надсмотрщиков, ни на секунду не оставляют в одиночестве. В таких больших семья, наверно это привычно и обыденно, но я выросла совсем в других реалиях.

– Сначала это был шарик Пятачка, – так, на всякий случай напоминаю.

Я все жду пояснений и возможно рассказа о этом таинственном “враге”, но так и не дожидаюсь ни одного словечка от брата.

Он мне так и не ответил кто были те парни. И толком не объяснил ничего. Привел в свой кабинет, посадил за свой, включил компьютер.

– Посиди пока.

– Серьезно? И это все мое развлечение?

– Наразвлекалась уже. Побудь паинькой. Старшим нужно поработать.

Почему мне кажется, что своих младших сестричек он также “занимает делом”, когда ему нужно свинтить по работе.

– Ты еще должна галушки сегодня вечером.

Ой, мамочки, а это еще почему? Открываю рот в возмущении.

– Прими достойно проигрыш.

– Что-о? Но мы договаривались на час и он еще не прошел!

– Смирись, ведьмочка, в зал я тебя больше не выпущу. Это финиш.

– Может ты в рестике покушаешь? – пытаюсь выбить себе поблажку.

Ну не умею я крутить эти долбанные галуны.

– Не-а, хочу тобою приготовленные, – смеется, зараза, увидев мой разозленный взгляд. – И не забудь, ты должна быть в платье, – на эти словах выходит из кабинета, а в закрытую дверь летит первое что под руку попадается – какая то ручка с золотым напылением.

Вот же гад, втянул меня в заведомо проигрышный спор. Думаю он и не собирался давать мне выигрывать. Не случись этой стычки с гостями, придумал бы другую подставу.

И он второй раз назвал меня ведьмочкой! Это бесит куда больше.

После обеда возвращаемся домой. По словам брательника: “чтобы я успела подготовиться” и приготовить ужин на всю семью. Потому что не принято кормить только одного человека, за стол сядут все члены семьи. А это, на минуточку, фигова туча галушек! Пока не знаю как справлюсь, но уговор надо держать, раз проиграла.

Из колонки льются песни, как на подбор все на мотив лезгинки. А за окном проносится красивый летний город с широкими улицами.

Снова вспоминаю взгляд черных глаз. Елки зелененькие, ну что ж меня впечатлило так?

– Чёрные глаза, вспоминаю, умираю, черные глаза, я только о тебе мечтаю, …черные глаза, черные глаза, черные глаза… – подпеваю мелодии из динамика.

( Песня “Чёрные глаза”

Айдамир Мугу)

Мансур удивленно смотрит на меня, приподнимая брови, на губах начинает играть его обычная самодовольная ухмылка.

Как хочется взъерошить его аккуратно зачесанную шевелюру, чтобы больше не казался настолько идеальным мерзавцем.

Резко вскидываю руки, намереваясь претворит в жизнь свой коварный замысел и всего пару миллиметров не дотягиваюсь, он ловко отстраняется.

– Но, но! Я за рулем, не отвлекай, – чуть строже чем обычно, а у самого кривая полуулыбка не сползает с губ.

Какой же очаровательный мерзавец, мой братишка. Кажется в детстве я даже набивалась ему в невесты.

Как вспомню свои детские мечты и смех разбирает.

В такого парня влюбишься и потеряешь себя.

Слишком свежи еще воспоминания о моей первой попытке отношений. Без интима, оказывается, для парней они ничего не стоят, да и тогда не гарантируют, что останутся верными. Опыт моих подруг тому подтверждение.

____________________
Арт для атмосферы

____________

Дорогие читатели!

Если вы дошли до этой главы, то скорее всего история вам нравится. Большая просьба, добавляйте книгу в библиотеку и не жалейте сердечек, вам не сложно – автору очень приятно 🥰 

Было до тошноты скучно. Скука давно стала моей верной спутницей в городе. Здесь либо отец загрузит рутинной работой на фирме, либо по дому слоняешься без дела помирая от одиночества. Другое дело горы, когда мы с дедом уезжали в уединенный домик в Аргунском ущелье и охотились на местных козлов было куда круче.

Это ощущение скуки, знакомое до тошноты, снова накатило, едва переступил порог ресторана “Садж”. Белые скатерти, вылизанная до стерильности чистота и тихая, подобострастная суета персонала – все это было частью моего мира и мира Мансура Дикаева, который был настолько удушающе правильным и предсказуемым, что порой хотелось выть на луну, как одинокий волк.

Прийти сюда было чистой воды провокацией, желанием встряхнуть этого зазнайку Дикаева, понаблюдать, как на его прилизанном лице появится трещина. Простое хулиганство, чтобы растормошить нервы. И оно уже начало давать плоды: хостес у входа побледнел, завидев нас. попытался не пропустить внутрь.

Кто он такой, чтобы помешать Инасаламовым порезвиться в выбранном нами месте?

Он развалился на стуле, отстраненно слушая шутки Аслана и поддакивания Рустаму. Имран, молчаливый и наблюдательный, как всегда, изучал обстановку. Спустя несколько минут бездействия персонала, я уже начал жалеть о своей затее, что-то не шевелятся здесь обходить посетителей, как вдруг обстановка за нашим столом изменилась.

– О-у-у-вай… – выдохнул Рустам.

– Ножки зачет, – заценил Аслан.

Имран промолчал, но и в его глазах проскользнул интерес.

Я даже не заметил ее поначалу. Просто белое пятно на периферии, еще одна служащая, которой предстояло сыграть свою роль в нашем спектакле. Пока она не подошла вплотную.

И меня словно окутало ароматом сладкого, знойного лета родом из детства.

Не терпким парфюмом местных красоток, а чем-то свежим, цветочным, с ноткой спелого персика. Голова машинально повернулась к источнику аромата. 

И я застрял взглядом.

Подвижная мимика, плавное движение кистью и такой милый жест – заправляющий волосы за ушко, все это мгновенно заставило обостриться моим чувствам.

А еще оказалось она умеет так мило краснеть.

Живая. Это первое, что пришло мне в голову. Не кукла с зализанными волосами в палатках с нарисованным лицом и пустым взглядом. Непослушные темные локоны выбились из-за спины, завесив лицо, а в глазах, цвета теплого янтаря, плескалось не то раздражение, не то вызов. Маленький вздернутый носик постоянно морщился пока пацаны пытались “сделать” заказ. 

Красивая. Необычная. Совсем не похожая на девчонок, что я видел раньше.

Я услышал, как она предлагает жижиг-гэлнаш, и на губы сама собой наползла улыбка.

Аслан фыркнул, Рустам с трудом сдержал хохот, подавившись смешком, увидев мой предупреждающий взгляд. Но в тот момент меня волновало другое. Кто она? Взгляд скользнул вниз, к бейджу на ее фартуке.

– Лайза, – как мелодично звучит, так и хотелось перекатить его на языке.

Имя, которое ни о чем мне не говорило. Пока она стояла, зажатая между столиком и стулом, я успел заметить все: упрямый изгиб бровей, стильные зауженные джинсы под фартуком – вызов местным устоям, и ту едва уловимую дрожь, которую она пыталась скрыть. В ней была искра, та самая, которую давно перестал встречать в девушках этого города.

Парни переглянулись, чекая мою реакцию.

Пора было действовать. Не просто так мы завалились в этот ресторан. Но увидев ее я было потерял логику нашего здесь пребывания.

Взять за руку – это тест на реакцию девушки. Если не даст дотронутся: ускользнет, увернется, отшатнется – значит, девушка с принципами, и прилично воспитана.

А еще хотелось рассмотреть ее лучше, со всех сторон.

Но прочитать реакцию девушки однозначно не получилось. 

Я сделал знак парням не вмешиваться. Мне так хотелось понять реакцию самому.

Она точно была удивлена его руке на своей, но почему-то медлила, не сбрасывая сразу. И я пошел дальше, обхватил ее тонкое запястье. Позже попытка вырваться выглядела очень естественной, а когда появился этот выродок Дикаев – еще яростней.

Простые девушки ломаются куда дольше.

Я так и не смог понять реакцию девушки.

И когда Дикаев врезался между нами, отталкивая меня в плечо и пряча девушку за спину, будто драгоценность, которую у него пытаются украсть, что-то щелкнуло, будто винтики прокрутившись в нужном направлении встали в паз.

Гнев. Да, я его почувствовал. Пацаны едва не ввязались в драку, но это моя битва и мой личный противник, никому не позволю вмешиваться, они это знают, поэтому ждут от меня знака, хоть все и взвинчены,готовые к драке. 

Но меня перебило куда более сильное чувство – жгучее любопытство.

Дикаев полез защищать простую официантку? 

Не верю.

Мансур не из тех, кто рискует репутацией и костяшками пальцев ради простой заурядной работницы. Максимум поручил разобраться охране.

Значит, она не безразлична этому выродку.

Возможно, у него планы на девчонку? Или они уже мутят. 

Мысленно фыркнув, отмел эту теорию, отчего-то неприятно кольнула подобная мысль.

Мансур Дикаев встречается с девушкой? Сомнительно. Скорее всего она просто игрушка. Присматривает будущую невесту из выгодной семьи, а эту он прячет, у всех на виду, но к себе поближе. Хорошо устроился.

Эта догадка зажгла внутри новый, более интересный вызов. 

Если Дикаев что-то настолько ценит, значит, это можно у него забрать.

И побесить.

Попытка вышвырнуть нас показалась смешной, смахнув назойливые руки, спокойно вышел из ресторана, переваривая новую инфу.

Машина Аслана была нашим неофициальным штабом. В моей натыканы жучки слежения от родителя. У Имрана похожая ситуация, но он научился их глушить. Рустам вообще остался без тачки после последней уличной гонки, которую батя его спалил.

Садясь на пассажирское сиденье, я поймал на себе любопытные взгляды кентов. Скандал удался, зажег забытое чувство азарта, Мансур был взбешен. Но победа отчего-то не сластила.

– Ну чо, замутили движуху? – хмыкнул Рустам, заводя мотор. Он первый прыгнул за руль, у него ломка начиналась без вождения, чувства руля под ладонями и педалей под ногами. Терпеть ненавидит коробки автоматы.

– И слили такое месиво, – огрызнулся Аслан.

– Не в этом дело, – отрезаю, глядя в окно на проплывающие здания города. Повернулся к Имрану, нашему главному информатору, задавая вопрос всем сразу:

– Кто эту девушку знает? Ту официантку.

Имран, всегда сдержанный, качнул головой.

– Впервые вижу. 

– На бейдже было “Лайза”, – вставляет свои два слова Аслан.

Он сидел ближе всех к ней и хорошо разглядел девчонку. Это тоже почему-то подбешивает.

– Найди мне ее данные, – тихо, но твердо попросил Имрана. 

– Думаешь, она того стоит? – сново встрял Аслан. – Обычная девчонка.

– Она была в джинсах, – заметил Руслам, и это многое могло объяснить. Для нашего города это действительно было показательно. По форме одежды очень легко отличить приезжих.

– Я заметил, – сухо отбил его выпад. 

– Она не местная. Слишком... самостоятельная что ли.

– Приезжая, – кивнул Имран. – Похожа на дагестанку. Акцент есть, но слабый. Скорее всего, из России.

В салоне повисла пауза. Аслан хищно ухмыльнулся.

– Понравилась официанточка, да? Ну, колись, брателло. 

Медленно повернул к нему голову, и улыбка мгновенно сползла с его лица.

– Не суть, – уголки губ дрогнули в подобии улыбки. 

В голове уже складывался план, рисковый и идеально подходящий, чтобы свести с катушек Мансура. 

– Но есть кое-какая идея. Если Дикаев так ее оберегает... Почему бы не познакомиться с ней поближе?

Посмотрел на Имрана.

– Узнай все. Откуда, чья, как долго здесь. И главное... насколько она близка с Мансуром, – ять, почему-то последний вопрос кажется наиболее важным.

Имран молча кивнул, уже доставая телефон.

Я откинулся на спинку кресла, едва расслабляясь. Мышцы крутит от невыплеснутого адреналина. Скуку как рукой сняло. День внезапно стал гораздо интереснее. 

Я нашел не просто способ досадить врагу, а новую, многообещающую игру, в которой собирался выйти победителем.

Последняя галушка с характерным шлепком приземлилась на присыпанную мукой доску. Готово. Враг будет повержен, а долг – выплачен. Осталось лишь выполнить последнее, самое противное условие Мансура – надеть платье.

Время, пока я вкладывала в каждую галушку всю свою ярость, пролетело незаметно. До вечера – считанные минуты. Листаю сайты с доставкой, но все как один сухо сообщают: доставка завтра. А нужно сегодня. Прямо сейчас.

Мои сестренки, три вертушки, мотыльками порхают по комнате, от шкафа к кровати на которой я сижу. Кружат вокруг, пытаясь помочь с выбором.

– Примерь это, оно тебе точно должно подойти, – прижимает к себе платье Сумайя – старшая из сестер, и начинает кружится по комнате.

Ей предстоит выйти замуж через месяц и она ходит мечтательная. Собственно, ради этой свадьбы я приехала. Предполагается, что я приехала погостить и должна помочь со сборами приданого, но что это такое я пока не увидела.

– Нет, мое примерь, оно красивое, – предлагает Амина, – будешь сиять, смотри сколько стразиков! – на этом слове меня передергивает, не люблю слишком вычурное и блестящее. Оно такое же закрытое, в пол, как предыдущее.

Я качаю головой. Кроме фасона и всего прочего “блестящего”, не хочу одевать чужое. Это как носить чужую кожу – неприятно. С собой у меня чемодан вещей, но все повседневное, которое может понадобиться в течении этого месяца. Есть одно платье, приготовленное моей мамой, которое нужно одеть на свадьбу Сумайи, но я пока не разобрала чемодан и его не видела. Выдернула из него первое попавшееся под руку – джинсы и рубашку, что сейчас на мне.

И тут младшая, Зарина, выныривает из шкафа со струящейся тканью на рука, нежно пастельного цвета, того самого мятного оттенка, что ассоциируется с холодным фисташковым мороженным в самый жаркий день. Французская длина, рукава три четверти, скромная горловина, элегантно и безупречно.

– Примерь, – настаивает она, потряхивая платьем. – Купила на выпускной, но так и не надела. Слишком... открытое для меня.

Она показывает не срезанный ценник. И я понимаю. Для них, давно и красиво покрытых шелковыми хиджабами, это платье почти вызов. Для меня, просто красивая вещь.

Хочу примерить это платье, просто так, для себя.

Переодеваюсь. Ткань приятно скользит по коже. Подхожу к ростовому зеркалу и замираю. В отражении утонченная девушка. “Принцесса” о которой мама мечтала всю жизнь. 

– У-и-и, какая красивая, – восхищенно шепчет Зарина.

– Осталось что-нибудь придумать с прической.

– Я помогу!

Сестренки с готовностью набрасываются на мои непослушные волосы, заплетая сложную французскую косу. Приносят свои косметички, желая облагородить лицо своим макияжем, но я отнекиваюсь. Предпочитаю свою косметику и свои кисточки. Наношу легкий тон, подчеркиваю глаза стрелками, слегка прохожусь румянами по скулам. Получается очень даже.

Выхожу в столовую, чувствуя себя немного звездой, вышедшей на сцену. 

Первый, чей взгляд я ловлю, это Мансур. Его темные глаза, обычно полные насмешки, становятся теплее, уголки губ дрогнув в почти улыбке, остаются непреклонны.

– Иди обниму любимую сестренку, – раскрывая объятия, говорит одобрительно, в голосе не слышно привычного сарказма.

– А куда же делась ведьмочка? – не удерживаюсь от подколки, с легкой ноткой обиды, не спеша прыгать в объятия.

– Без понятия, сам гадаю, – подначивает он, и его улыбка становится шире.

Я мстительно вмазываю своим кулачком в его дорогую рубашку. Он только смеется.

За большим столом собралась вся их огромная, шумная семья. Дядя Исмаил, отец Мансура, с седыми висками и мудрым взглядом. Его жена, тетя Залина, та самая женщина, которая заменила Мансуру мать и вырастила его. Ее три дочери – мои верные сегодняшние стилистки, и младший брат Мансура, озорной подросток Адам.

Беседа за столом течет плавно о погоде, о новых посадках в саду. Потом взгляды обращаются ко мне.

– Ну как тебе, Румиса, в Москве живется? – спрашивает дядя Исмаил.

– Нормально, – пожимаю плечами, чувствуя, как нарастает напряжение. 

– Учусь на втором курсе в Вышке.

– На кого? – переспрашивает дядя.

– На программиста…

– Программист? Это разве женская специальность? – дядя Исмаил смотрит на меня, будто я заговорила на марсианском. 

– Руми какая красивая выросла, ей не обязательно учиться, – мягко вступается тетя Залина. – Совсем невеста. Замуж быстро выйдет.

– Сколько тебе лет? – вновь интересуется дядя.

– Девятнадцать, – отвечаю, начиная предчувствовать, к чему клонит разговор.

– Да, замуж уже можно, – заключает он одобрительно, как будто поставил галочку в невидимом списке.

У меня на секунду перехватывает дыхание. Весь мой внутренний протест, вся моя независимость, все планы на будущее разбиваются об эту простую, как гвоздь, логику. Можно. Словно я вещь, которую наконец-то разрешили использовать по назначению. Я чувствую, как по спине бегут противные мурашки, а щеки начинают гореть. Мой взгляд ищет Мансура: ну сделай же что-нибудь, это же твой отец!

И тут, словно подхватывая мысль супруга, тетя Залина произносит:

– Так может, нашей Румике хорошего жениха присмотреть? Местного, из хорошей семьи.

Я чуть галушками не давлюсь. Откашливаюсь, хватаясь за стакан с водой. 

В воздухе повисает густое, удушливое молчание. Все взгляды прилипают ко мне. Я сижу, чувствуя себя как бабочка, которую аккуратно, но неумолимо прикалывают булавкой к бархату чужого решения.

– Рано ей, пусть подрастет, – обыденно произносит Мансур, не отвлекаясь от галушек.

На меня накатывает волна такой стремительной благодарности, что я готова простить ему все его утренние подколки. Это тот вопрос, в котором я не стремлюсь быть первой.

– Правильно, – подхватывает тетя Залина, одобрительно кивая сыну, – Еще наступит время, когда от ее женихов отбиваться придется.

Фух! Медленно выдыхаю, чувствуя, как камень с души ощутимо падает. 

– Мансур, как съездили сегодня? – переспрашивает его отец. – Румисе наш ресторан понравился?

– Ноги ее больше не будет в “Садже”, – холодно и четко заявляет брат.

Тишина становится оглушительной. Все застывают. А я просто смотрю на него, понимая, что это не конец истории. 

Сейчас наступит настоящий писец, если он расскажет, что случилось в ресторане.

_____________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку

Для читателей старше 16 лет.

Он по жизни одинокий волк. Суровый генерал с холодной головой и горячим сердцем.

Ей далеко за сорок, и она несчастлива в опостылевшем браке.

Их свел случай, нечаянное знакомство.

Приличные, замужние женщины не заводят романы на стороне.

Зачем ему женщина за сорок с прицепом в виде семьи и мужа?

А может это поздняя любовь?

Через несколько дней я загнал Имрана в свою тачку. Атмосфера в салоне была густой, как смог – от моего нетерпения и его сосредоточенного молчания. Я вырулил на пустынную улочку за торговым центром, убив зажигание. Тишина, нарушаемая лишь редкими сигналами с улицы, давила на уши.

– Ну? – спросил я, не глядя на него, уставившись в лобовое стекло. – Что накопал?

Имран молча достал планшет, пролистал несколько экранов. Его пальцы двигались быстро, без суеты.

– В открытых базах сотрудников “Саджа” числится официантка Лейза Каримова. Местная. График плавающий. Больше ничего. Ни одной нормальной фотки в сети. Единственное, что сумел нарыть.

Он показал мне снимок, который ему удалось найти. Качество было так себе, явно сделанное по-быстрому селфи. На фото девушка по пояс, в том самом белом фартуке. Но лицо, снятое через отражение зеркала было скрыто телефоном в розовом чехле. Видны только очертания щеки, обрамление пышных темных волос, выбивавшихся из небрежного пучка. Достаточно, чтобы сердце екнуло от смутного узнавания, и недостаточно, чтобы нормально рассмотреть и успокоиться.

– Это она? – уточнил у Имрана.

– Все, что нашел.

– Не понятно ничего, – старался разглядеть девушку, впиваясь взглядом в размытый образ. – Но черт его знает. Соцсети?

– Ноль. Либо у нее все закрыто наглухо, либо она ими не пользуется. Девушка-призрак. Девушка-загадка.

Хорошо спрятал Мансур свое “золотце”.

Раздражение, кислое и знакомое, подкатило к горлу. Скрытная. Слишком много скрытности для простой официантки. Это только подстегнуло мое любопытство.

– График работы узнал? – спросил я, уже зная ответ.

– Незнаю. Данные по сменам охраняются, – как будто этим все сказано.

– И-и? – переспросил в нетерпении.

– Не взломал.

– Что, такое замороченное?

– Серьезный софт, не хакнуть за пять минут. Нужно время или физический доступ. 

Провел по оплетке руля,в задумчивости, включил зажигание.

Решение созрело мгновенно, примитивное и единственно верное.

– Значит, подловим ее.

– Чо, серьезно? Да ладно, хочешь выловить ее в “Садже”?

– Именно.

– Рисково, брат.

– Кто не рискует, тот не танцует лизгинку. Ты со мной?

– Без вопросов.

Имран на время заткнулся, перестав отвлекать меня, быстро порхая пальцами над экраном планшета.

В крови забурлил коктейль из гормонов, как представил, что вновь увижу ее. Нетерпение подгоняло давить на педаль газа.

Черт, совсем нездоровое стремление. Когда в последний раз меня так плющило от предвкушения встречи и азарта?

У черного входа ресторана небольшой закуток, здесь не пристроишься незаметно. 

– Вот, смотри, – Имран развернул ко мне экран, показав место, в слепой зоне от камер наблюдения. 

Отъехав чуть дальше, остановился у соседнего здания через дорогу. Откуда открывался хороший обзор на зону разгрузки.

Потянулись минуты ожидания.

Мы с Имраном провели в машине, припаркованной в темном переулке с видом на служебный выход “Саджа”, несколько следующих часов. 

Персонал выходил на перекур. Пару раз появлялись девушки в форменной одежде, с темными волосами, и каждый раз в груди вспыхивал короткий спазм, который тут же гас, едва я вглядывался в чужие, незнакомые лица.

Но этот день закончился ничем.

– Не ее смена, братишка.

Я и сам понял, что сегодня мы в пролете,когда день начал катиться к закату.

Второй раз войти с парадного входа вряд ли прокатит.

На следующий день я приехал один.

Прошел день, потом другой. Ее все не было. 

Адреналин первых дней ожидания сменился тягучим разочарованием. Я уже начал злиться на себя за эту дурацкую затею, за эту одержимость призрачной идеей.

Казалось, Лайза попросту испарилась, растворилась в сухом, раскаленном воздухе города. Очередной день солнце, медленно сползавшее к горизонту, не приносило облегчения, а лишь заливало улицу густым, удушающим маревом. Пыль, поднятая ветром, висела в воздухе, смешиваясь с запахом асфальта и выхлопных газов. В салоне становилось душно, несмотря на кондиционер, и это лишь подогревало мое раздражение, делая его физическим, почти невыносимым.

Я уже начал смиряться с мыслью, что сегодняшний день, да, возможно, вся эта затея, снова окажется пустой тратой времени. Внутри все замирает, раздражение, приправленное злостью желает выплеска наружу. 

Эта девчонка стала для меня навязчивой идеей, фантомом, который издеваясь, остается недосягаемым. 

Я смотрел на сменяющихся у служебного входа людей и больше не видел в них потенциальных целей, а лишь часть унылого, повторяющегося пейзажа.

– Может, она в отпуске? Лето и все такое, – будто подтверждая мои мрачные мысли, высказался Имран в динамик телефона.

На “дело” я его больше не брал, но он считал своим долгом поддерживать меня морально.

– Ты еще что-нибудь откопал?

Пальцы, лежавшие на руле, начали тихо, бесцельно барабанить по нагретой поверхности, выстукивая ритм марша. В голове прокручивались варианты, что делать дальше, как еще можно выйти на ее след, и все они казались тупиковыми и бесперспективными.

– По сути ничего нового. Но есть один интересный факт…

– Ну, – подгоняю его.

Поднимаю взгляд, машинально проверяя служебную дверь, которую мысленно уже, наверно, сто раз сжигал, открылась.

И вышла она.

Впиваюсь взглядом, жадно осматривая ее всю. Такое ощущение, что мои глаза соскучились за те пару дней что не видели ее. Впитываю ее образ.

Она не в фартуке и джинсах, а в струящемся платье какого-то нежного светло-зеленого оттенка, которое обрисовывало каждый изгиб ее стройной фигуры. Вечерний ветерок играл с ее распущенными темными волосами. 

Она стояла, что-то быстро набирая на телефоне, нахмурив бровки и не замечала ничего вокруг.

Я выпрыгнул из машины позабыв сбросить вызов.

Из головы улетучилось все, и томительные часы ожидания , злость на бездарно потраченное время,имело значение только одно – она, стоящая такая легкая и воздушная,красивая 

Не заметил как ноги в легкую привели меня на другую сторону улицы ближе к ней.

Вид ее в этом платье, таком утонченном и легком совсем выбил последние здравые мысли. 

Я подкрадываюсь со спины, пока она увлечена перепиской и ничего не замечает.

Хватаю в охапку, зажимая рот ладонью, чтобы не кричала.

Рассматриваю свой маникюр. После вчерашнего “испытания” галушками он выглядит не очень, не плохо бы обновить. В Москве я бы уже листала приложение с салонами, а здесь все по-другому.

Здесь мой личный куратор – Мансур, устроил мне режим полного сопровождения. Просто так выйти в город одной – неслыханная дерзость. Я отвыкла от настоль тотальной опеки, наверное, с детства. Даже в Москве с моими “любящими” братьями у меня была своя жизнь, свои маршруты. А здесь, в лоне любящих родственников, как-то уж слишком душно.

Открываю карту, выбирая салон по отзывам. Но они везде одинаково восторженные, до подозрительности. Словно их все писал один человек.

Спрашиваю совета у сестер. Они лишь пожимают плечиками, показывая свои ухоженные, но абсолютно натуральные ногти.

– Нельзя красить, – мягко поясняет Зарина.

– Почему?

– Намаз не делают с накрашенными.

А-у, конечно, это все объясняет. 

Остается один путь – развести Мансура на вылазку в город.

Прохожу мимо гостиной, откуда доносятся голоса дяди Исмаила и брата. Разговор в напряженных тональностях.

–…снова эти паскудники Инасаламовы лезут под ноги, – со злостью выговаривает дядя. – Полностью перекрыли поставку трюфелей для нового меню. Специально, гады, знают, что у нас презентация!

В первый раз слышу, как дядя настолько резко высказывался. Не решаюсь залезть в разговор в этот момент.

Бизнес-разборки мужчин. Как хорошо, что меня это все не касается.

Прохожу мимо, терпеливо дожидаюсь, когда их мини совещание закончится.

Ловлю Мансура уже чуть позже, практически на выходе из дома.

– Мне срочно нужно в салон, – заявляю, демонстративно показывая ему руки. – Это катастрофа.

Он снисходительно окидывает взглядом мой маникюр.

– Предлагаю их совсем состричь. Практично и гигиенично, – улыбается, а фейс серьезный.

Инстинктивно прижимаю сжатые кулаки к груди, пряча ”мою прелесть”.

– Ты что, смерти моей хочешь?! – на пафосе выдаю ему. – Это последняя красота, что мне осталась!

– Ладно, куплю тебе украшения, – снисходительно заявляет. – Хотя в платье ты красива без всяких цацек.

– Я не это имела ввиду! – возмущаюсь негодующе.

– Золото или платина? Серьги, кольца? – перечисляет, продолжая гнуть свою линию.

Да не надо мне громоздких украшений! Не люблю всю эту пафосную мишуру.

– А можно мне просто маникюр? – жалобно прошу я.

– Ненормальная ты женщина. – неверяще качает головой. – Ведьмочка.

Какая есть, развожу руки, жалобно смотря на братца.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста.

Мансур вздыхает, будто безмерно устал и делает огромное одолжение.

– Ладно. Если хочешь поехать со мной, надень платье. Без обсуждений.

Снова он за свое. Да, сегодня я в джинсах, но готова пойти на уступки ради нужного дела.

Переодеваюсь в свое единственное спасительное платье мятного цвета. Другие я так и не заказала, не до того было.

Выхожу к нему, кручусь вокруг своей оси. 

Ну, что доволен? – смотрю с вызовом.

Платье сидит идеально, волосы собраны в элегантный пучок. Чувствую себя воспитанницей института благородных девиц. 

На лице Мансура мелькает одобрения улыбка, но он тут же ее прячет. 

Суровый тиран и деспот,не обманешь меня. Я видела тайную сторону твоей души и я знаю как ее вытащить. Улыбаюсь предвкушающе.

– Поехали. Сначала заедем в “Садж” на полчаса, – говорит он, заводя мотор.

Красивый стильный салон его белого мерина отделан кожей цвета слоновой кости, с инкрустациями из матового карбона. Глажу панель пальчиками – красавец, хочу его погонять.

Полчаса в ресторане затягиваются в вечность. Я томлюсь в его кабинете на диванчике, пока он что-то яростно правит за компьютером. 

Никаких интересных происшествий, никаких поводов для спора. Обычный рабочий день. 

Рассматриваю отделку кабинета, выдержанного в строгой палитре: темные матовые стены, сталь и стекло, гладкие поверхности, на которых негде спрятаться ни пылинке. На полках идеально ровные стопки бумаг, даже ручки в стакане стоят параллельно друг другу. 

Кабинет, как продолжение самого Мансура, безупречное и абсолютно непроницаемое. 

Сидеть здесь было все равно что находиться внутри безупречного, но абсолютно бездушного механизма, и от этого становится не по себе.

В зал ресторана он меня не пускает, не разрешает выйти, памятуя о прошлом. Хорошо что, на общем семейном ужине он не обмолвился о стычке, по каким то своим соображениям, возможно боялся гнева отца.

От скуки начинаю переписываться с Анюткой. Мы дружим с того самого дня, как на первом курсе она одолжила мне зарядку для макбука, а я ей конспект по дискретной математике.

Входят несколько сотрудников, отвлекая Мансура, и я выскальзываю из кабинета.

По служебному коридору снуют официанты, в основном мужчины. Их любопытные взгляды начинают действовать на нервы. Мне нужно уединение. Хочу скрыться ото всех.

Дальше по коридору натыкаюсь на массивную дверь. За ней тихий служебный выход. Выскальзываю наружу. Здесь пустынно, свежо и никого. Идеально.

Прохожусь вдоль стены в спасительной тени от солнца, которое сегодня особенно жгучее, накаляет воздух уже ближе к полудню. Продолжаю переписку. Аня скучает, шлет смешные фото, рассказывает как проходит лето в столице. Я в ответ делаю селфи в своем мятном платье на фоне кирпичной стены – вот, мол, мой “гламурный” отпуск. Отправляю.

И только палец отпускает кнопку, как сзади на меня обрушивается тень, телефон вылетает из рук, приземляясь на асфальт с характерным звуком.

Железная хватка сковывает меня, прижимая к телу руки, грубая ладонь с силой закрывает рот, заглушая мой первый испуганный вскрик. Сердце останавливается, а по телу бегут ледяные мурашки.

И прямо в ухо, низким, узнаваемым голосом, кто-то выдыхает:

– Поймал.

– Поймал, – выдох в мою шею заставляет мурашки разбежаться врассыпную.

Мои ноги отрываются от земли и как пушинку меня переносят за угол.

Пугаюсь до чертиков. Эти несколько секунд невесомого парения в чужих руках заставляют похолодеть все внутри, но когда ноги вновь обретают твердую опору становится чуточку легче.

Этот голос, с рычащими нотками, я приметила и запомнила еще раньше. И вот он снова, пробирает меня до дрожи, до самых кончиков пальцев.

Он ведь и правда поймал. И не собирается отпускать. Обхватил талию крепко, прижал к себе пока переносил, и ладонь его пахнет чем-то дымным.

Первый удушливый приступ паники отступает, мой замороженный мозг включается. Он не уволок сразу, не завалил в машину – значит, похищать не собирается.

Не собирается же?

– Лайза, – его губы снова оказываются у самого уха.

Лайза? Дергаюсь в его объятиях. Какая еще Лайза?

Ах, точно! так он запомнил меня.

Мычу, пытаясь что-то сказать сквозь его ладонь.

– Отпущу, если не будешь кричать, – звучит как приказ, обернутый в шепот.

Положительно мычу, выходит невнятно, но он, кажется, понимает.

Ладонь исчезает со рта.

И я мстительно замахиваюсь пяткой в голень. Несильно, но достаточно, чтобы он вздрогнул и ощутил всю степень пережитой моей паники.

Кто так делает вообще? Что за древние горские замашки?

– Тихо, тихо, ты чего дерешься? – разворачивает к себе.

Мы встречаемся взглядами и зависаем в этом моменте. Я забываю, что хотела ему мстить за минуту страха. Дыхание перехватывает.

Божечки, какой же он клевый! Хочется рассматривать каждую его черточку, идеальную линию бровей, густые черные реснички, упрямый изгиб губ.

– Бой… – произношу на выдохе.

Одна бровь на красивом лице выгибается.

Кладу ладонь на его грудь и физически не могу оттолкнуть. Совсем.

Боже, это какая-то химия, магия! Смотреть на него и тонуть, тонуть в черных омутах.

Ну разве можно так утопать в мужчине с первого взгляда?

Ну ладно с второго.

Делаю еще одну попытку оттолкнуть.

Его горячие руки на талии сильно отвлекают, обжигая сквозь тонкую ткань платья, заставляя полыхать мои щеки.

Пальцы случайно касаются открытой кожи у ворота его рубашки, и меня будто током бьет. Искра проскакивает между нами, и я замираю, чувствуя, как он тоже вздрагивает. Мы оба застыли, ошарашенные этим внезапным разрядом.

– Ты кусаешься, Лайза? – в его голосе сквозит удивление и капля насмешки.

– Нет, это не я, – бормочу я, чувствуя, как полыхают щеки.

– Это не ты меня щелкнула током?

– Нет, это статическое электричество… – глупо оправдываюсь. – В смысле, я не Лейла.

Он медленно хмурит свои идеальные черные брови.

– Эм? А кто? – руки на талии сжимаются.

Я молчу, рассматривая безупречное лицо. Стоит ли ему говорить? Я же совсем не знаю кто он. И предупреждения Мансура оставляют сомнения.

– Если не скажешь свое имя, прямо сейчас увезу с собой, – звучит как угроза, но сердечко мое заходится довольным, неровным стуком.

– Куда?

– В горы…

Звучит многообещающе.

Божечки, должно же быть страшно, да? Но мне почему-то не страшно.

– М-м-м, – тяну предвкушающе, но увидев его опасно темнеющий взгляд, тут же сдаюсь. – Руми, – произношу, глядя в его черные бездны.

Мне нельзя пока в горы. У меня Мансур и маникюр по плану. Но так хочется отменить все это, и-и-и.

Божечки, о чем я думаю? Он же опасный человек, вроде как враг – так назвал его брат, а я мечтаю о нереальном. Почему он враг? Разве бывают настолько красивые враги? Да и, в чем его вина? Может по бизнесу перешел дорогу, или достает его пранками своими в ресторане?

Не успеваю додумать эту мысль.

– Рум-ми, – он перекатывает мое имя на языке, словно пробуя его на вкус. На губах растягивается улыбка, а глаза заглядывают прямо в душу.

Мне кажется, ему нравится, как оно звучит.

Где-то на периферии настойчиво вибрирует телефон, раздражая звуком.

– Кажется это мой.

Вместе обшариваем взглядами дорогу вокруг. Тишина, лишь назойливый звонок разрывает воздух. Он поднимает мой телефон. Бой смотрит на него, потом на меня, и в его глазах поселяется опасная темнота. Он протягивает мне смарт.

На экране вызов от “Мансур”.

– Любовник твой? – в его голосе скользит насмешка, которая колет своей остротой, будто иголкой.

– Что? Нет! – выпаливаю я, ошарашенная таким предположением.

Неужели он правда так думает? Что я могу легкомысленно здесь флиртовать при наличии парня?

Отнимаю у него телефон, он продолжает отчаянно вибрировать у меня в руке.

Сердце колотится где-то в горле, грозя выпрыгнуть. Если Мансур поймет, с кем я сейчас стою, нам обоим крышка. Ему – по фейсу, а мне – под домашний арест до свадьбы сестры.

– Подожди, т-с-с… – шикаю я на Боя и прижимаю палец к его упрямым губам, чтобы не смел проронить ни слова.

Поспешно принимаю вызов.

И…о боже. Под моим пальцем его губы шевелятся, расплываясь в улыбке. Это так остро, так чувствительно, и вместе с тем невероятно приятно.

Я бросаю взгляд на его обворожительную улыбку. 

Он целует кончик моего пальца, глядя в глаза настолько нахально, так уверенно, что у меня перехватывает дыхание.

Это простое прикосновение обжигает, как раскаленный металл. Я резко отдергиваю руку, будто меня ударило током.

Касание сбивает с толку, заставляет смущаться и терять адекватный дар речи.

– Да? – отвечаю на вызов, стараясь, чтобы голос не сипел и не выдавал волнения, вызванного прикосновение уверенных губ.

Если я не отвечу, брательник поднимет весь персонал на мои поиски.

– Где ты? – в трубке – сердитый, как гром, голос Мансура.

– Я… в уборной. Сейчас буду.

Скидываю вызов, не дав ему ничего спросить и успеть заподозрить неладное.

– У меня нет парня, – быстро говорю Бою, отступая к двери.

– Подожди, – он ловит мою руку, прежде чем успеваю сбежать. Его пальцы крепко сжимают запястье, а потом медленно, почти нежно, переплетаются с моими, образуя крепкий замок. От этого жеста сердце замирает.

– Что? – срывается мой голос.

Мне так не хочется никуда уходить,

– Оставь свой номер, – вибрируют просительными интонациями звуки.

А глаза как у котика из Шрека – невозможно умилительные и отказать таким нереально.

Черт, номер. Наверно, это слишком – обмениваться контактами с парнем, который только что грозился тебя похитить. Мечусь в сомнениях: сказать или нет?

А если я больше его не увижу?

Сердечко снова начинает нервно выстукивать ритм, и нам с ним явно не нравится такой расклад. Это последний аргумент в пользу просителя.

– Дай телефон, – протягиваю руку, сама удивляясь своей смелости.

Он мгновенно вытягивает из кармана смарт, вкладывая его в мою ладонь, предварительно разблокировав. 

Я быстро набираю свой номер, делаю дозвон, всовываю обратно, не дожидаясь гудков.

И быстро сбегаю, проскальзывая в подсобный коридор и закрывая за собой дверь. Тяжелое металлическое полотно с грохотом захлопывается за моей спиной, щелкая замком. Я прислоняюсь к холодному металлу, пытаясь перевести дух. Сердце стучит так, будто хочет выпрыгнуть из груди и остаться там, с ним.

На экране высвечивается незнакомый номер. Скидываю вызов, пока не заиграла мелодия.

“Не звони мне пока” – быстро набираю сообщение и отправляю.

Брательник широким шагом уже направляется в мою сторону.

– Ты где была? – налетает на меня, окидывая взглядом с ног до головы.

– Заблудилась, – развожу руки, стараясь выглядеть максимально невинно. – Вышла размять ноги, запуталась в коридорах.

Подозрительно смотрит на мой телефон, прячу его в руке, скрещивая руки на груди.

– Пошли, отвезу тебя, куда ты там хотела, – бросает он, все еще изучая мое лицо. – И чтобы больше никуда не отходила. Поняла?

– В уборную тоже с тобой пойду, – обещаю, направляясь к главному выходу.

Перекошенную мину братца уже не замечаю.

Спустя час я сижу в уютном кресле салона, и мои мысли далеки от формы ногтей. 

В руке беззвучно вибрирует телефон. бросаю взгляд на экран.

Неизвестный номер, снова пишет: Почему не отвечаешь?

Я: Потому что я на маникюре. И левой рукой печатать неудобно.

Он в ответ шлет смешной стикер с зайцем, который прячет лицо в лапках. Я не сдерживаю улыбку.

Он забрасывает меня стикерами и мемасиками. Параллельно пишу Анютке. Конечно же я сразу все ей выложила. Она хочет его фотку – заценить, настолько ли он клевый. А я имени его настоящего даже не спросила.

Я: Как тебя на самом деле зовут? 

Отправляю ему,с нетерпением ожидая ответа. Не может же его по-настоящему так звать? Если он ответит что просто Бой, я сгорю со стыда.

Неизвестный: Бойсар.

Оу, ничего себе.

Бойсар… Прикольное имя, – шепчу себе под нос, пробуя произнести. 

Звучит мощно и звучно, точно отражение его самого.

Отправляю эмодзи с глазами сердечком.

Переименовываю контакт.

Переписываться перед милой женщиной-мастером неудобно. Хочется оставить нашу переписку на потом, когда я останусь одна. Но на экране снова высвечивается сообщение от него и я не медная нажимаю открыть.

Бойсар: Где я могу увидеть тебя еще раз?

Блин, а вот с этим реальный затык. Подвисаю с ответом. Пока я и сама не знаю, смогу ли выбраться вновь без тотального надзора. А в сопровождении Мансура это будет так себе свидание. Представляю, как они будут сверлить друг друга взглядами… Ужас.

Совершенно не хочется думать об их вражде. Наверное, это все какие-то глупые, пацанские разборки, переросшие во что-то большее. Мне плевать. Я отказываюсь в это верить. Такой классный, красивый парень, с черным обжигающим взглядом котика не может быть гадом. 

Просто не может.

Немного живых визуалов.

Выбираем, какая нравится больше. Делимся в комментариях.

Румиса делает “Т-с-с!”

И самый прикольный вариант)