Замок янтарной розы. Книга 2

Волшебство. Оно вокруг – я чувствую его кожей, я дышу им полной грудью, я пью его медленными глотками вместе с пьянящим воздухом этого странного и долгожданного вечера.

Бал-маскарад у маркизы де Роше в разгаре и он, без сомнения, удался.

Медленно иду по аллее в колышущихся сумерках вперёд – туда, где всё ярче огни, всё громче музыка и смех, где на широкой лужайке перед колоннадой портика уже собралась шумная толпа гостей.

Деревья острижены геометрическими фигурами – шары, кубы, пирамиды. У корней в короткой бархатной траве – толстые свечи тут и там. Кованые скамьи и маленькие фонтаны, дорожки под ногами скрипят цветной каменной крошкой.

Вдоль всего моего пути из темноты выплывают белоснежные статуи. Девы с арфами и гирляндами цветов, юноши с дудками и вставшими на задние лапы собаками, целые хороводы улыбающихся детей, лошади и лебеди... Изящно склонённые головы в масках и плавные жесты, застывший танец, жемчужины, сияющие чистотой, - молчаливые стражи вечности, которые так хрупки, что их можно разбить неловким движением, но так прочны, что могут на столетия пережить каждого из гостей этого вечера, и такую двойственность очень странно осознавать.

Почти на границе между прохладной полутьмой парка и яркой мешаниной красок и огней на лужайке я притормаживаю на секунду от неясного предчувствия.

Дуновение ветра. Тяжесть на плече – там, где притаился мой маленький янтарный друг. Ощущение холода под сердцем.

Ещё один взмах ресниц – и оказывается, вокруг меня уже полупрозрачный каменный кокон из янтаря. Обманчиво тонкий и хрупкий, но в нём я чувствую себя спокойней, чем в материнской утробе. Даже не успеваю испугаться.

- Подарок, что?..

Как я и думал, тебя встречают.

В голове проносится мыслеобраз, посланный моим магическим питомцем. Его ответ как всегда невозмутим. Но на что среагировал Подарок, за долю мгновения между биениями пульса окружив меня своей защитой?

Поблизости ни души. Темнота под деревьями не шелохнётся, и всё вокруг дышит обманчивым умиротворением.

Кручу головой и вижу, что одна из статуй слева упала с постамента. Часть её головы отколота. В неё вонзился кинжал, который, кажется, только что летел прямо мне в сердце и в последний момент отскочил от магической преграды, созданной лисёнком.

Кусок камня в траве усмехается гипсовой маской мне в лицо, и это кажется символичным. Я чувствовала, что сегодняшним вечером немало масок будет сорвано. Но не ожидала, что смертельная игра масок, в которой я попытаюсь вычислить, кто же из гостей – наёмный убийца ордена «Танцующие Маски», и кто из сильных мира сего, приглашённых на праздник, готовит восстание против Короны и желает войны, начнётся так скоро.

А впрочем, не всё ли равно? Я готова вступить в игру.

Подарок воинственно поводит большими ушами, поудобнее устраивается на моём плече, почти скрытый от постороннего взора чёрным плащом, наброшенным на платье. Поправляю маску и ускоряю шаг. Возможно там, среди людей, я буду в большей безопасности.

Сияющие шелками и бриллиантами гости кружатся в танце, бродят туда-сюда по лужайке с бокалами в руках. То и дело слышатся взрывы хохота и вспыхивают флиртующие улыбки. Небольшой круглый пруд в центре лужайки горит огнями – на маленьких плавучих островках сотни свечей, словно звёзды в небе. Ловлю себя на мысли, что все эти люди похожи на стайки падающих осенних листьев – как будто они уже часть моего прошлого, которое я вот-вот оставлю позади, или плоские движущиеся фигурки, нарисованные на декорациях спектакля, который я почти уже досмотрела.

Мне знакомы и эти наряды, и эти маски – я уже видела их в ателье Лизетт, когда приезжала к ней за платьем. Тогда маскарадные костюмы, готовые для отправки заказчикам, были аккуратно развешены по вешалкам, а маски – по стенам. И вот теперь меня не покидает странное и жутковатое ощущение, будто танцуют и смеются сейчас именно они, а люди под ними – лишь манекены, которые покорно служат им для доставки к месту праздника.

- О, мисс Эмбер Сильверстоун! Вы всё-таки почтили нас своим драгоценным присутствием. А мы уж было испугались, что так и не дождёмся такой чести.

Вздрагиваю и поворачиваюсь на голос. Передо мной хозяйка вечера – маркиза де Роше собственной дородной персоной. Сегодня эта Жаба не в жёлтых рюшах, а в кричаще-алом бархате, который так притягивает взгляд, что отвести его решительно невозможно. На тёмных с проседью тщательно завитых локонах держится завязочками золотая маска, обклеенная россыпью камней, не удивлюсь если драгоценных, и разноцветными перьями. Полное лицо, на которое не менее тщательно приклеена «радушная» улыбка, усеяно кокетливыми мушками. В руке – расписной веер. Глаза из-под маски неотрывно следят за моим лисёнком, который, словно зная это, высовывает наружу хитрую моську и принюхивается к воздуху, красуясь то одним, то другим боком.

Рассыпаюсь в заготовленных любезностях, которые прерывают нетерпеливым движением схлопнувшегося веера.

- Вы верно устали с дороги, хотите освежиться и припудрить носик. Слуга проводит в приготовленные для вас покои. Не благодарите!

Внутренний голос настоятельно требует немедленно возразить, что я не устала и с удовольствием присоединюсь к празднику прямо сейчас, но что-то останавливает. Возможно, та настойчивость, с которой маркиза это предлагает. Поэтому благодарю и послушно иду вслед за молчаливым пожилым слугой в лимонной ливрее.

Он проводит меня мимо гостей, и мы лавируем в толчее, как корабли в лабиринте движущихся скал.

Вдруг ловлю себя на том, что взглядом ищу в толпе кого-то… особенного. Хотя и знаю, что для Ужасного Принца было бы чистым самоубийством соваться сегодня в место, которое охраняет вооружённая до зубов стража, и в котором его поджидают люди, что с удовольствием оторвут ему его беспокойную башку.

Усмехаюсь горько своим непослушным мыслям. Давно пора понять, что романтичные сказки и влюблённые принцы на балах – для юных девочек, а не для трезвомыслящих особ двадцати пяти… нет, уже двадцати шести лет от роду. И с докторской степенью в кармане в придачу. Мне пора бы уже перестать верить в сказки. А заодно сосредоточиться, наконец – ибо, судя по всему, в этой игре масок я стала одним из призов, за которым ведут охоту.

Слуга распахнул передо мной узкую высокую дверь из белого дерева, поклонился и незаметно ушёл.

Я осторожно переступила порог маленькой полутёмной комнаты, которая освещалась лишь яркой луной и свечами в двух канделябрах на трюмо. Их огни таинственно отражались в зеркалах так, что создавался словно коридор в зазеркалье.

Тонкие белые занавески раздувает ночной ветерок, за ними – выход на балкон с изящной балюстрадой. Здесь, на втором этаже, шум праздника напоминает отголоски морского прибоя.

А ведь море и правда совсем близко! Иногда кажется, что его солёные брызги долетают и сюда, оседают на губах, тревожат душу чем-то манящим, ощущением сказки, живущей на дальних берегах.

Слева – мягкий диван на изогнутых ножках красного дерева. На трюмо – батальон баночек, щётки, духи и всё, что только может пожелать душа взыскательной светской барышни. Даже большое круглое блюдо пирожных. Жаль, что в минуты волнения у меня всегда пропадает аппетит. Такая особенность организма – просто не могу есть, пока не отпустит, хоть целый день. После долгих размышлений я пришла к выводу когда-то, что это древний инстинкт, который остался со времен наших дальних предков. Он велит телу в минуты опасности не нагружать себя пищей. Вдруг придётся резко и быстро удирать.

Прикасаюсь было к завязкам плаща, чтобы сбросить его и остаться в бальном платье…

Как вдруг мой лис с резким воинственным цоканьем срывается с плеча. Рыжей молнией проносится куда-то вглубь комнаты. Вскакивает злым ушастым клубком на трюмо и с разбегу ныряет прямо в горку пирожных, ломая хрупкие произведения кондитерского искусства, лапами прямо в нежный крем.

- Подарок!! – возмущённо шиплю я. – Как не стыдно! Сказал бы, что хочешь пирожного…

Но он меня не слушает. Продолжает яростно там возиться, зарывается всё глубже, мечется со злым скрежетом… и неожиданно меня заставляет остолбенеть понимание. Ему не нужны никакие пирожные! Он же вообще не питается обычной пищей – только магией, которую черпает напрямую из окружающего  пространства.

Дело не в этом.

Через несколько минут Подарок довольно бросает мне под ноги два искорёженных, изорванных и растерзанных на куски чёрных хитиновых тельца.

Скорпионы.

Что бы ты без меня делала!

В янтарных глазах – самодовольный блеск охотника, который вернулся домой с добычей.

Дрожащими руками развязываю-таки непослушные завязки и сбрасываю на пол надоевший плащ. Что ж. Это война. Осталось понять, кто мой противник. Тот самый наёмный убийца, которого называют «Красной Маской», и который, как мне сказали, получил недавно очень крупный заказ на кого-то из высшего общества. По всему выходит, что пока самый вероятный кандидат на гордое звание «объекта заказа» – некая мисс Эмбер Сильверстоун, дочь графа Сильверстоуна, маршала Королевства Ледяных Островов.

Провожу ладонью по волосам, что крупными локонами цвета расплавленного мёда спускаются по спине, слегка приглаживаю. Ни за какие коврижки сегодня не подойду больше к чёртову трюмо! Обойдусь без щётки. Кто знает, что за дрянь на неё нанесена.

Расправляю плечи. В отражении в зеркале, в этом мистическом коридоре из свечных огоньков вижу себя – странную, незнакомую, с жёстким блеском в глазах. Красивую. Смелую… даже слишком.

Платье, пошитое волшебными руками Лизетт… оно невероятное! Ткань, которую привёз откуда-то с дальних берегов мой бедовый «контрабандист», кажется тонким полотном ожившего света, сотканным из лучей. Чистое золото, облако мерцающих искр, что охватывает меня всю. Но при каждом движении сквозь слепяще-золотые нити проглядывает матово-чёрная основа. Это как будто все звёзды неба собрались в одном его уголке, а потом подарили мне свою красоту, чтобы сегодня я притягивала взгляды. Потому что так нужно для плана, который я разрабатывала долгими бессонными ночами, и который позволит мне отыскать затаившегося врага в этом шумном празднике. Ядовитое насекомое в букете одуряюще пахнущих цветов.

И если бы только дело в материале… но фасон платья! Открытые плечи. Крохотные рукава едва заметны. Лиф с неглубоким и довольно скромным, в общем-то, вырезом украшен богатым шитьём и кристаллами горного хрусталя, и мне самой напоминает отчего-то броню. Пышная юбка переливом складок до самого пола…

И совершенно голая, обнажённая спина до самой талии.

Пощёчина общественному вкусу. Привычному укладу вещей. Так откровенно и вызывающе, так безумно соблазнительно и волнующе… что я впервые в жизни хочу сегодня быть женщиной. Просто женщиной! Красивой, ослепительной, манящей. Впервые не стесняться и не стыдиться своей красоты, от которой мне всегда были одни только проблемы. Хотя, наверное, я все бы взгляды этого сумасшедшего вечера отдала за один-единственный – любимых серых глаз.

…Всё же я слегка маскирую вопиющую неприличность этой обнажённой спины, откидывая на неё свои тяжёлые локоны, небрежно сколотые шпильками у висков.

По кивку Подарок вскакивает на плечо и застывает там янтарным изваянием. Его задача – тоже непременно вовсю сиять и обращать на себя всяческое внимание.

Простая чёрная полумаска на мне – без каких-либо вычурностей. Из украшений – только хрустальный медальон на груди, на всякий случай. Вдруг пригодится моя магия. Такое платье – само по себе лучшее украшение, ему ни к чему дополнительная мишура.

Успокаиваю дыхание и готовлюсь покинуть эти крайне неприветливые покои, нырнуть с головой в суматоху Маскарада. Продолжить игру масок. Пока два – ноль, в нашу с Подарком пользу. Но вечер только начался – и кто знает, что принесёт его продолжение.

…А интересно, почему Лизетт выбрала для меня именно такое платье? Она говорила, что подбирает наряд, исходя из сути человека, которую прозревает своей магией.

«Сильная снаружи и беззащитная внутри», вот почему. Не беспокойся, сегодня я прикрываю твою спину.

- Действительно, что бы я без тебя делала! – улыбаюсь и чешу с готовностью подставленное янтарное ухо.

С облегчением оставляю позади ужасную комнату, которая так мило встретила меня скорпионами в пирожных. Подхватив юбки, устремляюсь вниз по прихотливым изгибам беломраморной лестницы, что услужливо стелется под ноги мягким красным ковром.

Судя по гомону, гости уже покинули лужайку и перешли в бальный зал где-то на первом этаже. Не думаю, что меня очень затруднит его поиск, хотя даже на первый взгляд ясно, что дворец маркизы – настоящий лабиринт с длинными анфиладами залов, наборными паркетами драгоценных пород дерева, высоченными потолками и тоннами фарфоровых безделушек, которыми уставлены все доступные горизонтальные поверхности. Коллекционирует она их, что ли?

Если горизонтальные поверхности отданы на откуп расписному фарфору, то каждый дюйм вертикальных – «шедеврам» изобразительного искусства. Мне кажется, половина жизни маркизы была проведена в позировании художникам, потому что на львиной доле картин изображена она сама. Основательно постройневшая и похорошевшая, разумеется. Некоторые портреты в завитушках золочёных рам – просто во всю стену, от пола до потолка. Я такие только в королевском дворце видала, и то всего парочку – как та, что мой Ужасный Принц разрубил своим мечом на ошмётки.

Пока спускаюсь по лестнице, скользя ладонью по чёрной спине кованых перил, мысли снова неожиданно стекают в область совершенно неуместной романтической чуши. Эти мысли рождает во мне прохладное прикосновение шелковистой ткани платья к разгорячённому телу.

Ткани, выбранной его руками.

Словно она хранит до сих пор касания его рук. И дарит их мне теперь – мимолётным поцелуем, трепетом крыла бабочки, волшебными искрами из пустоты.

На секунду прикрываю глаза и даю себе окунуться в эти недопустимые мысли.

Представляю обнимающие меня руки. Они обнимают меня сразу всю . Каждый сантиметр кожи, скрытой завесой платья.

Взмах ресниц прогоняет сумасшедшие чувства, будто стаю пугливых птиц. Я снова одна, в опостылевшей клетке одиночества, где нет и не может быть незапланированных чудес.

Глупая. А я как же?

Улыбаюсь, целую кончики янтарных ушей своего «незапланированного чуда». Подарок на моём плече застыл как неподвижный часовой. Замечаю, как напряжённо он всматривается в этот вечер - каждым из своих удивительных чувств, недоступных человеку.

Встряхнув головой, ставлю ногу на последнюю ступеньку. Гоню от себя всяческую чепуху. Я не развлекаться приехала! Нужно сосредоточиться.

Но кажется, мои щёки всё равно заливает предательский румянец, а на коже горит невидимое прикосновение.

Такой я и вошла в бальный зал – раскрасневшаяся, взволнованная, прячущая заледеневшие пальцы в складках платья, но с гордо поднятой головой.

Что ж. Начнём охоту на Маску!

Музыканты сбились с мелодии, но тут же подхватили её снова.

Зал… ослепляющий. Столько свечей, бриллиантов, роскошных нарядов и зеркал, что умножают всё это на два! Иду по залу неспешно, надев на себя кроме маски ещё и сияющую улыбку роковой женщины. Время от времени поглаживаю лиса на своём плече или беру его в руки и пересаживаю на другое. Я должна собрать все взгляды на пути своего следования. Как можно больше людей. Поэтому двигаюсь по часовой стрелке, тщательно выбирая места, где больше всего народу.

Я сейчас словно ветер, что взметает за своим движением ворох опавших листьев – за каждым мом шагом тянется флёр пересудов, эхо громкого шёпота сплетен, в спину то и дело летят ядовитые слова, что слетают со слегка прикрытых распахнутыми веерами ярко накрашенных губ. Стараюсь отгородиться, не слушать, но иногда всё равно долетают обрывки фраз.

«Возмутительно…» «…вопиющее бесстыдство…» «…хотя чего ещё ожидать от неё, учитывая, что…» «…Джон, куда ты смотришь?!..»

Горящие взгляды мужчин и завистливые, осуждающие – женщин. В этой мешанине преследующих взглядов так сложно отделить один от другого… но почему-то всё чаще кажется, что какой-то из них пылает ненавистью. Не холодным расчётом профессионального убийцы – нет! А самой настоящей ненавистью.

- О блистательная незнакомка, позвольте…

- Я не танцую, простите.

Повести обнажённым плечом, и снова – прочь, к новым взглядам, новым уколам в беззащитную спину.

- Окажите мне честь, миледи…

- Спасибо, но мне нужно спешить.

До момента, как подбираюсь к дальнему концу зала, я уже вынуждена отклонить с десяток назойливых предложений – от Рыцаря, Дровосека, Льва, Пастуха, Какой-то-птицы-с-клювом, которая думала, скорее всего, что является орлом, хотя больше похожа на петуха, и ещё кого-то, кого так и не разобрала.

На небольшом возвышении круглый столик уставлен особенно роскошной снедью – с таким обилием жирного, всевозможных кремов и соусов, что меня начинает мутить. Здесь собралось всё семейство маркизы де Роше в полном составе. Рядом с хозяйкой вечера – её супруг. Маркиз похож на печального богомола. На секунду мне становится жаль его – но пусть хотя бы радуется, что его не постигла та же судьба, что коллег в естественной среде обитания.

По левую руку от мамочки – старшая дочка и её новоиспечённый муж. Это приглашение на её свадьбу я когда-то так безжалостно уничтожила. Чета молодожёнов не отрывается друг от друга, и кажется, во всём зале для них существуют только они. Он – в маске барашка, она – овечка. Милые.

Справа от папеньки – младшая дочка. Не помню её имени, но узнаю по белокурому облаку волос и капризному изгибу красивых губ. Нет-нет, да бросает завистливые взоры на старшую сестрёнку.

Всё это взгляд мой выхватывает почти одновременно, за те минуты, что преодолеваю оставшееся расстояние. От разговора с маркизой жду особенно многого.

Жаба отвлекается от монотонных нотаций супругу, вздыхающему украдкой с выражением молчаливой скорби на длинном лице. Благосклонно принимает мои цветастые комплименты в адрес бала и великолепия убранства дворца. Пока шла, я запомнила несколько особенно громоздких уродливых статуэток и теперь подчёркиваю, как впечатлена ими. Жаба расплывается в самодовольной улыбке. Совесть колет меня на секунду… но я же и правда была ими впечатлена!

- Я рада, милочка, что вы достаточно здесь освоились. Думаю, вы уже оценили мой художественный вкус. Поэтому не удивитесь предложению, ради которого я вас пригласила сюда.

Вся обращаюсь в слух и внутренне подбираюсь. Присесть мне не предложили, так что застываю напротив Жабы, а чтобы скрыть напряжение, принимаюсь чесать Подарка за ухом.

- Продайте мне свою зверушку!

Чего-то подобного я и ожидала, но всё равно чувствую такую злость, что чуть не стискиваю кулаки.

Ай! Осторожно, ухо!

- Прости…

- Что-что?

- Кхм-кхм… я хочу сказать, простите меня великодушно, маркиза! Но я никак не могу продать своего питомца. Видите ли, я получила его в подарок от моих хороших друзей. А подарки не продаются.

Жаба отвечает злостью на тщательно припудренном лице. Потом, видимо спохватившись, снова надевает маску учтивой хозяйки.

- Как пожелаете. Надеюсь, бал не покажется вам скучным.

И мне чудится что-то невысказанное в её брошенных свысока словах.

Если я сейчас открою рот в ответ – непременно не удержусь и скажу какую-нибудь колкость, поэтому молча приседаю в учтивом книксене и резко повернувшись, ухожу обратно в толпу. Меня сопровождает не менее красноречиво-завистливый, хотя и немало шокированный, взгляд младшенькой в обнажённую спину.

Продолжаю неспешное движение по часовой стрелке, раскланиваюсь направо и налево, улыбаюсь всем подряд, делаю вид, что со всеми знакома. К концу зала уже скулы сводит от этой приклеенной улыбки. Не думала, что это окажется так трудно!

К тому же каждую секунду ожидаю нового смертельного сюрприза. Даже не притрагиваюсь к еде и питью. Хотя голода по-прежнему нет, жажда одолевает все сильнее, и мне становится очень трудно смотреть спокойно на длинные ряды бокалов, украшающих белые скатерти. Только теперь сообразила, какая же я дура, что не взяла ничего поесть и попить с собой! Праздник продлится несколько дней. Даже если уеду завтра же, за это время успею высохнуть от жажды. Хоть из пруда водичку пей, ей-богу!

Наконец, на чуть дрожащих ногах возвращаюсь к выходу из зала. После полного круга выхожу в блаженно-прохладный холл.

Ссаживаю Подарка на ладони.

- Малыш, ты всё помнишь?

Конечно. Хватит трястись, трусиха.

И довольная собой маленькая язва исчезает с моих рук.

Я отправила его только что обратно в свои гостевые покои. Что ж. Наживка заброшена, осталось ждать, какая рыба её проглотит.

Возвращаюсь в зал. Теперь ещё один бесконечный, изматывающий круг… Снова поймать по дороге побольше взглядов. Пусть все видят, что лисёнка со мной больше нет.

Чувствую себя беззащитной без Подарка. Под каждой маской мне видится враг, каждую секунду ожидаю, что в меня снова полетит из толпы что-то весомей отравленного взгляда. Но отступить уже не могу, и снова и снова переставляю ноги, вновь и вновь толкаю себя дальше по заколдованному кругу. Мне остаётся надеяться только, что Подарок и правда почувствует, если мне будет угрожать опасность – как тогда, на защите, и примчится на помощь. …А интересно, что быстрее – полёт кинжала или перемещение лиса? Честно говоря, не хотелось бы узнавать на практике.

- И где же вы потеряли свою зверушку, позвольте спросить? – маркиза делает вид, что ей ни капельки не интересно, небрежно бросает мне свой вопрос, пригубляя красное вино, как только я прохожу мимо.

- Он притомился, мадам! Я оставила его поспать в столь любезно отведённых мне покоях. А сама вернулась насладиться чудесным праздником. Разве можно находиться вдали от такого великолепия?

Оставшаяся часть круга даётся особенно трудно. Всё перекрывает страх за Подарка. Почему он молчит?! Неужели я чего-то не учла в столь тщательно продуманном плане, который казался таким блестящим, пока оставался лишь в моей голове…

Весь мой расчёт строится на том, что когда Подарок останется один, себя так или иначе проявит злоумышленник, который захочет украсть лисёнка. Быть может, это будет маркиза, что так откровенно хочет заполучить его себе. Быть может, Красная Маска поймёт, что именно лисёнок не позволяет спокойно убрать меня с дороги… даже в мыслях боюсь сказать слово «убить»… и попытается сначала устранить малыша. Оставить меня без защиты, чтобы потом без помех разобраться с хозяйкой.

В любом случае, этот кто-то скорее всего попытается добраться до Подарка, как только узнает, что он остался один. Для этого мне и понадобился весь этот спектакль с шикарным платьем.

Осталось дождаться сигнала малыша о том, что зверь попался в заботливо расставленный для него капкан.

...А время всё растягивается и кажется бесконечным. Продолжаю бродить по залу. Борюсь с подступающей паникой. Усиливается жажда и появляется мигрень, которая вечно настигает меня в таких людных местах, почему я и уклонялась всегда от подобных праздников.

Почему же он молчит?!

Вспышка мыслей Подарка настигает меня почти неожиданно, когда я делаю вид, что любуюсь композицией из орхидей, что украшает один из столов.

И его «голос», вопреки моим опасениям, не напуганный, а скорее… обескураженный.

Хозяйка, быстрее сюда!

Взлетаю по лестнице, одной рукой придерживая пышные юбки. Едва сдерживаюсь, чтобы не перешагивать через ступеньки – не хватало ещё наступить на подол платья и свалиться на потеху публике! И так из последних сил держу образ «роковой красавицы», который плоховато сочетается с беготнёй по коридорам.

Где-то в уголке мыслей ощущаю, как обескуражен и… зол Подарок. Что там стряслось?!

Гулко стучит сердце, волнение холодит руки. Сейчас я узнаю, удался ли наш план. Он был гениален в своей простоте – если Подарок умеет создавать защитный кокон вокруг меня, сможет и вокруг постороннего человека. Но вот постороннего человека совсем не обязательно из него выпускать. Идеальная ловушка. Капкан для Маски.

Вот только… кто там может быть? Знаю ли я этого человека? И если… знаю, что буду делать?

О самом неприятном варианте, после которого от моего сердца точно останется одно лишь истерзанное пепелище, стараюсь не думать.

Дверь в комнату по-прежнему не заперта, створки легко подаются, когда толкаю их. К этой двери, понимаю запоздало, вообще не предусмотрено ни задвижек, ни ключей – как они думают, я должна буду здесь ночевать?! Или на это и расчёт?..

Застываю как вкопанная, едва переступив порог. Вот теперь и я тоже не на шутку обескуражена!

Первым в глаза бросается Подарок. Он восседает прямо посреди блюда руинированных пирожных, как в персональном штабе военных действий, и зло морщит перепачканный кремом янтарный нос. В чёрных глазах-бусинах – воинственный блеск. Уши смотрят вперёд, хвост поднят как боевой стяг. Сверкает нестерпимым блеском.

А на полу перед трюмо… кокон из полупрозрачного янтаря почти в рост человека. Такой же, в каком прятал меня Подарок от кинжала убийцы. Переливается в полутьме янтарными сполохами, мерцает россыпью искр, бросает блики на потолок.

Пустой.

Обломанный сбоку – как гигантское яйцо, из которого вылупился птенец. Вылупился, да и улетел – поминай как звали. Только бриллиантовая крошка осколков на полу.

- Что здесь… - ошарашенно обращаюсь к Подарку. Тот прерывает, зло и обиженно.

Ушёл. Зар-раза. Сиганул с балкона как раз перед твоим приходом.

Лисёнок отворачивает мордочку с таким видом, будто неведомый грабитель этим нанёс ему личное оскорбление.

Ну а я сперва бросилась было к балкону, чтобы посмотреть… но затормозила, устыдившись своей безрассудности. Я же буду великолепной мишенью, если высунусь сейчас! А догнать неизвестного всё равно не смогу – не прыгать же за ним в этом шикарном бальном платье, в самом-то деле.

Поэтому, скрепя сердце, остаюсь в комнате, только подхожу ближе. Раз уж мы теперь вынужденно играем в сыщиков… надо бы допросить единственного свидетеля.

- Ты видел его раньше?

Нет.

Слишком много вариантов, подходящих под это «нет». По крайней мере, это точно не Жаба. И вряд ли кто-то из гостей, мимо которых мы проходили с Подарком в своём «круге почёта». Я вздохнула.

- Ну скажи тогда хоть, мужчина или женщина?

Мужчина.

Час от часу не легче! Ну ладно, половину потенциальных подозреваемых мы, по крайней мере, теперь сможем вычеркнуть. Хоть что-то.

- Как выглядел?

Не знаю. Не разбираюсь. Чёрная одежда, чёрная шляпа, маска. Лица не видно.

Подарок по-прежнему злится.

- Какая маска?

Чёрная.

Мда. Исчерпывающее описание. Хоть вешайся. И почему не красная, спрашивается?

Подхожу ближе к янтарной «скорлупе». Сначала присаживаюсь, подбирая складки юбок, осматриваю внимательно осколки под ногами. По законам детективного жанра я сейчас должна бы найти какую-нибудь пуговку… ниточку… сигарный пепел… грязные следы особых очертаний… ну хоть что-нибудь!!

Ни-че-го. Какой-то чистоплотный грабитель попался. И без пуговичек. И некурящий. Сплошное разочарование.

Встаю и приступаю к осмотру острых граней янтаря вокруг пролома...

Вот оно!

На одном из каменных «зубов» - следы свежей крови. Ах, если бы по крови можно было определять, чья она! Стало бы намного проще. А так… что мне это даст? Не буду же я гостей осматривать, ей-богу, на предмет необъяснимых порезов и царапин! Неужели тупик?

- Послушай, как вообще возможно, что кто-то смог проломить твой камень? Если даже летящий кинжал он выдержал?

Не понимаю! Никак. Это и странно.

Подарок зарывается глубже в пирожные, наружу торчит только кончик напряжённого хвоста. В моей голове раздаётся такой мрачный зловещий голос, что все преступники Материка сбежали бы на Острова, если б его услышали.

Но в следующий раз я сделаю кокон такой толщины, что никто не убежит!

Наконец, и кончик хвоста скрывается из виду под облаками крема и обломками коржей. Хм, а Подарок точно не питается пирожными?..

Дуй обратно. Ты его спугнула. Пусть ещё раз приходит. Я буду во всеор-ружии!

- С чего ты взял, что будет ещё один раз?

Красноречивое молчание. Понятно – мы уже в образе. Что ж, придётся послушаться. Кажется, в моей жизни появился очередной несносный властный мужчина.

Охота продолжается!

Послушно спускаюсь в зал. Снова.

Я уже ненавижу этот зал!

Но надо терпеть. И когда мне кажется, что от мешанины цветов и масок уже рябит в глазах и ничего не разобрать, передо мной возникает как из-под земли одно яркое красное пятно.

Стоп. Красное?!

Мужчина, который идёт прямо на меня, носит красную полумаску, и я разом сбрасываю с себя сонное безразличие. Собираюсь внутренне и внимательно в него вглядываюсь – слишком очевиден профессиональный блеск в глазах, который не похож на желание пригласить даму на танец.

Он очень высок, и при этом худ. Одет в забавное старомодное одеяние, что-то вроде чёрного камзола с белым жабо, и короткий плащ, а всё вместе напоминает того монстра из детских страшилок, вампира. Темноволос до синевы, лицо вытянутое, и длинный костистый нос под маской – самая выдающаяся во всех смыслах черта этого лица. Вру. Когда незнакомец начинает говорить, едва удерживаюсь, чтобы не отшатнуться – оказывается, у него во рту длиннющие клыки, чуть ли не более выдающиеся. В моём теперешнем состоянии у меня немедленно масса вариантов – накладные? настоящие? настоящие, и поэтому такой наряд, чтоб все думали, что накладные?

- Мисс Сильверстоун… - неожиданно глубокий бас для такого долговязого и нескладного человека.

Незнакомец кланяется, я делаю вид, что он меня очень сильно отвлекает от чрезвычайно важного дела, которым сейчас занята – выбирания фруктов из вазы. Надменный взгляд через плечо «из роли» должен подвигнуть его представиться. Беру первый попавшийся персик и делаю шаг влево вдоль длинного стола, уставленного яствами.

- Постойте, мисс Сильверстоун! Уделите мне минутку своего драгоценного времени!

«Вампир» делает шаг за мной, и я чувствую, как поднимаются волоски на моей руке, будто я кошка, которая готовится отражать атаку дворовых псов.

- Не имела чести быть вам представленной.

И ещё один шаг влево – туда, где на необъятном серебряном блюде выложены крохотные тарталетки с паштетом из голубиной печении и фисташек. Нужно срочно увеличивать дистанцию! Что-то близость этого человека начинает меня напрягать. Или я теперь просто в каждом встречном-поперечном вижу Красную Маску? Признаться, гостей в красных масках я за сегодняшние рейды по залу насчитала немало. Хотя этот что-то совсем уж подозрительный. А в недрах его одеяния поместится целый арсенал холодного оружия, и ещё останется место для тщательно собранной коллекции скляночек с ядами.

- Позвольте исправить это досадное недоразумение! Кроуфорд, к вашим услугам! Просто Кроуфорд, – гудит мой сопровождающий и услужливо достаёт c дальнего края стола, протягивает мне перепелиные яйца, фаршированные язычками вальдшнепов. Аппетитнее, чем они, выглядит только салат с олениной и кориннскими жёлтыми помидорами, а ещё вон то медвежье жаркое с терпкой болотной ягодой, и ванильный пудинг с нежнейшими взбитыми сливками… но я продолжаю крепиться. И даже отрываю от своей взятой для виду тарелки взгляд, хочу надеяться не слишком несчастный.

Я же не такая дура, чтобы брать что-то поданное человеком, который, возможно, спит и видит, как бы меня отравить. А всё-таки, что ему…

- А всё-таки, что вам нужно?

Решительно ставлю тарелку на стол и тем избавляю себя от некоторой доли страданий.

- Кроме возможности лицезреть легендарную и неприступную Леди Доктор, первую красавицу Королевства и звезду этого вечера? О, сущий пустяк!

Если он этим цветастым вступлением рассчитывал меня смутить… то ему почти удалось.

- И всё же?

Стол кончился, я остановилась. «Вампир» по зрелом размышлении не стал переходить грань приличий и просто замер в шаге от «добычи», слегка изобразив собою вопросительный знак в мою сторону.

- Я представляю Великокняжеский зверинец Великого князя Гримальди!

Хорошо, что я не стала ничего есть, не то бы поперхнулась. С трудом вспоминаю, что действительно, есть такое княжество – крохотная точка на карте континента, где-то в продуваемой всеми ветрами гористой местности на северо-северо-востоке.

- Даже не представляю, зачем вы его здесь представляете… - говорю себе под нос тоскливо, а сама уже вовсю верчу головой, подыскивая пути отступления. Что-то мне всё это перестаёт нравиться.

- Как же! – удивляется мой собеседник. – Наш Зверинец ведь известен по всему свету!

Даже не знаю, стоит ли рушить этому человеку картину мира, или пожалеть?.. Но всё же его откровения наводят на определённую мысль. Если это не хитрое прикрытие, конечно же, чтобы усыпить мою бдительность.

- И сейчас вы предложите продать вам моего ушастого питомца? – обвиняющим тоном интересуюсь у «вампира». Он сверкает глазами.

- О, я вовсе не так глуп, миледи! И прекрасно слышал собственными ушами, как вы отклонили любезное предложение маркизы. Моё намного лучше! Не хотите ли обсудить его в более спокойной обстановке? От здешнего шума мой слух, привыкший к горному умиротворению…

- Не хочу!

Кажется, он, наконец, понял, что я всерьёз намереваюсь уйти, потому что прервал свой поток излияний.

- Если не продаётся ваш лис, возможно, вы захотите продать его потомство?

- Что?..

Вот теперь ему удаётся меня удивить. Застываю как столб на полуразвороте. Воодушевлённый Кроуфорд продолжает.

- Я предлагаю вам создать совместное предприятие! Вы разводите чудесных светящихся лисиц, продаёте детёнышей в наш Зверинец, мы делаем их знаменитыми на весь мир, а потом…

- Стоп, стоп! – кажется, теперь моя мигрень просто сожрёт меня изнутри. Судя по всему, «вампир» и правда всего лишь надоедливый чудак. Ложный след... Я потёрла лоб усталым жестом. - Это магический зверь! Он не размножается естественным путём. Мне жаль.

Последнее относилось к расстроенному, вытянувшемуся лицу Главного Зверятника Великого Княжества Гримальди.

Да, я такой - единственный и неповторимый! И у меня получилось!! Хозяйка, тащи свою голодную персону обратно!

- Чего у тебя получилось… - бормочу себе под нос, торопливо уходя в толпу и бросая последний тоскливый взгляд на фрикасе из кролика с плавающей в нём веточкой розмарина. Кажется, сегодняшний вечер сбил какие-то настройки в моём древнем инстинкте. Я так голодна, что готова покусать Подарка.

Я поймал!!

Ноги в атласных бальных туфельках на тонкой подошве уже невыносимо гудят - каждый шаг по твёрдому полу чувствую... С облегчением встречаю мягкий ковёр на лестнице. Очередной подъём наверх заставляет понять, что моё платье вообще-то немало весит! Уже почти у самой двери понимаю, что цепляюсь за все эти мелочи мыслями просто потому, что не хочу думать о том, что встречу за дверью.

Почему-то всю дорогу я была уверена, что буду расставлять капкан для Красной Маски. Но вот теперь новость о корабле Ужасного Принца где-то поблизости повергла меня в смятение. Как бы я не придумывала для него тысячи оправданий, факт остаётся фактом – он снова оставил меня одну. Больше чем на полгода. И вернулся к берегам континента в момент, когда я заполучила семечко Замка янтарной розы.

Эта горькая мысль отдаётся в сердце тупой болью. Мне хочется вырвать её с корнем из своей голоыы, как и мысли о Генрихе - вычеркнуть из памяти воспоминания о зимнем лесе и горячих губах, о звёздах так близко…

Я должна, но не получается. Что я буду делать, если мой лис поймал именно его? Как смогу снова по кусочкам собрать себя после такого предательства?

И вообще… кладу руку на дверную ручку и замираю… что я буду делать дальше с вором, которого поймал Подарок? Кажется… кажется, я забыла напрочь придумать эту деталь плана. Ну обнаружится в коконе… кто-то. Мои действия?

Хочется рассмеяться нервным смехом. Спецагент из меня так себе. Надо было с Бульдогом посоветоваться. Ладно, пусть будет импровизация!

Запрещаю себе дальше тянуть время. Пора взглянуть в лицо страхам! И если там правда этот гадкий Принц, то я на него Подарка натравлю, пусть покусает, или сама с балкона выкину…

Его здесь нет.

Накатившее на меня облегчение так велико, что теперь только осознаю, как сильно на самом деле боялась снова разочароваться в этом несносном человеке, которого выбрало моё непослушное сердце. А ещё… в запутанном клубке, в который сплелись мои эмоции сейчас, есть, кажется, место и грусти.

Я скучаю. Я невыносимо по нему скучаю! Пусть так, пусть глупо, и больно, и по живому, по незаросшим ранам – но я жаждала его увидеть сейчас. А его снова нет. Опять зачерпнула пустоту ладонями, распахнула руки, чтобы обнять призрак…

А в коконе, меж тем, действительно человек! И Подарок скачет вокруг него с воинственным видом, хвост трубой, скаля янтарные зубки.

Подхожу ближе в нетерпении.

Там девушка.

Закончатся когда-нибудь сюрпризы этого вечера? Бал-Маскарад у маркизы всё больше напоминает мне шкатулку с секретом – двойное, тройное дно… и сколько ещё?

Служанка. Молоденькая, слегка за двадцать на вид. В тёмно-синем платье до пят и белом переднике с рюшами, светлые волосы покрывает кружевная наколка. Худенькая, невысокая. Глаза перепуганные насмерть, лицо очень свежее, невинное. Прижимает к груди обеими руками что-то стеклянное – кажется, графин.

Поймал, поймал, поймал!!

- Сам посмотри – ну кого ты поймал? – остужаю немного его воинственный пыл. – Это разве тот человек, который приходил в прошлый раз?

Нет. Какая разница? Поймал же!

Увидев меня, девушка кладёт ладонь на полупрозрачный камень, смотрит умоляюще. Пытается что-то сказать, но звуков не слышно. Хм… у неё же и воздух там, наверное, скоро закончится! Что же делать?

Внешность приятная, располагающая к себе. Мне хочется ей верить.

Закусываю губу. Это правда «только служанка»? Или она и есть – Красная Маска? Или её послала маркиза, чтобы украсть лисёнка?

Как было бы просто, если б это оказался здоровенный детина в красноречиво-красной маске, желательно с кинжалом в руке и со зловещей ухмылкой… позвала бы стражу дворца, и всего делов. "Вот он – убийца, который покушался на жизнь гостьи вашего праздника". А так…

- Подарок, отпусти её!

Вот ещё! Это моя законная добыча.

- Ну и что ты с ней делать будешь? Съешь?

Секундное молчание.

Я пока не придумал.

- Отпускай! – Я подбавила в голос строгости. - В конце концов, я тебе хозяйка или нет? Только от одного отделаешься командира, тут же очередной на мою голову командовать берётся!

Подарок, ворча, послушался.

Когда янтарные стены просто растворились в воздухе, девушка едва не упала. Из её глаз уже катились слёзы. Она поспешно отбежала от лиса и спряталась мне за спину.

- Это чу-чу-чудовище! – показала на него пальцем.

- Да, вы правы! Ещё какое. Наглое и самоуверенное. А ещё очень прожорливое. Кажется, уже примеривается к вам – с какого места начать. Так что лучше бы поскорее ответили, что здесь делаете, - сурово хмурю брови и складываю руки на груди. Когда надо, я умею применять фирменный папочкин взгляд.

Теперь служанка попятилась уже от меня.

- Я Люси, миледи! Меня с кухни отправили, по гостевым покоям лимонаду разнести. Чтоб гостям её милости пить было чего. Простите, госпожа волшебница! Я бы никогда… я можно пойду?

И она умоляюще на меня посмотрела.

Ну вот и что с ней прикажете делать? Оружия нету. Маски нету. Выглядит, как простая служанка. Что, если это действительно так? В любом случае, раз улик вроде как тоже нету, придётся отпустить.

- Уходите. И передайте, чтобы в мои покои больше никто не смел являться!

- Слушаюсь!! – она бочком протиснулась к трюмо, сунула графин по соседству с пирожными и быстренько метнулась к выходу, осторожно прикрыв дверь за собой.

Я вздохнула и с тоской посмотрела на графин. Лимонад, скажите на милость… Жажда мучала уже нестерпимо. Да еще дурацкая маска тёрла лицо. В ней так жарко и неудобно! Не зря я отказывалась приезжать на чёртовы маскарады.

Подарок дулся в углу. Я ещё пару раз жадно посмотрела в сторону графина с запотевшими стенками и прозрачными кубиками льда на дне, а потом заставила себя отвернуться. Так и не притронулась к жидкости, хотя одуряющий аромат лимона с терпкой горчинкой просто сводил с ума.

А ещё не покидало ощущение, что я упустила какую-то деталь. Несостыковку, очень важную. Понять бы, что… но головная боль мешала сосредоточиться.

А впрочем, решила я, что толку голову ломать? Как показывает практика моей многолетней зубрёжки, если какое-то воспоминание ускользает рыбкой из ладоней, как его ни лови, то лучше всего перестать об этом думать - и тогда со временем картинка сложится сама собой. Найду я эту несостыковку когда-нибудь... хотелось верить.

Не всё равно неприятно было. Спецагент из меня посредственный, как выяснилось, детектив – тоже… неужели я только и гожусь, что платья выгуливать?

- Эй, ты со мной или остаёшься?

Тут буду! – буркнул несносный ушастик, недовольный тем, что его лишили законной добычи. – Вдруг опять тот, первый притащится. А ты иди, иди, работай! Ещё даже полуночи нет .

Удивительно. Если в первое время после появления у меня Подарок с трудом выжимал из себя парочку скупых фраз, то теперь он не просто болтал, не затыкаясь, так ещё и принимался время от времени демонстрировать свой несносный характер!

Я демонстративно осталась на месте.

Пожа-а-алуйста!

- Ну, хорошо! Но это будет последний круг. Сил моих больше нет, да и время позднее. Пройдусь разочек - и спать. Ты же покараулишь меня?

Конечно , - вздохнул ушастый.

Я бросила задумчивый взгляд на пол, поколебалась немного, и всё же попросила.

- А ты мог бы… ну… остатки скорпионов этих убрать из-под ног? Там вон, под трюмо корзинка для бумаг стоит как раз. Не могу на них смотреть без содрогания. Всё кажется, что оживут и побегут.

Ничего, я их в такую кашку измельчу щас, что точно не побегут!

Уже у самого выхода я притормозила.

- И кстати… скажи-ка, а сумел бы ты определить яд? В пище там… или питье?

Нет. В человеческой еде не разбираюсь , - пробубнил Подарок откуда-то со дна мусорной корзины.

Эх, прощайте – мои мечты о лимонаде! Зато я знаю, что сделаю первым делом, как только вернусь к себе в Университет.

Я покорно спустилась в опостылевший зал. Стала ещё одной куклой на механическом заводе в этом игрушечном театре.

Если и теперь будет пусто, придётся признать, что наш с Подарком план провалился, и Капкан на Маску был глупой идеей.

Яркие краски совершенно меня не радовали, музыка всё сильнее ввинчивалась в висок, а мир постепенно стал напоминать колесо, что всё раскручивается, раскручивается, раскручивается вокруг меня… и есть шанс выжить в нём, только если крутишься вместе со всеми. Но если остановишься хоть на миг, осмелишься осмотреться и прислушаться, замрёшь и завибрируешь в диссонанс с теми, кто продолжает крутиться… размелет в порошок. Наверное, единственный выход – стать осью, на котором оно вертится, и самостоятельно задавать тон движению других.

Стрелки ползли к одиннадцати. Мне показалось, стражи как будто стало больше. Теперь и у выходов она есть, и даже за окнами временами прохаживаются тени с лимонно-жёлтыми отбликами.

Их вид невольно вновь навёл меня на мысли об Ужасном Принце. Кажется, я переоценила его безрассудство. А впрочем, это к лучшему.

Крылья моего носа дрогнули, когда их коснулся знакомый аромат. Я думала, никогда уже его больше не почувствую – ведь он развеялся без следа в день, когда бурливое море приняло своё подношение. И вот теперь… я резко развернулась и принялась искать источник запаха. Безумие толкало меня вперёд, непрошенная отчаянная надежда – и я, кажется, даже наступила кому-то на ногу и совсем не извинилась, бросилась…

…чтобы увидеть на очередном блюде салат, посыпанный тонкой плёнкой розового порошка, частично впитавшегося в дольки авокадо и кубики индейки. Невесомую пыльцу, распорошенную по листкам свежей зелени.

Устало потёрла лоб. Ну да… как я могла забыть, что джименея – это всего лишь пряность. Пусть и дорогая. Мне просто в очередной раз почудилось.

С каждым движением огромных стрелок золочёных часов, что висели под потолком в другом конце зала, на меня наваливались глухое отчаяние и равнодушие – словно каменная плита на грудь. Не радовали ни платье, ни блеск и красота этого бала. Хотелось скорее в темноту и тишину. Краски ослепляли. Звуки оглушали и сливались в один какофонический гул…

Кажется, я зря сюда приехала…

Где-то на дальнем краю зала я увидела человека в маскарадном костюме, которого совершенно точно здесь раньше не было.

Смело и не таясь идёт прямо через весь бальный зал небрежной походкой. Этот гость ещё слишком далеко, его то и дело заслоняют от меня танцующие пары. Но кое-что я уже вижу.

Костюм пирата. Треуголка, ярко-алый распахнутый китель, под которым виднеется белая рубашка. Пышная чёрная борода, очевидно накладная, потому что из-под треуголки виднеются светлые волосы. Один глаз закрыт чёрной повязкой – всё, как полагается пиратам…

Мои панические мысли. Что ему здесь надо? Он что, самоубийца, в таком кричащем наряде сюда являться, будто говоря всем окружающим – вот он я, берите меня?! Даже его безрассудной отваге должны же быть какие-то пределы?!

- Принц-Изгнанник осмелился явиться на бал! Немедленно взять его!!

Резкий крик Жабы ломает ход бала. Музыка вздрагивает и останавливается. Оглушительная тишина на мгновение опускается пеленой на людей, спутывает, заставляет остолбенеть. Поражённые и испуганные возгласы гостей. Все бросаются прочь от человека в костюме пирата, вокруг него образуется пустое пространство.

Стража с алебардами наперевес кидается к нему. Отовсюду! От выходов, из каких-то потайных уголков, скрытых драпировками, и такое чувство, что даже из-под земли.

Спокойно стоящую с руками за спиной фигуру в алом кителе и пиратской треуголке окружает кольцо стали – человек десять одновременно на одного-единственного.

Смертоносные лезвия приставлены к обнажённому горлу.

Кажется, моё колесо только что упало со своей оси. Оно ещё крутится по инерции, но вот-вот остановится – как и моё сердце.

Теряю дар речи, прикипаю к полу. Что-то нужно сказать, сделать… но мысли рассыпались на куски, словно ледяная статуя, которую уронили.

Заставляю себя выйти из оцепенения, иду вперёд, расталкивая отпрянувшую толпу – иду туда, где должна быть сейчас.

Но чем ближе подхожу… тем отчётливее понимаю – что-то не так. Слишком спокойный. Слишком…

- Принц, снимите вашу маску немедленно! – самодовольно квакает Жаба.

…слишком не он.

- Нету на мне никакой маски! И с чего вы взяли, что я принц?

Голос этого человека, смутно знакомый, может поспорить по самодовольству с жабьим. Протискиваюсь всё дальше в первые ряды и замечаю детали. Волосы светлее. Чуть ниже ростом, чуть уже в плечах. Нет серьги в левом ухе.

Человек медленно поднимает руку к треуголке. Этой драматической паузе и вниманию аудитории, которая, кажется, даже забыла дышать, могут позавидовать лучшие столичные театры! Он стаскивает шляпу вместе с повязкой и бородой, которые, очевидно, скреплены как-то вместе.

И я вспоминаю его – человека из моего прошлого. Мы были едва знакомы, но тем не менее он тоже – его часть.

Эдвард Винтерстоун.

Младший брат Рона. Мы учились вместе в Королевской школе Эбердин, у нас была разница на курс. Краем уха я слышала, что Эд рассорился с братом насмерть и они больше не общаются – не знаю причин. Вот только в битве под стенами Замка ледяной розы он был против Рона. И заодно с людьми Ужасного Принца. Правда, до самой битвы, по счастью, дело тогда не дошло – всё закончилось на проигрыше Генриха в поединке и Эд просто постоял в толпе вооружённых зрителей… но одно то, что брат был готов пойти против брата с оружием в руках говорит о многом.

Возможно, я предвзята, но при взгляде на смазливое, криво улыбающееся лицо этого человека я ощущаю отчётливую неприязнь. И одновременно невыносимое облегчение – оно обрушивается на меня с такой силой, что едва не подгибаются колени.

Тем временем Эдвард отвешивает Жабе издевательский поклон. Алебарды опускаются, лезвия убраны от его горла, но стража не торопится расходиться без приказа и замерла в настороженном круге.

- Вы… как… да как вы посмели?! – задыхается хозяйка вечера. Раскрывает веер и начинает остервенело им обмахиваться.

- Как я посмел – что? Явиться в пиратском костюме на бал-маскарад? Простите, но не знал, что это запрещено правилами, - язвит Эдвард.

- Вы… как вы посмели подделать приглашение, в таком случае?!

- Мадам, я вас умоляю – какие подделки! Самое настоящее, лакей при входе подтвердит.

- Но откуда у вас настоящее приглашение?!

Эд отвешивает ещё один, чуть менее издевательский поклон в сторону младшей дочери маркизы, которая стоит тут же в толпе и стремительно пунцовеет, когда все взоры обращаются теперь уже на неё.

Жаба поворачивается к ней с таким видом, словно веер вот-вот превратится в воспитательное орудие.

- Бетти, немедленно объяснись!!

Та неожиданно строптиво вздёргивает подбородок. Золотая полумаска едва не слетает – так пышны её кукольно-льняные локоны.

- А что? Я тоже хочу стать графиней, как Лили! И вообще…

Жаба с треском захлопывает веер и утаскивает дочь за плечо подальше от скандала, эпицентром которого она уже стала. Слышу, как по дороге злобно шипит:

- Дура! Младший сын не наследует ни замок, ни титул…

Эдвард тоже слышит всё это. Его лицо на мгновение перекосило злобой… хотя, возможно, мне показалось, потому что стоило моргнуть – и передо мной снова лицо белокурого ангела из детства. Правда, слегка потрёпанного жизнью.

Он поворачивается к маркизу де Роше и вопрошает его невинным тоном:

– А теперь, раз мы всё прояснили, можно мне дальше наслаждаться вечером? Как раз хотел написать своему старшему братишке – лучшему другу короля, как гостеприимны балы в Коринне.

- Без сомнения. Простите за недоразумение!

Богомол делает знак рукой и отпускает стражу. По хлопку ладоней маркиза снова берутся за дело музыканты. Гости возвращаются к танцам, оживлённо обсуждая замечательно-скандальное происшествие. Теперь, очевидно, им будет, какие впечатления увезти домой. Маскарад у маркизы определённо удался.

Одна я остаюсь стоять неподвижно, в сомнениях, как поступить. Их разрешает Эдвард, направляясь прямиком ко мне.

- Эмбер! Вот так встреча. Счастлив тебя видеть, - изображает он удивление, хотя очевидно, совсем не удивлён.

Не помню, чтобы мы переходили на «ты». Это неприятно, но решаю промолчать. Как-никак, человека только что едва не четвертовали. И всё-таки – как я могла хотя бы на мгновение их перепутать? Они же совершенно разные! Костюм пирата сбил с толку. Утешает, что не одну меня.

- Рада, что всё обошлось, Эдвард! Какими судьбами вы здесь? В прошлый раз я помню, вы были в свите… принца. – Едва не сбилась и не назвала его «Ужасным» вслух.

- Польщён, что ты обратила на это внимание. С радостью поделюсь этим увлекательным рассказом. Но не раньше, чем ты со мной потанцуешь! Ты ослепительна сегодня.

Под его взглядом мне становится неуютно.

- Простите, но я так устала сегодня… ноги совершенно не держат. Может быть, как-нибудь в другой раз.

Его откровенно-оценивающий взгляд становится жёстче.

- Ясно. Что ж. Красивые женщины всегда выбирали не меня.

Резко разворачивается и уходит в толпу. Очень скоро я теряю его из виду. Ну и ладно! Наверное, всё к лучшему. Правда, я так и не узнала ничего о Генрихе…

Обойдусь. Переболит. Когда-нибудь.

Тоже поворачиваюсь в другую сторону и медленно бреду куда глаза глядят. Надо и впрямь выбираться уже отсюда. Снимаю надоевшую маску, бросаю куда-то под ноги, не глядя…

Мне одиноко. Мне больно. Мне пусто.

Снова запах. Я просто схожу с ума, наверное, вот и мерещится везде. Или слуги поставили на столы очередную порцию салата.

Кто-то подходит сзади и хватает мою ладонь. Горячая и слегка шершавая рука сжимает мои ледяные пальцы и останавливает. Словно я корабль, который бросил якорь. Ну, или налетел на риф.

Не решаюсь обернуться. Не решаюсь снова поверить – ну сколько же можно разбиваться и собирать себя вновь?

- Если бы я знал, что тебе так пойдёт эта ткань…

Медленно, робко сжимаю его руку в ответ. Оборачиваюсь и вижу абсолютно тот же алый китель, треуголку, бороду и повязку… Только глаза серые. Убийственно-серьёзный взгляд – я никогда у него такого не видела.

- То что?..

- Прости, я забыл, что хотел сказать. Наверное, что-то очень остроумное.

И мы просто стоим молча и всматриваемся друг в друга. И я не знаю, чего мне хочется больше – броситься ему на шею или ударить за то, что этот невыносимый человек оставил меня так надолго одну.

Все вокруг неуловимо меняется. Сама не заметила, как это случилось – но из какофонии звуков вдруг снова сплелась чудесная музыка, которая нежно ложится на кожу и заставляет хотеть отдаться танцу. Круговерть слепящих огней замедлилась и больше не сводит с ума, а гости не кажутся танцующими манекенами. Это просто праздник. Люди веселятся.

Кажется, со мной происходит настоящее чудо. Чудо от прикосновения руки, которая так напряжённо сжимает мои пальцы, что я вдруг понимаю – ещё мгновение, и мой Ужасный Принц наплюёт на конспирацию и последние остатки инстинкта самосохранения, если он вообще у него когда-нибудь был, и прижмёт меня к себе. На глазах всех гостей.

А нам ни в коем случае нельзя привлекать к себе внимание! Кое-кто уже косится. Говорю тихо, едва шевеля непослушными губами:

- Ты сумасшедший! Нельзя так стоять. На нас все смотрят. Стража…

Его взгляд теплеет.

- Смотрят не на меня, а на тебя, так что всё в порядке. Ты сияешь, Эмбер!

От жара его рук кожа моих замёрзших ладоней теплеет, и это тепло проносится по всему телу мягкой волной. Отогревает… он отогревает меня . Просто своим присутствием. Я даже забыла, за что была так сердита на него. А ведь у меня была заготовлена длиннющая обличительная речь на случай встречи! Сейчас я не помню ни единого слова.

- Всему виной платье…

- Это не платье! Это преступление.

И что-то загорается в его взгляде такое, что заставляет меня смущённо вспыхнуть и потупиться.

- А впрочем, если ты считаешь, что мы выглядим подозрительно… потанцуешь со мной, Птенчик?

Нет, всё-таки ударить! Решаю я, глядя на самоуверенную ухмылку, которую заметно даже в этой ужасной накладной бороде.

- Какие могут быть танцы? Я же умираю от беспокойства! Тебе нужно срочно отсюда… и вообще я не собиралась сегодня… что ты делаешь?!

Не понимаю, как такое произошло, но пока я возмущалась, меня потащили за руку вперёд к другим парам. И мы, кажется, уже стоим в круге танцующих. Ну что за нахал!

А ведь теперь на нас смотрят ещё больше. И зачем я только сегодня так вырядилась!

Но взгляды соскальзывают с меня, больше не задевают. Я вообще забываю обо всём на свете.

- Какая же ты трусиха, Птенчик! До сих пор.

- От страха темноты меня ты вылечил, - бросаю обиженно, только чтобы скрыть волнение.

Моя правая ладонь взлетает в плену его ладони.

Только у настоящего Принца может быть такая королевская осанка – даже в этом шутовском костюме. Мы замираем на секунду прежде, чем сорваться в танце.

- От остальных вылечу тоже.

Движение ладони по моим волосам – от лопаток и вниз… Собственническое, уверенное… заканчивается на моей голой спине – и я вздрагиваю.

- Замечательное платье, - подтверждает своей вердикт Генрих. – Не терпится рассмотреть поближе.

И мы врываемся в танец. И мир кружится снова. И моя голова кружится тоже. И больше не могу думать ни о чём, кроме прикосновения ладони к обнажённой коже – непривычного, пьянящего, искушающего.

С трудом вспоминаю о том, что нужно контролировать лицо – иначе по написанному на нём смятению внимательный зритель может о чём-то догадаться. Цепляю церемонную улыбку, слегка отворачиваюсь. Щёки предательски горят, и это всё, что я могу сделать. Да ещё выбросила маску так не вовремя!

Пальцы его медленно проводят по моей нежной коже вдоль впадины позвоночника, будто пробуя её на вкус, и я понимаю, что необходимо срочно отвлечься.

- Такой безумный план… только тебе мог прийти в голову!

- Самый разумный и тщательно продуманный из всех моих, - усмехается Ужасный Принц, а его пальцы продолжают своё коварное дело. – Я превзошёл сам себя.

- Какая наглость – вырядиться пиратом!

- Прячь на самом видном месте. Это всегда был самый лучший способ что-нибудь спрятать. Зато никто не станет второй раз проверять, кто под маской.

- Как ты прошёл мимо стражи? У тебя-то не было приглашения…

Он хмыкает.

- Только полные идиоты будут наряжать стражу в такие яркие цвета, великолепно заметные в темноте.

Невольно отвечаю на улыбку и снова отвожу взгляд.

- Эда привлёк…

- Должна же быть хоть какая-то польза от этого бездельника на борту. Ни к чему не приспособлен! Я уже десять раз пожалел, что сжалился и взял его в команду. Но зато он чемпион по сбору сплетен среди высшего общества. Хочешь, поделюсь самыми любопытными?

И он притягивает меня ближе, склоняется к самому уху.

Кажется, начинаю задыхаться. Совершенно не к месту моё тело реагирует на привычный раздражитель – запах джименеи – так, как это было обычно с подушкой. Хочет срочно обнять и затискать. И ему всё равно, что вместо подушки – принц. Кажется, моему непослушному телу так даже интереснее.

Но я же разумнее! Я же не поддамся и не стану растекаться лужицей у его ног только потому, что он так волшебно пахнет… и в его умелых руках наш танец превращается во что-то очень странное… и я с ума по нему сходила полгода… несколько лет…

- Не люблю сплетен. И что же?.. – ложусь щекой на услужливо подставленное плечо и прикрываю глаза.

- Говорят, одна великосветская красавица откладывала свадьбу столько лет, что это стало самой длинной помолвкой в истории, - самодовольные нотки в его хриплом шёпоте добавляют ещё одну причину в длинный перечень тех, за которые мне хочется его ударить.

- Безбожно врут.

- Говорят ещё, она сама разорвала эту помолвку.

- Очередная глупость. Какая невеста станет разрывать помолвку? Всем же известно, что девушки только и мечтают, как побыстрее охмурить какого-нибудь принца… или кого попроще, если принцев не хватает.

Тихий смех над ухом рассыпается по коже волной щекотки.

- Может, ты мне расскажешь – почему эта странная невеста так поступила?

- Понятия не имею! Я, в отличие от некоторых, не собираю светских сплетен.

Ещё ближе. Непозволительно близко. Одна бесконечная минута проходит в тягучем, неспокойном молчании.

- Ты же знаешь, что я вернулся за тобой.

Сжимаю губы. Не могу больше улыбаться. Сердце обдаёт холодом.

- Ты не очень спешил.

- Спешил, как мог. Давай устроишь мне головомойку позже? Я тебя забираю.

- Зачем? - Поднимаю голову и смотрю ему в лицо, наполовину скрытое глупым пиратским нарядом. – Чтобы снова оставить меня одну, когда наиграешься? Хотя ты молодец – в этот раз, по крайней мере, были не годы, а месяцы. Я могу надеяться, что в следующий будут недели?

Он останавливается резко, на середине такта, не обращая внимания, что мы мешаем соседним парам, которые едва не налетают на нас.

- Птенчик, чего ты себе надумала за это время? Так, нам срочно нужен обстоятельный разговор… в более спокойном месте.

Он повышает голос в раздражении. Кажется, наша конспирация трещит по швам. Мы сейчас точно провалимся! Моя природная осторожность настоятельно заявляет о себе. Все инстинкты переполошились и вопят об угрозе.

- Какие могут быть разговоры? Ты не знаешь всего… здесь опасно! Тебе нужно срочно отсюда выбираться!

Ругая себя почём свет, выныриваю из мечтательного забытья. Из нас двоих хотя бы у меня должны же быть мозги!! Снова замечаю, как много в зале стражи, с ленивым видом стоящей тут и там вдоль стен. Толпы гостей вокруг, которые бросают на нас любопытные взгляды и наверняка прислушиваются. А мы на эмоциях, кажется, уже давно забыли шептаться.

И в довершение всего, с ужасом вижу, что в дальнем конце зала снова появилась Жаба и уверенной походкой направляется в нашу сторону.

Даже маска не может скрыть, что на бородавчатом лице Жабы написаны любопытство и подозрительность. Ещё бы! Одна из пар остановилась прямо посреди танца в центре бального зала и мешает остальным танцующим. Хозяйке вечера просто необходимо разобраться! А заодно запастись материалом для свежих сплетен.

На принятие решения у меня несколько секунд. Лукавый огонёк снова выжег серьёзность из взгляда моего Ужасного Принца, и это мне подсказывает, что вот-вот родится какой-нибудь очередной Великий Сумасшедший План, последствия которого могут быть совершенно непредсказуемыми.

Ну что за человек! Даже поссориться со мной не может толком. Вот мы вроде бы начинали ругаться, как все нормальные люди – но руку с моей талии он так и не снял. И она, рука эта, даже как будто устроилась там ещё вольготнее, ухватила покрепче, словно намекая, что её-то как раз всё устраивает.

Зато она мне подала идею. Придётся слегка подкрепить «легенду» моему Принцу. Если что, пусть не жалуется – сам виноват!

От души толкаю его в грудь обеими ладонями и делаю резкий шаг назад. Что-то очень каверзное и мстительное внутри меня наслаждается выражением недоумения в глазах Генриха. А я выпутываюсь из его таких смущающих, но неожиданно уютных объятий и очень громко, чётко, чтоб все, а особенно Жаба, услышали, заявляю:

- Мистер Винтерстоун! Что вы себе позволяете! Уберите немедленно руки! Я не намерена больше с вами танцевать, Эдвард, - вы пьяны!

Недоумение сменяется пониманием – и даже, кажется, с примесью восхищения – когда я подбираю юбки, эффектно разворачиваюсь, взметнув подол волнами, и с гордо поднятой головой иду наперерез Жабе. Становлюсь у неё на пути, преграждаю дорогу, закрываю собой Ужасного Принца. Очень надеюсь, что этот болван высокородный оценит мои жертвы и куда-нибудь уже уберётся – подальше от хозяйки вечера, а лучше всего и стражи, пока я разыгрываю спектакль.

- Ах, простите, маркиза! Не хотела устраивать скандал и портить столь чудесный бал. Но некоторые мужчины бывают совершенно невыносимы! А на Эдварда всегда плохо действовала выпивка, ещё со времён учёбы в Эбердин.

Усмешку Принца чувствую спиной. Как и ласкающий взгляд – по той же части организма.

Уже скучаю по оклеветанным рукам. И очень даже они к месту были там, где находились! Пусть бы и оставались себе, а мы тем временем поссорились немножко… глядишь, после бы и помирились… Ну что за невезение!

- А на что ещё вы рассчитывали, надевая подобное… платье? – мстительно обрывает крылышки моим мечтам маркиза. – Разве не на то, чтобы шокировать общественность?

- Эту «общественность» шокируешь, как же… - пробурчала я.

- Что-что вы говорите?..

– Я говорю, уж точно не на то, что «общественность» полезет изучать фасон так детально!

Не могу удержаться – бросаю взгляд через плечо.

Генриха нет. Или затерялся в толпе гостей или… ушёл. Как я просила.

Но я не готова была к тому чувству одиночества и пустоты, которое скрутило всё внутри в комок.

Отговариваюсь больной головой и поскорее сбегаю от дальнейшего разговора с Жабой. Не могу решить, что делать дальше. Когда прихожу в себя, замечаю, что иду в ту сторону, где мы танцевали с Генрихом, словно в безотчётной попытке снова его найти и вернуть ускользнувшее волшебство. Так нельзя! Если мы опять столкнёмся, это может спровоцировать его на очередное безрассудство.

Поэтому упрямо разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Наверное, со стороны это всё похоже на трепыхание сонной бабочки. Но я и правда сбита с толку – все чувства растревожены, в мыслях полнейший бардак.

- Миледи… хм… миледи!

Меня догоняет запыхавшийся юноша в маске чёрного кота, лет пятнадцати на вид. Первый бал, возможно.

- Простите, я не танцую… - машинально отвечаю с виноватой улыбкой и порываюсь идти дальше, но он снова догоняет.

- Вам просили кое-что передать! – заговорщически подмигивая, парень склоняется в учтивом поклоне ближе, а сам шепчет:

- Просили передать, что ждут вас у главного выхода из зала. «Чтобы лично принести извинения за испорченный танец». Сказали, будут очень долго и обстоятельно извиняться, - добавил «кот», слегка покраснев.

- Вы уверены, что это мне? – смутилась я.

- А то как же! Велено было передать «самой ослепительной леди этого бала». Так что ошибки быть не может, - подытожил юноша, завистливо вздыхая, и с видимым нежеланием откланялся.

Я поколебалась. Потом ещё поколебалась для очистки совести. Потом нацепила безразличный вид и отправилась искать главный выход из зала…

Чтобы притормозить от ощущения неприязненного взгляда, что впился в лопатки. Свернула с пути и подошла к одному из столов с бокалами, которые в изобилии расставлены были тут и там вдоль стен для гостей, желающих освежиться. Изобразить жажду было совершенно не трудно – я и так от неё сгорала в жарком и душном зале, полном людей. Теперь осторожно осмотреться…

Богомол. Вот на него никогда бы не подумала, что он может так на меня смотреть! Они с маркизой обсуждали что-то, стоя в отдалении. Я даже подумала, что мне показалось, так быстро он снова нацепил сонный и унылый вид. Но на секунду из-под маски показалось другое – хищное. Некстати вспомнилось, что флегматичные на вид богомолы – хищники, которые охотятся из засады.

Я поскорее снова уткнулась взглядом в бокал и мысленно хлопнула себя по лбу. Целый маркиз! Глава дома и не последний человек в том заговоре против короны, который был сорван под стенами Замка ледяной розы! И я правда поверила, что он всего лишь жалкий подкаблучник и всё, на что способен – это выслушивать нотации жены, да раскрывать карман для организации балов? Двойка тебе, Эмбер, за логику, и единица за шпионское искусство.

Но как бы подслушать, о чём они так увлечённо беседуют с женой?

А ведь способ такой есть. Прямо сейчас, при всех, ужасно рискованно… но и упустить момент не хочется. Попробую как-нибудь незаметно.

Я словно невзначай положила ладонь на хрустальный медальон. Так, теперь мне бы ещё стекла добыть, да поближе к беседующим…

Маркиза очень кстати сама держала в руке бокал. Настроить магическую связь так тонко, чтобы она работала только на приём звука, да ещё и незаметно, без каких-нибудь демаскирующих эффектов вроде искр, было необычайно сложно! Но я справилась. В конце концов, уже проделывала нечто подобное, когда подслушивала разговор Его величества с Ужасным Принцем тогда, много лет назад, после нашей с Генрихом первой встречи.

Воспоминание о нём кольнуло чувством вины. А с другой стороны… если вспомнить, сколько я его ждала… Ему полезно будет на себе испытать хоть малую толику моих терзаний. Если он, конечно, способен такое испытывать – а зная его самоуверенность, не факт.

… плохая идея!..

Голос Богомола неожиданно очень жёсток и собран, в нём ни единой нотки уныния и смирения.

… говорю тебе, надо!..

Жаба горячится, что-то доказывает. Что?

… не здесь, дура!..

… как ты смеешь…

… потому что только полная дура будет обсуждать такое здесь!..

Теперь уже он на неё шипит со злостью, а она, кажется, вопреки обыкновению почти не огрызается и чуть ли не заискивает перед мужем. Кажется, не одна я сегодня разыгрывала спектакль на публику.

… тогда что ты предлагаешь, лапулечка?..

… в кабинет. И сколько раз тебе говорить, как меня раздражает твоё «лапулечка»!!

Так, а вот это уже очень плохо. Потому что видела я этот кабинет! В одну из своих бесконечных прогулок туда-сюда по дворцу проходила мимо, он совсем рядом с бальным залом. Богомол как раз выходил оттуда с какими-то бумагами, всем видом показывая, как его утомляют светские мероприятия и что он терпит весь этот шум и гам только ради обожаемой жёнушки. Сразу решила, что это место идеально подходит для «прослушивания», и даже потянулась к нему магией… но обнаружила, что там напрочь отсутствуют стеклянные предметы. Большого значения этому не придала, повздыхала и отправилась дальше – благо забот этим вечером у меня хватало.

И вот теперь выясняется, что я не смогу подслушать такой важный разговор, который продолжится в кабинете, вдали от посторонних ушей! А что он важный, моя интуиция нисколько не сомневалась.

Подарка тоже не отправишь «на дело», слишком уж заметный…

Разве что…

Нет, я же не настолько сумасбродна! Или настолько?.. Пообщавшись с Ужасным Принцем, уже начинаю в себе сомневаться.

Бросаю на оживлённо спорящую парочку косой взгляд. Кажется, они увлеклись руганью.

Была не была!

Как можно незаметнее выныриваю в коридор из бокового выхода. Краем глаза замечаю далеко-далеко справа, в конце его, алый китель. Ужасный Принц ждёт меня там, где и обещал – прислонившись к стене в небрежной позе и поглядывая на проходящих мимо гостей. Надеюсь, что он не заметит мой побег.

Сама сворачиваю влево. Двери, двери, двери…

Нахожу нужную, дожидаюсь, пока мимо пройдёт хохочущая парочка, ныряю в полутёмное, пахнущее книгами и чернилами помещение. Погашенные канделябры по углам, заплывшие воском, в свете луны кажутся безмолвными стражами, которые вот-вот набросятся на того, кто потревожил их покой. Книжные шкафы вдоль стен с открытыми полками. Широкий стол, заваленный кипами бумаг, у высокого решётчатого окна в пол, убранного бордовыми шторами. Почти такие же занавеси драпируют нишу в стене, в которой на постаменте водружена здоровенная расписная ваза.

Поскорее ставлю на полку ближайшего шкафа принесённый с собою бокал. Этого хватит для моей магии. Я смогу подслушать разговор. Теперь только убраться подобру-поздорову, пока…

- Кажется, один самоуверенный Птенец нарывается на то, чтобы ему основательно почистили перья! – в глубоком бархатном голосе моего Ужасного Принца – раздражение и нетерпение. С невольным испугом отскакиваю от двери, но при виде Генриха сразу успокаиваюсь, хотя сердце продолжает колотиться, как бешеное. Но на этот раз по другой причине.

Он плотно прикрывает дверь, в два широких шага преодолевает разделяющее нас расстояние, срывает и забрасывает куда-то в угол, не глядя, свою пиратскую треуголку с прикреплёнными к ней деталями маскарада. Теперь понимаю, как он умудрился так быстро меня догнать. С моими юбками не очень-то побегаешь…

Все мысли заканчиваются, когда меня надёжно берут в плен, обнимая за талию обеими руками.

- А впрочем, это место отлично подойдёт для нашего «очень важного разговора». Только я не совсем понял из твоего демарша на балу – мне руки держать при себе, или как? – лукавый взгляд прожигает меня, добирается до самых потаённых желаний, и я понимаю, что в том смятении, в котором нахожусь, темнить уже бесполезно. Он всё сам прочтёт по лицу.

- Руки пусть остаются, - шепчу с обречённым вздохом и прикрываю глаза завесой ресниц, чтобы этот нахал не догадался, что разговаривать, собственно, уже и не обязательно.

И когда мы почти уже начали наши «объяснения», шум в коридоре извещает меня, что Жаба с Богомолом идут сюда, по-прежнему переругиваясь, и вот-вот распахнут дверь в кабинет.

Как же я могла забыть!! Нет, всё-таки, категорически нельзя разведчикам влюбляться и терять голову.

Я столько раз за вечер паниковала, а потом успокаивалась, а потом снова, что моя нервная система, кажется, слегка перегрузилась. Иначе как объяснить, что мне совсем не страшно? Или может, дело в том, что в этот раз есть, на чьи плечи переложить ответственность за выпутывание нас из очередной экстренной ситуации. Ну а что? Плечи… сильные такие плечи, широкие, на них можно много ответственности сложить. Да и обладателю полезно – для разнообразия, а то «не любит ответственности» он, понимаешь ли.

Не удержавшись, веду по этим замечательным плечам ладонями. Шепчу:

- У тебя есть план? У меня закончились.

Генрих останавливается на полпути к моим губам и дарит мне одну из необъятного арсенала своих сверкающих улыбок.

- Разумеется! И он тебе понравится.

Что-то сомневаюсь – но кажется, выбирать не приходится, потому что шаги уже почти у двери. И что можно придумать за оставшиеся…

Меня резко дёргают за руку. Послушно подбираю юбки и делаю несколько шагов вслед за Ужасным Принцем… а он спиной вперёд втискивается в нишу в стене, бедром сдвигая в сторону постамент с вазой, а меня втягивает за собой. Ещё одно быстрое движение – и плотная портьера скрывает проём вместе с нами от посторонних глаз.

Отчаянный план, как и все его планы – дерзкий и совершенно сумасшедший! Конечно, в комнате полумрак, ниша в самой глубине, затаилась в обрамлении книжных шкафов так, что вовсе не на виду… и всё же. Безумие!

Безумие – прижиматься так сильно в темноте. Безумие – ощущать, как бережно и в то же время горячо прикосновение пальцев к обнажённой спине, запутавшихся в моих волосах. Безумие – чувствовать его губы на виске. Принимать ритм его дыхания под грудью как свой. Таять от нежности.

- Ты все свои юбки втащила? – смеётся в темноте мой сумасшедший мужчина.

Бросаю смущённый взгляд вниз. Не вижу ничего. Вожусь в его руках, как пойманная птица в силках, пытаюсь хоть немного выпутаться – с тем же успехом. Хмыкнув, охотник даёт мне всего только иллюзию свободы. Я смогла неловко повернуться к нему спиной, чтобы оценить масштаб бедствия и проверить, точно ли штора плотно задёрнута, а волны сверкающей материи – надёжно спрятаны за ней. Крепкое объятие на талии намекает, что дальше этих трепыханий сфера моей свободы не распространяется, и притягивают ещё ближе – до звёздочек в глазах и сбитого напрочь дыхания.

Всё! Больше ничего не успеваю.

Дверь открывается с протяжным скрипом. Мы замираем.

Как я и думала – это хозяин с хозяйкой. Заходят шумно, шелестя одеждой, продолжая спорить. Судя по вспыхнувшим на шторе отбликам – зажигают свечи. Нам с Принцем это не очень помогает, у нас по-прежнему полутьма.

Жаркая. Тесная. Сводящая с ума.

Нас, кажется, не увидели – но я не уверена, что заметила бы, даже будь иначе. Для меня весь мир сузился до размеров этой крохотной ниши в стене. Все запахи мира – до запаха моего мужчины. Все прикосновения – до чутких, уверенных прикосновений от талии вверх через тонкую ткань. Его ладони не спешат – изучают, медленно перемещаются на мой дрогнувший живот, непривычный к такой дерзкой близости, обнимают крепче, выбивают последние миллиметры воздуха между нами. Они знают, что спешить некуда – отныне здесь их территория.

Остатки сил трачу на то, чтобы дышать беззвучно, не сорваться хриплым выдохом или стоном. Хотя это – почти невыполнимая задача сейчас, когда Ужасный Принц прихватывает губами кончик моего уха.

Там, за портьерой, кто-то говорит о чём-то неприятными голосами. Мне не хочется знать, о чём – я пытаюсь вытолкнуть эти противные раздражающие звуки из своего маленького заколдованного мирка, в котором есть всё, что мне нужно для счастья.

Но всё же некоторые слова насильно прорывают мягкую пелену, которой окутано моё сознание. Потому что это обо мне.

- …чёртова Леди Доктор путает нам все карты! – это Жаба, её раздражённое кваканье.

- Почему нельзя всё сделать тихо, не понимаю, – её супруг раздражён не меньше.

Руки Генриха напрягаются. Он прекращает медленное поджаривание на открытом огне одного несчастного Птенца и вместо этого замирает, прислушивается. И чем дольше слушает, тем я отчётливее, прямо кожей, по сгустившейся атмосфере ощущаю, как в нём закипает гнев.

- «Тихо» уже пытались! Но ей просто до безобразия везёт.

- Это везение называется «магия проклятых эллери»! Но мы его прекратим, - шипит Богомол.

- Как ты прекратишь магию? Её можно прекратить только вместе с ней.

Генрих подаётся вперёд, и я едва успеваю схватить его запястье прежде, чем он отдёрнет штору.

- Не надо!.. Пожалуйста!.. - шепчу одними губами едва слышно.

Проходит несколько бесконечных мгновений прежде, чем он всё же удерживается на последнем краю безрассудства. Стоит им его увидеть, теперь без маски, стоит лишь крикнуть страже, которая так близко… у меня сердце кровью обливается, стоит представить, что будет. И какое счастье, что я смогла утихомирить его порыв.

Ужасный Принц остаётся за моей спиной – кладёт мне руки на плечи и стискивает их, словно убеждая, что сможет меня защитить. И тут я понимаю… что он ни капельки не удивлён тому, что я эллери. Он это знал! Что ещё он знает обо мне? Решаю осмыслить всё это как-нибудь на досуге.

Снова Жаба – её голос пышет злобой.

- Я едва сдерживалась сегодня, чтобы не придушить её собственными руками! Такая наглость – заявиться в мой дом в подобном виде!

- Ты сама её пригласила, - хмыкает маркиз.

- Но я же не думала, что она настолько порочна… ты видел это платье? А впрочем, видел, видел, не отпирайся! Я знаю, все вы одинаковые! Стоит одой развратной мамзельке мимо пройтись чуть ли не голышом, так глаза выскакивают, как у краба на стебельках!

Я почувствовала, что у меня горят щёки и уши. Небо, как же стыдно! А Жаба всё не унимается. Видать, крепко я её задела.

- Да сколько ж можно одно и то же!! – взвивается её супруг.

- А, так ты её защищаешь?! Ты разве не знаешь, какие про неё слухи ходят? Что у неё половина Университета в постели перебывала! Иначе с чего бы ей быть до сих пор не замужем? Никто не хочет себе столь испорченную жену! Гниль под невинным личиком.

Я вздрагиваю, как от удара. Против воли слёзы наворачиваются на глаза. А он всё слышит… и я не могу ничего сказать, чтоб оправдаться. Да и не хочу – невыносимый стыд сковал так, что не вздохнуть.

Вот теперь уже мне хочется уйти. Бежать отсюда так далеко, как только смогу. Кажется, это была последняя капля – после всех мерзких слов и отравленных взглядов. Я устала делать вид, что меня это не задевает.

Пытаюсь вырваться, но держат слишком крепко. И не собираются никуда пускать – наоборот…

Мой Ужасный Принц склоняется ближе, и пока за пологом продолжается ругань на повышенных тонах, я слышу хриплый шёпот над ухом, на самой границе слышимости:

- Тш-ш-ш-ш… Забудь!.. Твоё сияние не померкнет от пары брошенных комьев грязи.

Бережно, как величайшее сокровище, он собирает мои волосы в ладонь и отводит их от спины.

- И я знаю, что ты сияешь только для меня.

А потом обжигает поцелуем шею.

История моей любви написана его прикосновениями на коже.

Рождение доверия и пепел первых страхов – на ладони, когда он вёл меня по коридору сквозь тьму. Так давно – словно тысячу лет назад.

Расцвет надежды, почти увядшей моей надежды на счастье – на губах, когда он нашёл меня в заснеженном лесу под пугливыми звёздами и вернул из небытия отчаяния, в которое я погружалась всё сильнее.

И вот теперь – новую, терпко-страстную, жгучую главу пишет осторожными касаниями на моей спине. О нашей встрече и узнавании, о мгновении страсти, вырванном у судьбы. О том, что чужие взгляды не ранят, если есть один-единственный, в котором – твоё отражение. О том, что чужие слова опадают, как шелуха, когда драгоценным камнем подарено слово родное.

Кончиками пальцев проводит по трепещущей коже, меж лопаток, по плавной линии спины и ниже – до самой кромки безумного выреза моего сумасшедшего платья. Изгибаюсь – как лук в руках умелого лучника, дрожу натянутой тетивой, покоряюсь верной стрелой, что вот-вот сорвётся в полёт к назначенной цели.

В темноте наощупь тянусь ладонью – вверх и назад, провожу по шершавой щеке, зарываюсь в беспорядке волос...

Ох, кажется, магия Лизетт не зря подсказала ей выбор именно такого платья!

Короткими вспышками янтарные искры срываются с моих рук и утекают куда-то вверх – и мы замираем от этого странного и чарующего зрелища. На секунду меня выдёргивает из томного плена нахлынувших чувств и возвращается способность мыслить.

Магия! Моя непослушная и непредсказуемая магия перемещений. Снова караулит под кожей, ожидает ненасытно новой пищи, как костёр хворосту. Вот-вот снова выйдет из-под контроля. Она знает, чего ей не хватает – и кажется, выдаёт моей стыдливости карт-бланш на любые действия сегодня и впредь, просто потому, что ей не терпится продемонстрировать, на что способна.

Но я буду не я, если так просто поддамся искушению. Ответственность! Чувство, которое в меня не просто вбивали годами – я с ним, кажется, родилась.

Что мы имеем? Эту свою магию я не могу контролировать. Не знаю, как ею управлять. Понятия не имею, куда нас закинет – что, если в море? И в прошлый раз я перенесла вместе с собою дерево, которое проломило кроной крышу. А что, если в этот раз я проломлю что-нибудь головой Ужасного Принца? Нет, может, с какой-то точки зрения ему и полезно было бы… но экспериментировать что-то не тянет.

Может, я действительно хроническая трусиха, но жутко боюсь в чём-то напортачить – ещё одна неизлечимая беда таких маниакальных перфекционистов, как я. Авантюрной жилки во мне практически нет. Наверное, тот, кто выдаёт её детям при рождении, запас для всего Королевства потратил на Принца, и на меня совсем не осталось.

В общем, если я и решусь когда-нибудь на эксперименты с перемещениями, то уж точно лишь после того, как основательно натренируюсь на деревьях. Поэтому легонько вздыхаю, прогоняю светляков, выпутываю ладонь из шевелюры Генриха и чинно складываю руки на животе.

Он тут же чувствует перемену в моём настроении, потому что прекращает творить непотребства с моей спиной. Издевательски фыркнув куда-то мне в затылок, просто прижимает к себе, и мы продолжаем дальше наши очень странные прятки, стоя спокойно... ну почти.

После долгих и бесплодных попыток, у меня всё же получается сосредоточиться на том, что говорят в кабинете. В моём размягчённом состоянии даже противный жабий голос уже не так раздражает.

- …вот поэтому и хочу!

- С чего ты взяла, что сможешь? Ты разве когда-нибудь пробовала?..

- Да что тут сложного-то! Правильно же говорят, если хочешь сделать что-нибудь хорошо, сделай это сам.

- Ты меня пугаешь. Кстати, если попытаешься провернуть такой же трюк со мной - знай, что я в завещании сделал одну любопытную оговорку. На случай любой смерти, кроме как от старости, всё имущество отходит приюту для бездомных собак.

- А у твоих собак морда не треснет столько имущества получить?! И вообще, что будет, если ты от болезни помрёшь?

- Не волнуйся, милая жёнушка! Ты ещё, может быть, помрёшь раньше меня и тебе не придётся из-за этого тужить.

Словно воочию вижу, как маркиза возмущённо надувает щёки, пытается придумать ответ поязвительнее, но ничего не выходит.

- Разговор окончен! Мне твоё разрешение не нужно. Просто решила поставить в известность.

- Учти, если правда вскроется – я буду отпираться и утверждать, что ничего не знал. Под королевский трибунал одна пойдёшь.

- Я в тебе не сомневалась!.. – шипит жаба и кажется, движется к двери, тяжело ступая и волоча юбки.

Неужели пронесло?..

- Что это? – её удивлённый оклик заставляет меня похолодеть.

- «Что это» – что? – бурчит недовольный маркиз.

- Эта штука на полу… очень похожа на…

- Ты права! – от его флегматичности не остаётся и следа. Маркиз тоже заметил части маскарадного костюма, который Генрих так неосмотрительно швырнул на пол.

- Но как же это… я же видела, когда мы шли сюда, как пират направлялся куда-то в сад… при бороде и треуголке, как положено…

- Нас провели! Как слепых котят!! Их двое! – яростно рубит воздух своим гневом Богомол.

Кажется, мы с Генрихом забыли дышать. Я так уж точно. Маркиз продолжает, в спешке чуть ли не глотая слова:

- Немедленно возвращайся в зал. Я прикажу капитану стражи осмотреть как следует сад и усилить патрули. Хотя… раз он бросил маску, значит уже сделал, зачем приходил. Скорее всего, чёртов Изгнанник уже на пути к своему кораблю. Ну да ничего – может, успею прищемить ему хвост.

Последние слова уже были едва слышны, потому что маркиз с маркизой поспешно выходили из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я отдёрнула штору и вывалилась на свежий воздух, в смятении глотая его полной грудью и щурясь от неожиданно яркого сияния свечей. Мысли ворочались с трудом, голова была тяжёлая, будто в неё свинца налили или камней натолкали. Всё, что понимала – наше время опять сжимается до размера точки, его снова катастрофически не хватает.

- Уходи быстрее, пока он до капитана стражи не дошёл! Я задержу. Что-нибудь придумаю.

- Птенчик, твоё платье конечно шикарное… но это не повод, чтобы я вечно прятался под твоими юбками!

- Ну да, сейчас самое время для одной из твоих дурацких шуток! – возмущённо отвечаю и ухожу поспешно вглубь кабинета, в сторону высокого окна в пол. Пытаюсь высмотреть через белую решётку изящной рамы, началась ли уже суматоха.

- Так, я что-то не понял – ты опять отказываешься идти со мной?

Всё той же обнажённой спиной чувствую, что для одного невезучего Птенца, кажется, запахло жареным. Медленно поворачиваюсь и даже не удивляюсь, когда вижу сурово насупленные брови и сверкающий взгляд. Нет, всё-таки в нём действительно есть что-то пиратское!

- Я… прости… но как же тогда…

- Что ж, я думал отложить это на потом, но раз ты мне до сих пор не доверяешь и колеблешься… Придётся сейчас.

И он идёт на меня, на ходу расстёгивая китель и белую рубашку под ним. Слаженными, натренированными движениями быстрых пальцев, от которых у меня сердце подскакивает куда-то к горлу. Судорожно выдыхаю остатки воздуха и пячусь, пячусь, пока не врезаюсь в письменный стол.

- Т-ты что это делаешь?!

- Хочу тебе кое-что показать.

- Эт-то я уже поняла! Почему сейчас?!

- А, то есть в целом возражений не имеется?

Опасный блеск в его глазах и хищная улыбка окончательно заставляют меня позабыть, что мы вроде как сейчас должны куда-то убегать и от чего-то там спасаться.

Моё сероглазое искушение стремительно подходит совсем близко, а потом неожиданно хватает меня за талию и усаживает прямо на столешницу, заставляя сдавленно ойкнуть. Берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь.

- Вот причина. Посмотри сама.

Держит запястье крепко, не даёт отпрянуть, не даёт снова убежать.

- Вот почему я пропадал на полгода. А не то, что ты себе напридумывала, глупый Птенец.

На его загорелой коже под самым сердцем – белый росчерк едва заросшего косого шрама.