Замарашка на турнире или как стать принцессой орков

Пролог

Мои руки были привязаны к деревянным столбам балдахина над моей головой. Как и ноги, я дергалась в этих путах, но дотянуться до узлов не могла.

Комната в полумраке казалась мрачным музейным помещением, если бы не множество маленьких парящих в воздухе огоньков.

Обычно, в этом месте я понимала, что это сон.

Потому что эти огоньки выглядели совершенно нереально.

Но не сегодня.

Сегодня мой сон продолжился и вместо того, чтобы проснуться запутавшейся в простыни, я чувствовала спиной мягкость кровати.

Ощущала запах влаги и цветов, доносившийся из открытого окна и зуд от веревок, удерживающих мое тело.

– Ты наша, – шептали голоса и на мои глаза легла пелена. Я перестала видеть, огоньки исчезли, но появились новые ощущения.

– Мы ждали тебя, – кто-то дотрагивался до моего тела.

Изучал его прикосновениями. Сжимал, поглаживал, а я не могла пошевелиться.

Обнаженная, слепая и неподвижная. Я могла только напряженно ждать очередного прикосновения и гадать, каким оно будет.

Чуть влажные губы на моем соске? Твердые пальцы между раздвинутых ног? Или язык пройдется по коже, вызывая мурашки?

Губы целовали мою ключицу, спускаясь ниже, а их место тут же заняли пальцы. Поглаживая, проводили по выпирающим косточкам едва касаясь.

Я откуда-то знала, что они хотят получить меня, не только тело, но и мою любовь.

Но они не могли просто взять.

Только ждать, когда я сама отдам все это.

Я не знала, где я и кто такие эти – они.

Только чувствовала, как важно не сдаваться до последнего. Важно так, словно от этого зависит моя жизнь.

Глава 1

Отец смотрел на меня неодобрительно, что бывало крайне редко.

Я помнила, когда увидела впервые этот взгляд.

В восемнадцать, когда бросила Олега. Бросила уверенно и решительно, потому что он проиграл мне бой.

– Это глупо, дочь, – сказал тогда мне отец, и посмотрел вот таким же взглядом.

А я впервые разозлилась на него. Глупо? Он или слабак или поддался мне.

Ни то ни другое меня не устраивало.

Как многие в свои восемнадцать, я была очень категоричной. Мир делился на черное и белое, никаких полутонов и оттенков.

А в моем мире так тем более.

Это во-первых, а во-вторых... Не собиралась я быть той, кто всю жизнь с одним парнем провстечался.

Отец растил меня один.

Он очень старался вырастить из меня девочку, но его работа мало помогала в этом. Отец тренировал спецназ и имел свою школу для занятий айкидо.

Я с детства проводила больше времени на татами, чем за игрой в куклы и мне это нравилось.

Я метко метала ножи, участвовала в соревнованиях и была окружена мужчинами и парнями.

С ними дружить мне нравилось больше, чем с девчонками.

С Олегом мы познакомились на соревнованиях, я проиграла ему и жутко бесилась, а он имел глупость прийти в раздевалку поблагодарить меня за бой.

– Да пошел ты, придурок, – очень не спортивно ответила я на это.

Переходный возраст, гормоны, тогда я была жутко вспыльчивой, только спичку поднеси и рванет.

– Ты всегда такая грубиянка?

Уходить он явно не собирался, а я была зла и хотела в душ.

Мой удар он встретил блоком, схватил за запястье, чуть выворачивая, я извернулась в его руках, уже собираясь уронить его хорошенько об пол.

Но тут его губы накрыли мои, хватка ослабла, а потом его руки обняли меня совсем по-другому. Прижимая к себе, в то время как его рот захватил мои губы в сладкий плен.

Это был мой первый поцелуй.

Никто не осмеливался подкатывать к дочке тренера. И я растерялась под напором новых для себя ощущений.

А он уже знал толк в поцелуях, хотя был старше всего на год.

Мы прошли все стадии первой любви, мучительное смущение, долгие ухаживания и первый неловкий секс, когда стали взрослее.

Мы дождались моего восемнадцатилетия и он стал моим первым мужчиной.

Моя первая любовь началась, когда я проиграла ему, и закончилась, когда победила.

С тех пор прошел уже год, мы виделись иногда на соревнованиях.

Я меняла парней, а мое сердце все так же замирало, встретив его взгляд, но я тут же отворачивалась, глуша в себе чувство сожаления.

Мы расстались, но в душе было чувство незаконченности.

Словно у нас есть еще шанс, что стоит посмотреть ему в глаза дольше той пары секунд, которые я себе позволяла, наши губы снова встретятся и любовь, как не полностью затушенное пламя, разгориться с новой силой в наших сердцах.

И вот теперь я узнала, что его больше нет.

Чувство огромной утраты обрушилось на меня, как каменная плита. Неподъемной тяжестью.

– Не ходи туда, Яна, – отец не хотел отпускать меня на похороны.

– Мне нужно увидеть, – посмотреть правде в глаза, чтобы принять его смерть как факт. Мне нужно было увидеть, что его правда больше нет, потому что я не верила.

Я хлопнула дверью и бросилась к своему мотоциклу. Я летела по трассе, слезы текли из моих глаз.

Яркий солнечный летний день, а я спешила на похороны своего первого парня, все еще не веря, что это правда. Перед глазами поплыло, а потом я услышала скрежет и звук удара.

Я открыла глаза.

Холодно, темно и мокро.

Что со мной случилось?

Я поняла, что лежу в воде. Мокрая насквозь. Вода была везде, я лежала в ней и она лилась на мою дурную голову сверху.

Попыталась подняться, конечности разъезжались в жидкой грязи и я снова упала в отвратительную жижу.

– Да чтоб тебя, – вдохнула, выдохнула и меня чуть не вывернуло от отвратительного запаха.

В какой помойной яме я оказалась? Где трасса, где мой мотоцикл?

– Хватит валяться, дрянь, иди в сарай, свиньи заждались, – я подняла глаза, убрала с лица мокрые прядки и увидела темный силуэт на фоне открытой двери.

Женщина поставила на порог большую лохань и захлопнула дверь, оставляя меня на темной улице.

Я осмотрелась, какой-то грязный двор.

Не совсем понимая что делаю, взяла тяжелую лохань и пошла в направлении большого сарая.

– Алька, где тебя носит, – другая пожилая женщина сидела у маленькой железной печи, подкладывая дрова.

– Тащи сюда, зверюги голодные, того и гляди нас сожрут.

Я молча поставила металлическую лохань рядом с ней, – да не сюда, дурында, – на печь ставь.

С трудом выполнила ее приказание. Она поковырялась в объедках, которыми была наполнена лохань, протянула мне слегка обглоданную куриную ножку.

– Ешь.

Я взяла, повертела испачканную то ли в каком-то соусе, то ли в грязи куриную конечность.

Выглядела она отвратительно, но мое тело считало иначе.

В животе заурчало, а рот наполнился слюной, словно передо мной было что-то аппетитное.

Остальное она залила водой из ведра и прикрыла крышкой.

– Как он только тебя не прибил, совсем взбесился на этот раз, – сказала женщина, а я еле удержалась от расспросов.

Села рядом с ней, пытаясь осознать, что моя жизнь изменилась и это не безумный сон. Натянула пониже драную ткань на острые коленки. Худые ноги все в синяках, впрочем, как и руки.

Груди почти нет.

Это не я и не мое тело. Я прекрасно помнила, как ехала и визг тормозов, а потом сильный удар.

Я умерла?

И теперь я – какая-то Алька, которая кормит свиней и ест с ними из одного корыта?

Ну что ж, могло быть и хуже. Наверное.

Первые дни я осматривалась и пыталась понять, как выбраться из грязи, в которой оказалась.

Я жила при небольшой таверне на окраине большого города, столицы королевства Генор.

Это был плохой район, не самый нищий, но почти.

Меня, точнее Альку, подобрали на улице и она была счастлива корочке хлеба и месту у очага, даже если за них приходилось работать не покладая рук и сносить побои сынка хозяйки трактира.

Меня такое положение дел, конечно, не устраивало. Алька, выросшая на улице, не отличалась ни чистоплотностью, ни стремлением как-то улучшить свою жизнь.

Ну а я не собиралась оставаться в этом месте дольше, чем необходимо.

Женщину, которая жила со мной, звали Прина. Она была в общем-то не злая, просто Алька была неразговорчивой и совсем забитой.

А Прина любила поболтать, что мне было только на руку.

При каждом удобном случае, я расспрашивала ее о мире вокруг и о своем прошлом.

Незаметно, просто для поддержания разговора, задавала какой-то вопрос, а дальше Прина все делала сама. Правда, часто уклоняясь от начальной темы настолько далеко, что и не вспомнить, о чем мы начинали.

– Госпожа Прина, – женщине льстило, когда я так ее называла и она становилась намного добрей, – а как бы мне денег заработать, платье бы новое купить, а то это совсем износилась.

Прина окинула взглядом мои лохмотья, – И правда, вон уже скоро и зад в дыры видно станет, надо госпоже Лате сказать. Отдаст что-нибудь старое.

– Так мне еще и расческу нужно.

Расческа была действительно нужна, но больше всего я хотела узнать, как заработать денег. Чтобы уйти отсюда, надо хоть что-то иметь, а при нынешней жизни мне это не светит.

– Опять про эту дурость вспомнила?

Я удивленно посмотрела на женщину, – Про какую дурость?

– Да про то, что тебе гадалка заезжая трех мужей нагадала, а ты дура и обрадовалась.

Я хлопнула глазами.

Тут еще и три мужа иметь можно?

Нет, ну в принципе…

Прикинула, как распределить между ними домашние обязанности.

Получилось очень даже заманчиво. Осталось только найти этих бедолаг.

– А я тебе говорю, шарлатанка она, наврала все про мужей, всем поди такие сказки рассказывает. На тебе и один не женится, куда такой три.

– Да я и не спорю, – пожала я плечами, – но волосы все равно распутать надо, даже если замуж никто не позовет, лысой оно холодно ходить будет.

– Вот что я тебе скажу, раз уж действительно решила, я тебе помогу. Попросись в подавальщицы, госпожа Лата недавно говорила, что есть одна таверна, где страшненьких нанимают, потому как красивые, они там не задерживаются.

– Спасибо, Прина.

На следующий день я отправилась просить повышения. Вымылась, прибрала волосы как смогла.

Прина помогла мне с неожиданным энтузиазмом. Я отправилась в ту таверну и меня взяли.

То ли действительно от того, что страшненькая, то ли от того, что я не воспринимала себя как чахлую замарашку. А вела себя так, как привыкла, уверенно и спокойно.

Отвечала на вопросы владельца таверны так, словно разбиралась во всем этом.

Да я и разбиралась.

В отличии от бродяжки Альки, я получила прекрасное образование, а для того, чтобы впечатлить владельца этой забегаловки, было достаточно точно посчитать сдачу с серебряного.

Думаю, про существование дробей он и сам не знал. Почувствовала себя великим математиком.

– Выходи на работу завтра, – сказал мне мужчина, – и скажи на кухне, чтобы давали тебе двойную порцию еды, у моих подавальщиц должны быть округлости в нужных местах.

Я ничего не имела против усиленного питания и только благодарно кивнула ему.

– Спасибо, господин.

Моя новая работа была намного проще, чем предыдущая. И мне выделили маленькую комнатушку при таверне.

– Мужиков сюда не водить, я плачу тебе не за это, поняла? Здесь не бордель. Но ты обязана всем улыбаться и раздавать обещания. Они должны приходить еще и еще, ты меня поняла?

Вообще легко при моей нынешней внешности. Не думаю, что кто-то добровольно захочет такую немочь как я.

– Да господин, все очень понятно.

– Зови меня дядька Мит, как все.

Я работала не за страх, а на совесть, забирала себе чаевые, объедалась и начала тренироваться, чтобы привести это тело в форму.