Замки роз: Оранжерейный цветок

- О, принцесса! Как вы сегодня прекрасны! – лорд Корвин пытается поймать мою руку, чтобы поцеловать.

Брезгливо убираю ладонь. И привычно ставлю ментальный блок. Окружаю себя невидимым барьером, через который не пробьются чужие чувства. Не хочу ощущать эмоции этого светского хлыща! И без того знаю, что там будет.

Вожделение, самодовольство, алчность.

Породниться с моей семьёй – высший предел мечтаний для этого смазливого брюнета, наследника огромного состояния и десятков акров земли к югу от Фрагонары. Я могла бы быть косой уродиной, ему было бы всё равно. Главное, что я старшая дочь короля Хьюго Стратагенета, правителя великого Королевства Ледяных Островов.

Но на свою беду, я к тому же высокая голубоглазая блондинка и обладательница весьма привлекательных форм, так что взгляд лорда Корвина постоянно сползает в вырез моего бледно-голубого платья.

Я морщусь и не выдерживаю.

Отпускаю магию на свободу. Невидимой бабочкой она перелетает с моей ладони и садится на нос лорду. Невидимой для всех остальных, разумеется. Разве что, кроме моего отца – сильнейшего менталиста по обе стороны океана. Он способен заставить человеческий разум превратиться в запеканку в считанные минуты. Подданным очень повезло, что мой отец милосерден и не пользуется этой своей способностью. По крайней мере, если не злить. Однажды в истории такое уже случалось. Мало не показалось никому.

И вот от папеньки я и унаследовала свой ментальный дар. Правда, мысли чужие читать не умею. Только эмоции. Но и этого хватает, чтобы осложнить мне жизнь. Потому что эмоции других людей… они чаще всего не подарок, мягко говоря. Особенно, когда направлены прямиком на тебя, как сейчас.

- Жанель, куда же вы? Вечер только начался! Я надеялся пригласить вас на танец! – вальяжно протягивает лорд Корвин… а потом его глаза стекленеют.

Ты. Ничего. Не чувствуешь ко мне.

Тебе. Всё. Равно.

Ты… хочешь пить.

Лорд хлопает глазами, как фарфоровая кукла, а потом послушно идёт прочь. Туда, где на круглых столиках, убранных белыми скатертями с королевским гербом, стоят пирамиды хрустальных бокалов.

Если бы папа узнал, что я вытворяю, был бы мной очень разочарован. Он всегда повторяет, что менталист не имеет права использовать силу без веской на то причины и нарушать личные границы других людей.

Прости, папа. Но моя причина веская.

Эти чужие эмоции… они как ядовитые щупальца. Тянутся ко мне, трогают против моей воли. Заставляют меня содрогаться от омерзения. Я не хочу, чтобы они меня касались.

Не хочу, чтобы вообще кто-либо дотрагивался до меня.

За что мне этот дар? Это не дар, это проклятие. С тех пор, как он пробудился, мне нет покоя. Требуется столько сил, чтобы держать щиты и не пускать посторонних к своей душе… иногда мне хочется сбежать из дворца в какую-нибудь пустыню, где нет людей на многие мили вокруг.

Хотя что лукавить, вряд ли решусь когда-нибудь так поступить. Я – как оранжерейная роза. Выросла в тепличных условиях, на воле не выживу ни дня. Никчёмная принцесска, способная только на то, чтобы носить красивые платья. Это осознание наполняет чувством бессилия.

В воздухе разлито благоухание цветов. Замок пурпурной розы даёт бал в честь дня рождения старшей принцессы.

А мне единственной тут не весело.

Иногда мне кажется, я вообще разучилась испытывать какие-либо эмоции. Так часто гасила чужие, так часто выставляла этот блок, чтобы чужие чувства не лезли грязными пальцами в мою душу, что кажется, совершенно утратила способность что-либо чувствовать сама.

Серые дни.

Безвкусная еда.

Звуки скрипки, которые совершенно не трогают душу.

Я как сломанная кукла. Слишком красивая сломанная кукла.

Разворачиваюсь и иду прочь. Вряд ли моё отсутствие заметит кто-нибудь. Родители уже поздравили с самого раннего утра. Старший брат Тео как всегда где-то в разъездах, закопался небось по привычке в какой-нибудь старой библиотеке и потерял счёт времени. Средний, Вильгельм, – шляется где-то в компании своих бестолковых друзей, вспомнит о моём дне рождения по обыкновению дня через три, притащит какую-нибудь ерунду типа котёнка. Даже не знаю, в кого Хельм пошёл своей любовью к разгульному образу жизни. Видимо, его слишком много баловали в детстве. Младшая сестрёнка Шарлин уже спит.

Мать родила нас поздно, долго лечила бесплодие. Наверное, поэтому родители так спешили, когда её здоровье пошло на поправку - между нами всеми всего по два года разницы в возрасте. Мне сегодня исполнилось двадцать два. И с тех пор, как я вошла в возраст невесты, отец в страхе ждёт, когда его старшая дочь начнёт влюбляться. Вот только этого так до сих пор и не случилось ни разу.

Хотя когда-то я мечтала влюбиться.

Но с тех пор утратила всякие иллюзии.

И поняла, что просто не способна. Сломанным куклам не положено любить.

Бреду длинными коридорами дворца одиноким призраком.

Серо-лиловые стены Замка пурпурной розы украшены тут и там гроздьями каменных цветов, которые светятся изнутри магическими огнями. А по углам уже сгущаются тени. Вечереет. Стрельчатые окна прячут за стёклами непроглядную тьму.

Поворот. Ещё один.

То и дело мне попадается кто-то из королевской стражи. Стражники по традиции несут караул на каждом этаже, каждом пролёте лестницы, у каждых дверей. С тех пор, как на моих отца и мать много лет назад было совершено покушение, Его величество очень щепетильно относится к вопросам безопасности.

У моей спальни стражники тоже дежурят с самого детства. Я давно привыкла относиться к ним как одушевлённым предметам мебели. Тем более, что они делают всё, чтобы их присутствие было как можно менее заметным для высокородных особ. Порядки в королевской гвардии строгие. Их муштруют так, чтобы человек мог не шевелясь провести много часов, застыть неподвижной статуей. Капитан гвардейцев наказывает своих за малейшее движение, так что они не среагируют, даже если пчела сядет на нос.

Это огромная честь – попасть в королевскую гвардию в знаменитый Замок пурпурной розы. Отбор кандидатов ведётся по всей стране. Много сотен претендентов на место. За малейшую провинность – вылет без права на восстановление.

Поднимаюсь высоко, на жилой этаж, куда нет доступа посторонним.

Ещё пара поворотов – и окажусь в длинном коридоре, в самом конце которого моя спальня. Я настояла на том, чтоб в моём крыле больше не было ничьих покоев. Потому что иногда посторонние эмоции просачиваются даже через стену. С возрастом мой дар становится всё более чутким.

Нет, при желании я, конечно, с лёгкостью блокирую даже очень сильные эмоции. Но для этого надо быть постоянно настороже. Я мне хотя бы ночью, хотя бы в своей комнате хочется отдохнуть.

Мне везёт, что в стражники попадают обычно безэмоциональные брёвна, другие такой муштры не выдерживают. Их эмоции блокирую в фоновом режиме, даже не напрягаясь. Там, как правило, кроме скуки и желания наконец-то размять ноги или поспать, ничего и нет.

…А потом я останавливаюсь, словно налетаю на невидимую стену.

Не сразу понимаю, что заставило меня застыть.

И почему моё сердце начинает ускорять ритм.

Несколько долгих минут прислушиваюсь к странным ощущениям в теле – даже не помню, когда моё сердце билось так быстро. Непривычно. Пожалуй, мне нравится. Этот звук успокаивает. Значит, я ещё жива. Ещё не превратилась в куклу окончательно.

Потом прикрываю глаза и осторожно щупаю пространство вокруг. Хочу найти источник. На что я среагировала?

И тогда ловлю их.

Отзвуки чужих эмоций.

Они касаются меня пока ещё слабо. Как эхо. Как звук прибоя где-то вдалеке. Или в морской раковине, если поднести её к уху.

Пытаюсь распутать сложный клубок, разобраться в оттенках вкуса этих эмоций.

Прежде всего, понимаю с немалым удивлением, что эмоции эти… мужские. Что странно. Уж мужские-то эмоции я блокирую автоматически, стоит им лишь до меня дотянуться! Привыкла уже, что хорошего от них ждать не приходится. А тут… пробую, и с огромным удивлением понимаю, что не могу!

Наверное, надо просто подойти поближе.

Но всё-таки завернуть за угол, чтобы увидеть источник, пока почему-то не решаюсь. Надо сначала подготовиться лучше. Тем более, что источник этих незнакомых и тревожащих эмоций, что очевидно для меня, не двигается. Значит, есть время разобраться.

Дальше.

Осторожно приоткрываю щиты шире, даю чужим эмоциям доступ. Мне важно понять, из чего состоит эта симфония, распознать и услышать каждую ноту в отдельности. Мне важно понять, почему так странно реагирую и что в них не так.

Самая главная нота, которую слышу первой… это волнение.

А еще… предвкушение.

И… радость.

И я совершенно сбита с толку и не знаю, что делать. Потому что вопреки обыкновению, эта смесь эмоций меня не злит и не вызывает омерзения. Она обескураживает. А ещё… заставляет волноваться тоже. Не знаю, почему.

Странно это.

Когда я в последний раз испытывала волнение? Да ещё так, чтоб сбилось дыхание?

А оно сбилось. Я смотрю на себя в полном шоке, и понимаю, что моя грудь высоко вздымается под лифом платья, расшитом серебряными цветами и мелким жемчугом.

Хмурюсь. Беру левой ладонью правое запястье и начинаю щупать пульс.

Так и есть! Учащённый.

Хм.

Нет, так дело не пойдёт! Не хватает ещё этими чужими эмоциями как-то заразиться. И я конечно же, опускаю обратно щиты и устанавливаю привычный блок.

А потом…

В замешательстве понимаю, что блок не выставляется.

Делаю ещё несколько шагов вперёд.

Мужчина там, за поворотом, слышит мои шаги.

И его волнение усиливается, проникая в меня, трогая что-то, где у меня предположительно должна быть душа. Разносясь с током крови по венам. Отзываясь эхом в биении пульса.

Я сбита с толку и хочу разгадать, наконец, эту загадку.

Поэтому отбрасываю сомнения и иду вперёд.

Заворачиваю за угол… и снова замираю как вкопанная.

Потому что нахожу, наконец, источник.

У дверей моей спальни высится здоровенной горой стражник. Этого я здесь никогда раньше не видела. Видимо, новенький.

Он настоящий гигант.

Широкая грудная клетка под массивной стальной кирасой с королевским гербом. Алебарда весом с половину меня небрежно лежит на плече. Тёмные волосы с видимым усилием собраны в короткий хвост на затылке, как будто он причёсывался пальцами. Непокорные пряди лохматой гривы тут и там пытаются выбраться на свободу. Крупные черты лица, дерзкий изгиб губ, диковатая небритость. Как таких варваров вообще берут на такие ответственные должности?

Белая ткань рубахи под кирасой плотно натянута, как будто одежда слегка мала ему. Предплечья крест-накрест перетянуты кожаными ремешками. Когда смотрю на рельеф могучих мышц, который не может скрыть ни ткань, ни кираса, нервно сглатываю. Теперь понятно, за что его взяли. Алебарда тут не нужна. Он одним небрежным движением рук человеку шею переломить может.

А потом поднимаю глаза выше и наталкиваюсь на жгучий карий взгляд.

Мой новый страж абсолютно неподвижен, как и предписывает устав. Не шевелится, не моргает и кажется, даже не дышит.

Вот только я не уверена, что устав дозволяет ТАК смотреть на своих принцесс.

Чужие эмоции вспыхивают яркой вспышкой.

К огненной волне предвкушения примешиваются алые сполохи, и всё это вместе закручивается в неукротимое торнадо. Волнение. Восхищение. Нетерпение. Меня заметили.
===
От автора:
Дорогие читатели, это история старшей дочери королевы Николь и короля Хьюго, с которыми вы знакомы по другим книгам цикла о Замках роз. Если нет, то можете заглянуть сначала в книги "Замок ледяной розы" (первая книга цикла) https://litgorod.ru/books/read/23512. А также в книгу "Замки роз: Нерассказанные истории" (книга о родителях нашей принцессы) https://litgorod.ru/books/read/23556?chapter=1&page=1
Но "Оранжерейная роза" вполне может читаться и как полностью самостоятельное произведение)
А это - наша героиня!

На вихрь чужих эмоций моё тело реагирует весьма странным образом.

Опускаю глаза и неверяще подношу руку к лицу.

Предплечье покрыто мурашками.

Пару секунд рассматриваю свою кожу удивлённо, потом встряхиваю головой, будто хочу вытряхнуть оттуда посторонние мысли. Поскорее натягиваю как можно ниже кружевной рукав бального платья.

Так, Жани! Прекрати немедленно вести себя как дура.

Это всего лишь стражник. Одушевлённый предмет мебели. Живое оружие, которое поставлено там стеречь твой покой. А не лишать его.

Поэтому прямо сейчас ты соберёшься и с гордо поднятой головой, с величественной осанкой, как положено истинной леди и первой принцессе Королевства, прошествуешь мимо этого чурбана в свои покои!

Расправляю плечи и медленно возобновляю движение по длинному-длинному коридору.

Чужие эмоции волнами плывут навстречу. Охватывают со всех сторон, заплетают в тугой кокон, обволакивают. Я как будто движусь против плотного потока воды. Мои шаги становятся всё медленнее и медленнее по мере того, как приближаюсь к стражнику.

Наверное, поэтому странности начинают всё сильнее обращать на себя внимание.

Новенький, не скрываясь, пялится на меня.

Я хмурюсь. Но ведь так не положено! Это не по правилам. По правилам ему сейчас следует сливаться с окружающей обстановкой, изображать истукана и смотреть прямо перед собой.

А он по-прежнему смотрит только на меня. И каждый мой шаг встречает в странном нетерпении, которое начинает передаваться и мне.

Может, мы встречались раньше? Иначе отчего он реагирует на меня таким странным всплеском эмоций? Как будто стоял тут в предвкушении встречи, как будто ждал именно меня? Но нет. Я абсолютно точно уверена, что вижу этого громилу впервые. Я бы такого запомнила.

Ещё один шаг. И ещё.

И я не понимаю, как так происходит, но истукана начинаю изображать я.

Это я, а не он, иду деревянным шагом и стараюсь смотреть прямо перед собой. Чтобы никак, никоим образом он не подумал, что я им заинтересовалась! Или что рассматриваю. Да не дай бог! Это было бы просто позором. Не хватало ещё взглядов «глаза в глаза». Чего доброго, решит, что собираюсь с ним заговорить!

А вдруг сам заговорит? Немыслимо и чревато немедленным увольнением! Но с этим странным человеком я уже ни в чём не уверена.

Ну, разве что уверена в одном. От него абсолютно не защищают мои щиты. По-прежнему каждую ноту в симфонии его эмоций я слышу отчётливо и ясно. Чем ближе, тем мощней поток.

Где-то на середине пути меня осеняет светлая идея. Попробовать на нём подавление эмоций.

Сосредотачиваюсь, создаю бабочку… она уже трепещет крыльями на моей ладони незримо, она уже готова сорваться в полёт…

В огненном потоке чужих эмоций появляется новая нота. Что-то на глубине. Что-то мощное, большое, тёплого алого оттенка. Никак не получается разобрать.

…И я роняю руку. Бабочка гаснет, так и не взлетев.

Нет.

Эти эмоции я хочу ощутить целиком. Мне безумно хочется понять, что там за странное чувство в сердцевине, которое вдруг окутывает меня странным теплом.

И я продолжаю идти дальше. Безвольной куклой, которую тянут за ниточки.

Пять шагов до двери.

Четыре шага.

В поле моего зрения попадают ноги в массивных сапогах. На них следы грязи. Как он позволяет себе являться к покоям принцессы? Этот человек явно из простонародья. Ни следа аристократической утончённости во внешности, никаких манер. Не удивлюсь, если на своих сапогах он принёс на наши изысканные ковры грязь Нижнего города.

Удивительно, учитывая, что в гвардию обычно попадали юноши из благородных семейств. Это считалось большой честью, а также отличной ступенькой в карьере. Тем более, что для того, чтобы пройти многочисленные испытания, необходимо тренироваться с детства и осваивать сложную воинскую науку у опытных наставников. А дети бедняков обычно не имеют такой возможности.

Три шага.

Нет, ты не станешь замедляться, Жани! И не вздумай останавливаться. И не смотри, ни в коем случае не смотри на него! Не поднимай глаз!

Страж по традиции стоит слева от двери в мою комнату. Уставом определено точное расстояние. На целый корпус дистанция должна быть между стражем и дверью, чтобы соблюсти приличия. Чтобы посторонний человек ни в коем случае не оказался слишком близко к телу высокородной особы, когда та станет проходить в свои покои. Тем более мужчина – к незамужней девушке.

Два шага.

Понимаю, что этот чокнутый уже нарушил устав. Потому что никакого расстояния между ним и моей дверью, разумеется, нет. Стоит, чуть ли не опираясь плечом на дверной косяк. Чтобы взяться за ручку, мне придётся практически дотронуться до его левого локтя. Уже этого было бы достаточно для увольнения, уже этого!

Один шаг.

Воздух уплотняется и будто идёт волнами.

Тяну руку вперёд и аккуратно кладу пальцы на дверную ручку. Локоть согнутой руки, обтянутой белой рубашкой, оказывается в опасной близости. Стоит этот идиот тоже не по уставу. Руки небрежно в карманах. Спиной опирается на стену. Ноги скрещены.

До моего обоняния доносится терпкий запах мужской кожи.

И я слышу длинный вдох сквозь стиснутые зубы, который он тщетно пытается сделать незаметно.

В гневе сжимаю дверную ручку, когда осознаю, что это так запах моих духов вдыхает! Меня обнюхивает, принцессу! Да как он… посмел.

Всё-таки совершаю этот самоубийственный поступок.

Поднимаю глаза.

И намертво сцепляюсь взглядом с ответным карим.

Сжимаю проклятую дверную ручку всё сильнее, но шаг дальше сделать почему-то не могу.

Меня всё плотнее сдавливает в тисках кокон чужих эмоций.

Удовлетворение. Радость, что я не ушла. Что остановилась. Что это ещё несколько драгоценных секунд. Смотреть, слушать, обонять, ощущать, любоваться.

Лицо каменное, совершенно. Ноль эмоций на нём, идеальная скульптура, всё, как полагается.

Но слишком, слишком, слишком живые глаза. Весёлые. Радостные. В них пляшут огни.

Жадно разглядывает моё лицо. Обводит каждую чёрточку, гладит, изучает. Сохраняет в памяти.

У меня внутри закипает возмущение. Я возвращаю ему гневный, полный негодования взгляд.

Только попробуй опустить глаза ниже! Только. Попр-робуй!

Я немедленно, сейчас же развернусь, отправлюсь к начальнику королевской гвардии и потребую, чтобы тебя уволили! Только попробуй пялиться мне в вырез, как все эти мерзкие сластолюбцы, у которых при виде моих прелестей чуть ли не слюна капать начинает! Я уже сбилась со счёту, сколько раз мне приходилось промывать таким мозги. Я сбилась со счёту, сколько раз чувствовала себя грязной, испачканной после таких взглядов.

Только попробуй.

Только не ты.

Тёмная бровь иронично приподнимается. В карих глазах ярче вспыхивает веселье.

Его что, веселит вид разгневанной принцессы?!

Мы скрещиваем взгляды, будто клинки. И ни один из нас не хочет сдаваться первым.

Секунда утекает за секундой, а я с растерянностью начинаю понимать, что эта дубина выдержала испытание. И карий взгляд совершенно не спешит стекать по моей фигуре ниже. Хотя по дрогнувшим ресницам пару раз я поняла, что ему хочется. Очень даже хочется.

Но он продолжает веселиться надо мной и смотреть в упор сверху вниз своими упрямыми карими глазами.

В конце концов я не выдерживаю первой. Фыркаю и отворачиваюсь.

Но стоит мне повернуть дверную ручку и занести ногу над порогом в собственную спальню, как до меня доносится мечтательный вздох.

Влетаю в комнату и оглушительно захлопываю дверь за своей спиной. Меня разрывает на части гнев, подобного которому я давно не испытывала.

Я так радовалась, что не стал пялиться на грудь, а он вместо этого облапал восторженным взглядом мою задницу!!

От автора:
(с мечтательным вздохом)
А это - новый стражник принцессы ^_^
вот скажите, как мне перестать влюбляться в собственных героев?!

Свечей не зажигаю. Я сегодня очень устала и собиралась сразу же, как доберусь до постели, лечь спать.

Но прямо сейчас – слишком зла для этого. Меня до сих пор всю трясёт от возмущения. Что он себе позволяет, этот бесстыжий?! Да на меня даже мои ухажёры, которые неделями таскались во дворец с цветами в надежде получить хотя бы улыбку, не осмеливались пялиться так в открытую! Обычно мне хватало высокомерно осаждающего взгляда. В трудных случаях, или если надоедало, применяла магию.

Лорд Корвин, прежде чем декольте мне глазами облизывать, сначала месяц радовался возможности хотя бы бокал подать и за кончики пальцев подержаться в танце.

А этот…

Я вздрогнула и обняла себя за плечи.

Через дверь неудержимо просачивались волны чужих эмоций. Мужчина был взбудоражен нашей встречей и не собирался успокаиваться, даже когда я пропала из виду. Это в очередной раз сбивало меня с толку. Особенно учитывая, что волны эти накатывали на меня снова и снова, гнали мурашки по коже, не давали успокоить бешено частящий пульс, и вновь мои щиты были абсолютно бессильны.

Я подошла к столику возле окна, где для меня всегда были приготовлены фрукты и прозрачный кувшин воды с долькой лимона.

Налила бокал сводящей зубы ледяной жидкости.

Холодный поток упал в меня и должен был остудить… должен был. Но не остудил.

В конце концов, я не выдержала и погрузила в воду пальцы. Смочила виски. Побрызгала на шею, ключицы, грудь…

За дверью раздались шаги, и я чуть не опрокинула кувшин на себя целиком от неожиданности.

Страж покинул свой пост.

Неслыханно! Абсолютное нарушение устава!

Ходить вот так туда-сюда под принцессиной дверью упругим шагом беспокойного хищника.

Время от времени в щели под дверью мелькали тени чужих сапог. Я себя почувствовала мышью в норе, которую сторожит кот. Как-то весьма специфическим образом этот нахал понимает себе понятие «сторожить принцессу».

Я поняла, что меня дико нервирует присутствие мужчины за дверью. А ведь я раньше никогда не задумывалась даже о том, что стражи, вообще-то, тоже мужчины! Потому что какой же из гвардейца мужчина? Так, живое оружие.

Но вот этот себя ведёт… совершенно неправильно.

Вдруг вспоминаю, что забыла кое-что сделать.

Тихо, на цыпочках, иду к двери… шаги по ту сторону створки замирают. Чужие эмоции отзываются яркой вспышкой на моё приближение. Услышал меня? Ждёт, что я снова выйду?..

Ощущаю растерянность, когда понимаю, что целых два такта сердцебиения я на полном серьёзе обдумывала такую возможность.

А потом решительно поворачиваю ключ в замочной скважине.

И из-за двери слышится приглушённый смешок. Довольный смешок, чтоб ему!..

Он понял, что я запиралась именно от него. А значит, думала о нём. А значит, не воспринимаю как пустое место.

От отчаяния и злости мне хочется взвыть. Или разбить что-нибудь. Но я не доставлю своему мучителю такого удовольствия, конечно же.

Как можно спокойнее возвращаюсь к постели и решительно завожу руки за спину в поисках крючков на платье. Начинаю их расстёгивать один за другим, сердито дёргая, то и дело рискуя оборвать. Стягиваю платье с одного плеча, потом с другого…

А потом понимаю, что тишина за дверью жадно прислушивается к шорохам в моей комнате. Которые в ночной тишине и абсолютной пустоте коридоров в этом крыле дворца слышатся предельно отчётливо.

Впервые понимаю, что возможно, требовать себе столь удалённые ото всех покои было не самой лучшей идеей.

По коже разбегаются щекочущие искры.

В несколько резких движений скидываю платье до конца, остаюсь в одной только нижней сорочке. Одежда соскальзывает на пол, я переступаю её. Сбрасываю туфли. Потом медленно снимаю чулки один за другим.

Поскрипывает кровать, когда ставлю на неё колено, а затем перетекаю в пространстве на самую середину.

Зарываюсь в шёлковые простыни, подтягиваю почему-то к самому подбородку, хотя обычно сплю так, чтоб разметаться руками-ногами по всему огромному пространству моей шикарной постели.

Но не сегодня.

Сегодня я лежу тихо как мышка и в свою очередь прислушиваюсь к мельчайшим шорохам за пределами моей комнаты. Наверное, поэтому и замечаю глухой звук, с которым стражник в своей стальной кирасе опирается спиной на дверь. Тени от сапог замирают и остаются неподвижными. Теперь надолго, как будто беспокойный охранник наконец-то выбрал себе самый удобный пост. Подпирать широкой спиной двери в мою комнату. Почему-то очень отчётливо представляю себе сейчас эту картину со стороны.

Раздаётся ещё один счастливый вздох.

А потом… начинает твориться совсем что-то странное.

Я начинаю ощущать непонятный жар в теле. Оно наливается тяжестью. Сознание плывёт.

Закрываю глаза.

Алые оттенки сменяются багряными, огненное море больше не штормит – оно плавными валами подползает к кончикам моих пальцев на ногах. Накатывает на колени, мягко гладит, плывёт выше… тяжесть концентрируется у меня в животе, я чувствую себя так, будто погружаюсь на дно, в тёмные воды, которые смыкаются у меня над головой.

Но там, в воде, моё тело теряет вес и становится лёгким, невесомым, оно покачивается и обретает безумную чувствительность… так и хочется отдаться на милость волнам и посмотреть, куда они меня унесут…

Распахиваю глаза и рывком сажусь на кровати.

Это… были эмоции моего стража. Его… желания. Его… мечты.

Он там сейчас стоит за дверью и представляет меня в постели!

От такой наглости я просто опешила. Моя грудь высоко вздымается под тонкой сорочкой. Совершенно мокрые волосы прилипли к вискам. Кровь бешено разносится по телу толчками, сердце отбивает стук, мысли путаются, но одно я понимаю точно.

Такого я простить уже не могу!

Бледно-голубая невидимая бабочка вспархивает с моей ладони. А потом ещё одна и ещё. Целый рой бабочек я пускаю в полёт, чтобы навсегда заставить этого нахала позабыть о моём существовании. Пусть снова станет тем, кем и положено – бездумным орудием, хорошо выполняющим свою работу.

В этот раз магия требует от меня колоссальных усилий.

Без сил падаю на пышные подушки… и вдруг отчётливо осознаю.

Всё.

Теперь это всё прекратится.

Его взгляды, его эмоции, касания на расстоянии. Дикие, буйные, несдержанные фантазии.

Которые, почему-то, я не ощущала как грязные.

Это было… как будто меня возвели на пьедестал и поклоняются как богине.

Как будто каждое моё движение и каждый мой шаг наполняют радостью от простого присутствия рядом со мной. И жгучим удовольствием.

Я в следующий раз его увижу – а он даже не посмотрит в мою сторону. Будет пялиться в пустоту перед собой. И реагировать на меня так же точно, как на вон ту фарфоровую вазу в углу.

А ещё понимаю со всей жестокой беспощадностью – и даже странно, что это понимание настигает меня так поздно – что сегодня впервые за долгое-долгое время я по-настоящему жила. Эта кукла вдруг вспомнила, что у нее есть эмоции. Я возмущалась, злилась, тревожилась, опасалась… радовалась, наслаждалась, купалась в чистом, искреннем восхищении.

Нет, они не были грязными, эти чужие чувства.

Они были как огромное и глубокое озеро чистой воды.

И я только что своими руками разрушила всё это без возврата.

…Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь в подушку лицом и ничего больше не могу с собой поделать.

Реву, как ребёнок, у которого забрали что-то очень и очень важное.

И нет, это не игрушка.

Это не игрушка для меня.

Это как будто не стало кого-то близкого, кто был очень нужен. Какая же я дура…

…Поток эмоций за дверью схлынул, словно море после шторма.

Я зарыдала сильнее, прислушиваясь к последнему эху этих волн, цепляясь за них, жестоко страдая от того, что эти – последние, что больше не будет, пытаясь надышаться ими напоследок, запомнить вкус…

- Принцесса, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросили из-за двери.

Нарушая в очередной раз все и всяческие нормы уставов. И подписывая себе, конечно же, гарантированное заявление на увольнении. Если бы я кому-то об этом рассказала. Но он наплевал на это, чтобы только узнать, что со мной.

Тихо всхлипываю, потому что меня до сих пор трясёт и не отпускает.

Но уже чувствую это.

Его эмоции.

Они никуда не ушли. Просто это больше не бурные валы желания и страсти. Это тихие волны нежности и беспокойства. Они омывают меня целебной волной, держат на поверхности, не дают утонуть.

Всхлипываю в последний раз, отрываюсь от мокрой насквозь подушки. Переворачиваюсь, ложусь на бок и сворачиваюсь клубочком. Так, чтобы постоянно держать в поле зрения дверь.

- Со мной всё в порядке, не беспокойтесь!

Да.

Теперь и правда всё в порядке.

Потому что я совершенно, никаким образом не смогла подействовать на его эмоции своей магией. Подавить, заглушить или стереть.

Кажется, мне попался единственный в мире образчик мужской породы, на которого моя ментальная магия просто не действует ни в каком виде.

Ну, или его эмоции просто слишком сильные.

Я сама не заметила, как успокоилась и погрузилась сон. И этот сон был удивительно уютным и спокойным. Наверное, потому что я знала - за дверью обо мне беспокоится и сторожит меня мой новый страж.

Утро наступает какое-то не очень похожее на те мои привычные, когда я просыпаюсь и первым делом долго-долго смотрю в полоток, решая, есть ли вообще в моей жизни что-то такое, ради чего стоит вставать с постели.

Сегодня всё не так. От души потягиваюсь и замечаю, что сегодня солнце светит удивительно нежным, каким-то чистым светом. Улыбаюсь этому солнцу, сонно щуря глаза.

Встаю, умываюсь, причёсываюсь… давняя привычка, все принцы и принцессы в нашей семье ухаживают за собой сами. Никаких причёсываний и одеваний слугами, разве что в особых случаях, например, перед балом. Мама настояла. Она любит повторять, что даже коронованным особам не мешает помнить, что жизнь может повернуть самым неожиданным образом, и ты никогда не знаешь, в какую яму можешь попасть. Ты всегда должен уметь позаботиться о себе сам.

Именно поэтому я, например, умею сражаться на мечах.

А мои братья умеют готовить и даже в состоянии зашить дыру на одежде.

Но это – наш маленький семейный секрет.

Изо всех хозяйственных дел, которыми меня с детства по чуть-чуть учили заниматься, больше всего люблю готовить. Моя мама – ужасная сладкоежка, поэтому первое, чему она меня учила, это печь всевозможные пирожки и торты. Я-то сама, как ни странно, равнодушна к сахару. Мама обычно шутит – это потому, что всю беременность наш отец-король закармливал её сладостями, и тем самым отбил у меня любовь к ним ещё в утробе.

Почему-то сейчас это вспомнила и захотелось что-нибудь испечь. Я давным-давно уже не появлялась на дворцовой кухне, хотя девчонкой часто туда сбегала. Но вот уже несколько лет моя жизнь стала настолько пресной и безвкусной, что в неё не хотелось добавлять ни щепотки сахара, это казалось бессмысленной затеей.

Стоп.

Но тогда почему же сегодня так тянет снова ощутить упругость теста под ладонями, запах корицы и апельсиновой цедры, почувствовать аромат пирогов из печи?..

Что со мной сегодня не так?

…И вот, уже подходя к двери и берясь за дверную ручку, я вдруг вспоминаю, что именно не так.

И густо-густо краснею.

Тут же сама себя одёргиваю.

Конечно, если прислушаться, до сих пор ощущаю эхо эмоций того мужчины, который столь нагло и бесцеремонно вторгся вчера в унылую монотонность моих будней. И раскрасил их своим присутствием. Но это лишь эхо, разумеется. Стража всегда меняется в шесть утра. А уже половина седьмого. Так что его никак не может быть сейчас за моей дверью. Вот я сейчас поверну дверную ручку, распахну створку, и в коридоре увижу какого-нибудь очередного скучного…

И я с размаху врезаюсь в слегка сонный карий взгляд.

Который при моём появлении тут же зажигается вспышкой радости, которую он сдержать не успевает.

И меня всю как горячей водой окатывает сильнейшими эмоциями. Чужими эмоциями. Его.

От неожиданности я так пугаюсь, что делаю шаг назад через порог и чуть было не совершаю постыдную ошибку, захлопнув обратно дверь. Удерживаюсь буквально в последний момент. Потому что прятаться принцессе от какого-то стражника было бы, без сомнения, верхом глупости. Ведь мне нет и не может быть никакого дела до того, почему так странно смотрят на меня настырные карие глаза!

- В-вы же… разве вас не должны были сменить на рассвете?

Мой страж улыбается во все тридцать два такой ослепительной улыбкой, что у меня подкашиваются ноги.

А ведь я всегда была уверена, что равнодушна к мужской красоте.

Но это что-то совсем не то. Эту дикую мужественность, с его небритыми щеками и нахальными чертями в глазах, даже язык не поворачивается назвать таким жеманным словом «красота».

И ему абсолютно точно безумно понравилось – и моя реакция на встречу, и то, что я заговорила с ним первой, и то, что именно сказала.

Представляю вдруг это всё со стороны… и вместо того, чтобы разозлиться, смущаюсь.

Заправляю локон за ухо.

Надо бы как-то обогнуть препятствие и продолжить путь… а если точнее, как можно скорее самым постыдным образом сбежать с места происшествия. Где я только что потеряла свою гордость и самоуважение. Правда, что-то другое, кажется, взамен обрела. Только пока не совсем уверена, что именно.

А препятствие меж тем загородило мне весь проход и уходить с дороги, кажется, не планирует. Рядом с этой горой кажусь себе мышью.

- Должны были сменить! – бодро соглашается возмутитель моего спокойствия. – Но я выиграл в карты у сменщика право простоять у ваших дверей ещё сутки.

У меня в животе как будто разрастается огромный мыльный пузырь. Становится так щекотно, и я словно наполняюсь воздухом. Главное – не оторваться от земли и не взлететь вместе с этим мыльным пузырём. А то радугу вот-вот стану отражать, потому что мои губы сами собой начинают растягиваться в ответной улыбке.

Под карим взглядом, который вдруг медленно и тягуче опускается на мои губы от этого движения, я тут же спохватываюсь. И напускаю на себя чопорный вид.

Начинаю обходить стража по широкой дуге – выруливаю туда, где у стеночки есть ещё немного свободного пространства. Мне в спину летит эмоция жёсткого разочарования.

Правда, потом одна тревожащая мысль приходит мне в голову, и я сама не понимаю, почему притормаживаю.

Оборачиваюсь.

- Но… как же спать?

Карий взгляд немедленно возвращается к моему лицу. И принимается за дело, на котором его прервали в прошлый раз. Ну, то есть облизывать мне губы.

- Потом отосплюсь. Спасибо за заботу! Моя принцесса.

От того, каким тоном он говорит это «моя», у меня в животе всё-таки взрывается тот дурацкий мыльный пузырь. Теперь весь день буду сиять на окружающих радугой.

***

Правда, радугу приходится кое-как сдерживать. Потому что весь день меня занимают обязанности члена королевской семьи.

Отец в обязательном порядке привлекает каждого из нас – особенно Теодора, разумеется, как будущего короля – к делам государства. Чтение документов, присутствие при дипломатических встречах и на заседаниях Совета министров, помощь в разбирательстве прошений.

Папа считает, что нам с Шарлин тоже полезно вникать. Любит повторять, что когда-нибудь найдёт нам самых лучших принцев в мужья, а жена должна быть надёжной опорой мужу в правлении. Такой, какой всегда была для него мама. Она даже проекты некоторых указов ему писала.

Только Вильгельм вечно отлынивал, сколько себя помню. Хельм считает, видимо, что таким гениальным личностям, как он, не нужно вкалывать, достаточно импровизации. Стыдно признаться, но иногда мне кажется, что это так и есть.

Ну, мне-то всё всегда давалось с упорным трудом. Поэтому сегодня не вижу причин изменять своим привычкам. И бегло поцеловав отца в щёку, начинаю наше с ним обычное утро в его рабочем кабинете. Начинаю с того, что помогаю ему сортировать письма. И записываю под его диктовку парочку. Давно уже взяла на себя часть обязанностей его личного секретаря.

Утро – наше с ним время. Отец встаёт рано, и в восемь утра, а то и в семь уже принимается за дела. Я пошла вся в него, тоже ранняя пташка. Остальные в семье – совы, и как-то так получилось, что именно я разделяю с нашим венценосным родителем самые ранние и самые продуктивные для нас обоих часы.

Мне нравится думать, что я – папина любимица. Хотя прекрасно знаю, что каждого в нашей семье он любит одинаково, больше жизни.

Мои пальцы заняты бумагами. Иногда гусиным пером.

Но мои мысли… всё утро мои мысли то и дело возвращаются к дверям моей спальни.

Неужели настолько упёртый, что собирается не есть и не спать ещё целые сутки?!

Боги, надеюсь, сменщики хотя бы отпускают этого идиота в уборную.

От подобных мыслей начинаю смущаться настолько, что отпрашиваюсь у отца и заканчиваю работу пораньше. А то он у меня менталист, мысли читает в два счёта. Конечно, не в его строгих принципах влезать в чужую голову без разрешения. Но всё же он меня слишком любит, мало ли… я сама себя сегодня не узнаю. Вдруг и ему станет интересно, почему у его всегда такой аккуратной дочери на письме второй раз за минуту появляется безобразная клякса.

***

В конце концов, понимаю, что слишком взбудоражена. И жду вечера с таким нетерпением, что это становится уже просто неприлично.

И тогда нарочно тяну время. Не возвращаюсь в свои покои до последнего.

Десять часов вечера… одиннадцать… полночь… не может же он и правда столько часов подряд стоять на ногах без отдыха?! Уверена, капитан дворцовой стражи пресечёт непотребство и установит правильный режим дежурств. Сутки через трое, кажется? Или через двое?

Почему-то никогда не задумывалась.

Почему-то сейчас чувствую прямо-таки непреодолимое желание поточнее выяснить этот момент.

Ближе к полуночи ощущаю себя достаточно уставшей и вымотанной, чтобы рискнуть вернуться в свою комнату. А то слуги уже странно косятся, когда в сотый раз встречают кронпринцессу прогуливающейся по саду под фонарями. Да и прохладно стало.

Ну и в конце концов – это моя комната! С какой стати я должна бояться идти в собственную…

- А я тебе в сто первый раз говорю – проваливай! Или спустить с лестницы?

Голос моего стража заставляет меня замереть как вкопанную у того самого злосчастного угла, возле которого я когда-то впервые ощутила прикосновение его эмоций.

Сейчас эмоции были другими – усталость, раздражение, злость.

Не на меня, по счастью.

- А я тебе, новенький, в который раз говорю – капитан прознает, башку тебе оторвёт! Сказано, сутки через двое меняться. Не двое через двое! И не двое через одни!

Хм. Значит, сутки через двое.

- Жаль, что нельзя трое через ноль… - бурчит мой страж.

И у меня в груди почему-то теплеет.

Правда, мне совершенно не нравится угрюмый тон.

- Ну, как знаешь! Больше тебе мозги вправлять не стану. Если это для тебя когда-нибудь плохо кончится – сам будешь виноват!

- Плевать, - тихо отвечает ему страж.

И я слышу быстрые шаги по коридору.

Едва успеваю нырнуть в какую-то тёмную боковую нишу. И пропустить мимо себя стражника, которого я уже когда-то видела, и не раз, у своих покоев. Крепкого телосложения светловолосый юноша с простым и дружелюбным лицом. Жаль, не помню имени…

Вдруг осознаю, что я ни у одного из них никогда имени не спрашивала. Этих людей, которые стерегли мой покой все эти годы, не думая об отдыхе.

А интересно…

Даю сама себе мысленно оплеуху. Ещё не хватало спрашивать у своего нового стража, как его зовут. Так низко я ещё не падала!

Дождавшись, пока несостоявшийся сменщик скроется из виду, и даже эхо его шагов затихнет, я осторожно, как заговорщик, принимаюсь снова идти вперёд.

Меня поражает атмосфера грусти и тоски… которая сменяется радостными вспышками нетерпения, едва только мой страж улавливает мои шаги.

Это совершенно сумасшедшая волна. Как будто верный пёс дождался появления хозяйки.

Меня даже сбивает с шага.

Я выхожу из-за поворота… и на этот раз ничего вообще не могу с собой поделать. Иду по длинному коридору, не расцепляя взгляда со жгучим карим.

- Наконец-то вы вернулись, принцесса! – глубокий баритон прокатывается пожаром по коже. Задевает все мои нервы, как пальцы гитариста пробуют струны перед тем, как сыграть.

Не могу придумать, что ответить. Любой ответ покажется неуместным.

Поэтому выбираю сделать вид, что ничего не услышала. И под вспышку разочарования в эмоциях этого мужчины, под бешеный стук своего сердца вхожу снова в свои покои.

Зацепив мимолётным взглядом выражение лица своего стража.

И глубокие тени усталости под глазами.

И не ел уже ничего вторые сутки, я уверена.

Захлопываю дверь.

Растерянно смотрю на ужин на столе. Его в моё отсутствие, кажется, принесли слуги. Я уверена, это мама распорядилась. Она знает, когда мы с отцом увлекаемся работой, я иногда забываю поесть.

Кажется, сегодня я не ела весь день.

Смотрю на еду широко распахнутыми глазами, пока об мою спину прилетают и разбиваются всё новые и новые волны грусти и разочарования.

Потом подхожу к столу и беру в руки тарелку. Накладываю на неё серебряной вилкой, что попало – мясо, овощи, хлеб…

Я сумасшедшая.

Я сошла с ума.

Как со мной могло такое приключиться?..

Решительно иду обратно. Дверную ручку поворачиваю локтем, поморщившись, потому что руки заняты тем, чтобы удержать в равновесии тяжелую, доверху наполненную тарелку.

И под растерянный карий взгляд сую её прямо своему стражу в руки.

- Ешь! Это приказ «твоей принцессы».

- Не положено! – отвечает он, с удивлением глядя в тарелку, а потом медленно переводит взгляд на меня, и колкие жгучие искры чужих эмоций рассыпаются по моей коже. Так, что она покрывается мурашками под платьем сразу везде.

С этого момента карие глаза снова смотрят только на меня, неотрывно, как будто не он двое суток не ел, и как будто о еде тут же забыто.

Я начинаю закипать.

Я тут, можно сказать, настоящий подвиг совершаю, а мои усилия не оценили! От злости вспыхиваю и притопываю ногой ещё к тому же – в общем, веду себя, как и положено нормальной капризной принцессе.

- Ешь! Или я завтра же утром иду к твоему капитану и прошу, чтобы тебя уволили.

- За что это? – карие глаза смотрят, сузившись, пристально.

- А за неповиновение приказам венценосных особ! – сдуваю с лица упавший локон.

Я уже чувствую, что победила. Он сердится тоже, внутри кипит протест, сильные пальцы сжимают хрупкий фарфор так, что кажется, сейчас по нему пойдут трещины.

Но я привела убойный аргумент.

И мой страж ничего не отвечает.

А мне, вроде бы, пора уже возвращаться в свою комнату – потому что поводов остаться, конечно же, больше никаких… но.

Повисает странно-напряжённое молчание. Моя злость проходит без следа, уступая место почему-то смущению. Я мнусь, оглядываюсь по сторонам, чтобы не встречаться с упрямым карим взглядом… и вдруг до меня доходит, что есть стоя, наверное, не слишком удобно.

В коридоре, конечно же, ни одного стула. Я знаю прекрасно, что каждое правило устава королевских стражей придумано не просто так. И нести свою службу стоя они должны потому, что должна быть постоянно концентрация, а сидя слишком легко задремать на посту.

Тем более, если ты двое суток не спал.

Двое суток на ногах… сумасшедший…

Я подхожу к стене Замка пурпурной розы и опускаю на неё ладонь. Шершавые стены отзываются теплом.

- Принцесса…

- Помолчи и ничего не спрашивай! – раздражённо перебиваю его. Концентрироваться мешает, дурак. Потому что всем телом поворачивает за мной, по-прежнему игнорируя тарелку.

Закрываю глаза и стараюсь как можно чётче сформулировать просьбу Замку.

Это ещё одна причина, почему все лорды и княжеские сынки по обе стороны океана так помешались на желании заполучить себе в жёны одну из королевского рода Ледяных Островов. Замок пурпурной розы – один из волшебных замков, наследие древнего народа эллери, к потомкам которого принадлежит мой отец. Все надеются втайне, вдруг и я смогу вырастить такой же. За право обладать Замками роз когда-то лилась кровь и войны сотрясали Острова.

Эллери… Волшебники, мудрецы, создатели чудес, которые до сих пор никто не может повторить. Наследием их погибшей цивилизации мы пользуемся до сих пор. Никто не знает, как они смогли сотворить такое чудо, как живые Замки роз.

Чудо – это не то, что можно как-то объяснить разумом.

Им можно только восхищаться.

Ну… и иногда пользоваться.

Повинуясь приказу младшей хозяйки, Замок пурпурной розы постепенно пробуждается. Из стены вырастают плети каменных роз. Ещё и ещё. Тянутся, свиваются в сложные узоры…

За моей спиной к неподдельному удивлению начинают примешиваться яркие сполохи восхищения и обожания, и я чуть не сбиваюсь с заклинания.

Когда открываю глаза, передо мной прямо из стены и пола вырастает каменная скамья, увитая пурпурными розами.

Чёрт, Замок!!

Я вообще-то просила одноместный стул.

А тут…

Замок пурпурной розы отзывается в моём сознании вспышкой-образом.

Что, мол, вообще-то собирался вырастить нам кровать, так что пусть хозяйка ещё радуется.

Чувствую, как начинают алеть кончики ушей. Да, Замки роз всегда славились своеобразным чувством юмора. И это ещё Хранитель Замка не явился! Вообще, даже странно, что это любопытное создание до сих пор в стороне и не сунуло свой нос в происходящие тут странные дела. Впрочем, я уверена, что ещё не вечер. Такими темпами, как я чудачу…

- Садись! – приказываю стражнику.

Его присутствие за спиной нервирует. Но оборачиваться почему-то смущаюсь. Надо подождать, пока уши алеть перестанут, по крайней мере.

- В вашем присутствии сидеть? – удивляется страж.

Слишком близко удивляется, если так подумать.

По телу идёт дрожь.

- Тогда пойду куда-нибудь в другое место, чтоб в моё отсутствие ты отдохнул.

- И за что вы меня так наказываете, принцесса? – расстроенный выдох шевелит мне волосы на затылке.

Я разворачиваюсь резко.

Высокий какой, мама дорогая… я кажусь слишком хрупкой рядом с ним, маленькой какой-то, я вся укрыта его тенью.

По-прежнему не ест. Держит в руках тарелку и смотрит на моё лицо, взглядом по губам, они начинают гореть.

Наглец.

И вроде ничего не говорит такого. Но смотрит… гвардейцам не положено так смотреть.

- Я… не наказываю.

- Значит, останьтесь.

Хочется спросить, зачем, но в горле пересохло как-то.

И надо идти, но взгляд этот карий тянет магнитом, упрашивает никуда не уходить, не отпускает. Словно невидимыми путами привязывает.

- Мне… пора.

Зачем я перед ним оправдываюсь?!

Под жёсткое разочарование, которое впивается в меня колкими иглами, смотрю, как страж проходит мимо бесшумной тенью, почти задевая локтем. Чётко отточенным движением убирает здоровенную алебарду с плеча, прислоняет к стене. И послушно усаживается на скамью, широко расставив колени и как будто с трудом уместившись на изящной конструкции. Смотрит с опаской на всё сооружение под собой, которое и правда кажется слишком хлипким и на контрасте с мощной и грубой фигурой стражника выглядит насмешливо-девчачьим со всеми своими лепесточками и розовыми бутонами, источающими слабое сиреневое сияние.

Красиво.

И рядом остаётся соблазнительно много места.

Страж откидывается на спинке скамьи, с наслаждением вытягивает длинные ноги, посылая мне волну благодарности.

- Если понадоблюсь, зовите, - вздыхает. С тоской прощается со мной карий взгляд.

- Зачем ты мне можешь понадобиться в спальне? – отвечаю первое, что приходит в голову.

По тому, как странно сверкнули глаза гвардейца, понимаю, что ляпнула, кажется, что-то не то.

Еще больше сержусь.

Этот дурак заставляет меня забывать о манерах.

И в тот самый момент, как я собираю всю свою волю в кулак, чтобы наконец-то развернуться на каблуках и уйти в свою комнату… у меня оглушительно, на весь коридор бурчит в животе.

Я пугаюсь.

Какой кошмар! Вот теперь он во мне разочаруется, без сомнения. Я точно нарушила образ идеальной принцессы, который он напридумывал в своей голове!.. Но в карих глазах смех.

- Да вы сами-то, оказывается!.. Так не пойдёт. Не хватало мне ещё мою принцессу голодом уморить. Кого тогда охранять?

У меня лёгкий шок. Мне не показалось? Он надо мной подтрунивает? Кронпринцессой, высокородной особой?

- Придётся с вами поделиться, - подбрасывает дров в костёр моего смятения.

И это от растерянности, конечно же.

Но когда он подвинулся и кивком указал на место по правую руку от себя, больше ничего не говоря, но молча искушая взглядом… я сама не поняла, как это случилось, вот только в следующую секунду обнаружила себя сидящей рядом.

Напряжённой, будто палку проглотила, с пальцами, стиснутыми на коленях в замок, и бешено колотящимся сердцем.

А моё левое плечо под платьем уже горело от жара чужого тела слишком близко – неподвижного, каменно-напряжённого. И ощущение лишь усиливали багряные вихри чужих эмоций, которые под внешней неподвижностью этой горы бушевали, подобно лаве внутри вулкана.

А потом он осторожно, очень осторожно начинает двигаться.

Слегка поворачивается корпусом ко мне.

Чуть-чуть склоняется ближе.

Немного сдвигает правое колено так, что оно почти касается моего.

Почти задевает мой рукав правым локтем.

Почти. Страж делает всё, чтобы оказаться как можно ближе ко мне. Но не пересекает черту, за которой я могла бы рассердиться.

И это оказывается неожиданно трудно выносить. Я вся – как стог сухого сена перед грозой. Когда достаточно одной удачно попавшей молнии, и столб пламени взовьется до небес. В коридоре полумрак, бутоны лиловых роз пригасили сияние… Замок создаёт нам романтическую обстановку, чтоб его. Сводник несчастный!

Ощущаю, как по спине под платьем медленно ползёт капля пота.

- Одна проблема, принцесса! – тихо урчит довольный баритон над моей головой. – У нас одна вилка на двоих. Так что вы, пожалуй, ешьте первая.

И подвигает мне тарелку. Держит на весу перед моей грудью так, что мне приходится вжаться спиной в каменную скамью, чтобы оказаться на безопасном отдалении от сжимающих тарелку сильных пальцев.

Я вспыхиваю. Когда понимаю всё изящество его задумки. Я, значит, буду есть, а он любоваться… а потом станет сам есть моей вилкой, той, которой касались мои губы… Вот же… хитрый!

- Эта идея отвергается. У тебя есть ещё? – выдыхаю медленно, и с этого момента стараюсь дышать как можно аккуратнее. Потому что меня окутывают слишком соблазнительные ароматы. Буженины, хлеба с запечёнными внутри орехами и изюмом… мужчины рядом.

Страж задумывается на мгновение. Я с нетерпением жду. Этой ловушки я благополучно избежала. Что ещё придумает его извращённый мозг?!

- Ну, тогда предлагаю есть руками! – невозмутимо выдаёт он.

- Ни за что! – возмущаюсь я.

- Почему? – искренне удивляется возмутитель моего спокойствия.

- Это… неприлично! И не по этикету и…

- Можно подумать, вы меня сейчас кормить пришли по этикету, - ворчит страж, и на это мне совершенно нечего возразить. – Ну же, давайте! Мясо руками вкуснее.

И подавая мне пример, он первым подцепляет пальцами с тарелки кусок буженины, совершенно игнорируя изящную серебряную вилочку с выпуклым узором в виде бутонов роз. И правда, такая смотрелась бы глупо в этой огромной лапище.

На которую я вдруг самым бесстыдным образом залипаю.

Грубые загорелые руки, крупная ладонь, коротко стриженные ногти, сбитые костяшки пальцев… королевские гвардейцы очень много тренируются в боевых искусствах. Подумалось вдруг, что на ладони наверняка шершавые мозоли.

В общем, ничего общего с белыми, изысканно-аристократичными и надушенными ладонями мужчин, с которыми я привыкла танцевать на балах.

Но когда всё-таки решаюсь взять мясо с тарелки и мои пальцы неловко сталкиваются с его… понимаю, что молния всё-таки попала, куда надо.

И мне бы следовало кувшинчик ледяной воды с собой захватить, а не мяса со специями. Я и без специй вся горю.

А вот страж руки убирать не спешит. А прекращает есть, только держит передо мной тарелку и с неприкрытым удовольствием наблюдает, как начинаю торопливо есть я, когда пытаюсь заглушить нервозность. Снижению которой совершенно не способствует тот взгляд, которым страж пялится то на мои губы, то на мои перепачканные в мясе пальцы. Как будто хочет их облизать. Божечки… может, мне маньяк попался в охранники?

За распутыванием чужих эмоций и анализом своих, не менее запутанных, теряю счёт времени.

Как-то незаметно увлекаюсь настолько, что съедаю большую часть тарелки одна. Руками и правда оказывается жутко вкусно, намного вкуснее, чем отковыривать по крохотному кусочку вилкой и ножом. И если бы не этот невоспитанный мужлан, я бы никогда о таком и не узнала... Спохватываюсь только, когда в тарелке остаётся совсем немного. Ужас какой… накормила называется! А сама показала себя невоспитанной особой и прожорливой принцессой.

Когда сообразила, как выгляжу со стороны, чуть не подавилась последним куском.

Впервые осмеливаюсь оторвать взгляд от такой безопасной тарелки и поднять его на гораздо более опасный для созерцания объект.

Как в капкан попадаю в потемневший карий взгляд, который в ночном полумраке кажется почти чёрным. Кажется, ещё немного, и Замок погасит и оставшиеся бутоны цветов. Каким-то образом мой страж успел правую руку положить на спинку скамьи за моей спиной. И мы по-прежнему слишком близко.

- Ты… наверное, разочарован? Я оказалась не слишком идеальной принцессой, - шепчу тихо.

Он молчит пару мгновений. Моё сердце утекает в пятки.

- Я счастлив, что вы оказались такой. Это намного, намного лучше, чем было в моих мечтах.

Потупившись, забираю у него пустую тарелку, оставляю на коленях.

Надо, наверное, подняться и уйти. Но слишком хорошо вот так сидеть, и сил никаких нету это сделать. С каждым мгновением это становится всё более неуместным и неловким. Но почему-то сижу. А мой страж как будто боится пошевелиться и ничего не говорит, чтобы только меня не спугнуть и тоже продлить эти мгновения.

Хотя по эмоциям, которые словно подёрнуты дымкой, я очень остро ощущаю, насколько сильно ему хочется спать.

Но волевым усилием он заставляет себя держаться.

- Ну почему ты такой упрямый! Давай я тебе… диван здесь выращу. Поспишь до утра, я никому не скажу. Ты ведь уже двое суток не спишь…

- Вообще-то, трое.

- Это ещё почему?! – я испуганно вскидываю взгляд.

Карие глаза ласкают моё лицо.

- Ну… как бы вам сказать, моя принцесса. В ночь перед назначением не особо спалось.

Я закусываю губу. Не понимаю, как этот сумасшедший человек вообще держится!

– Тогда тем более спать!!

- Исключено.

- Но это мой приказ! – в отчаянии восклицаю я.

Карие глаза сверкают жёстким блеском. Страж убирает руку со спинки скамьи и выпрямляется. Только в этот момент осознаю, как близко надо мной нависал всем своим массивным телом.

– Я для вас что угодно готов сделать, принцесса. Но есть такие ваши приказы, которые выполнять не намерен. Если я заступил на пост у вашей двери – значит должен охранять вас, это мой долг.

Начинаю не на шутку злиться.

- Упрямый, значит?

- Вы даже не догадываетесь, насколько! – смеются карие глаза, когда бросают на меня короткий жгучий взгляд искоса. А затем невозмутимо утыкаются в стеночку напротив. На губах моего стража – тщательно сдерживаемая неуловимая улыбка. Но его эмоции-то у меня все, как на ладони! Я прекрасно считываю, насколько ему вдруг становится весело. Даже посвистывать начинает. Веселится, гад! Я мне тут, значит, за него переживай?!

Упрямый он, понимаешь ли… Ну так я, старшая принцесса Королевства Ледяных Островов, упрямей.

Пустую тарелку убираю на пол. Разминаю пальцы.

- И что же это мы собираемся делать? – заинтересованно спрашивает страж, прекращая свистеть.

- Не твоего ума дело! – огрызаюсь я. – Сиди вон, в стеночку смотри!

Он усмехается уже в открытую и снова принимается свистеть.

Ну а я, размяв как следует пальцы, принимаюсь колдовать.

Светло-голубые бабочки, видимые для меня одной, одна за другой вспархивают с моих ладоней, разгоняя полумрак. Конечно, в прошлый раз у меня не получилось. Теперь-то я понимаю, что такой бешеный вулкан, как у него внутри, я бы никакими силами, наверное, не превратила в поросшую травкой невинную долину с цветочками. Но вот прямо сейчас не ставлю перед собой столь глобальных целей. Мне бы только са-а-амую капельку подкорректировать…

Посвистывание прекращается.

Бурные валы чужих эмоций останавливаются, стихают, превращаются в медленно текущую могучую реку.

Колдую дальше. Мысленно напевая колыбельную.

Вскоре рядом со мной раздаётся звук мерного дыхания.

Последняя бабочка срывается с моих дрожащих от напряжения ладоней… я останавливаю колдовство. И осторожно поворачиваю голову.

Милый какой, когда спит.

Затылком откинулся на стену, густые тёмные ресницы бросают тени на лицо, кисти рук расслабленно лежат на коленях, медленно поднимается и опадает могучая грудь под стальным доспехом…

От него веет таким уютом и спокойствием.

Подтягиваю колени к груди, забираюсь на скамейку с ногами. Подпираю ладонью подбородок и принимаюсь любоваться. На результаты своих трудов, разумеется! Вот так вот, будешь знать, как спорить со своей принцессой.

А потом вдруг до меня доходит.

Что если ночью придёт его начальство с какой-нибудь проверкой и увидит, что заснул на посту, его точно тогда уволят.

Чёрт… как-то я об этом не подумала! А будит жалко…

Что ж. Мама всегда говорила мне, что хорошие правители должны заботиться о своих подданных. В конце концов, он из-за меня трое суток не спал! Могу и я одну ночку не поспать. Надо же, как странно поменялись наши роли...

Счастливо вздохнув, укладываюсь лбом на скрещенные руки… подумаешь, не спать… у него получилось, и у меня получится…

Наверное, слишком уютно мой страж дышал рядом. И слишком обволакивающими, мягкими, тёплыми были его эмоции, которыми он даже во сне окутывал меня, будто одеялом.

Сама не заметила, как тоже погрузилась в сон. Прижавшись теснее, чтобы не свалиться ненароком со скамьи. И уткнувшись вместо подушки в такое удобное и надёжное плечо рядом.