Заложница крылатого демона

Нужно бежать! Спасаться отсюда как можно скорее.

В Аду оставаться Илария не собиралась. А в том, что она оказалась именно в преисподней, не было никаких сомнений. Запахи костра и серы, черные каменные стены, пекло… все как в историях, которые наставница читала ей в детстве.

Знала бы Илария, что однажды попадет сюда, слушала бы ее куда внимательней. Конечно, отец частенько говорил, что все ведьмы будут гореть в адском пламени, но не в буквальном же смысле! Если и в буквальном, то уж точно после смерти, не при жизни.

До чего же здесь было жарко… пот стекал по ее лицу, смачивая волосы на висках и впитываясь в ворот белого закрытого балахона. Сейчас ей казалось, что она горит… Может, если бы Илария помнила, как очутилась здесь, было бы проще найти выход. Но она не помнила! Не помнила!

Илария одернула себя. Нужно не паниковать, а сохранять рассудок и искать выход.

Вот только дверь комнаты была заперта. Массивная, с длинными железными петлями, коваными, надежными. Выбить ее Илария не рассчитывала, прекрасно понимая, что, скорее, сама об нее расшибется.

— Спокойно, все не может быть настолько плохо, — урезонила себя она, когда поняла, что дышит часто и неглубоко.

В конце концов, Илария могла очнуться в темнице вместо обычных покоев. Пусть из мебели здесь была лишь кровать, но уж лучше так, чем отсыревшая солома в подземелье. Да и сбегать проще из спальни, чем из каземата, верно?

По крайней мере, в комнате было… о, окно!

Илария бросилась к нему. Огромное, с широким каменным подоконником, о который она оперлась руками, прежде чем выглянуть наружу.

— Милостивые создатели… — выдохнула она.

Земля была очень далеко, и Илария не смогла толком разглядеть, что находится внизу. Вон тот странный квадрат — это крыша сарая? Или же плавильни, где демоны изготавливают котлы и пыточные орудия…

Впереди до самого горизонта простиралось беззвездное черное небо, посреди которого светил кроваво-алый диск. Какой огромный! Илария и предположить не могла, что в Аду есть своя собственная луна.

И на фоне этой луны появилась крылатая фигура. На мгновение она зависла в воздухе, и Илария различила очертания огромных перепончатых крыльев. Прищурившись, она попыталась увидеть что-нибудь еще, но чем дольше смотрела, тем отчетливее ощущала на себе тяжелый взгляд.

Взмахнув крыльями, силуэт вдруг помчался вперед.

«Меня заметили! Заметили!» — мысленно закричала Илария, отшатнувшись от окна, но понимая, что опоздала.

Она прижалась к стене возле массивного ставня, надеясь, что существо пролетит мимо. Хоть бы пролетело, хоть бы пролетело! Зажмурившись, Илария услышала хлопанье крыльев, раздавшееся совсем близко, прямо за окном.

«Создатели, пожалуйста, — про себя зашептала она. — Пожалуйста, пожалуйста…»

А затем шорох, тихие шаги… вот и все. Конец.

Замерев, Илария приготовилась к тому, что сейчас ее будут жечь огнем или схватят за шкирку и потащат туда же — в огонь. Или в котел, что ничем не лучше.

— Очнулась, ведьма, — прогремел мужской голос, от которого она вздрогнула всем телом. Громкий и глубокий, он тем не менее был практически лишен интонаций. Пустой, равнодушный.

Не выдержав неизвестности, Илария распахнула глаза и уставилась на мужчину, остановившегося у окна. Своими огромными крыльями он закрывал как свет луны, так и факелы, отчего сложно было различить черты его лица.

Однако даже так Илария могла сказать, что он просто огромен. Такие широкие плечи и внушительные мышцы она видела разве что у своих братьев, отличавшихся непомерной силой.

— Ты… — начала Илария.

Сложив крылья, незнакомец шагнул вперед и оказался в свете факелов.

Неосознанно, инстинктивно она поймала его взгляд. Глаза… не зеркало души, нет — две бездны. Сплошь черные, без радужек и зрачков. Они смотрелись пугающе на лице с хищными чертами, обрамленном длинными темными волосами, над висками из которых выглядывали два красноватых рога, загнутых к затылку.

— …демон! — пискнула Илария. — Изыди, нечистый… — неосознанно залепетала она. — Я тебя изгоняю…

— Изгоняешь? — насмешливо уточнил он. — Из моей собственной цитадели?

Демон расправил крылья так стремительно, что ее обдало порывом горячего воздуха. Это же дуновение погасило факелы и погрузило комнату в непроглядную тьму, которую разгонял теперь лишь свет кровавой луны.

Он очертил силуэт демона, вмиг оказавшегося перед Иларией и нависавшего над ней. От неожиданности она вскрикнула и дернулась, чтобы сбежать, но не успела.

Вскинув руку, он сжал ее горло, обвил его пальцами.

Широко распахнув глаза, Илария принялась судорожно хватать ртом воздух, надеясь напоследок наполнить им грудь, когда внезапно обнаружила, что может свободно дышать. Демон не сжимал пальцы, не душил ее, лишь удерживал на месте.

— Такая юная и хилая, но проблем от тебя много, — он склонил голову набок, всматриваясь в лицо Иларии.

Теперь в его голосе наконец-то появились интонации, но они не предвещали ничего хорошего — интерес хладнокровного исследователя, нашедшего любопытный экспонат.

Внезапно демон нахмурился еще больше и… принюхался? Сжав пальцы на горле Иларии чуть крепче, чтобы не вздумала вырываться, он склонился к ней. Всем своим существом она хотела отстраниться, но не сделала этого, чтобы продолжать дышать.

Демон был так близко, что Илария почувствовала на своем лице его горячие выдохи, которые пахли какими-то пряностями и терпким вином. Будничные ароматы, словно перед ней стоял самый обычный мужчина, пусть даже огромный и крылатый. Вот только Илария знала, что имеет дело с порождением Ада.

Когда демон наклонился еще ближе, она не выдержала и зажмурилась, чтобы не смотреть во тьму его глаз. Взгляд их казался зловещим, пронизывающим. От него бросало в холод, контрастировавший с жаром, исходившим от тела демона. Илария чувствовала его даже через плотную ткань балахона.

Поскольку она не глядела на демона, то вздрогнула от неожиданности, когда он провел кончиком носа по ее скуле и снова глубоко вдохнул. Потом еще раз и еще. Задержал дыхание.

Внезапно все ощущения пропали — и запахи, и жар огромного мужского тела, и даже захват на горле. В изумлении Илария распахнула глаза и уставилась на демона.

— Ты не человек, — процедил он. — Ты бессмертна.

Бессмертна? Очень относительное понятие. Да, Илария была неуязвима для старения и увядания, но если, например, демон сжал бы пальцы чуть крепче или просто свернул ей шею, то она оказалась бы очень даже смертна. Внезапно смертна, быстро смертна, легко смертна...

Но это все нюансы. Илария прекрасно поняла, что он имел в виду. Не мог ведь демон распознать продолжительность ее жизни лишь по запаху? Отец и братья всегда говорили, что она неотличима от обычных смертных… простая ведьма…

Демон попятился от нее, но лишь затем, чтобы осмотреть с головы до ног, словно так мог получить ответы на вопросы, которые у него, очевидно, возникли. Ох, лучше бы он считал ее ведьмой! Если в Аду узнают о ее происхождении, она не просто умрет, нет. Умрет в муках!

— Ты ошибаешься, демон, — дрожащим голосом сказала Илария.

— Демон… — хмыкнул он. — Я не просто какой-то демон. Я — Бальтазар, повелитель Шестого круга.

Бальтазар… Бальтазар…

Имя показалось Иларии знакомым, но ей никак не удавалось вспомнить, где она его слышала. Однако сам факт того, что она его знала, уже не предвещал ничего хорошего. Это означало, что Бальтазар — один из сильнейших демонов, древних, о которых пишут в книгах. Впрочем, оно и неудивительно, если он повелевал целым кругом Ада.

Тем временем Бальтазар наблюдал за ней, склонив голову набок, словно забавлялся эмоциями, отражавшимися у нее на лице.

— Ты ошибаешься, Бальтазар, — повторила Илария, на этот раз назвав его по имени.

— Я ошибся всего один раз в своей жизни, — ухмыльнулся он. — И это было давно. Скоро ты убедишься, что я всегда прав, — зловеще пообещал демон. — Очень скоро, ведьма.

Развернувшись, он сложил крылья и подошел к окну. Бальтазар оперся рукой о подоконник и, просто выпрыгнув наружу, расправил крылья с громким хлопком.

Илария же так и осталась пораженно стоять, глядя ему вслед и до сих пор ощущая угнетающий отпечаток его присутствия, витавший, казалось, в самом воздухе. Ей чудилось, словно она до сих пор может почувствовать запах пряностей.

Кровожадным зверем к ней снова начал подкрадываться страх, готовый впиться в долгожданную жертву клыками и когтями. О, Илария была сейчас для него легкой добычей, понимавшая, что если Бальтазар узнает о ее происхождении, смерть покажется ей милосердием… и ведь он узнает, непременно узнает…

«Сделай это, сделай, прыгни! Окно же рядом. Думаешь, раз ты в Аду, твой отец и братья живы? Некому тебя спасти», — зашептал страх, словно и впрямь был живым существом.

Конечно, ее отец и братья живы! Демонам никогда не добраться до них.

«Если и так… думаешь, ты их дождешься? Тебя замучат до смерти. Ты видела, как огромен этот повелитель? — не ослабил страх своего напора. — Огонь и котел покажутся тебе милосердием в сравнении с тем, что способен сотворить Бальтазар. Только представь себе… после этого ты сама не захочешь жить».

Не выдержав, Илария обернулась. В темноте ей практически ничего не удалось различить, но она знала, что в дальнем углу стоит кровать… может, неспроста Иларию поселили в спальне… такому мужчине как Бальтазар ничего не стоит сделать с женщиной все, чего бы он ни пожелал. И тогда бессмертие покажется ей проклятием…

«Вот именно, — голос страха стал в тысячу раз громче, стоило ей представить себе извращенные картины. — Поэтому прыгай!»

Возможно, и впрямь лучше ограничиться восемнадцатью годами затворнической, но спокойной жизни, чем познать жизнь другую, полную мучений и унижения. Возможно…

— Нет! — едва ли не закричала Илария.

Она не собиралась сдаваться.

Выход был! Непременно был! Даже если самый нелепый и отчаянный.

Ранее, выглядывая из окна, Илария заметила карниз, опоясывавший здание и разделявший ярусы фасада. Можно будет его использовать, хоть у нее сердце и ухало вниз при мысли о том, чтобы пройти по нему… на такой высоте…

Если она упадет, то все равно разобьется насмерть, но хотя бы погибнет в борьбе, а не вывалится из окна жалким трусливым тюком и не сгорит в геенне огненной. Набравшись мужества, Илария привстала на цыпочки и не просто выглянула из окна — высунулась.

Горячий воздух тут же хлестнул ей щеку прядями ее собственных рыжих волос. Раздраженно отодвинув их в сторону, Илария посмотрела сначала вправо, потом влево и увидела то, что искала — окно, в котором не горел свет.

Можно было понадеяться, что в той комнате никого нет. Вряд ли демоны стали бы из-за одной ведьмы запирать в башне все двери. Нет, наверняка они заперли только эту.

Она понятия не имела, что будет делать, если все-таки выберется в коридоры этой цитадели, но времени у нее оставалось все меньше, поэтому стоило решать проблемы по мере их поступления.

Вернувшись обратно в комнату, Илария собралась с силами.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она обнаружила, что у нее вспотели ладони, и вытерла их о жесткую белую ткань балахона. Это немного помогло, хоть волокна и почти не впитывали влагу.

— Ладно, я смогу, тут всего-то метров семь, — утешила себя Илария. — Если и упаду, что ж, значит, такова судьба…

Схватившись за подоконник, чтобы подтянуться и подняться на него, она помедлила. Но чем дольше Илария тянула, тем меньше у нее оставалось смелости, вот почему нужно было действовать немедленно, сию же секунду.

Подтянувшись, она подняла ногу и, ступив на подоконник, встала на него. Илария ухватилась за внешний скос окна и выпрямилась. Пару секунд поразмышляла, идти ей спиной к стене или лицом, и остановилась на последнем варианте.

Она опасалась, что если случайно глянет вниз, то запаникует, потеряет контроль над собой. Да, однозначно, лучше уж видеть перед собой каменную стену.

Снова глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Илария ступила на узкий карниз.

Было сложно обогнуть скос окна, но она справилась и тут же прильнула к черной каменной стене, оказавшейся поразительно теплой, едва ли не горячей. Сейчас Илария порадовалась, что балахоны шили из плотной ткани, ведь иначе булыжники могли обжечь нежную кожу ее груди и живота.

Благо ладони со ступнями были не такими чувствительными, поэтому держалась она без труда, даже нащупала в стене зазоры, за которые зацепилась пальцами.

Первый шаг вбок. Осторожный, маленький.

Стоило его сделать, как карниз перестал казаться Иларии таким широким. Пятки ее свисали с края. Совсем немного, но она чувствовала под ними пустоту, и одно только это пугало.

Второй шаг, все так же медленно. За ним — третий.

Внезапно на нее налетел порыв ветра куда сильнее того, который пять минут назад трепал ее волосы — едва ли не шквальный и поразительно горячий. Он болезненно ударил Иларию в спину, распластав по стене, однако куда страшнее был следующий его порыв, хлестнувший ее слева.

Продолжая прижиматься к черным камням, она пискнула, вцепившись в них пальцами рук и ног. Но ведь так не бывает! Ветер не может дуть отовсюду, не может!

Едва он стих, как Илария шумно выдохнула и попыталась продвинуться дальше.

Четвертый шаг, пятый и шестой.

И снова порыв ветра, уже справа. Вскрикнув, она зажмурилась, вжавшись в стену так, что у нее заныла грудь. Да Илария бы вросла в нее, если бы умела! Он словно избивал ее, нанося удары со всех сторон, дергая за подол.

Едва стих очередной порыв, как она поспешила, догадываясь, что скоро подоспеет новый, возможно, сильнее прежнего. Она очень сомневалась, что продержится долго. У нее уже ныли пальцы.

Седьмой шаг, восьмой.

До соседнего окна оставалось всего ничего, когда Илария уловила знакомый звук, напоминавший удары по воздуху — хлопанье огромных крыльев.

— Нет, нет, нет… — забормотала она.

Оставалось ведь совсем немного! Ей не хватило нескольких жалких секунд! Бальтазар настиг ее, и ей страшно было представить, какой будет расплата.

— Вот же негодница! — внезапно раздался у нее за спиной звонкий женский голос. — Это что ты тут удумала?

Иларию схватили поперек тела и потянули назад. Когда ее оторвали от стены, у нее желудок ухнул вниз, конечности затряслись. Она громко закричала, однако падения так и не последовало.

Нет, ее просто пронесли по воздуху и буквально затолкали обратно в комнату через окно. Приземлилась она довольно мягко, но все равно не устояла на подрагивающих ногах и, упав на пол, вскинула взгляд.

В оконном проеме застыла фигура, подсвеченная красноватым лунным светом. Он очерчивал оперенье огромных крыльев, в то время у Бальтазара они были кожистыми… да и сам силуэт был куда миниатюрней.

— Что это ты тут удумала, я тебя спрашиваю? — подбоченилась незнакомка, впорхнув в комнату и сложив крылья.

Покрывшись испариной, Илария поползла назад по каменному полу. Она не знала, кто перед ней, но от порождений Ада добра не жди.

— Почему здесь темно? — недовольно протянула незнакомка.

Хмыкнув, она прошла к факелу, попутно задев обнаженное колено Иларии перьями на кончике крыла. Илария и не заметила, что у нее задрался подол. Судорожно она одернула его, натянула как можно ниже.

Покопавшись в кармане и достав что-то, незнакомка чиркнула пару раз. Тут же заиграло пламя, и на глазах у изумленной Иларии она направилась ко второму факелу, с которым проделала то же самое.

— Так-то лучше! — довольно заявила незнакомка, спрятав огниво обратно в карман. — Не то чтобы темнота мне мешала, но все равно приятнее разговаривать при свете, согласна?

Илария даже не сразу поняла, что обращаются к ней, настолько была поражена внешностью говорившей. Высоковатая для женщины, она явно была воительницей, что подтверждала надетая на ней кожаная броня с металлическими пластинами, обнажавшая руки с отчетливым рельефом мускулов.

И на ней были… брюки? Женщина и без юбки?

Поймав на себе недоуменный взгляд Иларии, незнакомка тяжело вздохнула и замерла, словно прекрасно понимала ее интерес и позволяла ей осмотреть себя намеренно, даже демонстративно.

Однако больше фигуры удивляло ее лицо, обрамленное светлыми волосами, заплетенными в сотни косичек, на концах которых сверкали стальные бусины. Волевое, но странное и чуждое — чуть приплюснутый нос, полные губы, острые скулы, раскосые глаза… глаза — желтые! Сплошь желтые, словно у птицы.

— Ты ангел? — несмело предположила Илария, рассматривая ее крылья. На них было оперение, разве что бурое вместо белого.

— Ангел? — округлила незнакомка глаза, отчего они стали еще больше походить на птичьи. — Ни в коем случае! Как тебе такое в голову пришло? — воскликнула она, скривившись от отвращения. — Больше никогда не называй меня так, не то обижусь, — предупредила она так, словно ее обида многое для Иларии значила. — Я эриния.

— Эриния? — выговорила Илария незнакомое слово.

— Эриния, одна из предводительниц фурий Шестого круга, — высоко подняла голову незнакомка. — Меня зовут Тисифона, — представилась она, явно ожидая, что ее имя что-то скажет Иларии.

Вот только оно звучало странно, не более.

— Приятно познакомиться, — пролепетала она. — А я — Илария.

Ситуация казалась ей еще нелепее, чем эта Тисифона, разговаривавшая так, будто они встретились в каком-нибудь нормальном месте.

— И-ла-ри-я, — протянула Тисифона, словно имя показалось ей странным. — Ладно, пока что на том и сойдемся, — снисходительно согласилась она. — Итак, ты не ответила на мой вопрос. Что это ты удумала? — прищурила Тисифона желтые глаза. — Никак решила покончить с собой?

— Нет-нет, — затрясла Илария головой. — Если бы я хотела убить себя, выпрыгнула бы из окна и не стала бы лезть на карниз.

— Ну… хоть так, — тяжело вздохнула эриния. — Значит, сбежать хотела? У тебя все равно ничего бы не вышло. Соседняя комната — моя, и дверь там всегда заперта, потому что гостей я не люблю, а сама вхожу и выхожу через окно.

Вот как, значит. Поняв, что план побега изначально был обречен на провал, Илария почувствовала, как у нее разом исчезли и без того жалкие остатки сил.

— Но у меня-то есть крылья, а ты могла разбиться, — весомо добавила Тисифона.

— Уж лучше разбиться. Не зря ведь существует выражение «адские муки», — пожала плечами Илария. — И вариться в котле мне не хочется, — невесело хохотнула она.

— В котле? — нахмурилась Тисифона, но затем ее лицо прояснилось от догадки. — Это в котором демоны варят души смертных, да? Гадость какая, фу, — скривилась она.

— Этим ведь и занимаются в Аду, — осторожно напомнила Илария.

— В Аду… мы называем свой дом Инферно, — Тисифона гордо расправила крылья, простершиеся едва ли не от стены до стены.

Инферно… звучало как название государства, если угодно — королевства, но никак не кошмарного места, где оказываются души людей.

Илария пару раз встречала это название в нескольких книгах, которые ей изредка разрешали брать из библиотеки в качестве поощрения за послушание. Отец не одобрял чтение для обеих своих дочерей, но для Иларии — особенно. Называл это вредным, растлевающим занятием.

— Инферно… — повторила Илария.

— Ага, Инферно, — подтвердила Тисифона. — С речью и запоминанием проблем нет, уже хорошо, — вздохнула она так, словно имела дело с ребенком. — И давно ты пришла в себя?

— Не знаю, — Илария и впрямь не имела ни малейшего представления. — Час назад? Может, два?

— А вот со счетом дела обстоят похуже, — резюмировала Тисифона, тяжело вздохнув, и затем хлопнула в ладоши. — Может, тебя нужно покормить? Ну, чтоб голова заработала… ты любишь персики? Сейчас отдам приказ повару. Если будешь хорошей девочкой и больше не полезешь в окно, я попрошу передать плавильщику, что именной котел для тебя можно не выплавлять, договорились? — рассмеялась она.

Кажется, Тисифона шутила, а вот Иларии смешно не было. Совершенно.

Если раньше происходящее казалось ей пусть странным, но хотя бы объяснимым, то теперь она окончательно перестала что-либо понимать, однако не собиралась отказываться от любой помощи, которую может получить.

Битва с ангелами закончилась два дня назад, но Бальтазар все еще был на взводе, и разговор с ведьмой ничуть не помог, лишь усугубил напряжение.

При встрече с ней он рассчитывал, что она начнет обороняться. О, ведьмы не были беззащитными созданиями, отнюдь. Она могла призвать к себе огонь из факелов или хотя бы произнести какое-нибудь защитное заклинание, но «изыди, нечистый»? Смехотворно.

Эта ведьма вела себя как несмышленая девчонка. Такая юная, с виду мягкая и невинная, в нелепом балахоне. Миловидное личико с полными губами и зелеными глазами, округлившимися в изумлении. А еще рыжие растрепанные кудри, придававшие ее облику детскости…

Бальтазар легко считывал эмоции на ее лице — страх, непонимание, изумление… такие правдоподобные... Либо он разучился распознавать человеческие чувства, либо ведьма была непревзойденной актрисой, каких еще не видывал мир, либо она и впрямь ничего не ведала. Он не мог сказать, какой из этих трех вариантов нравился ему меньше всего.

А ведь Бальтазар, умыкнув ее из-под носа у ангелов, рассчитывал получить могущественную ведьму, умеющую создавать бреши в полотне между мирами, чтобы переходить из одного в другой...

От досады он скрипнул зубами. О чем говорить, если даже Шестой круг сердился, что Бальтазар чувствовал, как может только повелитель.

Словно живое существо, Шестой круг рычал ветрами, бившимися о башню цитадели, и задувал в окна просторной обеденной залы, свистя между черными каменными стенами. Бальтазар ощутил, как за сотни миль отсюда взбурлил приток Наар Динур — души Инферно в виде огненной реки, согревавшей земли, которые без нее превратились бы в ледяные пустоши.

Внезапно ветер взъярился особенно сильно, принявшись буквально хлестать стены. Он налетал то с одной стороны, то с другой.

— Все в порядке, — сказал Бальтазар, зная, что земли услышат своего властителя. Они слышали его всегда, где бы он ни находился, как и прочие восемь кругов слышали своих повелителей. — Ты можешь успокоиться.

В ответ круг разошелся пуще прежнего и ответил таким сильным порывом ветра, что тот, влетев в обеденную залу, погасил два факела и уронил блюдо с фруктами на тонкой ножке. Яблоки покатились по столу и посыпались на каменный пол.

Внезапно сквозь завывание ветра послышалось хлопанье крыльев, и Бальтазар сразу понял, кто спешит к нему. Для них, крылатых порождений Инферно, полет был как походка — у каждого свой ритм, сила удара крылом по воздуху.

— Тисифона, — поприветствовал Бальтазар, едва она влетела в окно.

Еще один взмах крыльев, и эриния приземлилась возле стола, тут же схватив яблоко, ранее выпавшее из блюда, но не успевшее докатиться до края.

— А персиков нет, да? — со смачным хрустом впившись зубами во фрукт, она откусила кусочек и прожевала. — Ладно, яблочко тоже сойдет.

— Как там наша ведьма? — хмыкнул Бальтазар. — Ты узнала что-нибудь интересное?

— Жива и здорова. Я покормила ее и уложила в кроватку, даром что колыбельную не спела, — фыркнула эриния. — А вот с интересным туго. Она едва ли не заикалась, какие тут разговоры! Да ты настолько ее перепугал, что она чуть не разбилась насмерть.

— В смысле? — тут же напрягся Бальтазар.

Ведьма пыталась выброситься из окна? Выход слабаков. Хотя что удивительного, если совсем недавно она вся тряслась перед Бальтазаром, как цыпленок перед поваром.

О нет, эта ведьма будет жить. Она нужна Инферно хотя бы затем, чтобы король Адам, напыщенный индюк в короне, проживал отныне свои дни, зная, что в любой момент демоны могут заставить ведьму открыть проход в Эдем.

— Сбежать попыталась, — пояснила Тисифона насмешливо. — Я ее с карниза сняла. Конечно, она бы никуда из цитадели не делась, но упасть и разбиться могла запросто.

Значит, вместо того чтобы прощаться с жизнью, ведьма решила побороться за нее? Причем побороться довольно-таки отважно для хилого цыпленка.

— И что-то лепетала про котлы, между прочим, — рассмеялась Тисифона.

— Опять котлы? — вздохнул Бальтазар, порядком устав от сказочек, которые в ужасе повторяли многие души, только попавшие в Инферно.

— Ага, снова, — подтвердила Тисифона, наконец, прикончив яблоко. От него осталась лишь короткая веточка, которую она покрутила двумя пальцами, после чего положила на стол.

Очевидно, ведьма наслушалась историй смертных и понятия не имела, как в действительности  обстоят дела. Неплохо было бы допросить ее, но Бальтазар не хотел портить столь ценный ресурс, как-никак допросы почти всегда заканчиваются увечьями…

Может, у Тисифоны выйдет разговорить ее, изображая симпатию и заботу.

— Она бессмертна, — сообщил Бальтазар. — Выясни детали.

— Бессмертна? — удивилась эриния. — Ты уверен?

— Адам даровал ей бессмертие, и я хочу знать, как именно он это сделал.

Ни один ангел не способен даровать вечную благословенную жизнь ведьме — созданию с темной сутью. По крайней мере, так было раньше. Видимо, за минувшие столетия что-то изменилось.

— И долго я буду вытирать ей сопли? — поморщилась Тисифона.

Да уж, вполне ожидаемо, что грозной эринии не по нраву пришлась роль няньки. Но ничего не поделаешь. Наученный горьким опытом предательства, Бальтазар мало кому доверял, и Тисифоне не посчастливилось входить в этот узкий круг избранных.

— Порой лаской можно добиться большего, чем грубой силой, правда? — улыбнулся он.

Тисифона хотела что-то сказать, наверное, даже съязвить, например, заявив, что раз ему надо, пусть сам и ласкает, но тут в окно ворвался очередной порыв ветра. Он был поразительно сильным, и эринии пришлось взмахнуть крыльями, чтобы устоять на ногах.

Она цветисто и витиевато выругалась, чем напомнила, что была не просто красивой крылатой женщиной, но еще и воительницей, побывавшей в таких переделках, где без крепкого словца не обойтись. О чем говорить, если в битве с Эдемом Тисифона вела в бой свою собственную манипулу и рубила ангелов направо и налево, ничуть не уступая воинам небесного легиона?

— Да что такое сегодня творится? — фыркнула она. — Полчаса назад меня чуть не сбило ветром прямо в воздухе. Думала, швырнет в стену, едва удержалась на лету.

— Завтра на рассвете я отправлюсь в лазарет, проведаю наших раненых, заодно пролечусь, разомну крылья и выясню, почему наш круг никак не успокоится, — пообещал Бальтазар. — Ну а пока… летай осторожнее, Тисифона.

— Кстати, ее зовут Илария, — бросила она, прежде чем направиться к окну.

Видимо, поняла, что момент для продолжения спора упущен, и смирилась со своей ролью на ближайшие дни. Вот и прекрасно.

— Значит, Илария, — протянул Бальтазар. — По крайней мере, это будет интересно.

Солнечный свет ударил Иларию по глазам, которые и без того болели, словно в них насыпали песка. Солнечный свет… можно было догадаться, что раз в Аду есть луна, то будет и солнце, но она все равно удивилась.

Сев на кровати, Илария хотела уже встать, но ей просто не хватало силы воли. Она чувствовала себя так, словно оказалась в Аду, столкнулась с демоном, прошла по карнизу и была избита ветром… ах, ну да, ведь именно так все и было!

— Смотри, что я тебе принесла, — защебетала Тисифона, влетев в окно.

Да, помимо всего перечисленного, Илария познакомилась с крылатой женщиной. И эта женщина сейчас держала в руках ворох тканей зеленого, красного и золотистого цветов, похоже, ожидая к нему интереса.

— Что это? — натянуто улыбнулась Илария, не желая обидеть единственное существо, которое не угрожало ей и не пугало ее.

— Одежда, — подойдя к кровати, Тисифона положила на нее цветастый ворох.

На вид ткани были тонкими, легкими. Платья? Потянувшись, Илария дотронулась кончиками пальцев до зеленого. Шелковое… у нее никогда не было шелковых нарядов. Отец всегда говорил, что ей нужно скрывать себя за бесцветными балахонами, поскольку ведьма прекрасна быть не должна. А ведь она так хотела хоть раз нарядиться красиво...

Среди черных каменных стен, лежащие на черных простынях, яркие платья напоминали всполохи, отчего манили еще больше. И все же Илария никак не могла решиться взять хоть одно из них.

Она слишком хорошо помнила, что отец никогда не дарил ей подарков просто так. За ними непременно следовало какое-либо требование. А тут едва знакомая женщина, да еще и в Аду… страшно представить, что она может попросить взамен.

На ее сомнения тело отреагировало протестом — кожа снова покрылась испариной, напоминая, что ткань балахона не только очень плотная, но теперь еще и очень грязная.

— Я не могу это принять, — тяжело вздохнула Илария, с сожалением отняв руку от платья и мысленно ругнувшись на свое тело, чтобы не своевольничало. — Спасибо тебе большое, но…

— Почему не можешь? — спросила Тисифона, похоже, немного опешив. — Ты же хочешь, по глазам вижу.

— Хочу, — не стала Илария отрицать очевидное. — Но это слишком щедро, — деликатно изъяснила она свою мысль касательно того, что ничего в мире не достается бесплатно. — Я и так не понимаю, почему до сих пор жива. Ну, или почему меня не бросили в темницу.

— В темницу? — рассмеялась Тисифона. — На Шестом круге нет темниц, они нам просто не нужны. Мы за практичность, поэтому всех своих врагов Бальтазар убивает сразу.

— Отрадно знать, — только и смогла сказать Илария, тяжело сглотнув.

— Давай уже, не томи! — хлопнула в ладоши Тисифона. — Хочу посмотреть, угадала ли я с размером, — схватив платье изумрудного цвета, она буквально всунула его ей в руки.

И все же Илария не могла просто взять и принять подарок. Ей не давало покоя ощущение неправильности. Происходящее казалось странным сном, словно в ночной кошмар ворвались сказочные феи, рассыпая золотую пыльцу. Вот и эта эриния…

— О, создатели! — закатила глаза Тисифона. — Сама подумай, стала бы я наряжать тебя, если бы хотела затем засунуть в котел, а?

— Ну… наверное, нет, — посмотрев вниз, на платье в своих руках, Илария все же решилась. — Не могла бы ты отвернуться? — смущенно попросила она.

— Стесняешься, что ли? — недоуменно нахмурилась Тисифона.

— Немного, — соврала Илария, на самом деле стесняясь очень сильно.

— Извини, если обидела, — примирительно подняла руки эриния. — Просто бессмертные смущаются редко, разучиваются после сотен лет жизни. Дай угадаю, тебе еще не исполнилось и века?

Илария к тому моменту уже начала вставать с кровати, но тут замерла с платьем в руках. Тисифона знала о ее бессмертии. Учуяла, как учуял вчера Бальтазар? Или он рассказал ей?

В любом случае Илария знала, что ей следует сейчас внимательно подбирать слова, иначе она рисковала выдать себя. Почему-то у нее не возникло ни тени сомнений, что разгадай эриния ее секрет, и вмиг перестанет быть феей.

— Мне восемнадцать, — сказала Илария чистейшую правду, не зная, способны ли порождения Ада чуять ложь так же, как чуют бессмертие.

— В мире смертных восемнадцатилетняя женщина считается взрослой, способной принимать решения, — заметила Тисифона. — Даже заключать сделки. Или я ошибаюсь? Не помню точно.

— Да, — осторожно сказала Илария.

— Мои девочки такие же, — фыркнула эриния, как если бы почувствовала ее напряжение, после чего послушно отвернулась, впрочем, не переставая говорить: — Только годам к пятидесяти они забывают о смущении. Есть, конечно, и те, кто посмелее, но таких мало.

— Девочки? — уточнила Илария, все-таки начав переодеваться.

— Да, фурии в моем гнезде, — пояснила Тисифона. — Они мне как дети. Тренирую их, наставляю…

Она продолжала щебетать все время, пока Илария стягивала с себя грязный и тяжелый балахон, под которым не было ничего. Голой быть она не привыкла, поэтому принялась быстро натягивать на себя зеленое платье.

Вот только задачка оказалась посложнее, чем Илария полагала.

Фасон был очень странным, и она долго искала в складках ткани проймы, чтобы просунуть в них руки. После минуты попыток Илария их таки нашла, но, видимо, где-то ошиблась, поскольку платье не полностью закрывало грудь. Может, она надела его задом наперед?

Лишь провозившись еще минуту, Илария поняла, что все сделала правильно, просто вырез был очень глубоким. И это в довесок к тому, что рукавов не было вообще, не говоря уже о подъюбнике…

Илария почувствовала себя едва ли не голой. И хоть платье было свободного кроя, легкая ткань от каждого движения вилась вокруг тела. Тонкий материал норовил облепить грудь, и она боялась представить, что случится, если подует ветер. Станет же видно сжавшиеся соски! Позору не оберешься.

— Гм, Тисифона, — позвала Илария. — Кажется, мне нужна нижняя сорочка.

Обернувшись, эриния осмотрела ее с головы до ног, но проблемой не прониклась, судя по тому, что удовлетворенно кивнула.

— Сидит отлично, ты в нем просто персик, — одобрительно заметила она. — А нижние сорочки мы не носим.

— Но платье слишком тонкое, — возразила Илария.

— Это не платье, а хитон. Конечно, он тонкий. Ну а ты как хотела? — хмыкнула Тисифона так, словно говорила о чем-то само собой разумеющемся. — Мы же в Инферно. Здесь жарко, если ты еще не заметила, — ухмыльнулась она.

С этим Илария не могла поспорить. В легком наряде ей и впрямь стало гораздо легче не то что стоять на ногах, даже дышать, но все же… страшно было представить, что случится, заявись к ней Бальтазар или кто-нибудь еще мужского пола.

— Слушай, я не думаю…

— Вот и не думай, — рассмеялась Тисифона. — Носи с удовольствием и…

Прервал ее оглушительный грохот, от которого содрогнулись даже стены.

Подскочив на месте, Илария вскинула руку ко рту, чтобы сдержать вскрик. Она посмотрела на Тисифону, надеясь услышать объяснение, но та лишь нахмурилась.

Внезапно налетевший ветер прошелся по комнате, скинув с кровати два оставшихся платья и разметав волосы Иларии так сильно, будто дернул за них невесомыми пальцами.

— Ой, — пискнула она.

Тисифона же не отреагировала ни на ее писк, ни на ветер, ни на упавшие платья. Она неотрывно смотрела на окно, за которым стремительно темнело.

Не сказав ни слова, эриния развернулась и, подойдя к нему, выглянула наружу.

— Вот черт! — выплюнула она.

На этот раз в ее голосе не было ни мягкости, ни игривости, лишь звенящая сталь, напоминавшая, что Тисифона — не просто крылатая девочка. Она являлась предводительницей фурий, каковой вчера и представилась.

На что эриния могла так отреагировать? Илария бросилась к окну и, встав рядом с ней, посмотрела не небосвод.

— Милостивые создатели… — выдохнула она от открывшейся картины.

— Нет, это точно не они, — мрачно отозвалась Тисифона.

В лазарете пахло целебными травами и мылом. Видимо, прачка кипятила в большом котле простыни с постелей пострадавших в битве, пока помощница целительницы варила мазь. Обычно лазаретом не пользовались, ведь все раны на бессмертных заживают очень быстро, но… чертовы ангельские клинки!

Стоя в дверях палаты, Бальтазар смотрел на двух измученных фурий.

Они забылись беспокойным сном на своих койках и дышали едва слышно. Он не стал их будить, чтобы дать им отдохнуть, ведь чем дольше они спят, тем меньше мучаются.

На поле боя Клодии опалили и изломали крыло, но это еще ничего. Страшнее всего, что ей пронзили грудь, буквально раскурочили. Да, клинок прошел мимо сердца, но от такого ранения смертный погиб бы на месте. В свою очередь, тело порождения Инферно пыталось исцелиться, однако даже ему не под силу залечить такую рану.

То же самое касалось и второй фурии, Лелии. Крылья ее уцелели, но какой-то ангел пронзил ей живот, буквально рассек своим клинком.

Бальтазар считал, что лучше уж погибнуть в бою, чем пережить сражение и затем медленно приближаться к смерти на койке лазарета. Все-таки порой бессмертие и хорошая регенерация становятся настоящим проклятием и источником невыносимых мучений.

Тем не менее фурии отказались принять удар милосердия от руки своего повелителя. Было бы им хотя бы две сотни лет вместо двух десятков, они бы, вероятно, согласились, но тут… юные создания, еще не потерявшие инстинкта самосохранения и способные испытывать страх за свою жизнь, когда любая боль кажется лучше смерти, ведь кто знает, что ждет души там, за гранью… оттуда никто ни разу не возвращался, чтобы рассказать.

— Повелитель, — тихо подошла к нему целительница. — Будут какие-либо указания?

Бальтазар посмотрел на нее сверху вниз. В смертной жизни ей было около сорока лет, когда она заключила сделку с демоном и отдала свою душу в обмен на дар целительства. Пусть бессмертие не вернуло лекарке молодость, однако в Инферно она похорошела, ведя жизнь куда более сытную, нежели была у нее в захолустном городишке смертных, где за услуги ей платили гроши и вечно таскали на допросы к инквизиции, подозревая в ведьмовстве.

Целительница ценила свое положение в Инферно, поэтому старалась изо всех сил. И если уж она не смогла излечить Клодию и Лелию, значит, это никому не под силу.

— Сколько им осталось? — спросил Бальтазар, снова взглянув на фурий.

— Лелии около суток, — печально вздохнула целительница. — Клодия протянет дольше, но не намного. Правда, я не стала говорить этого эринии Тисифоне.

— Тисифона была здесь? — нахмурился он.

Она должна была охранять ведьму, но все-таки явилась сюда? Пренебрегла своими обязанностями, ослушалась указаний повелителя? Конечно, Тисифона была не прислугой и даже не рядовой фурией, но сейчас Бальтазар задумался, уж не слишком ли много свободы ей дал.

— Ночью, — пролепетала целительница, видимо, поняв, что выдала чужой секрет. — И всего пару часов…

Начала выгораживать эринию? Немудрено. Клодия и Лелия были из одного гнезда с Тисифоной, которая тренировала их и затем вела в бой. Судьба этих девочек волновала ее не меньше, чем судьба родных детей, если бы таковые у нее были.

Ладно, ничего страшного не случилось, поэтому Бальтазар сменил гнев на милость. В конце концов, он был повелителем, а не бесчувственной скалой.

Поняв, что он не будет гневаться, целительница немного расслабилась.

— Может, все-таки разбудить девочек? — предложила она. — Они расстроятся, что пропустили ваш визит. Для них это так важно…

— Передай им, что завтра я снова их навещу, — самое малое, что Бальтазар мог сделать для своих воительниц — это сказать им, что для него, их повелителя, было честью сражаться с ними бок о бок. — И еще…

Прервал его раскат грома, встряхнувший весь лазарет.

Клодия с Лелией очнулись и попытались сесть в своих постелях, но тут же застонали от боли и упали обратно.

Да, они проснулись, однако теперь у Бальтазара появились дела первостепенной важности, а именно: выяснить, почему его вотчина не дала ему знать, что надвигается шторм.

Обычно Шестой круг заранее уведомлял повелителя о грядущей непогоде — в такие моменты у Бальтазара неизменно возникало навязчивое ощущение надвигающейся бури, и своевременное предупреждение о ней помогало горожанам уберечь как себя, так и свое хозяйство. Раз этого не случилось, значит, с Шестым кругом что-то было не так, а если прибавить его вчерашние капризы…

Бальтазар пошел прочь из лазарета.

Небо. Ему нужно было увидеть небо. Срочно. Прямо сейчас!

Выйдя на улицу, он посмотрел вдаль. Тучи на горизонте тянулись друг к другу, словно собирались в стаю и выстраивались клином.

Грозовые тучи… они совершенно точно не были причудливым явлением переменчивой природы Инферно. Прищурившись, Бальтазар наблюдал, как они потянулись по серому небу в сторону цитадели. С чего вдруг?

Раньше это строение вполне устраивало Шестой круг. Более того, оно ему нравилось. По мере сил он оберегал жилище повелителя от налетов диких гарпий, необузданных ледяных штормов с окраин Инферно и порой — от палящего солнца. Так что же изменилось теперь? В цитадели все было по-прежнему, кроме…

Ведьма! Ведь и вчера Шестой круг встревожился как раз после ее пробуждения.

Может, она управляла погодой? Нет, это вряд ли.

Скорее, выглядело так, словно Шестой круг хотел ее уничтожить, как огромный зверь, который трясет загривком, чтобы скинуть с себя ядовитое насекомое, да поскорее, пока оно не укусило его и не впрыснуло отраву в кровь.

Теперь Бальтазар чувствовал это четко и ясно.

Тем не менее этот каприз показался ему очень странным. Ведьмы всегда были в Инферно желанными гостьями, оно признавало их, приятно резонировало с тьмой их сути.

В Иларии же было что-то чуждое… даже пахла она странно, без горечи или пряности — ненавязчиво и сладко.

И все же Бальтазар не мог допустить, чтобы Шестой круг уничтожил ее. Она нужна была ему живой, иначе отношения с Эдемом не выстроить. Добротные такие военные отношения, чтобы все белокрылые лицемеры будут трястись в страхе, а в особенности — король Адам, которого Бальтазар ненавидел до глубины своей черной души.

Но Шестому кругу этого не объяснишь, как и любому зверю.

— Хватит! — приказал ему Бальтазар.

Бесполезно. Более того, тучи, казалось, полетели по небу еще быстрее, заострив свой клин. Похоже, Шестой круг и не думал слушаться повелителя. Обычно он был сговорчивее, но не сегодня.

— Повелитель! — ахнула целительница, подоспевшая следом.

— Иди к раненым, я разберусь, — взмахнув крыльями, Бальтазар сорвался с места и помчался к цитадели, стрелой рассекая воздух.

 Лететь было всего ничего, вот только даже повелитель Шестого круга не был быстрее туч и штормового ветра, запах которого ощущался все отчетливее.

Под ним проносились поля и пашни, не затронутые внезапным штормом, что лишь подтверждало происхождение бури. Будь она порождена природой, сносила бы все на своем пути, но нет — била точечно.

Вскоре впереди вырисовались очертания цитадели.

Черные ее каменные стены тянулись к единственной башне, такой высокой, что ясными ночами казалось, будто она своим шпилем хочет пронзить алую луну.

Сейчас небо над ней заволокло тучами, и в нем вихрились штормовые ветра, оплетая ее гигантскими змеями, стучась в окна. Шестой круг безошибочно знал, куда поселили ведьму, и хотел добраться до нее, выковырять из каменных стен, как хищная птица выковыривает улитку из панциря.

Когда Бальтазар приблизился к замку, один из вихрей налетел на него, рванул его крыло. Впрочем, Шестой круг быстро понял, кого задел по ошибке, и в следующее мгновение по спине Бальтазара пробежал уже легкий ветерок.

Однако даже он не остудил гнев повелителя. Бальтазар не терпел непослушания, особенно неоправданного. Если потребуется, он расправится с ведьмой сам, без чьей-либо помощи.

Выглянув из окна, Илария ахнула от изумления.

Однако поразили ее не бескрайние пашни, тянувшиеся до самого горизонта, исчерченные паутиной дорог и разбавленные перелесками. Нет, поразили Иларию тучи, черные и явно грозовые, что подтверждал прогрохотавший ранее гром. Они выглядели устрашающе, и прямо на глазах их становилось все больше, больше, больше…

И как быстро эти тучи двигались по небу! Причем двигались не просто так — они встраивались в клин, словно огромные перелетные птицы. Замерев от страха и трепета, Илария не могла отвести глаз от небесной стрелы, летевшей прямиком к цитадели. Казалось, она готова вот-вот вонзиться в башню.

Откуда-то снизу до Иларии донеслись испуганные крики, приведшие в себя как ее, так и Тисифону.

— Илария, — повернувшись к ней, эриния серьезно посмотрела на нее. — Я должна помочь конюхам и прислуге. Штормить будет нешуточно. Не знаю, куда запропастился Бальтазар и почему не предупредил, но мы постараемся справиться без него, — проговорила она четко и кратко, командирским тоном, словно раздавала приказы на поле боя. — Когда я улечу, ты сразу же закроешь ставень, причем закроешь его как следует, на засов. Не открывай, пока я не разрешу. Если мне нужно будет, я зайду через дверь. Поняла меня?

— Ой, — на мгновение растерялась Илария, но махом пришла в чувства, стоило ей снова взглянуть на облачную стрелу, летевшую все быстрее. — Да, конечно!

По правде говоря, ей не хотелось, чтобы Тисифона улетала и оставляла ее здесь. Да, эриния была порождением Ада, но все же Илария предпочла бы остаться с воительницей, знакомой с погодными явлениями преисподней и наученной иметь с ними дело.

Но был ли у Иларии выбор? Никакого. Тисифона не спрашивала ее, лишь раздавала указания, которым нужно следовать, если жизнь дорога.

Вот почему, едва эриния улетела, как Илария сразу же взялась за дело. Особенно ускорились ее движения, когда за окном грянул гром, казалось, сотрясший всю цитадель от погребов до самой башни.

Стоило закрыть ставень, как комната погрузилась во тьму, и Илария поняла, что непросто будет вставить засов в пазы, которые больше не видно. Пришлось действовать на ощупь.

В итоге Иларии все-таки удалось запереться.

В следующую же секунду ветер остервенело ударился в ставень, будто бил прицельно и метил прямо в нее. Ей даже на мгновение подумалось, что он знает, кто она такая, какая в ее жилах течет кровь...

На улице уже вовсю выли ветра, огибая, облизывая и покусывая башню. Словно дикие звери, они ломились внутрь. В какой-то момент ей даже показалось, что они хотят проникнуть именно к ней.

Утешило ее лишь то, что это просто невозможно. Природа не так устроена. Не так! Тем не менее очередное завывание снова напомнило ей рев дикого зверя. Голодного, разъяренного…

Илария попятилась от окна тихо, на цыпочках, словно буйные ветра могли ее услышать. И как ей это вообще пришло в голову? Нет-нет, природа не обладает ни разумом, ни волей, ни эмоциями. Но почему же тогда Илария сейчас их чувствовала?

Бам!

От мощного удара по ставню она бы точно вскрикнула, если бы от страха у нее не перехватило горло. Ветер взревел, сжимая башню в смертоносной воздушной петле.

— Милостивые создатели, пожалуйста, пожалуйста! — забормотала Илария.

Нужно было бежать, спасаться! Срочно, быстро, немедленно! Однако даже сумей она в темноте найти дверь, та все равно была заперта. Зато Илария могла спрятаться, благо кровать найти куда проще.

Она бросилась к ней, но не успела за нее юркнуть, как раздался оглушительный грохот. Ставень просто вышибло, сорвало с петель. В окно проник серый свет, а вместе с ним неудержимый поток воздуха, тут же заполнивший собой всю комнату.

Он накинулся на Иларию, ударив ее в грудь и отшвырнув назад. Влетев спиной в стену, она вскрикнула от боли. Ветер мгновенно ворвался в ее приоткрытый рот, заглушая все звуки и лишая дыхания.

Внезапно отхлынув, он ударил ее уже сбоку, бросив в другую стену. Боль от столкновения с каменной поверхностью была не менее сильной, но сейчас Илария хотя бы смогла вдохнуть воздух с запахами грозы и… костра. От него першило в горле.

Следом шторм хлестнул ее по щеке. Видимо, он подхватил с земли золу, песок и мелкие камешки, пронес по воздуху и теперь бросил ей в лицо вместе с ее всклокоченными рыжими волосами.

Они забивались ей в рот, затыкали нос. Илария закашлялась, втягивая воздух судорожно, истерично, лишь бы хоть как-то продолжать дышать.

Когда ее бросило в другую стену, она зажмурилась и обхватила голову руками, чтобы хоть как-то ее уберечь. Весь ее бок свело, в ушах зазвенело, поэтому она не сразу услышала громкое хлопанье крыльев, прорвавшееся сквозь завывание шторма.

Илария уже приготовилась к следующему удару, однако его почему-то не последовало. Только тогда она осмелилась приоткрыть глаза и в изумлении уставилась на того, кто возник перед ней.

Он стоял к ней спиной, но она безошибочно узнала его — раскрытые перепончатые крылья, простиравшиеся от стены до стены, мускулистый голый торс с широченными плечами, красноватые рога и черные длинные волосы, развевавшиеся под порывами шквального ветра.

Бальтазар! Казалось, вихри не задевают его, разбиваясь, словно о нерушимую, каменную твердь. До Иларии они больше не добирались, неспособные пройти через него.

— Встань позади меня, — кратко бросил Бальтазар, даже не посмотрев на нее.

Демон! Вот только на этот раз он не пугал ее — буйство стихии было куда страшнее.

Да, демон… но Илария не собиралась отказываться от защиты. Более того, она опрометью бросилась исполнять его приказ. Оторвавшись от стены, Илария подскочила к нему и встала позади него.

Повелитель Шестого круга возвышался перед ней как незыблемый остов. Выглядело так, будто он неуязвим ни для шторма, ни даже для огня, если таковой вспыхнет. Бальтазар просто стоял перед Иларией не шелохнувшись.

— Уймись! — велел он так зычно, что казалось, будто его голос не только звучал громче шторма, но и разнесся сначала по всей цитадели, потом и по ее окрестностям. Сколько в нем было власти…

Илария сама бы сейчас затихла, если бы бушевала ранее.

А вот шторм — нет. Он продолжил бесноваться и, сдернув с кровати покрывало, швырнул его в стену, как совсем недавно швырял Иларию. Подушки разлетелись по полу.

Она заметила, как крылья Бальтазара затрепетали, когда их задел порыв ветра. Кожистые и черные, увенчанные шипами, напоминавшими когти, они казались тонкими, но на деле стали той нерушимой преградой, которая отделяла сейчас Иларию от смерти.

— Довольно! — рявкнул Бальтазар, обращаясь к силе природы.

Ветер в ответ завыл, однако уже снаружи, не в комнате. Он отступал, как дрессированный зверь, который хоть и ярится, но все равно слушается своего хозяина. Пораженная этим зрелищем, Илария неосознанно придвинулась к Бальтазару.

Ощутив ее присутствие так близко, он пошевелил крыльями и отвел их чуть назад, чтобы она оказалась между ними. Такой маленький и незначительный жест, но от него ей сразу стало спокойнее, словно по обе стороны от нее выросли защитные стены.

— Успокойся, — сказал Бальтазар уже тише, и по его интонациям Илария поняла, что обращался он не к ней. — Она принадлежит мне. Ты не смеешь ее трогать без моего разрешения.

«Она? То есть, я?» — ошалело подумала Илария.

Тем не менее она не посмела задавать вопросы и уж тем более возражать. Он мог говорить что угодно, если это поможет ей выжить. И Бальтазар действительно помог, поскольку шторм начал стихать прямо на глазах у изумленной Иларии.

Сперва исчез ветер — ретировался через окно, откуда и пришел — утащив с собой покрывало с кровати. Правда, далеко он его не унес, и оно осталось висеть на подоконнике. Затем смолкли и завывания.

Моментально в комнате стало светлее, и в нее прокрались солнечные лучи, больше не скрытые тучами, которые улетели прочь так же стремительно, как ранее появились.

Иларии ничего не оставалось, кроме как в изумлении наблюдать за происходящим, вытянув шею и выглядывая из-за плеча Бальтазара, насколько позволяло его крыло.

Лишь когда шторм стих окончательно, он сложил крылья так резко, что Илария едва успела отскочить назад. Она снова уперлась спиной в стену, загнав себя в ловушку.

Вот только, когда Бальтазар медленно повернулся к ней и вперил в нее взгляд, она обнаружила, что испугалась не так сильно, как следовало бы. Конечно, Иларии было страшно, однако после того, как он защитил ее… никто не станет спасать человека, чтобы затем собственноручно убить, верно?

И все же не стоило сбрасывать со счетов его демонскую натуру, поэтому когда он шагнул к Иларии, она замерла, как кролик перед хищником.

— Такой маленький цыпленок, и столько с тобой возни, — сказал он, остановившись перед ней. Склонив голову набок, Бальтазар посмотрел на Иларию, но, скорее, задумчиво, чем сердито. — Стоишь ли ты этого, Илария?

Маленький хрупкий человечек. Испуганный человечек, безобидный человечек. Вот только в действительности Илария таковой не была, раз Шестой круг ополчился на нее и решил прихлопнуть, словно опасное насекомое.

Вжавшись в стену, она смотрела на Бальтазара во все глаза.

— Это не я устроила бурю! — заявила ведьма, словно кто-то ее в этом обвинил.

Разумеется, шторм подняла не Илария, но раз уж она сама об этом заговорила… Бальтазару стало интересно посмотреть, как она отреагирует на обвинения. Цыпленок перешел в оборону? Занятно будет проверить, остер ли у нее клювик.

— А кто же тогда? — Бальтазар шагнул к ней.

— Да она чуть меня не убила! — казалось бы, ведьма возмущалась, однако Бальтазар не упустил из внимания, что вместе с тем она сильнее вжалась в стену.

Он сделал вперед еще один шаг. Атакует ли цыпленок, если загнать его в угол?

И снова шаг, маленький. Теперь они стояли вплотную друг к другу, и наступать дальше Бальтазар не мог, но у него в арсенале были и другие методы, чтобы немного накалить обстановку. Интересно, сможет ли Илария округлить глаза еще больше?

Он демонстративно осмотрел ее с головы до ног, будто бы оценивая, и был удивлен.

Кажется, Тисифона перестаралась, изображая подружку. Ладно, эриния кормила пленницу, это понятно. А вот платье можно было выбрать и поскромнее.

Ясное дело, в жарком климате Инферно ведьма не могла все время носить закрытый балахон из плотной ткани, который, ко всему прочему, давно испачкался, но облачать ее в шелка? В хитон изумрудного цвета, по вороту и подолу расшитый золотыми нитями?

Струящаяся ткань облегала округлые бедра и пышную грудь. Черт бы с ней, с фигурой, но изумрудный цвет подчеркивал глаза.

Глаза… они всегда привлекали Бальтазара. Столько оттенков… Когда-то и у него были голубые, яркие… в далекие времена, о которых ему сейчас меньше всего хотелось думать...

У Иларии дрогнули руки, похоже, от желания прикрыться. Неужто скромница? Обычно ведьмы скромными не были. Тем не менее она рассматривала Бальтазара в ответ, едва ли осознавая, что делает — взгляд ее прошелся по его шее, спустился к плечам и груди.

Опомнившись, Илария вскинула глаза к его лицу. Бальтазар же ухмыльнулся, давая понять, что все заметил.

— Значит, Илария… — он произнес ее имя особенно выразительно и чуть подался вперед, чтобы подавить ее вопиющей близостью, — ты утверждаешь, что этот шторм — не твоих рук дело? — уточнил забавляясь.

Но только Илария открыла рот, чтобы ответить, как за окном послышалось хлопанье крыльев.

— Илария! — воскликнула Тисифона, впорхнув в комнату. — Ты цела?

Отстранившись от ведьмы, Бальтазар обернулся посмотреть на эринию и досадливо скрипнул зубами. А ведь ему было интересно услышать, что Илария скажет в ответ, но теперь момент был безвозвратно упущен.

— Тисифона, — обманчиво ласково заговорил Бальтазар. — Объясни мне, пожалуйста, почему вместо того чтобы быть здесь, ты находилась где-то еще?

— Видите ли, повелитель, вы не изволили предупредить о надвигающемся шторме, поэтому слуги не успели к нему подготовиться, — хлестнула Тисифона в ответ. — Мне пришлось помогать им, чтобы избежать увечий, а то и смертей. Думаю, слуги нам еще пригодятся, поскольку они успели закрыть лишь пару противоштормовых ставней, и в замке сейчас полнейший бардак.

Да, Тисифона откровенно язвила, но ее слова возымели эффект. Раздражение Бальтазара пошло на убыль. Будет несправедливо рисковать слугами, служившими Шестому кругу верой и правдой много лет.

Тисифона ведь не могла знать о том, что буря нацелилась именно на ведьму, а потому той нужна особая защита. Да и, в конце концов, даже столь сильная воительница, эриния, не смогла бы противостоять бушующей стихии. Такое под силу только повелителю.

— Проследи, чтобы ставень в этой комнате установили на место, — бросил он Тисифоне, после чего развернулся и направился к окну, больше не глядя на Иларию.

— Как прикажете, повелитель, — сладко пропела эриния, прекрасно понимая, что ей удалось отстоять себя.

По сравнению со своими сестрами, Алекто и Мегерой, она была самой добродушной, но это не означало, что у нее нет острых зубок. Как ни крути, за столетия жизни в Инферно, хочешь того или нет, но придется отрастить как когти, так и клыки.

Вылетев в окно, Бальтазар направился туда, где ему думалось лучше всего — в свою кузню. Шестой круг славился кузнечным ремеслом, и это было неспроста. Бальтазар всегда любил ковать, чередуя ювелирную работу с мощными ударами молота по наковальне.

Вот почему с самого начала правления он собирал на своем круге лучших кузнецов, включая бывших смертных, продавших души демонам в обмен на мастерство. Таких было немного, но все же они иногда находились. В основном люди предпочитали просить для себя силу, славу, красоту… вернее, те из них, кого толкала на сделку прихоть, не нужда — не суть, своя или чужая.

Однако, прежде чем отправиться в кузню, Бальтазар сделал круг над цитаделью, всматриваясь не только вниз, но и вверх, в небо. Ни тучки, ни облачка.

Вот только он знал — чувствовал — что Шестой круг лишь затаился после того, как его щелкнули по носу. Он не угомонился, просто замолк, готовый в любой момент сделать очередной ход.

Скривившись, Бальтазар признал то, что так хотел отрицать — ему придется все время находиться неподалеку от ведьмы, чтобы стихия не убила ее.

Можно, конечно, переправить Иларию кому-то из повелителей, но нет никаких гарантий, что другой круг не продолжит дело своего собрата. Бальтазар слишком дорого заплатил за эту ведьму, чтобы она погибла из-за чьей-либо неосмотрительности. Как он сам сказал своему кругу — ведьма принадлежала ему.

Да уж, цыпленок маленький, проблемы от него — большие. Необходимость тащить ее в город, чтобы постоянно находиться поблизости — та еще морока. Сначала доставить ее туда, затем следить за ней, чтобы не убилась ненароком…

В иной раз Бальтазар отложил бы дела на другой день, вот только у Клодии и Лелии другого дня не будет. Значит, придется взять Иларию с собой, поскольку нарушать свое слово он не собирался.