Заложница командора

На кабинет медленно спускались лиловые сумерки. Тонкий аромат дорогого бренди из тяжелого стакана в его руке медленно плыл по комнате, незаметно смешиваясь с подступающим вечером. Он заслужил этот глоток бренди. Видит Великий Ахр, заслужил. И эту пятиминутную передышку. Рабочий день окончен еще несколько часов назад. Его подчиненные уже почти все покинули место службы. Коридоры опустели. Ведомство накрыла тишина.  Но он только пять минут назад смог завершить все самые неотложные дела. Отключить терминал. Убрать со стола и запереть на ночь в сейфе папки. И налить себе глоток бренди. Ладно, несколько глотков. Все равно, Великий Ахр тому свидетель, ему и это не дадут спокойно выпить.

Так и случилось.

 – Кин! Вот ты где!

Входная дверь с шумом распахнулась. В кабинет почти вбежал высокий гибкий килл в стандартной форме Звездного флота.

Глядя на вбежавшего сквозь толстые грани стеклянной емкости, мужчина с трудом подавил гримасу.  Он и не сомневался, что его передышка очень быстро закончится. А жаль.

 – Что случилось, Арвен? Где пожар?

Вошедший килл запнулся посреди кабинета, словно налетел на невидимую преграду, и недоуменно посмотрел на старшего:

 – Пожар? Не знаю. Узнать?

Его начальник все же не удержался от гримасы, с шумом сбрасывая на пол удобно лежащие на крышке пустого стола ноги в форменных ботинках:

 – Не надо. Что у тебя?

 – Агент Шрам прислал отчет. – Арвен на секунду умолк. А потом сделал шаг вперед и положил на стол крохотный информационный чип: – Вы были правы, шеф. Аверноо связался с заговорщиками. Агент прислал неопровержимые доказательства его вины.

Скривившись, мужчина одним глотком допил содержимое стакана, поставил его на стол и только тогда взял в руки чип. Пока он знакомился с содержимым доклада агента, Арвен украдкой изучал своего шефа. Последние месяца два он себя практически загонял на службе, днюя и ночуя в собственном кабинете и безжалостно эксплуатируя подчиненных. Предшественник Арвена на посту адъютанта не выдержал такой гонки и подал рапорт о переводе в Пограничный патруль. Передавая ему, Арвену, дела, он напоследок дал ему совет:

 – Зря ты сюда лезешь. Командор Старфф не просто железный. Он сделан из самого высокопрочного сплава. И способен работать круглые сутки без подзарядки. Как киборг. И от подчиненных требует того же. Он не считается ни с кем и ни с чем в своем стремлении построить карьеру. Так что в Пограничном патруле точно будет лучше, чем адъютантом у него. Во всяком случае, если убьют, то семья получит приличное вознаграждение за мою шкуру. А тут даже этого не дождешься.

Арвен пока еще выдерживал заданный командором темп. Семьи у него фактически не было, домой спешить было не нужно. И в отсутствие командора Старффа работы было намного меньше, можно было перевести дух. Зато служба под началом такого килла открывала перед Арвеном множество дверей. А он был дьявольски честолюбив. Почти так же честолюбив, как его шеф. И лелеял надежду, что в один прекрасный день Старфф рекомендует его на свое место, когда соберется уходить на повышение.

Старфф закончил изучать информацию и хмуро уставился в быстро темнеющее окно. Только резкая складка между бровей показывала, что командор далеко не так спокоен, как могло показаться со стороны. Пауза затягивалась. И Арвен рискнул высунуться с инициативой:

 – Подготовить приказ об аресте Аверноо и последующем трибунале?

Старфф отоврал взгляд от окна и тяжело посмотрел на своего адъютанта:

 – Арест? А кем заменить Аверноо прямо сейчас? После ареста? Не забывай, он министр экономики целой планеты.

 – Но…

 – И как потом отлавливать остальных заговорщиков? Или ловить их уже по факту? Когда они свершат задуманный переворот?

Безжалостный сарказм в словах шефа бил наотмашь. Ни разу еще Арвену за все время службы так не доставалось. И он уже пожалел, что высунулся вперед со своей инициативой. Куда спокойнее было бы, если бы Старфф сам принимал решения.

Арвен покорно опустил голову:

 – Виноват, командор. Я поторопился.

Старфф тяжело вздохнул:

 – На одной из планет, членов Альянса говорят: «Спешка хороша только при ловле блох». И это верно. Никогда не торопись. Все взвесь трижды. А потом перепроверь факты. И еще раз взвесь. Когда-нибудь и от тебя будут зависеть жизни мирных граждан Альянса. Учись ответственности. Учись принимать взвешенные решения.

Арвен растерянно моргнул:

 – Я понял вас, командор. Спасибо.

 Парень сглотнул под пристальным взглядом сердитого шефа и тихо спросил:

 – Разрешите уточнить?

 – Ну?..

 – А что такое блохи?

Старфф разочарованно отвернулся от провинившегося адъютанта. Он было уже начал думать, что мальчишка попался стоящий. И ему можно доверять что-то большее, чем обычная секретарская работа. Но нет. Этот тоже не может выдерживать заданный им темп. Забегался, устал. И утратил способность видеть дальше собственных рук. Возможно, еще не привык? Или же придется снова искать себе другого адъютанта.

 – Посмотри в галасети. Понятия не имею, что такое блохи. Меня это не интересует. Но сначала распорядись подготовить к вылету флагман. Я лечу на Киллану. Свободен.

Покрасневший до самых ушей Арвен поторопился покинуть кабинет. А Старфф подошел к огромному окну, выходящему на центральную площадь города, и тяжело оперся о толстое холодное стекло. Внизу кипела и бурлила жизнь. С высоты сто тридцать второго этажа мелких деталей было не разглядеть. Город, живущий своей жизнью, в сгущающихся фиолетовых сумерках выглядел как кишащий муравейник, подсвеченный неоновыми огнями.

Так и этот заговор с целью свержения действующего президента Альянса. Вроде бы на первый взгляд все кристально ясно и понятно. Но под внешней коркой с таким трудом добытых сведений таились подводные течения истинных замыслов зачинщиков. И с этими течениями нужно было разобраться. А значит, никаких арестов в самое ближайшее время.

Старфф грустно усмехнулся, глядя на кипящую внизу жизнь. Ну что, Аверноо, ты думаешь, что ты хитрее всех? Хорошо, посмотрим кто кого.

Кара

Я влетела в столовую академии одной из последних, одновременно ища глазами Мирака, моего парня. Столовая гудела, словно улей. Еще бы! Сегодня был последний экзамен у всех курсов, начиналась практика. А выпускники через три дня получали диплом и распределение. Академия опустеет. Так что сейчас как раз то время, когда все стремятся наобщаться впрок, на будущее.

Пристроившись в хвост короткой очереди на раздаче, я продолжала шарить взглядом по головам. Хорошо все-таки, что в академии готовят живые существа, а не автоматы. На звездолетах, особенно разведывательных, такой роскоши нет. Там каждые руки рассчитаны на то, чтобы приносить пользу общему делу. К сожалению, готовка еды в этот список не входит.

Очередь впереди меня стремительно продвигалась. А Мирака я так и не нашла. Мы встречались с этим арлинтом уже три года. И в последнее время я стала надеяться, что с окончанием академии наши отношения не прекратятся. Мирак тоже хотел отправится в исследовательскую экспедицию в систему Бета Центавра. Туда через три месяца отправлялась экспедиция в составе трех кораблей. И на флагмане обязательно нужен будет ксенолингвист. С моими оценками «отлично» по всем специализированным предметам я надеялась, что этим лингвистом буду я. Ну а в том, что расчетливый арлинт окажется именно на флагмане, сомневаться не приходилось. В груди все ярче разгорался огонек. С Мираком мне было хорошо. И я надеялась, что наши отношения перерастут в нечто гораздо большее, чем регулярные свидания во время обучения в академии.

 – Эй, землянка! Ты что, уснула?

Меня не слабо толкнули в плечо, и я раздраженно оглянулась. Сомневаться в том, кого увижу, не приходилось. Только киллы до сих пор относились к землянам, как к существам третьего сорта. И это несмотря на то, что Земля уже десять лет, как вошла в состав Звездного Альянса.

В своем предположении я не ошиблась. На меня хмуро смотрела моя одногруппница в окружении своих прихлебал. Моник гневно постучала пальцами по пластику стойки:

 – Ау! Землянка, очнись! Уже экзамен прошел, ты и его проспала?

Как бы мне не хотелось послать куда подальше наглую киллу, я промолчала. Перед распределением попасться кураторам на глаза в разборках с избалованной девицей? Спасибо, нет! Перетерплю.

Быстро взяла то, что хотела на завтрак, и повернулась к Моник и ее приятельницам спиной. Еще несколько дней, и я ее уже больше никогда не увижу. Папаша нахалки – министр финансов Килланы, единственную дочь он в космос не отпустит. Скорее всего, Моник выйдет замуж за того, кого ей укажет папочка, и навсегда забудет и меня, и то, чему ее учили в академии.

Отвернувшись от надменной киллы, я увидела девчонок, с которыми дружила на протяжении всего обучения. Подружки яростно размахивали руками, подзывая меня к себе. Я невольно улыбнулась. Мне их будет не хватать.

 – Эй, землянка! Подожди!

Настроение начало портиться. Вот что этой нахалке от меня надо? Без выяснения отношений напоследок как без пряника? Я повернулась у Моник и смерила ее хмурым взглядом:

 – У меня вообще-то имя есть. За пять лет ты даже этого не смогла выучить?

Моник вспыхнула, как спичка. И я уже приготовилась уклоняться от летящих в голову тарелок с едой, но килла меня удивила:

 – Извини. – Моник криво усмехнулась. – Но согласись, так ведь колоритнее, чем просто по имени. «Каролина» — это скучно.

Если бы поднес с завтраком в моих руках ожил и заговорил на каком-нибудь редком языке инсектов, я бы удивилась меньше. А так только и смогла, что стоять, вытаращив глаза на киллу, и хватать ртом воздух от удивления.

 — Слушай, Каро, — Моник перестала ухмыляться, и нахмурилась. — Я знаю, что мое поведение доставило тебе много неприятных моментов. Ну, я такая, какая есть. Просить прощения не буду, это лицемерие. Но если ты сейчас согласишься сделать мне одолжение, я взамен тоже окажу услугу.

Поднос в моих руках дрогнул. Гордая килла просит об одолжении землянку?! Да еще и обещает взамен услугу? Что сдохло в космосе?

Наверное, что-то отразилось у меня на лице. Или просто Моник оказалась достаточно проницательной. Но она неожиданно скривилась и пояснила:

 — Отец велел пригласить кого-то из сокурсников. Чтобы похвастаться перед друзьями и врагами, какие у дочки умные и хорошие подружки. А ты единственная, кто отвечает всем его требованиям, и при этом сам не получил приглашения. Постоишь с нами, покиваешь с умным видом, когда тебя папочка будет представлять своим подчиненным и соратникам. Съешь пару деликатесов. Если захочешь – потанцуешь. А я взамен познакомлю тебя с парой-тройкой нужных чиновников. Чтобы ты поудачнее пристроилась после выпуска. Лингвисты из нашей академии не только в глубоком космосе ценятся.

Я хотела огрызнуться, что на тепленькое место в кабинете и не претендую, что именно глубокий космос – моя мечта. Космос и Мирак. Но неожиданно до меня дошло:

 — Постой, а куда ты меня приглашаешь? — Я подозрительно сузила глаза, разглядывая недовольную Моник.

 — То есть, как это куда? — Моник даже все свое недовольство от удивления растеряла. — Бал, посвященный годовщине образования Альянса. — Килла прищурилась, разглядывая меня: — Ты ведь в курсе, что это мероприятие каждый год проводят на разных планетах?

Я кивнула. Еще бы не знать! Как это мероприятие только не называли. И «Ярмарка тщеславия Альянса», и «Платиновый бал», и «Бал золотой мечты». Суть была в одном — на это закрытое мероприятие попасть даже для известных людей было довольно сложно. Специальная комиссия, руководствуясь одной ей известными правилами, заблаговременно рассылала приглашения на этот светский раут. На него слетались из самых отдаленных уголков Вселенной. Участников этого биеннале показывали по галанету, их узнавали в лицо. Для многих после ночи Платинового бала жизнь менялась раз и навсегда. Попасть хоть раз в жизни на Бал золотой мечты было сродни выигранному джекпоту.

От волнения у меня мгновенно увлажнились ладони. Как бы там ни было, а приглашение на это мероприятие могло стать дополнительным жирным плюсом к моему практически безупречному диплому.

 — Моник… но у нас же скоро распределение…

Килла равнодушно пожала плечами:

 — Да мне как бы тоже нужно присутствовать на распределении.

 — И у меня нечего на такое мероприятие надеть. Я опозорю твоего отца. Разве что только форма…

Моник весело расхохоталась:

 — Да-а-а, ты меня убила, Кара. На балу золотой мечты в форме академии! Тогда ты точно станешь гвоздем вечера.

Мне стало обидно. Килла, она и в черной дыре килла. Я сделала движение, чтобы уйти. И смех стих. Меня схватили за руку:

 — Погоди, извини. Но я просто не смогла сдержаться, как представила тебя в бальном зале в нашей парадке! И не волнуйся, вопрос с платьем легко решаем. У меня есть запасное. Я никак не могла решить, в каком я хочу пойти, и заказала два. Папа, конечно, орал, как ненормальный. Но теперь-то все к лучшему. Мы с тобой носим примерно один размер. Только уж извини, то, что получше, я заберу себе!

Вот это уже больше похоже на гордячку Моник. Я улыбнулась:

 — Ладно, Моник, раз уж так, то давай напоследок окажем друг другу услугу! Я согласна!

Килла просияла облегченной улыбкой:

 — Фу-ух! Ты не представляешь, какую подлянку этим требованием папочка мне подсунул! Спасибо, что согласилась выручить. И не волнуйся, я долги всегда отдаю. Познакомим тебя на балу с нужными персонами. Ну а дальше все будет зависеть только от тебя. Ты не дурочка, так что не зевай. И да, — Моник замялась, — папа у меня привык к тому, что ему все подчиняются. Так что лучше молчи и не перечь ему, чтобы он тебе и про тебя не говорил. Все равно у него над тобой нет никакой власти. Вернешься сюда, и забудешь все его слова, как страшный сон. Хорошо?

Я, конечно, чуть насторожилась, но кивнула. Было бы странно, если бы министр экономики целой планеты не был властным. Может, он деспот? А Моник просто стесняется в этом признаться?

Килла, заполучив мое согласие, расслабилась:

 — Ладно, иди давай, завтракай. А то твои подружки меня на атомы распылят, если ты голодной останешься. Вылетаем сегодня после обеда. Много одежды не набирай, мы туда и обратно. Жду тебя в три пополудни в центральном фойе.

Выдав инструкции, Моник развернулась и, плавно покачивая бедрами, направилась к своей свите. А я, несколько обалдевшая от произошедшего, пошла к своим.

Стисси и Аорона с трудом дождались, пока я поставлю поднос с уже порядком подостывшим завтраком на стол. И тут же вцепились в меня с двух сторон:

 — Рассказывай! — Это воинственная Аорона.

 — Эта килла опять тебя оскорбила? — Стисси сочувствовала мне с самого первого дня в академии. И всегда принимала мою сторону. Даже если и ей доставалось за компанию со мной.

Я широко улыбнулась:

 — Во-первых, доброе утро!

Аорона нетерпеливо отмахнулась от моего приветствия. Я обняла нервных девчонок за плечи:

 — Девочки, я вас так люблю! Больше всего на свете после выпуска мне будет не хватать вас. Я буду скучать!

Аорона и Стисси встревоженно переглянулись:

 — Стисс, — Аорона разглядывала меня, подозрительно сощурившись, — по-моему, эта килла подменила нашу Кару. Тебе так не кажется?

 — Кажется. — Стисси хмуро оглянулась на столик, за которым расположилась Моник с компанией. — Я вот сейчас…

Я не выдержала и рассмеялась:

 — Девчонки, какие же вы все-таки классные! Мне безумно повезло, что я с вами познакомилась! И перестаньте испепелять взглядами Моник. Она, конечно, стервь еще та. Но давно известно, что богатые тоже плачут.

 — Так я и поверила. — Аорона уже немного успокоилась, но не утратила своего скепсиса. — Папочка не купил Моник платьице? Поэтому она плачет?

Я проглотила смешок:

 — Да нет. Наоборот, Моник заказала два. И за это получила выволочку. Но ее проблема не в этом.

Девочки притихли, отодвинув еду. Словно предчувствуя, что я сейчас скажу нечто очень важное. Я набрала полную грудь воздуха и обвела сокурсниц радостным взглядом. Вот ничего не могу с собой поделать! Если бы можно было, сейчас бы вскочила с места и пустилась танцевать по столовой канкан. Жаль, что за такое влепят наряд вне очереди, не разговаривая, и не интересуясь причинами.

 — Девочки, я еду на Бал золотой мечты!

За нашим столиком стало очень тихо. Так тихо, что казалось, будто слышно звон капающих в пустоту секунд. Девчонки молчали довольно долго, пристально глядя мне в лицо. Мне даже стало неуютно под их изучающими взглядами.

Первой отмерла хохотушка Стисси. Допивая остатки кофе, она осуждающе покачала головой:

 — Я понимаю твое желание покрасоваться на Ярмарке тщеславия, Кара. Это действительно престижное мероприятие. Платиновый бал способен изменить судьбу любой. Там будут самые выдающиеся холостяки Альянса. Но, Кара, я думала, у тебя другие мечты. — Стисси вопросительно посмотрела на меня поверх чашки. — Не говоря уже о том, что доверять Моник – это глупость чистой воды.

Более резкая Аорона не торопилась с выводами:

 — Каро, Моник объяснила тебе, почему она приглашает именно тебя?

 — Да, — я чуть скривилась. Неприятно признаваться, что тебя пригласили только потому, что ты – лучшая из лучших, но при этом совершенно безродная, а потому не получившая официального приглашения. Всем известно, что помимо выдающихся заслуг, для того чтобы получить приглашение на Платиновый бал, необходимо еще и обладать родословной, длиною в милю. Словно скаковая лошадь на завод. — Моник отец велел позвать кого-то из сокурсников, чтобы продемонстрировать окружение дочери. А я оказалась единственной, кто отвечает требованиям министра Аверноо, и при этом не получила сама приглашения на мероприятие.

Девчонки переглянулись. Аорона вздохнула:

 — Демоны его знает. Похоже на правду. Ходят слухи, что положение Аверноо на Киллане пошатнулось. И он хочет укрепить свои позиции посредством брака дочери с кем-то из влиятельных лиц. Может, и правда, этот бал – смотрины для Моник. И нужно, чтобы репутация у нее была кристально-чистой. В таком случае «подруга» вроде Кары сразу продемонстрирует ум, дальновидность и предусмотрительность будущей супруги. Не даром же говорят – скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

Я невольно передернула плечами. Как-то не так я себе представляла жизнь девиц, вроде Моник. А выходит, что ее судьба – разменная монета? И служит только для упрочения власти отца?

 — Я как-то не задумывалась над этим, девочки. — Есть мне что-то резко перехотелось. — Аорона, — я повернулась к подружке, — считаешь, что мне нужно держаться подальше от политических игрищ министра Аверноо?

Аорона неприязненно поморщилась:

 — Лучше было бы, конечно, не идти на этот бал с Моник, безопаснее. Хотя я и понимаю, что для землянки, пусть даже и лучшей на курсе ксенолингвистов, попасть на Ярмарку тщеславия – это невероятная удача. Этот бал способен в корне изменить твою судьбу. О! — Подруга вдруг оживилась. — А где Мирак? Тайников обычно приглашают на бал всех, кто не в космосе и не на заданиях. Может быть, он тебя возьмет с собой? И ты тогда на законных основаниях откажешь Моник?

Я ошарашенно уставилась на Аорону:

 — Как это в полном составе? Это что же, Мирак каждый год бывал на этом балу…

Подружка отмахнулась:

 — Я не совсем точно выразилась. Выпускников академии приглашают. Просто курсанты никому не интересны. Потому что еще не известно, закончат они обучение или нет.

Мне все равно стало холодно. Вот и причина отсутствия Мирака. Он всегда предупреждал меня, если его отправляли куда-то на практику, или приходилось лететь к родственникам домой. А тут пропал, не сказав ни слова. Значит, не считает меня достойной? Как же так? Я стиснула зубы.

 — Девочки. — Мой голос звучал глухо, но спокойно и решительно. Аорона и Стисси уставились на меня, как на двухголовое чудо. — Я должна пойти на этот чертов бал. Дело в том, — я чуть помедлила, собираясь с духом. Но врать и не думала. У нас секретов друг от друга не было. — Я Мирака не видела со вчерашнего дня. Раз по словам Аороны тайников приглашают на этот бал в полном составе, то сам собой напрашивается вывод: этот арлинт не счел возможным показаться на балу со мной, своей девушкой.

Я чуть не ляпнула «невестой», но вовремя прикусила язык. Невестой я была только в собственных мечтах. Девчонкам знать об этом не стоит.

Стисси присвистнула, за что тут же получила подзатыльник от Аороны:

 — Не свисти накануне важного мероприятия! Удачу просвистишь!

Стисси выновато мне улыбнулась, и не думая возмущаться. А Аорона вынесла вердикт:

 — Раз так, значит, тебе обязательно нужно туда пойти. И повеселиться от души. Чтоб арлинт подавился своим снобизмом. Только нужно позаботиться о путях отступления на всякий случай. Вдруг Моник решит некрасиво пошутить. У тебя должно быть платье для бала и деньги на билет для академии.

Я ахнула. У меня не было ни того, ни другого. И времени искать тоже не было.

 Аорона развила просто бешенную деятельность. Торопливо поглотав завтрак и почти не оставив времени на еду мне, она прямо из столовой потащила меня к какой-то своей знакомой.

Мне было дико неудобно, когда подруга фактически с порога потребовала одолжить ей платье. Худенькая яоху, открывшая нам дверь, изумленно смерила Аорону взглядом:

 — И тебе счастливого дня! — Аороне хватило такта на этом месте смутится. Поприветствовать свою знакомую она позабыла. — А тебе не кажется, дорогая, что мое платье на твою фигуру, скажем так, несколько маловато?

Ага, совсем чуть-чуть. Я сравнила незнакомую яоху и Аорону, и чуть не прыснула от нервного смеха. Подруга была на голову выше и значительно более сильно одарена в «верхних девяносто». Аорона только отмахнулась:

 — Не мне, Мила. Кару пригласила Моник Аверноо на Бал золотой мечты. А ты же знаешь, Моник. Она хоть и пообещала обеспечить одеждой, но совести у этой киллы никогда не было. Поэтому у Кары должна быть подушка безопасности.

Яоху повернулась ко мне:

 — Понимаю.

Янтарные, с вертикальным змеиным зрачком глаза скользнули по моему телу.

 — Я — Милания. Тебе Аорона сказала, что это за платье?

 — Мила, это не важно! Скорее всего, Кара его даже не наденет.

Яоху оторвалась от изучения меня и покосилась на мою подругу:

 — Это важно, Аорона. Для меня важно.

Против такого довода возразить что-либо было сложно. Аорона досадливо моргнула. А яоху повернулась ко мне:

 — Мой народ верит, что проклятья переходят от яоху к яоху через одежду. И благословения тоже. Мы охотно делимся с родными и друзьями «счастливой» одеждой. И мне совершенно не жаль дать тебе это платье. Но ты должна знать: это платье покупала еще моя родственница на свою помолвку. Но надеть его так и не смогла. За день до церемонии она разбилась вместе с женихом и его родителями при перелете с планеты на спутник, где у них было поместье. Платье отдали мне. Так как я была родственницей погибшей и тоже собиралась провести церемонию заключения помолвки. Но ровно через день после того, как платье оказалось у меня, мой жених меня бросил. — Яоху чуть склонила голову к левому плечу, глядя на меня пронзительными янтарными глазами. — Я не могла и дальше жить по соседству с ним. Поэтому и поступила в Звездную академию. Надеюсь, меня распределят так далеко, что я никогда больше не столкнусь с моим бывшим и его парой.

Я не сдержалась и тихонько ахнула. А яоху кивнула в подтверждение:

 — Да, мой бывший парень, который собирался заключить помолвку со мной, бросил меня ради моей соседки, у которой приданое оказалось побогаче. И требования ее родителей поскромнее. Ты же знаешь о наших обычаях?

Я кивнула:

 — Жених должен иметь деньги на свадебный ритуал, и дом, куда приведет супругу.

 — Ну вот. А родители моей соседки не стали ничего этого требовать. Дочь у них оказалась единственным ребенком, они сами оплатили ритуал и оставили молодых жить в своем доме.

 — Это же позор на всю жизнь! — Аорона возмущенно сверкнула глазами.

Яоху вздохнула:

— Зато Фурнан не копил деньги, не покупал и не строил дом, и сейчас работает на фирме отца моей соседки. По его мнению, такая жизнь стоила определенных жертв. Теперь понимаете, почему я не хочу его видеть?

Я кивнула, и подумала, что независимо от того, надену я платье Милы или нет, кажется, я вляпалась в похожую историю. Раз Мирак исчез, не слова ни говоря, значит, дело не чисто. А если я еще и увижу его на этом балу, тогда можно будет вообще не сомневаться в том, что я для него ничего не значу.

Я и сама не знала, откуда в голове возникли такие мрачные мысли. Но с того момента, как я узнала про приглашения тайников, меня грызло смутное, но вполне определенное подозрение.

 — Ну так что, Кара, рискнешь?

Я только кивнула. И Мила открыла встроенный шкаф.

Такой красоты я не видела даже по галанету. Густо-синий жесткий корсаж был сплошь расшит мелкими сияющими на свету камушками и серебряной нитью. Словно звездная ночь подарила на платье кусочек неба. От талии вниз юбка резко расширялась. Для ее пышности полагалось несколько нижних юбок из жесткой сетчатой ткани. Чем ближе к подолу стекал синий шелк, тем менее интенсивной была синева. А сам подол платья был скорее серебряным, чем синим. Когда Мила вынула платье из шкафа, мне в первый момент показалось, что оно по подолу заиндевело от холода. Сходство усиливалось тем, что то тут, то там в складках синего шелка морозными узорами вспыхивала вышивка.

Платье было невероятным. Я просто задохнулась от восторга, когда его увидела. Стало совершенно наплевать на его печальную репутацию. Это была любовь с первого взгляда. Меня даже не пугало то, что Мила была несколько выше меня ростом. И если я надену платье, мне придется встать на самый высокий каблук, чтобы не запутаться в подоле и не волочить его по полу.

Аорона, только взглянув на мое лицо, с довольной улыбкой кивнула:

 — Мы его берем. Не волнуйся, вернем в целости и сохранности.

Мила пожала плечами:

 — Можно не возвращать совсем. Вряд ли оно мне теперь в космосе понадобится. А если получу распределение в отдаленную колонию, тем более. Там таким вещам места нет.

Так я обзавелась «запасным» платьем. Благо, мои собственные туфельки отлично к нему подходили и по цвету, и по высоте каблука.

С деньгами все оказалось еще проще. И в тоже время повергло меня в еще больший шок – Аорона дала мне свой платежный чип. И отказалась что-либо пояснять. Единственное, что я от нее услышала, было: «Если мои деньги пойдут на то, чтобы утереть Моник нос, то можешь их и не отдавать» Если честно, то после такого заявления я почти на полчаса решилась дара речи.

За обедом мне кусок в горло не лез. Я никогда не страдала излишней мнительностью, и не была суеверной, но тугой ком событий, заворачивающийся вокруг меня жесткой спиралью, откровенно пугал. Аорона собирала меня как на войну, а не на бал. Даже заставила создать отложенное сообщение начальнику Академии на тот случай, если со мной что-то случится, и я не вернусь вовремя на распределение.

Еще больше нервозности мне добавлял тот факт, что Мирака я так и не нашла. На мои вызовы он не отвечал. В комнате жилого блока его не было. В столовой я его так и не смогла отследить. А когда отловила его ближайшего приятеля Нурлана и спросила напрямую куда подевался Мирак, тот отвел глаза и что-то замямлил по поводу неотложных обстоятельств.

Это был гвоздь в крышку моего гроба. Похоже, от меня уже решили избавиться. Иначе, почему бы Нурлану не соврать, что Мирака срочно куда-то отправили на задание? Или?..

Была еще одна возможность, о которой я не хотела думать. И из-за которой Нурлан не посмел меня обмануть. Мирак будет на этом чертовом балу. И будет не один. И с этим кем-то он может попасть в объектив вездесущих журналистов, а я потом увижу в галанете.

От этого предположения было откровенно плохо. Не хотелось верить, что Мирак мог вот так отвратительно со мной поступить. Но других предположений у меня не было.

Незаметно пролетело время. Пришла пора идти на встречу с Моник и отправляться на Киллану. К этому моменту я уже накрутила себя до такой степени, что у меня дрожали руки и немели кончики пальцев. Аорона, неодобрительно покачав головой, сунула мне в руку небольшой флакончик, в котором перекатывались три крохотные фиолетовые капсулки.

 — Транквилизатор. — Почти не разжимая губ, пробормотала подружка. — Если так и не сможешь взять себя в руки и успокоится, прими одну штуку. Чтобы не выглядеть в роскошном антураже позапрошлогодним пожухшим листом. Только помни – повторный прием возможен не ранее, чем через десять часов. В противном случает будет передозировка и может наступить отравление.

Благодарно улыбнувшись подруге, я сунула флакончик в сумку. Не собираюсь я пить никакую гадость. Какой буду на балу, такой и буду. В конце концов, я не на смотрины отправляюсь.

Моник я увидела издалека. Килла стояла в форме академии и без вещей, и нервно притопывала ногой. В голове мелькнуло: «Сейчас скажет, что все отменяется! Или, что вместо меня она позвала кого-то более достойного». Я глубоко вздохнула, как перед сдачей сложного экзамена и шагнула вперед. Не подойду – не узнаю, что случилось.

Против всех ожиданий при виде меня килла расцвела радостной улыбкой и облегченно выдохнула:

 — Хвала звездам! Ты пришла!

Я удивленно приподняла брови:

 — А что, были сомнения?

Моник смутилась и опустила глаза:

 — Ну-у-у… У тебя вообще-то нет причин мне доверять. И я боялась, что ты передумаешь. А мне сейчас, перед распределением, с отцом ругаться не хочется, честно признаюсь. Может ведь в качестве наказания засунуть в такую дыру, что свет белый будет не мил.

Оправдание было правдоподобным. Очень даже правдоподобным. Но меня почему-то кольнула иголочка ничем не оправданной тревоги. От которой я тут же постаралась отмахнуться.

 — Ну, считай меня доверчивой дурочкой, которую жизнь ничему не учит.

Моник фыркнула:

 — Это ты-то дурочка? Если бы я была способна выучить хотя бы две трети того, что знаешь ты, отец бы плясал от счастья. Неприятно это говорить, Кара, но ты по праву лучшая на потоке и знаешь больше всех. На скольких языках ты говоришь?

Похвала приятна всегда. А уж похвала от извечной врагини тем более. Я польщенно улыбнулась:

 — Давай сегодня не будем об учебе.

Килла не стала спорить:

 — Да как скажешь. Но имей ввиду: на балу папочка будет всем в уши петь, что мы с тобой такие умницы-разумницы, что лучше нас никого нет. Наверняка, заставит как дрессированную сколли продемонстрировать свои таланты. И ему не скажешь: «Давайте сегодня не будем».

Моник так забавно-уморительно передразнила не знакомого мне министра экономики, что не засмеяться не вышло. Несколько гуманоидов разных рас подозрительно покосились на стоящих у входной двери и весело хохочущих землянку и киллу. Что ни говори, а зрелище незабываемое, когда враги с самого первого дня вдруг перед выпуском объединяются. В таком случае стоит ждать вселенской подставы.

Отсмеявшись, Моник смахнула с глаз набежавшие слезы:

 — Пошли уже, времени в обрез. Хоть катер и прибыл только за нами двумя, но капитан Хгенра терпеть не может опозданий. Потом череп прогрызет своим брюзжанием пока долетим. А, главное, папе жаловаться на этого зануду бесполезно. Скажет, что капитан звездолета в отличие от меня лучше знает, как поступить.

 — Пошли. Я готова.

Я подхватила свою сумку с «запасным» платьем и прочими мелочами и двинулась следом за киллой.

«Катер», как немного презрительно назвала звездолет Моник, оказался небольшим скоростным кораблем, вытянутой сигарообразной формы. Я не летун и близко, но даже я с восторгом смотрела на это транспортное средство. Спасибо надменной килле, я узнаю, что такое путешествие на индивидуальных межзвездниках. А то сомневаюсь, что в моей жизни еще когда-нибудь возникнет на горизонте богач, желающий прокатить меня на собственном «катере».

В шлюзе нас встретил яоху невыразительной, я бы сказала смазанной, внешности в строгом темно-зеленом батнике с белой эмблемой на груди и черных простых брюках. Очевидно, это была форма команды этого корабля.

 — Приветствую вас, дана Моник, на борту «Вейриола». Располагайтесь, ваши каюты рядом. Старт через тридцать минут. Прошу на это время не покидать индивидуальные капсулы.

Моник только глаза закатила. Яоху поджал тонкие губы:

 — Это вопрос вашей же безопасности, дана Моник. Не заставляйте меня лично запихивать вас в вашу капсулу. Вы же знаете, что в вопросах безопасности дан Аверноо дал мне исключительные права.

 — Хорошо, хорошо, я тебя поняла. — Моник, не скрывая своего раздражения, схватила меня за руку и потащила за собой. Когда яоху остался далеко за спиной, она пробурчала: — Старый брюзга! Как же он мне надоел!

Возмущенная Моник неожиданно развила немаленькую скорость. Мне приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы поспеть за девушкой и не тащиться за ней, как на буксире. О том, чтобы разглядеть при такой спринтерской скорости интерьер, не могло быть и речи. И я с сожалением пообещала себе, что обязательно все тут изучу, как только модно будет покинуть капсулу. Интересно же, что может себе позволить министр финансов целой планеты.

Через пару минут килла остановилась перед какой-то дверью:

 — Так, моя каюта левее. Каюту напротив обычно занимает папа. Там все устроено для его удобства. А это гостевая. Давай настроим тебе замок. — Моник что-то нажала, и на стене справа от двери открылось окошко с крохотным дисплеем и такой же крохотной клавиатурой. Килла что-то нажала на ней и отодвинулась в сторону: — Приложи палец к дисплею, туда, где очерчен контур. — Я послушно сделала что велено. Через пару секунд дисплей загорелся зеленым, прозвучал звуковой сигнал. — Все, теперь каюта откроется только по отпечатку твоего пальца. Когда вернемся – сбросишь перед уходом настройки, хорошо?

Я согласно кивнула. И Моник облегченно выдохнула:

 — Все, иди к себе. Готовься к старту, пока этот старый зануда не пришел, и не помог.

Я хихикнула, но послушно открыла дверь каюты. Это Моник может себе позволить пренебрежительно относится к дисциплине. И то, дело не в неуважении порядка. Дело в том, что каждый выполняет поставленную перед ним задачу. Капитан отвечает за безопасность пассажиров. Поэтому не удивительно, что он собирается лично проследить за избалованной и капризной девицей, чтобы она по собственной глупости не попала в неприятности. Хотя, Моник много путешествовала между планетами, заканчивает Звездную академию. Не может такого быть, чтобы она не знала, чем грозит не соблюдение техники безопасности. Закрывая двери в каюту, я пришла к выводу, что Моник просто получает извращенное удовольствие, выводя из себя яоху, который вынужден подчиняться ее отцу.

Пристроив во встроенный шкафчик сумку с вещами, я, как послушная девочка, по сигналу забралась в капсулу и активировала ее. Старт я не ощутила. И не потому, что корабль был суперкомфортным и с повышенным уровнем безопасности. И не благодаря мастерству капитана-яоху. Напереживавшись за день, я просто самым банальным образом уснула.

Я просто остолбенела на пороге огромной бальной залы. Действительно огромной. Настоящей бальной залы. Виденное в исторических фильмах не шло ни в какие сравнения с тем монументальным пространством, которое я сейчас обозревала. Море живых существ, принадлежащих к разным расам и разным генотипам, бурлило, волновалось, гудело и перетекало с места на место. Нервный озноб электрическим разрядом пробежал вдоль моего позвоночника. Только здесь и только сейчас до меня дошла очевидная глупость моей затеи – гордо продефилировать перед Мираком и его родней в шикарном платье и под ручку с министром экономики Аверноо. Чтоб Мирак увидел и проникся. Ага! Аж два раза, как говаривала моя соседка на Земле. Мирака я тут скорее всего просто не найду. Разве что совершенно случайно столкнемся. А продефилировать с министром экономики под ручку – это вообще из области научной фантастики. Это я поняла еще у Моник дома.

 — Кара, ты что, уснула? Проходи, не загораживай проход для других гостей!

Моник не слишком ласково, но очень вовремя за руку сдернула меня с порога бальной залы: у меня за спиной стоял фарн с недовольным выражением холеного лица. Его спутница и вовсе смотрела на меня с таким видом, словно у нее на пути неведомым образом появились экскременты.

 — Моник, поласковее, пожалуйста! — Голос министра Аверноо был как мед: сладкий и такой же липкий. Захотелось помыть руки. — Это ты с детства при моем активном попустительстве привыкла к подобным мероприятиям. А твоя подруга впервые видит величие Дворца Ассамблеи на Киллане. Ты к этому привыкла, как к повседневной обуви, а девочка впервые попала в такую роскошь.

Фарн и его спутница явно все слышали. И если мужчина прошел мимо совершенно спокойно, то ли прожженный политик и в любой ситуации привык «держать лицо», то ли удовлетворился пояснениями министра Аверноо. То его спутница, проходя мимо меня, фыркнула и брезгливо подобрала юбку. Возможно, я бы и вовсе не обратила внимания на эту мелочную выходку. Слишком уж меня ослепило то, что я видела вокруг. Но Моник фальшиво-участливо пропела так, что услышали все в радиусе трех метров:

 — Кара, не обращай внимания на Энжелар. Генерал Арноч подобрал ее в трущобах на какой-то отсталой планетке, в качестве развлечения на одну ночь. Но Энжелар из кожи вон вылезла, чтобы генерал забрал ее с собой. Иного способа вырваться со дна жизни бедняжка не нашла. Вот только беда: генерал Арноч давно и прочно состоит в паре. Так что бедняжке Энжелар светит только участь постельной игрушки.

Если бы взгляды могли испепелять, то Моник давно бы уже осыпалась к моим ногам прахом. Настолько ненавидящим был взгляд обернувшейся девицы. Вне всякого сомнения, она все слышала. Да и предназначались злые слова, судя по всему, именно ей. Ну и террариум!

Я тихо поинтересовалась у Моник:

 — Зачем ты так? Ведь она все слышала!

Моник в ответ фыркнула:

 — Не жалей ее. Она сама выбрала такую судьбу. Вот ты, ради того, чтобы выбраться с отсталой планеты и занять достойное место в жизни, пять лет зубрила, как одержимая. Лишний раз гулять не ходила и домой не летала. Я уже молчу про то, какие усилия ты приложила, чтобы поступить в академию. А Энжелар решила лишний раз не напрягаться. Ей показалось, что легче и проще очаровать старого генерала, чтобы он вывез ее в Альянс и тут легализовал. А она бы после этого с легким сердцем бросила бы его, чтобы составить пару какому-нибудь выгодному холостяку. Вот только мерзавка крупно просчиталась. Генерал Арноч тот еще собственник. Он скорее задушит Энжелар собственными руками, чем отдаст ее другому раньше, чем наиграется сам. А там, глядишь, и молодость пройдет. И полинявшая, и потасканная Энжелар уже никому не будет нужна. Так что, потаскушка просто сменила одну клетку на другую – нищету своего мира на запертую квартиру, которую снимает для нее Арноч. У нее нет документов и денег. Она без него – ноль.

Я еще раз оглянулась на спутницу генерала. И подметила одну незамеченную ранее мною деталь: генерал стоял в кругу своих знакомых. С ним общались, ему что-то говорили, улыбались и смеялись. Энжелар стояла рядом с ним, словно невидимка. Ни нее никто не смотрел. С ней никто не разговаривал. Но девушка стояла очень спокойно. Словно ей до этого и не было дела. Только плечи были расправлены до судороги. Да светская улыбка стыла на красивых губах. Я подавила в себе желание поежится. Никто, кроме Энжелар, не виноват в сложившейся ситуации.

 — Девочки, отвлекитесь от сплетен, вы мне нужны!

Я обернулась на голос отца Моник, все еще не до конца придя в себя от увиденного и услышанного. Моник торопливо пихнула меня локтем в бок. И, навешивая на лицо ослепительную улыбку, почти не размыкая губ, прошипела мне:

 — К нам приближается Первый Советник Президента Килланы. Улыбайся. Нами сейчас будут активно хвастаться.

Если честно, то я не поверила. Хвастаться? Нами? Три ха-ха. Но прислушавшись к медовым речам министра Аверноо, я поняла, что Моник еще и слегка приукрасила ситуацию. На самом деле министр расхваливал нас с Моник на разные лады, как барышник лошадь в ярмарочный день.

 — Что вы, что вы, дражайший Лофтсвен, девочки – лучшие из лучших в академии! И если моя Моник по долгу судьбы после окончания академии будет помогать сначала мне, а потом и своему супругу, то Каролина мечтает присоединиться к исследовательской экспедиции. И я вам скажу, дражайший Лофтсвен, там ее таланты будут как нельзя более к месту. Представьте себе: входим мы только что в холл, а под ноги нам кидается какая-то линнара. Вроде бы это была женщина. Мне, признаться, сложно этих инсектов различать по полам. И вот эта линнара что-то непрерывно трещит и щелкает. Знаете, такой звук,как будто деревом по дереву резко стучат. Для меня это просто щелчки. А вот Каролина не только ее поняла, но и смогла с ней внятно объясниться. Оказалось, линнара перепутала входы.

Холеный килл весь в белом с головы до ног, что при его темных жестких волосах смотрелось просто ужасно, рассеянно покивал. И я поняла, что и линнара, которую мы действительно встретили перед началом бала, и я сама ему глубоко безразличны. Он подошел к нам только потому, что так надо, так принято. И уйти сразу после приветствия нельзя, не прилично. Вот и стоит он с отсутствующим видом, слушает абсолютно ненужные ему подробности, отсчитывая про себя мгновения до того сладкого мига, когда можно будет без нарушения правил приличия покинуть нас и облегченно вздохнуть. Террариум.

Впрочем, спутница Первого Советника вполне натурально и заинтересовано поахала в нужных местах. И даже поинтересовалась, а не сложно ли мне издавать такие щелчки? Ведь наша гортань не приспособлена для такого рода звуков. Я в ответ вежливо пояснила, что при наличии определенного вида тренировок возможно все.

Пара вежливо откланялась и пошла дальше по залу отдавать визиты вежливости. Вскоре бурлящий поток существ поглотил их, скрыв от моих глаз. Любезная улыбочка мгновенно пропала с губ министра Аверноо. Он облегченно вздохнул:

 — Отлично. Ты большая молодец, Кара! Я рад, что Моник пригласила именно тебя! Погуляйте пока девочки. Моник, комм с собой? — Моник утвердительно кивнула. — Отлично. Я сообщу, когда вы мне понадобитесь.

Совершенно оглушенная увиденным и услышанным, я, не сопротивляясь, позволила килле подхватить меня под руку и увлечь в бурлящую толпу.

В центре зала уже вовсю кружились пары. Мой взгляд скользил по разноцветью тканей и фасонов, лишь изредка застревая на военных мундирах. Да, с дамами тут танцевали и представители Звездного флота. Хотя, штатских все-таки было не в пример больше. Рассматривая шелка, атлас и бархат всех оттенков радуги, я старательно отгоняла от себя мысль о том, что попала не на элитное мероприятие, а по капризу судьбы оказалась на скотном дворе и босой ногой нечаянно вступила в г… эм, отходы жизнедеятельности животных. Было неприятно до крайности. И даже великолепное атласное платье, которое вместе с драгоценностями мне торжественно вручила Моник, уже не радовало, а казалось сотканным из колючей проволоки.

Платье мне досталось действительно шикарное. Нежно-бирюзовый атлас и минимум серебряной вышивки – словно дыхание мороза по краю декольте, по линии талии и немного больше по подолу. К слову сказать, платье Моник было похоже на мое. Тоже атласное, того же бирюзового оттенка. Только обилие золотой вышивки и тонна блестящих пайеток превращали этот наряд в шедевр безвкусицы. Памятуя слова Моник о том, что она заберет себе платье получше, я порадовалась тому, что Аорона заставила меня предусмотрительно прихватить с собой запасной вариант.

Каково же было мое удивление, когда безвкусную золотисто-бриллиантовую жуть забрала себе килла! Я просто оторопела. Эта раса славилась своим снобизмом во всем. И вдруг такое… Но спорить я не стала. Более скромный наряд меня просто очаровал. И я ощущала себя в этом платье, с высокой прической и с драгоценностями в ушах и на шее настоящей сказочной принцессой. В голове родилась шальная мысль.

 — Моник, — я с любопытством посмотрела на вертящую головой по сторонам киллу, — я бы хотела получить снимок в этом платье, здесь, на балу. Это возможно? Хочу родителям отправить.

Килла раздумывала не больше секунды:

 — А почему нет? Сейчас организуем! — Она активировала свой комм и порылась в нем. — Так, идем, сейчас все сделаем в лучшем виде.

Моник развернулась, и почти ввинтилась в толпу в направлении, прямо противоположном тому, в котором мы до этого шли. Я ничего не поняла, если честно. Но уже через минуту мы оказались у одной из стен, богато задекорированных вьющейся лианой, похожей на земную глицинию. Единственное, что отличало инопланетное растение от земного – расцветка. Земная глициния тоже могла похвастаться богатством и разнообразием оттенков цветов. Но у нее не было такого яркого, почти неонового бирюзового, белого и голубого оттенка.

Именно у этой стены и работали профессиональные фотографы. Вернее, как их называли в Альянсе, художники-голографы. Не успела я как следует осмотреться и перевести дух, как меня уже осторожно, но настойчиво два яоху в четыре руки живописно расположили на белоснежной мраморной скамье.

Совершенно дезориентированной мне, вдобавок ко всему, Моник что-то сунула в руку. И, не обращая внимания на недовольное шипение фотографов, быстро протараторила:

 — Как закончите, далеко отсюда не уходи, я тебя найду. Если будет вызывать папа, скажи ему, что я отошла в уборную, сильно переволновалась. Он знает, что у меня так бывает на нервной почве.

Моник словно растворилась в толпе. А я бездумно смотрела ей в след, послушно располагая свое тело в соответствии с требованиями художников.

Меня отпустили только спустя минут пятнадцать. Перед этим вручив крохотный чип с десятком самых разнообразных фотографий. Немного отойдя в сторону, я оглянулась по сторонам в поиске Моник. Но киллы нигде не было видно. Хотя, в таком водовороте живых тел я и собственную мамочку не замечу у себя под носом.

Меня, растерянно стоящую на одном месте, все обходили, недовольно косясь. Периодически кто-то нечаянно толкал или просто задевал локтем. И мне это стало надоедать. Рассудив, что «поблизости» и «под стенкой» — это аналогичные понятия, я начала пробираться в выбранном направлении. Стоять на месте столбом – не выход. Меня просто затопчут.

Когда до спасительной стены оставалось не более десяти шагов, меня остановил незнакомый арлинт в темно-синем смокинге:

 — Добрый вечер, милая леди! — Безупречный поклон, и вот я уже растерянно рассматриваю тщательно уложенные волосы на голове мужчины. — Вы ведь землянка, я не ошибся?

Хочешь-не хочешь, а что-то отвечать нужно. Я подавила желание нервно облизнуть губы и молча возблагодарила нашего преподавателя этикета: легкий реверанс у меня вышел достаточно элегантным. В бирюзовых, в тон моему платью, глазах арлинта мелькнуло удивление и нечто похожее на уважение:

 — Все верно, милорд. — Раз он обратился ко мне в соответствии с земным этикетом, значит, можно ответить тем же, и не насиловать свой мозг, судорожно вспоминая форму обращения, принятую у арлинтов. — Я действительно землянка.

На породистом мужском лице расцвела довольная улыбка. Я насторожилась.

 — И как же юная леди оказалась одна так далеко от дома?

Я позволила себе усмехнуться:

 — Юная леди закончила обучение в Первой Звездной Академии Альянса. А сюда меня пригласила подруга.

 — Вот как? — Мне приглашающе подставили локоть: — И кто же у нас подруга?

Расспросы мне нравились все меньше и меньше. Но арлинт был безукоризненно вежлив. Послать его повода не было. Пришлось отвечать на поставленный вопрос. Как послушной и примерной девочке:

— Моя подруга – Моник Аверноо. Мы с ней обучались в одной группе.

 — Вот как? — Не знаю, мне показалось, или по лицу арлинта действительно скользнула тень неудовольствия? — Министр Аверноо тоже тут?

Я просто кивнула. И арлинт, руку которого я так и не успела принять, сдержанно поклонился мне:

 — Передавайте ему привет от Версана Малье.

Прежде, чем я успела что-то сказать и предпринять, мужчина развернулся и скрылся в толпе. И что это только что было? Неужели предчувствие меня не обмануло? И в лице этого арлинта я могла нажить себе нешуточные неприятности?

Словно ответ на все мои вопросы в руке неожиданно что-то завибрировало. Несказанно удивившись, я поднесла к глазам сжатую в кулак кисть. Я даже не помнила, когда я ее сжала. Вот тебе и на.

 Пальцы удалось разжать не сразу. Их словно судорогой свело. И непрерывная вибрация делу не помогала. Зато, когда онемевшие пальцы наконец раскрылись, я потеряла дар речи: на ладони лежал подпрыгивающий от вибрации комм. Мгновенно вспомнилось, как Моник что-то сунула мне в руку перед тем, как уйти. И предупредила, что может вызывать отец. Ладони стали влажными. Куда подевалась килла?

 — Ты заснула, землянка? Почему не отвечаешь?

Раздраженная Моник вынырнула словно из ниоткуда и схватила с моей ладони надрывающийся комм.

 — Да, папочка?.. Не ругайся, пожалуйста! Я просто перенервничала. Ты же знаешь, со мной такое бывает. Мне срочно понадобилось отойти, а Кара позирует голохудожнику… Ну папа! Я приличная девушка! И не могу принимать звонки, сидя в уборной!.. Хорошо, еще пару минут. Кара освободится, и мы придем.

Моник хлопком прервала связь и, прищурившись, уставилась на меня:

 — Я же тебя просила! Ты специально, да? — Я просто оторопела от такого обвинения. — Кара, я понимаю, что в прошлом мы были врагами! И так же понимаю, что ты от меня видела мало хорошего. Но это не повод, чтобы подставлять меня перед отцом! Я…

 — Да погоди ты! — На нас уже начали оборачиваться. Пришлось все же прикрикнуть на Моник. Килла изумленно умолкла. А мне вдруг стало приятно. Хоть раз за все время этой гордячке приходится считаться с моим мнением. — Во-первых, ты слишком быстро все протарахтела. У меня в голове отложилось только то, что министр Аверноо может позвонить. А во-вторых, у меня тут случилась странная встреча, и я просто была в некотором замешательстве. Боялась, что министр по голосу решит, что меня тут как минимум пытают.

 — Странная встреча? — Насупленные брови киллы разгладились. — Уж не с Мираком ли твоим случайно?

 — Да нет. Но тоже с арлинтом. Он, кстати, велел твоему папе привет передать.

 — Да-а? Это кто же такой? Впрочем, идем, по дороге расскажешь.

Но ни по дороге, ни потом поговорить нам так и не удалось. Едва мы только сделали несколько шагов, пробираясь через самую плотную толпу, как нам навстречу попался странно полноватый килл в черном фраке и с прилизанными черными волосами на голове.

Вообще, эта раса в принципе отличается субтильным телосложением. Поэтому мне было странно увидеть молодого человека с круглыми, словно наливное яблочко щеками. Полное отсутствие какого-либо румянца делало эту картину еще более нереальной. А прячущиеся в многочисленных складках век темные, как маслины, глазки смотрели надменно и недружелюбно. Совсем как Моник в первые дни моего обучения.

 — Моник… — Килл, почти не сгибая спины обозначил поклон девушке. И, взяв ее за безвольную кисть, поцеловал ей пальчики. — Вот ты где. Рангсверт обыскался тебя. Идем.

Килл положил кисть Моник себе на сгиб локтя, развернулся и потянул ее в ту сторону, откуда пришел. Я просто оторопела.

Нет, снобизм и заносчивость этой расы известна мне давно. Но это уже откровенное хамство – вот так проигнорировать спутницу своей знакомой. Словно я – пустое место. Я настолько была ошарашена, что даже и не почувствовала обиды. Это был просто чистый и ничем не замутненный шок.

 — Ольсват! — Моник упрямо выдернула у парня руку. — Если уж ты решил проявить собственнические замашки, то будь добр, не позорь моего отца! Ты самым бессовестным образом проигнорировал его приглашенную гостью! Думаешь, нашим родителям понравится, когда по Академии начнут гулять сплетни о невоспитанности сына президента Килланы?

Я не особо удивилась тому факту, что оказалась права в своих предположениях. Моник явно поджидал политический брак. В какой-то степени мне даже стало жаль гордячку-киллу. Особенно, с учетом того, что жених даже мне кажется внешне крайне непривлекательным. А для своей расы, с его легкой степенью ожирения, парень скорее всего выглядит уродом.

Килл замер на месте. Потом медленно повернулся ко мне с самым приветливым выражением лица. И если бы я минуту назад не видела его безобразного поведения, то точно бы была польщена оказанным мне вниманием и радушным приемом. А так я только на долю секунды приняла все за чистую монету. А потом разом заметила и дрожащие от напряжения и гнева губы, растянутые в искусственной улыбке. И пустой взгляд равнодушных глаз поверх моей головы. Передо мной килл и вовсе не стал сгибать спину. И только очень внимательный человек мог заметить легкий наклон его головы, обозначающий приветствие мне.

 — Прошу меня простить…

 — Каролина Новак, — Моник с готовностью представила меня жениху, — моя подруга, сокурсница и лучший ксенолингвист на всю Академию на данный момент.

Ничто не изменилось в приветливой маске на лице килла. И скользящий поверх моей головы взгляд оставался таким же пустым. Но имя мое он повторил без запинки:

 — Каролина, прошу меня простить, я крайне расстроен тем обстоятельством, что, подойдя поздороваться к Рангсверту, не нашел подле него своей невесты. У нас свадьба через двенадцать дней, а Моник продолжает себя вести, как не смышленый ребенок. Я понимаю, что это не оправдание моему поведению. Но я действительно очень расстроен.

Это были единственные слова, которые мне сказал жених Моник за весь вечер. Мы постояли некоторое время возле министра Аверноо и еще одной пары киллов. Родителей Ольсвата, как я поняла. А потом старшее поколение, в лице отца Ольсвата и президента Килланы одновременно, в ультимативной форме предложило парню «выгулять девушек и заодно показать каков дворец президента изнутри.

Моник отнеслась к предложению без энтузиазма. Проще говоря, услышав пожелание будущего свекра, она повернулась ко мне и скорчила такую рожу, что мне стоило неимоверных усилий сдержать рвущийся изнутри смех. Впрочем, я вскоре поняла, почему килла так отреагировала. Экскурсия в обществе Ольсвата почти мгновенно превратилась из развлечения в тягостную обязанность. Килл нудел над ухом с упорством осенней мухи, отчитывая Моник за безответственное поведение, и при этом чинно ведя нас в одном ему известном направлении. Должно быть, со стороны мы выглядели презабавно. Во всяком случае, нам часто оборачивались вслед, глядя с немым изумлением. Возможно, виной тому было то, что в обществе двух не самых последних килл шла землянка. Или же пухлый килл, полноту которого почти не скрывал дорогущий черный фрак, и степенно вышагивающие по бокам от него девицы в одинаковых бирюзовых платьях. Мы слишком сильно напоминали цирковую группу с редким видом пингвина. Так или иначе, но почти все встреченные с трудом прятали при виде нас улыбки.

Я почти сразу перестала прислушиваться к недовольному брюзжанию Ольсвата, и развлекалась как могла, разглядывая встреченных существ и интерьеры. Да уж, как-то не так я представляла себе Бал золотой мечты.

Случайно или намерено, но Ольсват вывел нас из бальной залы. Прогулка сразу стала в разы скучнее. Килл по-прежнему отчитывал Моник, даже и не думая останавливаться. Я скучающе глазела вокруг. Хотя, тут и глазеть-то в общем-то было не на что. Скудно освещенный пустой коридор, множество закрытых дверей по обе его стороны и периодически попадающиеся в простенках картины. Вот и вся обстановка.

Возле одной из таких картин мы и остановились. Как раз на Т-образном разветвлении коридора. Остановились потому, что Моник надоело молча слушать нотации и она начала огрызаться в ответ. Я не знала, куда мне деваться. Быть свидетелем скандала в благородном семействе, пусть и будущем, не самое приятное и благонадежное занятие. И уйти тоже практически невозможно. Уже хотя бы потому, что дорогу к министру Аверноо я самостоятельно точно не найду.

Постаравшись отгородиться от звуков набирающей обороты ссоры, я повернулась к жениху и невесте спиной и принялась разглядывать картину. Неизвестный художник запечатлел на холсте то ли рассвет, то ли закат над каким-то огромным водоемом. Была бы это Земля, я бы сказала, что это закат над океаном. Но по чужой природе угадать было сложно.

Я так увлеклась разглядыванием нарисованных волн, что мне начало казаться, что я слышу плеск воды и тонкий свист ветерка. Автор полотна был большим мастером и очень искусно изобразил волны. В какой-то момент мне даже показалось, что в лицо прилетело пару клочков морской пены. Это отрезвило. Я оторвалась от созерцания странной картины. И наваждение мгновенно схлынуло. Зато пришли проблемы.

Пока я любовалась инопланетным пейзажем, ссорящиеся куда-то исчезли. И я осталась одна посреди незнакомого и полутемного коридора.

С минуту я оглядывалась по сторонам, совершенно по-детски ожидая, что килла и ее жених выпрыгнут из-за ближайшего поворота и со смехом сообщат, что это была всего лишь шутка. Кстати, поворотов в освещенном пространстве не наблюдалось.  А подобное поведение было совершенно не характерно для Моник.

Так никого и не дождавшись, ругая себя самыми последними словами, я поплелась обратно по коридору. Это ж надо было так увлечься разглядыванием картины, чтобы не заметить, как осталась одна! И это при том, что ни Моник, ни ее жених не давали себе особого труда понижать голос. Их как будто вовсе не смущало мое присутствие. Словно я была стеной или мебелью.

Я было предположила, что Ольсват завел Моник в какой-то из многочисленных кабинетов. Но идти и открывать все двери подряд, чтобы найти свою однокурсницу? Ну нет! Там ведь могут люди работать, проводить какие-то совещания. Не говоря уже о том, что так я могу нечаянно увидеть то, что для моих глаз и вовсе не предназначалось. Именно из этих соображений я решила рискнуть вернуться самостоятельно в бальную залу. В конце концов, сейчас не каменный век. Найду кого-нибудь, мне помогут.

Уже через пять минут моя решимость начала таять. Я оказалась гораздо более невнимательной, чем мне казалось. В попытках абстрагироваться от разгорающегося под боком скандала, я пропустила очень много полезной информации. А поняла это только тогда, когда остановилась на первом же пересечении двух коридоров. Я была железно уверенна, что мы шли сюда по прямой, никуда не сворачивая, пока не остановились на Т-образной развилке под картиной. И вот на тебе. Перекресток. Может, мы его проходили, а я просто не обратила внимания на боковые ответвления?

Я решила идти прямо, никуда не сворачивая. Полагая, что рано или поздно коридор куда-то, да выведет. И я почти угадала.

Почти пятнадцать минут быстрой ходьбы по коридору с приглушенным освещением, когда вязкую тишину нарушает только шорох моих юбок, а каблуки не стучат потому, что пол покрыт каким-то странным составом, напоминающим полиуретан, и вот я уже в отчаянии утыкаюсь носом в огромную, на две створки, дверь, сплошь покрытую искусной резьбой. И вокруг ни единой живой души.

Постояв под дверью пару минут, и изо всех сил прислушиваясь к тишине, я пришла к выводу, что придется мне все-таки испытать судьбу и постучаться в эти роскошные двери. Иначе я рискую и до утра не выбраться из этого проклятого лабиринта. С губ сорвался горький смешок. Наверное, Моник планировала эту каверзу заранее. Иначе с чего бы ей заставлять меня снимать комм и оставлять его со всеми моими вещами в доме у Моник? Наверное, сейчас хихикает где-то, гадина, на пару со своим мерзким женишком.

Я решилась постучать именно в эти шикарные двери только потому, что обычно за такими дверями находятся приемные больших начальников и, соответственно, в предбанниках сидят секретари. Вот у секретаря, если он еще на рабочем месте, я и узнаю, как отсюда выбраться. А если уже ушел, тогда придется попытать счастья за другими дверями. Блуждать одной больше не хочется, спасибо.

Выбрав относительно чистое от резьбы место, я довольно сильно постучала костяшками согнутых пальцев. Обычно, такие двери очень толстые, а пространства за ними почти огромные, буду скрестись пальчиком, как благовоспитанная барышня – меня никто и никогда не услышит.

Каково же было мое изумление, когда дверь после первого же стука взяла и открылась!

Я замерла в нерешительности на пороге. С одной стороны, дверь открыта, значит, кто-то да есть в помещении. С другой стороны, чего ради этому кому-то сидеть в темной, неосвещенной комнате? А в том, что помещение не освещено, а вернее, освещено из какого-то внешнего источника, сомнений у меня не было. Потому что в узкой щели приоткрытой двери яркого электрического света не было. Только бродили неясные тени по темному полу.

Чувствуя себя последней идиоткой, я робко спросила в щель приоткрытой двери:

 — Есть кто живой? Мне помощь нужна!

Ответом мне была тишина. И тогда я, сама не понимая до конца, что я делаю и зачем, честное слово, как блондинка в дешевом боевике, открыла дверь и шагнула в комнату.

Свет загорелся тотчас же, стоило мне только перешагнуть порог. Словно в мягкое покрытие пола были вживлены датчики – давит на них вес тела, свет горит. Давление исчезает, свет тухнет. Против всех ожиданий передо мной была не приемная с обязательным местом для секретаря. Передо мной раскинулся чей-то шикарный кабинет.

Прямо напротив входных дверей располагались два огромных окна с мешаниной разноцветной праздничной иллюминации за ними. Между окнами и входом, так что массивное кресло располагалось в простенке между окнами, стоял мощный темный стол. По виду деревянный, покрытый неярким лаком, с затянутой кожей столешницей. Я переступила с ноги на ногу и сглотнула. Не знаю, как на Киллане, а у нас на Земле в таких кабинетах сидят исключительно очень высокое руководство. И я видела такое только по домашнему телевидению. По левую руку от меня стояли в ряд несколько шкафов непонятного предназначения. Обычно, шкафы для документов и книг закрывались прозрачными стеклянными дверцами. Эти же были закрыты глухими панелями от пола и до потолка. Словно встроенные шкафы. Только с ручками как у комода моей бабушки.

Я растерянно повернула голову направо: два кожаных монстра, по недоразумению именующихся креслами, цвета молочного шоколада и маленький столик между ними занимали все свободное место у стены. И ни одной живой души.

Мне бы повернуться и выйти сразу же, как я поняла, что кабинет пуст. Но я почему-то медлила, скользя взглядом по монументальной мебели. А потом стало поздно.

Сквозь приоткрытую дверь послышался женский голос и кокетливый смех, приближающийся по пустому коридору сюда. Мне бы выйти, извиниться и попросить помощи. Меня же, наверное, видно за километр в моем бирюзовом платье. Но я поступила как в том самом дешевом боевике. Вопреки любой логике, я почему-то вместо того, чтобы выйти из чужого кабинета, наоборот, захлопнула за собою дверь и в панике заметалась по комнате, ища куда бы мне спрятаться. Разум отключился, словно по чье-то команде. Не соображая, что я творю, я ломанулась прятаться под стол. Как дура! Как школьница, застигнутая врасплох за подглядыванием в замочную скважину!

В последний момент, когда я уже почти устроилась на выбранном месте, а женский голос зазвучал отчетливее не смотря на закрытые двери, до меня дошло, что моя пышная бирюзовая юбка распласталась по полу на полметра перед столом. Вошедшему даже напрягаться не нужно будет. Мое убежище само выдаст меня.

Как ошпаренная, я выскочила из-под стола и метнулась к шкафам. Одна ручка. Заперто! Вторая ручка. Я так ее дернула, что чуть не вырвала с мясом. И тоже фиаско. От ужаса быть застигнутой в чужом кабинете в ушах набатом гремит кровь. Последняя ручка. И, о радость! Последняя дверка бесшумно распахнулась, являя мне темное нутро шкафа с болтающимся на плечиках мужским пиджаком и парой ботинок на полу. Не раздумывая больше ни секунды, я юркнула внутрь, подобрала за собою юбки, и осторожно прикрыла дверку.

До конца закрыть не получилось. Я и так едва не взвыла, прищемив себе створкой пальцы. Надеюсь, шкаф не разболтанный. И его двери не открываются от малейшего дуновения ветра. Оценить, насколько хорошо я спряталась у меня не получалось. Как только я забралась в шкаф, свет в комнате погас. И воцарился полумрак, освещенный лишь уличной иллюминацией. Я подобрала, насколько это было возможно, юбку, чтобы она даже нечаянно не высунулась из шкафа, и прижалась к дальней стенке. Вовремя.

Дверь распахнулась. Загорелся свет. И женский голос недоуменно выдал:

 — Странно, мне показалось, что тут кто-то был, когда мы только повернули в этот коридор.