Замок Тысячи Гроз. Заезжай и живи!

Одиннадцать их было. Маленьких таких заварных пирожных в пластиковой коробочке. Ася их слопала все в одно жало за пару часов – кому какое дело!  

Они не помогли – вот что хуже.

Холодные лягушки сливочного крема прыгали в желудок, а на сердце жгло и жгло. Чем дальше, тем сильнее. 

Ася сидела под лампой на полосатом диване, поджав под себя ноги в джинсах, спрятав нос в ворот свитера. Свитер был колючий, диван чужой. Профитроли эти – маргариновые и лишние. И сама Ася – лишняя на всем белом свете.

Под боком чирикнул телефон (там стояла тема “звуки природы”). С довольно позорной и ничем не оправданной надеждой Ася открыла сообщения. Это был рабочий чат, писала Катя Админ: “Девочки и мальчики! Напоминаю, завтра инвентаризация”.

Аси это не касалось: завтра у нее выходной. И послезавтра выходной. Хоть что-то хорошее. 

Чат назывался “Coffee Family”. Принадлежал он кофейне под названием “Обжарка”, в народе “Обжорка”, потому что можно было там и пожрать. 

Сама Ася была в этой кофейне – да и вообще в жизни – ходячим мемом “Пять лет учился на юриста – и ты бариста”.  И как-то раз она даже вышила эти великие строки крестиком по канве, оформила в рамочку и повесила над стойкой, рядом с псевдовинтажным постером Чудо-Женщины, потому что самоирония – это важно.

Правда, Ася не пять лет отучилась, а только четыре года, по бакалавриату. Сейчас даже вспоминать неловко, но юрфак она выбрала как-то не приходя в сознание – по фильмам, по сериалам: “Хорошая жена”, “Блондинка в законе”... Нравилось, как там адвокатессы всех уделывают в суде. Хотелось уметь решать проблемы – если не свои, то хотя бы чужие.

Но кино – не жизнь, и на третьем курсе – как раз после практики в суде – Ася уже знала, что юристом она быть не хочет. А может, это Славик так повлиял. Его на юрфак засунули родители, и он тоже решил, что по специальности работать не будет, а будет вкатываться в айти, то есть конкретно в геймдев, а параллельно в киберспорт…

Славик. Ася застонала и натянула ворот свитера на глаза – хотелось еще больше спрятаться ото всех, даже в пустой комнате.

Славик очень влиял. На все, что Ася делала, думала и чувствовала. Он был очень красивый. Похож на принца из чешской сказки. С такими бархатными глазами. 

Она на первом курсе его полюбила, а он ответил взаимностью. И они сначала встречались, а потом, ближе к диплому, не выдержали и съехались – вместе снимали хату в Автово. Только втроем: он, она и его игровой компьютер.

Так Ася думала  —  что вместе.

С этой квартирой Славику сильно повезло – однушка в хрущевке под реновацию, бабушкин ремонт, но от метро недалеко. К тому же хозяева жили за границей и вообще не отсвечивали – надо было только вовремя им деньги скидывать. Ася вносила за квартиру свою половину – а когда бывали трудные времена, то и больше. В “Обжарке” она работала два дня через два, а в свободное время клипздонила статейки на юридические сайты: “Все, что вы хотели знать о досудебной претензии, но боялись спросить”. 

“Клипздонила” – это славиково слово. В принципе, смешное. 

До кофейни Ася работала в нотариальной конторе, в рекламном агентстве, в цветочном магазине… На самом деле для нее было не так важно, кем работать и чем заниматься. На первом месте в жизни была любовь. На втором – семья, хотя это, в сущности, одно и то же. На третьем пусть будет самореализация, а работа где-то на пятом.

Любовь и семья – почти одно и то же, но в последние лет пять (да, это была долгая история) Ася не очень-то знала, любовь у них со Славиком или уже семья. Он сидел за компом днями и ночами. Она подходила, обнимала его сзади за плечи, смотрела в экран, типа ей что-то там понятно и интересно, а он целовал ее куда-нибудь в сгиб локтя, не отрываясь от дела. Или иногда отрываясь. 

Однажды, вместо того чтобы поцеловать или обнять, Славик не глядя ухватил Асю одной рукой поперек бедер, уважительно потряс, сказал: “Ухх!” – и продолжил клацать мышкой. После этого Ася бросила есть сладкое и мучное и не ела полгода – до сегодняшнего вечера. 

Хотя что было хорошо на работе в “Обжарке” –  так это списанки, то есть всякие десерты, у которых срок годности подходил. Можно было их забирать бесплатно, и голодные студенты, из которых персонал состоял чуть менее чем полностью, радостно этим пользовались. Ася раньше тоже пользовалась (при горячей поддержке Славика)  – но в последнее время уже нет… до сегодняшнего вечера, да.

Одинокая последняя профитролина в коробочке выглядела отвратительно.

Отвратительно одиноко.

Телефон квакнул. Это была Маша, тоже бариста, сменщица. “Хеееелп, – писала она. – Я зачет не сдала. Завтра пересдача. Случайно не можешь подменить плииииз”.

Маш, мне это вообще некстати. У меня тут такое творится, подумала Ася. Но набрала в ответ: “Мурена, ты как всегда. Ну могу, наверное”.

“Спасибо спасибо спасибо!!!!!!!!!!”.

Значит, не выходной.

А что у нее, у Аси, такого творится? С одной стороны, вчера случился полный армагеддон. С другой стороны, ей уже пришлось услышать, что это все ерунда и она преувеличивает. Так армагеддон или ерунда?

В общем, два дня назад к Славику приехала мама. Не откуда-нибудь, а из Норвегии.

– У нее там какие-то проблемы с этим ее мужем, – хмуро сообщил Славик за неделю до того.

Его родители давно развелись. Папа был какой-то вахтовик-строитель и жил сам по себе неизвестно где, а мама – мама вот, вышла замуж за викинга. 

– Что за проблемы? Викинг заболел? – спросила Ася.

– Да нет. Поругались они там, что ли. В общем, она сюда приедет решать какие-то дела, – ответил Славик. – Ты случайно не хочешь у подружки пересидеть?

– У кого, у Лизон? Мне вообще-то оттуда до работы добираться за три звезды. А что, мама прямо сюда приедет? – испугалась Ася, оглядывая квадратные метры. 

– То-то и оно.

– А надолго?

– Кто ж ее знает.

– Мда, ну ничего. Надо же нам познакомиться.

– Как хочешь, – печально согласился Славик. – Маман не подарок просто. Наведет тут свои порядки.

– Славик! Мама это святое!

– Ага. Как инквизиция. Ну, сама увидишь.

К приезду будущей свекрови Ася подготовилась: жестко прибралась, купила запас чаев и кофе, зажарила утку с яблоками, что безусловно признак паники. И шарлотку испекла. И диван, будущее царственное ложе будущей свекрови, пропылесосила и накрыла индийским покрывалом. 

Казалось не очень вероятным, что мама Славика с порога метнет под потолок белую капитанскую фуражку или залезет на шкаф и проведет поверху белым платочком, чтобы проверить наличие пыли, – да и с какой стати ей так делать? – но все равно было жутко.

Славикова мама оказалась красивой и спортивной, с пышными волнистыми волосами, окрашенными во все оттенки карамели, так что Асю аж отнесло мыслями к последней аттестации по десертам. На шкаф мама не залезала, пыль не проверяла и к занавескам не придиралась.

Она ультимативно отправила Славика в “Штолле” за каким-то куриным пирогом, по которому соскучилась. И пока они с Асей вдвоем, без Славика, неловко пили чай, вдруг сказала: 

– Даа… А у меня, знаете, такие обстоятельства. Мы, наверное, будем эту квартиру продавать. 

– В смысле? – глупо спросила Ася. – Мы же ее снимаем.

Мама Славика округлила глаза.

– Что? Да нет, это наша квартира. Еще родительская. Славин дедушка ее получил от производства. Вот были времена! А сейчас ничего нет бесплатного в этой жизни.

И почему-то с упреком посмотрела на Асю.

– Вот видишь, между вами даже нет искренности в таких вопросах. У вас, мне кажется, не особо серьезные отношения?

А ничего, что мы уже пять лет… чуть не сказала Ася. Но поняла, что в их со Славиком случае это и правда ничего. Хоть бы и миллион лет – а ничего.

И она ушла. Вещи даже не собирала, ничего такого – схватила свою сумку, с какой обычно ходит, влезла в свитер, накинула плащ и выскочила из дома.

С улицы позвонила Лизе, подруге, и приземлилась у нее. Так что на работу утром пришлось таки добираться за три звезды.

А что касается Славика – Ася сначала хотела гордо молчать и не разговаривать с ним больше никогда. Но не выдержала тишины в эфире и написала ему на следующий день. Причем без разных подходящих слов, которые подсказывала Лизон – не “ну ты и козел” и не “ля ты крыса”, а жалкое: “как ты мог?”.

Славик не стал переспрашивать, что Ася имеет в виду. Он сразу написал – то есть не сразу, а через час, но без обиняков и предисловий: 

“Квартира не моя, а мамина”. 

“И ты маме платишь за аренду? Или только я плачу?” – написала Ася. 

Ответ пришел еще через час:

“Я коплю на стрим-ПК, и ты это знаешь”.

И еще чуть погодя:

“Это не игрушка, а инвестиция в будущее. Полноценная рабочая станция, которая позволит мне производить топовый контент, зарабатывать на подписке и рекламе”.

После этого Асе все-таки удалось гордо замолчать. Правда, на самом деле это было офигевшее молчание.

– Стрём-ПК, – прокомментировала Лизон, ознакомившись через плечо Аси с этой перепиской. – Вот прошмандовец, мог бы хоть написать “в наше будущее” для приличия. Ты же знала, что Славик у тебя тупо игроман? 

– Да ничего я не знала, – ответила Ася. – Вообще совсем никак не разбираюсь в людях, наверное.

– Ну, это он ещё мало накосорезил, – утешила Лизон. – Мог бы купить себе алмазную броню и меч-кладенец за сто тыщ дублонов и продать тебя за долги.

– Кому? 

– Не знаю. Мафии гномов. 

– Я себя примерно так и чувствую.

– Да ладно. В конце концов, в том районе ты бы примерно столько за съём и платила. Слушай, но зато он тебе точно не изменял  —  для этого пришлось бы встать со стула!

– Ну какое тут может быть “зато”, Лиз? Ты кого поддерживаешь, меня или его?

– Тебя, тебя. Я только страдание вот это твое не поддерживаю.

– Да я не страдаю…

Лизон и сама производила контент: у нее был блог под названием “Сонная фея”. И еще она производила ловцы снов для интерьеров – это было основное содержание блога. Она все время снимала – себя и свои прогулки по паркам; свои ловцы из веток, костей, перьев и стеклянных бус; и свою потрясающую берлогу с папоротниками, светящимися гирляндами, старинным зеркалом и полосатым диваном. 

Так-то ее берлога располагалась на двадцать пятом этаже в западном Мурино, но это, по мнению Лизон, не вписывалось в формат. А по мнению Аси, очень даже вписывалось.

Последняя работа Лизон, которую пока никто не купил, теперь висела над диваном: метровый круг паутины, выполненной из изумрудно-зеленого шпагата и хрустальных подвесок от люстры, а в центре – череп волка.

– По утверждению поставщика, это волк, – задумчиво проговорила Лизон. – Хотя от бомжа с Уделки волка в последнюю очередь можно ожидать. Ну, я пошла.

Время было к девяти вечера.

– Ты куда? – спросила Ася.

– На подработку. Рядом тут, в Бугры. Там оптовый склад “Кислорода”.

– В ночную смену, что ли? Ого! Не знала, что ты там работаешь.

– Уже два месяца, – подтвердила Лизон. – Ипотека сама себя не закроет. 

– А как же ловцы снов? Они такие крутые у тебя!

– Плохо идут в последнее время. То ли людям снится такая крипота, что мои ловцы не справляются, то ли спать устарело как концепция. Так что сонная фея временно бессонная!

Лиза ушла.

При ней все казалось как-то проще, веселее и не так страшно. 

Но оставшись одна, Ася совершила две ошибки. 

Во-первых, она зашла в анонимный паблик “ПОДГОРЕЛО”, куда прошлой ночью на эмоциях написала пост про всю историю со Славиком. 

Пост был такой:

“Пять лет снимали квартиру с парнем, платила половину.

Недавно узнала, что квартира ЕГО.

Чувствую себя идиоткой”.

Комментариев накапало больше двухсот, и Ася стала их читать.

“Правильное чувство”

“Надо было документы смотреть, а не сказки слушать”

“Как можно пять лет не знать, где и с кем ты живешь?”

“А что не так? Жила бы одна, плотила бы в два раза больше”

“Сильные независимые, что с лицом? Расходы пополам уже не нравится?”

Была и пара комментов в поддержку, например:

“Опять женщина виновата, что поверила любимому человеку. Классика”.

Но осуждателям было что ответить:

“А что у вас любовь все время в деньги упирается?”

“Пост не про деньги, а про доверие”

“Да он просто хотел проверить, насколько она меркантильная. Тест провален”

“А еще что? Не бил, не изменял, кредиты на тебя не брал? Тогда не интересно”

“На машину копил. Тебя же и возить будет”

“Этот парень гений!”

“Заведи кота и снимай одна”

Телефон крякнул. Это снова был рабочий чат. “Кто завтра закрывает смену, просьба задержаться и помыть холодильники”.

После этого Ася позвонила маме. Во- первых, надо было решить, ехать ли ей домой в Степнореченск, хотя бы на время, а то и насовсем. А во-вторых…

– Ну как же так, надо поговорить со Славиком и все выяснить, – сказала мама в Степнореченске. – Еще помиритесь! У вас ведь все было так хорошо. Не то что у дочки тети Люды с мужем. Ты представляешь, на той неделе…

И рассказала такую ужасную историю про мужа дочки тети Люды, что Ася, закончив разговор, отложила телефон подальше и некоторое время сидела не двигаясь.

Телефон прокуковал кукушкой. 

“Девочки и мальчики! – писала Катя Админ. – Наша СММ ушла в закат, распределим пока нагрузку. С завтрашнего дня надо будет делать по четыре-пять атмосферных сториз в смену в свободное время. Жду идеи и контент-планчик. Ася, ты самая старшая, возглавь этот блудняк. Держимся!”.

Ася всегда была сдержанной. “Сдержанный человек –  это значит есть что сдерживать”, – говорила мама. 

Ася снова отложила телефон, посидела, и к ней действительно пришла идея. В квартире у Лизы было такое крутое удобство, как балкон. Асина идея заключалась в том, чтобы выйти на балкон и поорать.

Снаружи было холодно, конец ноября как-никак, но Асю это не остановило. Она рванула балконную дверь.

Мелкий снегодождь освежил ей лицо, а от пейзажа привычно захватило дух, как от любого питерского вида. Спальный район не думал спать. Куда ни глянь, кругом был лес многоэтажек с освещенными окнами. Огни машин и фонари остро лучились из-за снежной пыли в воздухе. Низкие тучи, и те были подсвечены желтым – в общем, световое загрязнение на уровне.

Но Ася выскочила не за тем, чтобы любоваться. Она зажмурилась, сжала кулаки и заорала со всей силы:
– АААААААААААААААААААААА!

Казалось бы, ничего особенного. Для осеннего вечера в Мурино.

Но тут произошла серия странных совпадений. Раздался гром, жирная ветвистая молния разорвала тучи. Забибикали машины во дворе, замигали фонари и окна. 

Позади Аси, в комнате, погас свет и послышался звон стекла. 

Она заскочила обратно и увидела, что старое зеркало осыпалось, а череп слетел со стены на пол.

Это что еще за явление, оторопело подумала Ася. Такая сильная гроза? А в ноябре вообще бывают грозы? 

И тут же едва не заорала снова.

Снаружи, на балконе, маячила темная человеческая фигура. Более того, фигура эта махала фонарем и подавала через стекло какие-то знаки.

Балкон-то общий, сообразила Ася. А значит, хоть это и неприятно, кто-то вполне имеет право там стоять. Похоже, своим криком она перепугала соседей.

Ася открыла дверь, готовясь извиняться и убеждать, что полицию и психушку вызывать не надо. Но сосед – если это был сосед – не пугался и не ругался. 

Наоборот, он весь так и сиял, будто выиграл миллион  в лотерею. И лысина его сияла, и глаза. И пышные усы так радостно топорщились, что чуть ли не метали искры. 

Да и вообще, это был странный дяденька. Вместо домашних тапочек на нем были такие черно-белые ботинки, какие встречаются только в фильмах про гангстеров и Великую депрессию. Вместо какой-нибудь спортивки – костюм-тройка с галстуком-бабочкой. 

В одной руке сосед высоко держал старый рыболовный фонарь, а другой – прижимал к груди шляпу и толстый кожаный портфель. 

Ну и публика, подумала Ася, какое ж это Мурино? Это же типичный старый фонд.

– Простите за шум, – сказала она вслух. – Все нормально, просто…

– Накипело?  – радостно подсказал незнакомец.

– Ну… да.

– Это очень хорошо! – воскликнул он. – Очень, очень хорошо! Скажите, любезная госпожа, вы не хотели бы жить в замке?

Дело плохо, подумала Ася.

– Спасибо, не интересно, – ласково сказала она и стала пятиться назад, прикидывая, как бы половчей захлопнуть балконную дверь у озабоченного соседа перед носом.

Сосед горестно вздохнул.

– Нет-нет, вы не так поняли! Осмелюсь предложить вам, как это у вас говорится, работу мечты! Предполагающую небольшой переезд. Один момент…

Он пристроил фонарь на перила и выхватил из портфеля глянцевый буклет. Свет упал на разворот страниц, там был какой-то зефирный пейзаж в диснеевском стиле: розовые облака, голубые башни.

– Нравится? – спросил психованный сосед.

– Волшебно, – ответила Ася, решив не раздражать больного. – А теперь давайте-ка по домам, вы к себе, а я к себе.

– Не с того я начал, – сказал больной как бы сам себе. – Это в известной мере простительно, ведь такой случай… Позвольте рекомендоваться: Фридмунд, Ойвинд Иванович… да-да, Иванович! – с уверенностью повторил он. – Ходатай по делам. Или, как это говорится, поверенный. А иногда и агент по недвижимости, как вот сейчас, например.

– Риелтор? – переспросила Ася.

– Можно сказать, что и риелтор! – охотно подтвердил Ойвинд Иванович Фридмунд.

– Ничего себе, как высоко вы забрались. Только зря. Дворец мне пока что не по карману. Я вообще, наверное, уеду скоро.

– Конечно! Воля ваша!  – горячо согласился Ойвинд Иванович. – Хотя предмет сделки совершенно в другом. Но позвольте мне подтвердить мои полномочия. А заодно и ваши! Момент…

Он снова залез в портфель и выгрузил объемистую деревянную шкатулку, которая по всем признакам не должна была там помещаться. Шкатулка была в три ряда обмотана цепью, на которой висел амбарный замок. 

– Защита данных, как говорится! – похвастался Ойвинд Иванович. – А вот это будет вместо ключа.

Из портфеля был добыт еще один странный предмет – длинный футляр из тисненой кожи, вроде как для флейты. Но внутри лежал в синем бархате узкий граненый стек из оргстекла или чего-то в этом роде.

– Дайте угадаю, волшебная палочка?

– Можно и так сказать! – просиял психованный риелтор. – Вы очень быстро схватываете! 

Ася с подозрением огляделась.

– Это что, пранк или квест по Гарри Поттеру? Где камера? Я сейчас Лизе позвоню и устрою ей.

– Успеется, успеется! Скажите честно, вас злит моя назойливость? 

– Честно? Немного да.

– Только немного?

– Да ужас как.

– Бесит?

– Не то слово! 

– А какое слово?.. Нет! Нет! Не говорите! Не расплескайте это чувство! Возьмите палочку и прикоснитесь к шкатулке!

И с церемонным поклоном подал ей футляр на вытянутых руках, будто атаманскую шашку. 

Ася пожала плечами.

– Ну ок.

Едва она взяла палочку, как Ойвинд Иванович отбросил футляр через плечо, натянул шляпу на уши и проворно залег на пол, прикрывшись портфелем.

Асе это не понравилось, но начатое движение было уже не остановить.

Шкатулка мирно стояла на коврике. Стеклянная палочка даже не коснулась замка на цепи, а только приблизилась к нему. 

Но с какого-то перепугу по шкатулке разбежались синие молнии, она задребезжала, затряслась, подпрыгнула и развалилась на части.

Что-то лежало среди обломков и красиво искрило. 

– Это вам, – сообщил Ойвинд Иванович. Он высунул голову из укрытия и ободряюще задвигал кустистыми бровями.

Ася протянула руку и подняла бумажный свиток – белый и легкий, почти невесомый, перевязанный джутовой веревочкой. По красной сургучной печати бегали голубые огоньки, вычерчивая рисунок: три молнии над башней, а над ними – крошечная звезда.

– Если это развод, то мне нравится уровень, – пробормотала Ася и сломала печать.

А уровень рос на глазах. Едва она развернула послание, в воздухе запахло лилиями. Бумага была тонкая, будто рисовая, и совершенно чистая, то есть пустая. Но тут же невесть откуда поползли тихие шепотки, и буквы стали появляться, будто их писала невидимая рука.

И вот что прочла Ася:

“Приглашение

Досточтимая госпожа!

Лунный Двор Королевства Авалетт счастлив пригласить Вас занять почетную должность управительницы Замка Тысячи Гроз  (далее: Хозяйки Гроз) —  владения, объединяющего элементы уникальной архитектуры, магии и метеорологического управления.

Замок пробудился впервые за многие годы, признавая Вас достойной этой редкой чести.

Если Вы согласны, плюньте в левый нижний угол сего письма и следуйте указаниям подателя сего письма.

От имени, по поручению и во славу Лунного Двора, 

написательница сего письма —  
Тирисса, фея добрых вестей”

Кто бы ни была эта Тирисса, было что-то трогательное в том, как ей нравились слова “сего письма”.

Асе стало весело. Хотя она не могла точно определить, что чувствовала: радость, тревогу или испанский стыд – но что угодно, кроме страха.

– Спасибо, конечно, – сказала она. – А соцпакет имеется? 

Ойвинд Иванович вскочил и отряхнулся.

– Конечно! Должность хозяйки Замка Тысячи Гроз предоставляет ряд исключительных возможностей и личных привилегий. Как говорится, плюшек!

Это заявление произвело интересный эффект на свиток. Снова послышался шепот, и внизу на листе появилась приписка:

“Плюшки, пирожные, засахаренные фиалки и улиточное желе представляются.”

Неужели я настолько объелась пирожных, подумала Ася про себя. Могут ли одиннадцать маленьких профитролей вызвать бред и галлюцинации? 

– Ах, улиточное, – сказала она вслух. – А кофе у вас там не варят?

– Кофе? Насколько мне известно, нет, –  с сожалением признал риелтор-поверенный. – Разве что желудевый.

“Чем плох желудевый?” – появилась новая приписка.

Ойвинд Иванович немного занервничал.

– Хорош. Превосходен даже! Ну вот, как видите, – сказал он, – мы можем обсудить все детали, и даже в письменном виде. Но лучше, конечно, сделать это лично!

– А что на этой работе делать-то надо? – полюбопытствовала Ася.

Он возвел глаза к небу.

– Да ничего особенного. Должность во многом символическая, к тому же вы идеально для нее подходите… Надо будет только пройти небольшие курсы по управлению гневом.

Ася фыркнула.

– Какие-какие курсы? Теперь я начинаю думать, что вас моя мама послала.

– Мама? Мама это святое… Но она здесь ни при чем. Видите ли, в чем дело. Замок Тысячи Гроз – отличная недвижимость, со всеми удобствами. Ну просто заезжай и живи! Но, как вы уже поняли, замок этот волшебный. И он управляется гневом.

– Как это?

– Да-да, управляется гневом, питается гневом, как вот эти дома, – Ойвинд Иванович широким жестом обвел муринскую панораму, – питаются электричеством. А у вас этого добра – я имею в виду, гнева – хоть отбавляй, и очень высокого качества.

Асе стало неловко.

– У меня? Да почему… нет. Я вообще-то нормальная. Это только один раз, просто накатило… 

– Ну, гнев есть гнев, вещь загадочная. Относится к числу неизмеримых энергий. Накопили, наверное, а? Не тратили? – подмигнул он. – Впрочем, я простой поверенный и только выполняю поручение Лунного Двора. Как я слышал, феи сбились с ног в поисках подходящей хозяйки для Замка, но Замок сам решает – вернее, входит в резонанс с подходящей хозяйкой. Или не входит, и тогда уж она не подходящая.

– Интересно у вас там, наверное, – сказала Ася. 

– Не то слово! Чудесная страна – Авалетт. Эти розовые туманы, серебристые леса, изящные шпили… Простота и гостеприимство! Ну что, отправляемся?

– Эмм, – сказала Ася. – Нет, пожалуй, откажусь. Мне вообще на работу завтра.

На лице Ойвинда Ивановича отразилась несложная гамма чувств – от удивления до разочарования.

– На работу? – переспросил он. – Да-да, в самом деле, Ася… подменить Машу, перемыть холодильники…

Таких подробностей риелтор знать не мог, как и ее имени, если только не пролез каким-то образом в Асину переписку. Но после демонстрации всех искрящихся, взрывающихся и шепчущих девайсов она уже как-то забыла этому удивиться.

– И с жильем ведь у вас проблемы, – добавил он.

– А это вы откуда взяли? 

– Всего лишь опыт. Если бы эта конура принадлежала вам, и то всякий на моем месте сказал бы, что с жильем у вас неважно, но это ведь не так? Что думаете делать: вернетесь в родной город или застрянете здесь на раскладушке?

– Знаете что, – сказала Ася, – кто бы вы ни были, это все не ваше дело.

– О, безусловно не мое, – грустно ответил Ойвинд Иванович, и усы его поникли. – Мое дело – найти хозяйку для Замка Тысячи Гроз, и дело это такое важное и до того в печенках у меня сидит, что поневоле забываешь о приличиях. Принуждать вас я не могу, но неужели вам не интересно? Хоть посмотреть на Замок?

– Посмотреть?..

Ася и сама не знала, то ли ей стало жалко незадачливого Ойвинда, то ли в самом деле взыграло любопытство.

– Хорошо, давайте, – она протянула руку за рекламным буклетом, который теперь выглядывал у поверенного из кармана пиджака.

Но приставучий ходатай ловко увернулся.

– Картинки! Пф! Не стоят вашего внимания! – воскликнул он. – Хоть они и нарисованы придворным художником, ни одна не передает и десятой доли великолепия и комфорта Замка! Лучше взять зеркало. У вас есть зеркало?

Ася оглянулась в комнату.

– Ой, а зеркало-то разбилось. Из-за грозы. Или… из-за меня? 

Ойвинд Иванович торжествующе улыбнулся.

– Вы уже начинаете осознавать свою силу. Это очень хорошо! А зеркало мы починим!

Они все еще торчали на балконе, и неизвестно, как Ойвинд, а Ася начала уже подмерзать. К тому же из-за разбитого винтажного зеркала Лизон наверняка расстроится, а Ася, соответственно – наверняка огребет.

– Ладно, – сдалась она. – Пойдемте.

Зеркало у Лизон было большое, в полный рост. Наверное, тоже с Уделки. В понтовой резной раме: сверху листья и цветы, а внизу львиные лапы. Но теперь от зеркала, почитай, одна рама и осталась: только несколько осколков удержались в скобах, а все остальное ссыпалось на пол в искристый холмик.

Ася на всякий случай обошла холмик по дуге. На цыпочках прошла в прихожую и влезла там в Лизины тапки. Пощелкала выключателями – верхний свет не загорелся, а лампа – да.

Что касается зеркала  —  чинить, на Асин взгляд, тут было совершенно нечего. 

Ойвинд Иванович, однако, не сдавался: пошатал раму, постучал по фанерной подложке с намалеванной надписью “ПЗ – 7” (почему ПЗ, а не ПВЗ?  – мелькнуло у Аси в голове) и наконец присел на корточки с видом сантехника, который вот-вот скажет: “хозяйка, тут всю систему менять надо”.  

– Собственной волшебной силой я не обладаю, – сказал он вместо этого. – Но суточные в подобных командировках получаю, так что…

С этими словами поверенный вынул бумажник и вытряхнул из него на ладонь немного мерцающей пыли. Энергично потер руки, отчего они фосфорно засветились, и принялся делать плавные жесты, как в “Битве экстрасенсов”. Выглядело это смешновато, но эффект произвело невероятный. Сияющие пылинки понемногу сыпались с ладоней, но не падали, а зависали в воздухе, как светляки. Когда их набралась порядочная стая, зеркальные осколки на полу дрогнули, будто под ними кто-то зашевелился, и тоже потянулись в эту стаю: сначала самые мелкие, потом побольше. Игнорируя гравитацию, осколки танцевали в воздухе – а потом вдруг раздался тихий звон, и все встало на места. 

Перед Асей снова было целое зеркало – гладкое, без единой трещины. И только Ася подумала, что какое-то оно слишком гладкое, как Ойвинд Иванович ткнул в стекло пальцем, и по нему разошлись круги, будто по воде.

Ася заглянула в зеркало: ни их двоих, ни комнаты там не было. Только какая — то мутная клубящаяся дымка. 

– Сейчас подкрутим! – успокоительно заявил Ойвинд Иванович и продолжил свои пассы.

Туман разошелся облаками – а далеко внизу, с высоты птичьего полета, открылся вид на белый инеистый лес и заснеженные горы.

– Это Северный Удел, – прокомментировал Ойвинд, как экскурсовод в автобусе. – Лесные кантоны, народ там суровый, но хлебосольный.

Он сделал жест — и картинка сменилась. Море, гладкое, как стекло, уходило к горизонту; по волнам скользили тени летающих рыб; парусные корабли теснились в гавани серебряного города, сверкающего огнями.

– Луньера! Курортная зона, – пояснил Ойвинд. – Дивные места, если не считать штормов и ундин с дурным характером. Недвижимость дорожает каждый год, и если вас интересуют инвестиции…

Зеркало моргнуло и потемнело, будто они очутились прямо в чаще дремучего леса –  да так оно и было. Черные голые сучья, едва подсвеченные закатом, уперлись прямо в стекло с той, другой стороны, и Асе показалось, что они шевелятся и тянутся к ней, как руки зловещих мертвецов.

– Это у нас что? Тенелесье. Ничего интересного,  —  пробормотал Ойвинд.

Он снова замахал руками: теперь зеркало показывало что-то вроде огромного ущелья, по которому текла река синего пламени. На стенах ущелья плясали длинные тени рабочих, их маленькие фигурки сновали туда-сюда по длинному вырубленному уступу.

– Подгорные провинции! Выплавка чар.

Поверенный разошелся вовсю и листал зеркальные виды, как рилсики в телефоне, приближая и отдаляя картинку. 

Панорамы сменяли друг друга – степи, где паслись крылатые кони; озеро, светящееся изнутри; бал во дворце и танцующие гномы в красных колпачках на каком-то сельском празднике. 

И вот, наконец, как будто камера взмыла выше, и Ася увидела шпили, окутанные туманом. 

Ойвинд восхищенно вздохнул, как человек, показывающий свою новую квартиру после шестимесячного ремонта:

– А вот и он –  краса и гордость королевства Авалетт, Замок Тысячи Гроз.

Туман расступался медленно и неохотно, открывая замок. С высоты он напоминал звезду – от центральной башни (Ася вспомнила слово “донжон”, игры Славика и самого Славика, но боль длилась недолго) – так вот, от донжона расходились лучами мостовые галереи, соединяющие башни разной формы: круглые и восьмигранные, остроконечные, с затейливыми флюгерами на шпилях.

Крыши, покрытые темной черепицей, блестели влагой. На зубцах стен сидели гаргульи, их каменные пасти извергали струи дождевой воды.

Внутренний двор утопал в молочной дымке, но можно было различить фонтан, статуи и спиральные дорожки сада. 

Сад окружал замок и снаружи, со всех сторон – а ничего похожего на крепостную стену не было. 

Ойвинд снова потер руки и решился на панорамный облет, и стало понятно, почему крепость тут не очень-то нужна. 

Замок парил на огромной летающей скале – обросшей мохнатым мхом, прорезанной трещинами, из которых струился свет. Не то чтоб эта скала свободно дрейфовала в облаках – но была кем-то решительно оторвана от земли. Над бездной был перекинут арочный мост из серого камня, чьи опоры терялись в тумане.

Как это все устроено и почему не падает – было совершенно непонятно.

– Чудо техники и волшебства, – пояснил Ойвинд Иванович в ответ на вопрос, которого Ася не задавала. – Ну что? Пойдем посмотрим поближе?

Ася помотала головой и услышала собственный голос:

– Подождите, я только сумку возьму.

Неимоверное восхищение – а может, облегчение – отразилось на лице посланца фей. Он вытащил из кармана свою смятую шляпу и в восторге подкинул под потолок, прежде чем нахлобучить на лысину.

– Давно бы так!

Схватил Асю за руку и втащил в зеркало.
***
Хмм, ну как вам?
Берете такую недвижимость со всеми удобствами и неудобствами?

Портал в волшебный мир мог быть похож на что угодно – но в Асином случае он больше всего походил на примерочную магазина диско-шмота, где она однажды работала. Дурацкий синий свет, в котором выглядишь как угодно, но не как в жизни; со всех сторон зеркальные отражения, в которых раздваиваешься, умножаешься, дробишься и теряешься. Лампочки мигают… хотя, наверное, это звезды…

Всего на пару секунд Ася потерялась в зеркальном коридоре, а потом – будто бы с небольшой высоты – приземлилась коленями в мягкую росистую траву. Под руками был сплошной ковер клевера, хорошо знакомые круглые листики, но что-то в нем было не так. Весь клевер был четырехлистный.

– Ого, сколько счастья, – сказала Ася сама себе.

– А то! Это Авалетт! – раздался голос Ойвинда. 

Он тоже свалился в траву несколько поодаль и теперь разглядывал свои перепачканные зеленью твидовые брюки.

Брюк ему явно было жаль, но профессионализм оставался сильней.

– Сочная травка, – пробормотал поверенный. – Если вас интересует разведение кроликов… Но пройдемте к Замку!

Как уже заметила Ася, крепостной стены не было. Были исполинские кованые ворота с такой же эмблемой на каждой створке, как на давешней печати в письме. На позеленевшей цепи висел замок, хотя насколько он здесь нужен, было не очень понятно – ворота просто торчали посреди сада, подпираемые с двух сторон колючим боярышником.

Тем не менее Ойвинд Иванович повозился в портфеле и открыл ворота своим ключом.

В воздухе висела легкая морось – тот самый туман, который казался таким плотным с высоты. Похоже, в королевстве Авалетт тоже была осень, но еще теплая и мягкая. Сад выглядел заросшим и диким, на мокрой зеленой траве лежали первые желтые и красные листья, и пахло просто сумасшедше: сладко и горько. Навскидку – яблоками и тысячелистником.

– Замок спит, в своем роде, – сказал Ойвинд. – Но мы его разбудим!

По длинной загогулистой каменной лестнице они поднялись к парадному входу. Тяжелые двери были оснащены молотком в виде дятла – и поверенный, ухватив птичку за медный хвост, забарабанил с таким усердием, будто и правда намеревался поднять тут живого и мертвого.

– Персонал тут, знаете ли… – туманно пояснил он, как бы извиняясь. – Но все не так уж плохо!

Двери отчаянно заскрипели в петлях и распахнулись – кажется, сами собой.

Ойвинд Иванович церемонно пропустил Асю вперед. Если честно, она бы охотно обошлась без такого знака внимания: входить было страшновато.

Внутри было все как полагается в замке: холодно, гулко, пустынно. Великолепно. Блестел гладкий мраморный пол в серо-зеленую клетку. Уходил в немыслимую высоту многоярусный свод, перевитый лестницами и анфиладами. Оттуда, с высоты, на пол эффектно падал одинокий солнечный луч, и в нем танцевали пылинки.

– Ну как? – осведомился довольный Ойвинд.

– Охренеть, – выдала честную реакцию Ася. 

Перейти на более изысканный лексикон еще успеется, подумала она, в том случае, если…

Но едва Ася успела это подумать, как откуда-то с потолка обрушилось тележное колесо – и закачалось на веревке прямо перед Асиным носом. 

Похоже, это было не совсем колесо, а что-то вроде люстры, какие часто показывают в фильмах про средневековую жизнь.

Но главное – на этой тележной люстре среди оплывших свечных огарков сидела какая-то крыса и целилась в Асю и Ойвинда из маленького арбалета, похожего на опасную бельевую прищепку.

Так что Ася резко перешла вместо более изысканного лексикона на менее изысканный. А еще – отскочила и замахнулась на крысу сумкой.

Ойвинд тоже шарахнулся и загородил Асю портфелем, но тут же строго сказал:

– Это что за шутки? Опомнись! Перед тобой дама!

Маленькие черные глазки зверька заметно выпучились.

– Дама! – раздался скрипучий голосок, в котором прорезалась паника. 

Взметнулся облезлый хвост, и зверушка удрала невесть куда, заставив покинутое колесо бестолково вращаться.

– У вас тут крысы водятся? С этого надо было начинать! – сказала Ася.

Но риелтор, нет чтобы усовеститься, замахал на Асю руками.

– Тише, тише! Это не крыса! Это сенешаль Замка! 

– Сене… кто?

– Ну, кастелян, – объяснил Ойвинд. – Хранитель. Отчасти и дворецкий, но так его лучше не называть, обидится. Он не крыса, он белка. Зовут Скребниль Громтоск. Из очень хорошего, рыцарского рода!

– Хранитель? А разве не вы тут всем заведуете?

К Ойвинду Ася уже успела немного привыкнуть, а к сумасшедшей белке была не готова.

– Нет, что вы!  – воскликнул поверенный.  —  Я бываю в Авалетте нечасто, в основном по делам, но всякий раз с приятностью. А что касается Замка – всем заправлять тут, надеюсь, будете вы. Скребниль будет вам очень полезен. Пусть он, между нами говоря, нелюбезный старичок, – годы, артрит – но зато все знает о Замке, и тени его слушаются.

– Тени?..

– Обслуживающий персонал. Знаете эти сказки о волшебных замках, где вся работа делается как бы сама собой? Слуги-невидимки, домовые эльфы и так далее? В Замке Тысячи Гроз дело поставлено примерно на ту же ногу, только вот…

Что “только вот”, Асе узнать не довелось. Разговор был прерван новым появлением белки-сенешаля. Скребниль Громтоск браво выскочил в круг света посреди холла. Теперь его седой хвост был распушен и походил на столб дыма, а черные кисточки на ушах топорщились, как бритвенные помазки. Мало того, он был в начищенной кирасе и притащил с собой меч.

– Оу, – проговорила Ася. – Нас атакуют?

Меч Скребниля Громтоска был размером с крупную шпажку для бутербродов, а кираса, не исключено, была сделана из ложки.

Но оказалось, что на этот раз у Скребниля мирные намерения. Он отсалютовал мечом и проскрипел:

– Да осенит вас слава Замка Тысячи Гроз, благородная госпожа! Дозвольте приветствовать вас от имени всех, кто служил Замку со времен, когда дубы были желудями.

Не зная, что сказать, Ася изобразила что то вроде реверанса.

– Кавалер Громтоск глядит прямо в корень, – вступил обходительный Ойвинд. – Как всегда, как всегда! Возрадуйтесь, старина, я вам привел хозяйку.

Глазки сенешаля заблестели, а носик задвигался.

– Вот как? Новая гроза? – прострекотал он.

Не было похоже, что белк особенно возрадовался. Скорее, это прозвучало как минимум скептически.

Тем не менее, он прижал лапку к груди и торжественно возгласил:

– Если бы стены могли говорить, они бы благодарили судьбу за ваш приход, мадам: долго они ждали повелительницы, достойной их тайн. С этих пор мой меч, мой хвост и честь моя – к вашим услугам. А также и свежие простыни и подогретый сок, – подумав, добавил он. – И гребенки, и все, что понадобится. Скок-поскок!

– Кхм, спасибо, – ответила Ася. – Вообще-то, я только на экскурсию.

Возникла пауза.

– Экскурсия! – воскликнул Ойвинд Иванович. – Конечно! Кавалер, ведите нас в Громовую башню.

Без лишних слов белк запрыгал, лязгая доспехами, куда-то в темноту. Поверенный устремился следом, и Асе оставалось только отправиться за ними.

Идти пришлось извилистым темным коридором, где Ойвинд Иванович находчиво осветил путь своим бумажником, в котором еще оставались последние крупицы магической пыльцы. Светильник из портмоне вышел не лучше и не хуже, чем из пня-гнилушки, и в этом свете было довольно жутко встречаться глазами с разбуженными летучими мышками.

Потом по винтовой лестнице они поднялись в верхний ярус башни. 

Громовая башня могла бы с таким же успехом называться Западной. Окна были закрыты тяжелыми занавесями зеленого бархата, но когда Скребниль, с третьего прыжка, ухватился за шнурок и раздвинул драпировки – оказалось, что за ними еще и балкон, и что как раз сейчас отсюда открывается потрясающий вид на закат.

– Потрясающий вид на закат! – ввернул риелтор, хотя это было ясно и так.

Золотой свет залил небольшую круглую комнату.

Никакой мебели здесь не было, но было что-то среднее между алтарем и конторкой. На деревянной крышке были вырезаны символы, протравленные красками и кое- где инкрустированные цветными камешками. Это слегка напоминало приборную доску.

– Подойдите, – пригласил Ойвинд. – Вот здесь самое оно и происходит. Управление гневом.

Ася подошла поближе. Часть закорючек на доске складывались в круг, и среди них не было ни одной знакомой: никаких тебе рун, цифр или знаков Зодиака. 

– И что надо делать?

– Коснитесь центра круга.

В серединке круга в доску была вделана какая-то отполированная, но все равно малоприятная на вид ребристая штуковина, похожая на спинку окаменелого трилобита.

– Ну, допустим, – сказала Ася. – Где ваша волшебная палочка?

– Инструменты подождут, – ответил Ойвинд. – Сейчас Замок должен почувствовать вашу руку.

– А это не опасно?

– Совершенно и абсолютно!

Асе часто говорили, что ее легко подбить на что угодно. На этот счет она думала, что так или иначе делает только то, что хочет сама.

– Ладно, – сказала Ася и тронула спинку трилобита.

В ту же секунду фигурка под ее пальцами потеплела, по каменным прожилкам пробежал огонь. Все знаки засветились, и доска зазвучала низким гулом, как будто отозвались недра замка. 

На стенах комнаты вспыхнули голубым пламенем светильники – оказывается, они здесь были все это время.

– Работает, – с удовлетворением прокомментировал Ойвинд Иванович. – Пойдемте скорей, вы должны это увидеть.

И за руку потащил Асю на балкон. 

Скребниль Громтоск был уже там – вскочил на перила и крутился туда-сюда, приставив лапку к глазам на манер козырька.

Балкон опоясывал башню полукругом и предоставлял достаточный обзор на западное крыло замка. И можно было видеть, как повсюду загораются голубым светом окна, как по цепочке зажигаются цветные фонарики в саду.

Но иллюминация была только малой частью того, что творилось в замке. И, самое интересное – не все происходящее Ася могла видеть, зато всё чувствовала.
Как дрогнул колокол в дозорной башне. Как во дворе забил давно высохший фонтан. Как вернулись в дозор механические стражи – латные фигуры, в чьих пустых шлемах снова зажглась искра сознания. Ковры, гобелены и занавеси встрепенулись, отряхивая пыль, а гаргульи на карнизах расправили крылья.

В подвалах загудели магические трубы, наполняя комнаты теплым воздухом, в кухне зажглись плиты и зазвенела медная посуда. И даже раскрылись в стеклянной оранжерее цветы, собравшиеся было спать.

– Поздравляю, вы разбудили Замок! – крикнул Ойвинд. – Теперь он ваш!

Наутро Ася проснулась от звука труб. Музыкальных, то есть, инструментов. Натурально какие-то трубачи, не меньше двух, надрывались где-то за окном, выводя наперегонки задорную мелодию. 

В полусне Ася подумала, что либо это ей мерещится, либо, уж во всяком случае, ее не касается. Но уже через несколько минут в дверь скребся Скребниль и отчаянно стрекотал при этом:

– Просыпайтесь, мадам! Визиты! Начались визиты!

Ася подскочила в постели и разом вспомнила все невероятные события вчерашнего вечера, включая собственно Скребниля.

– Да, сейчас, – откликнулась она довольно-таки сиплым, со сна, голосом.

Сенешаль, удовлетворившись этим, убрался. 

Ася огляделась по сторонам.

Прошлым вечером она не смогла как следует разглядеть комнату, которая ей досталась. Было уже поздно, Ася валилась с ног и заснула бы хоть на сеновале. Но уже тогда было понятно, что спальня в Лесной башне – это что-то с чем-то. Как и вся башня.

– Эту башню нарочно посадили в восточном крыле, – рассказывал вчерашним вечером Скребниль, сидя у Аси на плече и показывая дорогу, – чтобы было приятно просыпаться с рассветом. 

– Посадили?.. 

– Так точно, мадам! Потому- то башня и зовется Лесной, что ее не построили, а вырастили. Ее корни пьют древнюю магию земли, ну а ствол – это сплетение древесины и камня, лоз и чар. Здесь самые лучшие опочивальни. Сон в них восстанавливает силы, потому-то эта башня высоко ценилась… всеми,  —  закончил он, сбившись. – Всегда высоко ценилась.

Каким бы странным ни был этот рассказ, подтверждался он на каждом шагу. Ступени спиральной лестницы под ногами Аси были не чем иным, как плотным переплетением ветвей. Округлая дверь в комнату – тоже плетеная и окруженная живой листвой.

– Сухие листья отсюда уже вымели,  – сообщил Скребниль.  – Теперь, когда Замок проснулся, всё снова зазеленеет. Так-то здесь можно круглый год собирать с подоконника землянику.

Едва Ася вошла в комнату, как ее ноги утонули в самом мягком и пухлом мху. Но это уже как-то не удивляло. В комнате было стрельчатое окно, за которым угадывался темный сад. У окна стояла огромная кровать – настоящее принцессино ложе, заваленное вышитыми подушками. 

С потолка на постель спускались какие-то вьющиеся лианы, а сам потолок – точнее, свод – весь зарос ветвями, и в этих зарослях мерцали движущиеся огоньки.

– Это светлячки? – осторожно спросила Ася.

– Да-да, лучшие светлячки из сада, – ответил Скребниль. 

Он уже свалился кубарем с Асиного плеча и удрал за дверь – кажется, в связи с тем, что поперек постели лежала приготовленная ночная рубашка.

– А их можно будет как-то выключить?

Кавалера Громтоска за дверью не было видно, но каким-то образом стало понятно, что он обиделся.

– Можно попросить их убраться обратно в сад, – сказал белк. – Только они расстроятся. Они хотели вам спеть.

– Спеть? А… э… ладно, – только и смогла ответить Ася. – Я вообще не против, просто не очень люблю ночники. Так мелатонин не вырабатывается…

Судя по звону доспеха, Скребниль уже удалялся прыжками, но все же ответил:

– Не извольте беспокоиться! Все, что вам понадобится, будет выработано и доставлено в кратчайшие сроки! Скок-поскок!

Так что Ася переоделась и забралась в постель. Перед тем, как провалиться в сон, она успела заметить, что обещанные свежие простыни – не только свежие, но и прохладные шелковые, и что рядом с пением светлячков никакая музыка для медитации рядом не валялась.

Выспалась она отлично – может быть, как никогда в жизни. И почти без снов, только под утро мелькнула картинка: пасмурный день, дождь, гроза, а она, Ася, стоит на смотровой площадке Громовой башни в отпадном лилово-черном платье, совершенно сухом, и ни одна капля дождя не может к ней пробиться. Чувство было странное, но скорее приятное.

Разбуженная по поводу какого-то загадочного визита, Ася поняла, что проснулась вовсе не с рассветом – судя по солнцу, часов в одиннадцать, не меньше.

Ну и ладно, в конце концов, она не подписывалась исполнять тут обязанности хозяйки и даже смутно представляет, что это за обязанности такие. Так подумала Ася, но все-таки спешно влезла в джинсы и свитер и принялась приводить себя в порядок.

При свете дня спальня выглядела еще умопомрачительней, чем ночью. На стенах цвета старой бумаги была тонкая роспись, – цветы, листья – и такая искусная, что казалась живой (а может, и не казалась). На спинке кровати за ночь наросли живые вьюнки. Такие же оплетали раму зеркала над туалетным столиком. 

На столике под зеркалом были разложены разнокалиберные гребенки и щетки с резными ручками. Еще имелись старомодная коробка пудры с пуховкой, пузырьки с цветочными запахами, а также вазочка с лесными орехами – наверное, комплимент от сенешаля.

На подоконнике стоял медный тазик с водой. В воде плавали лепестки лилии. 

Ася глянула в зеркало – оно было непривычное, туманное и мягкое – и встретилась глазами со своим довольно бледным и взлохмаченным отражением. Сон на природе пока не оказал чудодейственного эффекта. 

Подумав, она отыскала под кроватью свою родную сумку и выудила из нее косметичку. Имеет право хозяйка волшебного замка накрасить ресницы?

Кроме туши и крема, в косметичке была еще одна важная вещь – сантиметровая лента. 

Еще лет в четырнадцать Ася узнала от мамы, что правильней следить не за весом, а за объемами: талией, бедрами и так далее. 

Лизон, когда впервые увидела у Аси желтую сантиметровую ленту, ужасно хохотала:

– Это что у тебя, для места преступления? Не беспокоить, то есть, ой, не пересекать?

– Просто слежу за фигурой, – мрачно отвечала Ася.

– Из кустов? 

– Тебе хорошо говорить, ты не толстеешь.

– А ты? Да ну, Аська, ты просто статная. 

– Статная? Кто так говорит вообще?

– Я говорю. Ты на Арвен похожа. То есть, на Лив Тайлер. Очень хорошо представляю, как ты стоишь на берегу реки и ругаешься на назгулов по-эльфийски.

– Скажешь тоже…

В этот раз измерение талии показало стабильную грустную цифру. Даром что ужинала Ася вчера только малиновым соком и орехами от щедрот кавалера Громтоска.

Грустно подкрасив ресницы, она запихала бьюти-девайсы обратно в сумку и пошла принимать гостей.

Куда идти, было интуитивно понятно. Точнее сказать, все двери по нужному маршруту распахивались сами собой.

Гостью Ася нашла в картинной галерее. 

До сих пор она не подозревала о том, что в замке есть картинная галерея, а вот гостья, похоже, была тут не первый раз – во всяком случае, держалась уверенно: привстав на цыпочки, разглядывала какой-то портрет и одновременно нюхала морозостойкую глицинию из сада.

Заметив Асю, незнакомка бросила оба своих занятия, подбежала, взяла ее за руки и с чувством произнесла:

– Ну наконец-то ты здесь, дорогая! Мы все так рады! Добро пожаловать! 

Это была небольшого роста синеглазая и золотоволосая красотка в розово-голубом платье со шлейфом. Она могла бы служить рекламой чего угодно для сияния кожи и амбассадоркой самого словосочетания “сияющая кожа”. И хотя Ася никогда в жизни не видела фей, она догадалась: раз уж феи заявлены в программе, перед ней точно одна из них.

– Это было прекрасно! – продолжала красотка.

– Что прекрасно? – осторожно уточнила Ася.

– То, как ты оживила Замок! Эту феерию света было видно из каждого уголка королевства. Весь Лунный двор просто на ушах стоит от восторга. И Дневной двор, то есть королевский, конечно, тоже. В ближайшее время король устроит бал в твою честь.

– Король? В мою?..

– Так уж оно полагается, – безмятежно подтвердила красотка. – Но давай же познакомимся! Я Амелинда, фея рассвета.

– Ася. Не фея…

– Как это не фея? – удивилась Амелинда и выразительно поглядела на Асины джинсы.  – Ах да, ты ведь из железного мира… 

Это прозвучало у нее с большой буквы: Железного.

– Не страшно, все равно ты теперь одна из нас. И тебе нужно фейское имя. Ася  —  это мило, но как насчет Асмерис? На северном это значит “разящая”.

– В каком смысле, – спросила Ася, – разящая?

– В смысле, без промаха. 

– Не знаю даже...

– Я здесь, чтобы помочь тебе освоиться, дорогая!  —  воскликнула Амелинда и устремилась к выходу из галереи.  —  С именем разобрались, подберем тебе платье. Сенешаааль! Кавалер Громтоск, где у вас тут гардеробная?

Гардеробная комната, как оказалось, была в Облачной башне замка. 

И никакая это была не комната, а просторный зал, уходивший в бесконечность. Зеркала, стоящие напротив друг друга, множили пространство и свет канделябров, застывших в воздухе без опоры. 

Но и без этой иллюзии было ясно, что платьев здесь очень и очень много: тысячи,  наверное, и ни одно не повторяется.

Узкая ковровая дорожка пролегала между рядов стоек с нарядами. Шелк, бархат, органза, тафта и ткани, названия которым Ася не знала, переливались всеми оттенками: от глубоких винных до почти прозрачных голубых. Большинство платьев выглядели старинными, но не старыми, будто время ничего не могло с ними поделать. 

Были тут и мантии, и маскарадные домино, и шелковые халаты, и чего только не было.

– Так интересно, – сказала Ася, когда снова обрела дар речи. – Они что, сгруппированы по эпохам?

– Что такое – по эпохам? – рассеянно спросила Амелинда, разглядывая меховую оторочку какого-то наряда.

– Вот эти, с кринолинами – на викторианские похожи. Эти, прямые, с бахромой и с бисером – уже модерн какой-то. А эти, корсетные – точно нью-лук. А вот это микромини с блестками – как из нашего магазина диско-шмота. У вас тут такие носят?

– Это не блестки, дорогая, а драконья чешуя из Семигорья. Не шкура убитого дракона, а выползки, конечно. Но все равно они жутко редкие, потому платье и короткое. Можешь надеть на танцы.

– Мм, нет, спасибо. Я вообще не уверена, что влезу во что-нибудь из этого.

– Что за глупости! Конечно, влезешь! Это же волшебные платья. И вообще, не беспокойся, вот перейдешь на пирожные из цветочной пыльцы, как все мы, и станешь стройной, как фея.

“Улиточное желе предоставляется”, вспомнила Ася. 

– Безглютеновую диету я давно хотела попробовать, только это очень запарно в нашем мире, то есть обременительно, – светским тоном сказала она. – И про ваш желудевый кофе я много слышала.

Под руководством Амелинды Ася выбрала себе и белье, и туфли, и платье – серо-голубое с серебряной вышивкой. 

Платье действительно село идеально, и в зеркалах Ася себе понравилась –  может, и не Арвен, и не фея, но что-то новое в ней появилось. Дымчатый шелк оттенил ее русые волосы и серые глаза. Да и бледной она уже не выглядела, ну а у кого бы на ее месте не горели щеки!

– Нужно бы уложить тебе волосы, да у меня руки-крюки! – рассмеялась Амелинда.  —  Но я кое-что дам тебе на будущее.

И она вынула из своей прически серебряную шпильку в виде веточки ландыша.

– Маленький подарок. Как настанет пора королевского бала, вели Теням причесать тебя. А теперь покажи мне свою силу! Ты уже умеешь делать грозы?

– Грозы? Нет, не умею, – призналась Ася. – Мне тут Ойвинд… эээ, Иванович обещал какие-то курсы по управлению, но что-то я его не вижу.

– Ах, он уже отбыл, да и ничего в этом не понимает! Пойдем, сами разберемся.

В Громовой башне Ася продемонстрировала Амелинде единственное, в чем у нее был опыт: тронула главную кнопку-трилобита. Вся панель снова засветилась, а за окном раздался громкий электрический треск. 

– Потрясающе! – восхитилась Амелинда. – Сколько же в тебе гнева!

– А что произошло?

– Если все как я думаю, то сейчас молнии пронизывают шпиль каждой из башен Замка и соединяются в корону. Выйдем, поглядим!

Они вышли на балкон. В воздухе витал арбузный запах приближающегося дождя.

По примеру Амелинды Ася подняла голову. Над замком ходили тучи, и, насколько хватало обзора, пульсировал в небе сверкающий игольчатый венок.

– Чудесно, – вздохнула фея и потянула Асю за собой назад, в комнату. – Теперь выберем, куда пойдет гроза.

Вообще-то, похоже было на то, что Амелинда видит конторку с пультом управления примерно второй раз в жизни, но уверенности ей было не занимать.

Она оглядела у агрегата все углы, что-то нажала сбоку, и из крышки выехал раздвижной пюпитр, к которому была пришпилена потрепанная карта.

– Вот и наше королевство! Теперь прокладывай путь грозе: вперед-назад, влево-вправо.

Хотя в Асиной жизни было немало всяких стажировок, в основном неоплачиваемых, а также первых дней работы по системе “плыви или тони”, ей стало не по себе.

– А где тут вперед-назад и лево-право? Никаких же кнопок нет. 

– Все управление в тебе. Знаки отзовутся твоей руке. Целься пока в Северный Удел! Там всегда плохая погода, если что-то пойдет не так, они даже не заметят, – безмятежно посоветовала Амелинда. 

Ася положила ладонь на доску. Закорючки под рукой откликались, вспыхивая мягким золотом.

Некстати вспомнился Славик, скрюченный перед монитором. Как он щелкал мышкой с видом человека, управляющего вселенной. Сидел в наушниках, почти не дышал, и все вокруг для него исчезало – даже она. Хотя почему “даже”...

Сама Ася тоже попробовала поиграть в одну стратегию, поняла, как можно убить пять часов на какую-нибудь деревню гномов, у которых все время кончаются припасы, и ей не зашло. Показалось так глупо. Когда в реальности припасы тоже все время кончаются…

Но сейчас она бы не отказалась помнить побольше об этом бесполезном занятии.

За окном громыхнуло. Но и на карте, по всем признакам бумажной, обозначилось какое — то шевеление. Определенно там завелось облако, которого раньше не было.

– Ой! Она что, жидкокристаллическая?

– Не знаю, эти чары для меня слишком сложные… то есть грубые, – нетерпеливо ответила Амелинда, с увлечением глядя на карту. – Северный Удел – это вон то серое пятно, похожее на котенка!

Ася попробовала провести по доске пальцем – и облако на карте сдвинулось. Только оно не просто переместилось, а, кажется, почувствовало направление ее мысли.

– Ура! – в восторге запрыгала Амелинда. – Пошло-поехало!

Доска под рукой вибрировала. Тепло ушло в ладонь, по коже будто пробежал ток, и небо ответило вспышкой. От грома задрожали стекла.

Закорючки вспыхнули ярче, стали красноватыми – а вдруг это индикатор перегрева? В груди тоже зажглось: страх, злость, раздражение – все смешалось. 

– Спокойно, – услышала она голос Амелинды. – Не сопротивляйся, а направляй.

Как направлять, куда? – было непонятно. Не отнимая руки, Ася подумала о сером пятне на карте, о снежных горах, которые видела в зеркале – и плотность воздуха изменилась. Поднялся ветер, гроза рванулась прочь, а по бумаге зазмеились огненные линии и очертили Северный Удел. 

– Не понимаю, получилось? – спросила Ася.

– Еще как! Для первого раза – просто огонь!

– Уф… Так значит, у этой табуретки есть магический тачпад. И чересчур интуитивный интерфейс. А Ойвинд, он надолго уехал?

– Кто знает, – Амелинда пожала плечами. – У него такая служба, то тут, то там. А зачем он тебе?

Зачем-зачем, подумала Ася, надо же мне отсюда выбираться. Но вслух сказала другое:

– А если во всем этом что-нибудь сломается?

Мечтательно прикрыв глаза, Амелинда вдыхала послегрозовой воздух.

– Да чему тут ломаться? Все будет так, как захочешь ты. Но на крайний случай здесь есть механик.

– Механик? Это хорошо! А как его найти?

– Он живет в старой буреварне. Это со стороны Облачной башни, там, где сад переходит в лес. 

– А что такое буреварня?

– Ну, знаешь, в старые времена там варили бури открытым способом, – объяснила Амелинда. – Увидишь. Только предупреждаю, дорогая: это злющий медведь, и легче из камня сварить варенье, чем заставить его работать.

– Медведь? 

После белки-дворецкого, подумала Ася, только медведя-механика мне и не хватало.

Фея мелодично рассмеялась.

– Ах, нет! Это человек, мужчина. Господин Хенрик Трюм. Тупой неотесанный болван.

Фея рассвета Амелинда отбыла по своим делам, на прощанье расцеловав Асю в обе щеки и пообещав скорые вести о балах, приемах и вечеринках.

Ася зачарованно смотрела, как удаляется по мосту фейское средство передвижения – карета в виде огромной серебряной розы (а может, серебряного кочана капусты), запряженная парой белых лошадей. На запятках сидели два герольда – они и трубили утром.

Но это было не единственное происшествие в тот день. Скребниль, видно, знал толк в протоколе, раз предвещал визиты во множественном числе.

Скоро в замок прибыла еще одна гостья. Ее черные волосы и серый плащ развевались на ветру, который она, кажется, принесла с собой. И, как будто этого было мало, прискакала она верхом на олене с золотыми рогами.

– Я Вейранн, фея предзнаменований, – без предисловий сообщила она. – Ты Асмерис, новая хозяйка гроз? Нам надо договориться. Я привезла свое расписание на месяц.

– А… о чем договориться? – спросила Ася, принимая мятый свиток.

Фея Вейранн поглядела на Асю по меньшей мере с сомнением.

– О громе и молнии, конечно. Большинство предзнаменований должны сопровождаться громом и молнией. А ты откуда?

– Из Железного мира, – ответила Ася.

– Понятно. Ну, удачи. Не потеряй расписание! 

С этими словами фея снова запрыгнула в седло, оторвала от своего кожаного пояса бомбошку в виде желудя и метнула в руки Асе.

– Вот тебе от меня!

Не успела Ася придумать парочку достойных ответов для малоприятной Вейранн (которая уже благополучно скрылась из виду), как появились еще две прекрасные девы – как можно было догадаться, феи.

Эти, пожалуй, выпендрились лучше всех: к парящему замку причалила летучая парусная лодка. Феи высадились на берег, то есть на мост, преспокойно привязав свое плавсредство к каменному столбику. Возможно, он торчал там нарочно для таких случаев.

– Привет, Асмерис! Я Тирисса, фея добрых вестей, – сказала одна из дев, рыженькая, с острым носиком, в фиалковом платье с пышными рукавами.

– А, написательница сего письма! – вспомнила Ася. – Рада познакомиться! Спасибо за письмо.

– А я Селеста, фея румяных щек, – представилась вторая, полупрозрачная блондинка в персиковом. – Мы видели твою грозу. После нее так свежо!

Тут Асе пришло в голову, что гостей хорошо бы чем-нибудь угостить. Не то чтобы она вошла во вкус хозяйских обязанностей – но невесть откуда взялось чувство ответственности, которое мешалось с чувством голода.

Она решительно кликнула Скребниля и потихоньку попросила организовать к столу чего-нибудь, что обычно едят феи.

Сенешаль, надо отдать ему должное, с готовностью метнулся исполнять поручение. Но организовать смог только –  тадам! – орехи и подогретый малиновый сок.

– В следующий раз приготовим для вас что-нибудь поинтереснее! – пообещала Ася, мило улыбаясь. 

Не знаю, как вы, прибавила она про себя, а я на орехах долго не протяну.

Феи, однако, щедро похвалили угощение.

– Значит, ты уже познакомилась со всеми нашими! – с энтузиазмом сказала Тирисса.

– Да, наверное.

– Со всеми, кроме Вивианы, – поправила Селеста. – Она занята, отправилась к подгорным гномам за новой партией чар.

– Очень важно поддерживать местное производство чар, это обеспечивает гномов работой, а без работы они чахнут и впадают в крайности, – добавила Тирисса.

Вспомнив зеркальную экскурсию по Авалетту, Ася предположила, что чары – это такая энергия, на которой здесь все работает, и с умным видом согласилась.

– Надеюсь, ты понравишься Вивиане, – сказала Тирисса, и Селеста закивала с таким серьезным выражением, что Ася решила уточнить:

– Гм, а это важно? Я имею в виду, она у вас что – главная фея?

– Нет, что ты! Мы все равны, и всё решаем вместе, на совете Лунного двора!  —  ответила Тирисса.

– Вивиана просто самая старшая, – сказала Селеста.

– Но чур, мы этого не говорили, – сказала Тирисса.

– На самом деле Вивиана – самая добрая фея.

– И самая мудрая, и все в королевстве ее очень любят.

– Ясно, – сказала Ася. – Жду не дождусь нашей встречи.

Они приятно поболтали еще немного, и феи уплыли восвояси. Каждая из них подарила Асе по перу – перо от Тириссы было писчее, для хорошего почерка, а перо от Селесты следовало положить в подушку для здорового сна.

Спровадив подружек, Ася решила, что более-менее удачно отбилась от всех визитов, и даже громко сказала: “Уф!”. 

Но  тут же почувствовала на себе чей-то пристальный, чтобы не сказать наглый, взгляд.

На перилах моста сидел, болтая ногой, какой-то красавчик в расстегнутом камзоле с позументами. Он разглядывал Асю и жевал стебелек ромашки.

О нет, подумала Ася (наверное, ее мысли уже стали немного авалеттскими). О нет, здесь все какие-то классные и премиальные, как будто в сериале “Сплетница” устроили костюмированную вечеринку в стиле Шекспира. Но это… это уже ни в какие ворота не лезет.

Глаза красавчика, мятно-зеленые, с черными ресницами, под бледным осенним солнцем отсвечивали серебром. Под глазами пролегли легкие тени – но не как у заморенного студента в сессию, а как у завзятого ночного тусовщика. Взъерошенные и влажные от тумана волосы небрежно падали на лоб, как после драки. Темные, резко очерченные брови придавали лицу характер, но в линии губ – мягких и немного насмешливых – притаилась опасная нежность. 

Слишком красивые глаза, слишком четкие скулы, и, главное – он слишком хорошо знал, что все это у него есть. 

Казалось, красавчик вот-вот скажет что-то важное – но он молчал, прикусив стебель цветка, и будто выбирал, поцеловать ли ему Асю или скинуть с моста для первого знакомства.

Мда, подумала Ася, вот что тут не лезет ни в какие ворота – так это ее собственные фантазии.

А красавчик, тем временем, наконец заговорил:

– Прости, – произнес он, жмурясь на солнце, – я без подарка.

Не то чтобы Асю сильно впечатлило это представление, но на всякий случай она решила держать оборону.

– А ты кто? Тоже какой-то фей?

Красавчик фыркнул.

– Так меня еще никто не называл. Хотя имен у меня много. Зови меня Сайрус. Я здесь командую ветрами, ты – грозами. Нам с тобою надобно дружить, Асмерис.

– Я вообще-то не соглашалась на это имя, – зачем-то сказала она. – Меня Александра зовут. Для друзей Ася.

Красавчик, то есть Сайрус, изобразил бровями несказанное удивление и спрыгнул с перил. При этом на его поясе звякнули десяток увесистых амулетов – звук получился такой, будто невесть какое сокровище прыгало в руки.

– И у тебя тоже много имен! Я так и думал! – воскликнул Сайрус. – Чур, Ася, я твой друг! Пойдешь со мной на бал?

– На какой бал?

– Да на любой королевский бал. За этим дело не станет. Первый бал – мой! Есть бальная книжка?

– Нет.

– Так я раздобуду. И на все страницы впишу себя. Чтоб ты не забыла, кто твой друг!

Это был странный и забавный разговор: Асе показалось, будто она вернулась в универ, но это ей даже понравилось. 

– Допустим, – сказала она. – Хочешь зайти в гости? Чаю не обещаю, но орехов у меня завались.

Но Сайрус, против ожидания, весь так и скривился.

– А у тебя там этот… хвостатый страж-привратник – он еще жив?

– Скребниль? Мне кажется, вполне. А ты с ним знаком?

– Он меня не любит.

– А тебя, значит, все должны любить?

– Именно! Ты уловила суть! – Сайрус широко улыбнулся. – К малейшему дурному обхождению я крайне чувствителен. А бури и ураганы мало кому нравятся, увы. Это просто замкнутый круг какой-то.

– Ладно уж, буду иметь в виду. Так что там насчет королевского бала? Какой этикет, дресс-код? Я о вашей монархии ничего не знаю.

– Ха! Что это у нас тут, свободные уши? Мне теперь есть с кем перемыть всем кости? Какой подарок судьбы! Внимай же мне.

Он заложил руки за спину и принял торжественный вид, будто собирался читать лекцию в академии.

– Итак, королевство Авалетт. У руля – его величество Теренс Третий, по совместительству человек с наибольшим количеством подбородков в пределах видимого горизонта. Не думай, я ничего не имею против пышных форм, но если король когда-нибудь решит скрыться от народа, ему придется маскироваться под холм.

Намек на пышные формы был некстати… но, может, и не было никакого намека, и Ася решила оставить это за скобками.

– А королева? –  спросила она.

Сайрус благоговейно воздел руки к небу.

– Королева Элоиза, – вздохнул он, – легендарная женщина. Благороднейшее создание. Каждый день она совершает маленький подвиг, даже два – живет с Теренсом Третьим и делает вид, что все в государстве идет как надо. 

Сплетник облокотился на перила рядом с Асей, наклонившись ближе, чем было необходимо. 

– Но детишки у них милые. 

 – Детишки?

– Двойняшки. Ну, такие себе детишки, на возрасте. Принц Ронан – славный парень. Неукротим, бесстрашен. Обожает дуэли, драки, охоту, игру и женщин. И ни в чем не знает поражения, неудачи или отказа – угадай, почему?..

Ася пожала плечами.

– Потому что он принц?

– Вот и Ронану давно бы догадаться. Но, сдается мне, не судьба.  Его сестра Розабелла –  совсем другое дело…

– Умная? или не обожает драки?

Сайрус заново взъерошил свои волосы и уставился вдаль, будто вспоминал что-то забавное.

– Принцесса? – переспросил он лениво. – Да ни то ни другое. Краса и гордость Авалетта, жемчужина короны и так далее. А по мне, так глупая девчонка. Розабеллу обожают и родители, и народ, ведь она никогда не делает ничего неподобающего. Представь себе соловья, который всю жизнь учится крякать, чтобы не обидеть птичий двор. Но, быть может, однажды она еще всех удивит.

– А ты хорошо ее знаешь?

Сайрус раздавил ромашку в кулаке и пустил лепестки по ветру.

– Ветер всех знает, особенно если от него не закрывают окна. 

И, спохватившись, добавил:

– А что насчет этикета, церемониала и так далее – ни о чем не заботься и просто будь собой. Ведь короли Авалетта – всего лишь люди. Обычные люди. Скучная сторона власти достается им, а все волшебство и веселье – нам. Таким, как я и ты.

Новый день начался с подгона.

С утра пораньше приехала посылка от Амелинды: три банки улиточного желе и коробка пирожных “Пена рассвета”. Так сказал герольд, прискакавший на белом коне со всем этим добром (и с трубой, конечно).

Ася передала Амелинде горячий привет и большое спасибо.

Чуть позже, проглотив пирожное “Пена рассвета”, она задумчиво сказала:

– Ясно. Трендовый ПП-десерт всего из двух ингредиентов: пены и рассвета.

Про улиточное желе она не сказала ничего, но про себя решила опробовать его как маску для лица: когда-нибудь потом, если застрянет здесь надолго.

Сразу после этого Ася отправилась на поиски кухни. В этот раз двери почему-то не желали распахиваться сами собой, показывая ей путь – но кухня была обнаружена: в полуподвале, с выходом на огород. То есть можно было предположить, что это огород, потому что в низкие окна лезли зонтики перезрелого укропа. Но на поверку оказалось, что ничего съедобного в огороде не водится, кроме укропа, лебеды и одуванчиков. Мышиные гнезда, мрачно подумала Ася, пока не считаем. 

Кухня была битком набита разной посудой, – медной, глиняной, деревянной – отделана глазированной плиткой и оборудована длинным дубовым столом для готовки. Дровяной очаг не был растоплен, но было тепло: по стенам тянулись медные трубы, и от них же, судя по всему, должна была работать роскошная, стимпанкового вида плита с блестящими рычагами и громадной духовкой. Сразу видно, магическая. 

Неужели, спросила себя Ася, это все я? Без меня тут ничего не работало, а со мной заработало? Я что, буду готовить на энергии собственной злости?

Кастрюли и сковородки, развешанные на стенах, ответили на эти вопросы легкой дрожью.

Но легко сказать – готовить. А из чего?

– Тени, вы здесь? – не очень решительно проговорила Ася в пространство. – Какие у вас тут есть продукты, в смысле припасы?

В ответ заскрипела дверь в глубине кухни. Это было жутковато: сперва отодвинулся засов, потом приоткрылась створка. 

Ася смело заглянула в кладовую и увидела полки с рядами бутылок. Судя по наклеенным бумажкам с нарисованными ягодками, в каждой из них был старый добрый малиновый сок, который здесь принято было пить подогретым.

– И это все? – спросила Ася. – Мне бы, не знаю, яичницу сделать. Или оладушки, или хоть овсянку…

При этих словах, откуда ни возьмись, появился Скребниль. На самом деле он вывалился из дымохода прямо в очаг, подняв тучу золы.

– Вам что-то нужно, ваша грозность? – свирепо вопросил белк, вскакивая и отряхиваясь.

– Эм… да, –  признала Ася. – Спасибо за орехи, но, думаю, нам пора купить  еще какой-нибудь еды в замок. Тут есть поблизости деревня?

Сенешаль выхватил из воздуха крошечный блокнотик и довольно крупный огрызок карандаша.

– Что именно угодно?

Ася начала перечислять:

– Мука, яйца, молоко, масло. Дрожжи… Соль, сахар… или мед.

Мысленно она привычно осудила себя за то, что желания пошли совсем не диетические, но тут же оправдалась, что будет готовить не только себе.

– Я, если что, не только себе, – сказала Ася вслух.

– Ваше желание – закон, мадам! – стрекотнул Скребниль, готовый мгновенно, насколько ему позволял артрит, улетучиться.

– Стойте! Кофе этот ваш, желудевый, хотелось бы попробовать. И немного корицы и ванили, если у вас такое водится.

– Найдем! – донеслось уже от двери.

В тот день, однако, нарушить диету так и не пришлось. А пришлось, чтоб хоть чем-то набить свой грубый человеческий живот, собирать яблоки в саду. 

Садом никто не занимался, яблок уродилось видимо-невидимо, и были они очень душистые, но висели на ветках и лежали в траве неубранными. Большую часть уже нашлось кому подъесть, но и Асе кое-что перепало.

А уж на следующий день, когда она оттащила пару ведер яблок на кухню и раздумывала, получится ли сварить яблочный мармелад без сахара, – раздался стук в дверь.

На пороге стоял какой-то огромный закопченный бородатый мужик в кожаной куртке. Он прижимал к груди корзинку с яйцами, а за спиной у него висела корзина побольше.

– Доставка, – сказал мужик, буравя глазами дверную притолоку.

Из-за короба на лямках он и правда был похож на доставщика еды, а еще – на медведя из сказки про пенек и пирожок.

– А, проходите!  – обрадовалась Ася. – Сюда, пожалуйста.

Доставщик вошел и неловко закружился со своей поклажей между столом и шкафом. На Асю он по-прежнему не глядел, что сильно затрудняло ему миссию. Пришлось отобрать у него корзинку с яйцами.

– Сюда! – повторила Ася как можно доходчивее. – Спасибо! А вы из деревни, да? Лавочник?

Она решила подружиться по возможности со всеми, и с деревенскими тоже.

Но ее попытка завязать смол-ток произвела на доставщика неожиданное впечатление.

Он, наконец, взглянул на Асю – и скроил при этом крайне недовольную и непочтительную рожу.

– Нет, мадам. Я не лавочник. Я механик, – сказал он.

Только теперь ей бросились в глаза его руки – черные от масла, в мозолях, шрамах и подпалинах. Руки человека, чья работа неоднократно пыталась его убить.

На щеке тоже была какая-то царапина, а в бороде поблескивала металлическая стружка.

Злющий медведь.

И тупой болван.

– Да, конечно, я же про вас слышала, – поспешно сказала Ася. – Господин Хенрик Трюм?

Механик-доставщик молча кивнул, сделал попытку притронуться к шляпе, которой у него не было, и нацелился уходить. Он уже снова глядел мимо Аси, но она решила, что терять ей нечего.

– Погодите! Раз уж вы здесь, случайно не можете мне показать, как тут плита работает?

Механик остановился.

– Могу, – признал он.

Подошел к плите и выжал пару рычагов. Плита загудела. 

– А вот так отключается. И надо, чтобы вон та заслонка была закрыта.

– Круто, – похвалила Ася. – Буду знать.

– Вы что, собираетесь готовить?

– Ну да. А что? Ваши тени-невидимки не очень-то умеют, мне кажется.

– Это верно, – глухо ответил Хенрик Трюм. – Не умеют.

Словно в подтверждение его слов, со стены сорвалась сковородка.

Хенрик Трюм приподнял воображаемую шляпу и ринулся прочь из кухни.

Первые оладушки на новой плите у Аси получились так себе, не поднялись. А вот вторые – уже на следующий день – поднялись. Особенно если не зацикливаться на оладушках и признать за ними право быть блинчиками. Так или иначе, с яблочным мармеладом  —  очень даже вкусно.

Вкусно-то вкусно, но кормить блинчиками было некого, феи больше не приезжали, а съесть одной всю гору – слегка душил призрак сантиметровой ленты. 

Что делать? Ответ был очевиден: надо угостить механика. Что бы там ни говорила Амелинда, а техподдержка никогда не помешает.

Буреварня напоминала водонапорную башню из красного кирпича, и ничего не скажешь, она действительно была старая. Из острой крыши торчало во все стороны столько труб, что хватило бы на целый орган. И они не бездействовали: по крайней мере из одной трубы курился едкий дымок.

Стучать пришлось раза три, и с каждым разом Ася чувствовала себя все глупее.

Наконец дверь открылась, и наружу высунулся господин механик. Выглядел он краше прежнего: в кожаном фартуке, рукава закатаны по локоть, на голове что-то вроде шлема из ремней, а в глазу – лупа часовщика. 

Второй, невооруженный глаз при виде Аси приобрел выражение ужаса. Но, может, это только показалось.

– Привет! – сказала Ася. – Блинчики-оладушки.

И на всякий случай сдернула  с миски салфетку.

Блинчики, на ее взгляд  – да что там, на любой взгляд – смотрелись аппетитно. А пахли вообще зашибись – вот что значит фермерские продукты.

Механик сглотнул – но лишь для того, чтобы хрипло выдохнуть:

– Нет.

И дверь захлопнулась у Аси перед носом.

– Эй! Я просто хотела сказать спасибо за помощь!

Из-за двери не донеслось ни звука.

Ася поставила миску на ступеньку, развернулась и пошла обратно к замку, по тропинке между мокрыми от росы кустами. 

Ну здорово, думала она. Просто блеск. Еще, главное, “привет”. Привет, я Ася, у меня хроническая неспособность общаться с мужчинами, и я принесла тебе блинчики, чтобы подтвердить это экспериментально. Какой бред.

И сама себе отвечала: бред не то, что ты испекла блинчики рандомному мужику. А то, что ты теперь будешь переживать из-за рандомного мужика. Тебя же предупреждали, что он тупой, да и вообще нереальный…

В каком смысле – нереальный?

В плохом! Здесь все нереальное! Может, этого вообще ничего не существует!

Вот именно! Хотя бы в нереальном мире можно мне обойтись без таких ситуаций? И без захлопнутых дверей!..

Когда она выбралась из сада к замку, между башнями летали молнии. Небо потемнело и набухло, гася солнечные лучи. Сухие листья под ногами Аси закручивались в маленькие смерчи.  

Сумасшедший ветер поселился и внутри замка: всюду хлопали двери и ставни, дребезжали стекла в частых оконных переплетах. И сама стена Облачной башни, когда Ася приложила к ней ладонь, ответила низким гулом.

– Да что здесь… Как это выключить? – Ася запаниковала. – Скребниль! Кто-нибудь!

И ее крик о помощи не остался без ответа: в окне над головой у Аси появилась знакомая фигура. Это был Сайрус: он картинно завис в оконном проеме и изобразил беззвучные аплодисменты.

– А с тобой не соскучишься, я вижу, – проговорил он. – Уймись, и он уймется. Давай, дыши, думай о пушистых котятах, или что вы там в таких случаях делаете.

С этими словами Сайрус преспокойно спрыгнул – а вернее, слетел – с высоты вниз  и приземлился рядом с Асей.

– Большая сила, – раздался женский голос у Аси за спиной, – требует большой осторожности.

Ася оглянулась. Позади стояла прекрасная дама в белом, средних лет, с лучистыми глазами и убранными в косу серебристыми волосами.

– Давно хотела с тобой познакомиться, Асмерис. Я Вивиана, фея согласия.  А мы с приятными вестями. Пора представить тебя ко Дневному двору. Ты готова к балу?

Через три дня после этого случая Ася сидела в своей лесной спальне и как зачарованная таращилась в зеркало. Причина была уважительная: ей делали самую странную укладку в ее жизни.

Не то чтобы в ее жизни было много укладок, – обычно просто распущенные волосы ниже плеч или хвост – но странных хватало: вот, например, укладка на колготки, на шелковый платок, на шелковую колбасу… на дуршлаг… на фен с насадкой “орхидея”... Укладка на выпускной еще была одной из самых странных, хоть и делали ее в салоне по рекомендации. Но давно это было…

Такие мысли крутились у Аси в голове, но все равно было трудно отвлечься от того, что происходило здесь и сейчас. Вокруг Асиной головы порхали щетки, гребенки и шпильки. Невидимые руки уверенно разделяли, тянули и перекладывали ее волосы. Кожа головы покрылась мурашками, то ли от прохладных прикосновений, то ли от феерической картины в зеркале: волосы будто жили своей жизнью и по-горгоньи змеились в воздухе.

“Как будет бал, вели Теням причесать тебя”, – сказала Амелинда.

Что ж, примерно так Ася и сделала.

Парикмахерское искусство Теней было пока что изучено на ноль процентов; но оно определенно стоило изучения. Крупные локоны чередовались с тонкими косичками, и притом локоны не обыкновенные спиральные, а ломаные. Такой прически у Аси еще не было, но ей даже нравилось, как острые зигзаги немного меняют ее мягкое лицо.

И к платью подходит.

Платье для бала – синее, переливчатое, с расшитым лифом – помогла выбрать Вивиана.

– Этот шелк как грозовое небо, – заметила фея. – Каждый узнает в тебе новую хозяйку гроз.

Тогда же, в то первое свое появление, Вивиана отправилась вместе с Асей в каретный сарай и проинспектировала имевшуюся там карету.

– Боюсь, как бы не рассохлись рессоры за эти годы, – озабоченно сказала она. – Надо что-то придумать.

До сих пор Асе не приходило в голову, что у нее в хозяйстве когда-либо может оказаться каретный сарай с каретой, но, раз такое дело, уже ничто не казалось невозможным.

– Может, сделаем карету из тыквы, фея-крестная? А также кучера из крысы, лошадей из мышей, а лакеев из ящериц? – развеселилась она. 

– Неплохая мысль! – рассмеялась Вивиана. – Так и сделаем. Но в качестве лакеев я бы подумала о черных дроздах, это будет более торжественно.

На следующий день Сайрус лично пригнал в Замок Тысячи Гроз золотую карету, смахивающую на тыкву. То есть, сам он сидел внутри, откинувшись на оранжевые бархатные подушки. А на козлах восседал толстый кучер в треугольной шляпе, но с натуральной крысиной головой. На запятках стояли два человекодрозда в фиолетовых ливреях. И с лошадьми тоже было явно что-то не то.

– Ты, наверное, думаешь, феи нарочно стараются устроить всё вокруг себя почуднее?  —  сказал Сайрус. – А вот и нет. Они бы, может, и рады не выделываться, но просто не могут с собой совладать, причуды – их природа. Ты не фея, но придется и тебе играть по правилам.

– Вообще-то, я думаю не об этом. Я думаю – бал же только завтра, а вот это вот всё разве не должно в полночь превратиться обратно?

– Почему? Нет. Чары Вивианы крепкие! Дней десять продержатся, не меньше. Так что распорядись, чтобы этим кадаврам насыпали зерна или чего им там полагается.

Чары не развеялись ни в полночь, ни на следующий день – и вот теперь карета стояла у ворот наготове. Часов в замке не водилось, и как в Авалетте определяли время, еще предстояло разобраться – но было сказано выезжать, когда солнце высоко, чтобы успеть прибыть во дворец короля к золотому часу сумерек.

Прическа была готова, и Ася едва узнавала в зеркале ту великолепную фэнтезийную деву, в которую превратилась.

Она хотела добавить что-то свое и воткнуть в узел волос ландышевую шпильку от Амелинды, но шпилька раз за разом вылетала и оказывалась на туалетном столике. Похоже, Тени не одобряли вмешательства в свое произведение.

– Да ладно вам, – сказала Ася. – Надо же хоть раз надеть подарок, показать, что мне понравилось.

И шпилька осталась в ее волосах.

Выезжать одной было страшновато, но Сайрус так и не появился. Не хватало еще из-за этого расстроиться и закатить грозу, сказала себе Ася. Ну уж нет!

И все сошло вполне благополучно. 

Точнее, пока карета ехала по волшебному мосту, Ася сидела, вцепившись в подлокотники, и мечтала о взлетно-посадочной карамельке или подышать в пакетик. Но остаток пути был вполне приятным и живописным. 

Карета, запряженная парой мышастых лошадей, мягко катилась по широкой дороге. За окошком тянулись убранные поля в туманной дымке и холмистые дали с зубчатым лесом на горизонте. Воздух был свеж, пахло сырой землей и дымом деревенских печей. По пути проехали несколько селений. Крестьяне готовились к холодам: чинили крыши, утепляли амбары, сгребали солому, но при виде кареты бросали все дела и глазели, сняв шапки.
Должно быть, из самой ближней деревни механик Хенрик доставил Асе запчасти для блинчиков. А теперь, пожалуй, придется доставать еду в обход этого неблагодарного типа. 

Чем ближе была столица, тем оживленнее становилась дорога, но повозки, всадники и пешеходы – все сворачивали на обочину, давая проехать Асиной карете.

Когда же карета преодолела последний подъем, Ася увидела столицу – Леттарию.
Большой пестрый город, со множеством шпилей, куполов и дымящихся труб, раскинулся внизу. Но королевский дворец было ни с чем не спутать. С высоты он был похож на золотую подкову, оставленную в траве – словом, это было обширное пафосное строение, отделенное от мира простых смертных мощным садово-парковым ансамблем.

Вообще-то, как-никак, Ася и в своем мире повидала немало дворцов. Этот, леттарийский, чем-то напоминал Большой Екатерининский в Царском селе: длинный бело-голубой фасад с колоннами, украшенный золотыми завитками; за кованой оградой – расчерченный как по линейке сад, фигурно подстриженные деревья и посыпанные песком дорожки. Впечатляюще, но если сравнивать с Замком Тысячи Гроз… да никакого сравнения, подумала Ася и почти без страха ступила на камни парадного двора.

Она опоздала – золотой час миновал, уже темнело и холодало. Скопище карет перед воротами казалось военным лагерем: фыркали лошади, кучера сонно переговаривались, и в отдалении даже горел костерок. Ее собственный кучер повел крысиным носом и, повернувшись к Асе, сказал вполне человеческим голосом, так что она вздрогнула от неожиданности:

– Жарят колбасу. 

Но дворец стоял в полной иллюминации, а внутри звучала музыка. 

Чувствовала себя Ася примерно как на выпускном, умноженном на сто собеседований. Но встречали ее, похоже, как важную особу. 

Стража салютовала ей алебардами; широкая изогнутая мраморная лестница, по которой она поднималась, мгновенно стала пустой; а когда Ася вошла в сияющий огнями бальный зал, по залу пронесся общий вздох. 

Танцующие расступились, и перед Асей образовался живой коридор, будто прорезанный заклинанием. Сотни взглядов скрестились на ней. Сотни шепотков вились в воздухе. Еще и музыка смолкла. Надо сделать реверанс, промчалось в голове у Аси. Или помахать? Хотя бы улыбнуться?

Последнее у нее получилось, но, наверное, как-то криво, потому что взгляды стали еще более странными, чем были.

Тут случился порыв ветра, и, откуда ни возьмись, хищно-элегантный, вынырнул Сайрус; он схватил Асю под руку, мурлыкнул: “Какой успех! Я, я представлю”, – и куда-то потащил.
По дороге он свободной рукой зацепил за фалды нарядного дяденьку с жезлом – наверное, церемониймейстера – и осведомился, почему нет музыки. Тот, спохватившись, стукнул жезлом об пол. Музыканты снова заиграли что-то медленное и величавое, и танцы возобновились, хотя Асю все равно не покидало чувство, что на нее смотрят.

– Ты куда пропал? – спросила жалобно Ася. – Мы же собирались вместе?

– Был занят, очень, очень важное дело, – ответил ветреный красавчик, нисколько не устыдившись. – Но ты и без меня прекрасно справилась, появилась эффектней некуда. Теперь помашем ручкой папе с мамой, а после будем веселиться.

Тем временем их экспедиция через бальный зал была окончена – в глубине его, на возвышении, под огромным гербовым полотнищем, восседали король и королева.

Сайрус отвесил поклон и сделал жест в сторону Аси: 

– Ваши величества, позвольте представить вам Асмерис из Замка Тысячи Гроз.

Ася честно готовилась к этому моменту, вспоминая все фильмы-сказки и костюмные сериалы, которые очень даже любила – и теперь выдала самый изысканный придворный реверанс, который смогла собрать из референсов. 

Король Теренс Третий шумно прочистил горло, причем все его подбородки разом подпрыгнули.

– Королевство Авалетт приветствует вас, кгхм, грозная управительница, – произнес он. – Надеемся, что ваше пребывание здесь будет… кгхм… исключительно мирным. То есть приятным, да!

Королева Элоиза поднялась и протянула Асе руку.

– Добро пожаловать, дорогая Асмерис, – ласково улыбаясь, сказала она. – Мы очень рады принять вас в столице. С нетерпением ждем новых гроз, ведь радость сидеть у теплого очага неполна, если за окном нет ненастья.

– Я тоже очень рада, – ответила Ася, оставив за скобками “ но не знаю, как отсюда выбраться”, “но не вижу себя в вашей компании через пять лет” и все остальное, что пришло ей в голову.

Со временем надо научиться нести более изысканную пургу, подумала она… опять же, если придется застрять здесь надолго.

Сказанного, однако, вполне хватило, и через три секунды Ася обнаружила себя с Сайрусом где-то в середине парного строя танцующих.

– Эй, я не умею это танцевать!

– Неважно. Я могу сделать так, что ты будешь порхать, не касаясь пола. 

– Не надо!!

– Ну как хочешь. Тогда просто грациозно иди вперед и останавливайся через каждые три шага.

– А где все феи? Они не танцуют?

– Нет, скучают на местах для важных персон. Присоединимся к ним, но сначала хочу тебя кое с кем познакомить. Нам вон в ту сторону.

Он кого-то высматривал в толпе и, когда танец наконец закончился, вырулил вместе с Асей к арке, украшенной цветами. Там стояли двое: юноша и девушка, очень разные, но такие похожие, что Ася сразу догадалась, кто это.

Принц и принцесса о чем-то говорили, не переставая улыбаться, как люди, которые привыкли, что за ними наблюдают.

Принцесса Розабелла держала в руке вазочку с мороженым. Мороженое таяло – похоже, о нем давно забыли. Принц Ронан стоял рядом, широкой спиной почти закрыв сестру от бала, и что-то негромко ей втолковывал. 

“Роза, послушай меня, – долетело до Аси, – это всего лишь…”.
Он оборвал фразу, заметив приближение посторонних.

– Ваше королевское высочество наследный принц Ронан, ваше королевское высочество принцесса Розабелла, – отбарабанил Сайрус, – а вот и новая хозяйка гроз Асмерис. Ася – Розабелла, Ронан.

Пока Ася соображала, в какую сложную социальную коммуникацию ее втравили на этот раз, принцесса Розабелла подняла глаза от мороженого и улыбнулась. Глаза ее все-таки были заплаканы, но улыбка – ясная, как солнышко после дождя. В общем, сразу видно, хорошая девчонка.

Ее брат Ронан немедленно развернулся навстречу Асе и тоже одарил ее улыбкой – широкой и восторженной. Шесть на девять.

– Та самая грозовая дама? Серьезно? Я восхищен! – объявил он.

– Ну, началось! – подначил Сайрус.

– Я думал, будет какая-нибудь старая карга! – не смущаясь, продолжил принц. – Встряхните как следует это болото! Здесь нечего жалеть! Потанцуем?

Ну, тоже хороший парень, решила Ася. Искренний.

Она принялась изо всех сил отказываться от приглашения, но Сайрус заявил, что Асмерис напрасно скромничает, а уж принцу Ронану в танцах тем более нет равных и рядом с таким партнером кто угодно научится танцевать во мгновение ока.

Как назло, настала пора веселого и быстрого танца, в котором было что-то от хоровода, что-то – от игры в ручеек, как в детском саду, а также бесконечные перемены партнеров, прыжки и подныривания. Естественно, Ася сходу во всем этом безнадежно запуталась, а принц Ронан, хоть и танцевал лучше нее, радостно внес в эту путаницу свой вклад, прыгая вокруг Аси, как щенок крупной породы. Но все вокруг норовили подстроиться под него – и вышла, наконец, такая куча-мала, которую только на балу в детском саду и встретишь.

Ася оглядывалась на Сайруса, но тот припал на уши Розабелле и не обращал на это танцекрушение никакого внимания.

Наконец ей удалось выскочить из танца и прибиться к диванчику у стены. Ронан вылетел следом.

– Вот это да! – выпалил он, довольный, как победитель веселых стартов. – Мороженого? Или лимонаду?

– Давай, – согласилась Ася сразу на все, лишь бы принцу не пришло в голову снова танцевать.

Он быстро вернулся – не только с лимонадом, но и с кислым видом, и еще с каким-то седовласым вельможей.

– Позвольте вам представить – барон Дальсгорн, первый министр двора, – сказал Ронан.

– Счастлив познакомиться, – произнес барон-министр, церемонно поцеловав Асе руку. – Уверен, что ваше долгожданное появление послужит оздоровлению не только климата, но и нравов, а также и росту урожая, и в целом благу общества и государства.

– Да? – Ася чуть не поперхнулась лимонадом. – Ну, если вы так считаете…

Барон Дальсгорн подтвердил, что совершенно в этом убежден, и не только он. В подкрепление своих слов он обернулся к какому-то толстому и лысому господину, который давно напирал сзади.

– Позвольте вам представить министра торговли, – махнул рукой Ронан. – Подходите, Флинн! Она не ест министров. Мы только что проверили.

Следующим был министр побед, потом королевский казначей, затем  королевский землемер, после него кто-то, кто представился титулом длиной в восемь слов и, кажется, сам в нем запутался. Значительная часть бальной толпы оформилась в очередь, и все были счастливы познакомиться с Асей.

А вот бедняга Ронан счастлив не был – он совсем завял, снова и снова повторяя свое “позвольте вам представить”.

– Губернатор Восточного Карвелла, – сообщил он, едва сдерживая зевок.

Этот Восточный Карвелл, наверное, был глубокой провинцией – по крайней мере, так Асе показалось. Тамошний губернатор оказался сухим, жилистым мужичком в парчовом камзоле как с чужого плеча, с быстрыми, как у хорька, глазами. Он обстоятельно раскланялся и, прежде чем все успели опомниться, увлек Асю на танец.

 – Ваше буревластие, – проговорил он, перебирая ногами в ритме менуэта. – Мне бы потолковать с глазу на глаз… об одном маленьком деле. 

– Со мной? А что случилось? 

– Совсем пустяк. А с другой стороны – беда. Оно ведь как посмотреть – что для фей пустяк, то нашему брату, простому губернатору – беда.

– Очень жаль, – растерялась Ася, – но в чем дело? 

– Мост у меня имеется, – сообщил губернатор, – недостроенный. Два года строим. Большие сложности в постройке, знаете ли. Грунт сырой, камень хрупкий, глины тощие, бревна валкие, ветра сильные, а железо – сами понимаете…

– Не понимаю, – призналась она.

– Ну да, ну да… – губернатор оглянулся. – С его ветрогонием господином Сайрусом мы это дело уже обкашляли, а вот с вами…

– Да я-то здесь при чем?

– Ну как же, – терпеливо продолжал губернатор. – Мост строится за счет казны. Но что там той казны? Этому дай, тому дай, себя тоже обидеть нельзя. Не хватило. А через два дня казенная проверка к нам нагрянет неожиданная, это уж я верно знаю. Так вот, случись завтра буря, да ударь в тот мост молния, да и сгори он весь дотла к кишкам драконьим – никто бы не обиделся! Гнев стихий он и есть гнев стихий. А мы бы уж после этого в спокойной обстановке построили мост заново.

– За счет казны?

– Без казны никак, – подтвердил губернатор. – Край наш бедный, а мост этот государственной важности.

– А я, значит, покрываю этот схематоз? – развеселилась Ася.

Незнакомое слово губернатора не удивило. Он схватывал на лету.

– Будем вам очень благодарны, – твердо сказал он. – Очень.

Вдруг раздался голос Сайруса.

– Это что еще такое?

Губернатора Восточного Карвелла мигом сдуло – и не исключено, что сдуло буквально.

– Все танцы мои! Забыла? – весело продолжал Сайрус. – Я оторвал от сердца один, но только ради Ронана.

– Погоди, – остановилась Ася. – Что за история с мостом? Я на такое не подписывалась. Ты в этом замешан?

– Забудь про мост, – нетерпеливо отозвался Сайрус. – Пойдем к феям, Вивиана зовет. На нас вот-вот обрушится торжественная часть или что-то в этом роде.

Он взял Асю за руку и по узкой боковой лестнице провел наверх – на галерею. Там были феи, уже знакомые Асе, все в сборе – Амелинда, Вейранн, Тирисса, Селеста и Вивиана. 

С галереи хорошо просматривался бальный зал – но и наоборот, вероятно, тоже. Было понятно, что феи тут не прохлаждались, а занимались серьезным делом – присутствием на торжественном мероприятии. 

Они восседали неподвижно и прямо в креслах без спинок, возложив руки на подлокотники в виде грифоньих голов. А фейские наряды были до того волшебные – ракушечные корсеты, серебряные кирасы, ветвистые короны, одуванчиковые воротники, струящиеся рукава с плавающими по ним золотыми рыбками – что Ася в своем красивом платье смотрелась рядом с феями как Золушка до преображения.

Два кресла сбоку пустовали, и фея Вивиана плавным жестом пригласила Асю и Сайруса занять свои места.

Что касается Сайруса, то он каким-то чудом ухитрился развалиться в неудобном кресле без спинки, а потом, подумав, еще и задрал ноги на перила галереи. Кажется, он был чем-то недоволен. 

Тут внизу протрубили трубы, и стало тихо. Настолько тихо, насколько это возможно в переполненном мраморном зале, где каждый норовит пошептаться.

Ася с любопытством наклонилась вперед, чтобы видеть всю сцену.

Внизу герольды замерли с трубами у губ. Придворные, как могли, замерли тоже. 

Все взгляды были устремлены на королевскую семью. Король с королевой, как и прежде, сидели на возвышении. Принц Ронан и принцесса Розабелла стояли между креслами родителей, держась вместе.

Тут же была группа еще каких-то людей – не то родственники, не то особые гости. Среди них выделялся высокий и статный бородач – мало что брюнет, так еще и весь в черном, с серебряным драконом на груди. Он стоял, положив руку на эфес шпаги, с видом «я знаю, что я подарок судьбы, и готов ждать, пока это поймут остальные». 

– А это кто? – шепотом спросила Ася.

Сайрус поморщился.

– Принц Гектор. Сосед.

Между тем король Теренс Третий встал, что далось ему нелегко.

– Возлюбленные наши подданные! – возгласил король. – Сегодня счастливый день. Вдвойне счастливый, – добавил он, покосившись на галерею. – Кгхм. Во-первых, мы приветствуем Асмерис, новую хозяйку Замка Тысячи Гроз!

Герольды затрубили. Все захлопали. Под взглядом Вивианы Ася поняла, что придется встать и помахать публике – и проделала это, пускай неловко, зато быстро.

Шум улегся.

– А во-вторых, – продолжал король, – кгхм, по порядку, но не по значению… мы объявляем союз, который укрепит мир между двумя королевствами. Наша дочь, принцесса Розабелла, вскоре сочетает свою судьбу узами брака с достославным принцем Гектором из Тарвии!

Толпа снова взорвалась аплодисментами и радостными криками. Шляпы, береты и даже парики полетели в воздух. Феи тоже поднялись.

– Тысяча штормов! – пробормотал Сайрус.

– Что? Это плохо? – спросила Ася.

– Конечно, плохо – бал должен был быть в твою честь, но старый выжига Теренс на всем экономит, – ответил он. – Скука, полетел-ка я отсюда.

– Розабелла вроде не рада?..

Но Сайруса уже и след простыл.

Нет, Розабелла явно была не рада. Принц Гектор подошел к ней и говорил что-то, по его мнению, приятное, взяв ее за руку. Она же стояла молча, глядя в сторону, и даже не улыбалась, несмотря на то, что за ней наблюдали.

Следующим утром после бала Асю разбудил шум под окном. Прислушавшись, она различила в этом гомоне типичные трудовые выкрики, как-то: “Заноси, заноси!”, “Придержи дверь”, “Смотри под ноги” и “Куда прешь, чучело”.

Ася вскочила с постели и выглянула в окно, но ничего не увидела: из-за сложной замковой архитектуры и фортификации было порой совершенно непонятно, что и где творится.

Быстро одевшись в зеленое льняное платье, назначенное домашним, Ася выбралась из спальни в Лесной башне и всего через полчаса нашла выход во двор.

Двор был завален цветами, как будуар какой-нибудь актрисы в день ее похорон – были тут букеты, корзины, гирлянды и даже венки. И новые цветочные композиции всё прибывали: их вносили и сгружали прямо на брусчатку крепкие парни в разноцветных ливреях.

– Эм, а это что? – спросила Ася в пространство.

– Апчхи! По всей видимости, подношения от ваших поклонников, мадам.

Во дворе появился Скребниль Громтоск; чихая, он проскакал между цветами и в три прыжка оказался рядом.

– От каких еще поклонников? – озадачилась Ася.

– Там есть карточки. Но, судя по ливреям – от первого министра, от министра торговли, от министра побед, от главного казначея, от королевского землемера… Думаю, тут все отметились. Весь цвет, – заметил белк с легким неодобрением. – Так уж оно полагается. А это вот букет от принца-наследника.

– Ого! – воскликнула Ася.

Принц Ронан прислал дюжину бархатно-черных роз в обрамлении лилового дикого вереска. Когда Ася работала в цветочном магазине, то и другое было примерно одинаково круто и понтово, но никогда не сочеталось – и теперь она невольно задумалась, что Ронан хотел сказать своим букетом. Интересно, какими словами принц о нем распоряжался? А может, собирал сам? Ну нет, это вряд ли. 

– Расставим цветы в вазы по всему замку? – с мученическим видом предложил Скребниль.

Похоже, на цветы у него была аллергия.

– Поставьте куда хотите, – сказала Ася. – Я возьму только этот, с вереском.

От вчерашнего бала сердце у нее было не на месте – то ли произошло что-то хорошее, то ли что-то плохое, слишком много чуда и тревоги, и вообще – слишком много впечатлений. 

Надо бы заняться чем-то простым, решила Ася. Чем-то нормальным. Типа… хозяйством? А как?

В конце концов, подумала она, в моем распоряжении целый умный дом, о которых столько говорят. Только волшебный, старый и пыльный.

– Я уверена, ты умный, – сказала Ася вслух, обращаясь к замку. – Надо только в тебе разобраться.

– Чего изволите, мадам? – сенешаль снова был тут как тут.

– Кавалер Громтоск, я тут подумала: в замке есть библиотека?

– А как же, есть, – солидно закивал белк. – Превосходная библиотека! Правда, книг нет. 

– Как так?

– В библиотеке Замка Тысячи Гроз издавна не держали книг из-за большой опасности пожара.

– Хм, жалко. Ну а есть какое-то руководство к замку?

– Руководство? Кроме вашей воли и моего споспешествования?

– Я имею в виду, инструкция. Мануал? Манускрипт? Гримуар? Хоть где-нибудь записано, как тут все работает?

Скребниль отчетливо покачнулся, но вовремя подпер самого себя собственным хвостом.

– А вы недовольны тем, как тут все работает, благородная госпожа?  —  скорбно вопросил он, прижав к груди обе лапки.

– Конечно, нет! То есть, конечно, довольна! – торопливо сказала Ася.

– Может быть, Тени немного с придурью, но они делают что могут. И никому не мозолят глаза, а это большое преимущество!

– Разумеется, большое преимущество. То есть если вы так считаете, то я не против! – Ася решила быть дипломатичной максимально. – Дело во мне. Говорят, сила моя велика, но до сих пор я и не подозревала, что она у меня есть. И пока не умею с ней управляться. А раз уж я теперь связана с замком, то боюсь ненароком тут что-нибудь сжечь или развалить. На эмоциях, понимаете? Неужели никто не пытался создать правила?

Скребниль нахохлился. Асе показалось, ему есть что сказать, и она решила дожать старика грубой лестью:

– Мне фейский поверенный говорил, что вы знаете о замке решительно всё.

Белк задвигал носиком, собираясь то ли снова чихнуть, то ли тяжко вздохнуть. И выбрал вздохнуть – тоненько, но вполне тяжко:

– Иэхх! Всё или не всё, но больше, чем порой хотел бы! 

Отпустив это замечание, он вскочил Асе на плечо и шепнул в самое ухо:

– Мадам, соблаговолите проследовать за мной в сад. Только не сразу, а спустя некоторое время.

Ася удивилась, но кивнула. 

Сенешаль спрыгнул и юркнул в ближайшую арку.

После этого Ася для конспирации еще минут десять слонялась по двору и нюхала цветы, чувствуя себя довольно глупо, как какая-нибудь диснеевская принцесса. 

Когда же она вышла в сад, кавалер Громтоск держал наблюдательный пост на спинке скамейки и тревожно грыз орех. При виде Аси он тотчас взобрался на ближайшее дерево и поскакал по веткам вдоль дорожки, так что она с трудом за ним поспевала. Несмотря на заявленный артрит, иногда это был очень шустрый белк.

Наконец она и вовсе потеряла его из виду – но едва успела расстроиться, как Скребниль спрыгнул в супергеройской стойке с высокой старой липы, держа в зубах какой-то предмет.

– Фкромное дупло для ховяйфтвенных нувд, – проговорил он, не разжимая зубов.

То, что Скребниль принес, оказалось небольшой книжкой в черном кожаном переплете. Потрепанные страницы были исписаны чернилами, тонким летящим почерком, с зачеркиваниями, кляксами, рисунками на полях и непонятными чертежами.

Но и записи тоже оказались непонятными. Отдельные буквы выглядели знакомо, но в слова не складывались. К этому Ася была не готова.

– А на каком это языке?

– Полагаю, на здешнем, мадам.

– Мда, и правда. О чем я только думала. Но я же всех тут понимаю и сама говорю? А как я прочитала письмо от фей и контракт?

– Думается мне, – ответил Скребниль, – всё это часть контракта.

– Хм. А читать инструкции мне по контракту не полагается? Ерунда какая-то. Нужно допсоглашение. Скажу Тириссе.

– Думается мне, – повторил Скребниль, – лучше этого не делать. По крайности, госпожа, не стоит упоминать дневник.

– А это, – Ася снова открыла книжку, – дневник? Чей?

– Дневник одной девушки, – нехотя ответил белк.

– И тут есть что-то о замке?

– Кто знает! – кажется, сенешаль давал заднюю.

– А вы умеете читать? Можете перевести?

Скребниль принял оскорбленный вид.

– Конечно, да! И нет! Я читаю на пяти языках! Но это читать не смею!

– Почему?

– Потому, мадам, – объяснил белк свысока, для чего ему пришлось снова взобраться на липу, – что там может оказаться что-нибудь личное.

Ася задумалась.

– Ну хорошо. Кавалер Громтоск, я желаю как можно скорей получить авалеттскую азбуку, букварь, словарь, все что есть. И очень прошу вас, именно вас, кавалер, давать мне уроки. Я способная.

Скребниль вздохнул.

– Как пожелаете. Только уговор, если дойдет до дневника, не пытайтесь читать его в Замке. И не спрашивайте почему.
***
Кстати, важный вопрос: приземляются ли белки в супергеройской позе? Оказывается, он обсуждается в Сети много лет. Пишут, что это все-таки миф и на многочисленных фоточках белки просто чешутся. А как приземляются? А по ситуации, как им удобно. То есть почему бы и не так)

С того дня Асе было чем заняться. Исполнительный Скребниль Громтоск начал свое репетиторство сразу же, чертя буквы авалеттского алфавита веточкой на мокрой земле. А назавтра достал и учебники, и карандаш, и бумагу. 

Правда, по ходу дела Ася наконец поняла, почему Ойвинд аттестовал Скребниля нелюбезным старичком. 

Пока она выписывала буквы, белк либо ходил вокруг нее вперевалку и демонстративно вздыхал, либо едва не выпрыгивал из собственной шкурки от возмущения.

– Мадам, это пи, а вы опять написали пхи! – негодовал он.
– Они одинаковые!
– Они совершенно разные! – и Скребниль сердито взбегал на ближайшую шпалеру (или на ближайшую ветку, смотря где проходил урок), чтобы остыть.

На четвертый день Ася уже легко различала короткие служебные слова. На пятый – распознала в дневнике пару простых, повторяющихся выражений. А на седьмой она наконец решилась применить свои знания на практике.

Дело было так. 
Превосходная бескнижная библиотека вполне годилась для занятий по чистописанию в плохую погоду.

Но таинственный дневник, по настоянию Скребниля, по-прежнему хранился в дупле. Ася приходила к старой липе, как в читальный зал – со складной табуреткой, взятой с кухни, и плюшкой в узелке.

В тот день, сидя в саду с дневником на коленях, она была полна решимости вычитать оттуда что-нибудь полезное.

– Какое-нибудь простенькое бытовое заклинание, а? Скребниль?

Кто бы ни была та неизвестная девушка, которая вела дневник – она любила рисовать, и местами дневник выглядел как скетчбук. Очередной разворот был весь в кляксах, цветочках и смешных пиктограммах. В одном углу была нарисована кастрюля с брызгами пены, а рядом – короткая, но трижды подчеркнутая строчка.

– Что здесь написано – “чисто”? А это “быстро”? А это что – “посуда”? Ну взгляните, Скребниль, это же не романтическая тайна!

Белк, недовольно кряхтя, вскочил на липу, утвердился там и глянул Асе через плечо:

– Не посуда. Котел. Быстрая очистка котлов.

– То что нужно! Скребниль, я сбегаю на кухню, помою посуду магией, ладно?

– Вам не пристало беспокоиться о таких низменных предметах! Посуду вымоют без вас! – запротестовал сенешаль.

– Да ладно, спорим, Тени еще этого не сделали! Я их знаю! 

С этими словами Ася сунула дневник  кавалеру Громтоску в лапки и решительно направилась к замку. Главное – не забыть формулу по дороге до кухни.

И все получилось, как она и хотела. Немытые кастрюля, сковородка, тарелка и чашка так лежали в корыте с обеда. И формулу Ася не забыла – произнесла четко и правильно.

– Оклистра эйр кан!

Сразу после этого в замке начался сущий кошмар.

Грязная посуда в корыте задрожала – но только потому, что задрожало и корыто, и каменный пол под Асиными ногами, и вообще все вокруг.

Это была не легкая тряска, а глубокий, утробный толчок, словно где-то в недрах замка проснулся огромный зверь.

В тот же миг за окошком вспыхнуло. Не обычная молния – удар белого огня осветил кухню мертвенно-бледным, галогеновым светом. Раскат грома долбанул по перепонкам, и сразу хлынул дождь. Да такой штормовой ливень, будто океанская волна все падала, падала и никак не заканчивалась.

Голубой светильник на стене моргнул и погас. Оставшись в полумраке, Ася услышала вой сирен.

Сирены-то здесь откуда?

Что бы это ни было, нужно отсюда выбираться – решила Ася и, с усилием открыв дверь, выскочила во двор.

Подняв голову к небу, она увидела грандиозную картину. Между восемью замковыми башнями пульсировал тугой клубок из молний, похожий на гигантского грозового паука –  или, быть может, на шаровую молнию, которой Асю в детстве пугала бабушка. И этот паук жирел на глазах, а паутина молний делалась все гуще.

Заодно стал ясен и источник ужасающего воя: это каменные гаргульи, пренебрегая своими водосточными обязанностями, подавали сигнал тревоги.

И кто-то мчался сквозь дождь на этот сигнал, расплескивая лужи. 

Это был мокрый до нитки механик Хенрик Трюм – видимо, прямиком из буреварни.

– Кто это сделал? – заорал он.

– Что – это? Я просто хотела помыть посуду! – прокричала Ася в ответ.

– Посуду?..

Механик дико глянул на Асю, схватил ее за руку и потащил к ближайшей башне.

– Что вы делаете? – Ася попыталась вырваться.

– Не отставай! – крикнул он на бегу.  

Узкая винтовая лестница Звездной башни была мокрой и скользкой, дождь поливал ее ступеньки через разбитые витражные окошки. К тому же вся башня ходила ходуном и гудела так, будто собиралась взлететь.

– Надо закрыть клапан котла, – говорил Хенрик, пока они взбирались наверх. – Сейчас делай, что я скажу.

Наверху они уперлись в запертый люк. Хенрик выхватил из кармана своего фартука штуку вроде лома, сбил замок, и они вдвоем вылезли не то на чердак, не то в котельную. 

Там было очень жарко.

Полупрозрачный шар неправильной формы, будто вырубленный из горного хрусталя, в оплетке медных труб, занимал почти все помещение, от пола до потолка. Внутри шара бесновался белый огонь.

– Ой, – сказала Ася, рукой прикрывая глаза от света, – это и есть моя энергия? То есть сила?

– Угу. Чистая ярость, мадам, – мрачно отозвался механик.

У основания котла было массивное бронзовое колесо, вроде штурвала, с четырьмя отполированными рукоятями. От колеса шел жар.

– Я сейчас буду крутить маховик. А ты бери якорь!

– Что?

– Обратный якорь, аварийный заземлитель, долго объяснять, – в полу торчал короткий медный штырь, увенчанный хрустальным набалдашником. – Навались на него и держи!

И, со словами “семь громов мне в топку”, механик схватился за рукояти обеими руками, уперся ногой в основание и начал крутить. Ему понадобилось четыре или пять рывков, прежде чем раздался щелчок.

Все стихло.

– Отпускай! – велел Хенрик, валясь на пол.

Лежа на спине, механик с досадой рассматривал свои ладони, на которых вздувались кровавые пузыри.

– Вот я дурень, надо было рукавицы взять, – заметил он, морщась.

Асины ладони тоже покраснели, и на них появились глубокие вмятины, но нестрашные  —  не от ожогов, просто от натуги.

Она с облегчением рухнула рядом с механиком.

– Мы что, все починили? 

– Мы сохранили Замку немного топлива, – ответил Хенрик. – Чтобы вам было что жечь в лампе и на чем печь эти ваши… блинчики. Но, думаю, остальные семь котлов опустели, пока мы тут возились. 

– А почему? – неосторожно спросила Ася.

– Сработала оборонительная система “Последний гром”. Восемь башен – восемь грозовых котлов. Резервуары гнева. Все они очистились одновременно. Это защита Замка в случае крайней опасности. А почему она сработала – надо у вас спросить. Как вы это сделали?

Ася медленно осознала разницу между мытьем посуды и очисткой грозовых котлов и чуть не стукнула себя по лбу. Ничего себе дневник! Вот так подстава!

Но рассказывать господину Хенрику Трюму про книжку с заклинаниями она, конечно, не собиралась. 

И он по-своему истолковал ее молчание.

– Вы так сильно на что-то рассердились? В вас столько гнева? – с удивлением спросил он.

И неожиданно мягко добавил:

– Что же с вами случилось?

Асе стало ужасно грустно и захотелось домой. Вот только куда это – домой?

– Вообще-то, – ответила она, – это не ваше дело.

Механик покосился на нее.

– Не может быть! Неужели любовные обиды? – спросил он крайне пренебрежительно и едва ли не фыркнул. – Тогда вы здесь долго не продержитесь.

Ася села.

– А вот это точно не ваше дело! – выпалила она. – А блинчики вам, значит, понравились? Я смотрю, ради них вы чуть ли не жизнью рисковать готовы.

Механик поднялся во весь свой несуразно огромный рост.

– Хозяйке гроз, – сказал он наставительно, – следует меньше думать о блинчиках и больше – о том, куда она направляет свой гнев. Может, я и рисковал, а может, нет. Но не ради вашего удобства, а ради людей, которые живут в округе и на которых вы обрушили свою грозу. Ну да уж не знаю, чем это им обернулось и удалось ли сделать ущерб поменьше. Идемте, непогода улеглась. Уж извините, руку я вам в другой раз подам.

Ночью Ася долго ворочалась в постели. Во-первых, потому что в замке сдохло отопление. Тени безо всяких распоряжений принесли ей второе одеяло – стеганое, лоскутное, со звездным узором. Это было очень мило с их стороны. Хотя Ася чуть не поседела, когда одеяло в сумерках приплыло к ней по воздуху в свернутом виде, похожее на толстую летающую гусеницу. А может, и поседела, но это можно было проверить только утром. Светильники тоже едва теплились.

Но было и другое, что не давало Асе уснуть. Это, конечно, беспардонное поведение господина механика. 

Теперь, за закрытой дверью, можно было признаться себе, что во время экшена в башне Хенрик на минуту показался ей симпатичным.
Дело было не в том, как блики молний ложились на его отмытые дождем скулы (хотя и в этом тоже). И не в мокрой рубашке, прилипшей к плечам, не в сильных руках, не в сердитых глазах. Хотя и это все было очень ничего. С самой первой секунды механик действовал так уверенно, будто если бы весь мир рушился – он прибежал бы его починить. И даже рук своих не пожалел…

Да ладно, сказала себе Ася. Никакой мир не рушился. Это даже не авария – просто нештатная ситуация. Пришел механик, навел порядок. И пришел, заметим, не к ней на помощь, на нее он чихать хотел. Еще наорал… а, нет, он даже орал не на нее… просто орал.

А потом дал понять, что считает ее полной дурой. Хотя ничего о ней не знает. Классика!

И было еще кое-что. Она вспомнила это только сейчас, и не умом, а как-то кожей.
Когда Ася без сил упала на пол котельной рядом с Хенриком Трюмом, он не глядя протянул руку ей под голову, чтобы она не ударилась.
Что это было? Явно ничего личного. Просто еще одна вещь, которую Хенрик сделал бы для кого угодно: женщины или ребенка. Или точно так же он поймал бы падающую банку с гвоздями.

А блинчики-то он наверняка сожрал. Но с ненавистью. И только чтобы поддержать фермеров, чьи ценные продукты Ася перевела.

Эти ночные размышления привели к тому, что наутро Ася пошла в Громовую башню и влегкую подзарядила все резервуары гнева заново.

Сразу после этого она раскочегарила плиту, намутила пирожков с яблоками и отправилась в буреварню.
***
Настала пора немного сбавить темп и перейти на выкладку через день.
А впрочем, отметим новыми главами 31 декабря и 1 января.
Ведь как встретишь, так и проведешь! 
С наступающим!

– Привет! – решительно сказала Ася и по-бандитски подставила ногу в приоткрытую дверь.  – Я подумала, что трудно готовить себе еду с такими руками. Вот, подгон тебе.

В этот момент механик Хенрик больше походил не на медведя, а на оленя в свете фар.

– Не волнуйся, это ограниченное предложение, – заявила Ася. – Только из-за травмы.

Механик открыл дверь шире и сделал пригласительный жест. Руки у него были обмотаны тряпицами, на вид септическими.

– В замке нет никаких лекарств. Но можно у фей взять какую-нибудь мазь, – сказала Ася.

– Никаких фей! Есть у меня мазь, – буркнул он и предъявил склянку. – Мед, воск и масло. Самое оно.

– А, ну ладно. Пирожки-то возьми.

Своим внутренним убранством буреварня напоминала сразу будку сапожника, пункт приема цветмета и гараж – такие гаражи, где есть все что угодно, кроме машины, Ася встречала и Железном мире. 

Все углы были завалены инструментами и стройматериалами – точнее, были бы завалены углы, не будь комната круглой. 

Впрочем, все это выглядело необычно, таинственно и даже мило. Особенно, например, глиняная леечка в виде дракона на окне. И тот факт, что стояла она рядом с цветочным горшком. Кажется, геранью.

Проследил ли Хенрик Трюм Асин взгляд или нет, но он нахмурился и заявил, что ему пора уходить.

– В деревню мне надо, - сказал он.

– А что там?

– Мазь.

– А можешь меня захватить в деревню?

– Это зачем?

Едва ли Ася знала ответ на этот вопрос. Она вообще была интровертом. Но иногда ее интровертность начинала вертеться не в ту сторону.

– Ты же говоришь: гроза, ущерб. Хочу посмотреть, как там дела после вчерашнего. Надо же наладить отношения с местными.

Хенрик мрачно засопел.

– Там не очень-то любят фей.

– А! Суеверия! – понимающе кивнула Ася. – Но я-то не фея.

– Вот именно, – мрачность Хенрика достигла апогея. – Слыхал я о собаке, что прибилась к волчьей стае. Так волки ее съели!

Ася растерялась, но ненадолго.

– Что ты говоришь! А я слыхала про утенка, которого приняли к себе прекрасные лебеди  – правда, он был не утенком… Но я вообще-то ни в какую стаю не набивалась.

– Это потрясающе меняет дело, – механик неловко влез плечом в сумку с инструментами, собираясь уходить. – Что ж, будь по-вашему, мадам.

– “По-твоему”.

– И по-моему. Идем.

Дорога заняла часа три, не меньше – включая волшебно долгий спуск по волшебному мосту. И все это время они шли в тени Замка Тысячи Гроз.

И когда, наконец, вышли на главную – и единственную – улицу деревни, длинная тень замкового шпиля пролегала точно по ней. Кстати, деревня называлась Теневой Подол. 

Ася озиралась по сторонам, рассматривая крыши, деревья, заборы: правда ли она натворила бед? Но все выглядело довольно-таки целым. Только спиленные ветки валялись у дороги  и гуси купались в свежих лужах.

Правда, улица быстро опустела: вот только что дети бегали, тетки стояли у колодца, дед сидел на лавочке, парни тащили доски – и все куда-то резко подевались. Даже гуси.

– Тут футбол не показывают? Кто с кем играет? – нервно пошутила Ася.

Скорей всего, механик не знал, что такое футбол – так или иначе, он и ухом не повел. Шел размеренным шагом, ни на кого не глядя, тащил свою сумку и молчал. Он промолчал всю дорогу. Это устройство, пошутила Ася уже мысленно, беседу не поддерживает.

К счастью, нашелся предмет для разговора, который было трудно игнорировать. 

Сначала Асе показалось, что над деревней висит облако необычной формы. Но когда они прошли почти всю деревню насквозь, туманная громада обрела черты: это был летучий корабль. Огромный, грациозный, почти полностью завершенный корабль в воздухе. 

Он парил метрах в двадцати над землей, связанный толстыми тросами, слегка покачиваясь, как воздушный шар на приколе. Только никакой это был не шар, а сложный летательный аппарат: корпус из темного дерева и металла, паруса – будто целый лес стрекозиных крыльев.

– Что это? – зачарованно спросила Ася.

– “Небесный пловец”, – ответил Хенрик. – Корабль Шонты. Она сейчас ругаться будет, потому что я обещал ей помочь, а теперь бесполезен неделю или две.

Что еще за Шонта, подумала Ася. И почему Хенрик ей помогает? Мог бы и предупредить, что снова придется знакомиться с феей.

– Она фея?

Механик фыркнул. 

– Вот уж нет!

Когда они подошли поближе, стало заметно, что половина корпуса корабля все еще открыта. Между деревянными ребрами виднелось корабельное нутро: извилистые сплетения трубок, люки, пустые гнезда для механизмов, которые еще предстояло установить. Временами одна из трубок выпускала клубок пара, и корабль вздрагивал, будто хотел сорваться с привязи. На уровне его бортов клубились маленькие облачка: возможно, он надышал их сам.

В тени летучего корабля прятался не то дом, не то сарай – не то чтобы ветхий, но какой-то эксцентричный на вид. Ася невольно замедлила шаг. Домик выглядел как логово ветра: он гудел, подрагивал, посвистывал. И что-то роднило эту постройку с буреварней: например, трубы, торчащие во все стороны из латаной крыши. 

Над дверью висел линялый флажок с нарисованным облачком.

– А чей это дом?

– Мастерская, – ответил Хенрик. – Шонта здесь.

Он наконец глянул на Асю, причем с большим, на грани тоски, неодобрением.

– Будет ругаться, – повторил он.

И без стука открыл дверь.

Внутри было тепло, пахло стружкой и нагретым маслом. В углу пыхтела и вращала лопастями какая-то конструкция, она и гнала горячий воздух. Мастерская освещалась только большим круглым окном под крышей, и все ее пространство было лихо зонировано по системе “черт ногу сломит” – разгорожено станками, верстаками, штабелями досок  и стеллажами с инструментами. Ася сделала несколько шагов вперед и врезалась в свисавший с потолка распяленный каркас из спиц, вроде крыла летучей мыши.

– Эй, осторожно, – Хенрик поймал ее за талию, – вещь ценная.

Где-то в глубине мастерской стало одним шумом меньше. Наверное, станок перестал работать.

– Кто там? – раздался хрипловатый голос.

– Свои!

Что-то звякнуло, и из-за башни стройматериала выдвинулась фигура, на мгновение заслонившая свет из окна. Очень внушительная фигура. Очень.
Ай да сказочный мир, подумала Ася.

***
 Всем счастья в Новом году!🎄🧚
Продолжим завтра!