Заложница красных драконов

Ярмарка

Второй день шумела ежегодная ярмарка. Широко раскинулась она на берегу залива, много шатров с товарами поставили торговцы, ещё больше – просто с телег торговали. Из-за моря привезли ткани, инструменты железные, припасы разные, приправы, фрукты да овощи, что не росли в местных землях. И многое другое, чего не достать в Пригорном княжестве – не вырастить, не поймать, не выкопать.

А взамен покупали шкуры зверя пушного да каменья самоцветные, в горах добытые – ими славилось княжество, издалека приезжали купцы ради меха да каменьев, потому что знали – хорошую прибыль получат за них.

У покупателей и торговцев попроще – свой резон, своя выгода. Продавали и покупали то, что местные ремесленники делали. Горшки глиняные, одежду домотканую, дудки да свистульки, калачи да баранки. Много чего можно было на той ярмарке найти, на любой товар и цену свой покупатель найдётся.

А чуть в сторонке от торговцев – другое развлечение. Карусели крутятся, медведь пляшет, скоморохи народ веселят. Все рады от работы отдохнуть, на веселье полюбоваться, медяк скоморохам бросить.

Ратник Горислав объезжал ярмарку, с улыбкой глядя на веселящийся народ. Сам он здесь находился не для развлечения или покупок – приказ старосты исполнял, за порядком следил. Чтоб если где драка какая – растащить драчунов, пригрозив запереть в холодной, а коли кто на обман пожалуется, разобраться, и если есть вина – отправлять таких на суд Велиграда, старосты местного. На землях его селения ярмарка расположилась – ему и отвечать за то, чтобы по чести всё было.

Пока всё было спокойно, если можно так назвать шум и гам ярмарки. Торговцы старались завлечь покупателей, перекрикивая друг друга:

– Ложки деревянные, плошки расписные!

– Гуси! Гуси! Самые жирные, покупайте, не пожалеете.

– А вот кому сапоги! Наденешь – тридцать лет проносишь!

– Пряники печатные! Вкуснее и князь не едал!

– Драконьи яйца! А вот диковина! Настоящие драконьи яйца!

Услышав последние слова, Горислав нахмурился и направил коня на голос. Кто ж это решил так народ задурить? Всем известно, драконы свои яйца охраняют как зеницу ока. Стало быть, врёт зазывала. Приструнить нужно. А коли не врёт – таких бед навлечь может, что уж лучше бы врал.

Подъезжая к телеге, на которой расположился незадачливый торговец, ратник услышал громкий смех.

– И кого ж ты надурить-то решил, а? – высокий парень из толпы насмехался над щуплым мужичком средних лет в ярко-синем кафтане, суетившимся рядом с телегой, в которой, на соломе, были разложены серые валуны. – Камней насобирал да людям головы морочишь. Совсем дурак – булыжники за драконьи яйца выдавать!

– Яйца это! Настоящие! – огрызался мужичок, зверем глядя на парня. – Да ты хоть знаешь, чего мне стоило в гнездовище драконов пробраться, да вынести их? Сам-то только здесь храбрый, а там-то, поди, в штаны наложил бы!

– Велика храбрость – камни на ярмарку привезти. Да я тебе таких полный воз за полчаса наберу возле реки. И по дюжине за медяшку отдам. А ты сколько просишь, а?

– Золотой! За каждое! Это настоящие яйца драконов! – пыжился мужичок, но толпа, становящаяся всё больше, лишь смеялась над каждым его словом.

Слышались выкрики: «Вот ведь выдумщик!» – «Да я над скоморохами так не смеялся!» – «По золотому за булыжник – экий торговец хваткий!»

Окончательно выведенный из себя насмешками толпы, торговец в сердцах схватил один из камней, крякнув, приподнял над головой – толпа отшатнулась, не швырнул бы сгоряча в насмешников, – и со всего размаху кинул об землю.

– Вот! Видели? Все видели?! Яйца то драконьи. Настоящие.

Народ, замерев, уставился на осколки скорлупы и растёкшуюся жижу, в которой трепыхалось крохотное, с пол-ладони, розовое существо с малюсенькими лапками и хвостом.

– Видели?! – торжествовал торговец. – Настоящие драконьи яйца! По золотому за штуку. Нет, по два золотых! Такой диковины нигде не сыщешь.

– Безумец, ты что делаешь?! – очнулся Горислав. – Да ты хоть понимаешь, что натворил? Какую беду на землю нашу навлёк? И что драконы с нами сделают за детей своих?!

Толпа шарахнулась, стараясь отодвинуться от телеги, осознав слова ратника. Но сзади напирали новые люди, пытаясь увидеть, что происходит, почему народ, только что хохотавший, вдруг испуганно притих. Людское кольцо вокруг телеги всё увеличивалось.

– Да не найдут они нас! Откуда ж им знать, кто их яйца забрал да куда унёс. Я ж скрытно, – торговец сбавил пыл, оглядывая насторожившийся народ. – Ладно, по пять серебряных за яйцо. Больше не уступлю.

– Ты что, и правда безумец? – нахмурился Горислав. – Быстро свёртывай торговлю и вези яйца туда, откуда взял. И не возвращайся сюда больше никогда.

– Да как же я их отвезу-то? – растерялся мужичок. – Кто ж меня туда пустит теперь? Они ж, поди, уже хватились, и…

– Драконы! – послышался чей-то крик вдали, а потом уже ближе: – Драконы летят!

– Нашли! – ахнул кто-то в толпе. – Теперь всех нас убьют!

– Нас всех пожгут! Из-за него! Бежим! Спасайтесь! Горим! – толпа взорвалась криками.

Паника, как огонь сухую траву в жаркое лето, мгновенно охватила людей. С криками, они попытались бежать, но слишком много их столпилось в одном месте. Началась давка, кто-то упал, кто-то перевернул ближайшие лотки. Те, кто был дальше, услышав крики и заразившись паникой, кинулись врассыпную, бросая вещи, давя и топча чужой товар, а порой и упавших людей.

– Стойте! Не бегите! – кричал Горислав, пытаясь хоть как-то остановить начавшееся безумие, но тщетно. Его самого чудом не снесли вместе с конём. Поняв, что сделать уже ничего невозможно, он лишь успел подхватить к себе в седло какого-то мальчонку и позволил коню самому искать дорогу в бегущей толпе.

Торговца он из виду потерял. Когда, вместе с толпой, его вынесло к реке, огибающей ярморочное поле, и стало свободнее, Горислав спустил парнишку на землю – теперь опасности быть растоптанным уже не было, – и, развернув коня, попытался вернуться туда, где всё началось, и найти того злосчастного торговца.

И едва не ахнул, увидев, что над тем, что совсем недавно было весёлой ярмаркой, мечутся пятеро огромных, как ему показалось, соломенно-жёлтых драконов. Они парили совсем низко, едва не задевая лапами крыши уцелевших шатров, словно бы что-то высматривая внизу. И даже глупец понял бы, что именно.

Ратник приподнялся в стременах, с ужасом глядя на то, что оставили после себя разбегающиеся люди. За какие-то минуты объятая паникой толпа смела шатры и прилавки, перевернула телеги, растоптала товары, но, что страшнее всего – тут и там лежали тела людей, раненых или уже мёртвых, неизвестно.

Краем глаза заметив всплеск знакомого, ярко-синего цвета, Горислав оглянулся и увидел, как торговец, из-за которого всё и началось, скачет без седла на своей лошади с обрезанными постромками. А неподалёку, на небольшом взгорке, лежит его перевёрнутая телега, мимо которой, затаптывая высыпавшиеся и разбившиеся яйца, бегут люди.

Поняв, что ничего исправить уже нельзя, Горислав решил хотя бы призвать к суду старосты – а может, и самого князя – того, по чьей вине уже погибло столько людей, а что будет дальше, когда драконы не найдут свои яйца в целости, даже представить страшно. Развернув коня, ратник помчался вдогонку за преступником, навлёкшим на людей гнев драконов.

Он не видел, как один из них обнаружил телегу и месиво из скорлупы и раздавленных, втоптанных в землю крошечных тельцев. Но, даже уже отъехав к тому времени на порядочное расстояние, ратник услышал полный боли и гнева рёв дракона, а чуть позже, оглянувшись, заметил зарево, поднявшееся над бывшей ярмаркой, – это обезумевшие от ярости драконы жгли то, что осталось от неё. Шатры, карусели, опрокинутые телеги и прилавки, корабли, стоящие у причала, сам причал…

И людей, тех, кто не успел убежать, спрыгнуть в воду или спрятаться в ближайшем лесу.

Те же, кто смог спастись, ещё долго бежали, потом просто шли без остановки, как можно дальше от пережитого ужаса, забыв о брошенном скарбе, радуясь уже только тому, что удалось избежать страшной смерти.

Ночь опустилась на землю. Догорали остатки того, что всего несколько часов назад было весёлой многолюдной, многоголосой ярмаркой. Теперь здесь было даже слишком тихо, лишь детский плач время от времени нарушал тишину. Никто не пришёл, чтобы успокоить плачущего ребёнка, некому было это сделать. Все, кто мог, унесли ноги так далеко, как только могли, и зареклись когда-нибудь снова возвращаться в это проклятое богами место.

Но, как оказалось, плачущий ребёнок был здесь не один. Кусты, что отгораживали реку, текущую в низинке, от ярмарочного поля, чудом уцелевшие во время пожара, зашевелились. Из них выполз младенец, замер, прислушиваясь, а потом бодро пополз на звук плача.

Возле реки лежало тело молодой женщины – неловко упав, она ударилась головой о камни. Руки её, даже после смерти, крепко сжимали одеяльце, в которое, видимо, был завёрнут её ребёнок. Сам же он, выпутавшись из пелёнок, сидел рядом и громко плакал, время от времени теребя тело матери, словно пытаясь разбудить.

Другой малыш, притянутый звуками плача, подполз к первому и, свернувшись калачиком, улёгся рядом, словно хотел согреться живым теплом хоть кого-нибудь. Первый удивлённо замолчал, а потом прижался к собрату по несчастью. Вскоре оба ребёнка спали, и уже ничто не нарушало тишину этого скорбного места.

– Здесь дети! Они живы!

От раздавшегося рядом громкого крика, малыши проснулись. Первый расплакался, второй же, сунув в рот палец, с интересом рассматривал кого-то огромного, нависшего над ним.

Мужчина вытянул из рук мёртвой матери одеяльце, как мог, закутал одного младенца, потом огляделся, ничего больше не нашёл, снял кафтан и завернул второго, качая головой. Хотя лето было тёплым, но поутру с реки тянуло промозглым туманом, а на траву легла холодная роса. Не простудились бы малыши! Пережить нападение драконов и умереть от простуды – это ли не насмешка судьбы?

– Живы, значит, – подъехавший на крик староста Велиград, крепкий, немолодой уже мужчина, оглядел детей на руках одного из своих ратников, потом женщину, лежащую на камнях, потом кусты, полосой идущие по над берегом. – Кусты их, стало быть, и спасли. Не увидели драконы, не заметили. А то бы пожгли, вместе с…

Он тяжело сглотнул и посмотрел в сторону пепелища, где среди обгоревших остатков телег, прилавков и товара выделялись обугленные человеческие тела.

– Двадцать третья она, – кивнул на женщину. – А могло бы и двадцать пять быть. Столько жизней загублено из-за одного ничтожества, наживы пожелавшего. – Вздохнул тяжело. – Детей Милане отвезу, невестке своей, пусть приглядит. Может, родня найдётся, всё же двойни не так часто рождаются, приметные.

– А коли не отыщется никто?

– Там и посмотрим. У сына-то моего с женой детей нет, сам знаешь, троих скинула. Может, эти дети им утешением станут. Кто хоть, мальчики или девочки?

– Девочки.

Заложники

18 лет спустя

– Перемирие с драконами подписано. Они снимут блокаду.

Я удивлённо взглянула на батюшку. И не слова его меня удивили – к тому и так всё шло, ради подписания того перемирия князь и созвал всех старост к себе неделю назад. Вместо деда батюшка ездил, у того с весны ноги болят, ходит плохо, по двору только, не дальше. Известие, наоборот, было радостным, то есть, я бы обрадовалась, если бы не тон, которым их сказал батюшка.

Он, зайдя в горницу, где вся семья собралась за полуденной трапезой, не здороваясь, не сняв дорожный, запылённый кафтан, не раздав подарки домочадцам, что делал всегда, вернувшись из любой поездки, рухнул на своё место за столом, уронил лицо в ладони и буквально простонал эту фразу.

– Радосвет, объяснись, – а это дедушка Велиград. Не мне одной всё это показалось странным. Все притихли, даже малыш Яромир перестал ёрзать на коленях сестрицы Любавы.

В этот момент в горницу вошли два ратника. Судя по цвету кафтанов – зелёному с красным, – княжеские. А они-то здесь зачем? Батюшку провожали? Так у нас свои ратники есть. Непонятно. Под недоумевающими взглядами домочадцев мужчины встали возле двери, прикрыв её за собой.

– Это и есть весь ваш род? – удивлённо спросил тот, что с бородой, оглядывая сидящих за столом.

– Весь, – не оборачиваясь и даже не оторвав лица от ладоней, кивнул батюшка.

– Негусто, – вздохнул другой, помоложе, с усами.

Да, род у деда и правда, совсем мал. У других-то старост до сотни домочадцев бывает, за стол в три очереди садятся. А нас – восемь всего. У деда два брата в детстве померли, три сестры ещё есть, да не в счёт они. И у самого, кроме батюшки – восемь дочерей родилось, так они к роду мужей теперь принадлежат. А у батюшки – мы с сестрой да братец Богдан, который родился, когда уж и не ждали, матушка у богов вымолила.

Род дедов и того меньше был бы, да мы с Любавой – найдёныши, приданого за нами почти что и не было, потому сестрица за дедова ратника безземельного вышла, он у батюшки в примаках теперь, потому-то Любава с мужем и сыном в дедовом роду осталась.

Наверное, и мне то же суждено. Когда-нибудь. Может быть. Если порча, что на меня ещё младенцем наложена была, не помешает. Снять-то её так ни одна знахарка и не смогла.

– Драконы согласились на мир, – глухо и как-то обречённо начал батюшка. – Но потребовали в заложники детей. От каждого старосты – младшего в роду. От княжьего рода – троих сразу.

Любава вскрикнула и сомлела, едва не упав с лавки на пол, муж удержать успел. Матушка Яромирку подхватила, тот с испугу завопил благим матом, но тут же замолчал, получив в руки пряник, к которому усердно тянулся до этого, да не давали, рано ему пряник-то. Но тут уж сунули, лишь бы заткнуть, и малыш, забыв про свой испуг, начал мусолить лакомство, скобля его тремя зубами.

– Кроме грудных, – уронил батюшка и поднял глаза на матушку. – Коли младший – грудной, берут предпоследнего.

И вот тут уже чуть не сомлела матушка, поняв, что это значит. Потому что до Яромира младшим в роду был Богдан. Единственный сын. Долгожданный. Вымоленный. Любимый.

– Сколько лет мальчику? – спросил бородатый.

– Тринадцать, – ответил батюшка, и я удивилась. Одиннадцать же брату, какой смысл обманывать?

– А девочке? – снова бородатый.

– Двенадцать, – глядя мне прямо в глаза, сказал батюшка.

И я всё поняла. Почему он возраст брата неверно назвал. И почему мой почти на семь лет убавил. Пришло время расплатиться за то, что нас с сестрой в семью взяли, растили, как родных. Как родных, да не родных. То, что мы – найдёныши, знали все, но в детстве я разницы не чувствовала, не понимала. И лишь когда Богдан родился, ощутила эту разницу между «как родной» и «просто родной».

И теперь батюшка был готов на подлог, обман самого князя, лишь бы сына любимого и единственного не отдавать. А вот дочь приёмную, к тому же неполноценную – это проще. И судя по тому, что и дед, и матушка промолчали, с ним они были полностью согласны. Любава, может, возразила бы, да в беспамятстве сейчас, а больше вступиться некому.

Я и сама промолчала. Ратники мне не поверят, решат, что просто испугалась, как любой ребёнок, на брата плохое спихнуть пытаюсь. А коли поверят – как дома жить после этого?

– Соберите девочке немного одежды на первое время, – велел бородатый. Закралась мысль, что послали их вместе со старостами, чтобы подлога не было, чтобы врасплох застать и не позволить внука старосты на крестьянского ребёнка подменить. Только моим родителям подлог всё равно удался. – Драконы детей по семьям разберут, всем необходимым обеспечат.

– Надолго? – жалостливо глядя на меня, спросила матушка. Ну, да, сын спасён, теперь меня можно и пожалеть. – На месяц? Год?

– Бессрочно, – покачал головой бородатый. – Столько, сколько перемирие длится. А всем нужно, чтобы оно не кончалось. Это залог нашего хорошего поведения, – усмехнулся горько.

– Хорошего поведения? А когда оно было плохим? Что мы сделали драконам? Разве можно за вину одного наказывать весь народ?

– Их детей убили люди, – нахмурился дед. – Драконам этого достаточно. Смирись, Милана, это малая цена за мир. Сама знаешь, чего нам стоила эта блокада.

Да, матушка знала. Мы все знали, что после того, как человек украл и в итоге убил драконьих нерождённых детёнышей, а драконы в отместку сожгли ярмарку, наше княжество оказалось в полной изоляции. Уж так оно было расположено, что только по неширокому проливу между землями драконов, можно попасть к нам. И драконы этот пролив перекрыли. И этим отрезали нас от всех остальных человеческих княжеств.

Так уж вышло, что маленькое Пригорное княжество – словно на острове расположилось. С двух сторон, полукругом – огромный залив, на других берегах которого лишь драконы живут. С двух других – неприступные горы, за которыми – почти лишённая жизни земля, большую часть года покрытая снегом и льдами. Это рассказали те несколько смельчаков, что смогли через горы перебраться и назад вернуться. Несколько – из десятков, в путь отправившихся, остальные погибли в дороге.

Да никто за те горы и не рвался, даже если бы и можно было их легко преодолеть. Жителям княжества и на этом клочке земли неплохо жилось. Когда-то, несколько сотен лет назад, его открыли торговцы, и были эти земли полностью покрыты лесом. Драконы, чьё королевство широко простиралось с других сторон залива, пренебрегали этими «бесполезными», по их мнению, землями, а вот люди зацепились. И остались.

Постепенно расчистили немного земли под посевы, обустроились. Кроме пушного зверя, живущего в лесах, чьи шкурки высоко ценились на «большой земле», обнаружили в горах камни самоцветные. Одна беда – не было в недрах этой новой земли руды, чтоб железо добывать, инструменты да прочие вещи нужные из него делать. Но выручала торговля.

За меха и самоцветы можно было многое купить, дорого они стоили. Процветало княжество. Семнадцать деревень, да город, хоть не большой, а всё же стольный – это совсем немало. Хорошо жили в них люди. Много работали, зато и сыты-одеты всегда были, нищих-голодных не было.

Но устроенная драконами блокада изменила всё. Они просто не пропускали торговые корабли, ни туда, ни обратно, контролируя пролив. В первый год сожгли несколько кораблей с товаром – команду, спасавшуюся на шлюпках, не тронули, – и больше уже никто не решался рискнуть и попытаться преодолеть пролив. То есть несколько смельчаков всё же попытались, но стоило вдали замаячить жёлтым крылатым ящерицам – быстро поворачивали назад.

Торговля с «большой землёй» встала. Та часть населения, что пушным промыслом да добычей самоцветов кормилась, осталась без работы – торговцы уже не скупали у них шкуры да каменья. Без привозных припасов стало не хватать еды. Пришлось людям новый способ прокормиться искать – раскорчёвывали больше полей под зерно, овощи и сено, разводили домашний скот, стали изготавливать больше тканей, взамен привозных – тут-то освободившиеся руки и пригодились.

За несколько лет вроде бы всё наладилось – люди пристроены, угроза голода отступила, княжество стало само себя полностью едой обеспечивать. И тут пришла новая беда, о которой прежде не задумывались. Железные инструменты стали приходить в негодность, стариться, ржаветь, ломаться, а взять новые было просто негде.

Кое-где уже пришлось перейти на деревянные плуги и бороны, это сделало пахоту ещё более тяжёлой, но всё ещё возможной. А что случится, когда нечем станет делать даже эти, деревянные орудия? Когда не будет больше топоров, ножей, гвоздей? Чем рубить дрова, чтобы готовить пищу и обогревать жилища долгими зимами? Да и сами жилища без пил и топоров не построишь. Много чего, что казалось простым и обыденным, без железа станет просто невозможным.

И, поняв, что если так будет продолжаться и дальше, людям просто не выжить, князь отправился на поклон к драконам. Не к жёлтым, те с людьми дела иметь не желали. После того, как им выдали злосчастного торговца, укравшего и невольно уничтожившего драконьи яйца, жёлтые отказались от планов уничтожить всё людское княжество, но блокада всё равно сделала бы это, рано или поздно.

Князь отправил делегацию к красным драконам, что жили на другой стороне пролива. Были ещё и другие драконы – чёрные, белые, коричневые, может, ещё какие, я не знала, – но их земли лежали вдали от вод залива, а красные были здесь, неподалёку. И выступили посредниками между людьми и жёлтыми драконами.

Три года длились переговоры, и вот результат. Блокаду снимут, и жизнь людей снова станет прежней, как когда-то давно, когда меня ещё даже не было. А я отправлюсь к драконам. Заложницей. Как ещё два десятка детей, которыми люди откупились.

Наверное, это был мудрый выбор. Отдать малую часть, чтобы сохранить всё. И потом, не на казнь же нас отдавали. Всего лишь в заложники. Но понимание того, что стоит ещё какому-то безумцу что-то натворить, и нас просто убьют, радости не прибавляло.

Всё это крутилось у меня в голове, пока я сидела, глядя в пол, ожидая, когда матушка соберёт мои вещи. Любаву муж унёс в их светёлку, Яромирку забрала нянька, Богдана дед тоже куда-то отослал, я не вслушивалась. Просто сидела, чувствуя на себе жалостливые взгляды, и ждала, когда нужно будет уезжать.

Много разных чувств смешалось во мне. Страх. Обида. Растерянность. Печаль. Но постепенно голову начало поднимать любопытство.

Осознала, что ничего о тех, к кому меня отправляют, не знаю. Какие они – драконы? Как живут, где? Неужели в пещерах, как народ шепчется? Что едят? А меня чем кормить будут? А вдруг сырым мясом? А вместо одежды шкуру какую-нибудь дадут. Как же я жить-то буду?

А так и буду. Никто меня не спрашивает, чего я хочу, согласна ли я, не страшно ли мне. Отдадут, и всё. Ладно, надеюсь, всё будет не так и плохо, как я себе надумала. Нужно верить в хорошее, иначе разревусь, а слёзы показывать не хочется, особенно перед ратниками.

Они-то, наверное, не удивятся, думают ведь, что я ребёнок ещё. Да и что они должны подумать, глядя на меня и видя перед собой девочку, которой и правда, больше двенадцати лет никто не даст, хотя мне давно уж девятнадцатый идёт. Почему я так плохо расту – так никто и не понял. Первые-то годы вроде нормально всё было, мы с сестрой и ходить одновременно начали, и говорить, и читать, а зубы у меня вообще раньше, чем у неё вылезли.

Только с каждым годом становилась заметна разница между нами. Сестрица Любава обгоняла меня в росте и весе, а я вроде бы тоже росла, но как-то медленно. Мне уже почти девятнадцать, а груди до сих пор почти нет, так, прыщи какие-то. И дни женские не пришли ни разу.

Матушка меня по всем знахаркам княжества водила – никто ничего понять не смог. Вроде никакой хвори особой не нашли, я, конечно, болела, но не больше, чем сестра, детские болячки ни одну из нас стороной не обошли, но ничего другого у меня так и не нашлось. Я была нормальным, здоровым ребёнком, просто… словно бы младше на несколько лет.

В итоге все решили, что сглаз на мне. Порча наведённая. Кто и когда её наложил, никто не знал, одна знахарка сказала, что такое можно даже на мать навести, а на ребёнке скажется. Хорошо, мол, что только на одном, Любава нормальная оказалась. А поскольку никто так и не узнал, кто наша мать и откуда – никто не искал девочек-двойняшек, возрастом около года, что потерялись на ярмарке в день нападения драконов, – то ничего о своей родной семье мне было неизвестно. Может, у меня такое в роду, может, какая-нибудь бабка или тётка тоже медленно росла, да не узнать этого уже никогда.

И вот теперь то, что так расстраивало матушку, переживавшую за меня, в итоге спасло её сына. Что ж, её можно понять. А мне нужно быть благодарной, что восемнадцать лет нас с сестрой кормили-одевали, растили-воспитывали. И вернуть семье этот долг.

– Пора, – сказал бородатый, и, подняв голову, я увидела матушку с узелком. Сунув мне его, она обняла меня, поцеловала в макушку, шепнула:

– Прости…

Я молча обняла её в ответ. Знаю, она меня любила, просто… Богдана она любила сильнее.

Вышла Любава, рыдая, притиснула меня к себе, дед по голове погладил, батюшка в лоб поцеловал. Братишка, шмыгая носом, сунул в руку любимую свистульку. А потом все долго махали мне вслед, когда, посадив перед собой на коня, бородатый повёз меня в новую, неизвестную жизнь.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы втроём приехали на берег залива. Мои спутники спустили меня на землю, тот, что с усами, сунул леденец на палочке, бородатый сказал:

– Храни тебя боги, девочка, – и оба уехали.

А я осталась. Стало немного не по себе, хотя за несколько часов пути мы едва обменялись парой фраз – ни мне, ни им не хотелось говорить, было что обдумать. Лишь раз я спросила, а не убьют ли нас жёлтые драконы сразу же, просто в отместку? Никто ж проверить не сможет. Бородатый покачал головой:

– Да кто бы вас жёлтым отдал? Красные и заберут, говорят, драконий король так распорядился. У красных к людям ненависти нет, детей они не обидят.

Это меня немного успокоило. А теперь мои спутники, чьих имён я так и не узнала – да и они моё не спросили, может, безымянную меня им проще было драконам отдавать? – тоже уехали, оставив меня одну. То есть не совсем одну, конечно. Кроме меня на берегу были ещё люди. Две женщины средних лет присматривали за десятком малышей, сидящих на траве. Кто-то из них плакал, кто-то затеял какую-то игру, один спокойно спал. Ещё трое бегали рядом, женщины лишь присматривали, чтобы к воде близко не подходили.

Неподалёку стояли три парня, спокойно наблюдая за происходящим, но близко не подходя. Наверное, братья, подумалось мне. Волосы у всех троих были такие рыжие, что аж в красноту отливали. Может, это лучи заходящего солнца так отсвечивали?

Когда я подошла ближе, одна из женщин, с жалостью оглядев меня, спросила, не голодная ли я, и, не дожидаясь ответа, сунула кусок хлеба с сыром. Поняв, что проголодалась, я стала жевать, наблюдая за детьми.

Все они были гораздо младше меня, года по два-три, может, кому-то четыре, не больше. А ведь они даже не понимают, что с ними происходит, даже не осознают, что родителей больше никогда не увидят. Бедные малыши.

Пока я ела, привезли ещё двоих. Передав детей женщинам, ратники сразу же уезжали. Интересно, у них такой приказ был? Раздумывая над этим, заметила две точки над морем, которые, приближаясь, превратились в красных драконов. Кто-то из детей испугался, кто-то смотрел на диковину, раскрыв рот, и, каюсь, я была среди вторых.

Драконы опустились на берег, неподалёку от нас. Они мне показались огромными, наверное если бы дракон лёг, то батюшка смог бы дотянуться рукой до его спины. А когда стоял на лапах – мог легко заглянуть в окно второго этажа нашего дома.

Как заворожённая, я рассматривала переливающуюся в закатном свете красную чешую, огромные крылья, сейчас сложенные за спиной, длинные хвосты, как у ящериц, головы, украшенные небольшими гребнями, похожими на плавник ерша. И огромные пасти, в которых, наверное, поместилась бы половина меня. Бррр… Жутковато.

Тот из драконов, у которого гребень был покороче, поставил на землю большую корзину и, рассмотрев детей, молча указал пальцем с когтём, размером со столовый нож, на одного из малышей. Один из рыжих, до этого стоящих в стороне, подошёл, взял выбранного ребёнка, не обращая внимания на его вопли, завернул в вынутое из корзины одеяло, уложил в саму корзину, крепко привязал ремнями – кажется, они были специально прикреплены к ней. Очень странная корзина.

Второй дракон подхватил корзину, и обе огромных крылатых ящерицы улетели в сторону другого берега. Не успели они скрыться, как подлетели ещё две пары. Эти так же выбрали детей, кого помладше, и унесли их.

Потом это стало чем-то едва ли не обыденным. Драконы прилетали, всегда парами, забирали по ребёнку и улетали. За это время ратники привезли ещё четверых детей, их забрали тоже. И в какой-то момент из всех детей на берегу осталась одна я. Подъехала телега, обе женщины уселись в неё и уехали, оставив мне узелок с остатками хлеба и сыра и кувшин с водой. На берегу, кроме меня, осталось лишь три рыжих парня, которые уже не стояли, а тоже сидели на траве, глядя вдаль, наверное, ожидая драконов, которые заберут меня.

Вот только помещусь ли я в корзину? Что-то не верится…

Наконец, когда солнце уже наполовину ушло в воду, вдали показалась последняя пара, и парни оживились – тоже устали ждать. Но задолго до того, как драконы прилетели, к берегу подъехали двое. Уже немолодой мужчина, чьи рыжие, совершенно нетронутые сединой волосы сияли не менее ярко, чем у парней – наверное, это их отец, – спешился и бросил поводья своего коня второму всаднику, русоволосому подростку, который тут же развернулся и ускакал, уводя коня в поводу.

Мужчина, чуть нахмурившись, оглядел меня и троицу сыновей – у меня появилось ощущение, что он не ожидал нас здесь увидеть, – потом разглядел вдали драконов, понимающе кивнул и, скрестив руки на груди, стал дожидаться их прилёта.

Когда пара опустилась на берег, мужчина поднял бровь и как-то умудрился посмотреть на огромных драконов сверху вниз.

– Туилан, Борена, что вас так задержало? – поинтересовался он.

– Прости, Риалор, – покаянно склонил голову тот дракон, у которого гребень был длиннее.

Я даже рот открыла – дракон разговаривал! Хотя… Если бы они не разговаривали – как бы вообще о перемирии договорились? И о заложниках тоже. Просто все остальные драконы молчали, вот я и подумала…

– Где ребёнок? – недовольным голосом перебил мои мысли второй дракон. Точнее – перебила, поскольку, судя по голосу, это была самка.

– Вот же он, – мужчина указал на меня. – Ты вроде моложе меня, а с глазами уже проблема?

– Это не ребёнок! – возмутилась драконица. – Мне велели взять малыша. Я смирилась, с королевским приказом не спорят. Но это – подросток! Про подростка речи не шло. Я не стану её забирать.

– Борена, мы должны, – попытался урезонить её второй дракон.

– Ничего я не должна! Дайте ребёнка – я заберу, а подростка бери сам, братец!

И она швырнула корзиной в мужчину. Братец? Она сказала – братец? Хотя, может, это она тому, кто с ней прилетел? Я совсем растерялась.

– Ты же знаешь, Борена, что я не могу, – возразил мужчина, поднимая корзину. – Моя жена из жёлтых, не могу я ей человеческого ребёнка навязать.

– А мне, стало быть, можешь? – фыркнула драконица. – Даже и не надейся. Девай её куда хочешь, не мои проблемы.

И улетела. Просто взяла и улетела. Второй дракон взглянул на меня, потом на мужчину, вздохнул.

– Я попытаюсь её убедить, Риалор. Но ты знаешь, как это непросто.

– Знаю, – мужчина тоже вздохнул. – Ладно, лети, я что-нибудь придумаю. – И когда тот улетел, повернулся ко мне. – В корзину ты явно не поместишься. И что же мне с тобой делать, девочка?

– Может, домой отпустить? – робко предложила я.

– Я бы и рад, – покачал головой мужчина. – Думаешь, мне нравится, что детей пришлось от родителей отнимать? Но такова цена мира, который нужен вам, людям. А я лишь исполняю приказ моего короля.

– Может, я слетаю за креслом, ваша светлость? – предложил один из парней, впервые подав голос.

– Ночь скоро, – нахмурившись, мужчина взглянул на солнце, почти целиком ушедшее в воду. – Нужно лететь. Скажи, девочка, ты на лошади ездить умеешь?

– Умею, – кивнула. Ещё бы, дочь старосты – и верхом бы ездить не умела. Да нас чуть ли не с рождения взрослые с собой в седло сажали, а с пяти лет мы уже сами ездили.

– Это хорошо, – я и глазом моргнуть не успела, а рядом со мной, там, где только что стоял мужчина, появился дракон. Красный.

А рядом с ним – трое таких же. Ещё минута, и я уже сижу на спине дракона, на одеяле, которое вынул из корзины и расстелил один из бывших парней, а потом усадил меня туда.

– Прижмись ко мне и обхвати руками за шею, – велел тот дракон, на котором я сидела, которого драконы называли Риалором, а парень – «вашей светлостью», что это значило, я не знала. – Не бойся, я полечу аккуратно, а если что – тебя поймают.

И дракон… взлетел! А я вместе с ним! Наверное, мой визг в тот момент даже дома услышали, до которого несколько часов верхом. Какое-то время я сидела, крепко зажмурившись, прижимаясь к толстенной, в два охвата, шее дракона, потом осознала, что меня едва покачивает, словно в лодке, ничего общего с тем, как скачешь на лошади, не было.

Осторожно открыла глаза, огляделась. Боги, как же красиво! Я никогда не видела мир с такой высоты, но это было… что-то невероятное! Такой простор, такая ширь! Хотелось вздохнуть полной грудью и закричать, но уже не от страха, а от восторга.

Никогда не думала, что лететь на драконе так мне понравится. Я выпрямилась, лишь слегка придерживаясь за его шею одной рукой – так можно было лучше видеть то, что происходит вокруг. И стало даже жаль, что залив так быстро кончился. Ну, может, не быстро, летели мы не меньше часа, наверное, даже больше, но для меня они пронеслись, словно пара минут.

Теперь под нами проносилась земля. Вроде бы всё такое же, как у нас – леса, поля, реки, даже и не скажешь, что это – земля драконов. Если не знать, то и не отличишь. Интересно, а чего я ждала? Горы и пещеры?

Солнце скрылось за горизонтом, и уже мало что можно было разглядеть в свете неполной луны. Но вот впереди появились огни, они приближались, разрастались, и вскоре я поняла, что перед нами деревня. Большая, очень большая деревня. Я никогда не видела город, но, наверное, это он и есть, потому что, судя по огням, таких деревень, как батюшкина, здесь штук десять уместится, если не больше.

– Прилетели, – обрадовал меня дракон. – Скоро сможешь поесть и отдохнуть.

Мы опустились на большом дворе, точнее – мой дракон и ещё один, два других наших спутника улетели куда-то дальше. Впрочем, сняв меня и одеяло со спины моего дракона, третий парень тоже куда-то улетел. Миг – и рядом со мной снова тот же немолодой рыжий мужчина, я даже не уловила момент, когда он превратился обратно. Достав из стоящей рядом корзины мой узелок – интересно, её он нёс или тот, что меня сажал-снимал? – дракон Риалор взял меня за плечо и повёл к большому трёхэтажному дому, чьи окна были ярко освещены.

Мелькнула мысль – это сколько ж они свечей жгут, ужас просто, от лучин такого яркого света не бывает, значит, точно свечи. Мелькнула и пропала, так как мы уже входили в большие, даже огромные по моим меркам, ярко освещённые сени, скорее похожие на горницу. Мельком заметила, что стены дома из камня, а не из дерева, как у нас, а потом всё моё внимание переключилось на людей, столпившихся в горнице – то есть не людей, а драконов, но внешне они от людей вообще ничем не отличались, – которые молча и с любопытством разглядывали меня. И не знай я правды – ни за что бы не догадалась, что передо мной не люди.

Хотя было два отличия, то, что сразу бросилось мне в глаза. Во-первых – все, кто здесь находился, были рыжие. Ярко-рыжие, до красноты. Как Риалор или те трое парней, которые, наверное, всё же не его сыновья.

И второе – они все были молодые. Очень молодые, я бы дала им лет восемнадцать-двадцать, не больше. Несколько десятков человек, то есть, драконов, и ни одного, старше двадцати. Было несколько детей и подростков, но взрослых, по-настоящему взрослых – ни одного. И где все родители этих парней и девушек? Где бабушки и дедушки? Неужели ни одного нет?

Нет, одна всё же есть. Толпа молча расступилась и пропустила вперёд женщину, резко из неё выделяющуюся. Во-первых, она была уже немолода, под стать Риалору, во-вторых, у неё были светлые волосы, такие же, как у меня, а в третьих – она заговорила:

– Ты привёл в мой дом человека, Риалор? – её голос звучал возмущённо. – Как ты мог?!

– Крина, это только на одну ночь. Эту девочку должна была забрать Борена, но отказалась. Завтра я попробую её уговорить, а сегодня уже поздно.

– Твоей сестре я бы и курицу не доверила, не то что ребёнка, – голос женщины звучал раздражённо. Она пристально оглядела меня с ног до головы и обратно. Потом махнула рукой. – Пусть остаётся у нас. Не объест.

– Ты… согласна? – дракон был ошарашен. Остальные начали перешёптываться, удивлённо глядя на женщину.

– Она напоминает мне младшую сестру. Ту, что умерла, – женщина говорила коротко, словно слова давались ей нелегко. – Пусть живёт здесь. Я постараюсь забыть, что это – человек.

– Наверное, так будет лучше, – кивнул Риалор. – Борена… Она… Если бы не приказ короля.

– Как зовут-то тебя? – глядя всё ещё хмуро, но уже без прежнего раздражения, спросила меня Крина

– Дарёна, – прошептала в ответ.

Когда-то матушка говорила, что назвала меня так, потому что мы с сестрой стали для неё подарком. Радостью и утешением в бездетности. А сейчас, когда меня буквально навязали жёлтой драконице, это имя звучало насмешкой.

– Ну, пошли, Дарёна, – вздохнув, женщина положила руку мне на плечо. – Теперь у тебя начнётся новая жизнь. Привыкай.

Гости

8 лет спустя. День первый

– Дарёнка, подъём! – тормошила меня Геора. – Сегодня чёрные прилетают, нужно одеться понаряднее. Вставай, а то не увидим, как летят! Я прежде чёрных не видела, говорят, они больше наших чуть ли не вдвое.

– Куда ещё больше-то? – зевая и потягиваясь, я села на кровати, пытаясь продрать глаза.

– Опять вчера полночи читала? – привычно заворчала подруга. – Знала же, что сегодня до обеда поспать не получится.

– Прости, Геора, уж больно книга интересная попалась, – всё же сумев открыть глаза, я доковыляла до умывального столика, налила в тазик воду из кувшина, плеснула в лицо и взвизгнула. – Ты что, воду не погрела?

– Ага, – захихикала девушка. – Зато сразу проснулась, правда?

Правда. Ещё бы не проснуться – вода почти ледяная. Ворча на жестокосердность некоторых, которые подругами называются, подхватила железные клещи, которые мы называли «цеплялкой», и вышла из комнаты. Это было женское крыло, в нём располагалось несколько светёлок, в которых обитательницы дома собирались посплетничать и обсудить своё, женское, вдали от мужских ушей, а так же спальни незамужних девочек-подростков, поэтому я спокойно вышла в коридор в одной нижней рубашке.

Привычно подхватив из прикреплённой к стене железной чаши два световых шарика, я вернулась в спальню и кинула один в тазик, а другой – в кувшин. Вода моментально стала тёплой, и я с удовольствием умылась. Обычно по утрам это делала Геора, поскольку всегда вскакивала в несусветную рань, как мне казалось, но сегодня особый день – прилетают чёрные драконы, потому что завтра свадьба у Неары, одной из пра-пра, много раз пра-внучки герцога Риалора.

Герцог – это то же самое, что по-нашему князь. То, что оказалась в княжеском доме, я узнала не сразу, просто не понимала, что означают слова «ваша светлость», с которыми к Риалору и Крине обращаются те, кто им не родственник, тем более посторонних почти не видела и в основном слышала обращение «дедушка» и «бабушка», а со временем и сама стала их так называть.

Ещё я поначалу удивлялась, что у них так много внуков, а детей как-то не видно, а потом решилась спросить у Георы. И, раскрыв рот, слушала, что оба их сына с жёнами в отъезде и что на самом деле обитатели дома вовсе не внуки хозяев, хотя есть и внуки, конечно, но остальные – правнуки, пра-правнуки, а есть внуки, которые аж десять раз «пра-». Или больше, Геора сама не помнила.

Оказывается, живут драконы лет по пятьсот, а чёрные – и того больше. И внешне они меняются только малую часть жизни – в детстве, пока в брак не вступят, и «обмен» не произойдёт, после этого остаются такими же, как в день свадьбы, почти всю жизнь, и лишь под конец начинают стариться.

Геора мне много чего тогда рассказала, у меня чуть голова не распухла, пытаясь всё запомнить и понять. Для неё-то это привычно было, она, наоборот, удивлялась, что мы, люди, меняемся всё время. Это же так неудобно – когда молодость занимает совсем маленький кусочек взрослой жизни, а старость – чуть ли не половину.

В чём-то я со своей новой подругой была согласна, конечно, долгая молодость и короткая старость – это здорово. Только я так и не привыкла к тому, что, видя кого-то совсем молодого, не могла даже примерно угадать, сколько ему лет – тридцать или триста. Я терялась, пугалась и старалась держаться в стороне от таких вот, «молодых», драконов.

Понятнее было с детьми и подростками, но и здесь всё было для меня непривычно. Драконьи дети росли медленнее человеческих и взрослыми становились в тридцать лет. Это было очень похоже на мою порчу, я тоже в детстве медленно росла, хотя драконом и не была.

А жизнь среди драконов эту мою порчу как-то сняла. Уж не знаю, в чём было дело, может в том, что я жила среди наделённых магией существ и даже сама плодами той магии пользовалась, а может, человеческий сглаз на землях драконов терял свою силу. Но в первый же год, как стала заложницей, я вдруг начала быстро расти, за год вытянулась почти на голову, а потом и округляться стала – и сейчас имела хоть и не очень пышные, но вполне женственные округлости в нужных местах.

Конечно, те годы, которые я потеряла в детстве, пока плохо росла, ко мне не вернулись, я всё равно выгляжу младше своих лет, мне уже двадцать седьмой год, а на вид – лет восемнадцать, может двадцать, не больше. Но тут уж ничего не поделать. Главное – порча ушла и я теперь – самая обычная, нормальная девушка.

– Скорее пошли завтракать, а потом наряжаться! – Геора аж приплясывала от нетерпения. – Может, там неженатые драконы будут, в свите королевской! Может, приглянусь кому. Ох, нужно ближе всех стоять, когда прилетят, чтобы точно заметили.

– Заметят, не волнуйся, – успокоила я подругу. – В крайнем случае – в столовой увидишь. Только вряд ли много неженатых будет, их ведь нести нужно, сами-то не прилетят.

– Ну и что! Чёрные – сильные, что им, сложно, что ли? Пошли скорее, а то остынет всё.

– Как остынет, так и снова нагреется, – ворчала я, пока Геора, как телушку на верёвочке, тащила меня за руку в утреннюю столовую, находящуюся здесь же, на женской половине. Столовая – это то же самое, что у нас трапезная. Люди с драконами хотя и на одном языке говорят, да многие слова различаются, но я за эти годы привыкла.

По утрам семья редко собиралась вместе за столом, вставали все в разное время, поэтому ели кто где. А вот обед и ужин – так у драконов дневная и вечерняя трапезы назывались – обязательно за общими столами в большой столовой, как драконы называли эту комнату. Три длиннющих стола, за которыми умещались все домочадцы и ещё оставалось место для гостей, если они приходили. Сегодня там с нами за стол сядут чёрные драконы.

Или не с нами. Когда приезжало много гостей, да ещё и из других княжеств, которые здесь назывались «герцогствами» – язык сломать можно, – детей за стол не сажали. И меня тоже. Я хотя и жила в этом доме как член семьи, но всё же была человеком. А кто знает, как гости могут отреагировать на человека за столом?

Я не обижалась. И так моя участь оказалась гораздо лучше, чем могла быть. Всё же я не член семьи, не гостья, а заложница. Наверное, попади я к Борене, ко мне бы так не относились, знаю я, какой у неё характер тяжёлый, хорошо, что не только я, но и вообще никто из детей ей не достался.

То, что жена Риалора жёлтая, – оказалось для меня не бедой, а удачей. Пожилая драконица благоволила ко мне, поскольку своими светлыми волосами я напоминала ей о доме, о семье, о младшей, умершей ещё ребёнком, сестре. Она решила считать меня своей родственницей, какой-нибудь троюродной правнучатой племянницей, приехавшей в гости, так и относилась.

В это утро за одним столом собрались вместе все обитательницы женского крыла одновременно, что случалось редко. Все восемь девушек, включая меня. Несколько замужних женщин сидели отдельно, за другим столом, обсуждая что-то своё, взрослое. За нашим же только и разговоров было о неженатых чёрных драконах. И хотя некоторым девушкам до замужества ещё лет пятнадцать ждать нужно, а всё равно, интересно им было, вдруг судьбу свою встретят?

Я в разговор не вмешивалась, жевала себе молча. Мне-то ждать нечего, я это знала давно, и так же давно смирилась. Останься я дома – уже года два как замужем была бы, ребёнка бы нянчила уже. Но пока я заложница у драконов – об этом можно было забыть. А так как я здесь навсегда…

Драконы не вступали в брак с людьми. Никогда. И дело даже не в том, что наши земли разделены, для крылатых расстояние не преграда. Это в последние несколько десятилетий драконы к людям настороженно относятся, на свои земли не пускают, а прежде иначе было – торговцы приезжали, путешественники, да мало ли. В общем, люди были в землях драконов хоть и редкостью, но не невидалью.

Бывали случаи – очень редко, по пальцам сосчитать, но всё же бывали, – когда овдовевший дракон брал человека в любовницы или любовники. Ну, то есть жили вместе, но без брака. Для людей такое сожительство – грех великий, но драконы иначе к этому относились. Пока оба супруга-дракона живы – верны были друг другу, ну а когда один кто-то оставался, то, чтобы не жить в одиночестве, вступал в такой вот союз с человеком. Просто потому, что вдовели драконы уже ближе к старости, когда жить оставалось, по драконьим меркам, недолго. Вот эти годы людьми, мало живущими, и скрашивали.

Но настоящую семью дракон с человеком никогда не создавал. И дело не в разной длине жизни. Просто семьи для чего создаются? Чтобы детей рожать. А дети у драконов только в крылатом виде делаются. А потом драконица яйцо сносит, вот из него новый дракончик и рождается.

То есть с людьми это невозможно никак. Вообще! Я-то первое время ещё надеялась, что может, когда-нибудь приглянусь какому-нибудь дракону и выйду за него. А потом мне Крина рассказала, откуда у драконов дети берутся. Тогда-то я и поняла, что ни замужества, ни детей, мне не видать. Разве что, и правда, какой-нибудь вдовец пожилой в любовницы взять захочет, да такого я и сама себе не хочу. Как представлю, что окажусь в постели с мужчиной, которому почти пятьсот лет, – аж передёргивает всю. Даже если он будет выглядеть лет на сорок, или даже на тридцать, да хоть на двадцать пять, всё равно, раз меняться начал, значит, не просто старый, а древний ужасно!

Все, кто старше двадцати выглядят, – старые, очень-очень старые, это я давно усвоила.

И хотя треть жизни среди драконов прожила – так и не привыкла к их возрасту. Наверное, потому, что сама-то я другая.

– Ох, счастливая ты, Неара, – вздохнула Тарха, которой до замужества не меньше пяти лет ещё оставалось. – Говорят, ничего нет слаще, чем постель с мужем делить. А ты уже завтра всё это испытаешь.

– Да, – счастливо выдохнула Неара. – Мой Леикон – такой красавчик! Дождаться не могу, как обнимет меня, как поцелует, приласкает.

Мы все, за столом сидящие, как-то дружно вздохнули. Только юные драконицы восхищённо вздыхали или завистливо, а я – печально. Мне такого никогда не узнать, разве что со стариком каким-нибудь. Может, попросить Крину меня в какое-нибудь дальнее человеческое княжество отпустить? Где я смогу себе мужа найти. Да, я заложница, но если в Пригорном княжестве не узнают, что меня уже нет у драконов, это ведь ничего не изменит?

– А про «обмен» тебе уже рассказали? – допытывалась Геора.

Мы все навострили уши, даже я. Этот загадочный ритуал проходил в первую брачную ночь. В чём именно он заключался – незамужние драконицы не знали. Но именно после него всё в их жизни и теле менялось – появлялась способность превращаться в крылатого дракона, исцеляться, начинала просыпаться магия – но это уже постепенно. А вот первые два – сразу же.

– Нет, – вздохнула Неара, и над столом раздался дружный стон разочарования. – Мама сказала лишь, что это словами не передать, это можно только почувствовать. И я сама всё пойму, перепутать такое невозможно.

– А вдруг не произойдёт тот «обмен»? – снова Тарха. – В эту ночь ведь столько нового, неизведанного с тобой происходить будет, как поймёшь, что именно должно было быть, а не случилось?

– А я проверю! – Неара выставила всем на обозрение ногу, задрав подол платья и нижней рубахи. Чуть ниже колена красовался огромный синяк со ссадиной.

– Уууу, – хором взвыли мы, сочувствуя. Синяк, и правда, был даже на вид очень болезненным.

– Об угол лавки приложилась вчера вечером, – убирая ногу, пожаловалась Неара. – Больно было – жуть, зато теперь точно узнаю, что «обмен» состоялся. Синяк ведь после этого сразу зажить должен. Я даже у бабушки мазь целебную брать не стала, чтобы заметнее было.

– Всё-таки хорошо быть замужем, – мечтательно вздохнула Геора. – А мне ещё два года ждать, не меньше. Это сколько ж я синяков за это время получить успею? А порезаться? А простыть?

– А я? – подала голос Нуина, самая младшая среди нас восьмерых. Пятнадцать лет всего, выглядит на человеческие десять, только год назад в девичье крыло из общей детской перебралась. – Мне ещё сколько придётся болеть и синяки получать? – Выставила ногу, как Неара, показав целых три синяка, правда небольших и уже подживающих, а так же несколько царапин.

– А ты поменьше с мальчишками по крышам сараев лазай, – усмехнулась Геора, – целее будешь.

– Я тоже замуж хочу, – надулась Нуина.

– Нельзя, глупенькая, – Геора потрепала её по волосам. – Даже мне ещё нельзя, сама знаешь. Королевский запрет.

Да, мы все это знали, даже дети. Нуина так просто, чтобы покапризничать, такое сказала. Запрет тот не на пустом месте появился, ранние браки чуть драконов до вырождения не довели.

Об этом мне когда-то давно рассказала Крина, когда разговор завела о том, откуда дети берутся. Обычно о таком мамы дочерям рассказывают, но в таких вопросах именно Крина мне её заменяла. Это она следила, чтобы у меня всегда было достаточно одежды по сезону, чтобы я занималась вместе с остальными подростками разными науками, вроде математики, географии или истории. Давала мне книги «для общего развития», как она это называла, потом проверяла, прочла ли. И во всех остальных случаях, когда девочке требуется материнский присмотр или напутствие, именно она этим занималась.

В тот раз разговор о супружеских обязанностях плавно перешёл в рассказ о вреде ранних браков.

Дело в том, что дети драконов ничем от человеческих не отличались – точно так же болели, получали разные травмы, могли даже погибнуть или умереть. Неуязвимость и практически бессмертие до того времени, как умрут от старости в свой срок, драконы получали только после того таинственного «обмена», который происходил в первую брачную ночь. Практически бессмертие – потому что даже взрослые драконы могли погибнуть от какого-нибудь несчастного случая. То есть даже смертельная рана у них заживала быстро, за какие-то минуты. Но если погибал сразу, мгновенно, и этих минут не было – то уже и не оживал.

Таких случаев у драконов было ещё меньше, чем связей с людьми, они чуть ли не в легенды превратились. Зато дети умирали и гибли довольно часто, почти как человеческие, например, младшая сестра Крины – просто споткнулась на лестнице, упала, ударилась головой о ступеньку и через несколько дней умерла, так и не очнувшись. С тех пор прошло более четырёх сотен лет, а Крина до сих пор её оплакивает.

А ведь любому родителю хочется, чтобы ребёнок его поскорее в безопасности оказался, вот и стали в какой-то момент детей всё раньше женить. Дошло до того, что некоторым новобрачным и двадцати не исполнялось к моменту вступления в брак. Прошло несколько столетий, пока драконы не спохватились и не поняли, что именно натворили. Потому что вместе с неуязвимостью детей на несколько лет раньше обычного, они получили кучу проблем, и последствия некоторых аукаются им до сих пор.

То, что постепенно территория драконов превратилась в страну подростков, можно было предположить, ведь после обмена драконы не меняются до самой старости, и когда сменилось несколько поколений – это стало очень заметно. Но не так и страшно, в общем-то. То, что крылатые драконы тоже потихоньку измельчали, ведь если впервые обращался подросток, то и дракон его тоже оказывался подростком и больше уже не рос, тоже можно было предположить и даже смириться. Как по мне, драконы и так огромные, куда больше-то?

Но вот то, что некоторые драконицы стали бесплодными, – оказалось неприятным сюрпризом. Очень неприятным. Такого никто не ожидал. Сначала списывали на молодость, мол, пройдёт время – и зачать сможет. Но нет, время шло, а становилось только хуже. Те драконицы, что не зачали сразу после свадьбы, не смогли этого уже никогда. И с каждым новым поколением таких становилось всё больше.

И последняя беда обнаружилась лишь по прошествии нескольких столетий. Драконы, прошедшие «обмен» подростками, раньше начинали стариться и умирать. Их жизнь стала короче где-то на сотню лет.

Чем бы всё это закончилось, пока драконы спохватились бы, связали все свалившиеся на них беды именно с ранними браками, а не с гневом богов, наславших на них испытания, неизвестно. Может, и совсем драконы исчезли, выродились, если бы не чёрные. Это была – и остаётся – самая многочисленная драконья раса, занимают они самую большую территорию как раз в середине всех драконьих земель. И единственные продолжили вступать в брак, лишь достигнув взрослого возраста.

В то время цельного драконьего королевства ещё не существовало. И в какой-то момент чёрные оказались окружены ослабленными – а с уменьшением размера, у драконов ослабевала и магия тоже, – и разобщёнными герцогствами.

И в итоге чёрные подчинили себе остальных драконов, их герцог провозгласил себя королём всех земель, принял у остальных вассальную клятву и первым же своим указом запретил драконам вступать в брак до тридцати лет.

Этот указ действует по сей день, и никому даже в голову не приходит его нарушить. Бывает иногда, что кто-то из подростков посетует на то, что всё ещё вынужден ждать, пока сможет летать, но не более. Потому что последствия ранних браков до сих пор сказываются, хотя с тех пор, как их запретили, прошло уже более тысячи лет.

Хотя «обмен» теперь проходят только взрослые – их драконы так и остались небольшими, может, чуть-чуть подросли, но чёрные всё ещё заметно крупнее всех остальных. Продолжительность жизни тоже немного увеличилась, но чёрные всё равно живут дольше всех. И, к сожалению, некоторые самки всё ещё оказываются бесплодными. Их мало, но они есть.

Детей-заложников именно в такие семьи отдавали. Двадцать бесплодных семей на всё многотысячное княжество красных драконов – это немного, по сравнению с тем, что перед самым королевским запретом бесплодной оказывалась уже каждая третья драконица. Но они есть, и это тоже последствие необдуманных ранних браков.

– Обязательно надень золотой пояс, который дедушка тебе в том году подарил, – посоветовала Геора, вертясь перед зеркалом – диковинкой, которую я впервые у драконов увидела, – и примеряя то одни серьги, то другие, не в силах выбрать, какие ей идут больше.

– С голубыми камешками надень, – подсказала я ей, а потом опустилась на стул, вертя в руках пояс.

Вряд ли когда-нибудь кому-то из заложников дарили подобную красоту. Но раз уж решила Крина меня родственницей своей признать, то и все остальные относились так же. И одевалась я не хуже, чем другие девушки-подростки из семьи герцога Риалора. И подарки мне наравне с остальными привозились.

Да только я – не родственница. Я заложница. Человек. И бежать встречать гостей, в надежде найти среди них суженого, для меня смысла не имело. Только расстроюсь.

– Я не пойду, – вздохнула, откладывая пояс, который так и не надела. – А ты иди. И поторопись, нужно же место получше занять. А я и из окна всё прекрасно увижу.

Геора открыла было рот, чтобы возразить, но передумала, сочувственно взглянула на меня, нацепила серёжки и убежала. Она иногда просто забывала, что я не такая, как остальные. А теперь вот пришлось вспомнить, почему мне нет смысла жениха себе среди гостей высматривать.

Мы подружились сразу же, как меня поселили с ней в одной комнате. Девочки жили по двое, и раньше она делила спальню с Неарой, но как раз незадолго до моего появления они сильно поссорились. Уж и сами не помнят, из-за чего, давно помирились, но в тот момент видеть друг друга не хотели. А тут как раз одна из девушек замуж вышла, вот Неара и ушла на освободившееся место, оставив Геору одну. Поэтому меня к ней и поселили – так Крина распорядилась.

Я боялась, что юная драконица будет задирать передо мной нос и обливать презрением – уж не знаю, почему себе такое вообразила, – но Геора, наоборот, узнав, что я заложница, которую забрали из дома, от родителей, прониклась ко мне жалостью и взялась опекать. Заступалась перед другими девушками, которые поначалу настороженно относились ко мне, пока не привыкли. Учила укладу жизни драконов. Помогала, подсказывала. И в итоге стала моей лучшей подругой.

Жаль, что через два года и её замуж выдадут. Наверное, это не очень хорошо – желать такого подруге, но, надеюсь, никто из гостей ей не понравится и она никому. Пусть за кого-нибудь из нашего города выйдет, чтобы мы и после её замужества видеться смогли.

Я открыла окно и уселась на подоконник, гладя, как внизу, на широченном заднем дворе, предназначенном для приземления драконов, собираются девушки. Из нашего дома и из соседних, где тоже богатые семьи жили. И из близлежащих деревень – специально приехали. Взрослые драконы, кроме Риалора и Крины, отступили назад, пропустив девушек вперёд. Да и парни тоже рядом топтались – вдруг чёрные и кого-то из девушек принесут?

Свадьбы – отличный повод познакомиться с кем-то, кто может в будущем стать спутником жизни. Именно так Неара со своим Леиконом познакомилась – четыре года назад её взяли на свадьбу его старшего брата, как и ещё двух девушек. Одна тоже нашла там себе жениха, правда среди гостей – серого дракона, другой не повезло, но позже она уже дома встретила красного, прилетевшего к Риалору по какому-то делу из дальней деревни. То есть дело было у его отца, а парень его просто сопровождал, в общем, всё удачно получилось. А то девушке уже тридцать исполнилось, а по сердцу так никто и не пришёлся, да и тот парень в город с отцом увязался с отчаяния – никак невесту найти не мог, ни одна не нравилась. А как встретились – сразу и влюбились. Тут же свадьбу и сыграли. Обоим уже можно было.

В общем, старались девушки жениха себе заранее присмотреть, потому так и радовались прилёту чёрных. Всё же новые лица, вдруг повезёт. А завтра ещё жёлтые и коричневые прилетят – может, и среди них холостяки будут. К тому же Геору и Тарху ещё и к чёрным возьмут, а там будут ещё и белые с серыми. Надеюсь, Тарха себе кого-нибудь найдёт. А Геора – нет, пусть к красным повнимательнее присмотрится.

– Летят, – крикнул детский голос откуда-то из окна неподалёку.

Подняла глаза – и правда летят. Насчитала двадцать три дракона, среди них один белый и один коричневый, заметно мельче остальных. Когда ближе подлетать стали, заметила, что двенадцать в лапах кресла держат – значит, одиннадцать неженатых или незамужних с собой взяли, двенадцатый – жених, он не в счёт.

Драконы начали приземляться, сначала те, что без кресел, чтобы сразу отойти в сторону и не мешать остальным, потом те, что с креслами. В них носили тех детей и подростков, кто уже в корзину не помещался. У кресел ремни специальные были, чтобы не вывалиться в полёте. Это намного удобнее и безопаснее, чем на спине дракона, как меня сюда везли.

Из кресел выбрались девять юношей и три девушки. Встали чуть в стороне, переглядываясь с нашей молодёжью. Потом ближе познакомятся, если кто кому приглянется, а пока лишь присматриваются молча. Лиц прилетевших мне почти не видно, красные так расположились, что подошедшие к ним чёрные мне видны были сверху и сзади, ну, ещё кусок щеки и ухо, если у кого из-под волос торчало. Впрочем, мне жениха не выбирать, лица особо не важны, хотя и любопытно, конечно. Ничего, на завтрашней церемонии я тоже буду, тогда и рассмотрю всех.

Последними к группе чёрных подошли девушка и юноша, которые в амбаре переодевались. То есть, это я так мысленно называла – «амбар», у драконов для этого строения своего названия не было, а мне показалось похожим, когда впервые увидела. Это был такой высоченный сарай в дальнем конце двора для приземлений, такие же были возле каждого богатого дома и по нескольку штук на улицах с домами попроще, где для приземления было выделено общее место для всех.

Оказывается, после «обмена», в отличие от способностей летать и исцеляться, которые появляются сразу же, остальная магия у драконов просыпается постепенно. В том числе и способность превращаться вместе с одеждой. И примерно лет десять после свадьбы молодые драконы должны сначала раздеться, прежде чем превратиться, а потом одеться.

Вот для этого такие помещения и были приспособлены. Дракон внутрь заходил с дальней от дома стороны, где были широкие ворота, прикрывал их за собой, обращался, одевался и выходил уже с другой стороны, через обычную дверь. Внутри всегда висело немного запасной одежды на всякий случай, но эта пара явно принесла свою с собой, уж слишком нарядной она выглядела. А судя по тому, что зашли драконы внутрь один за другим, а вышли одновременно – это были муж и жена.

У одной из тех женщин, что прилетели сами, волосы оказались коричневые, а у другой – белые-белые, словно седые. Теперь понятно, почему они прилетели с чёрными – жён часто брали из других герцогств.

После того как все драконы были в сборе, Риалор поприветствовал прибывших, обращаясь к тому, что стоял впереди всех, «ваше величество». Видимо, это и был король всех драконов. Я знала, что Неара выходит за его среднего сына, но мне почему-то и в голову не приходило, что король сам прилетит за невестой сына. Не знаю, почему так думала, он же не только король, но и отец, а я видела, какие драконы хорошие родители и как заботятся о своём потомстве. Но король… это же почти небожитель! А тут я видела его – прямо живого, настоящего. Стоит и разговаривает с Риалором и Криной, благодарит за гостеприимство, даже слегка поклонился Крине и руку поцеловал.

Стало любопытно, как же он выглядит. Настоящий король! Прямо у нас во дворе. Ну, почему они так встали, что мне у чёрных вообще лиц не видно? Ладно, завтра рассмотрю обязательно. Интересно же!

Крина пригласила гостей пройти в дом, обратившись «ваше величество» и к той драконице, что с белыми волосами, которая стояла рядом с королём. Наверное, это его жена. А те двое, что позже всех подошли, по другую руку от короля стояли. Может, это его старший сын с женой? Они четыре года как поженились, поэтому одежду зачаровывать ещё не умеют. Или, может, другие какие-нибудь родственники? Ладно, потом у Георы спрошу, что гадать?

Посмотрев, как гости и хозяева скрылись в доме, а горожане, пришедшие поглазеть на прилёт чёрных, разошлись, слезла с подоконника и, не представляя, чем заняться, взялась дочитывать книгу. Обычно мы до обеда чему-либо учимся, под руководством кого-нибудь из старших – или наукам, или рукоделию, или по хозяйству, – но в этот день не до занятий всем было.

Обедала на женской половине, вместе с тремя младшими девочками, очень этим недовольными. Их, вместе с остальными детьми, за стол не пустили – малы ещё. Всё равно среди прилетевшей молодёжи им никто по возрасту не подходил. Драконы обычно искали себе в пару ровесников или кого-то с разницей не больше двух лет, чтобы не пришлось дольше, чем нужно, свадьбу – а с ней и «обмен», – откладывать, в ожидании, когда будущая супруга возраста нужного достигнет.

Бывали, конечно, исключения, но редко. И уж точно не в десять лет та разница была.

Это я и пыталась втолковать трём надувшимся подросткам, которые и так это знали, но всё равно обижались.

Когда мы уже заканчивали обедать, Нуина, покопавшись в вазе с фруктами, недовольно заныла:

– А почему слив нет? Я сливы хочу!

– Съешь пока грушу, – предложила я. – А придёт служанка за грязной посудой – попроси её принести слив.

– Я не хочу грушу, хочу сливы!

Обычно Нуина не была такой привередой, но обида на «несправедливость» сделала её капризной. Мало того, что за стол с гостями не пустили, так ещё и сливы не принесли. Сидит, губа нижняя трясётся, того и гляди заплачет.

– Я принесу тебе сливы, – вздохнув, встала из-за стола. – Только не плачь.

Спустилась по задней лестнице на второй этаж, здесь нужно было пройти до угла, свернуть – и слева будет неприметная дверь на небольшую лестницу, ведущую прямо в кухню. Поскольку все обитатели дома были либо внизу, либо на третьем этаже, в детской, шла я быстро, не боясь с кем-либо столкнуться.

И, едва свернув за угол, всё же столкнулась. Просто врезалась в кого-то большого и твёрдого. Сильные руки подхватили, удержали, не давая упасть.

Подняла глаза – чёрный дракон. Высокий, намного выше меня, пришлось голову запрокинуть, чтобы лицо увидеть. И старый. Ну, был бы человеком, я бы решила, что лет двадцать пять-тридцать, но это же не человек, это дракон. Чёрный дракон. А они ещё дольше красных живут, значит, этот вообще древний, лет пятьсот, не меньше!

Дракон, продолжая удерживать меня за плечи, хотя я уже крепко стояла на ногах, широко улыбнулся, так, что у меня сердце забилось сильнее. Боги, какой красавец, когда улыбается! И тут же словно в ледяную воду окунулась – да разве же можно так про старика думать?

А старый дракон чуть наклонился, вглядываясь в моё лицо. В тёмно-синих, словно ночное небо, глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

– И что же такая прелестная жёлтая девочка делает здесь одна? – спросил он, чуть склонив голову набок, с любопытством глядя на меня. – Почему ты не внизу, со всеми, за праздничным столом?

Сватовство

День первый

– Я не жёлтая, – только и смогла выдавить из себя.

Гость принял меня за дракона. Конечно, откуда ему знать, что в доме герцога живёт человек.

– Нет? – мужчина поднял брови, усмехаясь. – Тебе не нравится слово «жёлтая»? Хорошо, скажи мне, почему прелестная золотая девочка не сидит сейчас за столом, вместе с гостями?

И он подхватил локон моих распущенных – как носили все незамужние девушки-драконы, – волос и пропустил их сквозь пальцы.

– Мне нельзя… – только начала объяснять, как сзади в меня что-то врезалось, и я снова упала на грудь старому дракону. Старому, но крепкому и сильному, потому что он снова не дал мне упасть.

– Дарёнка, ну где сливы? – раздался у меня за спиной нетерпеливый голос, тут же сменившись испуганным: – Ой! Ваше величество!

Оглянувшись, увидела склонившуюся в реверансе Нуину, потом вновь взглянула на дракона, который как поймал меня, упавшую ему на грудь, так и держал. Это что же, сам король? А я в него врезалась. Два раза! Надеюсь, не ушибла, не хотелось бы нанести королю какую-то травму. Драконы и так из-за людей пострадали, а тут ещё и я добавлю.

Высвободившись из придерживающих меня рук, я тоже склонилась в реверансе.

– Простите, ваше величество.

– Ничего страшного. Но ты не ответила на мой вопрос.

– Мне нельзя за стол к гостям, ваше величество, – потупилась. – Я человек.

Пауза. Разозлился? Ещё бы, человек посмел в самого короля драконов врезаться. Подняла глаза – король, нахмурившись, недоверчиво всматривался в моё лицо. Ну да, наверное, в это сложно поверить. Я одета как дракон, волосы распущены, только от лица лентой убраны, а у людей девушки косу носят, замужние женщины – две, и вообще волосы прячут. А вот драконы не прячут волосы, никогда. Да, цвет волос у меня – как у жёлтых драконов, но такой же – почти у всех людей, мало у кого тёмные или рыжие.

– Человек? – король даже за подбородок меня взял, чтобы видеть лучше. Потом перевёл взгляд на Нуину, словно моего слова ему было мало. – Откуда здесь человек?

– Она заложница, ваше величество, – пискнула девочка.

– Заложница? В доме герцога?

– Сестра его светлости должна была меня взять, но отказалась, – пришлось объяснять. – Я была уже слишком большой. Тогда меня взял герцог.

– И Крина согласилась? – в голосе короля всё ещё звучало недоверие, но, кроме него ясно слышалось разочарование.

– Она сама предложила, ваше величество.

– Бабушка сказала, что Дарёна ей сестру напоминает, – влезла Нуина. – Она теперь как бы тоже жёлтый дракон. Понарошку.

– Понарошку, стало быть, – король тяжело вздохнул, грустно глядя на меня. От недавней сияющей улыбки не осталось и следа. – Ладно, девочки, идите… за сливами, верно?

И, развернувшись, скрылся за одной из дверей, напоследок бросив на меня странный пристальный взгляд. Я вспомнила, что здесь, в крыле для семейных пар, приготовили несколько спален для самых важных гостей, остальных разместят в гостевом крыле, на первом этаже.

Мы сходили на кухню за сливами – Нуина прихватила ещё и кусок пирога с вишней, – и я вернулась в нашу с Георой комнату. Настроение было… странное. Я не очень понимала, что вообще произошло в коридоре.

Пока король считал меня драконицей, он мне улыбался. Понял, что человек, – перестал. Ну, как бы всё верно, человеку улыбаться не обязательно. Но откуда это разочарование в его глазах? И ещё что-то. То ли грусть, то ли… не знаю что, непонятный взгляд. Но так реагировать только потому, что я человек? Почему?

Не понимаю…

Я сидела на своей кровати, смотрела в стену и вздыхала, пытаясь понять странную реакцию короля, когда в нашу спальню ввалилась Геора. Кинулась ко мне, обняла, носом в плечо уткнулась.

– Ой, Дарёнка, кажется, я его встретила!

– Его? – мне было непросто сразу вынырнуть из дум и понять, о ком говорит Геора.

– Его! Он такой… Такой! – она счастливо вздохнула, потом откинулась на кровать, широко раскинув руки и глупо улыбаясь. В сердце словно иголочкой кольнуло. Кажется, мои опасения сбываются.

– А у него имя есть? – всё же попыталась улыбнуться в ответ.

– Дионил, – выдохнула подруга. – Он младший племянник короля. Только знаешь… – она села и чуть растерянно взглянула на меня.

– Что?

– Он меня младше.

– Намного? – вроде бы совсем уж молоденьких парней я среди прилетевших не видела, они мне все одногодками показались.

– На год.

– Тоже мне, большая разница! – фыркнула я. – Вы по пятьсот лет живёте, что там тот год?

– И правда. Ох, Дарёна, я такая счастливая!

– И ты вот так, за какой-то час, поняла, что он – твоя судьба?

– Я это, наверное, за минуту поняла, как наши глаза встретились! А потом он за столом рядом со мной сел. И мы говорили… Я и не поела толком, нужно будет в кухню сбегать, хоть хлеба кусок взять, до ужина-то ещё далеко. А перед этим Дионил меня погулять пригласил. Ой, что это я лежу-то? Нужно же переодеться! Он за мной через полчаса зайдёт.

И Геора кинулась к шкафу, роясь в нём и прикладывая к себе разные платья, причём как свои, так и мои, да мне и не жалко, не впервой нам одеждой меняться. Усмехнувшись, встала, открыла свой ларчик с украшениями – пользуйся, мол, – и направилась к двери.

– Поищу тебе что-нибудь поесть. Переодевайся пока.

Но когда шла от утренней столовой с тарелкой пряников и яблок – остальное уже унесли, – меня перехватила служанка.

– Вас ждут в комнатах его светлости, – сообщила она мне.

Попросив отнести тарелку в нашу комнату, я, немного удивлённая, отправилась на второй этаж. Дорога была мне отлично знакома, именно там мы с Криной обычно беседовали. И звала она меня тоже нередко, просто именно сегодня, когда в доме гости, это было как-то неожиданно.

Подойдя к высоким дверям семейных комнат Риалора и Крины, я уже подняла руку, чтобы постучать, но услышала своё имя и замерла. Да, подслушивать нехорошо, но… То, что я услышала, заставило меня пошатнуться и опереться рукой о стену, чтобы устоять на ногах.

– Мы собирались просить у вас позволения отпустить Дарёну к людям, когда она станет взрослой, чтобы девочка смогла найти себе мужа, – голос Крины. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Неужели мои мечты всё же сбудутся?

– Считайте, что она его уже нашла, – возразил мужской голос, смутно знакомый.

Я нашла? Кого? Да я людей восемь лет не видела, кроме некоторых детей-заложников, и то – издалека на улице. Узнавала по светлым волосам.

У драконов дети всегда наследовали цвет волос – а с ним и расу – своего отца. Какую бы жену ни брал дракон – дети были похожи на него. Поэтому здесь, в герцогстве красных, можно было изредка встретить женщин с разным цветом волос, но мужчины и дети – только ярко-рыжие. Мы, заложники, были единственным исключением. Потому-то и прилетевшие с чёрными драконами белая и коричневая драконицы меня не удивили. Все остальные были черноволосыми, и это было нормально.

– Но она – человек, – голос Риалора. – Вы знаете, как короток их век. Каких-то десять-пятнадцать лет – и её молодость пройдёт.

– Я знаю, – снова первый голос. Он звучал как-то… мрачно, другого слова не подобрать. – Я всё знаю. Но я хочу её. Сколько бы ей ни было отпущено.

Голоса умолкли, и, воспользовавшись паузой, я постучалась. Дверь мне открыл сам герцог и предложил войти. Сделав пару шагов, я замерла, узнав говорившего. Потом, опомнившись, склонилась в поклоне перед королём.

– Его величество решил взять тебя в жёны, – ровным голосом сообщил мне Риалор, второй раз за несколько минут заставив пошатнуться.

Король? Меня? В жёны? Вскинув голову, посмотрела на черноволосого мужчину, надеясь, что он скажет – это ошибка, неправда, шутка. Драконы не берут в жёны людей. Никогда. И… и как же желание Крины отпустить меня к людям? Я только поверила, что смогу иметь нормальную семью, детей, а тут такое.

И… Он же король! Король драконов! Я цепенею, когда на него смотрю – сам король! Мне страшно дышать рядом с ним, а он – в жёны.

Мысли метались в голове, я не могла ни одну зацепить, понять, осознать. Наверное, от меня ждали каких-то слов, но всё, что я могла – это хватать воздух ртом, в ужасе глядя то на одного, то на другого. Может, я просто сплю? Сидела-сидела в своей спальне, дожидаясь Геору с обеда – и уснула. Потому и снится странное.

Тайком, пряча руку в складках юбки, ущипнула себя – больно. Неужели не сон?

Кажется, мои слова никому особо и не нужны были. Король в два шага подошёл ко мне, взял за безвольную правую руку и надел на неё помолвочный браслет. Потом, не сводя с моего лица своих полуночных глаз, поцеловал руку и, выпрямившись, печально улыбнулся.

– Завтра ты станешь моей, золотая девочка, – потом обернулся к Риалору. – Сегодня вечером она будет сидеть за столом рядом со мной.

– Завтра? – ахнула Крина. – Но мы не успеем сшить ей свадебное платье, собрать приданое…

– Вы думаете, что мне нужно приданое? Или интересует, во что Дарёна будет одета? – король улыбнулся уголком рта, глаза его при этом оставались печальными. Как-то не походил он на счастливого жениха. – Завтра.

В мимолётной ласке провёл костяшками пальцев по моей щеке, потом вышел, оставив меня в совершенно растрёпанных чувствах. Я подняла глаза на Крину, которая с жалостью глядела на меня, потом на Риалора.

– Это правда?

– Ты же слышала, – ответил мне он.

– Правда, что вы хотели вернуть меня людям? – этим вопросом я признавалась, что подслушивала, но не могла не спросить.

– Что теперь об этом говорить, – вздохнула Крина. – Да, собирались, но это уже в прошлом. Ты станешь женой нашего короля.

– Я… я его боюсь, – призналась шёпотом.

– Не надо, – драконица притянула меня в свои объятия и погладила по голове, когда я уткнулась ей в плечо. – Я долгие годы знаю нашего короля. Он будет добр к тебе и никогда не обидит.

– Долгие годы… Он же старый!

– По человеческим меркам, наверное, очень старый, – усмехнулся Риалор. – Но пусть это тебя не волнует. Ты состаришься гораздо раньше него.

Вот как им объяснить, что пусть король даже и выглядит совсем молодым, но от одной мысли о том, что ему уже лет пятьсот, а мне нужно будет лечь с ним в постель и исполнять супружеский долг, меня в дрожь бросает. Драконы этого не поймут, они по-другому всё видят, а я за все те годы, что с ними живу, так и не привыкла.

Я знала, что Риалору и Крине уже намного больше четырёхсот лет, но я в них видела дедушку и бабушку. А дедушка и бабушка всегда старые, это нормально и правильно. А муж старым быть не должен, если только он не муж такой же старушки. Я, конечно, знала, что и у людей порой старик на молодой женился, но всегда содрогалась, слыша о подобных историях. А теперь стану героиней одной из них.

Жутко. Страшно. И так всё быстро.

А если бы я не пошла за теми сливами – ничего бы не случилось. Почему, ну почему Нуина раскапризничалась именно сегодня, хотя обычно это весёлая и спокойная девочка? И почему я не отправила в кухню её саму?

И вот что в итоге получилось…

– Иди в свою комнату, собери вещи, которые хочешь взять с собой, – отстраняя меня, сказала Крина. – Потом некогда будет. Дорожный сундук тебе принесут. Потом оденься понаряднее, король хочет видеть тебя за ужином. А мне нужно придумать что-нибудь с твоим свадебным платьем. Может, успеем перешить чьё-нибудь, пойду, спрошу, у кого сохранилось.

– И без приданого тебя отдавать – тоже не дело, – нахмурился Риалор. – Нужно оно королю или нет, не важно. Раз уж ты из моего дома замуж выходишь, бесприданицей не останешься. Иди, Дарёна, собирай вещи. Что поделать – королевские приказы не обсуждаются.

И я пошла. А что мне оставалось?

Георы в спальне не было, что меня даже порадовало. Хотелось одной побыть. Нужно было как-то уложить в голове эти два известия, свалившиеся на меня одновременно. Меня хотели вернуть людям, чтобы у меня была нормальная семья и дети. Но этого не будет, потому что меня берёт в жёны король. Детей не будет – но с этим я уже смирилась, думая, что всю жизнь проживу у драконов.

Того, что меня может взять в любовницы – то есть делить постель всё равно придётся, – какой-нибудь старый дракон, опасалась. Надеялась, что этого никогда не произойдёт, но знала, что такое всё же возможно.

Но то, что это будет сам король, вызывающий у меня безотчётный страх и трепет одним тем, что король – о таком я никогда даже подумать не могла. И до сих пор не понимаю – зачем, ну, зачем ему человечка в жёны?

И вот эти «зачем», «не понимаю» и «боюсь» крутились и вертелись у меня в голове, пока я не отбросила очередное платье, которое выкладывала на свою кровать из шкафа и не разревелась.

Слишком много. Слишком быстро. Уже завтра!

Помолвки у драконов длятся по нескольку лет, пока оба будущих супруга не достигнут брачного возраста. Были исключения, но там по большой и неожиданной любви, когда оба уже совершеннолетние, и не могут и дня лишнего прожить друг без друга.

А у меня нет даже нескольких дней, чтобы осознать всё, привыкнуть, смириться.

Ах, ну почему я не пришла на полминуты позже? Тогда не узнала бы, что у меня могла быть нормальная жизнь. А теперь мне вдвойне больно – сначала посулили счастье, а потом отняли. И неизвестно, как бы я реагировала, не поверь на минуту, что у меня будет нормальная семья.

Но я поверила. А потом меня словно сбросили с небес на камни.

Вошли две служанки, занесли сундук. Стали споро укладывать в него то, что я на кровать выложила, делая вид, что не замечают моих слёз. Мысленно поблагодарила их за это. Услышь я сейчас хоть одно жалостливое слово – и слёз моих было бы уже не остановить.

А так – вытерла глаза и продолжила вещи свои из шкафа выкладывать. Полчаса – и всё было готово, только сорочку ночную оставила и платье с украшениями на вечер. Последней в сундук отправилась шкатулка с украшениями, в которую я положила бережно завёрнутую в платок свистульку, подаренную на прощание братом.

Огляделась. Вот и всё. Ещё одна ночь – и ничего в этой комнате не будет напоминать о том, что я здесь восемь лет прожила. А уже следующей ночью здесь будет спать новая девочка, перебравшись из общей детской.

Взглянула на кровать Георы, которая так и не пришла – всё гуляет со своим Дионилом. Всего несколько часов назад я расстраивалась, что ей всё же глянулся чёрный дракон, и значит, после замужества видеться мы уже не будем. Немного утешало то, что случится это не через два, а через три года, раз уж он оказался младше.

А теперь вдруг поняла, что расстанемся мы уже завтра. Зато через три года встретимся вновь. И теперь всё наоборот – я радовалась, что моя подруга выбрала чёрного, да ещё и племянника короля, значит, видеться будем часто, а может, и в одном доме жить. А вот лишний год теперь огорчал.

Осознав, что уже почти спокойно обдумываю всё это и предвкушаю, что мы с Георой снова вместе будем, поняла, что сумела найти в своём внезапном замужестве хоть что-то хорошее. И мне как-то полегчало. Невидимая рука, сжимающая сердце в кулаке и мешающая дышать полной грудью, слегка разжалась. Не отпустила ещё, но чуть ослабила хватку. Может, если ещё что-то хорошее в будущем браке найти – ещё легче станет?

А что? Я совершенно не знаю будущего мужа, который – о боги! – сам король драконов. И старый! Передёрнулась, решила об этом пока не думать. А о чём тогда?

Улыбка у него красивая, светлая такая – вспомнилось почему-то. Вот только как узнал, что я человек, так и исчезла та улыбка. И грусть в глазах, цвета полуночного неба. Девочке бы такие глаза. Дочке… Вот только не будет у меня дочки с такими глазами, никакой вообще не будет.

Да что ж это такое! Только что-то хорошее отыщу – сразу это хорошее в грустное превращается. Хоть бы Геора пришла, что ли? За её болтовнёй я бы хоть перестала в голове одни и те же мысли крутить. Только не идёт подруга, видимо, хорошо ей с Дионилом, расставаться не хочется. Пусть у них всё сладится, только эта мысль у меня печали не вызывала.

На ужин пошла вместе со старшими девушками. Георы и Неары среди них не было, Геора так и не зашла к нам в комнату, остальные немного удивлённо на меня посмотрели, но ничего не спросили.

В дверях я задержалась, не зная, куда себя девать, гладя, как остальные драконы заходят и рассаживаются за столами, уже зная, где им сесть. Некоторые тоже бросали на меня удивлённые взгляды, но и только. Места за главным столом, в середине, там, где сидят хозяева дома и самые важные гости, пустовали. И куда мне теперь?

Но не успела я окончательно растеряться, как меня обхватила за талию рука кого-то, подошедшего сзади. Кого-то? Нет, я тут же поняла, кто именно уверенно увлекает меня в столовую, едва услышав:

– Извини, моя золотая девочка, мы слегка задержались. Долго ждёшь?

Всё, что смогла – помотать головой, мол, нет, не долго, пока меня, под взглядами всех окружающих, которые я не видела, упорно глядя в пол, но чувствовала, провели к самому почётному месту. В полной тишине – все разговоры стихли по мере того, как мы шли к своим местам, – раздался спокойный голос короля:

– Это Дарёна, моя невеста, – после чего аккуратно усадил меня за стол, сев рядом.

Комната наполнилась ошеломлёнными перешёптываниями. Ещё бы – король не просто внезапно жениться решил, а на человеке! Такого никогда не было у драконов, а теперь вдруг – такой сюрприз. Едва осознала, что с другой стороны от меня сел какой-то парень, а потом услышала сдавленное:

– Дарёнка, это что, правда?

Оглянувшись на голос, увидела выглядывающую из-за парня Неару, похоже, рядом со мной сидит её жених. Только и смогла кивнуть, голос рядом с королём, да ещё под пристальным вниманием почти сотни драконов, куда-то пропал.

– Вот это да… – протянула девушка, глядя на меня огромными глазами, потом заулыбалась. – Так это же замечательно! Вместе будем жить. Хоть кто-то знакомый в чужом доме будет.

– А я? – с наигранной обидой поинтересовался её жених.

– И ты, – Неара просияла, легонько погладив его по руке и получив в ответ такой же сияющий взгляд. А я наткнулась на другой взгляд, внимательный, изучающий. На меня, чуть нахмурившись, смотрела та самая белая драконица, которая прилетела с чёрными и к которой обращались «ваше величество».

Отведя глаза, уставилась в стоящую передо мной тарелку, уже наполненную королём, – именно мужчины подкладывали из стоящих на столе блюд еду своим спутницам. И как я должна всё это есть у всех на виду? Я же подавлюсь!

Всё же взяла вилку, с которой уже вполне ловко управлялась, хотя впервые увидела лишь у драконов, наколола кусочек мяса, обмакнула в соус и стала жевать. Может, и проглотить получится. А сама в это время думала о том, что прежде не приходило в голову – кто эта белая драконица, которую назвали «величеством», как королеву?

Если бы она выглядела старше, я бы решила, что это мать короля. Раз он уже меняется, то его мать тем более должна измениться и выглядеть пусть не старой, но хотя бы средних лет. Но беловолосая была такой же молодой, как и все остальные, сидящие за столом, кроме Риалора с Криной, их сыновей с жёнами и ещё одной красной пары – наших соседей, которых я заметила, стоя в дверях столовой. Все остальные драконы – как красные, так и чёрные, – выглядели не старше двадцати.

А это значило, что беловолосая – не мать короля. Тогда кто? В голову приходила лишь одна мысль – она вдова прежнего короля. Я почти ничего о королевской семье не знала, но мог же прежний король жениться второй раз? Потому что ничего другого в голову не приходило, не могла же эта белая драконица быть женой нынешнего короля. Тогда он не смог бы жениться на мне.

Или смог? Кто знает, может, у королей всё по-другому? Я никогда этим не интересовалась, даже когда Неара нашла себе жениха из королевской семьи. И теперь жалела, что не проявила тогда любопытства. А теперь сижу и ломаю голову.

Ладно, вечером у Георы спрошу. Изредка бросая на сидящих за столом взгляды из-под ресниц, заметила её рядом с симпатичным черноволосым парнем – он подкладывал в её тарелку лакомые кусочки, смотрел восхищёнными глазами и что-то нашёптывал на ухо, а она в ответ счастливо улыбалась. Пусть у них всё сложится.

Я машинально жевала и глотала то, что лежало у меня на тарелке, не чувствуя вкуса. Отхлёбывала из протянутого мне кубка короля – тоже обычай драконов, один кубок на супружескую или обручённую пару, – когда произносился очередной тост, не вслушиваясь в слова. Вообще, до меня весь окружающий шум долетал словно сквозь воду, я слышала слова, но не понимала их смысла.

И вздрогнула, когда рука короля помогла мне встать – я и не заметила, как ужин подошёл к концу и драконы начали вставать со своих мест.

– Постарайся сегодня выспаться как следует, – услышала тихие, только для меня сказанные, слова, губы говорившего были так близко, что я почувствовала ухом его дыхание. – Боюсь, что завтра ты долго не сможешь уснуть.

Я почувствовала, как мурашки побежали по рукам, когда поняла, что эти слова означают. Уже на следующую ночь я должна буду лечь в постель с этим драконом, чужим, совсем незнакомым мужчиной, и исполнить свои супружеские обязанности. Ну почему так скоро? Почему у меня нет даже пары дней, чтобы как-то свыкнуться с этой мыслью?

Король положил мою ладонь на свою согнутую руку и повёл меня… не знаю, куда. Я шла, глядя себе под ноги, не решаясь взглянуть на того, кто вёл меня сначала по коридору, потом по ступенькам, потом остановился – я тоже остановилась.

– Сладких снов, моя золотая девочка, – и я почувствовала прикосновение губ к своему лбу. Костяшки пальцев вновь скользнули по моей щеке в мимолётной ласке, потом раздались удаляющиеся шаги.

Постояв так ещё немного, наконец, подняла голову и поняла, что стою у входа в женское крыло. Из утренней столовой послышался детский смех, заставивший меня быстро пройти в свою комнату, – сейчас я не хотела никого видеть и с кем-то разговаривать. При свете, падающем из незакрытой двери, отыскала «цеплялку», подхватила пару световых шариков, один бросила в кувшин с водой, а другой положила в то, что я называла подсвечником.

Драконы не пользовались свечами или лучинами. Для освещения они использовали специальные магические шарики, которые мог легко создать любой взрослый дракон, владеющий магией. Подростки и те, в ком магия ещё не проснулась, использовали шарики, которые в специальных чашах оставляли для них взрослые. Эти шарики, положенные в неглубокие чаши на ножках – «подсвечники», – давали свет словно десять свечей сразу, горели несколько часов и, если их не потушить, раздавив всё той же «цеплялкой», постепенно гасли сами. Опущенные в воду, они её нагревали.

Эти шарики были совершенно безопасны, не могли ничего поджечь, даже если случайно падали на пол, а если тронуть их пальцем – жглись, словно крапива, но больше никакого вреда не причиняли. Поэтому пользоваться ими могли даже дети, конечно, используя «цеплялки».

А вот другие шарики, что использовались для разжигания дров в камине, например, были более опасны, могли натворить бед при неумелом обращении, и тем, кто не обладал магией, пользоваться ими было запрещено. Поэтому камины нам всегда зажигал кто-нибудь из взрослых. Но сейчас было лето, и огненными шариками пользовались лишь на кухне.

Умывшись и переодевшись ко сну, сложила снятую одежду и украшения в сундук, так и стоявший в углу спальни. Потушив свет, легла, но поняла, что уснуть не удастся. В открытое ещё днём окно, со двора донёсся весёлый смех, заставивший меня выбраться из постели и высунуться наружу.

По большому двору, хорошо видимые в свете, льющемся из окон, гуляла молодёжь. Парочки держались в сторонке, остальные сбивались в стайки, из девичьей то и дело раздавались смешки. Даже ребятня, которой давно пора было спать, вертелась здесь же.

И только я была в стороне. Я была другой. И не потому, что человек – прежде меня легко принимали во все игры и забавы, и ещё совсем недавно я так же хихикала в стайке девчат.

Просто сегодня моя жизнь слишком круто изменилась. Уже в третий раз. Правда, первого я не помнила, мне лишь рассказывали о том дне, когда мы с Любавой потеряли мать, но вскоре обрели новых родителей. Зато то, что я чувствовала, став заложницей, запомнилось мне очень хорошо. И как и в тот раз, сегодня всё решили за меня – вырвали из привычной жизни, чтобы увезти в незнакомые края в чужую семью.

Хотя… Два первых раза всё сложилось не так уж и плохо. Меня любили как в приёмной семье, так и у красных драконов. Заботились, не обижали. Может, мне и в третий раз повезёт? Может, всё на самом деле не так страшно? И весь тот ужас, что я испытала, – просто от неожиданности и чувства беспомощности?

Ладно, постараюсь больше так не бояться. Ничего ведь уже не изменить. Лучше думать о том, что король красив, что, по словам Крины – а она меня никогда не обманывала, – он меня не обидит. Может, всё и правда будет неплохо?

Ну а то, что старый… так можно притвориться мысленно, что это человек, совсем молодой, а не пятисотлетний дракон. Решено, так и сделаю. Завтра посмотрю на своего будущего мужа, и не буду думать о том, что он король и старый, а буду видеть только его глаза, цвета полуночного неба.

Приняв такое решение, я закрыла окно, чтобы не слышать веселья на улице, улеглась в постель и очень быстро уснула. И снился мне король, который смотрел на меня не печально, а так, как при первой встрече. Улыбаясь.

Свадьба

День второй

Этим утром меня разбудила не Геора, что было необычно. Ещё бы, обычно я с книгой засиживаюсь заполночь, а вчера она гуляла, уж не знаю, как долго, но когда вернулась, я уже спала и не слышала. Нас обеих разбудила служанка, пришедшая помочь мне собраться. Она же принесла мне поднос с нехитрой снедью – невеста должна завтракать в своей комнате, не показываясь никому на глаза до церемонии, – а пока я умывалась, чтобы окончательно проснуться, принесла красное свадебное платье, расшитое золотой тесьмой и вышивкой.

Так уж заведено у драконов – свадебное платье было родовых цветов княжества, но всегда отделанное золотом. Шили и расшивали такое платье обычно по нескольку месяцев, а если свадьба случалась внезапно, что хоть и редко, но случалось, то перетрясались шкафы и сундуки замужних родственниц в поисках сохранившегося на память наряда, который быстренько подгоняли под новобрачную.

Вот и на своём платье я увидела свежий шов на подоле – складку, делающую его короче. Снизу-то не подогнуть, там самая красота – вышивка и прочая отделка, а вот чуть выше – вполне можно немного материи убрать. Видно, добрая душа, отдавшая мне свой бережно сохраняемый наряд, была заметно меня выше.

Геора сначала топталась рядом, радостно щебеча о том, как она рада за меня – ну, хоть кто-то рад, у меня самой как-то не получалось, – и как это здорово, то, что мы и дальше будем вместе, ну, после её замужества, конечно, но вместе же. И как забавно то, что я стану её тётей.

Мне это забавным не казалось, наоборот, лишний раз подчёркивало возраст моего будущего мужа, но я задвинула эту мысль поглубже – решила ведь, ещё вчера, не думать о том, какой король старый, а лишь о чём-нибудь хорошем.

Например, о том, что, говорят, то, что происходит в супружеской постели, удивительно приятно. Я знала, что именно там делается, ещё Любава рассказывала, а позже – Крина. Но понять, что в этих странных и стыдных действиях может быть приятным, так и не смогла. А когда представила, что это станет делать со мной сам король, обдало жаром – я совершенно не представляла, как просто голой ему покажусь и не умру при этом со стыда, а уж всё остальное…

Нет уж, лучше о чём-нибудь другом думать, а то так я до вечера и не доживу, умру от смущения.

Геора, умывшись и одевшись, убежала. Наверное, каждую свободную минутку старается с Дионилом провести. А меня, быстро проглотившую пирожок и запившую его морсом, служанка повела купаться.

Пришла в женскую баню, как я это называла. Вообще-то, это было тёплое помещение с большими каменными корытами, которые драконы называли «ванна». Вода в них наливалась по специальной трубе, нагревалась шариками, а потом уходила куда-то через дырку в днище. В бане уже находилась Неара, которой служанка мыла голову. Меня тоже усадили в ванну и начали намыливать.

Первое время, когда я только стала жить у драконов, было неловко принимать чью-то помощь при мытье, ведь я была уже взрослая и вполне самостоятельная. Да, в бане мы с сестрой и матушкой тёрли друг другу спины и, если нужно, поливали на волосы из ковшика, но и всё. А здесь меня мыли, словно маленькую, с ног до головы. Но поскольку служанки так же мыли и остальных женщин из семьи герцога, и для всех это было нормально, я смирилась, а потом и привыкла.

Когда Неара выходила из ванны, я мельком взглянула на неё и задумалась о том, что, по иронии судьбы, моя порча, всё же оставившая на мне след, сделала меня этим немного похожей на женщин-драконов. Дело в том, что хотя моё тело стало взрослым, кое в чём оно оставалось детским. На моём теле не было волос – ни подмышками, ни в низу живота, ни на ногах, тело было гладким, как у ребёнка.

У драконов тоже волос не было, поэтому я на их фоне белой вороной не выглядела. Они просто не знали, что люди именно этим от них отличаются, их не удивляло, как я выгляжу, поэтому мне не пришлось объяснять про наложенную на меня в детстве порчу. Просто тогда пришлось бы рассказать и о том, что в заложники им достался совсем не ребёнок, а кто знает, как бы это аукнулось? Могло ведь и до человеческого князя дойти, и батюшке тогда бы несдобровать за подлог.

Вот я и молчу. И про подлог, и про порчу. И про всё остальное.

Тщательно вымыв, служанка промокнула меня большой простынёй, а потом быстро обсушила тёплым воздухом. Волосы сушила медленнее, тщательно расчёсывая и красиво укладывая локоны. Помню, как поначалу меня удивляло это странное умение, потом-то я поняла, что всё, связанное с огнём и теплом, для взрослых драконов с полностью проснувшейся магией не труднее, чем для меня… даже не знаю, с чем и сравнить… ленту завязать, например. Маленькая девочка этого не умеет, а вот я это могу сделать, не глядя и не думая. То же и у драконов с магией.

Потом три служанки долго и тщательно меня наряжали. Всё было так, как и положено, когда девушку-дракона выдают замуж – кроме платья, всё остальное тоже было традиционно, и обувь, и нижняя сорочка, и украшения. Даже лента, украшающая волосы, была особой – красной, как и платье, расшитой золотыми нитками специальным свадебным узором.

Пока меня наряжали, за окном не раз мелькали огромные тени – прилетали жёлтые и коричневые драконы, но я даже в окно выглянуть, чтобы на них посмотреть, не могла. Да, собственно, мне не очень-то и хотелось. В любой другой день не утерпела бы – любопытно же, гости – это всегда интересно. Но не сегодня.

Наконец, служанки ушли, оставив меня одну. Я постояла немного, опасаясь присесть, чтобы не помять наряд, не очень понимая, когда за мной придут – через минуту или через два часа? Совсем потерялась во времени. Но если два часа – наверное, лучше сесть, а то потом же ещё свадебная церемония, её выстоять нужно. Осторожно расправив подол, опустилась на кровать – она мягче стула, может, платье не помнётся.

Приоткрылась дверь, и в спальню проскользнула наряженная Неара. Так же осторожно пристроилась рядом. Помолчала, вздохнула.

– Боишься?

– Боюсь, – честно призналась.

– Я тоже.

– А ты-то чего? Ты же любишь Леикона.

– Люблю. Только всё равно же боязно. Чужой дом, чужая семья.

– Не так всё страшно, – я похлопала девушку по ладони, хотя и сама испытывала то же самое. Плюс страх перед своим женихом-королём, да и, что скрывать, супружеских обязанностей я тоже побаивалась. Любава говорила, что в первый раз всегда очень больно. Словно подслушав мои мысли, Неара сочувственно взглянула на меня.

– Ой, что же я! Тебе-то, наверное, ещё страшнее, да? Но знаешь, король такой красивый. Думаю, тебе с ним понравится… ну… сама понимаешь…

– Хорошо бы, – вздохнула, радуясь хотя бы такому неловкому сочувствию.

– Но я рада, что он тебя выбрал. Я Леикона, конечно, очень люблю, но хорошо, что рядом будет кто-то, с кем можно вот так, поболтать, посекретничать. По-женски.

Я только собралась ответить, что тоже рада хотя бы одному знакомому лицу рядом, как дверь открылась, и вошла Крина. Увидев Неару, покачала головой, и та, виновато потупившись, вышмыгнула за дверь. Крина села на её место и внимательно осмотрела меня. От её взгляда не укрылось ничего – ни мой затравленный взгляд, ни закушенная губа, ни руки, теребящие носовой платок, почти разрывая его.

Крина положила ладонь мне на руки, не давая и дальше рвать платок.

– Не надо, Дарёна. Всё будет хорошо. Король – мудрый, опытный дракон… Уверена, тебе с ним будет хорошо, он сможет доставить тебе удовольствие в постели.

Я почувствовала, как запылали уши. Даже когда она объясняла мне о супружеских обязанностях женщины, я так не смущалась. Потому что это было… в общем. Не обо мне, а просто о женщинах. Сейчас же я представила себя и короля в постели, делающих... это! И меня всю словно кипятком облило, а по телу побежали мурашки.

– Просто позволь ему делать всё, что он захочет, – улыбнулась мне Крина. – Не противься, не стесняйся, не пугайся. Скоро ты поймёшь, что тебе повезло намного больше, чем Неаре, да и любой из нас. – Она усмехнулась, словно вспомнив что-то забавное. – Два девственника в постели – это печально. Но таковы уж наши обычаи, по-другому – никак. Именно этого требует «обмен». А вот с тобой всё иначе. Ты ещё вспомнишь мои слова и улыбнёшься своим сегодняшним страхам, поверь. А сейчас – пойдём. Пора.

Мы вышли из спальни и увидели Неару, идущую вместе со своей мамой по коридору. Уши девушки пылали почти так же, как и мои. Похоже, и ей только что давалось последнее материнское наставление, как и принято перед свадьбой.

У выхода из женского крыла нас ждали Риалор и отец Неары. Они и повели нас во двор, где проходила церемония. Вокруг пустого пространства в центре двора, стояли драконы, среди рыжих голов тут и там мелькали чёрные, коричневые и жёлтые. Но мне было не до рассматривания окружающих, я смотрела на двух чёрных драконов, стоящих в центре свободного пространства.

Я не раз видела свадьбы – в основном из окна нашей комнаты, впрочем, оттуда было даже лучше видно, и знала, что именно сейчас произойдёт. Отец невесты подводит её к жениху, вкладывает её ладонь в его руку и отходит к остальным гостям. После этого глава рода, выдающего девушку, говорит ритуальные слова. Поскольку моего отца здесь не было, то его роль исполнял Риалор, он же и слова говорил.

Не знаю, почему он задавал их и мне тоже. Ладно про любовь, верность, заботу и поддержку – у нас, людей, примерно то же самое говорят. Но я уж точно не смогу «лететь под облаками рядом с мужем, пока крылья несут нас». Впрочем, ради одной человечки никто не стал менять вопросы. И я ответила «Да», так же, как король и другая пара.

Когда все вопросы были заданы, король снял браслет с моего правого запястья и надел на левую руку, ту, что ближе к сердцу. Всё, мы были женаты. Навсегда. До самой смерти. Я сглотнула комок в горле.

Навсегда – это очень долго.

Затем последовал ритуал, который всегда вызывал у меня улыбку, – новоявленный муж снимал с распущенных волос жены ленту и с её помощью заплетал ей волосы в косу. Именно это сразу же указывало на замужний статус женщины, потому что браслет издалека или под одеждой можно и не заметить, а вот волосы, которые драконы никогда не прятали, видно сразу.

Поскольку в этот момент мы с Неарой стояли полубоком друг к другу, я могла видеть, как не очень умело, но старательно Леикон заплетает ей косу, а сама Неара время от времени едва заметно морщится, когда он случайно дёргал её за волосы чуть сильнее, чем нужно. А вот король заплёл мне косу быстро и ловко, сказывался опыт.

Я мысленно вздохнула. Опыт – это хорошо, вот если бы только он лишний раз не напоминал о возрасте моего теперь уже мужа. Ладно, зато голове не больно. Может, права Крина и с опытным мужчиной мне и в постели будет не очень больно? Ну, вдруг?

Когда наши косы были заплетены, драконы, стоявшие молча, зашевелились, загомонили радостно. К нам потянулись с поздравлениями, сначала чёрные и красные, вперемешку, а потом и остальные гости. Те, с кем я росла в одном доме, были доброжелательны, несколько женщин и девушек даже обняли и расцеловали меня, остальные же держались иначе. Особенно драконы других цветов.

Поскольку обе наши пары стояли рядом, было очень заметно разное отношение гостей. К Неаре с Леиконом с поздравлениями обращались с доброжелательными улыбками, перед королём робели и благоговели – кроме чёрных, конечно, те привычные, – а на меня смотрели с удивлением, недоумением, а кое-кто из жёлтых и с откровенной неприязнью.

Особенно мне запомнилась одна пара жёлтых. Возраст было не определить, как и почти все, выглядели они лет на двадцать. Мужчина смотрел на меня просто холодно, лицо его ничего не выражало, голос, сказавший «Поздравляю», был ровным, а вот взгляд его спутницы буквально пылал ненавистью. Я даже отшатнулась под её горящим взглядом, и крепкая рука мужа тут же приобняла меня, прижав к себе, словно показывая, что я – под его защитой.

Женщина вздрогнула, словно от толчка – возможно, спутник, действительно, толкнул её локтём в бок, – перевела взгляд на короля, тут же стушевалась, склонила голову и пробормотала слова поздравления. Невольно оглянувшись на мужа, – боги, мужа! – я даже вздрогнула от гневного выражения его лица. Но, словно почувствовав мой испуг, он взглянул на меня, и его лицо тут же разгладилось. И когда эта пара отошла, а следующая задержалась возле Неары с мужем, король наклонился и прошептал мне на ухо:

– Никогда не бойся меня. Пусть другие боятся, но не ты. Я никогда тебя не обижу, моя золотая девочка.

И даже не знаю почему, но мне и правда стало легче. Я вдруг почувствовала себя в безопасности. Когда на тебя смотрят с такой ненавистью, приятно, что рядом есть кто-то, кто заступится, защитит. Нет, я не думала, что на меня накинется кто-то из жёлтых прямо здесь, на свадьбе, но всё равно на какой-то миг стало жутковато. А от слов короля сразу вернулось спокойствие.

И это при том, что его самого я боялась больше, чем всех жёлтых драконов, вместе взятых. Откуда же это странное чувство защищённости? Я просто сама себе удивлялась.

Остальные поздравляющие уже не рискнули как-то выказать мне свою неприязнь, если она была, конечно. Многие просто удивлённо рассматривали, уж не знаю, потому ли, что впервые видели человека так близко, или им просто было странно видеть невесту в красном платье, но со светлыми волосами. Не знаю. Но, как бы то ни было, рука короля, так и оставшаяся на моей талии, помогла мне выстоять всю церемонию поздравлений.

Потом вынесли сундуки с приданым. К моему удивлению, почти половину из них поставили около меня. Хотя Риалор же говорил, что невеста из его дома бесприданицей не будет. Горло сдавило от подступающих слёз. Всё время, прошедшее после заявления короля, что он берёт меня в жёны, я переживала лишь о будущем. О том, что выхожу за совершенно незнакомого, к тому же старого дракона, которого очень боюсь… боялась… нет, всё ещё боюсь, конечно, но как бы уже не так сильно.

И только теперь я окончательно осознала, что теряю дом и семью, которые за прошедшие годы стали мне родными. После первой насторожённости, что не удивительно, ко мне стали относиться, словно я и правда родственница Крины, приехавшая к ним жить. И почти никого из них я уже больше никогда не увижу. С Неарой и, позже, Георой я буду жить в одном доме, Риалор, Крина и ещё кто-нибудь будут прилетать на какие-нибудь важные встречи – по делам или, как сейчас, на свадьбы. Но это и всё. Княжество чёрных слишком далеко, чтобы можно было просто так в гости летать.

Кажется, Неара подумала о том же. Потому что по её лицу вдруг потекли слёзы, и она, всхлипывая, уткнулась в плечо мужа. А я почувствовала, как рука короля крепче прижала меня, а губы коснулись виска.

– Не плачь, моя девочка. Если захочешь, мы будем прилетать сюда, чтобы ты могла повидать своих близких.

– Правда? – вскинула голову. Вот этого я точно не ожидала.

– Правда, – король улыбнулся уголком рта, а глаза всё равно печальные. – Мы не так уж и редко встречаемся по делам с герцогом Риалором, я буду прилетать для этого сюда и брать тебя с собой.

– Спасибо! – только и смогла выдохнуть.

– Тебе нужно почаще улыбаться, – сказал мой муж.

«Вам тоже», – хотелось ответить мне, но я не решилась. А ведь у него была такая чудесная улыбка, там, в коридоре, когда мы столкнулись впервые. Так захотелось снова её увидеть.

Я заметила, что драконы начали расходиться, освобождая двор, и стали видны кресла для полётов, стоящие в ряд с краю – прежде их заслоняли гости. Кресел было намного больше, чем вчера, в них рассаживались молодые драконы – кроме вчерашних чёрных, я увидела несколько жёлтых и коричневых, а так же красных – пять девушек, включая Геору и Тарху, и семеро парней. Все они летели на празднование к чёрным драконам.

Взрослые драконы обращались и взлетали, кто-то подхватывал кресла, кто-то – сундуки, наверное, заранее распределили, кто и что возьмёт. Три молодые пары воспользовались «амбаром для переодевания». Я растерянно наблюдала за всеми этими действиями, не зная, что мне делать дальше, пока король не подвёл меня к одному из оставшихся кресел.

– Тебе раньше приходилось летать? – спросил он, видя, как я неловко верчу в руках ремни, не зная, что с ними делать дальше, потом взял их и парой ловких движений закрепил меня так, что я не выпала бы из кресла, даже если оно перевернулось бы.

– Один раз. Когда меня сюда принесли. Но не в кресле.

– В корзине? – дракон удивлённо поднял брови.

– В корзину я уже не поместилась бы. Нет, я летела на спине Риалора.

– Испугалась, наверное.

– Нет. Мне очень понравилось.

– Даже так? Это замечательно. Значит, и сейчас не будешь бояться?

– Нет, – я только теперь осознала, что мне предстоит новый полёт. Я снова буду лететь на драконе, пусть в кресле, но всё равно – высоко над землёй. Снова испытаю это удивительное ощущение свободы. О, надеюсь, до королевского дворца лететь очень долго!

Мне показалось, что совсем быстро. Нет, на самом деле летели мы долго, намного дольше, чем когда-то через залив в княжество красных, под конец полёта я ужасно хотела есть и в туалет, но готова была лететь хоть до вечера. Жаль, что этот ни с чем не сравнимый восторг не мог длиться бесконечно.

Наконец, когда вдали показался очередной, как мне показалось, посёлок – много их пронеслось под нами, а также поля, пашни, леса, реки, было и несколько гор, – король, летевший с моим креслом в лапах, сказал:

– Подлетаем.

Я жадно вгляделась в появившиеся под нами дома и улицы, но поняла, что ничем особенным они от тех, что были у красных драконов, не отличаются. Такие же каменные дома с черепичными или железными крышами – как мне объяснили, чтобы молодые драконы, ещё толком не освоившие магию, не подожгли их случайно. Вообще, если не считать деревьев в садах, снаружи не было почти ничего, что могло бы гореть. В домах была деревянная мебель и полы, но снаружи – только камень и металл. Дома, заборы, колодцы, скамейки, «амбары» для переодевания, даже курятники – всё было из камня.

Возле больших домов или в конце улиц с домами попроще, так же, как и у красных, были просторные дворы для приземления и «амбары». Ничего нового, разве что самих улиц и домов заметно больше.

А вот дом короля, или, как его называли, замок, от дома Риалора отличался очень сильно. У того был просторный трёхэтажный дом с двумя крыльями. И среди соседних домов он выделялся разве что размерами.

А вот замок отличался. И даже не тем, что был больше и выше, а тем, что крылья у него смыкались так, что, если посмотреть сверху, было похоже на колодец с очень толстыми стенами, притом одна «стена» была заметно толще остальных. По углам были надстройки, словно на крышу поставили ещё четыре небольших дома, а между двумя из них, над той «стеной колодца», что была шире остальных, не было крыши. То есть не было привычной мне двускатной крыши, а была ровная площадка с каменной оградой.

Я не успела удивиться, почему крыша такая странная, как король опустился прямо на эту самую площадку, обратился, отстегнул ремни на кресле, помог мне выбраться и отвёл в сторонку, чтобы дать место остальным. Кроме нас, на этой же крыше опустились белая и коричневая драконицы и чёрный дракон, несущий кресло с Неарой. Ещё один чёрный, который нёс Леикона, опустил кресло с ним, но обращаться не стал, а улетел, как я успела заметить, в сторону трёх «амбаров», стоящих на краю огромного – в несколько раз больше, чем у Риалора, – поля для приземлений. На которое сейчас как раз опускались остальные драконы, те, которые летели вместе с нами.

– Это – только для членов семьи, – пояснил король мне, а заодно и Неаре, так же удивлённо осматривающей странную крышу. – Идите со служанками, девочки, они помогут вам привести себя в порядок, через полчаса садимся за праздничный стол.

Две служанки повели нас к одной из пристроек, туда же чуть раньше слуги занесли наши кресла. Обернувшись, я увидела, что король подал руку беловолосой девушке, второй дракон – коричневой, и обе пары, а также Леикон, постоянно оглядывающийся на нас – точнее, на Неару, – скрылись за дверью другой надстройки.

– А почему мы не с ними? – озвучила Неара мои мысли. Оказывается, не одна я в растерянности.

– Они пройдут в семейное крыло, чтобы тоже привести себя в порядок после полёта, – пояснила ведущая её служанка. – А вы туда сможете попасть только после официального ввода в семью, как и любая невеста. Поэтому сейчас мы отведём вас в гостевое крыло.

Мы спустились по лестнице, куда-то шли, зашли в какую-то комнату – я особо дорогу не запомнила. Первым делом нас, с понимающей улыбкой, отвели в уборную, потом мы умылись, а служанки, как могли, привели в порядок нашу одежду.

Неара, поглядев на себя в зеркало, расстроенно вздохнула и убрала за уши пряди, выпавшие из косы. Переплетать косу было нельзя, какую заплёл муж после церемонии, такую он же должен расплести в спальне, перед первой брачной ночью – такова традиция. А вот моя коса выглядела очень аккуратно, я бы сама лучше не заплела. Опытный у меня муж. Старый… Всё, не думаю об этом, не думаю!

Когда служанки повели нас обратно, то при выходе из очередного коридора на лестницу, нас ждали наши мужья. Я заметила, что на голове у короля – золотой обруч, украшенный самоцветами. Рядом стоял слуга, держащий на подушечке точно такой же обруч, но тоньше, и именно его король надел мне на голову. Было непривычно чувствовать на голове что-то, тяжелее ленты, но особо этот обруч не мешал и голову не сдавливал.

– Теперь ты – настоящая королева, моя золотая девочка, – наклонившись, шепнул мне дракон.

Я не нашлась, что ответить. Как-то странно это произошло – в коридоре возле лестницы. Но, наверное, так положено. Может, к гостям я уже должна была выйти в таком обруче? А где ещё его надевать? Может, надо бы на свадьбе, да откуда б ему там взяться? Или есть ещё какая-то причина?

Ладно, может, потом спрошу, если не забуду. И если храбрости наберусь. Сейчас её хватало лишь на то, чтобы отвечать на прямо заданные вопросы. Я буквально цепенела рядом с тем, кто внезапно стал моим мужем. Мало того, что всё случилось так быстро, и этот дракон был мне совершенно незнакомым, он был ещё и королём! Я же представления не имела, что должна делать королева, а меня вот так просто взяли и сделали ею.

За такими мыслями я не заметила, как мы вышли к гостям. Королевская столовая была гораздо больше, чем у герцога красных драконов, и в ней, за длинными столами, составленными подковой, сидели все шесть драконьих рас вперемешку, чёрных, конечно же, было больше всего.

Меня усадили рядом с королём, в центре стола, и все взгляды скрестились на нас. Я даже пожалела Неару – это была её свадьба, её торжество, а я оттянула на себя всё внимание. Впрочем, я бы с радостью уступила бы ей это самое внимание, меня оно лишь заставляло чувствовать себя неуютно.

Нашла глазами Геору и Тарху – они улыбались мне, и от этого стало чуть легче. Они радовались развлечению, Тарха сидела между двух парней, чёрным и серым, и с удовольствием с ними болтала, Геора всё внимание уделяла любимому, как и он ей. Жаль, что я не могла увидеть Крину, уверена, она поддержала бы меня хотя бы взглядом, но герцоги с жёнами сидели за одним с нами столом, и, чтобы их увидеть, пришлось бы наклониться, а я пошевелиться лишний раз не решалась.

Сидела молча, иногда бросая взгляд на мужа, иногда посматривая на гостей, но чаще смотрела вниз, в тарелку, ела то, что мне клали, отхлёбывала из кубка мужа – к моему удивлению, сегодня в нём был ягодный взвар, а не вино, как вчера, хотя по цвету было не отличить. Судя по тому, как постепенно веселели гости, как всё громче становились их голоса и всё двусмысленнее тосты – в их кубках точно было вино. Ещё одна странность, ещё один вопрос, который я, наверное, никогда мужу не задам.

Слушая пожелания новобрачным, я думала о том, говорили бы то же самое, если бы за столом было не две только что поженившихся пары, а одна – король и человечка? Это Неаре с Леиконом есть смысл желать много яиц в гнезде, крепких крыльев и сильной магии, у меня не будет ни того, ни другого, ни третьего.

Или у драконов это такие пожелания, которые говорят всем? И ради одной человечки привычные тосты никто переделывать не станет?

Обед плавно перетёк в ужин, а мы всё сидели и сидели за столом, и казалось, это никогда не кончится. И хотя я безумно устала, а голова просто раскалывалась от всех этих разговоров, шуток, хохота, в общем, от шума, стоящего в столовой, мне хотелось, чтобы это застолье никогда не кончалось. Потому что после него меня ожидало то, о чём я и думать не могла, не похолодев и не покрывшись мурашками.

Первая брачная ночь.

Примерная карта драконьего королевства. Салатовое пятно внизу - Пригорное княжество.