Замок серебряной розы

Я в него влюбилась, как только в первый раз увидела.

Ситуация осложнялась тем, что впервые увидела – во сне.

Но когда мы столкнулись лицом к лицу, поняла, что всё. Пропала. Никогда-никогда я не найду никого на свете лучше, благородней, умней. Такого совсем-совсем моего человека, как Ричард Винтерстоун.

Помню, как будто это было только вчера. Стена магов за моей спиной – мои соплеменники готовятся встретить магическим огнём троицу чужаков, что пришли к нам из неведомого и пугающего Старого мира. Чужие. Другие. Страшные в своей инаковости. Нам рассказывали с детства, что они несут с собой лишь смерть и разрушения. Даже чудовища, которых они седлают, выглядят, словно оживший кошмар из детских сказок – эти звери покрыты пластинами стали и издают такие пугающие звуки, будто вот-вот готовы сожрать тебя на месте.

Но вот я почему-то не могу заставить себя их бояться.

Память услужливо подсовывает слово из старых учебников – «лошадь». Их ещё рисовали на поле с цветочками.

И зубы у них совсем не хищные. Эти гиганты питаются травой и никого пожирать не собираются – неужели этого никто не видит?

И почему же никто не видит, какие добрые глаза у этого всадника впереди, с синим цветком на стальном нагруднике?..

А ещё один всадник там, за его спиной, держит мою сестру перед собой в седле – так до странности осторожно и бережно… и я слишком хорошо её знаю, чтобы не заметить. Как она медленно начинает краснеть, как доверчиво вцепляется в руку этого чужака, что заботливо придерживает её, чтоб не упала.

Не войну они принесли нам. А мир. Спустя столько лет разлуки в разных вселенных – они рискнули пройти через древний портал, трое против целой толпы, потому что верят в какое-то лучшее будущее для нас всех.

А мои сородичи уже едва удерживают смертоносные огненные шары, и лишь ждут приказа моего отца, чтобы пустить их в полёт, чтобы уничтожить и стереть в пыль это живое напоминание. Что есть какой-то ещё другой мир за пределами Купола.

Меня будто толкает что-то в спину. Срываюсь с места, и бегу, и хорошо, что меня никто не успевает удержать – я невысокая, я стояла в первых рядах.

Прихожу в себя только, когда понимаю, что этот порыв едва не стоил мне жизни – я же так быстро, что кинулась почти под ноги лошади.

Белое чудище встаёт на дыбы. Передние лапы бьют воздух надо мной. Ещё немного, и окованные железом острые… как это… копыта?.. проломят мою непутёвую голову. И поделом. Лошадь снова издаёт пронзительный вибрирующий звук – может, это последнее, что я услышу в жизни.

Но какое же потрясающее зрелище! Этот дивный могучий зверь. И человек, который сумел его покорить. Здесь, на краю пропасти, под холодным снежным ветром, это всё так красиво, что я жалею, что не умею рисовать.

Стало вдруг щекотно в животе. Так иногда бывало в последнее время.

Предчувствие.

Что может, не всё потеряно для нас. И есть ещё какой-то путь, кроме ненависти и вражды. Потому что я не видела ненависти в глазах этого темноволосого воина, который резко дёрнул кожаные ремни, которыми была опутана лошадь – чтобы зверь меня не растоптал.

Есть путь. Его пока не видно. Но он есть.

- Добро пожаловать! – воскликнула я громко, повинуясь этому предчувствию.

Зверь опустился на все четыре копыта, продолжая нетерпеливо ими переступать. Лязгнула сталь, которая закрывала часть его головы, шеи, спину и бока.

Но я уже не особо смотрела не него… меня заворожил всадник.

Стал бледнеть и почти растворился в воздухе световой магический щит, который он держал в руке.

Медленно погас острый меч, с кончика которого осыпались голубые искры. Что за странный воин станет убирать оружие в окружении врагов?

А потом и магический шлем растворился без следа. Я увидела обескураженное выражение лица. Чёрные глаза, тёмные брови, густые тёмные волосы… человек из моих снов.

Как будто под моими ногами разверзлась пропасть. И я лечу в неё, лечу, и лечу, и лечу…

- Это что ещё за Лягушонок?

Земля немедленно вернулась под ноги. Пустоту в груди наполнила жгучая обида. У меня только что, можно сказать, весь мир перевернулся, а ему… а он… насмехается?!

Я вскипела – у меня это обычно быстро – и притопнула ногой.

- Какой я вам лягушонок? Я видела лягушек в одной книге – они мерзкие!

Картинка в учебнике – моя идеальная память тут же её услужливо подсовывает. Гадкое пупырчатое создание с выпученными глазами и здоровенным ртом от уха до уха, сидит в какой-то грязной луже и жрёт мух. И это я, да?! Спасибочки огромные.

У воина на лице не дрогнул и мускул. Но почему мне кажется, что в чёрных глазах промелькнула улыбка?

- Говоришь, не Лягушонок? Вся зелёная и выскакиваешь неожиданно прямо под ноги. Лягушонок и есть!

Смотрит с высоты – как же он от меня невообразимо далеко! – как на мелкую забавную зверушку.

Обида перерастает во что-то другое. Незнакомое мне чувство, которое дико бесит. Есть в этом какая-то вселенская несправедливость. Что я для него – какая-то смешная местная достопримечательность, тогда как он для меня… кто? Почему мне не всё равно, что будет думать обо мне этот чужак?

И я, которая за словом никогда в карман не лезу, я, которую даже стервозина Мелия не решается лишний раз задирать… понимаю, что не могу издать ни звука. Как будто язык присох к горлу.

А щекам становится жарко.

Нет, не может быть!

Чтобы я – краснела…

Страшный зверь, которого я совсем-совсем уже не боюсь, кажется тоже решил меня изучить. Опускает морду ниже, обнюхивает. Протягиваю ей ладонь, решаюсь тронуть… а потом погладить… она бархатная, тёплая, смешно щекочет руку дыханием. Нереально, обалденно волшебная – эта Лошадь.

А всадник на её спине продолжает смотреть на меня тоже.

И щёки горят сильнее. И кончики ушей предательски присоединяются к этой забастовке.

Вот только спину колют острые кинжалы совсем других, враждебных взглядов. Какая странная штука – на меня сейчас зло смотрят свои и по-доброму – чужие глаза.

Оборачиваюсь к страже отца, выкрикиваю уверенно:

- Вот видите? Они совсем не страшные!

Даже не знаю, о ком это я сейчас. О лошадях? О всадниках?

Но кажется, моё сумасбродное вмешательство немного разрядило обстановку. Потому что Мелия тут же, как прожжённая гадюка, которая всегда держит нос по ветру, начинает любезно приветствовать «благородных гостей». Её голос сочится таким ядом, что даже меня тошнит. А тёмные глаза надо мной на миг становятся жёсткими, как сталь, остро вглядываясь в нового человека… но потом снова возвращаются ко мне.

А я опускаю лицо ниже, и понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

Потому что это его я видела во сне – теперь знаю точно. И его буду видеть снова – теперь уже в мечтах. Потому что кто он – и кто я? Могучий рыцарь из дальних стран в сверкающих волшебных доспехах – и глупая мелкая девчонка, которая даже не знает, кто она, и только чувствует… как удавкой затягивается на шее Предопределение.

С тех пор моя жизнь превратилась в полный кошмар.

Потому что Ричард Винтерстоун видел во мне только маленького смешного Лягушонка

А я же каждую ночь видела, как заношу над ним кинжал. Каждую ночь просыпалась в слезах, потому что думала, что убила его. Сердце колотилось как ненормальное, мои руки тряслись, и только бешеная радость от наших недолгих встреч хоть как-то облегчала мою агонию.

Три долгих, бесконечных дня провели гости из другого мира у нас – и в эти три дня я как будто родилась заново. Каждый миг рядом я дышала, я радовалась, я смеялась и… любила. Тихо, молча, ни словом, ни жестом, ни взглядом… просто так, как умеют камни любить цветы. Как умеет море любить рассвет. Как умеет птица любить полёт.

Даже если родилась и жила в клетке.

Даже если никогда-никогда не пробовала даже расправить крылья.

Даже если небо видела только через решётчатый потолок.

Так я любила его.

И каждую, каждую ночь в своих снах я его убивала.

Это были слишком яркие и чёткие, слишком повторяющиеся в каждой детали сны, чтобы я не понимала, насколько это всё серьёзно.

Когда мы встречались снова, и он что-то рассказывал мне, снисходительно учил своей чужеземной игре «в шахматы»…

Когда провожал к моей комнате, чтобы «тебя, мелочь» не напугала темнота коридоров – и я изо всех сил подыгрывала, будто и впрямь такую как я может напугать какая-то там темнота…

Когда я смотрела на красивое, будто выточенное скульптором лицо, с которого не сходило задумчиво-тревожное выражение…

Я могла думать только об одном.

Я стану причиной его смерти. Занесу кинжал над ним, стоящим передо мной на коленях. Кровь будет на моих руках. И это – предопределённое и неизбежное будущее. Такое же неизбежное как то, что сегодня ночью мне снова приснится сон. Я пробовала не спать! Сутками пробовала. Но сон меня ждал, он караулил, когда я ослаблю оборону… и стоило отрубиться, не в силах сопротивляться больше… он тут же снова проникал мне в голову. А может, и жил там. Может, правда тот самый дар предвидения, который предки называли проклятием, остался в моей крови и через века настиг. За какие прегрешения? Я не знала.

Понимала только, что не имею права сдаться.

Я сделаю всё, чтобы Ричард Винтерстоун жил.

Даже если для этого мне придётся расстаться с ним навсегда. Хотя для меня теперь это будет – как будто сердце вырвать из груди и бросить, кровоточащее, себе под ноги.

Но я пошла и на это.

Чтобы прекратить весь этот бездонный ужас, я пошла на самую большую жертву.

Расстаться с ним и никогда больше не видеть.

Я думала, что так смогу избежать неизбежного. Если уйду, убегу от самой себя, от этой безнадёжной любви, от своего ужасного пророчества в пещеры Сольмивары, там моя душа наконец-то найдёт покой….

Она там нашла такой покой, что я чуть копыта не отбросила.

Как последняя дура, я самым идеальным образом поспособствовала тому, чтобы пророчество чуть не сбылось.

Мне сказали, здесь я найду покой. Что счастье – в избавлении от эмоций. Что они – корень всех моих бед. Что стоит лишь вернуться в чистый, первозданный, бесконечный Хаос, как я утрачу все цепи, которые приковывали мою душу к страстям бренной жизни.

Вот только забыли сказать об одной малости.

Вместо этих цепей мне заботливо выдадут новую – а вместе с ней ошейник. Когда я это осознала, было уже слишком поздно. Я пыталась бороться, когда почувствовала, как гиар в центре моего лба медленно, но верно, убаюкивает, обволакивает сладким шёпотом, сковывает волю, погружает в сладкую отраву, в болото вечного сна. Сна души, сна разума.

Я боролась, как могла.

Но силы были неравны. Они уже были подточены долгой борьбой с самой собой. Борьбой с осознанием – ты, глупый неразумный Лягушонок, до потери пульса, до беспамятства влюбилась в своего Рыцаря синей розы. Которому совершенно всё равно, что это за смешная девчонка из этой отсталой и дикой страны смотрит на него с разинутым ртом и ловит каждое слово.

Иногда правда лишает последних подпорок.

И когда это поняла – что я одна, что совсем одна и надеяться на взаимность глупо… из меня вдруг словно выдернули какой-то стержень.

Всё так, ты одна – с готовностью подтвердил гиар.

Никакой любви ты не достойна, это всё глупости и самообман, заверил шёпот в моей голове.

Будь с нами – и обретёшь вечный покой.

Каждый сам по себе.

Никто никому не нужен.

Только в этом истинная свобода.

В этом освобождение.

В этом исцеление от боли.

Неужели ты не понимаешь?

Будь одна.

Оставайся одна.

Насладись этим одиночеством, этим покоем.

И помоги избавить от боли и несчастий всех остальных, кто ещё этого не понял.

Это было так легко.

Поверить, забыть, выпить лекарство забвения – чтобы заткнуть эту боль, которая выла внутри, как дикий зверь, которого лишили стаи. Наверное, я это сделала из инстинкта самосохранения. Чтобы не умереть, так сильно рвала меня на части изнутри эта боль.

Мой. Мой. Навсегда. Только – где-то там, без меня. Никогда больше не увижу.

И я готова была на что угодно, лишь бы прекратить медленно умирать от осознания этого.

Даже на то, чтобы позволить повесить себе на лоб проклятый гиар.

Дальше помню очень смутно.

Я словно медленно погружалась в сон – сначала исчезли запахи, вкусы, ощущения. Потом эмоции, чувства, желания. Воспоминания. Мечты. Сны. Впрочем, исчезновение снов меня даже радовало… пока я ещё была способна радоваться. Но вскоре прекратилось и это.

И осталось лишь серое, абсолютное Ничто вечного покоя.

Как будто на меня кто-то накинул плотную пелену – и отсёк от всего окружающего мира. Как будто я утонула и погрузилась на дно, завязла в иле, осталась там лежать, медленно покачиваясь и опутанная водорослями с ног до головы.

Не умирала, но и не жила.

Лишь единственный раз что-то тронуло мою душу – какое-то смутное воспоминание…

Чёрные глаза смотрят на меня.

Они добрые, эти глаза, они всё понимают. Я уже видела их когда-то.

Сон? Кажется, я снова вижу сон.

Твёрдость рукояти в моих пальцах.

Кто-то что-то говорит… я должна это сделать… что сделать?

Как странно. Но это ведь просто сон? Снова, как тогда. Я досмотрю его до конца, и всё закончится. До следующего раза.

Так просто – нужно лишь досмотреть. Нужно лишь сделать то, что просит голос. Чтобы снова погрузиться в беспамятство. Чтобы не пустить боль, которая уже почти, которая уже караулит где-то рядом, хочет снова вцепиться в мою многострадальную душу.

Ну давай. Закончим сон. Как обычно. Ты же столько раз это делала – правда, девочка? Давай. Ничего не изменится. Для тебя. Для тебя уже всё предрешено.

Ведь предрешено же, да?

К чему бороться.

К чему, зачем ты каждый раз, снова и снова пытаешься изменить этот сон? Так ты лишь причиняешь больше боли самой себе. Разве можно изменить то, что предопределено?

Смирись.

И ты снова обретешь покой.

Ты же этого хотела?

Что тебе до него.

Он чужой.

Он тебе никто.

Есть только ты.

Ты одна.

Ты одинока.

Ты свободна.

Ты…

- Ну же! Давай, не бойся. Просто сделай это. Всё будет хорошо… Лягушонок.

Что-то мокрое на моей щеке. Срывается с краешка ресницы, медленно бежит вниз горячая капля.

Как давно я не чувствовала этого. Ни тепла, ни холода… вообще ничего. Как я могла забыть?

И эти чёрные глаза.

Ему не всё равно.

Они добрые – они всегда были добрыми ко мне. Даже сейчас, когда остриё кинжала вот-вот сорвётся вниз, упадёт последним ударом… они печалятся обо мне, эти чёрные глаза.

Он всегда обо мне заботился.

И он пришёл за мной. Сюда, в это страшное место. Чтобы вырвать мою душу из цепких лап покоя, который неотличим от смерти. Он пришёл сюда, я знаю.

Это не сон.

И я больше не одна.

А значит – не могу допустить… не могу, просто не могу совершить того, чего просит шёпот гиара в моей голове.

Пусть это будет кровь.

Пусть…

Главное, чтобы – не его.

Больше не могу удерживать колоссальной мощи, с которой мою руку тянет вниз. Как будто гора навалилась сверху и заставляет клинок рухнуть с высоты.

Но у меня ещё осталась крохотная крупинка свободы воли. Что-то, чего они так и не сумели отнять.

Эту последнюю частицу воли я трачу на то, чтобы поставить между остриём – и сердцем человека которого люблю – свою левую ладонь.

Клинок рассекает плоть.

Дикую боль я встречаю почти с радостью.

Значит, я жива.

Сознание меркнет, и я падаю прямо в руки тому, которого ждала всю свою жизнь. И мне всё равно теперь – любит или не любит.

Главное, что люблю я.

Если цена жизни – смерть, я готова заплатить такую цену.

- Только попробуй умереть на моих руках, Лягушонок! – резко и твёрдо заявляют над моей головой. Прижимают сильнее. Прижимают крепко. – Я тебе не разрешаю. Слышишь?

Тело немеет. Это к лучшему – хоть немного глушится адская боль, теперь ещё и в центре лба. Кажется, лопнул гиар, разлетелся осколками. И кажется, он так сильно пророс в меня невидимыми корнями, что это никогда теперь не исправишь.

За плотно закрытыми веками – темно. Вокруг какая-то суета, вскрики, грохот, что-то рушится, кто-то сражается… но у меня нет сил даже открыть глаза и посмотреть.

А потом в моё тело буквально хлынул целебный поток энергии.

Ричард.

Это он.

Никогда не задумывалась – как странно, что природной магией этого до мозга костей боевого мага является лечебная магия. В этом есть какой-то парадокс… и в то же время самая пронзительная правда жизни.

Мне становится тепло – так тепло!

И невыносимо хочется спать. Заснуть глубоким сном.

Не тем, мутным и страшным сном-беспамятством.

А исцеляющим, крепким и добрым сном. В обнимающих меня руках.

Бороться нет больше сил, и я так и делаю. Сквозь сон ощущая, что меня куда-то несут… уносят… от прошлой жизни, от прошлых кошмаров. По дорогам чужих миров. Которые мне теперь предстоит познать.

===

От автора:

"Замок серебряной розы" можно читать как самостоятельное произведение. Но от души советую, если еще не читали, сначала прочесть "Замок последней розы". Именно в этой книге впервые появляются Гаяни и Ричард, и начинается их история. Так вы лучше прочувствуете эту пару.

В этой книге подробно описываются некоторые очень важные обстоятельства их предыстории, в частности те, которые в первой главе "Замка серебряной розы" обозначены лишь пунктиром, чтобы не повторяться (сон Гаяни и как так вышло, что она чуть не убила Ричарда).

Аннотация:

Когда отец приказал мне соблазнить одного из гостей, чужака из иного мира, я не поверила ушам. Немыслимый, унизительный приказ! Который я обязана исполнить, несмотря ни на что, ведь мой отец – правитель и его слово закон. Но как быть, если при мысли о том, чтобы приблизиться к кому-то из иномирцев, у меня подкашиваются ноги от страха?
Они сильнейшие маги и опасные убийцы, их магия способна обращать горы в пустыни. Они когда-то изгнали наш народ из своего мира и вот теперь, спустя много веков трое из них снова явились через портал… зачем?

Странный запах.

Я такого никогда не ощущала – волшебный, сладкий как мечта, свежий как ветер.

Открываю глаза – и вижу прямо перед своим лицом синие розы.

Немедленно усаживаюсь, не обращая внимания на дурноту.

Видела как-то именно такие – но они не пахли. Потому что были изображены на доспехе. И я понятия не имела, что у них на самом деле такой нереальный аромат.

Целый букет синих роз – в вазе на тумбочке. Странный цвет дерева, белый. Ещё более странно то, что в вазе нет воды и они стоят там, кажется, сами по себе. Но при этом почему-то не вянут и продолжают одуряюще пахнуть, как живые. Наверное, запах и вывел меня из тяжёлого беспамятства.

Любопытство побуждает осмотреться.

Кровать, на которой лежу – она размером с комнату, в которой я жила когда-то. В прошлой жизни.

Комната тоже немаленькая, здесь бы развернулась даже лошадь.

Осторожно откидываю край тёплого одеяла, высовываю босые ноги. Приходится практически спрыгивать с края кровати. Мне положили столько перин, как будто я хрустальная, ей-богу.

Приказываю своей глупой башке перестать кружиться. Не с первого раза, но вроде бы слушается.

На мне ночная сорочка из белой плотной ткани, на завязках под горло. До сих пор чьими-то духами пахнет, значит, кто-то одолжил. Кто-то явно меня повыше, так что подол почти стелется по полу, да и в широких рукавах утопаю. Но мне нравится. Уютная вещь. С такой сорочкой и одеяла-то никакого не надо.

Первое, куда я побежала, было зеркало. Я его очень быстро засекла в одном из углов комнаты, хотя в ней было столько других интересных вещей, что больше это всё напоминало музей древностей. По одной этой комнате я бы узнала о местных эллери в тыщу раз больше, чем по учебнику. Тем более, учебник не передаёт цвета, объем и запахи. Так что, пожалуй, я бы здесь бродила весь день и изучала каждую мелочь – но зеркало было первоочередное дело, дураку понятно.

Потому что в комнате кроме меня никого, конечно же. Но обрывки воспоминаний я уже успешно склеила, и кто меня сюда вытащил из того кошмара, в котором я находилась так долго – прекрасно понимала.

Я ни за что на свете перед ним не должна показаться лохматой замарашкой!

Беглый осмотр показал, что масштабы бедствия устрашающие.

Волосы кое-как пригладила рукой… скривилась, что они снова бледные, как моль. Ну ничего, жизнерадостный зелёный мы им непременно вернём. Как только я разузнаю, какие тут у них ингредиенты для зелий имеются, и тщательно их опробую. Не хотелось бы из-за того, что местные травки не похожи на наши, оказаться потом лысой.

Но вот синяки под глазами и вид замученной полудохлой мыши… с этим я вряд ли что-то смогу поделать в ближайшее время.

Да-а-а уж, Гайка…

Заварила ты кашу. Теперь огребай последствия.

О том, какие могли быть на самом деле последствия, если б не Ричард, думать я всё-таки боялась. Пока. Потом осмыслю, помучаюсь совестью и основательно пожалею себя и весь мир, который чуть было не получил Королеву Хаоса с напрочь сорванной крышей.

Пока у меня снова актуализировалась главная задача.

Влюбить в себя Ричарда.

В прошлый раз у меня было три дня.

В этот… поскольку конец света, судя по всему, пока отменяется, времени должно хватить.

Не для того я возвращалась с того света, чтоб терять такой великолепный шанс. Только когда почти сдохла, начинаешь понимать, как надо цепляться за по-настоящему важные вещи. Так что… держись, дорогой спаситель!

К сожалению, ослепительная улыбка в зеркало не вышла – да и вообще никакая не вышла, если честно… кажется, за это время я разучилась улыбаться совсем.

Ну да ничего, дело поправимое! Надеюсь.

Что-нибудь придумаем.

Я поспешно осмотрелась – моей одежды поблизости не обнаружилось. Да и честно сказать, ни за какие коврижки я б не влезла опять в те ужасные серые тряпки, которые меня и так чуть было не задушили.

Но не пойду же я на поиски своего рыцаря прям так? Неприлично. А я не хочу, чтоб у него сложилось плохое мнение о своей будущей невесте.

Одеяло не подходило в качестве накидки, было слишком здоровенное и тяжёлое. Шторы снимать я постыдилась. Они тут совершенно неэкономные, эти местные жители, такую прорву ткани пускать на занавешивание окошка. Придумали же умные люди ставни! Закрыл, и всего делов.

В конце концов, мой взгляд упал на кусок ткани поменьше, который украшал собой круглый столик у окна. Голубые, синие и белые оттенки – как раз в цвет герба, который я оч-чень надеялась когда-нибудь тоже надеть.

Пойдёт пока что.

Я задрапировалась как следует, тщательно пригладила волосы пальцами, потом подумала – и ещё одну розу из вазы выдернула, вставила себе за ухо.

Подмигнула себе в зеркало.

- Гая, ты красотка! Ты умница, ты живая, значит всё получится. Не дрейфь.

И всё равно коленки тряслись.

Я его увижу.

Он же здесь живёт, значит увижу, да? А что он мне скажет? А я что скажу? Надо, наверное, заготовить парочку вариантов, а то велик риск вообще язык проглотить и выставить себя совершенной тупицей…

Если бы я когда-нибудь ходила на свидания, то наверное, примерно так же волновалась бы перед первым.

Переступила босыми ногами, вдохнула поглубже. Сердечко билось так, что я чуть было не струсила и не сбежала под одеяло. Но желание увидеть Ричарда было сильнее.

Вот только где его искать? Я понятия не имею. Он рассказывал однажды о своём доме, когда я пристала. Из скупого рассказа, выданного при этом с таким лицом, что я поняла – это самое чудесное место на земле – я поняла, что Замок ледяной розы огромный, как лабиринт. И башня там есть, и подземелья ещё…

Ну да ничего. Поброжу, поплутаю, авось найду.

Он же меня нашёл…

Ну всё, Гай, хватит трястись! Иди уже.

И боюсь всё равно, никак не идут ноги. А если он будет на меня злиться? Я же его чуть не убила. А если он во мне навсегда-навсегда разочаровался после того, чем чуть не стала?..

За всеми этими рассуждениями я не заметила, как откуда-то с потолка свесилась ветка с серебристыми шипами и бутонами синих роз. Чуть не подскочила, когда живая лиана зависла прямо перед моим лицом.

Качнулась, словно изучая.

- Ну, привет, чудо! Мне тоже очень приятно по…

В очередной раз совершил кувырок пол под моими ногами.

Я почувствовала, что куда-то лечу.

Зрение пропало на мгновение – как будто мир смазался вокруг.

Донеслись откуда-то незнакомые голоса:

- …Вы только поглядите, наш мальчик уснул сидя!

- …Черепашка, этот «мальчик» почти меня перерос. Разбуди лучше, а то со стула свалится.

- Да пусть его. Столько ночей не спал. И вообще…

Что «вообще», я уже не успела дослушать.

Правда, и у Ричарда выспаться не получилось тоже.

Потому что, когда я, прямо в своём импровизированном наряде и с розочкой, которая даже не упала из-за уха, сверзилась откуда-то из-под потолка аккурат в серединку длинного обеденного стола, который ответил жутким звоном бьющейся посуды, всё что мы с ним могли делать – это смотреть друг на друга совершенно обалдевшими глазами. Я – перепуганными, тем более что угодила с размаху пятой точкой во что-то жидкое и горячее, судя по запаху в суп. Ричард, который действительно чуть не упал вместе со стулом – покрасневшими и сонными, спросонья пытающимися сфокусироваться и понять, что вообще за сумасшествие здесь происходит.

Ну, спасибо, Замок ледяной розы!

Удружил, так удружил.

Это катастрофа.

Полный, совершеннейший провал.

Я медленно осознавала масштабы этого провала, суп столь же медленно капал со стола на пол.

- Юная леди желает ещё тарелку? – меланхолично спросил чей-то голос неподалёку.

Я вскинула голову и увидела стоящего рядом пожилого мужчину, у которого было лицо человека, который полностью утратил способность чему-то удивляться в этой жизни.

- Какой бедлам! Вопиющее нарушение всяческих норм приличий! – впился в мой мозг визгливый голос с другой стороны. Я растерянно покрутила головой снова, и обнаружила на дальнем конце длинного стола старушку с высокой причёской, в которой понатыканы были яркие камни и золотые цветочки. Вид у старушенции был до невозможности брезгливый. На коленях разряженная как новогоднее дерево бабулька держала крохотную лохматую зверушку. Зверушка вырывалась из цепких старушечьих лап и рычала на меня так, что я принялась судорожно припоминать по учебникам, какие ещё в этом мире обитают опасные хищники, и прикидывать, способно ли это создание сожрать человека. Судя по намерениям, вполне. А его хозяйка продолжала раздражённо вещать: - С тех самых пор, как… не будем говорить кто поселился в этом Замке, всё вверх дном! Почтенное дворянское гнездо превратилось в форменный сумасшедший дом!

Я втянула голову в плечи.

- Это она не о тебе, Лягушонок, не дрейфь! – вздохнул Ричард, который пришёл в себя первым из нас двоих. – Ну-ка идём! Торнвуд, старина, не надо ей супа, я её сам накормлю.

Он потянулся, сгрёб меня в охапку и стащил со стола, совершенно не обращая внимания на то, что я пачкаю его белоснежную рубашку.

Аккуратно поставил на пол, схватил за руку и потащил за собой.

Я была неимоверно счастлива этому, тем более, что за столом сидело ещё немало народу – они хотя бы не возмущались, и на том спасибо. Я бы даже сказала, с интересом следили за происходящим. Но чувствовать себя гвоздём программы мне как-то было не очень.

Оставляя на светлых коврах яркие расписные следы, я прошествовала вслед за Ричардом к выходу. Попыталась с достоинством, но получилось так себе.

Захлопнулась за нами дверь… и я застыла, разинув рот.

Бесконечный коридор, сводчатые высокие потолки, белые стены, увитые розами снизу доверху, море света, синие витражи в ровной веренице окон… головокружительно красиво. Я стояла, затаив дыхание, и могла только вздыхать, щурясь от солнца, которого здесь было очень много и которое бросало яркие пятна цветных лучей через витражи на всё подряд. Даже у Ричарда на плечах плясали сине-голубые отблески.

Голова закружилась с удвоенным энтузиазмом. Я оперлась спиной на стеночку, чтобы отдохнуть.

И принялась от души любоваться на самую главную достопримечательность этого места.

Моего рыцаря синей розы.

Он смотрел на меня. С высоты своего огромного роста, с высоты разделяющих нас лет… так по-доброму и с улыбкой, что можно было бы даже забыть, что в прошлый раз мы вот так стояли глаза в глаза, когда я его собиралась насмерть проткнуть ножом. А он собирался самопожертвоваться и позволить мне это сделать.

Кажется, мы вспомнили об одном и том же.

Потому что его чёрные глаза стали совсем-совсем серьёзными и ещё больше потемнели.

- Забудь, - проговорил он тихо. – Нет этого больше. И никогда не было. Просто приснилось. Хорошо?

И кивнула и…

…прежде, чем поняла, что делаю, улыбнулась.

Так медленно и неловко, как открывается крышка сундука на заржавленных петлях. Но у меня получилось. Надо же… Я снова умею улыбаться.

- Ну вот и отлично! – выдохнул Ричард с явным облегчением. А потом потянулся и потрепал меня по голове. – Жаль, от своей зелени на макушке ты избавилась, Лягушонок. Тебе очень шло. Теперь тебя и Лягушонком-то неловко называть. Вроде как и не за что.

А вот этот вот жест мне не понравился до ужаса. Это было так… снисходительно, как ребёнка по головке гладят.

Я насупилась и посмотрела подозрительно – он что, опять? Всё сначала? Я – малышка-несмышлёныш, забавный ребёнок, а он взрослый дяденька, и не более того?

Ричард воспринял смену моего настроения как-то по-своему.

Поднял обе ладони в знак капитуляции:

- Всё, не буду, не злись! Хочешь, оставайся как есть. Так тоже пойдёт.

Убью.

Какие там у меня в запасе были не слишком травмирующие заклинания?

- Вот только худая ты стала, Лягушонок… кожа да кости, - продолжил копать себе могилу мой будущий муж, даже не подозревающий, что я в шаге от того, чтобы стать досрочной вдовой. – Надо бы тебя и правда подкормить. Знаешь, что? А пойдём есть мороженое.

- Чего?.. – насупилась я. – Какое ещё…

Нет, слегка калечащие заклинания определённо подождут.

Ни-ког-да за всю свою жизнь я не ела ничего более потрясающего, чем этого его «мороженое»!!

Ричард затащил меня в кухню, где хозяйничала жена того самого типа, который пытался накормить меня супом. Она, как выяснилось, готовила и куда более потрясающие штуки. Хотя, конечно, и от моей скатёрочки пахло очень даже вкусно до сих пор, но то, что выставили передо мной сейчас…

Если бы в Замке ледяной розы не было б даже тысячной доли всех его чудес, одно то, что они тут намораживали в своих ледяных подземелиях, стоило того, чтобы написать здоровенную восхвалительную песню. Такой гимн, строк на тыщу.

Я бы написала.

Ричард сидел напротив меня за маленьким квадратным столиком на кухне, подперев кулаком щёку, и с ужасно довольным видом следил за тем, как я облизываю ложку, в очередной раз расправившись с очередной вазочкой мороженого. Мне как раз в голову пришла замечательная рифма для моего будущего гимна, и я, закатив глаза, её обдумывала.

- Я правда рад, что ты в порядке, - сказал он вдруг. И замолчал снова.

И мне стало тепло.

Одновременно холодно – от кучи мороженого в моём животе – и очень-очень тепло.

А потом я жутко смутилась.

Чтобы скрыть смущение и чего доброго, не покраснеть в очередной раз, попросила рассказать, что я «проспала», и что вообще происходило. Откуда Ричард взялся в пещерах Сольмивары, что он там забыл, и ещё мне показалось – или там была и моя старшая сестрёнка?

Оказалось, что не показалось.

И пока я спала, Шиана там со своим парнем мир спасли. И вообще, сестрица умудрилась за это время ещё и замуж собраться, и ждали только меня, потому что жених её терпением не отличался. Ну, это я помнила хорошо. И выбор сестрицы всецело одобряла. Ей как раз такой надо, а то она вечно всего боится и трясётся, как листик.

Ричард успокоил, что он сейчас же отправит известие, что я очнулась, и скоро можно будет ждать гостей. Сейчас Ши живёт у парня своего дома. Она навещала меня два раза, пока я спала, и сказала, что лучше меня пока никуда не перемещать.

Обожаю свою догадливую сестричку!

- Впрочем, теперь препятствий нет, и если ты пожелаешь… - начал Ричард с сомнением, но я перебила:

- Ужасно себя чувствую! Голова кружится постоянно, ноги не держат, аппетит… - хотела сказать, что плохой, но мороженое не позволило решиться на столь вопиющую ложь. – Пока избирательный. Сладкого хочется, а больше ничего организм не принимает. Можно мне кстати ещё?

Я решительно подвинула пустой стаканчик к нему, и похлопала ресничками.

- Конечно! И оставайся тут, Лягушонок, пока не станет лучше. Будь как дома!

О да.

Нескоро мне станет лучше.

Ты сам напросился.

И у меня правда были большие надежды на мою «болезнь» в Замке ледяной розы… тем более, что меня действительно никто никуда не торопил. Скорее, наоборот. С мамой Ричарда мы вообще подружились в два счёта – мне даже показалось, что хоть она и слова не сказала, но раскусила меня как облупленную. Всё-таки мужчины – ужасные тормоза бывают. От женского взгляда такие вещи не скроются. И вот она даже намёком не показала, что не одобряет. Или что не про мою честь они свою двухметровую ягодку растили.

В отличие от его вздорной бабульки.

Ух, эта мегера!

Старая карга со своей придурошной собачонкой – я теперь знала, как называется это демоново отродье – таскалась за мной буквально по пятам! Выскакивала в самых неожиданных местах, особенно часто мешала, если вдруг мы с Ричардом проводили время вдвоём. Он же снова принялся учить меня играть в шахматы, радовался моим успехам – но стоило мне увлечься игрой и в очередной раз забыть обо всём на свете, как тут же появлялась она.

Со скорбным видом дефилировала по гостиной, спускала с рук свою мерзкую собачонку, которая тут же принималась меня остервенело облаивать, усаживалась в какое-нибудь кресло неподалёку с крохотной книжкой и бросала на меня такие взгляды, словно я её драгоценную кровиночку собираюсь по меньшей мере коварно похитить и насильно на себе женить.

Хорошо, что Ричард, судя по всему, и не догадывался, что у него появилась настоящая «блюстительница чести». Плохо, что мы даже поговорить по душам ни о чём толком не могли.

А в мою комнату Ричард приходить принципиально отказывался. Я же к нему в гости напрашиваться тоже не решалась. Очень быстро я разобралась в хитрых обычаях этого мира, где такое было просто не положено – да и трудно было не разобраться, когда чокнутая бабулька в первый же вечер всучила мне толстенный том «Этикета для юных барышень с комментариями и примечаниями». Такой книженцией убить можно было бы! Велела выучить от корки до корки, «раз уж меня допустили в приличное общество».

Кто я такая, и что я тоже вполне себе «приличное общество», если так хорошо посмотреть, Ричард ей попытался донести, но старушенция была несгибаема, как её радикулитная спина. Ни хорошо, ни хоть как-то смотреть она на меня не желала.

Я для неё была голодранка, упавшая в суп с потолка. Испортившая к тому же вышитые скатерти, которые были частью её приданого и достались ей от её матушки.

Всё-таки, странные они тут, в этом мире. Какие-то тряпочки для них приобретают жуткую ценность только от того, что ни старые. И чем старее, тем лучше. Мне не понять.

Нет, книжку я конечно же прочла!

Пальцем у виска на каждой странице покрутила.

Но все до буквы. Всё-таки, если я собиралась стать подходящей невестой для Ричарда, надо было соответствовать.

И вот красной линией через весь талмуд проходило – девушка должна стараться вести себя так, как будто она часть окружающего интерьера! Желательно, вообще с ним слиться и не отсвечивать. Нет, в целом такой подход мне был знаком – но у нас хотя бы можно ходить как хочешь, одеваться в удобную одежду и не надо было зачем-то приседать перед всеми подряд. Да и молчать как рыба в целом тоже не так уж обязательно.

Оставался вопрос, как в таком случае местные девушки приманивают женихов? Кто красивее молчит, что ли?

В этом я пока не смогла разобраться.

Возможно, есть ещё какой-нибудь том «Комментариев к комментариям», и там этот чрезвычайно интересующий меня вопрос разбирается.

А пока приходилось принять как данность – даже то, что мы с Ричардом так часто видимся, иногда гуляем в саду или на конюшнях, где он меня учит кататься верхом, а особенно то, что я, девушка не являющаяся кровной родственницей, живу у него дома – в принципе, и так нарушение приличий. Это не положено. Так долго продолжаться не может.

Но я трусливо тянула время, как оголодавший нищий вырывая у судьбы малейшие крохи своего хлеба – времени рядом с ним.

Всё расставила по своим местам суровая правда жизни.

Через какое-то время Ричард стал отлучаться из Замка ледяной розы. И не всегда возвращался по ночам.

Я была умная девочка.

И не такая уж маленькая, чтобы не понимать.

Я для него по-прежнему пустое место. Смешная девчонка-подросток, с которой можно дружить – но не более. И наверное, в этом не было ничего странного.

Но моё сердце разрывалось на куски – на маленькие-маленькие кусочки, каждый раз, когда его не было.

В конце концов, однажды я не выдержала – написала записочку с благодарностью и «спасибо – до свидания», попрощалась с леди Винтерстоун, которая даже попыталась убедить меня остаться, и попросила вызвать мою сестру.

У моей Шианы, как и у хозяев Замка ледяной розы, была в запасе горстка новомодных артефактов – янтарных камушков для создания быстрых порталов. Можно было «прыгнуть» хоть на другой конец карты за считанные мгновения.

Когда Ши за мной пришла, ей хватило одного взгляда на моё бледное зарёванное лицо – она обняла меня и сказала, что забирает.

Я в ответ тоже обняла её крепко-накрепко, просто вцепилась в своего самого дорогого человечка… и разревелась.

Попутно ощущая, что за время, что мы не виделись, талия сестрёнки заметно округлилась.

Ну вот и здорово.

Хоть кто-то счастлив.

- Мы с Орвиком тебя давно уже ждём, - шепнула она, гладя меня по волосам. – Всё приготовили. В Замке стальной розы у тебя будет замечательная комната. Там чудесно.

- Вы знали, что так будет? – всхлипывая, спросила я.

Она ответила не сразу.

- Не отчаивайся. Если он твоя судьба, рано или поздно он это поймёт.

- Я не хочу поздно! – снова захлебнулась слезами я.

Ши поцеловала меня в макушку.

- Не всегда всё зависит от наших желаний. Всё случается в своё время, и ни минутой раньше. Я в это верю.

- А если… а если он меня забудет?!

Сестра вздохнула.

- Я тебе отвечу так. Ричарда Винтерстоуна я знаю не столь давно, но такое чувство, будто всю жизнь. Он… удивительно преданный, цельный, умный и трезвомыслящий человек. Знаешь, из тех, за которыми как за каменной стеной. И которые вряд ли способны терять голову или руководствоваться порывом чувств. Только разум.

Я притихла.

- Но знаешь, что, Гаяни?

- Что? – хмуро переспросила я, потому что она, видимо, ждала какой-то реакции.

- Один-единственный раз я видела, как этому человеку изменила выдержка. И он совершил совершенно безумный, опасный, лишённый всякой логики поступок. Совершил, не думая и не рассуждая, просто потому, что эмоции оказались сильнее здравого смысла. Догадываешься, когда?

- Ни единого варианта, - буркнула я.

- Когда узнал, где находится один маленький Лягушонок, попавший в беду.

Я прекратила всхлипывать.

Шиана мне уже один раз рассказывала, что это именно Ричард ломанулся обратно в наш мир, не разбирая дороги, и первым вошёл в пещеры Сольмивары. Они даже план не успели составить, всё получилось наобум, и чуть было не закончилось очень плачевно. К счастью, в результате сложилось как надо.

Но я никогда не смотрела на поступок Ричарда под таким углом.

- Вот поэтому выше нос, Гая! – сестра взяла обе мои руки и сжала их. – Не узнаю твой боевой характер. Какие ещё соперницы? Да где этот болван найдёт себе невесту, у которой будет хоть тысячная доля достоинств моей сестры?! Хоть все миры обойдёт, такого сокровища не сыщет.

- Ты так говоришь, потому что ты моя сестра. Ты необъективна, - я шмыгнула в последний раз и вытерла ладонью ресницы.

- А тот, кто любит, и не бывает объективным. В этом и смысл, - подмигнула она.

Упал на пол янтарный камушек. Завихрилось под нашими ногами окно портала.

Взявшись за руки, мы шагнули в него.

Шиана права.

Если кто-то любит, этот человек для него становится единственным на всём белом свете, самым лучшим.

Я хочу для него стать когда-нибудь такой.

А если не стану… что ж, ему же хуже! Будет всю жизнь страдать с какой-нибудь местной мымрой-поборницей этикетов, навроде своей бабульки. Заведут вместе пару собачонок. Вот я посмеюсь.

Так я себя утешала.

Но когда стены Замка ледяной розы пустились в пляс и растворились вокруг, мне стало больно. Так больно, что захотелось бежать обратно, бежать сломя голову – туда, где ледяные розы, кажется, проросли мне прямо в сердце.

Помешала только гордость.

Я буду тебя ждать, Ричард Винтерстоун.

Я буду верить, что когда-нибудь ты посмотришь на меня другими глазами – и увидишь по-настоящему.

Хотя уже знаю, что ожидание превратится для меня в бесконечную, нескончаемую пытку.

Меня как будто выдернули из жизни. И затолкали обратно в сон.

Как во сне я знакомилась с новыми для меня людьми – семьёй жениха моей сестры. Орвика я раскусила в первые же минуты встречи когда-то, поэтому и не сомневалась, что его родные тоже чудесные люди. Но лица и имена сливались, я даже их не запоминала. Словно смотрела на весь мир вокруг через мутное стекло.

Как во сне бродила по сумрачным коридорам Замка стальной розы. Его мужественная, суровая красота – красота остро заточенного клинка – совершенно меня не впечатлила. Мне здесь не понравилось. Хотелось обратно туда, где свет и синие блики пляшут по белым стенам. Где у роз не стальные, а нежные как бархат лепестки. Где на тебя не смотрит с высоты подозрительно ворон со стальным клювом, а бродят зачарованные олени.

Как во сне осматривала комнату, где мне предстояло жить… наверное, много-много лет теперь, потому что в старый мир, из которого я была родом, не вернулась бы точно ни за что на свете. Но не находила себя здесь тоже.

Чужая везде, я знала, что только в одном месте буду чувствовать себя дома.

Там, где он. Куда бы он ни пошёл.

Вот такая я была дура.

Шиана всё видела, но ничего не говорила. Моя молчаливая, всё всегда понимающая сестра. Орвик, её жених, пытался меня смешить, но быстро оставил попытки, потому что улыбаться я, кажется, разучилась обратно тоже.

Разболелась голова. Ныло то самое место в центре лба, где когда-то был гиар. Как будто не на теле остался шрам – там белела совершенно чистая кожа – а где-то глубоко внутри, в моей душе. Кажется, это теперь тоже навсегда. Гиар пустил слишком глубокие корни. Бесследно такие вещи не проходят.

И отголоски гиара во мне шептали, тихо-тихо лили в уши привычный змеиный шип.

Ты одна.

Ты не нужна.

Тебя уже забыли.

Первый день в Замке стальной розы тянулся так долго, словно вечность.

Совсем стемнело, гасли огни, лишь редкие языки магического пламени горели под потолком, плавали прямо в воздухе, бросая блики на стальные шипы плетей роз, медленно засыпавших на стенах.

Я сидела на ступеньках лестницы, что вела с первого этажа на второй. Прислонилась лбом к изогнутым металлическим прутьям перил, чтоб хоть немного остудить давящую тяжесть. Обнимая колени руками, сжималась в незаметный комок. Все уже ушли наверх, спать. Только Орвика не хватало – задержался где-то на конюшнях. Здесь они тоже были. Завтра попрошу меня туда пустить. Вдруг общение с лошадьми меня отвлечёт. Из всех чудесных созданий этого мира лошади для меня навсегда останутся самыми потрясающими.

- Прости, что без предупреждения.

Тихий мрачный голос.

Где-то там, внизу, в холле, в который открываются высокие и тяжёлые створки входной двери.

- Пф-ф… Ричи, ты правда думаешь, я тебя не ждал?

- Что ты имеешь в виду? Я сейчас не расположен разгадывать загадки, - теперь в этом голосе слышалось раздражение. – И сколько раз тебе повторять…

- Слушай, «дядя Ричард», вот хоть ты мне объясни – почему ты мрачный, как моя смерть, а кое-кто вообще с утра ходит, как будто её с того света недовытащили? Что у вас стряслось?

Пауза.

- Где она?

И тут до меня наконец-то дошло. И меня будто подбросило.

Словно до этого всё тело сковало деревянным ознобом, а теперь как пружиной выкинуло с места. Я помчалась по ступенькам наверх. Подальше. Как можно дальше.

Вот только на свою беду я не учла, что Орвик предпочитает не говорить, а делать. Причем делать быстро.

Пока я с трудом на негнущихся ногах семенила по ступенькам, он их перешагивал сразу по несколько штук и быстро меня догнал.

Я в ужасе обернулась. Теперь всё зависит от того, чью сторону возьмёт мой почти что родич – со свадьбой они с Шианой пока так и не удосужились заморочиться.

Прикроет меня или сдаст?

Я уже была на самом верху, на площадке второго этажа, когда он меня настиг, взлетев на верхние ступени.

Замахала руками, отчаянно тряся головой. Нету меня! Меня нету!!!

В глазах мага вспыхнули огни. Он смотрел на меня странным взглядом. Таким иронично-жалостливым. Как на полную дурочку. Потом вздохнул.

Я молитвенно сложила руки на груди и скорчила такую рожу, чтоб он понял, что ещё немного – и разревусь в три ручья.

Орвик вздохнул ещё раз.

Обернулся и крикнул через плечо.

- Спит уже! Останешься до утра?

Выражение моего лица тут же сменилось на злобно-мстительное.

Ну, подожди у меня! И вашим, и нашим, значит?! Давненько я не изобретала новых членовредительских заклинаний!!

Уголок рта Орвика искривила довольная ухмылка.

Снизу ответили угрюмым молчанием. А я не могла себя заставить с места сдвинуться – боялась остаться, чтоб меня не услышали, и боялась бежать, чтоб не пропустить его ответ.

Наконец, он последовал.

- Нет, не останусь. Наверное, здесь Лягушонку и правда будет лучше. Всё-таки, здесь семья. А не… чужие люди.

Мне в сердце будто воткнули здоровенную занозу.

Орвик закатил глаза и пробормотал что-то. Я разобрала с трудом. Можно было подумать, что это было «два дебила!..», - если хоть на секунду предположить, что наследник Замка стальной розы мог бы опуститься до столь низменной лексики по отношению к собственному родичу и несовершеннолетней девушке.

Ричард там, внизу, помедлил, и добавил глухо:

- Я ей тут кое-что привёз. Будь другом, передай.

Хлопнула дверь.

- Я провожу! – громыхнул Орвик вслед и, бросив на меня уничижительный взгляд, отправился через ступеньки обратно. Как у них в Замке ещё лестницы целы при таком способе передвижения, непонятно. На магии держатся, не иначе.

Только когда хлопнула входная дверь и за ним, я смогла чуть-чуть выдохнуть.

Меня всю трясло, просто колотило.

Но любопытство было сильнее.

Я медленно-медленно на цыпочках спускалась по лестнице, каждую секунду останавливаясь и ожидая, что вдруг кто-то вернётся. И кое-как одолела ей всю.

Когда отважилась выглянуть в холл… поняла, что мне-таки придётся сегодня одно из двух – или реветь, или улыбаться. А может, всё сразу.

Ричард привёз мне целое ведро мороженого.

Подёрнутое инеем, с той самой до боли знакомой бумажной этикеточкой, которую так тщательно надписывала всегда округлыми буковками миссис Торнвуд.

Больше он не приезжал.

Но мороженое из Замка ледяной розы с тех пор доставляли каждую неделю.

Наверное, правильно было бы унести мороженое куда-нибудь в кладовые. И завтра угостить всех.

Но когда я вела себя правильным образом?

Сопротивляться было невозможно. Он же мне это вёз. На тонком слое измороси ещё остались следы рук…

В общем, плюхнулась я прямо на пол, отодрала крышку, сковырнула указательным пальцем голубое облачко замёрзшего крема с верхушки, и закрыв глаза, погрузилось в блаженное поедание. О времени забыла очень быстро.

- Так, а теперь колись.

Я вздрогнула и распахнула глаза.

А, ну да. Этот вечно прёт как джархан через стадо. Раз решил меня достать, теперь не отцепится.

Орвик уселся напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Тоже прямиком на пол, скрестив ноги. В вечернем полумраке его настырные глаза светили медленно кружащими искрами, гипнотизировали.

Я насупилась и придвинула ведро с мороженым поближе. Ещё отберёт. С него станется. Тоже сладкоежка, как выяснилось.

- Понятия не имею, о чём ты!

- Имеешь. В отличие от Ричи. Вот этот и правда сейчас обалдевает от странности происходящего. Хотя зная тебя, пора бы уже привыкнуть.

- Что, жаловался? – я выпустила иголки и приготовилась защищаться.

Орвик пожал плечами.

- Молчит как партизан на допросе, как всегда. Правда, я его с детства как облупленного знаю. Так что и так ясно. Ни черта не понимает – и немало на тебя обижен, между прочим. Задела ты его. Там, глубоко, под бронёй. Хотя он-то уверен, что достаточно сумел это скрыть. Даже от себя, наверное.

Искры смеха в его глазах вспыхнули ярче.

А мне как-то взгрустнулось.

Значит, Ричард обиделся… Ну да, вообще с его стороны, наверное, мой побег выглядел странно. Он для меня столько сделал, нянчился, мороженым вот кормил… а я сбежала, даже не попрощавшись.

Но я решила, что не буду слишком уж мучаться совестью. Мне тоже не сладко пришлось, между прочим! Если бы стала прощаться, это бы мне сильно боком вылезло. Реветь при Ричарде в мои планы точно не входило.

Орвик тем временем терпеливо ждал, пока я осмыслю его слова. И хоть что-то отвечу. Не дождался. Страдальчески вздохнул.

- Эй, мелкая!

Я стрельнула в него убийственным взглядом, но он даже бровью не повёл.

- Ты же в курсе, что мы тут всем Замком стальной розы ждали, что мама нам родит хоть одну девчонку?

Вот от такого захода я неслабо опешила. Это он к чему вообще? Ну да, хозяйка здешняя, Орвикова мама, недавно разрешилась от бремени. Обширное семейство Эрвингейров, в котором и без того было четверо мужчин, пополнилось ещё на двоих близнецов, от дружных воплей которых теперь регулярно тряслись стены Замка стальной розы и улетал подальше в леса оглохший ворон.

- Ну так вот. Ждали, не дождались… и в общем… не было у меня никогда сестры.

Вот как-то слишком серьёзно он это сказал, для обычного смешливого балагура. Я сморгнула. Зрение вдруг замутилось.

- Поэтому давай-ка мы договоримся, что сестрой у меня теперь будешь ты.

И он протянул мне руку, которая была больше моей ладони раза в два.

- Так и скажи, что мороженого тоже захотелось, - шмыгнула я. – Не дам! Это мне привезли.

Орвик ждал. Раскрытая ладонь тоже. Да ну его… дурак.

Я смущённо потупилась и так и быть, пожала его руку.

- У меня это… тоже никогда не было брата. Так что понятия не имею, что надо делать.

- Начало неплохое! – улыбнулся во все тридцать два Орвик и ответил на рукопожатие. – А дальше я подскажу. Значит так, мотай на ус. Младшим сестрёнкам не положено врать старшим братьям. А то они и в угол отправить могут. Чтоб старшие братья могли защищать сестёр и раздавать звездюлей обидчикам, они должны очень точно и конкретно знать, кто и чем обидел.

Я попыталась выдернуть руку. Вот же зар-раза! Врасплох застал!

Не тут-то было. Орвик держал крепко, не вырваться. В ловушку загнал, гад!

Длительные попытки избавиться от вредной клешни едва не привели к самому ужасному – опрокидыванию мороженого. Орвик ловко подхватил его другой рукой и конфисковал.

- Я, между прочим, всё ещё жду ответа.

Приличные слова у меня кончились, а за неприличные, судя по всему, была нехилая перспектива огрести прямо тут от внезапно обнаружившегося «братика». Вот жила же всю жизнь с милыми и безопасными сестрёнками, и кто меня за язык дёрнул!..

- А вкусное, наверное. Скоро растает, - удовлетворённо заметил Орвик, бросая хищные взгляды на ведро, которое он принялся подбрасывать в левой руке. Это был уже совершенно подлый, отвратительный шантаж!

- Не растает, оно как следует замо…

«Братишка» улыбнулся коварно, и на кончиках его пальцев в опасной близости от заиндевевшего бока вспыхнули огоньки. Иней потёк и закапал на пол.

Подлейший приём.

- Только не это!! Я всё скажу!! – взвизгнула я, и Орвик тут же сменил гнев на милость. Огоньки на его пальцах посинели и смёрзлись острыми гранями ледяных кристаллов. Моему драгоценному подарку больше ничего не угрожало, в таком виде его, наверное, год теперь можно хранить. Я с облегчением выдохнула.

Но сказанное не воротишь.

Придётся и правда…

Я отвернулась, чтобы не смотреть Орвику в лицо. Мне было стыдно говорить о таком. Но и правда захотелось вдруг выговориться и хоть немного облегчить душу. Ши я с того раза старалась не беспокоить, ей волноваться нельзя. А внутри всё рвалось на куски и переворачивалось, и чем дальше, тем хуже.

- Он меня не обижал. Так что разбираться не с кем, «братик». Разве что с мороженым.

Орвик отпустил мою руку, шмякнул ведёрко безо всякого пиетета обратно на пол и щелбаном подтолкнул ко мне.

- Тогда что?

- Я сама уехала.

- Это уже понял. Почему?

- Потому что… потому что он стал куда-то ездить и… и… дома не ночевать.

Ну вот. Я сказала самое ужасное. Самую главную трагедию, которая мучала меня всё это время, но…

Я совсем не ожидала, что над моей бедой Орвик примется смеяться.

- П-п-прости, Гайка… не надо и в меня стрелять глазами как во врага! Я ещё жить хочу! Я просто… нет, это что-то с чем-то… подумать только, этот тормоз ещё года три будет тормозить, а у него уже ревнивая жёнушка объявилась!

Я подхватила заветное ведёрко и вскочила с места, чтобы уйти.

- Да стой ты! – всё ещё укатываясь со смеху, позвал меня Орвик.

Почему-то ноги послушались. Вот она, сила авторитета старших братьев!

Он посмотрел на меня снизу вверх… хотя, с учётом роста, практически на одном уровне со мной стоящей… уже без смеха.

- Слушай, мелкая… давай я тебе сейчас кое-что скажу. Только считай, что ничего не говорил.

Я навострила уши. Неужели будет какая-то секретная информация? На правах младшей любимой сестрёнки я же могу рассчитывать на слитые разведданные?

- У него ничего серьёзного. Так, временные бабы. Не бери в голову.

Мне захотелось запустить ведром Орвику прямо в его дурью башку. Я зашипела:

- Кто такие? Имена, где живут?

В огненных глазах отразился шуточный испуг пополам с уважением.

- Ещё чего! Чтоб Королевство внезапно поразила странная болезнь женского облысения?

- Это в лучшем случае, - кровожадно подтвердила я.

Орвик снова рассмеялся.

- Ну правда, мелкая! Остынь. Ты пойми, дурёха. Всё, что тебе надо – утереть сопли и немного потерпеть. У тебя ещё и это… что мужику надо, как следует не выросло. Что ты от него-то хочешь? Он тебя не хотел обидеть, чем угодно поклянусь. Ты ему слишком дорога.

Вот теперь я точно не знала, что делать – мне хотелось «брата» одновременно убить и обнять. Может, сначала обнять, а потом убить? Или наоборот… Вот только племяша как-то сиротить не хотелось, ещё не рождённого. Да, дилемма.

Но огнеглазая зараза моё колебание заметил. И тут же стал развивать тактическое преимущество.

- И вообще. Вот смотри – раз уж ты нацелилась стать следующей графиней Винтерстоун. Ты вообще в курсе, какую кучу бесполезной ерунды графиням знать полагается? Вот как раз сиди и учи пока. Тебе же с ним потом придётся по разным королевским балам и прочим бесполезным мероприятиям шляться. Радуйся пока свободе!

- Это какую ещё кучу ерунды? – опешила я. Как-то не смотрела с такой стороны на проблему.

Орвик принялся с энтузиазмом загибать пальцы.

- История Королевства, придворный этикет, генеалогические древа пары сотен знатнейших семей, экономика ведения хозяйства в большом поместье… вот скажи например, ты сможешь рассадить сто штук гостей за одним столом строго по рангу и так, чтоб учесть кто с кем не разговаривает и кто кому вилку в глаз готов воткнуть?

- Н-нет… - в панике ответила я.

- Так и думал. А кадриль от вальса отличаешь? Четырнадцать фигур менуэта повторишь без запинки?

Моя паника усилилась до неконтролируемых масштабов.

- Ясно всё с тобой! – продолжил потешаться Орвик. – Даже меня с детства натаскивают. Хотя честно сказать, очень надеюсь спихнуть наследные обязанности на Морага, забрать твою сестру и рвануть куда-нибудь подальше от всего этого безумия. В какой-нибудь необитаемый мир, где не нужен такой дурацкий хлам, как обувь, этикет и тарелки.

Мораг был его средний брат, на пару лет младше. Занимался вроде бы какими-то серьёзными дипломатическими делами в столице, при королевском дворе. Дома его видели редко. Но кажется, в отличие от оболдуя Орвика, он и правда был посерьёзней. Правда, я своего самого лучшего на свете брата ни на кого бы не променяла.

- Напишешь мне завтра список? – уточнила я деловито.

- Замётано! – подмигнул Орвик и вскочил с пола. Его физиономия лучилась самодовольством. – К Шиане подойдёшь, она ещё добавит пару десятков пунктов. Вашего, девчачьего. Вышивка там всякая, кринолины, рюшечки, язык цветов, язык вееров, язык перчаток, язык подошвы левого ботинка…

- Стой, стой, хватит! Я так не запомню! – застонала я, признавая свою полную капитуляцию. – Мне надо в письменном виде, чётко по алфавиту. Со сроками, и где учебники взять…

- Ну вот. Другое дело! Вижу знакомый огонёк энтузиазма в глазах. А то раскисла мне! Вот как раз годика на три работы хватит. Завтра чтоб приступила! Экзамены буду лично принимать. За тройки и двойки наказывать на сладкое. А теперь в постель, шагом марш!

И он ещё и в ладоши хлопнул, гад.

- Слушаюсь! – буркнула я. Побежала по лестнице… остановилась… вернулась.

Сунула ему в руки недоеденное ведро.

- Спасибо.

- Не за что, мелкая. Не за что. Ну вот, хоть какая-то польза иметь младших бестолковых сестрёнок… эй, стой! Куда? Да тут уже дно видно! Мне ничего не осталось! Как в тебя столько влезло, а?!

Но я уже не останавливалась. А хихикая, убегала вверх по лестнице.

И правда, пора спать.

У меня впереди много-много дел.

- Мы всё-таки решили сейчас, - вздыхает Ши, и морщится, глядя на очередное пустое ведёрко из-под мороженого на тумбочке у моей кровати. Она давно пугает меня дырками в зубах, и я много раз пыталась слушать голос разума в лице моей здравомыслящей сестрички, но каждую неделю посыльный из Замка ледяной розы разбивает мою решимость в пух и прах. Пока Ричард вот так вот даёт понять, что меня не забыл – как я могу устоять? Правильный ответ – никак. И Ши это прекрасно знает. Так, для проформы ворчит.

Она сидит на краешке постели в моей комнате, куда явилась будить. Хоть дел и много, ранние подъемы мне даются труднее всего. Такую убеждённую поклонницу подушки и одеяла, как я, можно поднять только суровыми и жёсткими мерами. Распахиванием штор, например. Чем Ши и занимается вот уже который день.

- Не поняла. Чего решили-то?.. – спросонья мои мозги соображают с огромным трудом. Пытаюсь спрятаться под подушку, но Ши меня там находит. Как она умудряется так ловко выдернуть её у меня из рук – со своим-то огромным пузом – ума не приложу. Сестрёнка давно уже перемещается по Замку стальной розы как косолапенькая уточка, - но очень ловкая и деловитая уточка.

- Да свадьбу играть, - в который раз вздыхает Ши, и я всё-таки просыпаюсь.

С трудом продираю глаза.

- Уломал всё-таки?

- Скорее, родители. И его, и наша мама. Ну, ты их знаешь. Лишь бы семейный праздник закатить – традиции, титул обязывает, и так далее… мы-то хотели ещё хоть немного отдохнуть.

Ши так и не рассказала мне толком, как именно они с Орвиком спасали мир, пока я валялась без сознания в Замке ледяной розы. Но судя по всему, они так утомились и нанервничались, что долгое время и слышать не хотели ни о каких церемониях и расшаркиваниях.

Убедительно попросили всех оставить их в покое и не трогать. И даже слышать не хотели ни о каких пирах на пол-Королевства, как это было положено. Даже учитывая скорое появление на свет наследника, которое скрыть уже было невозможно. Отмахивались, что успеется. И честно говоря, проводили времени друг с дружкой наедине намно-о-ого больше, чем я – с подушкой и мороженым. А моя вечно бледнорожая… вернее, бледнокожая сестрица вылезала теперь на свет божий не иначе, как с румянцем во всю щёку.

Счастливые.

Но вот, видимо, старшее поколение в конце концов допекло наших голубков.

- Свадьба, так свадьба! Ну чего ты кривишься? Зато представляешь, какой будет торт! – подбодрила я, как могла.

Сестра бросила на меня взгляд «и-ты-туда-же».

- Бог с ним, с тортом. Ты представляешь, сколько будет гостей? Замок лопнет. И все будут смотреть на нас.

Она снова погладила рукой живот.

И тут до меня дошло.

Гости. Много. А уж близкие родственники обязаны быть тем более…

Я резко села.

- А может, и правда ну её, эту свадьбу? Вы же хотели потом! Поедете куда-нибудь вдвоём на морской бережок, встанете на песочек, я тебя лепесточками посыплю, и хватит…

- Гаяни! Ричард абсолютно, совершенно точно, неизбежно будет присутствовать.

Я сникла.

Шиана, как всегда, умудряется меня раскусить

- Когда? – обречённо спросила я.

- В это воскресенье. Нас поставили перед фактом, что приглашения уже разосланы, в том числе королевским семьям. Причём, дорогая свекровь, оказывается, приказала шить на меня свадебное платье ещё, когда я только появилась в этом Замке. Уверяет, что зная сына и учитывая наследственность, фасон изначально заказывала такой, чтоб подошло на любые мои размеры.

Стотысячный вздох сестры в этот раз был в унисон с моим.

Значит, в воскресенье. Осталось три дня.

- Я могу заболеть? – уныло переспросила на всякий случай.

- Можем попробовать вместе. Скажем, что у нас маленькая семейная эпидемия. Правда, вряд ли получится откосить при том количестве магов-лекарей на единицу площади, которое имеется в наличии в нашей теперь уже огромной и дружной семье.

Мы переглянулись как две заговорщицы и расхохотались.

Хорошо-то как!

Не буду портить сестре праздник своими нервами. Справлюсь с ними как-нибудь сама.

***

У меня оставался ещё один шанс – на то, что сумею слиться с толпой. Цвет волос я свой любимый пока не вернула, не до того как-то было. Платье тоже попросила самого незаметного, серенького, в цвет стен Замка. Может, не заметит? В конце концов, на свадьбе всё внимание – на жениха с невестой.

Музыканты настраивали инструменты, мои натянутые нервами струны вибрировали в унисон. В воздухе витали ароматы роз и ощущение праздника.

Я подглядывала сквозь щёлочку в двери, как прибывают шумные, многочисленные и разряженные в пух и прах гости.

«Ближайшие родственники и друзья», ага… В такой семье, как эта, под подобной фразой скрывалось, что в бывшем танцевальном зале Замка стальной розы, который уставили рядами стульев, как в театре, сегодня плюнуть будет некуда, чтоб не попасть в какого-нибудь высокородного графа или герцога. Отец Орвика занимает какой-то важный пост при дворе. Там только министров будет – внеочередное заседание можно собирать, и какую-нибудь резолюцию на приказ сочинять! Да одних королевских семей со всеми чадами и домочадцами ожидалось аж две штуки, с обоих берегов океана…

Вру. Три.

Я чуть не взвизгнула от радости, и всё-таки нарушила своё инкогнито, когда побежала обниматься.

Так редко в последнее время видела старшую сестру! Они с мужем теперь тоже важные особы, в нашем полудохлом мире у них дел невпроворот. Растят, строят, воспитывают, ломают старые устои, устаивают новые. Недавно вот многоженство отменили. Говорят, многие были недовольны. И даже кое-кто из женщин.

Но глядя, как стреляет наша роковая красотка Фло своими кошачьими глазками на скромного и чинно-благородного на её фоне муженька, понимаю – неа, никаких вторых жён в элирате больше не будет. Исчезнут как ископаемый вид.

Подбежав, сначала робею, не решаюсь примять её фантастически красивый наряд цвета аметиста, ниспадающий складками как на статуе до самых ремешков сандалий, украшенных горным хрусталем – но она порывисто обнимает первая.

Мурлычет в ухо:

- Ну что, котёночек, всех трёх послов мы разобрали? Мальчики и не догадывались, что их посольство окажется брачным. Как там у тебя продвигается, не посрамишь честь семейства?

Вот сплетница!

Обе они, вместе с Ши.

Тут же отпихиваюсь и пытаюсь сбежать от допроса. Вот только Флавии я ещё не плакалась – эта все печёнки прогрызёт, когда дело касается сплетен! Её хлебом не корми, но надо всё про всех выведать, и знать от и до, что делается во всех мирах сверху донизу. Ей бы не в королевы, а в разведчики – цены бы не было. Ходили слухи, у нашего покойного папаши она чем-то вроде этого и занималась, поэтому её не слишком доставали и терпели вольные выходки. Не то, что я. Мне не спускали. Сколько дней и ночей я просидела взаперти в своей крохотной комнате на хлебе и воде! С одним-единственным огрызком свечи. Вспомнить, так зло берёт. Нет, в наш старый мир я ни за что на свете не вернусь.

- Побегу-ка место искать. А то всё займут, - выкрутилась я. Сестрёнка ловко перехватила моё запястье. Кошачьи глаза с искусно подведёнными стрелками довольно сощурились.

- Я тебе уже заняла. Смотри, как раз одно-единственное осталось, берегла для любимой младшенькой.

Нет, я, конечно, собиралась юркнуть в толпу и спрятаться куда-нибудь на самые дальние ряды, где уже собирались слуги. Там точно риск столкнуться кое-с-кем минимальный.

С другой стороны, первый «королевский» ряд – предложение заманчивое. Шиана там и хотела меня поместить изначально, только я категорически отказалась и заявила, что мне всё равно, откуда реветь от счастья. И что такая ослепительная красотка и так будет на весь зал сиять.

Ши тогда посмотрела на меня подозрительно и сказала, что готова согласиться с Орвиком, когда он говорит… она осеклась, но я и так поняла, что они под одеялом успевают ещё и меня пообсуждать. Отлично, нечего сказать! Конечно же, это меня разозлило и конечно же, я только укрепилась в мысли, что на праздник я, разумеется, пойду, только сделаю всё, чтоб пережить его с минимальным ущербом для моей неокрепшей детской нервной системы.

Но.

Вот теперь-то весь первый ряд занят, Ричард совершенно точно пока не пришёл, а значит я абсолютно спокойно могу занять пустующее место рядом с Флавией. Никакой опасности. Зато наслажусь прекрасным видом! И я позволила себя уломать.

Зря.

Ой зря.

Я забыла, идиотка, что никогда нельзя недооценивать коварство моей драгоценной старшей сестры.

Музыка становилась всё громче, всё слаженней. Разговоры потихоньку умолкали. Последние опоздавшие занимали места в задних рядах, для них не хватало и торопливо приносились новые стулья…

Я отвлеклась на то, как взволнованный и в кои-то веки в приличном костюме жених нервными взмахами рук создаёт волшебно красивую арку из чистого льда. Там, где скоро примет руку моей сестры. Растрогалась, чего уж там.

Ну и прозевала спецоперацию Флавии.

- Дорогой, что-то мне душно! – пожаловалась сестрица. – Найду-ка место получше. Не скучай!

Под недоумённым взглядом Уилла – ну хоть не одну меня одурачили, Флавия обернулась кошкой.

Пушистый серый комок наградил меня напоследок хитрющим взглядом, мяукнул и спрыгнул на пол.

Куда она там дальше испарилась, я заметить не успела.

- Не занято? – хмурый вопрос где-то у меня над головой.

- Похоже, оставили специально для тебя, - ухмыляется себе под нос муженёк Фли.

Бежать поздно.

Я вжимаю изо всех сил голову в плечи – но слиться со стулом на такой близкой дистанции вряд ли выйдет.

Рядом со мной, касаясь рукавом так, что меня всю от макушки до пят словно молнией прошибает, приземляется внушительных размеров чёрная фигура.

Соседний стул жалобно трещит.

Моё самообладание следует его примеру.

Ты никогда не была трусихой.

Ты – никогда.

Вот и сейчас бояться глупо, правда?

Сама себя загнала в эту ситуацию. Поговорила бы раньше, решилась выдавить из себя хоть какие-то слова оправдания, хоть чуть-чуть… и правила вежливости были бы соблюдены. И тогда сейчас не было бы так ужасно стыдно встречаться с человеком, от которого, если честно, просто-напросто сбегала уже несколько раз.

Ох уж эти родственники, которые почему-то уверены, что знают лучше тебя, что тебе лучше.

Это же не им теперь сидеть и умирать – то ли от страха, то ли от неловкости, то ли от взрывающей изнутри радости.

Я даже и не подозревала, как на самом деле соскучилась.

Руки замерзают в ледышки. Стискиваю деревянные подлокотники с изгибом. Между стульями оставили место, но даже без брони – Ричарда слишком много. Рукав из грубой чёрной материи касается моего локтя. Прямо голой кожи. Замираю как истукан. Не могу себя заставить отодвинуться. Не могу пропищать хотя бы «привет», не могу вздохнуть, не могу вообще ничего.

Даже думать не могу.

Даже церемонию, которая уже вовсю началась, не вижу. Музыка делает паузу, там сестра, кажется, скоро в зал войдёт, а я как будто ослепла.

У меня весь мир сузился до этого чёрного рукава. Ведь поднять взгляд выше у меня нет совершенно никаких сил.

И его хозяин как на зло тоже молчит. Не делает никаких попыток помочь мне выйти из кошмарно неловкой ситуации.

А может… может, это я себе всё придумала? Ну взял человек, уселся на пустое место. Рядом с девчонкой, которую подкармливал мороженками, чтоб она копыта не двинула. Много чести со всеми подряд здороваться. Может, вообще уже забыл.

Заряд здоровой злости позволил мне хоть немного «отмереть».

Так, давай, Гайка – сопли подобрала, и вперёд!

Всё, что тебе надо – чётко и уверенно поздороваться. Убрать руку с проклятого подлокотника. И пойдёт. Можно с чистой совестью смотреть дальше свадьбу и не оглядываться по сторонам. Никто и словом не попрекнёт, если просидишь, как палку проглотила, глядя строго в одну точку перед собой. Свадьбы, они такие. Идеальная отмазка на все случаи жизни.

Давай.

Маленькое «привет» - иначе будешь потом до скончания веков себя грызть за неблагодарность и переживать, что он подумал о твоём воспитании. Уж ты-то себя знаешь.

Всего лишь маленькое, крохотулечное «привет» - он в ответ тоже что-нибудь вежливое, а может просто молча кивнёт… ты же знаешь, что он не любит тратить лишних слов, да?

Это будет не сложно, давай моя хорошая, это ещё проще, чем в детстве уговорить себя выпить гадкое лекарство.

И вообще, он же тоже сейчас смотрит туда, вперёд, где сейчас будет всё самое интересное. Он же сюда за этим явился.

Отвлечёшь влиятельного лорда буквально на секундочку, и миссия по успокоению совести выполнена. А он снова вернётся к своим ужасно взрослым делам…

…А может, и не обязательно? Он же тоже не поздоровался… наверное, всё-таки не заметил. Но это никак не узнать, если не поднять голову. А поднимать страшно… Мамочки, как страшно.

Но чем дольше молчишь, тем сильней ситуация становится безвыходной. Никто не здоровается через час.

Ну дава-а-ай…

Прикрываю на мгновение глаза – и как с отвесной скалы в море вниз головой. Будь что будет.

Вскидываю взгляд, разеваю рот для своего многострадального «привета»…

И так ничего и не говорю.

Потому что он смотрит на меня в упор.

Кажется, вот так сидел всё это время, и смотрел на меня с высоты своего роста – пристально, не мигая, не шевелясь. Наверное, заметил все мои метания, и как я тряслась и сглатывала, пытаясь набраться смелости – чтобы просто сказать «привет».

Но сам не говорил тоже. И у меня ни малейшей догадки, почему.

Когда мы встречаемся взглядами, у него чуть-чуть вздрагивают ресницы, едва заметно прищуриваются веки.

Забываю, что хотела сказать. Все буквы, нанизанные в слова, осыпаются как порванные бусы, куда-то разбегаются по разным углам, я ни за что и никогда их больше не соберу.

Любые слова кажутся глупостью сейчас.

Что бы я ни сказала. Что бы он не ответил. Всё слишком бледное, бесцветное, не выражающее даже миллионной доли того, что молчаливо скрывается в нашем взгляде.

Этот взгляд снова – сейчас как в тот день, когда мы держали в руках жизни друг друга.

И я, притихшая и напуганная, такая маленькая рядом с ним, таким большим и сильным, вдруг очень ясно и отчётливо понимаю.

Ему тоже не нужны никакие мои жалкие приветы.

Он сейчас тоже пытается разгадать – что же творится у меня в голове. Зачем я от него убежала. Почему молчу сейчас.

Оглушительным кажется первый удар смычка по струнам. Скрипки обрушивают тишину нам под ноги. Там где-то, на самой границе восприятия, волнуется сейчас мой названный старший брат. Там где-то вплывает в зал белым нежным облачком моя драгоценная сестра.

А меня нету на празднике. Я прямо сейчас умираю и снова рождаюсь, и так сто раз подряд – под взглядом чёрных глаз.

Меня вдруг остро, насквозь пробивает мысль о том, что он же такой умный. Он же вдруг сейчас догадается? Что я его…

Жар бросается в щёки.

Моё тело подбрасывает вверх, как будто до того я была сжатой до упора пружиной.

Скорее подальше! Я же не вынесу, если он поймёт… Лучше умереть, чем такой позор.

- Лягушонок, стой!

Меня дёргают за руку назад. Дёргают решительно и совсем-совсем по-хозяйски.

Заставляют плюхнуться обратно. Я и сама не понимаю, как оказываюсь снова на том же самом, всё ещё тёплом стуле.

- Ну куда ты скачешь? Церемония началась уже, - добавляет так же тихо Ричард. И я понимаю со стыдом, что он только что удержал меня от столь ужасного, непоправимого поступка, как испортить глупой выходкой праздник собственной сестре.

А ещё… с каким-то странным, ни разу еще не испытанным горячим и щекочущим чувством в груди замечаю ещё кое-что.

Что моя ладонь так и осталась в его.

Он забыл мне вернуть.

Ричард сжимал мои холодные пальцы всё время, пока звучали положенные слова и произносились клятвы.

Оглушённая и сбитая с толку, я смотрела на сестру и брата – таких красивых, таких счастливых, стоящих рядом под ледяной, пронизанной светом насквозь аркой, а сама думала.

В этом есть что-то странное. Слушать брачные клятвы, когда твою руку держат в самом неожиданном и самом сладком на свете плену.

- Прости! – опомнившись, Ричард резко разжал пальцы и убрал руку. Я прижала свою к животу и опустила лицо.

Может, мне и правда рано.

Может, взрослые девушки, опытные, как-то знают, как надо реагировать, когда тебя за руку держит мужчина, которого ты любишь больше, чем всем сердцем и больше, чем всей душой.

Может, мне и правда надо ещё почитать книг. Вот только что-то подсказывает, что и в книгах я не найду правильного ответа.

И почему-то в это момент меня «отпустило». Вот совсем.

Стало так легко-легко и тепло.

Снова вернулось ощущение реальности происходящего. Эта музыка, и запах роз, и все эти люди вокруг, и счастливые глаза сестры, и взволнованные – брата…

И чёрный рукав, к которому я теперь уже совершенно беззастенчиво, не стесняясь прислонялась локтем.

А когда я украдкой глянула на Ричарда, увидела на его лице улыбку, с которой он смотрел на церемонию. Он слишком редко улыбался, но таким я любила его ещё больше.

- Объявляю вас мужем и женой!

Новоиспечённая черта Эрвингейров под шум поздравлений, с волосами, усыпанными лепестками роз медленно прорвалась через толпу к выходу. За ними потянулись остальные. Зал опустел.

Только мы с Ричардом почему-то остались на своих местах.