Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?!

   - А ну, дыхни! – велела я, преградив путь дракону, что бодренько шагал по замку.

   - Еще чего, - буркнул он.

   - Дыхни, сказала! – повысила голос и уперла руки в талию, намекая, что так просто мужчина не отделается. 

   Захария нахмурился, глядя на меня исподлобья. Взгляд налился огнем, в котором всполохами протаивали ярко-белые вспышки. 

   - И нечего тут молнии метать своими глазищами, - фыркнула презрительно, - не напугаешь. 

   - Точно?

   - Точнее только в аптеке господина Лата.

   - А так? – скорчив гримасу, скрестил руки на груди и поиграл мускулами, что красиво ходили под рубашкой.

   - Не боюсь, - отрезала, мотнув головой. – Я не из пугливых, сам знаешь. И вообще, не морщи лицо куриной гузкой, это смешно.

   - А должно быть страшно. Я дракон, женщина! – возмутился нахал с нотками обиды в голосе. 

   - А я управляющая в этом замке! И договор имеется, тобой самолично подписанный! Дыхни, сказала, чешуйчатый!

   - Да не ел я твои пироги, - простонал мужчина, сдаваясь, - чего ты привязалась? 

   - А кто тогда умял кулебяки с катикаком? На кухне пусто!

   - Будто некому, кроме меня, - Захария усмехнулся. – Полон дом детей, вот с них и спрашивай. 

   - Ябеда! – донеслось из-за угла возмущенным мальчишеским голоском. 

   - Бедные малыши, - притворно вздохнула. – Тут ведь такое дело… - покачала головой. – Я туда нечаянно не те специи положила. Баночки перепутала. Представляешь? Примешала в кулебяки магические снадобья. Теперь у всех, кто съел, уши длинные вырастут и носы. Ужас-то какой! Если противоядие не принять, так навсегда и останется.

   - Коварная женщина, - дракон широко усмехнулся, но увидев мой кулачок, подыграл, - раззява ты, говорю, Виктория, ужасная! – повысил голос. – Это ж надо так перепутать! Хорошо, что не я те пироги съел, а не то пришлось бы жить с длиннющими ушами и носом!

   - А тебе бы пошло, - хихикнула по-тихому и покосилась на угол.

   Судя по шорохам и приглушенным голосам, малолетние разбойники, совершившие налет на кухню с целью тотального уничтожения моей свежей выпечки, совещались по поводу сдачи с повинной. 

   - Эх, а еще так времени мало осталось, - посетовала я. – Скоро и не вернуть все обратно будет.

   - Ааааа! – раздалось из штаба воришек. – У меня уши растут! – послышался топот. 

   - А у меня ноооос!

   Градус истерики стремительно повышался. 

   - Попались, голубчики! – я довольно потерла руки, глядя на бегущих к нам мальчишек с выпученными от страха глазами. – Теперь знаю, кто будет чистить картошку до самого ужина. А ты куда направился? – окликнула Захарию, что хотел удалиться под шумок. – Ты мне репу из погреба принес? Нет? И куда тогда торопишься?

   - Никакого покою… - пробурчал он и зашагал обратно. – Как же хорошо было раньше. 

   - Я все слышу! – крикнула вслед и уставилась на озорников. – Таааак, признавайтесь.

   - В чем? – осторожно уточнил тот, что постарше. 

   - Во всем.

   - Это долго.

   - Ничего, время есть.

   - А как же уши и нос? – забеспокоился младший. – Я не хочу с такими навсегда остаться!

   - Тогда в ваших же интересах побыстрее во всем признаться, - пожала плечами. – Ну, слушаю вас.

   - Ладно, - средний вышел вперед. – Помнишь, мы сказали, что это Килька разлила кисель? Так вот…

Полгода назад
                                               

   - Папенька, но ему же лет сто, как минимум! – я нервно скомкала тонкий шелковый платочек с вышивкой в виде птичек. Его сунула в мои руки маменька перед самым визитом суженого. 

   Жених! Да ему не по невестам гулять надо, а на курорт с грязями податься – пора к земельке привыкать! Он же не просто двумя ногами в могиле стоит, из его богатого фамильного склепа уже только полы фрака модного наружу торчат. Подойти, пиночка ласкового дать и все, останется только дверь попрочнее закрыть.

   - Какие сто, Тори? – батюшка поморщился. – Всего-то семьдесят пять от силы. Или восемьдесят пять. Для мужчины это разве возраст? Тебе и самой не шестнадцать давненько!

   - Мне двадцать только летом исполнилось! – возмутилась тут же. 

   - Вот и я о том, - укоризненно глянул. - Девица далеко не первой свежести. Хоть и красивая. Блондинки с голубыми глазами всегда у мужчин пользуются спросом. Надо было тебя графу Ульмарскому отдать, когда сватался. 

   - Мне тогда четырнадцать всего было! И он не в своем уме находился, как всем известно.

   - Да уж, в здравом уме к тебе никто и не посватается, - буркнул отец. – С твоим характером только Глен мириться мог. Царствие ему небесное. Что ж так рано помер, бедолага? Женился бы сначала, как приличный лорд, а потом уж делал бы, что в голову взбредет.

   - Я не пойду за старика! – топнула ногой, и рассохшаяся половица обиженно закашляла. – Ни за что!

   - Рот закрой! – папенька зло зыркнул на меня и, подхватив под локоть, подтолкнул к зеркалу. – Слезы вытри, припудрись и ступай обратно в гостиную, будущий муж ждет!

   Чеканя шаг – как всегда, когда сильно злился, он ушел, оставив меня наедине с обидой, страхом и злостью. Она-то и придала сил. Промокнув платочком щеки, посмотрела в отражение. 

   Модную нынче башню из белых локонов навертела мама. Она же воткнула в нее вальяжно изогнутое перо в тон – пожертвовала со своей шляпки. Когда-то оно красовалось в заднице страуса, а потом птицу поймали люди и ощипали, решив, что модницам нужнее. Бедного страуса никто и не спросил. Как и у меня не поинтересовались, хочу ли замуж. 

   Я прищурила чуть опухшие бирюзовые глаза, которые сейчас казались зеленоватыми, и с ненавистью уставилась на прическу. Белое перо. Как белый флаг. Символ того, что Виктория де Амеди сдается? Да кукиш им всем, не дождутся. Глен говорил, что я девица непростая, а с подвыпертом, от меня неизвестно, чего ожидать. 

   Я торжествующе улыбнулась себе, вырвав перо из волос, и с удовольствием обрушила башню, что и без того закачалась от такого кощунства. Волосы рассыпались по плечам, что приоткрывал фривольно приспущенный верх темно-зеленого платья. Не так давно оно было портьерами в спальне родителей. Да, все так плохо. Даже шпильки и те вон проржавевшие местами. 

   Я вырвала их из волос и кинула на столик перед зеркалом. Потянула рюши вверх, чтобы прикрыть бессовестное декольте. С таким только содержанки по Грандстрит вышагивали после обеда, прикрывая белые лица кружевными зонтиками от солнца и стреляя глазками в мужчин, что пожирали их взглядами. 

   Корсет обиженно заскрипел, в пику выстрелив под ребра китовым усом. Ахнула, ругаясь. Мама затянула так, что и не вдохнуть. А уж о том, чтобы что-то съесть даже думать не приходилось. Может, на то и был расчет. Красиво накрытый к чаепитию стол пестрел маленькими тарелочками с пирожными – но все они были для гостя. Матушка уже договорилась, что оставшиеся сдаст господину Лакерье, тот продаст их со скидкой в своих магазинах для среднего класса. 

   Воздух с трудом входил в легкие. Зато и без того тонкая талия стала осиной. Я и сама превратилась в осу – злющую и ищущую, в кого бы вонзить жало. 

   Хотя, чего искать? Меня же ждет суженый, которому всего восемьдесят с гаком годиков исполнилось – в тот день, когда мне пошили первое платьице до щиколоток. 

   Ну, что ж-ж-ж, полетели знакомиться!

   - Попробуйте штрудель, он отменно вышел у нашей кухарки, - голос беззастенчиво врущей маменьки встретил меня в гостиной. 

   В честь прихода жениха по всему дому собрали картины – те, что никто не захотел покупать даже за гроши, и обвешали ими стены – чтобы прикрыть потертости, пятна и те места, где раньше красовались часы и зеркала в серебряных рамах, ныне проданные. Так что теперь в мое лицо укоризненно смотрели престарелые графини – пра…бабушки с обеих сторон. Они будто знали, что я задумала, и заранее были готовы неодобрительно поджать тонкие губы. 

   Завидуйте молча, старые кошелки! Я улыбнулась, как послушная дочь, и прошла к столу. Мама сверкнула глазами, увидев разрушенную башню и отсутствие пера. Да и уменьшенная срамота декольте ее точно не порадовала. Попадет, поняла по тому, как она прищурилась. 

   Леди де Амеди лишь на людях была благовоспитанной матроной огромного семейства с пятнадцатью дочерьми. Если играть спектакль было не перед кем, она не гнушалась брать розги и бегать за дочерьми по дому, метко и хлестко стегая по ногам и выше. 

   Что поделать, детей надобно воспитывать, а денег на гувернанток, которым можно за скромное вознаграждение переуступить право пороть отпрысков, не имелось. Давно. Заслуга папеньки – любителя шикануть, поставить все на карту и умудриться выбрать в заезде единственную лошадь, которая даже не соизволит придти к финишу – сбросит наездника и потрусит обратно под разочарованные вопли толпы. 

   Он тоже прожигал меня любящим взглядом. Бакенбарды от обожания дочери распушились и кулаки сжались. Но я, видавшая и не такие взгляды, беспечно прожужжала к своему месту, изящно уселась и уставилась на жениха. 

   Боже ж ты мой!

   Лицо лошадиное, глаза так глубоко запали в прорезях морщин, что непонятно, как он вообще хоть что-то видит. Старческие пятна на щеках стекали на шею, затянутую в шелковый алый галстук, воздушно сбитый и скрепленный брошью с огромным камнем. Нос клевал прямиком в подбородок, как упрямый петух, старательно пытавшийся сожрать волосатую бородавку на нем. На лысом черепе упрямо, из последних сил тянулся к потолку легкий, как дымок, почти прозрачный белый пушок. Довершали великолепие огромные уши.

   Нормальная невеста на моем месте давно бы уже рухнула в обморок. Но я не такая. Знаю, что с моей семьей подобное чревато. Очнувшись, можно обнаружить себя у алтаря, с кляпом во рту и со связанными руками-ногами. Так что кукиш, буду любоваться гостем. После того, как увидела в детстве процесс появления яйца из курицы, меня уже ничем не напугать.

   - Лорд Тарпер, это наша старшая дочь, Виктория, - представил меня отец. 

   - Прекрасно выглядите, леди, - проскрипел суженый. 

   - Спасибо. – Добавить, что вы тоже, не рискнула. На такую гнусную ложь даже у меня язык не повернулся. Нет, если надо, могу соврать, не святоша ни разу, но говорить живому трупу, что он цветет и пахнет – все ж таки верх лицемерия.

   Хотя он, и правда, пахнет. Попахивает.

   - Лоррррд Старррпёрррр! – мрачно откомментировал мой любимец попугай ара с говорящим именем Бука.

   Он клевал всех, кроме меня. Наверное, хитрец сделал исключение, чтобы было кому его кормить, купать, щекотать голову и отбирать у матушки, когда та хватала его и несла на кухню, обещая сварить сытный супчик.

   - Молчать! – папенька рявкнул на него, но пройдоха продолжил чистить разноцветные перья, не обращая внимания.

   - А? – жених выставил вперед ухо. – Что вы сказали?

   - Тугой на ухо муж – мечта умной женщины, - проворковала маменька и начала подливать ему чаю. – Угощайтесь, говорю! – повысила голос.

   - Жррри, пока дают! – выразился точнее Бука. 

   - На суп пойдешь, - пригрозила ему мама.

   - Да прррямь, - ара презрительно мотнул головой.

   - Какая у вас милая птичка, - восхитился жених, явно не расслышав ни слова. 

   - Это любимец Виктории, - пояснил папа и пробормотал себе под нос, - такая же язва, как и она сама. 

Мои хорошие, добро пожаловать в мою новиночку!
Она будет книгой-антистресс, веселой, доброй и с кучей забавных детешек и зверюшек))
Надеюсь, роман не раз заставит Вас улыбнуться. Если так, то не пожалейте для нас с Музом сердечка-лайка!))
А еще мы очень-очень ждем комментарии к книге!)) Таков уговор: с Вас коммы, с меня проды!
Первое время главы будут выходить каждый день, потом через день с возможными парными выходными раз в неделю или на официальные праздники. График выхода размещу, как обычно, в аннотации, на странице романа))
Итак, запасайтесь какао с печеньками и устраивайтесь поудобнее, будем выяснять, кто же все-таки съел кулебяку с катикаком и какие тайны у загадочного дракона!
Приятного чтения!))
Аннотация

Замуж за старика?! Ни за что! И не швыряйтесь в меня его вставной челюстью, папенька, не поможет! А куда это вы меня везете? Замок какой-то страшный. Отца и след простыл. Незнакомец говорит, что я теперь принадлежу ему. Размечтался. От штруделя престарелого избавилась, и от тебя сбегу!

Начнем, пожалуй, с горшка нахалу об затылок. Ой, тут дети. И снежный барс. Кто меня первым сожрет, интересно, милые ребятишки, хищная кошка или хозяин замка, когда в себя придет?.

героиня с зубками

дракон с тайнами и замком

упрямая любовь вопреки

куча малолетних властелинов

попугай-пройдоха Бука

снежный Барсик

подлая родня

океан юмора, щепотка ужастей

ремонт, грядки, кухня

зубастые интриги

ХЭ на сдачу от этого безобразия

Автор предупреждает: в книге летают вставные челюсти, пропадают кулебяки, идут на аборрррдаж «птеродактили»,  хулиганят детки, в замке идет ремонт, и всех охраняет барс. Будьте осторожны!))

Всех построим, накормим и воспитаем! И дракона тоже!))

   - Вы кушайте пирожные, кушайте, - вновь принялась потчевать маман, пнув мужа под столом. – Специально для вас кухарка старалась!

   - Благодарю, мне нельзя сахар, - гость развел руками.

   Теперь понятно, почему угощения так много. Я хихикнула. И впечатление радушных хозяев произвели, и особо не потратились, ведь младости будут сданы обратно. В этом вся суть семье де Амеди. Пустить в глаза пыль, песок и мелкий гравий – обращайтесь, умеем в совершенстве. 

   - У вас чудесная улыбка, - не упустил случая суженый, растянув почти черные губы в стороны и продемонстрировав полный рот золотых зубов.

   Вот так, наверное, должна выглядеть кошмарная шкатулка с драгоценностями, ожив под действием заклинания. Клац-клац и минус пальчик. Надо будет попробовать воплотить идею. Я иногда баловалась магией, создавая необычных монстриков из привычных вещей. Их можно было продать – через сына нашего соседа. За гроши, разумеется, но хоть так я могла иметь небольшие средства на покупку книг. Карманные деньги мне не полагались, а работать вследствие дворянского положения не дозволялось. Но жить без книг было выше моих сил, потому и шла на всякие ухищрения. 

   Правда, когда все слуги уволились из-за того, что им перестали платить, родители начали сквозь пальцы смотреть на то, что мы со старшими сестрами разбили огородик и завели живность. Леди, конечно, должны иметь белые изнеженные лица и пальцы, но если этим леди нечего есть, то какой толк в запретах? Выглядеть в гробу настоящей дамой мне не к спеху, еще успеется. 

   Благодаря пинкам нужды я даже готовить вполне сносно научилась, проштудировав поваренную книгу, забытую уехавшей кухаркой. И торговалась на рынке так, что самые опытные торговки скидывали цену минимум вдвое сразу, предпочитая не связываться. Знали ведь, что леди де Амеди и в идеальном фрукте недостаток отыщет. Это был как раз тот случай, когда голь на выдумку хитра. 

   Например, как раз то самое совершенство обратит против их прибыли. Если помидор столь прекрасен на вид, то дело явно нечисто. Коли и червячок на него не покусился, зубик о него не поточил, не понадкусывал, значит, что-то не так. Да и вообще, как прикажете резать такую идеальную ягоду на салат, рука же не поднимется и порча прекрасного нанесет мне неизлечимую душевную травму! И да, это не фрукт и не овощ, я не зря люблю книги читать. 

   А уж уборка и стирка теперь и вовсе не пугала. Правда, когда мама видела меня с метлой, делала вид, что падает в обморок. Сама-то она ничего тяжелее шляпки в руках за всю жизнь не держала и весьма этим гордилась. Что не мешало ей с таким завидным аппетитом уплетать все то, что мы с сестрами выращивали, будто весь день косила, пахала, воду таскала и поместье отмывала. 

   - Лорд Тарпер, расскажите нам про загородный дом, что вы недавно приобрели, - леди Амеди все не оставляла попыток завязать светскую беседу и заодно выставить жениха передо мной в выгодном свете.

   - Поместье Дарсун, - он кивнул. – Дорогонько обошлось, да-с. Порой жалею. Но будет где наследникам расти, деткам там приволье. 

   Он стрельнул в меня глазками, и я чуть не подавилась нервным смехом. В его-то более чем почтенном возрасте какие дети? Ровесники, наверное, уже пра-пра-пра…внуков качают на коленях. Срок годности для деторождения этого лорда уж давненько истек, как мне кажется. 

   - Дом там в прекрасном состоянии, - продолжил бахвалиться гость. – Сорок пять комнат, прекрасно мебелированы все. Легкий ремонт и будет конфетка.

   - Это ж сколько там прибираться, - прикинула я и пришла в ужас.

   - Тррронешься! – услужливо подсказал Бука. 

   - А слуг вы уже наняли, лорд? – поинтересовалась мама.

   - Да, выписал из столицы. Посмотрим, как себя зарекомендуют. Я ведь планирую туда перебраться вместе с Викторией сразу после нашей свадьбы. Мы же не будем тянуть с венчанием, так ведь?

   Конечно, если с этим тянуть, кто-то может и не дотянуть.

   - Разумеется, - отец закивал. – Надо подписать брачный договор, оговорить выкуп за невесту и…

   - Это все мелочи! – жених неожиданно властно вскинул руку, заставив его замолчать. – Главное, чтобы мы с невестой нашли общий язык.

   - Как верно! – подхватила мама. – Главное ведь – мир в семье. Без него ничего не сладится. Верно, дорогой? И основная заслуга в том – женская. Именно нам, женам, надо стараться, чтобы муж был доволен и счастлив в браке. 

   - Несомненно, - суженый кивнул. - Мне нужна послушная, экономная супруга, разумная. Конечно, верящая в Господа и проводящая свободное время в молитвах и постах. Смирение – ключ к добродетельности женской. Первый господин женщины – Бог, а следом за ним идет муж, коего жене следует почитать, как Всевышнего. 

   Я заерзала под родительским взглядом. Как бы мне не вручили Библию вскорости, с приказом вызубрить от корки до корки. Хотя с таким муженьком надо не ее читать, а книгу «Все яды» проштудировать внимательно, делая подробные заметки в блокнотике. Или энциклопедию несъедобных грибов. Они отлично помогают от нежеланных мужей, говорят. А что касается поста – так мы всем большим семейством в нем постоянно находимся, вынужденно. Но как-то склонности к вере я ни у кого не наблюдаю. У де Амеди одна заповедь – кто первый встал, тот и завтрак готовит.

   - Наша Тори как раз такая, – мама широко улыбнулась. – Послушная, скромная и любящая Господа нашего! 

   - Прррравда? – Бука едва не навернулся от удивления с ветки.

   - Уже несколько Библий развалилось из-за того, что она столь усердно их читала.

   Правда? Я следом за попугаем тоже едва не упала со стула. Помню эти Библии. Они действительно разлетелись на отдельные листочки, но вовсе не вследствие моего благочестия. Причиной стало то, что маман швыряла ими в папеньку, когда тот проигрывал очередное состояние на скачках, в игорных домах и на пари. И надо отметить, что суммы бывали столь внушительными, что и мне порой хотелось запустить в горячо любимого отца чем-нибудь потяжелее. Вдруг попала бы в голову и чудом включила бы в ней мозги, кто знает.

   За долгие годы пребывания в святых супружеских узах наш бракодел батюшка в совершенстве овладел двумя умениями. Первым было умение производить на свет исключительно девочек. Втором - искусство мастерски уворачиваться от того, что в него метала послушная, благочестивая жена, почитающая мужа как Господа своего. Из-за вертлявости мужа маме приходилось поднимать свои «снаряды» и снова их пускать в ход – до тех пор, пока они сохраняли бомбометательное состояние.

   Попадала она в супруга, на его счастье, редко. Только благодаря этому он сумел, должно быть, довести количество дочерей до пятнадцати штук. Младшей стала Лилетта, появившаяся на свет всего три года назад. 

   - Рад слышать, что Виктория столь благочестива, что не расстается со Святым писанием. А теперь оставьте нас, мы с ней пообщаемся наедине, - велел лорд Тарпер. 

   - Но как же… - папа изменился в лице. – Не подобает ведь.

   - Не беспокойтесь, мое поведение будет безупречным, - заверил его жених. – Идите же.

   Вот тут склонна согласиться – вряд ли лорд в таком почтенном возрасте может меня чем-то скомпрометировать. Его максимум – похлопать глазками да хулигански прищелкнуть вставной челюстью, как бывалому шалуну. Он безопасен, как майский жук. Но все же оставаться с ним наедине не очень-то хотелось. Вон, даже протестующие мурашки по спине побежали, с воинственными криками. 

   Но у родителей было иное мнение на этот деликатный счет. Обычно рьяно цепляющиеся за все правила приличия, принятые в обществе, они вполне успешно закрывали глаза при их нарушении, если это сулило выгоду. Лицемерие – оно такое же, как фасад нашего дома. С виду все прилично и даже красиво. А вот внутри ветхость, бедность, выживание и сплошные проблемы, приказывающие все туже затягивать пояса. Вскоре они так туго завяжутся, что сработают удавкой. Но главное, что люди скажут. Пыль в глаза пустить – это же святое.

   - Идем, идем, - матушка встала и увлекла мужа за собой.

   - Но может… - попытался воспротивиться он, бросив на меня полный беспокойства взгляд и уцепившись за дверной проем. – Негоже этак делать. 

   Я усмехнулась. Чувствует папенька, что дочку нельзя оставлять с единственным претендентом на ее руку и сердце. Ведь рука у нее тяжелая, а сердце закрыто на замок – по крайней мере, для женихов старше пятидесяти годиков.

   - Иди уже. Пусть молодые поворкуют, - мама выпинала его в коридор и захлопнула дверь.

   Я уставилась на «молодого». О чем же с ним поворковать, м-м-м? 

   - Теперь давайте поговорим честно, Виктория, - сказал суженый, перестав улыбаться.

   Лицо стало более жестким. Как и взгляд, что превратился в два клинка. 

   - О вас говорят многое, - сообщил с усмешкой. – И будь я моложе лет на двадцать, такую вздорную девицу никогда бы замуж не позвал.

   - Так может, и не стоит? – тоже решила говорить правду. – Вы мне не нравитесь, замуж я не хочу.

   - Помолчите, мужчина говорит, вы слушаете!

   - Кошмарррр! – поразился Бука.

   - Я стар, поэтому молодая жена из приличного семейства мне не светит. Приходится выбирать из таких, как вы – третьего сорта.

   - Что?! – мои щеки запылали.

   - Но коли уж вы станете леди Тарпер, то жду от вас благопристойного поведения. Учтите, за обратное буду жестоко карать. Для начала научитесь молчать! – он прищелкнул челюстью. – Одеваться будете во что велено. Мои приказы выполнять беспрекословно. 

   - «К ноге!» и «Сидеть!»? – уточнила с издевкой. – Я, знаете ли, лучше исполняю команду «Фас!». А на задних лапках ходить вообще не умею и не намерена учиться!

   - Пару месяцев под розгами – научитесь.

   - Ни за что!

   - Меррррзавец! – проорал Бука, вцепившись в прутья и раскачивая клетку.

   - Далее, - он перевел взгляд на бушующего попугая. – Эту живность вы или оставите в отчем доме, или я самолично отрублю ему голову, ощиплю, как фазана и скормлю своим охотничьим псам!

   - Вы не посмеете! - задохнулась от ярости.

   - Увидите.

   - А вам лучше смотреть прямо сейчас, - прошипела я и, схватив нож, прижала его к дряблому горлу старика-подонка. – Смотрите в мое лицо и запоминайте. Если вы на мне женитесь, ваша жизнь – вернее, то крохотное количество дней, что вам от нее осталось проскрипеть – станет адом. Уж я постараюсь, поверьте! 

   - Пустите! – паника взвилась в его глубоко посаженных глазах, давно потерявших свой цвет. 

   - Сидеть! – я нажала на нож и по шее заскользила капелька крови. – Только попробуйте настоять на браке – пожалеете! И никаких розог и псов не будет, ведь первое, что я сделаю, это после первой брачной ночи задушу вас подушкой, когда вы уснете! Отправлю вас в ад, где вам и место, ублюдок! Ясно?!
 
   Он что-то замычал, мигом растеряв свою самоуверенность.

   - Не слышу! – прикрикнула, посильнее нажав ножом.

   - Ясно, - прохрипел лорд. – Все ясно.

   - Тогда сейчас же вы извинитесь перед моими родителями и…

   Договорить не успела. Оттолкнув меня, старик весьма резво для своего почтенного возраста понесся прочь. Пушечным ядром вынес дверь, едва не сбил с ног моих подслушивающих родителей и процокал к своей карете.

   - Лорд Тарпер, что случилось? – мама понеслась следом за ним. – Подождите, давайте обсудим!

   Но тот не удостоил ее ответом и, нырнув в экипаж, захлопнул дверь.

   Я удовлетворенно улыбнулась и, поправив занавеску, отошла от окна – как раз вовремя, чтобы попасть под удар гнева батюшки.

   - Что ты ему сказала, негодяйка?! – он обрушился на меня летней грозой, обещающей все разметать в клочья.

   - Ничего такого, - я налила себе чаю. – Лишь пообещала ему, - с удовольствием надкусила одно из пирожных – имею право как победитель, у которого враг с позором сбежал восвояси, - нефабыфаемую брачную нофь. 

   - Почему же он тогда убежал? – отец озадаченно уставился в мое лицо.

   - Почем мне знать? – пожала плечами. – Испугался, наверное, что не переживет такое счастье. Вот и передумал жениться.

   - Я ее прибью! – голос матушки ворвался в гостиную, а следом влетела и она сама, тряся чем-то, зажатым в кулаке. – Такого жениха заставила cбежать – да так шустро, что он вставную челюсть потерял на подъездной дорожке! 

   Я вовремя наклонилась, чтобы зубы Тарпера просвистели мимо, не попав в мой лоб. 

   - Попка ни прррри чем! – заорал Бука, когда они угодили в его клетку.

   - Прости, милый, - я открыла ее, он перебрался на мою руку. – Ты не виноват.

   - Старрррый штррррудель ушел! – доложил попугай. 

   - Теперь ее точно никто не возьмет, - мама прижала руку ко лбу. – Мне плохо…

   - Не тебе одной, - огрызнулся отец, привыкший к привычке жены картинно падать на пол.

   - Пол сегодня не мыла, - предупредила я с усмешкой.

   - Старая дева будешь! – бросила она и все-таки изобразила обморок, но предусмотрительно приземлившись на стул. 

   Падать на немытый пол, да еще при отсутствии желающих тебя подхватить или хотя бы заботливо поквохтать над твоим безжизненным телом – не комильфо. 

   - Ах, за что такое наказание? Сейчас умру. – Ее глаза остановились на пустой тарелке, и умирание оказалось мигом забыто. – Кто съел пирожное?! – рявкнула она так, что остальные сладости едва не выстроились по ранжиру, чтобы рассчитаться на «с кремом, без крема».

   - Поррра дррррапать, - намекнул Бука.

   - Ты прав, - я кивнула ему и поспешила к выходу.

   Свобода отвоевана. Но вот надолго ли?..

   ***************
Мои хорошие, как Вам кажется, правильно поступила героиня?)) Напишите в комментариях, если не сложно))) Среди активных комментаторов я проведу розыгрыш с призами!))) Всем заранее спасибо!))

   Сорняков на грядке с капустой оставалось не так уж много, когда ко мне подбежала Ника. Прополку я любила. Вполне себе монотонное занятие, когда можно позволить мыслям течь свободно, обдумывая, например, недавно прочитанную книгу. Еще бы тело не затекало, вообще было бы хорошо. Поэтому появлением сестры воспользовалась, чтобы отдохнуть.

   - Тори, тебя папа зовет, - сообщила она, с такой осторожностью ступая среди грядок, будто из них могло выскочить что-то кусачее. – Он в гостиной. 

   Ника огород не любила и заходила в него редко. Если появилась, то лишь из-за того, что отец приказал.

   - Что еще стряслось? – я встала и сполоснула руки в тазу.

   - Я тебе не служанка, - сестра фыркнула и поспешила к дому, обронив напоследок, - приказал явиться тут же, без промедления.

   Пропустив колкость вздорной девчонки мимо ушей, направилась за ней следом. Надеюсь, мне не сыскали нового женишка, лет этак ста десяти. 

   Батюшка, и правда, ждал, расхаживая по гостиной чеканным шагом. Рядом со столом стоял чемодан. Мой. Коричневый, с царапинами, напоминающими молнии, с обоих боков. Сердце екнуло. 

   - Идем, пора выезжать, путь долгий, - без объяснений сунув мне в руки шляпку и подхватив поклажу, папа зашагал к двери. 

   - Н-н-н-но… - залепетала я, и тут же была оборвана:

   - Сама замуж за приличного лорда не захотела, теперь остался только один вариант! 

   Разум заметался. Монастырь? Нет, батюшка не настолько ненавидит монахинь. Да и не возьмут они меня, у нас денег нет. А за привилегию служить Господу надо платить – причем, столько, сколько у де Амеди давно не имеется. 

   - А как же?.. – срочно попыталась что-то придумать, но умности сбежали прочь, захватив с собой мою сообразительность.

   - Вещи тебе уже собрали, - отец указал глазами на чемодан.

   - Какие вы заботливые! – пробормотала, скривившись. - А попрощаться?

   - С кем? С матушкой? Так она с тобой не разговаривает после того случая с лордом Тарпером.

   - Но сестры…

   - Сестры делят те твои платья, что остались. И дерутся из-за комнаты. Не до тебя им. Все, не тяни время. Надевай парадную шляпку, - шлепнул мне ее на голову, схватил за руку, вытащил из дома и втолкнул в карету, что ждала у подъездной дорожки. Надо же, арендовали специально, чтобы от меня избавиться. Какая неслыханная честь!

   Дверь захлопнулась, колеса заскрипели под свист кнута возничего. Вскоре за окном замелькал частокол суровых елей и сосен. 

  - Вы решили оставить дочь в лесу, волкам на съедение? – с нервным смешком уточнила у папеньки.

   - Ты такая язва, Тори, - он покачал головой. – С твоим характером именно это и следовало бы сделать, да только волков жалко. Бедолаги не заслужили такого наказания.

   Протяжный вой долетел издалека, заставив меня подпрыгнуть на жестком сидении.

   - Вот, слышишь, они уже жалуются и молят о пощаде, - продолжал веселиться батюшка.

   Бабах! Что-то шлепнулось на крышу кареты, и я взвизгнула, мигом представив огромного волка с оскаленной пастью. Папа тоже побледнел.

   - Прррривет! – раздалось, когда в окне показалась мордашка Буки. – Торрри!

   Свесившись с крыши вниз головой, попугай застучал клювом в стекло.

   - Тьфу на тебя, холера! – выругался папа, облегченно выдохнув.

   - Бука! – я покрутила ручку, чтобы стекло опустилось, и прижала птахеля к себе. 

   - Торррри! – тот довольно прикрыл глазки, когда начала гладить на голове. 

   - Один другого стоит, - отец закатил глаза. – И как теперь вас двоих ему втюхать?

   - Кому именно? – уточнила, пропустив мимо ушей просторечье. Он мог выражаться и похуже. Образованность аристократов – не более, чем миф. Его, вероятно, сами дворяне и распространяют. – Куда вы нас везете, говорите уже.

   - Скоро сама все увидишь, - он откинулся на спинку и задремал.

   Скрипнула зубами. А еще гадают, в кого у меня дурной характер! Ладно, не буду злиться, это бесполезно. Рано или поздно приедем, все узнаю и тогда уже буду думать, что дальше делать. Во всем надо видеть хорошее. Не в монастырь и не к волкам – уже отлично, так ведь?

   - На аборррррдаж! – сонно прокричал, распушив перья, мой маленький друг. 

   Откуда это у него – понятия не имею, я Буку нашла в саду под яблоней, он был маленький совсем, с поломанным крылом, перепуганный и злой. Красный, как яблочко. Щипал пальцы, орал, пока несла домой, потом выдохся и просто прижался ко мне, решив, видимо, что пришел его смертный час. 

   Когда крыло срослось, птахель осмелел – понял, что есть его не будут и обнаглел. Принялся пикировать сверху на сестер, обзываться, клевать всех и выдаваться такие выражения, что даже папа удивленно ахал и записывал на огрызок бумаги. Меня, как свою спасительницу, Бука не трогал и даже, кажется, любил. Ревновал к жениху Глену, пока тот был жив. 

   Я погладила ару и тот успокоился. За окном было уже темно. Лес, наступавший со всех сторон черными елями, неожиданно расступился и стал виден замок на горе, подсвеченный монеткой луны, что подглядывала за нами. Острые пики башен протыкали темно-фиолетовые тучи. Темные проемы окон недружелюбно зыркали на окрестности. Какое страшное место!

   - А, вот и он, - сказал отец, открыв глаза. – Прибыли!

   - Ч-что значит прибыли? – взволнованно посмотрела на отца. – Куда прибыли? Да что же вы все молчите!

   - Стррррашно! – поддакнул Бука. 

   - Аааааа! – хором закричали мы все трое, когда в следующее мгновение карету подкинуло, будто великан ее сзади пнул.

   Папа упал на пол. Сверху на него приземлилась я. 

   - Рррразбой! – завопил попугай, заметавшись от стенки к стенке.

   - Аааааа! – завопили мы снова, когда дверь распахнулась.

   - Приехали, - сообщил кучер, недоуменно на нас глядя. – Колесо угодило в трухлявую доску в мосту. Так шо это, вылазьте и дальше ножками топайте. Давайте ручку, мамзель, - состроил мне глазки.

   - Укусю! – предупредил его Бука и клацнул клювом.

   - Ну и как хотите, - возница обиделся и отошел в сторону.

   - Твою дивизию за провизию! – высказался батюшка, кряхтя.

   - Зачем мы здесь? – уточнила, осторожно выглянув наружу.

   - Вылезай, пойдем с будущим знакомиться, - папа дал мне толчок в спину для ускорения.

   Пришлось выйти из кареты. Я поежилась – холодный ветер негостеприимно скользнул по голым рукам и декольте. Кожа тут же ощетинилась мурашками. Но через секунду стало не до того – подвесной мост зашатался. Он был широким, но довольно ветхим на вид. Немудрено, что колесо угодило в дыру на месте отсутствующей доски. Должно быть, она рассыпалась, и остатки улетели в пропасть, что чернела под мостом.

   - Идем, Тори, - поторопил батюшка с моим чемоданом в руке – что мог посоревноваться с мостом в старости. 

   - А он не обвалится? – с опаской посмотрела на хлипкое сооружение.

   - Вот и узнаем.

   - Что?..

   - Да шагай уже, наказание мое! – прикрикнул батюшка, и я двинулась вперед.

   Ветер оживился. Теперь ему явно не так скучно было качать и мост, и меня. Одной рукой цепляясь за стальной трос, выполняющий роль перил, другой удерживая шляпку, я шла вперед, к темнеющей впереди громадине замка и неизвестности. Странное какое-то знакомство с будущим у меня получается. 

   Некстати вспомнилась сказка о Чудовище, что жило в прОклятом замке. Ее рассказывала няня мне на ночь. Я после таких своеобразных «баю-бай» дрожала, спрятавшись под одеяло с головой, до самого утра, вскрикивая всякий раз, когда деревья за окном царапали стекло. 

   Помотала головой, отгоняя воспоминания. Теперь я уже взрослая девочка и не верю ни в каких чудовищ. А вот в заброшенные замки – очень даже. Мост требовал ремонта. Сейчас же, капитального. Доски поскрипывали под ногами, но не ломались, к счастью. Я успокоилась и, конечно же, именно в этот момент одна из них противно хрустнула и будто засосала мою ногу в дыру.

   Коротко вскрикнув, упала на колено, а потом, свалившись на бок, едва не полетела в пропасть. В панике попыталась встать, и даже смогла это сделать, но удержаться на одной ноге оказалось весьма проблематично. Да еще и налетевший порыв ветра так закачал мост, что я едва не полетела прямиком в бездну.

   Ее черный зев промелькнул совсем рядом, но в последний момент полет прекратился. Сильные руки рванули мое тело вверх и к чему-то прижали – твердому и горячему. Ветер, лишившись добычи, завыл обиженным псом, у которого из-под носа стащили самую вкусную мозговую косточку. 

   Проводив глазами улетавшую в пропасть шляпку, что сорвалась с головы, я успела подумать лишь о том, что она похожа на порхающую бабочку. Кстати, жаль, головной убор был совсем новый, почти без потертостей. А там, где поселились наглые дырочки, я прикрепила тканевые цветы. Очень красивые, от живых и не отличишь, сама делала. И лента там была такая хорошая, голубая, атласная…

   - Попрощались? – низкий мужской голос заставил вздрогнуть всем телом. Он вошел будто в самую душу, своей бархатной хрипотцой растревожив что-то в самой ее сердцевинке. 

   - Что? – перевела растерянный взгляд на спасителя и ничего толком не увидела, кроме темного плаща, что окутывал его с ног до головы.

   Высокий – единственное, в чем можно было быть уверенной. Чтобы посмотреть на капюшон, пришлось запрокинуть голову.

   - Вы прекратили прощаться со своим чепчиком? - продолжил мужчина, и я уловила насмешливые нотки.

   - Отпустите! – потребовала, вспыхнув после того, как поняла, что тесно прижата к нему. Он точно не джентльмен! Воспитанный человек даже чтобы ручку у барышни поцеловать, разрешения спросит. Хотя если бы он интересовался, не против ли я спасения, лежала бы сейчас рядом со своей шляпкой, на самом дне ущелья. 

   - Отпустить прямо в бездну? – все также язвительно уточнил голос, и глаза в капюшоне блеснули, протаяв шальным огнем. Таким он бывает летом, когда несется, жадно пожирая сухостой, по склонам гор, явно мечтая добраться до леса и оставить от того лишь черные, горько пахнувшие стволы.

   - Н-нет, - помотала головой, через плечо глянув в черный зев.

   - Так чего же вы хотите?

   Какой странный и неуместный вопрос. Почему-то именно сейчас он прочно завел в разуме. Я никогда об этом не думала. Мне не предоставляли свободы выбора. Мы с Гленом дружили с самого детства, и как-то так само получилось, что он однажды попросил моей руки, и статус подруги сменился на должность невесты. Все казалось предрешенным. Свадьба, дети, спокойная жизнь в провинции, старость. 

   Чего я хотела?

   Никогда об этом не думала.

   Да и сейчас не время, вероятно.

   - Конкретно сейчас хочу выжить, - честно призналась незнакомцу.

   - Как и все, - его голос стал задумчивым. 

   - Добрый день, - пропыхтел, добравшись до нас, папенька.

   Неуместный и странный разговор оборвался. А я даже и не поняла, рада этому или, напротив, огорчена.

   - Вечер, - поправил его мужчина.

   - Да, мы с дочерью припозднились, - согласился отец. – Но, думаю, это не страшно. Вот ее вещи, - он поставил чемодан. – Тори, веди себя хорошо.

   - Папа? – я ничего не понимала, но мне все это не нравилось.

   - Побегу, возница долго ждать не будет. – До свидания!

   Он развернулся и бодренько потрусил обратно к карете.

   - Отец! – изо всех сил крикнула я, но тот даже не оглянулся.

   И что, это все? Просто вот так бросит меня ночью на незнакомого мужчину и уедет? Это сон?! На глазах вскипели горячие слезы. Я беспомощно смотрела ему вслед, не зная, что делать. Он точно мой отец?

   - Идемте, - незнакомец взял под локоть.

   - Что?.. – рассеянно посмотрела на него. 

   - Идемте в замок, - он потянул на себя. 

   - Никуда я с вами не пойду! Отпустите немедленно!

   - На аборрррдаж! – раздалось с небес, и на нас спикировал боевой орел – для своих попугай Бука. – Рррруки пррррчь от Торрри! – пророкотал низким басом и, клацая клювом, ударил крыльями в лицо мужчине.

   Капюшон слетел с его головы, густые темные кудри рассыпались по плечам. 

   - Это что еще за птеродактиль? – возмутился он.

   - Матеррррится? – поинтересовался мой защитник, сев на протянутую ему руку.

   - Нет, малыш. Ой, - я только заметила, что в когтях птахель сжимает мою шляпку. – Спасибо, солнышко!

   - Идемте же, - вновь принялся настаивать незнакомец. 

   - Нет! – отступив на несколько шагов, помотала головой.

   - Что вы творите? – рыкнул раздраженно. – Ночь ведь уже, опасно и… - осекся, потому что внизу, в непроглядной темноте ущелья что ухнуло, будто сама тьма проснулась из-за наших криков.

   В глубине, под самым мостом, что-то пронеслось. Он закачался, натужно скрипя. Утробное завывание ударило по ушам. Гулкое эхо подхватило его, швыряя о стены бездны и наполняя жилы ужасом. На миг мне показалось, что из бездны к нам тянутся черные щупальца. Моргнула – и все исчезло.

   - Монстрррр, монстрррр! – всполошился Бука, прижавшись ко мне.

   - Что это? – прошептала, дрожа.

   - Просто ветер, - пробормотал мужчина и, взяв за руку, быстро зашагал к замку.

   На этот раз противиться не стала. Безумно хотелось покинуть мост как можно скорее. Вернее, сбежать подальше от того, что ворочалось и выло под ним. 

   Когда под ногами оказалась земля, стало легче. Мы прошли по дорожке, хрустящей гравием, и вошли в холл замка. Освещения здесь практически не было. Несколько лампад лихорадочно заметались на стенах от сквозняка, разбрасывая во все стороны пугающие тени. 

   - Теперь вы моя, - вдруг заявил незнакомец.

   - Что?

   - Вы моя. Ваш отец подписал договор. Он отдал вас мне.

   - Что значит отдал? – уставилась на него. – Что вы такое говорите?

   - Вы теперь моя женщина, - ухмыльнулся нахал и, повернувшись ко мне спиной, начал подкидывать дров в затухающий очаг.

   Боже, так это не россказни сплетниц! Мое дыхание остановилось. Столько раз слышала о таком – как отцы продают ненужных дочерей богатым бездельникам, чтобы девушки становились их любовницами! 

   - Ни… ни за что! – выдохнула, решившись и, схватив бутылку со столика, вдарила ею по затылку негодяя. 

   Осколки сыпанули во все стороны. Запахло мятно-яблочным ликером. И неприятностями. 

   - Вы что… творите? – изумленно рыкнул мужчина, медленно обернувшись. 

   - Я вам не содержанка! – выпалила в его лицо и оттолкнула.

   Он, зашатавшись, рухнул на колено, а потом завалился на спину.

   - Дррррапать! – взбеленился Бука, заметавшись под потолком.

   - Ты прав, драпаем! – я подхватила свой чемодан и метнулась к двери. 

   Та скрипнула, отворяясь и пропуская в комнату…

   Мамочки, это же снежный барс!

   Нервно сглотнув, я во все глаза смотрела, как огромная грациозная кошка с видом хозяйки замка входит в холл. Медленно переставляя лапы со сверкающими когтями, она не сводила с меня бледно-желтого, как монетки-луны, взгляда, заставляя всерьез задуматься о том, ужинала ли эта хищница сегодня.

   А потом она вдруг застыла, широко распахнув глаза, будто обычная дворовая кошка, которую бесцеремонно дернули за хвост как раз в тот момент, когда она подкрадывалась к замершей от ужаса мышке. 

   Я слегка отклонилась в сторону – как маятник – и увидела за барсом девчушку лет трех. Одной рукой теребя длинный светлый локон, другой она дергала барса за хвост, пытаясь привлечь внимание.

   - Киииисяяя! – капризно протянула она. 

   Хищница вздрогнула. Думаю, этого детского «киисяяя!» боятся все кошки, даже такие огромные. И, наверное, опасные. Что же я глазею-то молча?! Надо спасать ребятишек!

   - Соня, не трогай Барсу, - мальчишечий голос донесся из-за приоткрытой двери. 

   - Иглааать хотююю! – не послушалась малышка, продолжая выдергивать хвост из барса. 

   Я покосилась на бездыханного хозяина замка. Как нехорошо. Тоже поиграться хотел, куклу себе купил. За что и получил. Но все же деткам нельзя его видеть в таком виде. Схватив пиджак, что висел на стуле, накрыла мерзавца. 

   - Рискую вас разочаровать, но я еще жив, - глухо раздалось из-под ткани.

   - Очень жаль, - ядовито отозвалась, скрывая выдох облегчения и сурово глядя на мужчину, что сел и, морщась, начал щупать голову. 

   - Виктория, простите, возникло недопонимание, - он начал вставать, и я на всякий случай отодвинулась. – С моей стороны имела место крайне неудачная шутка. Прошу извинить мое дурное чувство юмора. 

   - Охотно это сделаю, если поясните, - посторонившись, пропустила снежного барса, что прошествовал к очагу и улегся рядом. Следом за ним протопала неугомонная девочка. 

   - Мне нужна была управляющая для замка. Предыдущая уволилась. Ваш батюшка откликнулся на объявление, которое разместили в местной газете. – Он усмехнулся. - Похоже, ему не терпелось, э-эм, пристроить вас.

   - Говорите уж как есть, - махнула рукой. – Папенька жаждал от меня избавиться. 

   - Вам виднее.

   - Кстати, а от чего же уволилась предыдущая управляющая? – спохватилась вовремя.

   - Так вы согласны? – в глазах мужчины просияла радость.

   - Вы не ответили.

   - Ваша предшественница покинула место из-за того, что немного, скажем так, недолюбливала кошек, - он покосился на Барсу, что лежала у огня и стоически терпела ползающую по ней Соню. 

   - Вот как? – изогнула бровь, разглядывая весьма экзотичного домашнего любимца.

   - Дело в том, что в гости ко мне приезжала сестра, - продолжил хозяин замка, сев на стул. – Соня -  ее дочь. – Указал на девочку, что пыталась заплести усы кошки в косичку. – А это Марк, – указал на мальчика, что отвесил мне поклон. – Сын моей сестры и, соответственно, брат Сони. 

   Громкий детский рев долетел из недр замка.

   - А это Казимир проснулся, - пояснил Марк, помешав сестре дергать барса за уши. – Наш младшенький.

   - Мой сын, - присоединился хозяин замка. – Я, кстати, Захария. 

   - Как у вас… многолюдно, Захария, - отметила с натянутой улыбкой. Хотя кто бы говорил, у меня четырнадцать сестер.

   - Потом запомните, - он ободряюще мне улыбнулся. – У нас весьма запутанные родственные связи. 

   - Дрррапать? – предложил Бука, сев мне на руку. – Зоопаррррк! Сожрррруть!

   - Тихо, - шепнула ему и погладила по голове, слегка ероша перышки. - А где родители Марка и Сони? И… ваша супруга?

   - Это сложная тема, - мужчина нахмурился. 

   Ясно, лучше не спрашивать.

   - Мама нас бросила, уехала с новым женихом, - мальчик оказался более словоохотливым.

   - Неплавдааааа! – взвилась девочка, позабыв о хищной игрушке. – Мама сколо приедет! – личико скукожилось, по пухлым щечкам потекли слезы в три ручья. 

   - Марк! – одернул паренька Захария, подхватив крошку, что безутешно рыдала, на руки. – Просил ведь тебя!

   Он что-то заворковал малышке на ушко. Та стихла, всхлипывая, как умеют только дети – безутешно, всем телом и так горько, что у меня самой слезы навернулись на глаза.

   - Смотри, какая красивая тетя, - он указал ей на меня. – Теперь она будет жить с нами. Ведь правда? – перевел взгляд на мое лицо. 

   Так нечестно! Это же мошенничество чистой воды! Я смутилась под заплаканными глазками. Они смотрели с такой надеждой, что мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и подтвердить:

   - Правда.

   - Малк, ты слыфал? – Соня просияла и, соскочив с колен дяди, подергала брата за пиджак. – Тетя будет фить с нами!

   - Слышал. Надолго ли только, - обронил мальчик и вышел из комнаты.

   - Не обращайте внимания, он взрослеет, - пояснил хозяин замка.

   - А барс, - указала на кошку, что задремала у очага. – Это безопасно? Все же маленькие дети и хищник…

   - О, на этот счет не переживайте, - Захария улыбнулся. – Это наш родовой защитник. Он никогда даже не рыкнет на детей. Они могут оторвать ему хвост, но барса лишь вздохнет. Зато если кто-то попытается причинить вред представителю рода, то будет тут же жестоко этой кошкой наказан. Верно, Барса? 

   Мужчина встретился глазами с хищницей. Та благодушно зевнула, прищурившись, словно в знак согласия, и слегка потянулась, выпустив длинные и острые когти из лап – для наглядности. 

   Магическое животное? Я наморщила лоб, припоминая, что читала об этом. Кажется, такой Хранитель доступен только высокородным магам. Хотя нет, у них это птицы. А барс может служить только…

   Я ахнула, пронзенная озарением, будто бабочка, которую нанизали на иглу.

   - Так вы – дракон?!

   - Да, дракон, - Захария кивнул, обеспокоенно глядя в мое лицо. – Из древней семьи де Сен-Моран. – Для вас это проблема, Виктория?

   - Не то чтобы проблема, - пробормотала в ответ. – Просто неожиданно немного, никогда не встречала дракона.

   Но слышала, что они жестоки, коварны и, тут немного покраснела, весьма любвеобильны из-за бушующей в них силы истинной ипостаси. Не раз слышала, как подружки сплетничали о них тайком, с придыханием, а маменьки бдительно следили за тем, чтобы любой проезжий дракон как можно быстрее покидал наш городок, не успев сманить девицу или резко поднять рождаемость.

   - А вот и наш младший, - чешуйчатый встал и взял из рук вошедшего Марка толстощекого карапуза с большими голубыми глазенками, что мусолил пальчик и с интересом взирал вокруг. Малыш был еще сонным, слегка взъерошенным, как маленький воробушек, и очень милым. 

   - Птииицька! – восхитился он, увидев Буку.

   - Дрррапать, - констатировал тот.

   - Хотююю птицькуууу! – не унимался Казимир, взмахивая ручками будто крылышками.

   - Ты еще не дорос до общения с этим птеродактилем, - бдительный папаша с опаской посмотрел на когти и клюв Буки, которым тот показательно щелкнул пару раз, намекая на свою необщительность и нежелание повторять подвиг снежного барса.

   Дракончик разразился безутешным плачем.

   - Ступай-ка лучше к Барсе, - Захария подсадил наследника к самой терпеливой кошке на свете и снова подхватил мой чемодан. – Идемте, Виктория, провожу вас в ваши покои.

   - Рррроскошь! – одобрил Бука, и мы с моим верным птеродактилем двинулись вслед за драконом.

   В коридорах замка роскошь нам не встретилась. Лишь обветшалые стены, прикрытые выцветшими гобеленами, по которым уже было не разобрать, что там изображено, да сквозняки, что их шевелили, сами себя развлекая. 

   С толстых балок потолка свисала шаль паутины, и оставалось лишь молиться о том, чтобы мастерицы, ее соткавшие, нечаянно получив пинок от ветра, не спикировали сверху, желая познакомиться. 

    На повороте мимо нас протопала толстопопая мышь. Лениво почесав за ушком, посмотрела на нас и отправилась дальше по своим делам. Следом за ней веселым ручейком пробежали трудолюбивые муравьи, тащившие в свое логово таракашку, что лежал сверху пузом и с тоской шевелил лапками, покорившись злой судьбе, что уготовила ему участь ужина.

   Концом путешествия стал тупичок с деревянной дверью, окованной толстыми железными полосками. Воображение живо нарисовало мне пыточную, что за ней скрывалась. Но когда Захария ее распахнул, внутри оказалась вполне себе нормальная комнатка с окном-аркой, камином, кроватью, столом, шкафом, столиком и парой стульев, а также с милым ковриком из лоскутков у входа. 

   - Располагайтесь, - дракон посторонился, пропуская меня в новое жилище. – Если что-то потребуется, не стесняйтесь, говорите. 

   - Спасибо.

   - И вы, наверное, голодны, Виктория?

   Хм, а ведь с утра ничего не ела. После скудного завтрака с черствым хлебом и травяным чаем прибиралась, готовила на обед и ужин, потом ушла в огород и там пропала – это место, где всегда найдется работа. А сразу после этого папенька загрузил меня в карету. 

   - Приходите на кухню, - Захария понимающе кивнул. – Она на первом этаже. 

   - Хорошо. 

   Мужчина ушел. Бука слетел с моей руки, покружился, шлепнулся на кровать. С важным видом прошелся, огляделся и резюмировал:

   - Норррмуль!

   - Рада, что тебе нравится. – Положила чемодан на стул, раскрыла его и процедила проклятия, увидев содержимое.
 
   Вещи явно собирали сестры. Не утруждаясь, они выбрали из моего и без того скудного гардероба и покидали в чемодан самые старые платья. А все, что можно было носить без стыда за потертости, заплаты и напрочь устаревший фасон, оставили дома – чтобы потом голодными чайками налететь на наряды и поделить между собой, когда уеду.

   А вот пошутить они не забыли. Я усмехнулась, достав со дна чемодана вставную челюсть лорда Тарпера. Не вовремя у сестренок чувство юмора прорезалось. Или это такая месть с намеком? За то, что не пошла замуж за древнего старца. Ведь стань я его женой, он вынужден был бы помогать семье супруги, обеспечивая родителей и сестер всем насущным, а заодно и подыскивая достигшим брачного возраста девицам более-менее подходящие партии. 

   Вот такие у меня родственники. Сколько себя помню, всегда была кому-то что-то должна. Быть милой с покойным Гленом, чтобы не упустить хорошего жениха. Знакомить сестер с его друзьями и двоюродными, троюродными братьями и неженатыми дядьками, всячески расхваливая им невест. Делиться с младшими платьями, шляпками, чулками и туфлями. И много чего еще.

   И я даже не протестовала никогда. «Должна!» словно было с рождения написано у меня на лбу. Даже Глен периодически намекал, что моя семья, что называется, малость оборзела. И был прав – чувствовала это. Но сказать «нет» не умела.

   Ладно, напакостили сестренки, черти с ними. Сама виновата, надо было проверять. Им вернется. Теперь сами будут наводить порядок в доме, выращивать еду на огороде и приглядывать за живностью. Малышку младшенькую только жалко. Она засыпала лишь после моей колыбельной, прижав к груди ужасного на вид медвежонка, что до того был игрушкой каждой из моих сестер. Надеюсь, кто-нибудь из старших приглядит за ней.

   А я сделаю вот так. Положила челюсть на каменный подоконник у окна – арки и кивнула. Пусть напоминает о том, как со мной поступили родственники. Больше никому и ничего не буду должной, не дождутся! 

   Улыбнувшись сквозь слезы, выложила вещи в огромный платяной шкаф, что и не заметил, похоже, что на его полках чуток прибыло. Ладно, все не так плохо. Не пришлось выходить за «престарелого штруделя», уже хорошо. В монастырь не упекли, тоже повод для радости. А дальше…

   Щелкнула замками чемодана, поставила его в угол за шкафом. Дальше будет видно. Конкретно сейчас нужно найти кухню и поесть. Потом нырнем под одеяло, выдохнем с облегчением. День пережит. Завтра начнем новую жизнь. Пока что – с новосельем меня! А это значит – надо сходить и как следует подкрепиться!

   Я осторожно приоткрыла дверь кухни и заглянула внутрь. Ожидала увидеть бурлящую там жизнь, но вместо этого меня встретила тишина, которая была такой густой, что ее можно было резать ножом. Кухня выглядела так, будто все повара внезапно решили отправиться в долгожданный отпуск, оставив за собой лишь пустые кастрюли и одинокую муху, которая беззаботно кружила над столом. А еще говорят, что кухня – сердце дома.

   - Где же все? — пробормотала я. — Неужели даже еда сбежала от скуки? 

   Думала, в таком огромном замке на кухне шумно и многолюдно. Куча поваров сражается с кастрюлями и сковородками, ловко орудуя венчиками, ножами и прихватками, да покрикивает на поварят в белых колпаках, что по размерам больше самих ребятишек, снующих вокруг с выпученными глазами и раскрасневшимися щеками.

   - Жррррать давай! – заявил Бука, сидя на моем плече.

   Его не особо интересовали метафоры. Для попугая, как для любого мужчины, куда важнее было поскорее набить пузо и залечь баиньки. А перед тем, как захрапеть, так уж и быть, можно уделить время размышлениям о прекрасном – целых две минуты. 

   - Потерпи, сейчас найдем что-нибудь, - успокоила птахеля и огляделась.

   Кухня была огромной и мрачной, с высокими потолками и массивными деревянными балками, которые казались готовыми упасть от тоски. В центре комнаты стоял камин с угасшим огнем, словно он тоже устал от ожидания гостей. На вертеле не вращалось ничего — только пыль и воспоминания о былых пиршествах.

   На столах лежали кастрюли разных размеров: от маленьких до таких больших, что в них можно было сварить целую лошадь. По моим ощущениям, я бы ее целиком сейчас и слопала! Подошла к одному из столов и постучала по нему костяшками пальцев. Звук отозвался глухим эхом, как будто сама кухня вздохнула от скуки.

   На полках, что убегали к самому потолку, стояли банки с пряностями. Я с интересом в них покопалась и обнаружила корицу, мускатный орех и даже экзотический кардамон. Имелись и неопознанные баночки просто под номерами. Надо будет выяснить, что там такое. 

   Так, а вот и дверь. Наверняка в кладовую. Распахнула ее, скрипучую и недовольную, и увидела там запасы продуктов: бочки с солеными огурцами и квашеной капустой, мешки с мукой, корзины с редькой, морковью и редисом, и несколько тыкв размером с голову. Если бы мне пришлось выживать здесь одной, точно стала бы мастером по приготовлению тыквенных пирогов. 

   Шорох отвлек меня. Я обернулась и увидела лишь свою собственную тень на полу. Нашла чего бояться. Покачала головой и вернулась к своим мыслям о том, как же повезло оказаться в таком удивительном месте. Хотя сейчас оно выглядело скорее как декорация для мрачного спектакля. Кухня замка была полна пустоты — настоящая кулинарная сказка без героев.

   Ничего, зато с голода не умрем.

   - Вам нравится? – мужской голос гулко улетел к потолочным балкам.

   - Роскошное место, - призналась лорду де Сен-Морану, который подкрался незаметно, что довольно-таки удивительно для столь массивного мужчины.

   - Присаживайтесь, - указал на стул у деревянного стола. – Позвольте поухаживать за вами. – Он достал из пузатого шкафа, похожего на старого толстого повара с вечной одышкой, тарелку, бокал и приборы, поставил передо мной, снабдив все это льняными салфетками и перечницей с солонкой.

   - Я могу и сама, - отозвалась смущенно. Как-то непривычно было, чтобы для меня сервировали стол. Особенно, чтобы это делал мужчина, да еще и дракон.

   - Нет, что вы. Тем более, что особо побаловать мне вас нечем. Пока в замке готовка на моих плечах, семья пробавляется бутербродами, кашами – с комочками и пригоревшими корочками, а также овощами вприкуску.

   Он водрузил на блюдо все, что достал из хладника в полу и поставил на стол.

   - Угощайтесь, приятного аппетита, Виктория.

   - Благодарю, - обнаружив в холодном горшочке паштет, я отправила его на ржаной ломоть. 

   - Помидоррррки! – восхитился Бука, сжав одну лапой.

   - Не заляпай стол, - предупредила его и вонзила зубки в бутерброд.

   Как вкусно! После сухой краюшки на завтрак с прогорклым ромашковым чаем просто объедение. Да еще и на голодный желудок.

   - Скажите, лорд… - начала я, но дракон тут же перебил:

   - Зовите меня по имени, пожалуйста.

   Он стоял рядом, сложив руки на груди, высокий и красивый. Теперь я могла спокойно рассмотреть его, статного, похожего на могучий дуб, что под любым ударом непогоды тянется вверх непоколебимо, стойко встречая все невзгоды. Темные волосы падали на широкие плечи, оттеняя белизну лица, странную для мужчины, да еще и летом. Такой обычно могут похвастаться болезные барышни, что никогда не покидают тень и даже в жару не высовывают из-под кружевного зонтика и носа. 

   Черты лица Захарии были крупными, немного хищными, но это ничуть его не портило, лишь добавляло нотку брутальности. Высокие аристократичные скулы смягчали тяжеловатый подбородок и крупный нос, а большие орехово-медовые глаза в опушке густых ресниц служили ярким украшением, как и полные губы, играющие в легкой полуулыбке. 

**************
Мои хорошие, скоро у нас розыгрыш среди тех, кто активно комментит, не пропускайте продочки, в них будут имена победивших!)) И еще не поздно участвовать - нужно лишь оставить комментарий под книгой))