Замок пепельной розы

- Ну что, милочки, – готовы узнать, которая из вас станет невестой моего непутёвого внука?

Старый герцог Морриган оглядывает нас, хитро прищурившись.

Десять девушек в бальных нарядах всех оттенков пастели замерли перед ним, и даже, кажется, перестали дышать. Плечи распрямить, грудь вперёд, подбородок вверх… Локоны, ноготки, изысканные украшения – не слишком просто, но и не слишком броско, как и подобает невинным девицам. Цена ошибки слишком высока, и каждая из кожи вон лезла, собираясь в поместье Морриганов.

А старичок в ослепительно-серебристом сюртуке с голубыми аксельбантами прохаживается вдоль шеренги, постукивает тростью и как нарочно тянет драматическую паузу. Наслаждается происходящим.

Пустой бальный зал, огромная люстра над головой с незажжёнными свечами, светлый паркет. Откуда-то из соседних комнат доносятся звуки пианино, царапают своей неуместной беззаботностью. За окнами медленно кружит листопад. Уютное скольжение золотых звёзд в потоках солнечного света – будто насмешка над тёмной бурей, что творится у меня в душе. Эхо шаркающей походки гулко отражается от зеркальных стен. Сжимаю похолодевшие пальцы в кулак, прячу в складках изящного платья мятного цвета.

Как я дошла до этого позора? Как это могло случиться со мной?

Если бы два года назад мне кто-нибудь сказал, что я буду стоять, как скотина на торге, где меня того и гляди зубы попросят показать, я бы рассмеялась этому сумасшедшему в лицо.

Закипают злые слёзы, но я лишь выше вздёргиваю подбородок. Не для того родители дали мне блестящее воспитание, чтобы сейчас раскисать.

В конце концов, на подобное унижение я подписалась сама. Потому что это был единственный способ. Я должна подобраться ближе. Должна узнать тайну, от которой зависит жизнь близкого человека. И если ради этого мне придётся стать женой того, к которому я поклялась никогда-никогда больше на милю не подходить, вырвать из своего сердца, вытравить из памяти… я это сделаю.

Я третья с правого края. Старый герцог медленно подходит. Он вообще не торопится. Разглядывает нас так, словно это себе жену выбирает. Знает, старый сводник, что в таком случае кандидаток было бы существенно меньше.

За три дня, что мы провели в поместье, выдохлись так, будто вручную пруд выкапывали. Танцы, пение, этикет, пианино. Акварельная живопись, вышивка золотыми нитями, конная выездка, управление хозяйством, умение вести светские беседы. Беседы особенно утомили – старичок, видимо, соскучился по общению, потому что часами не затыкался. А вопросы задавал такие каверзные, что было ощущение, будто тебе залезают под кожу. Не зря в свете шептались о том, что старый Морриган немного «с приветом» - только сумасшедший мог придумать женить внука таким вот возмутительным способом.

И каждый день – каждую минуту! – все мы ждали, когда же появится сам виновник торжества. Молодой герцог. В Королевстве ледяных островов, в отличие от Арвенора или материковых княжеств, титул носит не только глава рода. Его наследник по достижении совершеннолетия также именуется герцогом, графом, бароном, или чем там ещё разжились его предприимчивые предки.

Вот только у меня – никаких титулов за душой. Даже магия обошла стороной. Та самая магия, за обладание которой отпрыски знатных семейств готовы были с руками и ногами оторвать самую захудалую невесту. Ведь это давало шанс, что тебя выберет хозяином один из трех Замков роз, что до сих пор оставались невозрождёнными.

Замки роз… бесценное сокровище, погоня за которым свела с ума многих. Живое чудо, дар древней магии, наследие погибшего народа эллери, отдалённые потомки которого ещё хранят в крови искру волшебства.

Четыре из семи Замков уже поднялись из руин. Но оставшиеся три… на их месте всё ещё пепелища. Слишком придирчиво выбирают хозяев. Никто из тех смельчаков, что пытался оживить спящие руины, так и не смог до них достучаться. Они всё ещё чего-то ждут. Ну… или кого-то.

Правда, у меня есть заботы поважнее, чем погоня за несбыточной мечтой. Я давно перестала верить в сказки. Чудеса не могут случаться со всеми – людей слишком много, и на всех чудес не хватает. Есть более насущные проблемы, из-за которых я здесь. Я не могу позволить себе такую роскошь, как мечты. Только цели.

Замок роз всё равно никогда бы меня не выбрал. Ведь я – самая обыкновенная, без единой искры магических способностей. Мамин дар передался по наследству только старшему брату, к сожалению. А я оказалась пустоцветом.

Меня вообще приняли в этот маскарад лишь из-за тёплых дружеских чувств, которые старый Морриган питал к моему отцу.

Папа… на глаза снова наворачиваются предательские слёзы. Папа никогда бы этого не допустил. Никогда бы мне такого не позволил.

Но он учил меня – мы не знаем, какие испытания приготовила жизнь за следующим же поворотом. И не сумеем к ним подготовиться, как бы ни старались. Важно не сдаваться – вцепляться в эту жизнь намертво бульдожьей хваткой. Даже если кажется, что всё потеряно, что все против тебя.

Осенние листья умирают каждый год. Их не вернуть и не приклеить обратно к веткам. Но весна обязательно наступит снова. Для тех, кто не сдался и пережил зиму.

И я не сдамся.

Старик доходит до меня… и словно с шага сбивается, притормаживает на секунду. В глазах мелькает что-то вроде сочувствия. На мгновение кажется, что он хочет мне что-то сказать… но наваждение проходит так же быстро, и он продолжает путь.

- Что ж! Каждая из вас достойно проявила себя на смотринах. Ваши семьи могут вами гордиться! Жаль, что Дорнан не может взять в жёны всех сразу, - посмеивается старикан.

Дорн. Ну где же ты, бездна тебя побери!

Я так хочу посмотреть в твои глаза и убедиться, что смогу достойно сыграть свою роль. Что не рассыплюсь на осколки, не упаду замертво подстреленной птицей. Смогу дышать с тобой одним воздухом и улыбаться – улыбаться! – так, будто он не проникает отравой в мои лёгкие с каждым вдохом.

Я хочу убедиться, что ты никогда – слышишь! – никогда не узнаешь правду.

О том, что я всё ещё люблю тебя.

Я вздрагиваю, когда с гулким стуком распахиваются двери, но не поворачиваю головы. Восторженный выдох, сбивчивый шёпот и тихий смех стоящих рядом девиц и без того ясно дают мне понять, кто же явился, наконец, на этот пир тщеславия и тайных надежд.

- Что здесь происходит? Зачем ты меня вызвал так спешно? Только не говори, что умираешь – в седьмой раз не поверю.

Старик откидывает назад седую голову с завитыми висками и от души смеётся.

- Дорн, мальчик мой, ты вовремя! Как раз успеешь к объявлению имени своей невесты.

В грозовом молчании наступает абсолютная тишина. Слышно даже шорох листьев в парке и мерное вжикание метлы садовника.

- Дед! Потрудись объясниться.

О, какой мрачный, напряжённый тон, сколько рвущегося на свободу гнева… как я его понимаю! Жаль, что женщинам не дозволено демонстрировать эмоции так открыто. Продолжаю улыбаться. Красивая игрушка всегда должна радовать взгляд. Старик выбирает внуку именно такую. И я должна ею стать – идеальной невестой.

- А что тут объяснять? – не унывает старичок. – Сколько ещё ты будешь уклоняться от исполнения долга, к которому обязывает тебя происхождение? В начале этого сезона я объявил тебе, что если ты до конца месяца не обзаведёшься невестой, я сам тебе её найду, и тогда пеняй на себя. Что ты мне ответил?

- Что мне всё равно, - сквозь зубы процедил тот.

Улыбка старичка стала только шире.

- Ну а раз так – потрудись выполнять данное слово. Да ты не волнуйся! Я тебе выберу самую замечательную невесту. Или ты сомневаешься в моём отменном вкусе? Вот, погляди – какой великолепный цветник!

И герцог широким жестом обвёл стройную шеренгу девушек, застывших изысканными статуэтками.

Другие шаги приближаются к нам. Звук этих шагов я узнала бы из миллиона.

Ну же, трусиха! Наберись смелости и посмотри в лицо своему страху. В лицо человеку, которого не видела два года. Со времён той, другой осени. Когда так сладко пахли прелые листья, когда в родительском доме звучали пение и смех, когда в семнадцать лет казалось, что всё ещё впереди и вот-вот начнётся твоя собственная, самая настоящая сказка.

- Хорошо, дед. Я не отказываюсь от своего слова. Мне действительно всё равно. Можешь выбирать любую.

Шаги останавливаются прямо напротив меня. Длинная тень накрывает, отсекает солнечный свет. В мои вены будто впрыскивают раскалённый яд – его запах. Перевожу дыхание, собираю в кулак смелость и поднимаю глаза. Наталкиваюсь на пристальный взгляд цвета пасмурных осенних туч.

- Любую – кроме Элис Шеппард.

---

Дорогие читатели! Если вам нравится книга, буду признательна за лайки и репосты)) И не забудьте подписаться на автора через кнопку вверху авторского раздела, чтобы не пропускать новые книги, скидки и другие новости! 

Эта история самостоятельная, можно читать отдельно. Но если заинтересует мир – добро пожаловать в другие книги цикла, рекомендую начинать с «Замка ледяной розы»))

С любовью, ваш автор

=^_^=

Два года назад

Поместье Шеппардов, десять миль к западу от Фрагонары

- Госпожа, вы уверены? Этого жениха тоже проверять будем? Он вроде милый…

- Непременно! Иди, и делай, как договорились. Тилль, о предыдущем ты тоже говорила «милый». Сколько он продержался? Минут пять, не дольше.

Ко мне начали свататься лет с пятнадцати. Не то, чтобы моя семья могла похвастаться знатностью происхождения или несметными богатствами… совсем нет.

Но породниться с главой Тайного сыска Королевства ледяных островов мечтали многие. Ещё бы! Уильям Шеппард, одно из первых лиц государства, доверенный человек самого короля. Да ещё мой отец, при всей специфике своей должности, умудрился свести близкую дружбу со многими знатнейшими аристократическими семьями по обе стороны океана. Короли Арвенора и графская фамилия Винтерстоунов, владельцы знаменитых на весь мир живых Замков роз… я столько раз бывала в этих самых замках, что их волшебство было для меня чем-то обыденным.

Я вообще редко удивлялась. Папа научил меня не строить иллюзий и не поддаваться чувствам – чтобы не разочаровываться. Особенно в людях. Которые слишком часто носят маски и лгут.

Спасибо за науку, папочка! Благодаря тебе я и решила, что дочке главы Тайного сыска просто позорно выбирать себе жениха наобум. Не убедившись предварительно, что из себя представляет кандидат на самом деле.

Если честно, я абсолютно уверена, что на каждого из них у отца на столе уже лежит полное досье ещё до того, как они сделают хоть шаг в мою сторону. Но мы с ним давным-давно договорились, что решение о замужестве я буду принимать сама, даже если молодой человек ему не понравится. Правда, судя по довольной физиономии папочки после каждого моего отказа, о котором он откуда-то узнаёт сразу же, хотя я ничего не говорю, - пока я всё делаю правильно и ни разу не ошиблась.

В общем, сейчас мне семнадцать, и за плечами уже восемь женихов, которые проверку не прошли. Что-то мне подсказывает, что этот будет девятым.

Мы с Тилль стоим в небольшой комнате для гостей на втором этаже. Она осторожно приоткрывает дверь и выглядывает в щёлку. В Шеппард Мэнор сегодня много народу – отец иногда устраивает пышные светские приёмы, чтобы под этим предлогом пригласить кого-нибудь из тех, с кем нужно переговорить незаметно. «Прятать лучше всего на виду» - одна из тех полезных вещей, которые я почерпнула из долгих бесед с ним.

В такие вечера, как этот, мама обычно закрывается в своей комнате и не выходит. У неё болит голова от шумных сборищ, она любит тишину. Отец занят своими делами. Брат, как всегда, не видит вокруг ничего и никого, кроме своей молодой жены, с которой они ждут первенца. И мне предоставляется полная свобода действий.

- Идёт! Элис, прячьтесь!

Тилль аккуратно вытаскивает из-под чепца служанки витой блондинистый локон, кусает губы, расстёгивает пару верхних пуговок на форменном платье.

Да, мы, конечно, договорились с отцом, что он не будет влиять на мой выбор своими агентурными данными. Но мне никто не запрещал использовать его агентов для моих собственных нужд.

Мы давно уже подружились с Бертильдой, одной из его лучших осведомительниц. Хорошо, что мама абсолютно точно знает, насколько сильно отец её любит – больше жизни! - иначе бы точно ревновала к этой ослепительной красотке, которую даже чёрная форма служанки ничуть не портит.

Тилль делает подгоняющий жест в мою сторону, и без лишних слов я прячусь в шкафу. Дурацкая привычка с детства – мне всегда было интересно узнавать чужие секреты, папина кровь сказывалась. Теперь эта привычка пригождается. Да, конечно, такое поведение совершенно не достойно леди. Но лучше я сейчас поступлю так, чем на всю жизнь свяжу себя с каким-нибудь мерзавцем, который разобьёт мне сердце и сделает несчастной.

Так что… уж простите, мистер Оливер Гудсмитт, но вас сейчас ожидает нешуточное испытание! И никакие цветы и комплименты, а также три тура вальса, где вы мужественно терпели, как я оттаптываю вам ноги, вас не спасут.

Гудсмитты – богатая семья. Тилль нашла очень слабый, но тем не менее неприятный слух, что их состояние нажито не вполне честным способом. Быть может, родством с нами они хотят прикрыть себе тылы? Надеются, что Уильям Бульдог Шеппард не станет бросать тень на репутацию собственного зятя и подрывать основы благосостояния дочери? Не знаю, но это стало ещё одним аргументом присмотреться к женишку чуть подробнее.

Шкаф я заранее освободила от вещей, но всё равно сидеть в нём – удовольствие ниже среднего. Да и вообще – я уже столько раз проходила через это, что примерно представляю, что меня ждёт и что я услышу. Но… надо. Предпочитаю горькую правду. Я всегда за правду. Пусть лучше больно будет сейчас.

Скрип двери.

Тилль очень грамотно кокетничает.

Просит помочь… чего-то передвинуть или поднести…

Оливер заходит в комнату. Что ж, минус одно очко! Ждём дальше.

…Мда. Новый антирекорд. Этот жених продержался ровно три минуты против чар Бертильды.

- Ах, ну что же вы, господин… вы же вроде дочку хозяина моего сватаете, куда при живой невесте…

- А она мне пока не невеста…

- И всё же, разве можно…

- Лапочка, ну что за глупости… ты же её видела! Если придётся её целовать, мне непременно потребуется утешение. Почему бы не в объятьях такой прелестной… аппетитной…

- Но мисс Шеппард…

- Ничего не узнает, если ты не станешь болтать, правда?.. Могу забрать тебя с собой, когда мы с ней поженимся. Дурнушки так легковерны… стоит… пару комплиментов…

Всё. Достаточно.

Не могу больше. Да и не нужно.

Я узнала, что хотела. Всё как обычно.

Хотя… не совсем. Раньше у меня хватало выдержи дождаться, пока Тилль влепит незадачливому кавалеру картинную пощёчину и укажет на дверь. Но сегодня… что-то вскипело внутри. Горькое, злое, солёное.

Распахиваю дверцы шкафа, ступаю на ковёр. Я, наверное, в своём белом бальном платье на призрака похожа – так испугался Оливер. Отскочил прочь, побледнел. Наверное, решил, что я нажалуюсь отцу. Тилль смотрит на меня с сожалением, поправляет платье и делает шаг в сторону от трюмо, к которому её прижимал мой несостоявшийся «жених».

- Э-э-э… дорогая! М-м-м… А давайте мы сделаем вид, что вы не видели этого…  несущественного эпизода. – На холёном лице смазливого блондина – судорожная работа мысли. – Всего лишь какая-то служанка! Вы же понимаете, надеюсь, я – великолепная партия для вас, так что не в ваших интересах строить из себя…

Подхожу, смотрю ровно одну секунду в голубые бесстыжие глаза.

А потом размахиваюсь и от души даю ему прямо по аристократической морде.

Хорошо, что у меня есть бальные перчатки. Они скроют следы на костяшках пальцев – там, где я сбила кожу. Отворачиваюсь и надеваю их, тщательно разглаживаю каждую складку на белой атласной ткани.

И за эту науку тебе, папочка, тоже спасибо! Ты научил меня, что даже девушка должна уметь за себя постоять.

Я успела заметить шок на лице Оливера. Ещё бы! Благовоспитанная юная леди, из каких выходят образцовые послушные жёны… Пожалуй, этот жених – самый мерзкий из всех моих. Ни один не опускался до таких низких слов в мой адрес.

- Вы… я…

- Оливер, лучше вам уйти. Я ничего не скажу отцу, не бойтесь. Просто впредь избавьте меня от своего общества, пожалуйста.

Быстрые шаги, оглушительно хлопает дверь.

Тилль подходит и гладит меня по плечу. Только теперь замечаю, что дрожу.

- Все эти проверки… Если спросите моего мнения, дорогая, вам просто надо как следует влюбиться.

Нервно заправляю за ухо растрёпанную тёмную прядь, улыбаюсь невесело.

- Пробовала. Не получается. Наверное, просто не моё. Не всем же быть романтичными наивными барышнями! Стоит какому-нибудь парню проявить ко мне интерес, и я изо всех сил стараюсь почувствовать к нему то, о чём пишут в романах. Честно! Ну там, бабочек в животе или слабость в коленках… Но как только вижу глупость, жадность, самовлюблённость или попытку решить свои карьерные проблемы за счёт моего папочки… бабочки тут же подыхают в мучениях.

- Вы еще найдете «того самого».

Я пожала плечами, выходя из комнаты.

- Ты сама знаешь, что мужчины влюбляются до беспамятства только в красивых женщин.

Я же насчет своей внешности иллюзий не питала.

Рост… средний. Фигура… средняя. Волосы цвета тёмного каштана – непослушные, вьющиеся, вечно норовят выбиться из любой причёски. Карие глаза… на мою беду, слишком серьезные, и мне никогда не удавалось изобразить ими что-то вроде кокетства или восторженного обожания, что так нравится сильному полу. Губы… ну более-менее, пухлые. Но неулыбчивые. Крупноватый нос. И вообще черты лица далеки от хрупкого аристократизма – и вновь спасибо папе, за которым не случайно закрепилось прозвище «Бульдог».

Дурацкое прозвище. Это из-за него меня с самого детства дразнили…

- Ах, вы слышали – Бульдожка отвергла очередного претендента на руку? Олли только что пронёсся мимо, красный как рак, и заявил, что больше в особняк Шеппардов ни ногой. Ну надо же! Она ведёт себя так, будто первая красавица королевства, и очередь из женихов у неё до самой столицы…

О нет, там Диана!

Я притормозила на лестнице. Пожалуй, одной драки на сегодня достаточно. Поищу другой путь.

А пока я уходила прочь, до меня доносились отголоски смеха.

- Дождётся, что останется старой девой… Впрочем, на что ещё рассчитывать с такой убогой внешностью… Ну да ничего – её брату наверняка понадобится нянька для малышей… Видели, как его женушку разнесло? И это на седьмом-то месяце! Там тройня, не меньше!..

Бальный зал в Шеппард Мэнор не очень большой. Да и сам дом нельзя назвать огромным – зато он очень уютный. В нём почти нет камня – только дерево. Отец старался, чтобы маме ничего не напоминало об одном не самом приятном периоде жизни, когда вокруг неё было слишком много камня. Да к тому же, в последнее время у неё снова этот гадкий кашель – последствия застарелой лёгочной болезни. Так что сырость противопоказана.

Почти вбегаю в бальный зал, но притормаживаю шаг. Не хочу случайно сшибить с ног единственного человека, которого я совершенно точно не против сейчас видеть.

Вот она! Дженни. Моя невестка.

Сидит у столика с фруктами в золотистом платье, сложив руки на объёмном животе. Не знаю насчёт тройни, но двойни у них в роду были, так что не исключено. Прислушивается к чему-то внутри себя, светится счастьем… Олав добивался её много лет. И этой весной они, наконец-то, поженились. Вот мой брат ни в чью сторону не смотрел даже никогда! Потому что по-настоящему любит. Хотела бы я, чтобы на меня когда-нибудь кто-то так посмотрел. Но… Дженни – красавица! Ничего удивительного. Пока иду, любуюсь ею. Её не портит даже огромный живот, из-за которого она передвигается еле-еле и действительно оправдывает своё смешное семейное прозвище – Улитка.

- Джен, а он не присылал весточку? Ну, когда уже приедет?

Она вздыхает и слегка хмурит изящные тёмные брови вразлёт, но тут же снова улыбается.

- Нет. Задерживается почему-то. Но ты не волнуйся, я уверена, скоро будет. Присядешь? – Дженни похлопывает ладонью по диванчику рядом с собой, откидывает с плеч тёмные кудри, сколотые у висков заколками с жёлтыми опалами.

Удача, как и беда, не приходит одна. Им с Олавом досталось одно из самых больших сокровищ Королевства – Замок золотой розы. Они растят его с самой весны из маленького камушка-семечка. Уже проклюнулись стены второго этажа. Джен и сама сейчас похожа на золотую розу – сияет внутренним светом.

Странно. Брат давно должен был приехать. Не в его правилах заставлять ждать. Тем более Дженни. Не разделяю беззаботности невестки! Что-то здесь не то.

- Спасибо, солнышко! Но я побежала. Здесь душно, хочу в парк.

- Ты просто решила встретить Олава раньше меня, - смеется Джен.

Я ухожу из бального зала в куда лучшем настроении, чем была. Вот же есть такие люди-солнышки, рядом с которыми всем тепло.

Но мне тут же становится холодно снова, как только я попадаю в осень . И в стремительно темнеющем парке стылый ветер набрасывается на меня, треплет платье, кусает озябшие плечи.

И надо бы вернуться. Но упрямство гонит вперёд.

Только дойду до парковой ограды! И тут же обратно.

Хрупкие листья шуршат под ногами при каждом шаге – я тороплюсь и отчего-то взволнована. Олав никогда ещё не опаздывал на моей памяти, если что-то обещал.

В небе ранняя луна. Огромная, бледная, она кажется пойманной в перекрестье чёрных голых ветвей. А небо сегодня такое странное – серое с рыжим, в тёмных мазках облаков, будто пеплом посыпанное.

Ещё раньше, чем добрела до металлического кружева ограды, я услышала цокот копыт. Вдали мелькнули очертания чёрного экипажа, блеснули огни каретных фонарей, какие вешают по обе стороны от кучера в тёмное время суток, чтобы не столкнуться с кем-нибудь на узкой дороге.

Этот экипаж мне не знаком. Олав уезжал верхом. Запоздалый гость?

Замираю посреди аллеи. По правую и левую руку от меня кустарники горят карминной листвой в сумерках, не торопятся сдаваться натиску осени. Обхватываю себя за плечи.

В маленький парк Шеппард Мэнора экипажи не допускаются. Гости вынуждены спешиваться и преодолевать оставшийся путь на своих двоих. Ещё одна маленькая хитрость моего отца. Даже самый спесивый гость после небольшой пешей прогулки слегка теряет гонор.

Сегодня это кстати. Я очень хочу посмотреть, кто же приехал.

За прутьями парковой ограды смутно виднеется белое пятно – светлые волосы того, кто вышел из кареты первым. И я… слышу голос собственного брата.

- Вечер в разгаре. Поспешим!

Фыркают лошади, им не терпится снова в путь. Кучер трогает карету, и она уезжает – неподалёку устроены обширные конюшни.

А на подъездной аллее за воротами остаётся ещё один человек. Высокая тёмная фигура без единого светлого пятна. Привратник – на нём хоть и не серая форма Тайного сыска без знаков отличий, но я уверена, что такая точно имеется в его домашнем шкафу – бесшумно распахивает створки и снова сливается с темнотой. Брат проходит первым, оборачивается на спутника, который остаётся снаружи, словно не хочет пересекать незримую черту.

- Дорн, полно тебе! Мы же договорились. Я уверен, что никакой опасности…

- Тихо! Здесь люди.

Мужской голос. Незнакомый, властный, резкий. Хлещет по моим натянутым нервам, и я вздрагиваю.

Брат смеётся, слегка сконфуженно.

- Ох, вечно забываю… наши слуги умеют оставаться невидимыми. И глухими! Так что не волнуйся и…

- Я не о них.

Роняю руки, распрямляю плечи. И вроде ничего ведь не сделала – а почему-то чувствую себя преступником, которого застигли на месте преступления.

Олав наконец-то замечает меня, и на его лице появляется открытая улыбка – но я не тороплюсь на неё отвечать. Мой взгляд упрямо пытается выхватить из темноты очертания того, другого, который заставляет меня почему-то тревожиться.

- Надо же, нас встречают! Дорн, познакомься. Это моя любимая младшая сестрёнка, Элис. Я тебе о ней рассказывал.

Опоздавший гость делает шаг. Пресекает, наконец, разделяющую нас черту. Мой брат – немаленького роста, но этот незнакомец выше. Я вся теряюсь в его тени.

Вспоминаю, наконец, правила приличия – отмираю и делаю учтивый книксен.

А когда выпрямляюсь, натыкаюсь на холодный взгляд тёмно-серых, как хмурое осеннее небо, глаз. В сумерках они кажутся почти чёрными.

Я ведь должна что-то сказать? Слова вдруг как-то все потерялись. Но и он – этот красивый темноволосый мужчина в чёрном дорожном плаще, с таким равнодушным, предельно отстранённым лицом – тоже не кажется настроенным на светские беседы.

Гость слегка слонил голову в знак того, что ему приятно познакомиться. Но я знала, что ему не «приятно».

Ему вообще никак.

Моё присутствие – лишь досадная помеха каким-то важным разговорам.

Вот так я впервые его увидела.

Дорнан Морриган...

Блистательный герцог, красавец-мужчина, гроза девичьих сердец.

Моя первая, моя единственная любовь.

Человек, который растоптал моё сердце, даже не заметив.

Мой будущий муж.

По длинной аллее к дому мы шли втроём. Я – справа от Олава, подальше от чужого мужчины, как и положено по этикету. Они же, очевидно хорошо знакомые, вели ничего не значащую светскую беседу. Ну, то, что можно было без зазрения совести обсуждать при посторонних, судя по всему. Погода, природа и всё такое. Говорил в основном брат. Гость больше молчал. Я едва поспевала за их широкими шагами и помалкивала. Хотя нестерпимо жгло любопытство – зачем к отцу приехал этот герцог, и главное – какой такой опасности ожидает в нашем доме.

Осенью темнеет быстро, стремительно, и уже на середине аллеи нас окутали плотные сумерки, в которых моё тонкое бальное платье выделялось призрачным пятном.

Морриган вдруг остановился на середине шага.

- Пока ты болтаешь, твоя сестра замёрзнет насмерть.

- Эм-м… - Олав сбился с мысли и бросил на меня удивлённый взгляд. – Элис, тебе что, холодно?

В этом весь мой брат. В лепёшку расшибётся ради близкого человека, но иногда не замечает самых очевидных вещей. У него было… непростое детство. Я у родителей поздняя, и они не любят распространяться о том, что случилось до моего рождения, но я знаю, что из-за коварства древней магии моя мать попала в ловушку в подземельях одного из Замков роз, будучи беременной. Так что первые десять лет жизни моего брата они провели вдвоём в очень опасном подземном мире, где совсем не было других людей. Олав из-за этого вырос очень крепким, и холод на него практически не действует. Он его просто не замечает. Вот и сейчас идёт в одном тонком светло-голубом сюртуке, наверное из летней ткани вообще – и хоть бы хны. Так что ему трудно понять, как это, когда замерзаешь до мозга костей на «каком-то освежающем», а на самом деле ужасно холодом ветру.

Но вот выставлять брата в невыгодном свете при чужих как-то не хочется. Так что улыбаюсь Олаву невозмутимо, и стараюсь, чтобы зубы при этом не стучали:

- Что ты, я совсем не замёрзла! Глупости какие. Да и до дома совсем…

- Вот, возьми. Отдай ей.

Я осекаюсь и, не веря своим глазам, смотрю, как длинные аристократические пальцы расстёгивают металлическую фибулу плаща. Как Морриган одним небрежным движением перекидывает его в руки моему брату. И конечно, герцог не стал бы надевать его на меня сам, потому что грубейшее нарушение приличий - прикасаться вот так к незамужней девушке.

Но ещё более грубое – делиться с нею своей одеждой.

Правда, брат как всегда «плавает» в тонкостях этикета. И судя по всему, ничего предосудительного в таком поступке не видит. Потому что благодарит и накидывает этот плащ на меня, тут же невозмутимо продолжая прерванную беседу, как будто ничего не случилось. Идёт по аллее дальше.

А я отстаю на шаг, потому что в себя прихожу не сразу .

Тяжёлая ткань давит на плечи. Окружает со всех сторон, будто броня. Да так и есть – ведь она полностью скрывает моё белое платье, и теперь я тоже растворяюсь в темноте. Я спрятана от чужих глаз, и почему-то становится спокойнее.

А ещё он… тёплый. До сих пор хранит тепло чужого тела. Как будто тот мужчина согрел меня вовсе не плащом. А собой.

Я краснею, и теперь-то со всей очевидностью понимаю, отчего этикет запрещает подобные штуки.

Но самое странное… это запах. Плащ пахнет не мужскими духами, не помадой для волос, не лосьонами и накрахмаленными воротничками, и ни одним другим их тех ароматов, которыми так любят окружать себя светские модники.

Этот плащ пахнет им .

И снова меня будто толкает что-то в грудь – когда герцог бросает мимолётный взгляд через плечо. В нём читается раздражение, он словно спрашивает «идёте вы уже, или нет?» Но кажется, меня не сочли достойной лишних разговоров.

Я тоже ничего не говорю. Смотрю прямо перед собой, и делаю вид, что ничего не заметила – а просто сама решила ускорить шаг. Догоняю брата, опять иду рядом. Стараюсь так, чтобы он мне загораживал герцога. Так надо – чтобы я успела хоть немного привести в порядок сумятицу мыслей в своей голове прежде, чем мы доберёмся.

Тщетно, разумеется.

- Я сейчас немедленно пойду, и сам доложу отцу о твоём прибытии! – заявил брат, как только дворецкий распахнул перед нами высокие створки входных дверей тёмного дерева с ручками в виде собачьих голов. – Уверен, как только он поймёт срочность дела, уделит тебе время.

- Очень надеюсь, - бесстрастно ответил герцог, рассматривая холл с добротной дубовой мебелью, обтянутой не очень изящной, но прочной тёмно-зелёной материей. – Я хотел бы уехать тотчас же после разговора. Продуктивного, смею рассчитывать.

- Не бойся, мой отец отлично умеет слушать. И слышать, что самое главное. Элис, проводи гостя!

И брат торопливо скрылся, оставляя меня наедине с герцогом.

Подбежавший лакей торопливо принял у меня плащ – и хотел было его куда-то унести… но герцог поморщился и забрал у него свою вещь, не церемонясь. Перекинул на спинку ближайшего стула. Кажется, он и правда спешил поскорее уйти.

При свете дюжин свечей в канделябрах я смогла, наконец-то, рассмотреть гостя.

Широкие плечи, обтянутые отменно сшитым тёмно-серым сюртуком из дорогой ткани. Шито явно на заказ. Но не та вещь, в которых являются на приёмы. Статная осанка, горделивая посадка головы. Тёмные короткие волосы без следа напомаженности, небрежно повязанный шейный платок… всё выдавало человека, которого не слишком заботит мнение света. Потому что он прекрасно знает, что при его происхождении, титуле и доходах свет в любом случае будет более чем к нему расположен. А особенно матушки незамужних девиц.

Как же хорошо, что моя не похожа на всех этих наседок –  у которых, кажется, весь смысл жизни в том, чтобы продать дочурку подороже, а потом хвастаться соседкам за чаем годовым доходом зятя! Как только отец заводит осторожные разговоры о моём замужестве, она закатывает глаза. «Ох, Уильям, как по мне – пусть бы Элли подольше побыла дома. Ну зачем ты торопишь время? Неужели думаешь, оно бесконечное у нас?» «Вот именно, что нет, Мэри! И я очень хотел бы поскорее увидеть внуков» «Только мужчина может так говорить. Который не знает, что такое выносить, родить и поднять на ноги ребёнка. Элис, крошка, не слушай отца! Джен за тебя двойную норму выполнит, ему скоро и так будет с кем посюсюкать на выходных».

Щекам становится жарко, когда понимаю, куда увели меня нечаянно мысли.

Герцог меж тем невозмутимо разглядывает картины на стенах, стоя ко мне спиной. А я совершенно забыла о своих обязанностях младшей хозяйки. Да и сказать спасибо бы не мешало…

- Хм. Ваша светлость, позвольте поблагодарить…

- Почему вы не сказали, что вам холодно?

- Что?..

Я так была занята тщательным выбором слов для учтивой благодарности, что не услышала, о чём он спросил.

Герцог повторил вопрос, не отрываясь от созерцания картины. Это было одно из батальных полотен, изображавших эпоху Завоевания.

Много веков назад люди переправились с Материка и захватили Ледяные острова, почти на корню уничтожив народ эллери. Разрушили до основания часть выращенных ими волшебных Замков роз, а остальные забрали себе. Но драгоценные трофеи со временем вяли и рассыпались в прах, угасая без магии своих истинных хозяев… После этого много веков в Королевстве ледяных островов даже слыхом не слышали о волшебстве. До тех пор, пока магия, слкрытая в крови немногих уцелевших потомков эллери, не начала пробуждать Замки к жизни.

Чуть было не случилась опять война… но Королевство удержалось на этой грани – когда оказалось, что жизни простых людей и эллери давно переплелись так, что оторвать одних от других можно только с кровью. И во многих семьях, даже в королевской, рождаются дети с магическим даром.

Так что теперь мы пытаемся строить новый мир. Люди и маги вместе. Не всегда получается гладко… но пытаемся.

Отец с увлечением коллекционирует картины. Конечно, ему далеко до хозяев настоящих Замков роз, где хранятся подлинные раритеты. Полотна, висящие у нас в холле, - новоделы, не старше пары сотен лет. В них завоеватели воспевают свои победы.

Картин в холле Шеппард Мэнор семь. По числу Замков роз, которые покорили захватчики.

Замок ледяной розы, Замок пурпурной розы, Замок стальной розы, Замок медной розы, Замок серебряной розы, Замок золотой розы и Замок пепельной розы.

Восьмого, Замка янтарной розы, на картинах не было. Этот мифический Замок много веков оставался скрытым, потерянным, без малейшей зацепки о том, где его искать. До тех пор, пока его не вернула из небытия одна смелая девушка, о которой теперь слагают песни. И сейчас этот замок – резиденция королей Арвенора, заморской страны. У нас же, в Королевстве ледяных островов, оставалось по-прежнему семь Замков роз – четыре возрожденных и три всё ещё спящих, поверженных, обращённых в пыль древних руин.

Картина, возле которой остановился герцог Морриган, была посвящена как раз одному из таких «спящих».

«Разрушение Замка пепельной розы» - гласила надпись на табличке.

В отличие от некоторых других, которые захватчики просто забрали себе – да и кто бы стал отказываться от надёжного форпоста с высокими крепкими стенами – Замок пепельной розы был срыт до основания сразу же, как только уничтожили его защитников-эллери.

На полотне как раз изображён процесс.

Много-много маленьких человечков в остроконечных шлемах и латах разбивают таранами стену. Одна серая башня уже лежит рядом, рассыпалась на куски. Другая накренилась. На картине – ни одного противника, все уже уничтожены, и эта пустота красноречивей всего рассказывает о том, насколько кровавой была та война. На лицах человечков, несущих таран – воодушевление и радость. Никогда не любила эту картину.

Ах да, от меня всё ещё ждут ответа.

- Я не сказала, что мне холодно, потому что не люблю жаловаться. Предпочитаю со своими трудностями справляться самостоятельно. Я ведь сама виновата, что не взяла шаль.

- Что вы знаете о трудностях… Сколько вам лет, Элис?

- Семнадцать. – Я вздёрнула подбородок, едва удержалась, чтобы не добавить «и что?». Мне стало обидно. И совсем уж промолчать не вышло. – Чужие трудности всегда кажутся нам какими-то пустяками. Это не значит, что они такие и есть.

Герцог оторвался, наконец, от созерцания картины, и бросил непроницаемый взгляд в мою сторону, но ничего не ответил. Вместо этого подошёл к противоположной двери, отсекавшей холл от прочих помещений, и с показной учтивостью распахнул передо мной её створку, придерживая.

- Вы, кажется, должны были куда-то меня проводить? Здесь я увидел достаточно.

- К-конечно… сюда, пожалуйста!

…Он пропускает меня вперёд, не отрывая взгляда, и лишь затем проходит сам. Следует за мной на расстоянии шага. И снова, снова не соблюдает приличий – потому что этикет дозволяет мужчине идти только рядом с женщиной, или, в крайнем случае, позади сбоку. Никак не след в след, чтобы она была выставлена на обозрение, как картина на стене... но кажется, меня разглядывают столь же внимательно.

Кожу под тонким муслиновым платьем немедленно начинает жечь.

Спина… лопатки… плечи… шея.. завитки волос на затылке, что выбились из причёски, обвитой тонкими нитями жемчуга…

Наверное, я должна бы чувствовать себя польщённой, что на меня, наконец, обратили внимание, и я даже выиграла конкуренцию с картиной - ведь меня разглядывают куда дольше и обстоятельнее. Но всё, что я чувствую – это смятение.

Я будто плыву, не разбирая дороги. Окружающее стёрлось, потеряло значение, я с трудом понимаю, куда иду.

Результатом всего этого безумия и становится моя ошибка.

Вместо какой-нибудь гостиной или, на худой конец, библиотеки, где герцог мог бы спокойно дождаться отца для разговора с глазу на глаз, я привожу Дорнана Морригана прямиком в бальный зал.

Вечер в самом разгаре. Пары кружатся в центре зала, музыка гремит, аромат роз витает в воздухе, скучающие матроны в креслах заняты перемыванием косточек, а джентльмены – обсуждением каких-то мировых проблем… всё идёт своим чередом. Музыка не умолкла, пары не сбились с шага, когда мы с герцогом вошли – но атмосфера в зале неуловимым образом изменилась так, что я с очевидностью поняла – наше появление заметили.

- Куда вы привели меня, Элис, позвольте узнать?

Сбитая с толку из-за своей оплошности, я оборачиваюсь слишком резко. Задеваю локтем шершавую ткань серого сюртука. Пугаюсь сама своей неловкости, а ещё того, что Морриган оказался слишком близко – и это, несомненно, вкупе с нашим одновременным появлением, даст благодатную почву для пересудов. Вот только не понимаю, отчего мне так радостно – и отчего перспектива стать поводом для пересудов вместе с герцогом не огорчает меня, а почему-то будоражит.

- В бальный зал, - поднимаю глаза, стараясь придать им самое невинное выражение. Как будто ничего особенно не произошло, и всё так и задумывалось.

- Зачем? – очередной требовательный вопрос уже не ставит в тупик. Мне становится весело, не получается удержать улыбку.

- А зачем приходят на балы? Возможно… танцевать?

Чувствую себя котёнком, который дёргает тигра за ухо.

Герцог слегка наклоняет голову вбок, и с высоты своего роста смотрит на меня, как на забавного зверька, усиливая сходство.

- И вы можете предложить мне в этом зале хоть одну партнёршу, которая гарантированно не оттопчет ноги?

По счастью, успеваю прикусить язык до того, как ляпнуть «я могу предложить вам себя».

Во-первых, это было бы самоубийственно глупо, позорно и вообще моветон.

Во-вторых, я вовсе не настолько уверена в своих танцевальных способностях.

Пауза затягивается, а я всё никак не могу придумать остроумного ответа. А потом меня осеняет безумная догадка. Это что же… герцог только что изволили шутить?

С подозрением изучаю его лицо, но не вижу и намёка на смех в уголках красиво по-мужски очерченных губ. И лишь в глубине свинцово-серого взгляда мелькает что-то похожее… да быть того не может, мне точно показалось!

- Что ж, Элис, раз нет – позвольте откланяться. Спасибо за услугу, дальше я разберусь сам.

И он дарит мне ещё один едва заметный снисходительный кивок, а потом уходит в толпу, которая при его приближении расступается, как волны перед кораблём. А я остаюсь на месте, клясть по чём свет своё косноязычие.

Вот Диана на моём месте точно бы не растерялась!

- Элли, дорогая, это же был герцог Морриган?! Ты просто обязана меня представить!

Легка на помине.

Только недавно я была для неё «Бульдожка», а вот уже «Элли»! Натягиваю учтивую улыбку и поворачиваюсь к Диане Тейлор. А она уже хватает меня под локоть и утаскивает в свой серпентарий – группу незамужних девушек, ожидающих приглашения на танец. Странно, что сама Диана не танцует – это для неё большая редкость. Хотя не удивлюсь, что она бросила какого-нибудь незадачливого кавалера прямо посреди па, чтобы найти способ подобраться ближе к новой цели. И кого эта белокурая хищница выцепила в толпе своим намётанным взглядом – у меня сомнений нет.

Старшая мисс Тейлор так долго и придирчиво отбирала женихов, что к двадцатому дню рождения неожиданно оказалась всё ещё не замужем, с перспективой остаться старой девой, потому что её родители стремительно теряют состояние после череды крупных карточных проигрышей отца.

Скупо отвечаю на град вопросов, который немедленно обрушивается мне на голову.

Да, Диана. Гость моего отца. Нет, Диана, мы не знакомы с герцогом, поэтому я не имею права представлять ему других гостей. Да, я всего лишь проводила в бальный зал.

Быстро уяснив, что я не намерена вдаваться в подробности, Диана оставила меня в покое. Если я права, сейчас начнётся вторая часть спецоперации под кодовым названием «сбор всей доступной информации». Послушные агенты в виде заклятых подружек будут подосланы Дианой к самым проверенным источникам слухов и сплетен – собственным матушкам.

Я устраиваюсь поудобнее в уголке дивана и готовлюсь греть уши.

Ну а что? Зачем утруждаться поиском нужных сведений самой, если можно перехватить чужие агентурные данные.

Через десять минут я знаю о госте всё, что только можно было собрать за это время, не обращаясь к изучению многотомных фолиантов с генеалогическими древами Королевства, подкупу слуг или шантажу.

Дорнан Морриган, тридцать один год, не женат. Герцогская дворянская ветвь Морриганов восходит к одному из младших братьев короля Отто V Завоевателя – Победителя Чудовищ и прославленного полководца, нога которого первым ступила на берег Ледяных Островов, заселённый эллери. После их покорения и основания собственного Королевства, Отто щедро делился землями с наиболее приближенными сторонниками. Брату досталось западное побережье. Потомки увеличили благосостояние за счет успешной торговли с Материком и освоения богатых рудников. До сих пор в наследственных владениях Морриганов чуть ли не пятая часть страны.

И что особенно ценно – одно из трёх оставшихся пепелищ Замков роз.

Не женат и никогда не был. Всячески уклоняется от брака по невыясненным причинам, повергая в уныние всё западное побережье и – изредка – столицу с пригородами, в которую он наведывается хорошо если раз в год. Как правило, визиты ограничиваются посещением деда – старого герцога Морригана, главы рода, который полностью удалился от управления обширными владениями семьи и предпочитает коротать старые годы поближе к опере, балеринам и прочим увеселениям. Ходят слухи, что девяностолетний старик немного «с приветом», но это не точно.

После смерти родителей, которая случилась лет десять назад – и здесь слухи расходятся, кто-то говорит о скоротечной болезни, кто-то о пожаре, кто-то о крушении кареты – Дорнан Морриган остался единственным наследником старика. И само собой, всего обширного состояния Морриганов.

На этом месте связное обсуждение у девушек окончательно превратилось в поток сбивчивых ахов, вздохов и недоумений, почему такой мужчина до сих пор один. Читай «почему никто до сих пор не захомутал».

Сошлись на том, что скорее всего, у него премерзкий характер, или есть тайные пагубные страсти. Но и то, и то в глазах девушек лишь добавило несчастному герцогу привлекательности.

Я решила, что услышала достаточно. Теперь, по крайней мере, становится ясно, откуда это холодное высокомерие и надменное выражение на холёном аристократическом лице. Наверное, такие люди с детства привыкают смотреть на окружающих как на грязь. Глупо было думать, что пара мимоходом брошенных фраз или взглядов значит, что для меня сделали исключение. А уж искать какие-то там промелькнувшие в глазах улыбки…

Аккуратно расправив складки белого муслина, я поднялась и вышла за пределы душного круга слухов и сплетен. Моего отсутствия даже не заметили – так же, как не замечали присутствия.

Рядом был столик с бокалами. Я направилась к нему и взяла один – с водой. Воспользовалась как способом занять руки и сделать вид, что мне совсем не скучно и не грустно одной. Хотя это чувство посреди шумного вечера неожиданно навалилось каменной плитой.

Ну или это было смутное разочарование после всего, что я только что узнала. Насколько было бы лучше, если бы гость оказался всего лишь университетским другом моего брата! Или всего лишь знакомым отца по работе. Да кем угодно – лучше. Только не человеком, с которым наши жизненные пути пересекутся еще раз после сегодняшнего вечера с вероятностью падения метеорита. Ну, разве что когда-нибудь в столичной опере, если отец не оставит бесплодных попыток уговорить маму туда выбраться.

Погружённая в эти мысли, я совсем забыла следить за лицом. Просто уткнулась в свой бокал, пила понемногу воду, наслаждаясь прикосновением прохладного хрусталя к губам, скользила глазами по кружащимся в танце парам… на сегодня вроде бы новых кандидатов в женихи не предвидится, так что мне-то самой нечего опасаться приглашений на танец.

А потом я натолкнулась на его взгляд.

Герцог снова на меня смотрел – не отрываясь от учтивого светского разговора с кем-то из Министерства горного дела.

И я снова не могла ничего прочитать в его непроницаемом сером взгляде.

Перепугано отвела глаза – как будто это меня уличили за подглядыванием. Выпрямилась, снова нацепила на лицо улыбку. Всё чудесно! Я наслаждаюсь балом.

Сердце забилось часто и гулко. И спрятавшись за завесой ресниц, я не удержалась и снова бросила быстрый взгляд туда, на противоположный конец зала, который отделен был от меня танцующими парами. Яркие пятна бальных платьев с лаконичными вкраплениями чёрного, гром скрипки и блеск сотен свечей в ослепительных люстрах под потолком смешались для меня в один невразумительный фон.

Смотрит. По-прежнему смотрит.

Музыка прервалась, чтобы уставшие кавалеры могли отвести партнёрш к их местам. Но тишина продолжалась недолго, и вскоре первые такты музыки снова оживили зал. Пока ещё медленно, осторожно, словно музыканты, для которых наверху на галерее было устроено особое место, только входили во вкус. Давая возможность новым парам ступить в круг, кавалерам пригласить дам, а дамам ответить на учтивые приглашения.

И в этот момент герцог вдруг оставил своего собеседника. И пошёл, никуда не сворачивая, в мою сторону. Я даже огляделась по сторонам, чтобы проверить – вдруг рядом остановился кто-то из девушек, переводя дух после очередного танца… но никого не было. Вокруг меня – словно заколдованный круг пустоты. А значит…

Я застыла на месте, боясь поверить, боясь обмануться. Что действительно ко мне, что действительно за мной… И кусая губы, ждала приближения этого мужчины, только теперь признаваясь самой себе, как сильно, оказывается, мечтала о танце с ним. Одном-единственном – ведь уже скоро отец, без сомнения, завершит свои срочные разговоры, чтобы приветствовать важного гостя.

У меня есть так мало времени, прежде чем наши пути снова разойдутся. Скорее всего, навсегда.

…Но в то мгновение, когда герцог оказывается уже на середине зала, аккуратно огибая застывшие в ожидании пары, что-то происходит.

Мигает свет. А потом гаснет половина свечей в люстрах. Одна за одной, и оставляют тёмные проплешины в круге света по краям металлического обода.

Резкий звон. Вскакивает скрипач на галерее. В его скрипке лопнули все струны, больно ударив его по пальцам.

На столике рядом со мной треснули бокалы, и вода медленно растекается по белой скатерти серым уродливым пятном.

Подавив испуганный вскрик, я отшатываюсь, прижимаю кончики пальцев к губам. Мой бокал – цел, но на всякий случай я торопливо ставлю его подальше от себя.

Ищу взглядом Дорнана – и вижу, что он остановился как вкопанный в десяти шагах. И его потемневший, напряжённый взгляд больше не обращён на меня. Он смотрит на воду, сбегающую по ножкам стола, и осколки, плавающие в луже.

Так проходит несколько бесконечных мгновений.

Слуги уже бросились убирать беспорядок, а музыканту принесли новую скрипку взамен испорченной. Света в зале всё ещё достаточно, чтобы танцевать, и потухшие свечи – не та причина, чтобы останавливать бал.

Я перевожу дух, оправившись от первого испуга…

И вижу, как не удостаивая меня больше и взглядом, герцог Морриган резко меняет направление и уходит прочь.

Я остаюсь одна и добрую минуту пытаюсь понять, что это вообще сейчас было. Он что, передумал со мной танцевать? А может, вовсе не собирался, и я всё себе просто вообразила? Последний вариант кажется мне до обидного правдоподобным. Действительно, с чего бы ослепительному герцогу Морригану выбирать себе в партнёрши невзрачную Бульдожку, которая к тому же теряется и путается в словах при ответе на простейшие вопросы.

А все эти странности с бокалами, свечами, струнами… Невольно вспоминается подслушанный нечаянно разговор.

«Дорн, полно тебе! Мы же договорились. Я уверен, что никакой опасности…»

Что за опасность он ожидал встретить в нашем доме? Одни загадки, и ни намёка на ключ к разгадке.

Обтянутые серой тканью широкие плечи снова мелькают где-то в толпе. Герцог не танцует, а с мрачной физиономией прохаживается туда-сюда у дальней стены, очевидно считая минуты до момента, когда можно будет покинуть это утомительное сборище. На меня больше не смотрит.

Слуги уже убрали малейшие следы досадного происшествия с бокалами, стол выглядит точно так же, как и прежде. Даже странно – такое ощущение дежавю.

И в этот момент в зал вошёл Олав. Немедленно поспешил к жене, поцеловал её в губы – прямо при всех. Она зарделась, но и слова не сказала ему на очередное пренебрежение правилами приличия. Ей нравится, что рядом с ней ему больше ни до чего.

Я сначала улыбнулась… но потом улыбка моя помимо воли увяла.

Раз Олав здесь, значит, он уже сообщил отцу о госте. С минуты на минуту его можно будет ждать в этом зале.

Ну и, собственно, на этом всё. Морриган отправится с отцом в кабинет, они обсудят свои сверхважные дела, в которые меня, разумеется, никто не будет посвящать… и он уедет.

А я, что же, так и останусь мучаться в догадках и страдать по танцу, которого так и не получила?..

И тут меня осенило.

Я решительно пошла к Олаву и Дженни, уселась рядом с ними – там оставалось ещё немного места на диванчике. Чувствуя, что нахожусь в полуобморочном состоянии и голова кружится от собственной дерзости и от того, что именно сейчас собираюсь провернуть, осторожно потянула брата за рукав – а то он моего присутствия даже не заметил, «здороваясь» с малышом ладонью.

- Эм-м… братишка. Есть маленькая просьба.

Олав обернулся и заметил меня, наконец.

- О, Элис! Ты вернулась на бал? Как там Дорн, нашла ему спокойное место?

Ага. Нашла. В высшей степени спокойное – такое спокойное, что до сих пор сердце колотится как сумасшедшее – того и гляди из груди выпрыгнет.

- Я… э-э-э… не совсем. Ну, я думаю, папа же догадается, где можно найти гостя, если в дома бал, правда?

Олав посерьезнел. Внимательней ко мне присмотрелся.

Вот только его внезапно прорезавшейся наблюдательности мне не хватало! Пусть уж ещё на вечер останется слегка близоруким.

- Так вот. Просьба. Ты можешь для меня кое-что сделать? Пустяк совсем. Но я сама это не могу.

Услышав, что я прошу, он развернулся ко мне всем корпусом.

Я умолкла и опустила взгляд на свои сцепленные на коленях руки в белых бальных перчатках. Кожа там, где я треснула Оливера, пекла и ныла, и это было очень некстати.

Олав смотрел на меня удивлённо и слегка растерянно.

- Элли…

- Не говори ничего. Можешь просто помочь?

- Я сама! – вмешалась вдруг Дженни, которая внимательно слушала тоже.

Покачнувшись и придерживая живот, она поднялась с места.

- Мужчины! Такие недогадливые иногда существа. Ну просто о-о-очень долго думают! – подмигнула она мне.

Джен подозвала ближайшего лакея. Что-то ему шепнула. Тот стремглав бросился исполнять поручение – вверх, на галерею, к музыкантам. Надеюсь, на сегодня ломаных инструментов больше не будет.

Я тоже поднялась, сглатывая комок в горле и мысленно проговаривая то, что должна буду сказать, чтобы в решающий момент снова не растеряться. Раз, другой, третий… вроде так будет звучать не очень глупо. Я надеюсь.

Тем временем закончился танец – тот самый, на который меня так и не пригласили. И в наступившей на мгновение тишине очень громко и чётко прозвучал мелодичный задорный голос моей невестки.

- Дорогие гости! Оживим вечер, пока вы не заскучали. Объявляется белый танец! Дамы приглашают кавалеров.

Ну вот. Первая часть моей самой сложной спецоперации на сегодня выполнена. Теперь мой выход… если не лишусь чувств от волнения по дороге.

Делаю несколько нетвёрдых шагов по паркету, натёртом мастикой к балу и отражающем огни свечей, как поверхность пруда – звёзды. Оставшихся как раз достаточно, чтобы создать чарующую, просто колдовскую атмосферу. Мне тоже нужно маленькое чудо. Ну должно же этим вечером хоть в чём-то повезти?..

И тут мне наперерез несётся розовая тряпка, в которую обёрнута сегодня Диана. Следуя в точности по моему курсу… и обгоняя, потому что я-то стараюсь идти медленно, с достоинством и так, чтоб моё намерение не слишком бросалось в глаза. Диане же важен результат.

Но её неожиданно перехватывает Дженни. Перехватывает в прямом смысле! Дёргает её за локоть и останавливает, как кобылу под уздцы на полном скаку. Слышу воркующий голосок невестки:

- Ах, милая Диана! Неужели вы не видели? Какое ужасающее пятно от соуса у вас на платье!.. Вот здесь, здесь, сзади!.. пойдёмте, помогу вам…

Как же я люблю Джен!

И как ненавижу свой дурацкий характер.

Опять ведь лезу на рожон. Предпочитаю узнать всю правду сразу – чем потом мучаться от сомнений. Он правда не хочет со мной танцевать? Или есть другие причины?

Не будь я дочерью Уильяма Шеппарда, которого за упорство и цепкость прозвали Бульдогом, если сегодня не выясню это точно.

Я хотела танцевать с Дорнаном Морриганом. И я буду с ним танцевать.

- Ваша светлость…

Из этого глубокого реверанса я точно не встану. Кажется, переоценила свою смелость. И заготовленные слова все провалились куда-то. И ноги не держат.

Морриган обрывает на полуслове очередной разговор… и оборачивается.

А я всё так же не могу поднять глаз и найти эти проклятые слова.

Молчание, молчание – и не только наше, но и тех, кто рядом. Бьёт по натянутым до предела нервам, вот-вот порвёт их – как те струны многострадальной скрипки.

По правилам этикета он вправе отказать, не объясняя причин. По правилам негласного этикета после этого на мне будет несмываемое клеймо, и каждый гость сегодняшнего бала станет гадать, чем же не устроила дочка Шеппардов придирчивый взгляд Дорнана Морригана.

- Почту за честь.

Холодный светский тон без малейшего оттенка эмоций.

Из реверанса меня вытаскивает его учтиво поданная рука.

И мы входим в круг вальсирующих пар.

Я не очень-то люблю танцевать и частенько бываю неуклюжа. Но этот танец… я словно лечу над полом.

Его горячая ладонь на моей талии – не дальше и не ближе, чем дозволяется. Твёрдое касание руки, держащей мою руку… и я впервые жалею, что надела сегодня перчатки, чтобы скрыть последствия «беседы» с Оливером. С недавних времён произошли кое-какие послабления бальных правил, и теперь дозволяется танцевать без перчаток, касаясь руки партнёра голой рукой. Что немедленно объявили страшным развратом пожилые матроны – но горячо одобрили юноши и девушки. Я бы хотела узнать, что бы почувствовала, если б коснулась его кожи…

Светской беседой меня развлекать явно никто не собирается. А я и так уже проявила достаточно инициативы. Так что мы просто танцуем… и танцуем… и танцуем… в гробовом молчании.

Я вижу лишь тщательно выбритый подбородок герцога и треугольник загорелой шеи в обрамлении белого шейного платка. Выше взгляд поднять не решаюсь… но чувствую, что он на меня не смотрит совсем. Куда угодно в сторону – но не на меня.

Настроение падает ещё ниже.

Ну вот и узнала. Я ему просто-напросто не интересна. Что ж… зато полегчает! Потом как-нибудь. Не ожидала, что правда уколет так больно.

Зал кружится, и кружится, и кружится... 

И мы кружимся вместе с ним...

И хотелось бы и впрямь взлететь, но та тяжесть в груди, тот камень, который по ошибке вложили вместо сердца - не пускает.

Скорей бы этот танец закончился.

Последние такты, и мы замираем друг напротив друга – ещё более далёкие и чужие, чем были в начале.

Он сразу же убирает ладонь с моей талии. На теле остаётся тёплый след, который стремительно остывает. Но руку мою... отпускать почему-то не спешит.

Наверное, мне всё же нужно что-нибудь сказать напоследок. Из вежливости.

- Благодарю за танец. Я… чудесно провела время. Простите, что вам пришлось потратить своё на меня. Как видите, я так и не нашла вам в этом зале партнёрши, способной не наступать на ноги. Пришлось выдвинуть свою кандидатуру.

Ну вот. Хотя бы одна из заготовок вспомнилась. А то, что голос дрожит непролитыми слезами… спишем на усталость. Дама запыхалась. Ей срочно нужно отдохнуть. Где-нибудь подальше. Где темно и никого нет.

Пытаюсь уйти.

Рывок.

Мою руку не пускают, она по-прежнему в плену.

Сжимают крепче, и я охаю от неожиданности и боли – твёрдые пальцы герцога давят как раз на пострадавшее место. Поднимаю глаза – впервые решаюсь посмотреть ему прямо в лицо. И удивляюсь каменному, совершенно закрытому и отстранённому, как у мраморной скульптуры выражению.

Замираю пойманной птицей… а Морриган вдруг перехватывает моё запястье левой рукой, а правой стягивает с меня перчатку. Хмурится, разглядывая красные следы и сбитую кожу на костяшках. Переводит на моё лицо прищуренный взгляд. А пальцем… тем временем осторожно касается следов.

Кажется, я всё-таки дождалась их. Бабочек в животе. Вот только что с ними теперь делать… не представляю.

А Дорнан просто стоит и молча ждёт ответа на так и не заданный им вопрос.

Отводя взгляд, я пробормотала:

- Просто-напросто отказала одному не в меру любвеобильному жениху.

С оглушительным треском лопаются стёкла в ближайшем окне. Под визг стоящих рядом дам осыпаются дождём осколков на лужайку.

- Господа! Бал окончен! – низкий, спокойный голос отца увесисто падает в наставшую тишину. - Прошу прощения, у нас небольшие проблемы… по столярной части. Будем чинить окно. Ужин подадут в большой столовой – для тех, кто предпочтёт заночевать в Шеппард Мэнор.

Герцог торопливо выпускает мою руку и делает шаг в сторону. Гости начинают стекаться к выходу из зала, оживлённо переговариваясь. Даже Олав уводит Дженни под руку. Только Морриган остаётся стоять на месте.

Отец медленно, неторопливо идёт к нам. Я вижу, как он смотрит на нас своим непроницаемым взглядом под набрякшими веками, по которому даже я редко могу прочесть, что он думает на самом деле. И тоже решаю уйти. Низкая, плотная фигура отца оказывается прямо на моём пути. Встречаюсь с папой взглядом…

- Хорошего вечера, папочка! – приседаю в книксене на секунду и снова готовлюсь скорее покинуть этот зал – в ещё более смятённом состоянии, чем была. Потому что теперь окончательно перестала что-либо понимать. – Мы с герцогом танцевали…

- Я вижу, Элли. Я всё вижу.

- Мистер Шеппард! Вам должно быть сказали, что у меня к вам разговор, не терпящий отлагательств. - За моей спиной властный голос герцога, наконец, тоже вспарывает гулкую тишину пустого бального зала.

Уже почти у дверей я слышу, как отец очень спокойно и невозмутимо ему отвечает.

- Сожалею, но прямо сейчас я не могу уделить вам достаточно времени для обстоятельного разговора – которого, несомненно, заслуживает ваше дело. Вопросы государственной важности требуют моего немедленного присутствия в столице. Буду рад, если до моего возвращения вы окажете честь нашей семье и погостите в Шеппард Мэнор. Лучшие гостевые покои будут в полном вашем распоряжении.

Что ответил герцог, я уже не услышала, закрывая дверь – но то, каким тоном это было сказано, не оставляло сомнений, что Его сиятельство в гневе.

Ничего не поделаешь! Если мой отец что-то решил, нет такой силы в Королевстве ледяных островов, которая собьёт его с пути.

А он зачем-то решил задержать Морригана у нас. Вот только зачем?