ЗАМУЖ ИЛИ НА КОСТЁР! ЛИПОВАЯ ЖЕНА ДЛЯ ИНКВИЗИТОРА

  – Обычно с вашей сестрой я не склонен заключать никакие сделки, но для вас у меня будет предложение, - насквозь пронзая меня стальным взглядом серых глаз сказал тот, кто представился Старшим Инквизитором Ордена Очищающего Пламени, - вы играете роль моей жены и если справляетесь с ней достаточно хорошо, то сразу после отбытия проверяющей Комиссии я отправляю вас обратно в ваш родной мир.

  – Нестандартное предложение, - не покривила душой я. - И как вы намерены это сделать?

  – Вас не должно это волновать, но чтобы успокоить вашу мнительность, я все же отвечу, - так словно оказывал мне великое одолжение, сказал Альдегар. - Во время обысков нам очень часто удаётся обнаружить весьма занимательные вещицы, которые изымаются в пользу Ордена в частности и Королевства в целом.

  Хоспадя! Сколько пафоса, а по сути-то получается речь о том, что бедняжек, заподозренных в колдовстве, перед тем, как вынести приговор, ещё и обворовывают. Тоже мне клининговая компания ОБчищающее Пламя! 

  Но это ещё ладно, мне другое интересно: то есть если колдовать возьмётся женщина, то это прям фу-фу-фу и а-та-та, а если Старший – то есть, надо понимать, главный инквизитор Ордена, то ничего, можно? Любопытно, чем он прикроется в данном случае?

  – А разве использование этих ваших занимательных вещиц в личных целях не будет считаться должностным преступлением? - с самым невинным видом уточнила я.

  – Ещё как будет! Ишь чего удумал, паразит этакий! - внезапно раздалось за моей спиной.

  – Труди, я же просил не входить в мои покои без стука! - процедил Альдегар, и я не в силах больше сдерживать любопытство, обернулась.

  Так, ну, видимо, у них тут способность перемещаться бесшумно у всех в базовые настройки входит, но мне другое интересно: двери я как не наблюдала раньше, так и не увидела сейчас. Откуда же взялась эта благостная старушка в коричневом платье простой ткани, накрахмаленном чепчике в седых волосах и с обманчиво-спокойно сложенными на животе руками?!

  Служанка? В таком случае её манера общения с хозяином допускает уж очень много вольностей.

  Старушка, кстати, разглядывала меня с не меньшим интересом. Не знаю, какие там выводы она себе сделала на мой счёт, поскольку ограничившись простым “Здрасьте”, снова оборотилась к инквизитору. 

  – А я бы и не вошла, Алик, - в ее голосе я лично не уловила и намека на раскаяние, - если бы ты, не предлагал сей невинной, - она с сомнением окинула меня взглядом, но поправляться не стала, - леди совершенно чудовищные вещи! - и не дав “Алику” даже рта открыть, она как ни в чём не бывало продолжила: - Это ж надо такое выдумать: она значит сыграй ему невесту, да так чтоб Комитет не подкопался, а он её потом восвояси отправит. И как? Теми же методами супротив которых сам же и борется! А ну-кась кто прознает? Инквизитор – пособник ведьмы! Немыслимо! И это при том, что ведьмовство – само по себе преступление против Короны. Ладно, тебя-то казнят: поделом раз безголовый! А мне как потом тот позор до конца жизни сносить? Надо мной же дети малые смеяться станут: подопечный Гертруды – предатель…

  На последних словах её голос сорвался. Она всхлипнула и отчаянно махнула рукой.

  – Труди! - повысил голос Альдегар. - Я уже давно взрослый мальчик и способен принимать самостоятельные решения.

– Знаю я твои решения, - не впечатлилась она. - Ладно, я ещё не углядела и тебе удалось-таки затащить бедняжку, - она стрельнула в меня не по возрасту живым и острым взглядом, - в наш мир, но спровадить тебе её обратно я не дам!

  – Это не я! - фальшиво возмутился Старший Инквизитор.

  – Н-да? А чего ж тогда от тебя магией Гринвельды фонит аж за три версты? - сурово подбоченилась старушка. - Сама-то она, ежели мне память не изменяет, с полгода уж как почила. Не без твоего, попрошу заметить, самого активного участия.

  Так, ну я, кажется, поняла: они ж тут постановку театральную репетируют! Попаданка, инквизитор… а бабулька, по-видимому, Арина Родионовна средневекового розлива. Молодцы так-то: игра бесподобная, декорации очень натурально и уместно смотрятся.

  Единственное, что смущает: зачем было постороннего человека, коим тут являюсь я, без предупреждения в свой спектакль втягивать? Или это бонус к предстоящей фотосессии? Прочувствуй, так сказать, атмосферу! Если это и в самом деле окажется так, то я буду пищать от восторга и оставлю фотографу-инквизитору самые положительные отзывы. В общем, надо посмотреть: может я ещё и напрасно на Машку бочку катила?

  А первое, чем я поинтересуюсь, когда они признаются, – как им удалось так замаскировать двери, что при всех своих стараниях я не сумела их обнаружить?

  – Хорошо, это был я, - “сознался” тем временем лже-инквизитор и, заметив торжествующий взгляд Гертруды, холодно добавил: - И сделаю это в обратную сторону. В том и весь замысел, как ты не понимаешь?! Я все просчитал. Моя подставная невеста, кем бы она ни была, обязательно узнала бы обо мне те вещи, которые ни при каких обстоятельствах не должны стать чьим-то ещё достоянием. И единственный вариант этого избежать – как раз этот. Иномирянка, как ни крути – идеальный вариант. Во-первых, она заинтересована вернуться домой, а значит согласится на предложенную мной авантюру, а не побежит сдавать меня той же Комиссии. По той же причине свою часть сделки она выполнит хорошо настолько, насколько это вообще возможно. И самое главное, Труди, - он перевёл дух и пристально посмотрел старушке в глаза, - все мои тайны, которые узнает иномирянка, она унесет с собой в другой мир.

  Так, ну в целом, конечно, весьма складно и убедительно, но вот последнее очень уж двусмысленно прозвучало.

  – Не согласна, - насупилась “Арина Родионовна”. - Ерунда какая-то, а не план. Вот объясни-ка мне нетолковой, с чего бы это невесте быть подставной, а не настоящей? Почему бы тебе, Алик, не жениться и в самом деле? Положения в обществе ты уже добился, денег предостаточно, возраст – подходящий. Чего тебе не хватает? И я бы, пока сил полна ещё, детишек твоих вынянчила, - при упоминании детей взгляд Труди приобрел мечтательное выражение, а сами глаза подозрительно увлажнились, из чего я сделала вывод, что сейчас она (в рамках роли, конечно) оседлала своего любимого конька. 

  – Труди, не начинай, - подтверждая мою догадку, закатил глаза Альдегар, но все же снизошел до пояснений: - Всё по той же причине: я не хочу становиться уязвимым.

  О, да мистеру Старшему Инквизитору, предательство, похоже, везде мерещится. Тяжело так жить, наверное. С другой стороны его опасения, вероятно, небеспочвенны. Чем более высокое положение занимает человек, тем внимательнее ему стоит относиться к собственному окружению. А тут к тому же ещё и специфика должности предполагает наличие большого количества недругов. Пожалуй, при таком раскладе Альдегар, раз жена ему нужна только для повышения, и впрямь нашел идеальный вариант.

Но вообще, конечно, оба интересные такие: что Алик, что его нянюшка! Мне лично их попаданку больше всего жалко. Один, выдернув её из привычной среды, приволок в свой мир и принуждает играть роль невесты. Вторая пошла ещё дальше: хочет чтобы свадьба, и правда, состоялась! А бедняжка, видимо, только кивать да со всем соглашаться должна. Вот только если они действительно на это рассчитывали, то зря меня на эту роль взяли. И, кстати, интересно: тот, кто писал сценарий, предусматривал разное развитие событий?

  – А вы не боитесь, сир Альдегар, - ну вот так мне почему-то захотелось его назвать, - откровенничать при мне? Вдруг я поступлю в точности так, как вы расписали: побегу и сдам весь ваш гениальный план заинтересованным лицам?

  – Ваше слово против моего? - он посмотрел на меня, как на душевнобольную. - Я вас умоляю! Да кто вас вообще слушать станет?! Если вы только заикнетесь про свой мир, вас автоматически приравняют к ведьмам. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но даже если вам каким-то чудом удастся избежать казни, то кто вас отправит домой? Вы же не рассчитываете устроиться здесь без чьей-то влиятельной помощи? 

  Я глянула на него с вызовом.

  – У меня есть прекрасная альтернатива – обращусь к вашим заклятым подругам. Как думаете, из желания насолить вам, они помогут мне? 

  При упоминании ведьм его ответный взгляд потемнел практически до цвета грозовых туч, но помимо этого появилось в нем и что-то такое, чего трактовать однозначно мне не удалось. 

  – Вы не знаете, о чем говорите. Они, естественно, не упустят возможности отомстить мне любым доступным способом, но и с вас всё равно потребуют Плату. Вам когда-нибудь доводилось видеть тех, с кого они её уже взяли? Или вы считаете, что возглавляемый мною Орден преследует бедных и несчастных овечек?

  Ну вообще-то примерно так я себе это и представляла.

  – Алик, а ну прекрати немедленно пугать девочку! - неожиданно вступилась за меня Гертруда. - Сам притащил её сюда, а теперь стращает!

  – Я говорю неправду? - холодно осведомился он.

  – Правду, разумеется, но девочке-то откуда это знать? Возможно, в её мире ведьм нет вовсе. Верно, детка?

  Ей я возражать не стала, кивнула, не желая вдаваться в подробности – все равно же сценарий – и снова обратилась к Альдегару:

  – Положим, я нашла ваши доводы разумными и не стану сдавать вас ни Комиссии, ни ведьмам. Но при этом играть роль вашей жены тоже откажусь. Что тогда?

  Однако услышать его ответ в тот раз мне так и не довелось, поскольку именно в сей интригующий момент Труди угораздило вспомнить о срочных и важных делах.

  – Ладно, касатики, вы тут сговаривайтесь пока, а я отдам распоряжение Зарите, чтобы вечерять накрывала…

  Вечерять? Мы с Машкой у фотостудии в час, как штык, были. Не столько же времени я тут беседы беседую, чтобы уже и ужинать пора настала! И почему распоряжения отдаёт няня, а не экономка какая-нибудь?! А может это я все неверно поняла, и Гертруда как раз экономка и есть?

  Но все эти вопросы мгновенно потеряли для меня актуальность, как только эта не то няня, не то экономка, не то ещё не пойми кто двинулась к дверям. Которых я по-прежнему не видела!

  Словно завороженная, я наблюдала за тем, как с уверенным видом она двигается в четком направлении, будто зная, что в стене, где даже намека на проем не наблюдалось, вот-вот появится портал, ведущий в соседние помещения. Для меня же это выглядело так, как если бы она шагнула прямиком в стену.

  – Шикарная иллюзия! - задумчиво рассматривая место, где она исчезла, похвалила я.

Даже то, что я подошла к нему вплотную, не помогало мне разглядеть границы проёма, а протянуть руку и найти его наощупь, я не решилась. Умом я понимала, что не должно случиться так, чтобы я его не обнаружила, но одно дело ум, а другое – иррациональный страх: а вдруг, и правда, не получится? 

  – Так вы действительно не видите выхода? - подходя следом, и, остановившись за моей спиной, не менее задумчиво уточнил Альдегар. 

  Не, выход-то я найду. Я двери не вижу.

  – Вы хорошо постарались, - снова признала очевидное я.

  – Да, - не заморачиваясь ложной скромностью, кивнул он. - Но меня сильно смущает один маленький нюансик… - Он помолчал, не то собираясь с духом, не то желая создать эффектную интригу. - Ловушка, действие которой вы ощущаете на себе, рассчитана на ведьм…

  Он даже обошёл меня, дабы, остановившись напротив, иметь возможность заглянуть мне в глаза. Ну или, как вариант, встал так специально, чтобы закрыть обзор на что-то, что способно было развеять не так тщательно, как мне казалось, проработанную иллюзию. В таком случае – зря старался: кроме сплошной условно-ровной поверхности я перед собой в упор больше ничего не видела.

  – Вы именно таким образом определяете наличие у женщин колдовской силы? - усмехнулась я.

  – Вообще-то это самый последний этап проверки, - абсолютно серьезно отозвался Альдегар, впиваясь в меня колючим взглядом. - Ни разу прежде он не давал сбоев…

  – И по-вашему это означает.., - я умолкла посередь фразы, предоставляя ему возможность завершить её.

  – Что в вас эта колдовская сила присутствует. И для меня такой вариант предпочтительнее. 

  Всё-таки вариант. Значит есть, как минимум, ещё один.

  – Либо? - подсказала я.

  – Либо кто-то испортил мне Ловушку, - помрачнел он.

  – А может быть ещё и то, и другое, - сделала страшные глаза я.

  – Вам находите ситуацию забавной? - недобро сощурился он.

  – Нет, я скорблю вместе с вами, - приложив руки к груди, заверила я.

  И да, мой расчёт оправдался: перестав буравить меня взглядом, милашка Алик перевёл его в район моих верхних ста, которые неизменно и всегда одинаково действуют на мужчин, и тяжело сглотнул.

  – Вернёмся к вопросу, на который вы пока так и не дали ответа, - ему понадобилось гораздо меньше времени, чем его предшественникам в аналогичной ситуации, чтобы совладать с собой. - Вы согласны подыграть мне?

  – А если – нет, то что?

  – Тогда вы отправитесь на костёр, - тем же будничным тоном, каковым ему, вероятно, случалось сообщать Гертруде, что на улице похолодало, ответил инквизитор. 

  Хм… Замуж или на костёр? Нормальный у них такой пикап в средневековье!

  – Мне нужно подумать, - повергая сира инквизитора в состояние недоумения, заявила я.

  – Над чем? Вы, вероятно, удивитесь, но чтобы выбрать первый вариант, думать необязательно.

  А вот интересно: случись подобное в реальности, настоящий инквизитор реально бы считал, что у несчастной попаданки всего два предложенных им варианта, чтобы вернуться в свой мир? Лично я, как минимум, два дополнительных вижу. И это я ещё на самом деле не думала! Даже жалко, что все это только постановка – мне дай волю, уж я навела бы шороху в этом их средневековье!

  – Вы правы: над чем тут думать? Я согласна на ваши условия, - потупив глазки, чтобы он преждевременно не заметил в них злорадства, произнесла я.

  Уговорить меня на эту фотосессию Машке стоило немалых трудов. Ну потому что я, и правда, не понимала, к чему такие сложности: наряд подходящий подбери, причёску, чтобы гармонировала с образом, сделай, украшения в старинном стиле где-то раздобудь. Маникюр же, напротив, сними. А обувь? А макияж? Любая самая мельчайшая деталь способна свести все затраченные усилия на нет.

  И ведь всё это время! Я уж не говорю про деньги! Мало того, что фотографу нужно заплатить, так ведь и “черевички” давно минувшей эпохи и “корунды чистейшей воды” – угу, угу, верим – тоже не задарма в аренду предоставляли. Вообще непонятно: почему, если у фотографа можно заказать тематическую сессию, то отчего всем сопутствующим барахлом он же и не снабжает? По-моему, это было бы логично. И удобно. Клиентоориентированность это называется.

  А тут еще побегай да отыщи всё необходимое! И ради чего? Моей сестренке, видите ли, приспичило организовать для меня фотосессию в средневековом стиле! 

    – Замок будет? - деловито поинтересовалась я, когда она вывалила на меня эту “обалденную” идею, щедро приправив ее ворохом визгов-писков и ничем, как по мне, неоправданных восторгов.

   – Замок – нет, - даже и не подумала смутиться Машка. - Зато будет платье. Из легчайшего шелка, - добавила она, заметив, что энтузиазма на моем лице значительно поубавилось. - Глубочайшего, как небо, голубого цвета. Под цвет твоих прекрасных глаз подберем, - подольстила она. Похоже, моя скептическая ухмылка от нее не укрылась. - Лид, ну чего ты такая скучная? Вспомни, как мы в детстве играли в принцесс далеких королевств. Вот такую мы из тебя и сделаем!

  Ишь ты: легчайшего-глубочайшего! Принцессу из тебя сделаем! Машке недавно восемнадцать стукнуло, а все, как дитя малое в сказки верит.

  – Ну, принц-то хоть будет? - понимая, что и на этот раз сдамся и уступлю напору её наивной горящей задором юности, с тяжелым демонстративным вздохом простонала я.

  – А вот это уже как повезёт, - напустив на себя загадочный вид, понизила голос сестренка.  

  Ну-ну! Я покачала головой. Вот ведь интриганка малолетняя! Я всё-таки никак не могла взять в толк ради чего так заморачиваться? Тем более в век современных технологий. Да сейчас вон любая нейросеть не хуже фотосессию тебе устроит. Честное слово, по времени и деньгам дешевле выйдет, даже если нейросеть взять платную. И результат уж точно не хуже будет. А учитывая, что поместить, при этом, себя можно в любые декорации (тот же замок – не проблема!), так ещё и лучше. 

  Но Машка, которой эти технологии в силу более позднего появления на свет, должны были быть, как родные, неожиданно уперлась. И главное аргумент такой нелепый в пользу своей безумной идеи выдвинула: мол, нейросети – это все ненастоящее! А то есть если меня оденут в бальное платье и повесят на шею колье из “натурального” сапфира, то принцесса из меня автоматом настоящая получится?!

  А чего тогда Машка раньше-то молчала? Кабы я знала, что принцессами так и становятся, давно бы уже эту фотосессию дурацкую замутила! А если бы так же относительно легко и доблестные или не очень – это уж как повезёт – рыцари современности обращались в прекрасных принцев, то я бы, при этом, была еще и замужем!

И всё-таки как бы я ни ворчала, а отказать малой не сумела. После гибели наших родителей она не так уж часто выбирается на какие-либо развлекательные мероприятия, с головой закопавшись в учебники.
Так что для неё и поход в фотостудию, а уж тем более вся эта предварительная суета с нарядами вполне сойдут за таковое. В связи с этим мой последний аргумент, после ответа на который я и сдалась, прозвучал крайне неубедительно:

  – Маш, ну это ж скучища смертная! Сядь вот так да сядь вот этак, томно погляди на картину Васнецова да замри с факелом в руке, блики которого так загадочно подсвечивают твоё лицо. Я буду чувствовать себя глупо.  

  – Конечно, будешь, - убеждённо кивнула сестренка. - Если бы я картину Васнецова поместила в антураж средневековья, то тоже почувствовала бы себя глупо. Разве что рядом с машиной времени. В противном случае откуда бы произведениям художника, родившегося в 19 веке, взяться в более ранней эпохе?

  И мелкая пакостница показала мне язык. Вот так бесславвно я и проиграла наш спор. И теперь вынужденно пожинала плоды. 

  Машке-то что? Она оставила меня маяться в “легчайше-глубочайшем”, которое на поверку оказалось тем ещё орудием пыток, а сама упорхнула на поиски именитого мастера, в чьи достоинства пунктуальность, очевидно, не входила.

  Подозреваю, что изящество, с коим я передвигалась по студии, было сродни изяществу престарелой утки, дышать из-за сдавившего половину стратегически-важных мест корсета приходилось через раз, но усидеть на месте я была не в состоянии.

  Причём, ключевой причиной тому стала вовсе не нервозность, которую я хоть в какой-то мере и ощущала, но вперёд меня гнало всё-таки любопытство. Вопреки ожиданиям студия именитого, но непунктуального поражала воображение тщательно проработанным – на мой невзыскательный вкус – интерьером. Под средневековье, ага. Одна только люстра, утыканная заменявшими лампочки свечами, как праздничный торт, чего стоила!

  Света, правда, от неё для впечатляющей размерами студии оказалось маловато. Не потому ли то тут, то там по периметру помещения были расставлены ещё и канделябры? Но даже и так оно тонуло в порождающем таинственные тени полумраке. Но не они, не канделябры и даже не массивные стулья с фигурноми резными спинками, которые, безусловно, являлись настоящим произведением искусства, стали предметом моего живейшего интереса.

  Моё внимание привлек портрет молодого мужчины. Казалось бы: что может быть прозаичнее в таком месте?! А вот поди ж ты: чем-то он зацепил меня настолько сильно, что невзирая на все неудобства, которые испытывала при малейшем движении, я поспешила – ну, в силу ограниченных своих способностей, конечно, – подойти к нему поближе. 

  То, что мужчина именно нарисован, а не сфотографирован, я поняла издалека и с первого взгляда, но в самом этом факте я тоже ничего необычного не увидела. А вот почему его портрет, при всей своей обыкновенности, так манил к себе, оставалось загадкой. И я была намерена её разгадать. И начать я собиралась с личности изображенного.

Поэтому проковыляв к портрету, я остановилась напротив и, склонив голову набок, принялась детально его изучать. Ничего такого. Брюнет. Черты лица в целом правильные, но вот взгляд с прищуром и немного изподлобья придаёт выражению лица некой… хищности что ли.

  Мужчина, бесспорно, привлекателен, но и только. При близком рассмотрении ничего сверх того – такого, что способно было бы приковывать к себе взгляд, я не разглядела. 

  По поводу личности изображенного версия на ум приходила всего одна. И шанс проверить её представился мне даже раньше, чем я могла подумать. Любопытно, что сам момент его появления в студии я, увлеченная своим занятием, умудрилась не заметить.

  Поняла, что уже не одна тут, только когда услышала за спиной приятный мужской баритон с вкрадчивыми нотками.

  – Ну надо же: обычно-то ваша сестра от меня по всему Иль-де-Моран бегает, - помимо вкрадчивых в голосе явно слышались и насмешливые, и нотки превосходства, - что же стряслось такого, чтобы на этот раз моя работа сама ко мне пожаловала? 

  Заинтригованная таинственным названием, – кто-то решил соригинальничать и скрестить два других: Иль де ботэ и Альдебаран? – я натянула на лицо подобие доброжелательной улыбки, уже догадываясь, кого увижу, когда обернусь.

  По поводу названия, если я права, то некоторая логика в подобном “альянсе” слов все же прослеживается. Первая составляющая принадлежит сети парфюмерии и косметики, второе носит одна из ярчайших звезд на небе. Всё вместе – совершенно новое название для фотостудии. 

  Как я и предполагала, передо мной стоял мужчина с портрета. Он же, как я понимаю, хозяин всего окружающего меня великолепия. 

  Признаться, когда мы с Машкой только оказались в вотчине фотографа, я его представила совершенно иначе. 

  Мне почему-то казалось, что это будет пожилой дядька с усами и акуратной бородкой, одетый в брюки, рубашку и – вот это прям обязательно! – жилетку. И уж точно я не ожидала увидеть здесь молодого – разве что чуть старше меня – красавчика с соболиными бровями. 

  Не знаю, почему на ум пришло именно это сравнение – может атмосферой давно минувшей эпохи навеяло?

  Что интересно, фотограф и сам был одет под стать этой атмосфере. И мне. 

  Я не больно-то разбираюсь во всех этих старинных предметах гардероба, но этого и не требовалось, чтобы определить, что выглядит он достаточно элегантно и официально, чтобы сойти… а вот хотя бы и за принца. 

  Я попробовала представить его в короне и вышло неожиданно хорошо. В том смысле, что это не смотрелось бы нелепо. Так может Машка не так уж и не права была, когда не стала исключать возможность повстречать здесь принца?

  Кстати, куда хоть она сама-то запропастилась? Уже и фотограф, за которым она ушла, явился, а её все нет!

  Как он там сказал: обычно Машка от него бегает, а тут работа сама его нашла? Ещё и поинтересовался, что должно было произойти, чтобы так случилось! Странный вопрос, конечно. Или он просто привык к работе на выезде?

  – А вы бы предпочли и за мной побегать? - кокетливо похлопав ресничками, уточнила я.

  – Конечно, нет, - усмехнулся он. - Просто меня смущает ваша смелость, - он развел руками: - Вот пытаюсь сообразить, в чем подвох.

– И как успехи? - проявила самое живейшее любопытство я. - Додумались до чего-то стоящего?

  Он смерил меня долгим пытливым взглядом. Вновь усмехнулся. 

  – Пока нет, но весьма рассчитываю сделать это в самое ближайшее время. Так зачем вы здесь?

  – Вы не поверите – я пришла с целью получить ваши профессиональные услуги.

  Он и впрямь посмотрел недоверчиво. Ну то есть если крайнюю степень изумления можно принять за недоверие, то вот именно с таковым он на меня и смотрел.

  – Вы знаете, я уже пятнадцать лет в этом чине, - продолжал тем временем фотограф, - но подобного мне прежде ни разу слышать не доводилось!

  Н-да? А о чем тогда его обычно просят? Чтобы он погулял с хозяйской собачкой? Преподал урок танцев – наверняка же, бальных, да? Связал мерзнущей бабуле шарф? Серьёзно – я теряюсь в догадках!

   Блин, надо было у Машки его имя спросить, а то он вон как на меня пялится, а я даже как обратиться к нему не знаю! 

  Вероятно, он ждал от меня хоть каких-то комментариев, а, так и не дождавшись, счёл нужным уточнить:

  – А услуги.., - тут он замялся, но спустя,мгновение продолжил: - вы для себя заказать хотели?

  – Как видите: я для такого случая даже принарядилась, - продолжая недоумевать внутренне, внешне я ничем этого не выдала. Напротив: приосанилась и проследила, чтобы голос звучал уверенно.

  Фотограф как-то совсем уж неприлично на меня вытаращился и неожиданно закашлялся. Кашлял долго, отчего у меня мелькнула мысль, что таким образом он, не зная, что ответить, просто тянет время. 

  – Может выпьете водички? - наконец, робко посоветовала я.

  – Что? А, нет. Все в порядке, - весьма неправдоподобно заверил он. - Вернёмся к нашему вопросу, - его взгляд приобрёл хищное выражение, - так значит сегодняшний день для вас – особенный? Вы всегда наряжаетесь в подобных случаях?    

  – Вы, вероятно, не поверите, - ему все-таки удалось смутить меня своим пристальным вниманием, хотя я и отдавала себе отчёт в том, что это скорее всего профессиональное, - но прежде я никогда не прибегала к услугам ваших коллег.

  – Отчего же? В это-то я как раз охотно поверю. Меня куда больше смущает, что сегодня вы решили изменить собственным правилам.

  – Вы считаете, я не имею на это права? - выразительно приподняв бровь, сухо осведомилась я. 

  – Права? - растерянно переспросил он. - Честно говоря мне бы в голову не пришло поставить вопрос подобным образом. Ну, хорошо. А почему вы пришли именно ко мне?

  – О, тут все совсем просто, - беззаботно улыбнулась я - Моя сестра дала вам отличные рекомендации 

  И за это я еще непременно ей выскажу – пусть только вернется, обманщица мелкая! К кому она вообще меня привела?! Что это за фотограф такой, который вместо того, чтобы щёлкать фотоаппаратом, без конца задает какие-то странные вопросы, постоянно оставляя ощущение, что мы говорим об абсолютно разных вещах?!

  При упоминании сестры он тут же подобрался. Уставился так, что казалось ещё немного – и просверлит во мне дыру. Покачал головой: 

  – Ну надо же: чем дальше – тем удивительнее! - уточнил вкрадчиво: - Это которая же из ваших сестёр была столь щедра на похвалу?

– Можно подумать, у меня их много, - проворчала я.

  Строго говоря он вовсе не обязан знать, что Машка у меня – единственная сестренка, но логика эмоциям – не указ.

  – Так и я о том же, что благодаря работе нашего Ордена сестры вашей не так много и осталось. А та, что осталась, находится под нашим чутким контролем, и мне сложно представить ситуацию в которой одна из вас посоветовала бы прийти ко мне. Знаете, какой отсюда вывод? - подобравшись, как хищник перед прыжком, обманчиво-ласково поинтересовался он. - Вы состоите в сговоре с той, которой каким-то образом удалось ускользнуть из-под зоркого ока моих братьев. И вы отсюда не выйдете, пока я не узнаю имя вашей сообщницы. Впрочем, не обещаю и после этого…

  Ну, видимо, не такое уж оно и зоркое раз кому-то там удалось из-под него ускользнуть!

  А про “отсюда не выйдете” так и вовсе смешно! Кто мне помешает-то? Здесь крупный бизнес-центр, а не бескрайние степи, где усадил на коня и увез куда глаза глядят. Собственно, в ту дверь, в которую вошла, я и выйду. И сделаю это прямо сейчас. Поскольку сей юноша со своими пылкими, но ни черта непонятными, речами про какой-то там Орден начинает меня весьма сильно смущать, вызывая опасения по поводу его душевного здравия. 

  Вот, кстати, да: что если он никакой и не фотограф? Мало ли кто мог зайти в студию – двери-то для всех одинаково открыты! 

  Теперь бы ещё как-нибудь к ним повернуться, особо не привлекая, при этом, его внимание.

  – А что вы там говорили про Орден, я не совсем поняла? - маленькими шажочками отступая назад, и, стараясь сделать это незаметно, беззаботно поинтересовалась я. - Это что-то вроде профсоюза у вас? Какой-то Орден фотоапппарата и…

  И чего ещё я не придумала – так и зависла, не сформулировав мысль до конца.

  – Погодите-ка, я кажется понял, - воспользовавшись возникшей паузой начал он, и на лице его действительно отразилось некое понимание. - Я знаю, кто вы такая! Вы – Лидия, верно?

  Верно. А он, выходит, всё-таки фотограф? Навряд ли журнал записей того доступен любому желающему. Ну разве что ещё какому-нибудь администратору центра…

  – Вы из того, другого мира, где не такая, как у нас магия, так? 

  Ну, если говорить метафорично, то можно сказать и так. Я кивнула, а он вкрадчиво поинтересовался:

  – А хотите вернуться домой?

  Ишь ты какой догадливый!

  – Как раз хотела попрощаться с вами, - притворно вздохнула я, - но неудобно прерывать было. Вы так интересно рассказывали. Однако ж дела не ждут. И правда, побегу я. Пока-пока.

  С этими словами я, не дожидаясь пока он очухается, развернулась к выходу и остолбенела: дверей в том месте, где им полагалось быть, не оказалось. И ни в каком другом месте – тоже. Всюду лишь стены, стены, стены!

  – Что-то потеряли? - наблюдая за тем, как беспомощно я кручу головой, участливо уточнил тот, с кем я теперь ещё и закрыта была в одном помещении. 

  – Да вот, дверь тут обронила ненароком, - съязвила я. - Не видали часом?

  – Я и сейчас её вижу, - все с тем же фальшивым участием отозвался он.

  – И где она? - усилием воли гася раздражение, спросила я.

  – А вот чтобы ответить на этот вопрос, мне, пожалуй, нужно представиться. Я-то разговаривал с вами, полагая, что вам прекрасно известно, с кем вы имеете дело…

  Я, кстати, тоже. Но вот сейчас и проверим.

  – Альдегар Фоскенрите – Старший Инквизитор Ордена Очищающего Пламени. Вот теперь и в самом деле к вашим услугам!

  Свой замысел Труди считала гениальным. И то, что он воплотился практически так, как она и задумывала, являлось тому лишним подтверждением. 

  В свои тридцать пять Алик, конечно, и впрямь, давно не мальчик – умен так и вовсе не по годам. Но во всем, что касается отношений со слабым полом он – дитя-дитем.

  Значительно ухудшало ситуацию его дурацкое убеждение, что иметь семью – для инквизитора неоправданная роскошь. Она придерживалась прямо противоположного мнения: это не иметь семьи – неслыханная роскошь. А в случае с инквизитором ещё и неоправданная глупость.

  Вот не станет Труди – и кто о нем позаботится? Кто станет его поддержкой и опорой, той тихой гаванью, которая при столь опасной и тяжелой работе ему совершенно необходима? Другое дело, что к выбору супруги инквизитору, и правда, следует подойти с куда большей ответственностью и серьёзностью, чем какому-нибудь кузнецу или лавочнику. И тут она согласится с Аликом: из иномирянки жена может получиться более достойная.

  У местных-то девиц у кого страх перед его должностью, у кого, напротив, алчность, вызванная высоким положением, кого-то действительно ведьмина свора из мести подослать, перекупить или припугнуть может. 

  А вот девице из другого мира все эти страсти, наверняка, неинтересны будут. Главное же преимущество у такой, по мнению Труди, что кроме как любить мужа, печься о его благополучии да молиться о здравии ей ничего другого и не остаётся. Ведь если не он, то кто ещё на чужбине-то о её собственном благе позаботится? Не зная здешних правил, без защиты да влиятельного покровителя не много тут наживешься. Бежать жаловаться – некому, помощи ждать – неоткуда и вернуться в свой мир запросто так не выйдет. 

  Исходя из подобных соображений, Труди и подвела Алика к мысли о том, где именно ему следует искать будущую супругу. Парочка оставленных между делом замечаний там, парочка намеков тут, и посаженное зернышко дало свои всходы: Алик – мальчик умный. А то, что он думает, что это было его собственное решение, так Труди не жалко. Пускай себе думает. 

  Он вон и новое требование, выдвинутое Комитетом, касательно того, чтобы кандидат в Верховные Инквизиторы Иль-де-Морана непременно был женат, считает блажью пришедшей в голову экзаменаторов случайно, от нечего делать. Ради бога – Труди не тщеславна. 

  Её гораздо больше волнует то, что её гениальный план, благодаря упрямству Алика, готов дать трещину. Вот этот нюанс: что Альдегар решит сделать жену подставной, воплощая свою затею в жизнь, она не учла. Впрочем, сдаваться рано. Если у него вдруг – конечно же, абсолютно случайно – не останется возможности вернуть жену в родной мир, то может тогда он сделает её настоящей?

  А чтобы ещё больше увеличить шанс такого исхода, нужно этим двоим дать дополнительное время. Скажем, полгода им хватит на то, чтобы привыкнуть друг к другу и к тому, что теперь у них у обоих новый статус?

  Да, с Вильмо они договаривались на месяц, но тогда Труди руководствовалась тем, что Альдегара женить нужно как можно скорее – до того, как он придумает, как этого избежать. Кто ж знал, что он сориентируется так быстро?

  Теперь ситуация изменилась, и время нужно наоборот потянуть. Труди не видела в этом большой проблемы: как договорились, так и передоговорятся!

  С этой мыслью она и свернула на потайную тропку, ведущую к дому Вильмо Брассона, председателя того самого Комитета и по совместительству её старинного приятеля…

  – Рад, что вы приняли верное решение, - мне показалось или голос Альдегара чуть потеплел?

  Ещё бы я его не приняла! Чтобы понять как действовать дальше, мне нужно как минимум, отсюда выйти, а способность проходить сквозь стены я в себе пока что не открыла.

  Кста-ати! Если Альдегар сказал, что Ловушка эта рассчитана на ведьм, и на меня она сработала, выходит какой-то магией я все-таки обладаю. А, впрочем, тут-то как раз ничего удивительного: это ж прям классика жанра, этакий мастхэв для попаданок. Другое дело – что ж это за магия такая ущербненькая, если своим носительницам не позволяет преодолеть простенькое препятствие?!

  – Идемте, Лидия, я покажу вам наши покои, - позвал меня Альдегар, и мне едва удалось сохранить физиономию серьёзной. 

  Важный гусь. Инквизитор липовый, муж – тем более, а вещает будто и впрямь какую-то значительную должность занимает!

  – Что значит наши? - капризным голоском осведомилась я. - Вы настолько бедны, что не можете выделить мне отдельные?

  А пусть не расслабляется. Если я согласилась сыграть его женушку, то о покорности в нашем договоре и слова не было. К тому же я прекрасно помню, как сама лично читала у кого-то из классиков описание сцены, где какой-то там барин приходил к своей благоверной из своей спальни в её. А тут мы в действительности даже не настоящая пара, а жить так вместе должны?

  – Перед Комиссией все должно выглядеть правдоподобно, - о, знакомые нотки: опять от тона муженька моего новоиспеченного морозцем повеяло! - Что это по-вашему за молодожены такие, которые по разным покоям живут?

  Правдоподобно значит? Угу-угу, так и запишем!

  – Но тогда получается супружеский долг нам тоже исполнять придётся? - невинно похлопав ресничками, уставилась я на него.

  – Думаю такая степень правдоподобия не понадобится. Сомневаюсь, что Комиссия пожелает при этом поприсутствовать, - сдержанно ответил он.

  Пф! Наивный! Если исходить из того, что мне известно о средневековье, то поприсутствовать – это ещё меньшее из зол. Лишь бы поучаствовать желания не проявили! 

  – Но разве когда берешься за дело, не стоит выполнять его добросовестно? - продолжила развлекаться я. - Меня и матушка с батюшкой так учили: или уж делай до конца или вовсе не берись. А бросать посредине – негоже.

  Альдегар от моего нравоучительного тона аж в кашле зашелся. А может не от него. Может представил, как я с такими моральными устоями до него домогаться стану. Бедолага. 

  – Не уверен, что ваши родители сии несомненно мудрые принципы вам именно в отношении этого вопроса привить хотели, - пробормотал, наконец, он. И, видимо, заметив, что я собираюсь возразить, поспешил тут же добавить: - В любом случае – разберёмся.

  Воспользовавшись тем, что посмотреть в глаза мне Альдегар почему-то так и не решился, я усмехнулась, а про себя подумала: а забавно бы получилось если бы грозный инквизитор оказался девственником. Ух, тогда бы я оторвалась! В плане того, что всячески бы над ним подтрунивала и вводила его в краску, создавая неловкие ситуации. 

  Но для этого нужно, чтобы текущая, которая касается моего якобы попаданчества, оказалась реальной. А это уже из области фантастики.

  В размышлениях о несбыточности своих коварных планов я пропустила, как Альдегар обратился ко мне снова. Сообразила, когда услышала его нетерпеливый голос:

  – Лидия, так мне долго вас ждать? Или вы успели передумать?

  Я закатила глаза. Кто-нибудь объясните товарищу фотографу, что будь он настоящим инквизитором – ему просто неоткуда было бы знать мое имя!

Однако несмотря на то, что в подлинность инквизитора я не верила, а шагать прямиком в стену, не имея представления, где проходят границы иллюзии, было страшновато. Умом-то я понимала, что раз здесь прошла Гертруда, то и я пройду тоже. Вот только мозг, привыкший доверять глазам, твердил, что это невозможно. Смущал еще и тот момент, что по моим ощущениям мы с Машкой заходили сюда как будто в другом месте. 

  – Надеюсь, эта ваша Ловушка не снабжена какие-нибудь силовым полем, которое отшвырнет меня обратно? - маскируя за показной веселостью свою растерянность, небрежно поинтересовалась я.

  – В подобных мерах нет нужды, - пожал плечами Альдегар. - Ловушка устроена таким образом, что надежно скрывает от черномагичек выход. Даже если те станут обшаривать стены миллиметр за миллиметром, то именно то место, где расположена дверь, они пропустят. И даже этого не поймут.

  Черномагички – это, я так полагаю, второе название ведьм? Прозвучало, кстати, весьма пренебрежительно. Но. Если есть “черно”, то значит есть и беломагички? Ну, хотя, наверное, есть. Кто-то же эту Ловушку поставил. Вряд ли сами же ведьмы. 

  А-а! Мозг, харэ! Я все прекрасно понимаю, но на серьезных щах рассуждать о природе магии, когда речь идет о банальной иллюзии – как-то уж чересчур.

  – Но коль уж ваша Ловушка по неведомой причине приняла меня за ту самую черномагичку, то как я тогда отсюда выйду? Я же не вижу, куда идти, - насмешливо уточнила я.

  – Давайте руку.

  Альдегар, которому ждать, видимо, уже надоело, а о хороших манерах он, дай бог если был хотя бы наслышан, не дожидаясь пока я ее действительно подам, бесцеремонно ухватил меня за запястье и буквально поволок за собой.

  Вопреки все-таки присутствующим опасениям сквозь иллюзию вслед за ним я прошла абсолютно беспрепятственно, но проем так и не увидела даже тогда, когда шагнула в то, что мои глаза принимали за стену. Однако выразить восхищение по этому поводу я не успела, поскольку за пределами студии меня поджидал новый сюрприз. Коридор, который должен был быть здесь, исчез, явив моему ошеломленному взору… новое помещение, стилизованное все под то же средневековье. Создавалось полное впечатление, что мы с Альдегаром, и впрямь, вышли в соседнюю комнату в его доме!

  Мозг, привычный думать логически, в первую секунду завис, но потом всё-таки соизволил выдать более-менее правдоподобную версию. 

  Иллюзий в студии фотографа было, как минимум, две: одна скрыла выход в бизнес-центр, чтобы воспользовавшись второй, Альдегар смог привести меня в потайную комнату. Недаром же мне показалось, будто мы с Машкой попали в студию другим путем нежели Труди! 

  Впрочем, как выяснилось, комната, где мы оказались теперь, вовсе не являлась нашей целью. И Альдегар, не сбавляя шага, и, продолжая тащить меня за собой, подвел меня к следующей двери – на этот раз вполне для меня видимой.

 То, что успела рассмотреть на ходу: массивный стол, заваленный бумагами, чернильница с пером (!), множество книг повсюду – наводило на мысль, что комната имитирует рабочий кабинет. Видимо, сюда “мою сестру”, под которой, как я уже поняла, инквизитор имел в виду ведьм, не допускают, раз Ловушка тут не понадобилась. Ну, или, если не выходить за рамки реальности, кому-то лень было заморачиваться лишней иллюзией. 

  Следующая комната, куда мы попали, оказалась больше предыдущей раза в два, но меньше студии примерно на столько же и, судя по огромной кровати в центре, служила Альдегару спальней. Но не привычная уже стилизация, выдержанная в духе минувших времен, и даже не поражающая размерами кровать заставили меня остановиться и замереть с разинутым ртом.

– Впечатлены? - в голосе наконец-то отцепившегося от меня инквизитора отчетливо послышались горделивые нотки. 

  А? Я проследила его взгляд. Вот почему-то не сомневалась даже, что он обращен именно на кровать. Тон ещё, главное, такой, будто он сам лично её своими руками из дерева выстругал!

  Но я смотрела, как уже сказала, не на неё, а выше – туда, где за ней на противоположной стене располагалось окно. Впечатлена ли я? Да не то слово! 

  На какую бы сторону не выходили окна бизнес-центра, но вид, из любого из них не мог иметь ничего общего с тем видом, что открывался передо мной сейчас. Не, ну ладно бы то были заводы-параходы. 

  Но булыжная мостовая, одноэтажные домишки в тусклом свете газовых фонарей и не спеша прокатившая мимо окна карета, запряжённая тройкой лошадей, – это уж точно не то, чего я ожидала от центра нашего города!

  Разумеется, ничем иным, как очередной иллюзией я себе сей феномен объяснить не смогла. Ну, а что – если мне не доводилось слышать о каких-нибудь там 3d окнах, то это ещё не значит, что они не существуют в реальности. 

  Однако приходилось признать, что на этот раз помимо “визуального ряда” иллюзия сопровождалась ещё и аудиальным: цоканье лошадиных копыт мой слух различил довольно четко. Или для 3d это нормально и так и должно быть? 

  – Да, прекрасная работа! - вполне искренне восхитилась я, а то, что Альдегар поймёт меня по-своему – не моя забота.

  Так и произошло. 

  – Уступить не могу, - сказал он и из контекста далее стало ясно, что речь явно не об окне “виртуальной реальности”. - Но вы можете спать с краю. Как видите: размеры позволяют поместиться вдвоем и при этом ни коим образом не стеснить друг друга.

  Какая поразительная щедрость, какое необыкновенное великодушие! Чесс слово, в другой ситуации я бы прослезилась, но сейчас мои мысли были заняты другим. 

  Возмущения его предложение тоже не вызвало. Зачем тратить эмоции, если это все – ненастоящее? Тем более даже в рамках спектакля это было бы нелогично: я ведь только недавно сама интересовалась, нужно ли нам будет “репетировать” исполнение супружеского долга, а тут вдруг нитакусю из себя корчить начну?!

  А вот подойдет ли лже-инквизитор к вопросу с фантазией, пытаясь выкрутиться, когда я его попробую прижать, меня интересовало очень. И прямо сейчас я собиралась это проверить.

  – Сир инквизитор, а можно мне хоть одним глазком взглянуть на этот ваш Альдебаран? - выпалила я. - Вот прямо сейчас. Очень уж хочется. Ну, пожалуйста!

  “Сир”, очевидно, не ожидавший ни такого напора, ни столь резкой смены темы, а того, что я исковеркаю название королевства – и подавно – аж завис на добрых полминуты. Меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь вроде “Отомри!”, но, проявив силу характера и недюжинное терпение, я дождалась, пока он сделает это без подсказок.

  – Вы, вероятно, Иль-де-Моран имели в виду? - осторожно уточнил он.

  – Как вам будет угодно, - не стала спорить я, - можем и его заодно посмотреть. А что? Так даже лучше. Ну, чтобы потом второй раз не ходить. 

  Альдегар заметно погрустнел. А кто бы на его месте веселился, если претендентка в жены оказалась не самых выдающихся умственных способностей? Сказал безнадежно:

  – Может быть завтра? Сегодня Труди уже велела Зарите накрывать к столу. А после ужина час уже будет поздний.

  – Небольшой променад – прекрасный способ нагулять аппетит. А то, знаете ли, он у меня как-то совсем пропал. От стресса, наверное. 

  – Идемте, - вздохнул инквизитор. - Предупрежу Зариту.

  Но предупреждать никого не понадобилось, поскольку помещение, очевидно, служившее столовой, встретило нас звенящей тишиной и пустой скатертью.

  – Уже наколдовали? - пошутил Альдегар, но, при этом, смерил меня таким мрачным взглядом, что ответить тем же я не решилась. 

  Так в тишине мы проследовали ещё через энное количество комнат, прошли мимо вереницы других, ещё побродили по нескольким. И вот только тогда оказались на улице.

  Но прежде у меня возникло стойкое ощущение, что мы ходим по кругу. Не дом, а лабиринт какой-то, ей-богу! Если бы Альдегар спросил моего мнения, то я бы ему сказала, что та Ловушка в начале была явно излишней предосторожностью – из этого дома без согласия и сопровождения инквизитора и так никакая бы ведьма не выбралась. А не ведьма – тем более!

  Однако сии мудрые соображения мигом вылетели из моей головы, как только мы покинули дом. Потому что на улице нас уже ждали.

  Меня – санитары со смирительной рубашкой, а инквизитора какая-то чокнутая девица. Но первые в отличие от второй, судя по всему хорошо спрятались, потому что их разглядеть мне так и не удалось. 

  А жаль. Нам с девицей они явно были надобны. Впрочем, если считать ту, как и все окружающее, плодом моего воспаленного воображения, то достаточно было ограничиться мной. Но пока никто не спешил вколоть мне галоперидола – или чем там нынче психов лечат? – приходилось иметь дело с той реальностью, которую создавал мой, видимо, вышедший из строя мозг.

  Создавал, надо сказать, весьма качественно. Пусть и на долю секунды, но осознание того, что запахи, коснувшиеся моих ноздрей, и шквал обрушившихся на мой несчастный слух звуков никак не могут соответствовать запахам и звукам улицы современного города, дошло до меня даже раньше, нежели осознание, какая именно картинка открывается моему взору. А вот между собой все перечисленное гармонировало – не подкопаешься.

  Визгливые крики торговок, доносящиеся с виднеющейся вдали базарной площади, запах навоза и прогрохотавшая по той самой булыжной мостовой повозка, струйки дыма, вьющиеся в свете газовых фонарей над трубами домишек, аромат свежего хлеба и вонь выгребной ямы…

  Подумалось, что подобный размах явно выходит за рамки обычной театральной постановки – не тот масштаб. Тут скорее речь уже шла о съемках условно-исторического фильма. Или тех самых, упомянутых мной ранее, санитарах. 

  Собственно, только это я и успела подумать прежде, чем на нас кинулась та полоумная. Я даже не поняла, откуда она взялась. Выпрыгнула как черт из табакерки прямо перед нами и как заверещит:

  – Так значит это правда?!

  Её обвиняющий перст был направлен на меня, но смотрела она при этом на Альдегара. От греха подальше – ну как, не разобравшись, зашибу болезную ненароком – я скользнула за широкую спину того, кого прежде считала фотографом, и оттуда принялась с интересом разглядывать безумицу. 

  Судя по довольно скромному крою горчичного цвета платья и добротным, но простеньким на вид башмакам, девица принадлежала к среднему классу. 

  Внешность она имела весьма незаурядную: левый глаз её заметно косил, одна нога, вероятно, была короче другой, – иначе с чего бы её так перекособочило? – короткую, но толстую шею венчала непропорционально маленькая голова. В общем, при всем старании назвать незнакомку красавицей язык бы не повернулся. А вкупе с её дурным характером, который легко считывался по скандального тону, готова биться об заклад, что особой любовью и лояльностью сограждан она не пользовалась.

  – Кармелина, а разве мы не выяснили все ещё в прошлый раз? - от ледяного тона Альдегара меня натурально мороз продрал по коже, а этой хоть бы хны! Стоит глазками лупает.

  – Но, сир, тогда вы заявили, что не женитесь на мне, потому что жениться не намерены вовсе. И что я узнаю в итоге? Вы меня обманули! Вы все-таки женитесь, но не на мне, а вот на этой вот.

  Теперь её впалые поросячьи глазки метали нешуточные такие молнии, но её возмущение я вполне разделяла. Поэтому выйдя из-за спины инквизитора, я встала прямо перед ним и, подбоченившись, вопросила тем капризным голоском, который уже не раз на нем опробовала:

  – Да, сир. Потрудитесь-ка нам объяснить, как так вышло, что у вас, уже оказывается, есть невеста, а вы нам обеим голову морочите!

“Невеста”, явно не ожидавшая получить поддержку в моем лице, сначала воззрилась на меня в недоумении, которое, впрочем, очень быстро сменилось подозрением. Ещё более усилившимся от моей следующей фразы:

 – А что, дорогая, может нам с вами организовать клуб обманутых сиром инквизитором невест? Не удивлюсь, если мы – не единственные и…

  – Что организовать? - перебила мою вдохновенную речь невежда.

  О! А вот и первые трудности взаимопонимания. Че-т как-то поздновато они возникли – для разных-то миров! При этом то обращение, которое я спонтанно использовала в отношении Альдегара, оказалось верным. Ну-ну, ну-ну!

  – Кружок по интересам, - буркнула я, уже заранее понимая, что идея эта хоть и весьма перспективная в плане досадить инквизитору, но при всей своей соблазнительности абсолютно провальная. 

  Ну в самом деле: какие у меня с этой мамзелью могут быть общие интересы?! Она вон, невооружённым глазом видно, сохнет по Альдегару, а я сплю и вижу, как бы устроить ему весёлую жизнь.

  – Смеётесь надо мной? - вспыхнув, как спичка, – или их тут ещё не изобрели, и вернее будет сказать, как лучина? – отчего лицо её пошло пятнами, злобно прошипела Кармелина.

  У-у, как все запущено! Похоже, моя версия о том, что всеобщей любовью девица не пользуется, нашла свое подтверждение. Вон даже поверить не может, что кто-то искренне захочет с ней дружить. Удивительно, как при таком раскладе она ещё умудряется рассчитывать на взаимность Альдегара. 

  – Послушайте, Кармелина. Оставьте меня в покое. Жениться на вас я никогда не обещал, - жёстко сказал тот, зачем-то хватая меня за руку. - Так что ни о каком обмане речи не идёт. Нравится вам это или нет, но я женюсь на Лидии. А вы будете последней, у кого я спрошу на это дозволения. Идемте, Лидия.

  С этими словами инквизитор, вроде бы совсем недавно выступавший против вечерней прогулки, решительно потянул меня прочь от дома и навязчивой девицы, которой если с чем и повезло, так только с именем. Вот оно у неё действительно было красивым.

  – Ну это мы ещё посмотрим! - выплюнула нам вслед несостоявшаяся невеста, и я поняла, что кажется обзавелась своим первым врагом в средневековье.

  – Кто она такая? - поинтересовалась я у Альдегара, когда мы, удалившись на достаточное расстояние от его дома, свернули в какой-то тихий переулок.

  Я все ждала, в какой момент наших брождений закончится съёмочная площадка: не может же она быть бесконечной! Масштабы, в которых установлены декорации, и так поражают воображение, но где-то ведь проходит та граница, что разделяет обычный мир с миром кино. 

  Однако Альдегар, по всей видимости, чувствующий себя в этом средневековом антураже, как рыба в воде, умело обходил те тропинки, которые способны были вывести меня из хоть и любопытного, но несколько подзатянувшегося квеста. 

  – Дочь плотника, - скривившись словно от зубной боли, буркнул инквизитор. Очевидно, даже разговор о Кармелине был ему неприятен.

  Ну, не булочника или мясника – и то ладно: не придется раздумывать, не отправлена ли еда. Хотя о чём это я? Рассуждаю так, словно и правда оказалась в другом мире. И мало того – так, будто собираюсь здесь оставаться.

  – Сир, а давайте лучше туда повернем, - заметив на очередной развилке, что Альдегар готов повернуть направо, указала я налево.

  Переулок, в который вела указанная мной тропинка был освещен весьма скудно, из-за чего угадать, что там ожидает нас впереди, не представлялось возможным.

  – Это плохая идея, - спокойно возразил Альдегар.

  – Почему? - самым невинным тоном поинтересовалась я.

  – В этом квартале обитает всякое отребье. Идти туда да ещё в такой час просто небезопасно.

  Да? А может дело вовсе не в этом, и переулок погружен во тьму именно потому, что там, за ней как раз и скрывается выход со съёмочной площадки?

  – Что – вот прямо самое настоящее средневековое отребье? - благоговейно уточнила я, изъяла свою ладошку из его цепкой клешни и со словами “я должна это увидеть” решительно шагнула в затаившуюся тьму.

– Лидия, не ходите туда, - донеслось мне вслед без особой надежды, - там вас ждут неприятности.

  Ага, спалился! Думал, я цитату из мультика не узнаю? Опустим даже тот момент, что мульт этот изначально снят в “нашем” мире. Даже это не так важно в сравнении с тем, что в средневековье кинематограф не существовал в принципе!

  – Ну как же не ходить? Они же ждут, - насмешливо отозвалась я, процитировав ответ котёнка из того же мультика, но даже не обернулась.

  Этот намек лже-инквизитора показался мне добрым знаком и уверил окончательно в том, что я на верном пути, поэтому вперёд я неслась с целеустремленностью бронепоезда. И боюсь, что примерно с той же грацией. 

Поскольку я хоть и успела несколько пообвыкнуться со стесняющим движения нарядом, но сказать, что я чувствую себя в нем хотя бы комфортно, было бы большим преувеличением. 

  Но сейчас, когда впереди, наконец-то, замаячил реальный шанс покинуть не в меру гостеприимного инквизитора без его на то высочайшего дозволения, все остальное казалось не стоящими внимания пустяками. 

  Я даже не проверила, следует ли за мной сам Альдегар. Теперь даже непонятно, кем его считать. Фотографом, во имя той самой клиентоориентированности скооперировавшимся с каким-нибудь режиссером, или Машка изначально что-то напутала и вместо фото- привела меня на киностудию? 

  Чувствуя охотничий азарт, охвативший меня от близости разгадки, я не заморачивалась и такими мелочами, как необходимость смотреть под ноги. Тем более, что в квартале, где сто метров освещены, а следующие пятьсот тонут во мраке, едва позволяющем различать очертания ютящихся по бокам от дороги лачуг, подобная предосторожность все равно была бесполезна.

  Стоило ли удивляться, что предрекаемые Альдегаром неприятности не заставили себя долго ждать. Вот только с источником и адресатом он явно промахнулся. 

  В защиту же самих неприятностей, вернее наивно мнивших себя таковыми; имеющих хриплый – очевидно прокуренный – мужской голос и вполне ощутимый запах перегара, могу сказать, что те просто вряд ли представляли, с кем связываются. 

  Собственно, с голоса они и начались.

  – Ты смотри какая птичка летит в наши сети, - обрадованно провозгласила откуда-то спереди темнота, ещё секунду назад казавшаяся мне необитаемой. 

  И ведь накаркал гад! По инерции сделав ещё один шаг, я запнулась о нечто тонкое, растянутое чуть выше земли – не то леску, не то веревку – причём, явно неслучайно, и вполне ожидаемо полетела прямиком в коварные объятия поджидавшего меня зла. 

  С объятиями, правда накладочка вышла. Нет, не будь зло бухим, оно бы может и чётко все рассчитало, а так – получилось, как получилось. 

  Падая, я инстинктивно выставила руки вперёд и попыталась уцепиться хоть за что-то. И не моя вина, что этим чем-то оказались панталоны зла, которое без них, кстати, вовсе уж и не таким коварным выглядело. Но это я чуть позже оценила. 

  А в ту секунду, не ожидавшие такого натиска, портки попросту соскользнули со своего обладателя, немного замедлив мое падение.

  До того, как в глаза ударил – с непривычки – свет затеплившихся вокруг лучин, я успела подняться и принять самый невозмутимый вид. Удержать который, когда мне открылась вся картина, стоило, к слову, немалого труда. 

  Глядя в растерянное лицо ночного татя, снизу представшего передо мной в одном только исподнем и болтающимися в районе лодыжек панталонами, не сорваться на ржач, было уже нереальным достижением. А он ещё возьми да и сказани: 

  – Ну, здравствуй, красавица.

  Фразочка, явно заготовленная заранее, наверняка должна была прозвучать глумливо, но в создавшейся ситуации воспринимать её серьёзно, при всем моем уважении к налажавшему злу, ну никак не выходило.

  И чего Альдегар наговаривал на отребье? Неприятности, бу-бу-бу…

  Да оно, отребье это, из штанов вон готово выпрыгнуть, меня встречая. Моему миру такому гостеприимству у этого их средневековья ещё учиться и учиться!

– Здравствуйте, дяденька, - желая хоть немного компенсировать нанесённый психике татя урон, подпустила я испуга в голос.

  И тут это чудо, так и не додумавшееся вернуть панталонам их законное место, как выдаст:

  – Кошелёк или жизнь? 

  Честно? Я чуть не прослезилась. Чего только на моей памяти мне мужики без портков ни предлагали, чего только ни обещали, как только соловьями ни разливались, но до подобного ни один не додумался! А этот – даром, что оборванец – последнее вон готов отдать.

  Хм… ну, и что выбрать? С одной стороны деньги нужны обязательно, а с другой – обзавестись рабом, который в случае чего за меня и жизнь отдаст, тоже дорогого стоит. 

  Опять же золотишком меня обеспечивать – теперь обязанность Альдегара. Ну коль уж он меня женой своей заделать удумал. На крайняк тому же рабу приказать могу, чтобы раздобыл. Я посмотрела на горе-татя с сомнением. Нет, ну теоретически же могу. Решено: выбираю жизнь. 

  Не став откладывать в долгий ящик, я сообщила ему о своём решении, попутно с интересом поглядывая на его подельничков. Ну, а вдруг повезёт и они, вдохновившись благородным порывом собрата, тоже изъявят желание отдать за меня свои жалкие жизни?

  – Так чего ж ты ждёшь, ледя? Ежели выбрала жизнь, так гони, давай, кошелек, - одной фразой разрушив образ благородного рыцаря, сказал мой так и несостоявшийся раб. Э-эх!

  – Не так быстро, сударь, - усмехнулась я. - Для начала – исключительно в ваших же интересах – предлагаю все-таки надеть портки обратно. Ночь – время обманчивое. Ну как застудите себе все? Замаетесь ведь потом по целителям-то бегать.

  Но сударь не успел, поскольку именно в этот момент Альдегар, видимо, решил, что ситуация требует его немедленного вмешательства. Как же не вовремя, а! Нет, в принципе я ожидала подобного, поскольку какую-то подозрительную возню за спиной услыхала ещё минут пять назад, но все равно на что-то надеялась. Ну, просто у меня на тех, кого инквизитор назвал отребьем, такие грандиозные планы были!

  Тем не менее не могу не признать, что само появление Альдегара вышло очень эффектным. Ух, как он расшвыривал подельничков незадачливого татя! Я аж залюбовалась. Какая-то минута и на ногах нас осталось всего трое. А было, между прочим, не меньше десятка. Причём, у одного из разбойников инквизитор предусмотрительно позаимствовал и лучинку, чтоб добрым людям совсем-то уж впотьмах не остаться.

  – Гарибальд, дружище, - таким задушевным тоном, от которого “дружище” весьма заметно побледнел, и затрясся пуще листа осинового, начал Альдегар, - ты знаешь, я закрывал глаза на твои обычные тёмные делишки, но сегодня ты перешёл черту. Тебе ведь известно, что я с тобой сделаю за покушение на честь благородной сиры – моей невесты?

  Вот дьявол! Он же мне так на корню загубит последнюю надежду установить дипломатические отношения с единственным уцелевшим представителем отребья. Если уже – не! 

  Исключительно с этой целью я и поспешила вмешаться, отчаянно надеясь, что ещё не поздно.

  – Сир Альдегар, сей сударь вовсе не покушался на мою честь. Напротив: это сделала я.

  – Вы?! Вы покусились на честь Гарибальда? - опешил инквизитор. 

  Его соболиные брови взметнулись вверх столь высоко и так стремительно, что на секунду даже почудилось, что ещё немного и они покинут его лицо напрочь.

  – Да нет же! Я просто сняла с него штаны.

После этих слов в переулке повисла звенящая тишина, в которой стало отчетливо слышно, как скрипят суставы пытающихся подняться Гарибальдовых товарищей. Или этот звук издавали шестерёнки в мозгу инквизитора? А на его лице, и впрямь, отражалась такая старательная работа мысли, что исключить подобный вариант я бы не взялась.

  – Хорошо. Мы обсудим это наедине. Идемте. С тобой, Гарибальд, я не прощаюсь.

  О, как! А мужик-то мне, походу, не совсем бестолковый достался: по крайней мере не стал устраивать разборки прилюдно. Хотя этот строгий тон звучит многообещающе. Неужели ревнует? 

  Понимая, что спорить бессмысленно, – все равно ведь в присутствии Альдегара не получится продолжить диалог так, как хотела, – я кивнула наконец-то удосужевшемуся облачиться обратно в панталоны Гарибальду:

  – До скорого, Бальди, - и, не удержавшись, подмигнула: - к нашей следующей встрече рекомендую обзавестись подтяжками. Так сказать во избежание.

  – Упаси меня господь повстречаться с вами снова! - пробурчал он, но когда я, пожав плечами: мол, не хочешь, как хочешь, обогнула его и двинулась дальше, все же решился уточнить: - А что такое эти потяшки?

  Потяшки?! Ой, не могу – уморил! Я честно попыталась представить, как должен выглядеть предмет гардероба с подобным названием, но не преуспела. Альдегар же, воспользовавшись тем, что я притормозила, тут же нарисовался рядышком, заботливо – фиг вырвешься! – подхватил под локоточек и развернул в противоположную сторону. Сказал обманчиво-ласково: 

  – На сегодня довольно прогулок, дорогая. Мы возвращаемся домой.

  – Но я же ещё не весь квартал обошла, - тихо, чтобы у невольных слушателей не возникло ощущение, что перечить инквизитору – нормальная для его “невесты” практика, запротестовала я.

  – Что – ещё не со всех мужиков штаны поснимали? - так же тихо, но с язвительностью, коей я от него даже не ожидала, осведомился Альдегар. 

  А хоть бы и так! Я ведь жена договорная, а не настоящая. Стало быть и штаны могу снимать с кого заблагорассудится. Тоже мне Отелло средневековое! 

  Однако спорить я и на этот раз не стала: слушателей у “супружеского” скандала, я так понимаю, в этих потемках сыщется предостаточно, но – оно мне надо? В конце концов завтра, когда рассветет, искать выход с площадки, и правда, будет сподручнее. Ну, если, конечно, Альдегар не смилостивится и сам не выведет меня с нее раньше. 

  Кстати, если не смилостивится, я ещё подумаю, а не подзадержаться ли здесь сверх планируемого, чтобы устроить ему весёлую жизнь. Вон и люди тут милейшие – заодно обзаведусь новыми приятными знакомствами. 

  Не знаю, изображал ли Альдегар обманутого в лучших чувствах мужа или же готовился к серьезному разговору, но до тех пор, пока мы не покинули квартал, где по его мнению обитало отребье, он не проронил больше ни слова. 

  В принципе не так уж и долго, но меня на протяжении всего этого времени терзал вопрос, объяснения которому я не находила. Бог с ними, с иллюзиями в инквизиторском доме, бог с ним, со средневековым антуражем на улице! Как съемочной группе удалось сдвинуть само время – вот чего я не понимала. 

  А по-другому это и не назвать было. Если в бизнес-центр мы с Машкой заявились днем, а на улицу пусть бы и не настоящего Иль-де-Моран с Альдегаром я вышла уже основательным вечером. 

  Но между этими двумя событиями прошло попросту недостаточно времени, чтобы успело стемнеть!

– Лидия, - внезапно вклинился в мои размышления голос Альдегара, - впредь, до тех пор, пока вы находитесь здесь, я попрошу вас воздержаться от.., - он запнулся и покраснел. Теперь, когда мы вновь оказались на освещенной улочке, я могла утверждать это совершенно точно. Ну-ка, ну-ка! Прямо даже любопытно стало, что могло заставить покраснеть аж самого Старшего Инквизитора? Оттого я уставилась на него с удвоенным вниманием, тем самым, кажется, смутив ещё больше. Однако к его чести он очень быстро совладал с собой и продолжил как ни в чём не бывало: - …от посягательств на чужих мужчин.

  А, ну, понятно. Старые песни о главном. Нехило, видать, мой случайный поступок задел его мужское эго, раз он все никак успокоиться не может. И ещё кое на что я обратила внимание. Формулировка “впредь попрошу” весьма недвусмысленно намекала на то, что отпускать меня в обозримом будущем вовсе не намерены. 

  Да и ладно. В конце концов, я могу в любой момент, если эта игра мне наскучит, использовать для выхода запасной – к слову, очень быстрый и эффективный – вариант. Главное, чтобы дяденьки из полиции не приняли мой звонок за розыгрыш. 

  А правда: вот это вот – похитили и против воли удерживают на съемках, звучит как-то совсем неубедительно. Да что там неубедительно – как бред звучит, если честно. Ладно бы речь о фильмах восемнадцать плюс шла. Ну, вот, кстати, если не поверят, так и скажу.

  – Послушайте, Альдегар.., - начала я, воодушевленная пришедшим решением, но инквизитор меня совсем невежливо перебил.

  – Нет, это вы послушайте, Лидия. Если вам так уж сильно хотелось узнать, чем мужчины отличаются от женщин, вы могли бы обратиться с этим вопросом ко мне. Я бы дал вам максимально исчерпывающие пояснения. В крайнем случае, если бы возникла такая необходимость, - он снова запнулся, но заставил себя договорить, - продемонстрировал лично.

  Эм… Что? Он всерьёз что ли полагает, что я к своим тридцати ни разу не видела, что там у мужиков под штанами кроется?! А в тот несчастный квартал я небось, по его версии, исключительно за тем и отправилась, чтобы восполнить этот пробел в знаниях, так?

  – Ах, сир, - прижав к груди ладошку, я обратила на него взор восторженной дурочки, - вы действительно ради меня готовы пойти на такие жертвы? Ещё ни один мужчина не делал для меня подобного.

  – Да при чем здесь вы? - нервно облизнув губы, с непонятной мне досадой отозвался инквизитор, - я всего лишь пекусь о своей репутации. Только ещё сплетен о том, что моя невеста до свадьбы лазала в штаны к чужим мужикам, мне и не хватало!

  Ах, вот как? Значит о репутации? Ну, окей. Сейчас я тебе такое испытание для репутации устрою – мало не покажется!

  – Вы правы, сир, - потупилась я, но тут же, воспользовавшись тем, что он до сих пор держал меня под ручку, подалась к нему всем телом и, обдавая жарким дыханием ставшее малиновым ухо, томно выговорила: - зачем мне другие, если я могу воспользоваться вашим щедрым предложением?

  Альдегар покосился на меня с подозрением:

  – Надеюсь, вы не здесь и сейчас собрались им воспользоваться?

  – А чего тянуть? - добавив плотоядности взгляду, промурлыкала я. - Или вы, сир, лишь заботясь о своей драгоценной репутации, не подумавши, ляпнули? А теперь готовы забрать свои слова обратно?

  Инквизитор шарахнулся от меня так, что меж нами аж вихрь пыли взметнулся. И уже с безопасного – с его точки зрения – расстояния процедил холодно:

  – Я никогда не забираю данное слово обратно. Просто здесь не самое подходящее место. Могут найтись свидетели.

  – Так это же прекрасно! - с энтузиазмом воскликнула я. - Не вы ли желали правдоподобия? 

  – Перед Комиссией! - возмутился он.

  – О, поверьте: подобную весть местные кумушки разнесут по всему королевству, так что и до Комиссии этой вашей слухи дойдут. Или погодите-ка, - я округлила глаза, словно меня только что осенила догадка, - может вы того и опасаетесь? Верно, скромные размеры вашего… эм… мужского отличия накладывают на вас определенные ограничения. О, сир! Как я вам сочувствую! Но не переживайте: я – могила. Никому ни словечка о вашей маленькой, - произнося это слово, я многозначительно подвигала бровями, - тайне!

  В следующую секунду физиономию Альдегара исказила такая гримаса, что стало ясно: он прямо сейчас готов задушить меня голыми руками, наплевав на тех самых возможных свидетелей, которых опасался совсем недавно. Он даже успел сделать шаг мне навстречу, и непонятно, чем бы это все закончилось, если бы не раздавшийся в тот же момент звонкий мальчишечий голос:

  – Сир Фоскенрите, сир Фоскенрите, вам срочное письмо! 

  Сам мальчишка вылетел из ближайшей подворотни. Мгновение – и он уже застыл перед Альдегаром, оказавшись точно между нами.

  – От кого? - протягивая руку за конвертом, но, при этом, весьма красноречиво глядя поверх мальчишечьей головы на меня, спросил инквизитор. 

  – От Его Величества Ливертрана Восемнадцатого, - мигом заставляя Альдегара забыть обо мне, ответил посыльный.

Че – прям реально восемнадцатого? Я аж присвистнула уважительно. Единственное, что смущало: зачем понадобилось плодить так много этих “ливеров”? В монаршей семье все настолько плохо с фантазией, что каждому новому младенцу просто автоматом лепили имя предыдущего, отчего у них там уже династия колбасная образовалась?

  На мой свист внимания не обратили. Оно и понятно, поскольку местный аналог почтальона Печкина, не дав Альдегару опомниться, уже подсовывал ему второй конверт. Слава богу, этот хоть не от очередного представителя королевской династии, а то если бы они все вдруг решили отписать моему инквизитору, то забирать их депеши мы бы и к полуночи не управились. 

  – А это – от сира Брассона, - уведомил посыльный, но с облегчением выдохнула только я. Альдегар же, кажется, помрачнел даже больше, чем при упоминании королевского имени.

  – Это все? - принимая второй конверт, сухо осведомился он.

  – Всё, сир, - бодро отрапортовал мальчишка. - Изволите подать бедному нарочному монетку? С самого утра маковой росинки во рту не было.

  – А ну кыш отсюда! - внезапно вызверился инквизитор. - Триста плетей тебе, а не монетку. Ишь – маковой росинки у него во рту не было! Зато курья нога еле за щеку уместилась. Сам в харчевне видел.

  Мальчишку после этих слов словно ветром сдуло. Я же, проводив задумчивым взглядом его исчезнувшую в подворотне спину, покачала головой. Лишний раз утверждаясь в своём решении воплотить в жизнь тот план, который пришёл мне в голову при общении с Гарибальдом.

  – Фу, сир! Зачем же вы так грубы с ребёнком? А вот будь это ваш сын, вы бы с ним так же разговаривали?

  Инквизитор смерил меня долгим тяжелым взглядом, и я уж было подумала, что ответом он меня так и не удостоит, но нет, снизошел все-таки:

  – Если бы это был мой сын, и он так же попрошайничал, находясь, при этом, на моем полном обеспечении, получая жалованье от Его Величества и немалые чаевые от заказчиков, то я бы с ним даже разговаривать не стал: сразу бы всыпал ему плетей. А, впрочем, своего я бы и воспитал достойно.

  Ой ли? Ну, посмотрим, посмотрим. Дети ведь дело такое: сегодня нет – завтра есть…

  – Чему вы улыбаетесь? - вновь беря меня под руку, чтобы продолжить прерванный ранее путь, поинтересовался Альдегар.

  Ха! Так я тебе и сказала! Хотя…

  – Представила, каким, должно быть, милым папой вы будете, - с видом этакой простушки прощебетала я.

  – Не знаю, что вы там себе надумали, - нахмурился он, - но заводить детей я не планирую.

  Пф! Че там планировать-то? Они и сами прекрасно заведутся, особенно если этому немного поспособствовать.

  – Кто такой этот Брассон, письмо от которого вас так огорчило? - не желая, чтобы он раньше времени что-то заподозрил, поспешила я сменить тему.

  – Председатель Той Самой Комиссии. Вильмо Брассон. Было бы чудесно, если бы в письме содержалось извещение об отмене обязательного условия, касающегося моей женитьбы, но, боюсь, что на столь щедрый подарок от Вильмо можно не рассчитывать. Напротив: опасаюсь, как бы он не придумал какой-нибудь дополнительной каверзы. Что куда вероятнее. В таком случае, кстати, это может коснуться и вас.

  – Вот как? А этому вашему колбасному королю что от вас понадобилось? 

  – Какому-какому королю? - Альдегар аж с шага сбился.

  – У вас их тут что – действительно восемнадцать, что вы в них путаетесь? - невинно уточнила я. 

  – Да нет. Действующих всего три, - внезапно огорошил меня инквизитор, - но, если говорить конкретно о Ливертране Восемнадцатом, то он довольно мстителен, так что вы бы с такими определениями поаккуратнее были. Касательно же вашего вопроса, я понятия не имею, что Ливертрану понадобилось от меня на этот раз. Но весьма надеюсь, что что-то, как и обычно, не выходящее за рамки службы. Сейчас и узнаем. Прошу, - распахивая передо мной дверь одного из непримечательных домишек, мимо которого я совершенно точно прошла бы, не задерживаясь, в силу его абсолютной схожести с остальными, сказал Альдегар. 

  О, а мы что – уже пришли? Эта лачуга и есть жилище Старшего Инквизитора? Со стороны нипочем не угадаешь. И уж тем более не заподозришь, что внутри она настолько огромна.

  Я думала, что читать письма он отправится в свой рабочий кабинет, но, видимо, под “сейчас” Альдегар подразумевал буквальное значение слова. Едва дверь за нами захлопнулась, как он тут же вскрыл первый конверт, а вслед за ним и второй. По мере прочтения лицо его становилось все мрачнее, причём второе письмо не спасло ситуацию, а будто бы даже сделало хуже.

  – Что там? - не утерпела я.

  – Почитайте сами, - убитым голосом ответил он.

– С которого посоветуете начать? - как-то даже оробела я. Чтоб Старший Инквизитор да говорил таким тоном – это что же там такое понаписать надо было?

  – Без разницы. Полагаю, оба вас не порадуют.

  Опа! Значит прав все-таки оказался: меня эти “писульки” тоже каким-то образом затрагивают. На душе от этой мысли как-то совсем неспокойно стало. 

  Рассудив, что послание от Его Ливерного Величества по идее не должно бы касаться меня напрямую, если только Кармелина не подсуетилась, начать я решила всё-таки с него. 

  Несмотря на то, что Альдегар протягивал мне обе бумаги, путаницы у меня не возникло. Королевскую, более светлую и тонкую наощупь, украшали вензеля и завитушки – будто это могло каким-то образом компенсировать содержание! 

  Пропустив затянутое приветствие, я перешла сразу к сути. Если свести пространные разглагольствования монарха к одному предложению, то выходило, что, воспользовавшись своим высоким положением, Его Величество этак скромненько пригласил сам себя на свадьбу собственного подданного. 

  Альдегара, если вдруг кто не догадался. И хотя не мне, конечно, указывать куда распальцо… ну то есть коронованной особе сливать свое драгоценное время, но то, что в нашем с инквизитором договоре о реальной свадьбе ни слова не говорилось, я прекрасно помнила. Ладно, сейчас ознакомлюсь со вторым письмом, чтобы если уж и по нему возникнут вопросы, то задавать их потом Альдегару оптом.

  Зря переживала. Брассон в отличие от короля оказался душкой: посетить свадьбу подчиненного желания не изъявлял, лишь сообщал, что прибытие комиссии по контролю за инквизиторской службой, ранее планируемое через месяц, переносится на полгода. 

  Сроки, кстати, мы, с Альдегаром не обговаривали, но если – хотя бы на секундочку – допустить, что я действительно по его воле оказалась в средневековье, то на то, чтобы застрять здесь на полгода, я точно не подпишусь! 

  – Сир, а что вы там говорили о костре? - возвращая письма владельцу, как бы невзначай поинтересовалась я.

  Не сожжет же он меня на самом деле просто за то, что я откажусь ему помогать!

  – Лидия, пойдемте поужинаем, - теперь голос Альдегара звучал устало. 

  Рассудив, что костёр от меня уж точно не убежит, а инквизитору таким незамысловатым способом не удастся увильнуть от разговора, я пожала плечами. Отчего бы и не поужинать, тем более, что к этому времени я, и впрямь, успела проголодаться.

  Наверное, с инквизитора на сегодня было уже и так достаточно впечатлений, но упустить возможность лишний раз поиграть на его нервах было выше моих сил. Тем более что с поиском поводов трудностей не возникло. И в качестве первого я использовала… отсутствие за столом Труди.

  – Сир Альдегар, а почему Гертруда не ужинает с нами? - дождавшись, когда удалится подавшая нам ужин пухленькая и румяная, как колобок из печки, Зарита, закинула я пробный крючок.

  – Труди трапезничает в крыле для прислуги, - сухо, словно о чем-то само собой разумеющемся ответствовал этот аристократ недоделанный, берясь за столовые приборы.

  Вот те раз! Я-то думала, он скажет что-то вроде того, что нянюшка просто отужинала раньше, а оно вон оно че. Интересно, чем вызван этот снобизм? Он реально считает женщину, вырастившую его, недостойной такой малости, как совместная трапеза? Вилок ему что ли для неё серебряных жалко?

  Наличием последних я, кстати, была удивлена. Сколько помню, во всех фильмах про средние века вечно показывали, как люди – даже за королевским столом! – хватают еду прямо руками. И вдруг тут такое богатство! 

  И пусть выглядели они для меня не самым привычным образом, имея, вместо привычных четырёх, всего два зубца, зато ручки, украшенные резьбой, представляли собой настоящие произведения искусства. Эх, жаль, такие на базарной площади не загонишь: именная гравировочка на каждой уж больно приметная. 

  Про “загонишь” – это я так, к слову. Если мне понадобятся, – а они мне понадобятся! – деньги, я знаю, как минимум, два способа их тут раздобыть, не опускаясь до прямого воровства.

  Вспомнив о собственных потребностях, я и забыла, что еще минуту назад собиралась встать на защиту прав угнетаемой всякими там высокомерными инквизиторами Труди и задумчиво выдала:

  – Сир, мне нужна одежда.

  Альдегар, уже нацелившийся на утиную тушку, замер с занесенным над ней ножом, скользнул по мне рассеянным взглядом и досадливо поморщился.

  – А разве вы не одеты?

  – Это – пока, - многообещающе сообщила я и, доверительно понизив голос, добавила: - К тому же мне совершенно не в чего… раздеться!

– Простите за откровенность, Лидия, но не кажется ли вам, что ваше непреодолимое стремление постоянно кого-нибудь раздевать, выходит за рамки здорового поведения? - отпрянув, словно тех трех метров стола, что разделяли нас, было недостаточно, чтобы отгородиться от меня, напряженно проговорил инквизитор. - К тому же если вы решили пойти на это ради меня, то в этом нет никакой нужды. Письмо Ливертрана, если вдруг вы подумали иное, ничего не меняет. Состоится свадьба или нет, не имеет значения: наш брак в любом случае останется фикцией, как мы изначально и договаривались. 

  Так, ну к свадьбе мы ещё непременно вернемся, сейчас же меня интересует другое. Я чем-то успела провиниться, за что теперь и несу наказание или просто изначально поспешила с выводами, сочтя доставшегося мне мужика толковым? Вот сейчас что конкретно непонятного во фразе “мне не во что раздеться”?! В каком именно пункте она намекает на то, что я претендую на… на честь инквизитора, ага?! 

  Ай, ладно. Ну их, этих мужиков! Вот никакой разницы: что современные, что средневековые – со своей самовлюбленностью, заставляющей думать, что весь мир крутится вокруг них, хуже детей малых. Хотя почему – хуже? По сути Альдегар для меня “дитем” и является. За эту мысль я и уцепилась.

  – Зря переживаете, сир. Знаю, что ваши времена отличаются большей разнузданностью нравов, а вот в наши за совращение малолетних нехилый такой срок полагается, - язвительно заметила я. - Так что спите себе спокойно: не стану я к вам приставать.

  – Спасибо за заботу, сира, - в тон мне отозвался он, - и ещё раз прошу простить, но что-то мне подсказывает, что даже по вашим меркам вы не будете считаться малолетней. 

  Я? Он что – подумал, что это себя я пытаюсь причислить к малолеткам? А о нем, стало быть, проявляю заботу, чтобы в случае чего ему за меня не прилетело? 

  Н-да. Да тут уже не простой самовлюбленностью попахивает, а самым натуральным нарциссизмом. 

  – А при чем здесь я, сир? Это ведь вы меня младше. Веков этак на пять, - криво усмехнулась я.

  – То есть вы все-таки признаете, что вы – ведьма? - сделал неожиданный вывод Альдегар. 

  Блин, если я завтра не найду отсюда выход, то, кажется, всерьез начну задумываться о том, что костер – не такая уж и большая плата за свободу от этого дурдома.

  – Нет, я просто дочь дракона, - не сдержала ехидства я, но, заметив мелькнувший в его глазах скепсис, уточнила, - тайная. Внебрачная.

  – Вот как? - заинтересованно протянул инквизитор. Откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и прошелся по мне долгим пытливым взглядом. - Впрочем, это многое бы объяснило…

  Что например? Мне – разве что плохо контролируемое желание немедленно его покусать. 

  Главное, с такой серьезной физиономией кивает, будто, и впрямь, допускает существование драконов. Напугать что ли рассчитывает? Так с этим не ко мне. Сказки свои Кармелине вон пусть рассказывает.

  Сделав вывод, что на действительно важные темы говорить с инквизитором лучше всего без подколок, намеков и фраз, которые можно трактовать неоднозначно, я вернулась к тому, что на данный момент было самым актуальным. Но на этот раз сформулировала свою мысль максимально прямо:

  – Сир, говоря о необходимости приобрести мне одежду, я имела в виду запасную. Для сна – в том числе. Коль уж вы говорили, что спать нам придется в одной спальне, то не могу же я, что бы вы там ни успели себе надумать, показаться вам неодетой. Именно это подразумевала моя фраза…

  – Я понял, - буркнул Альдегар, до которого, кажется, наконец-то дошло, как знатно он опростоволосился со своими подозрениями. - Завтра с утра решим этот вопрос. А сегодня… сегодня я подберу вам что-нибудь из своих запасов. 

  – Благодарю вас, сир. И вот ещё что… прежде, чем мы отправимся в эту вашу опочивальню, я бы хотела забрать свои вещи, оставленные…

  И снова он меня перебил:

  – Хорошо. Сразу после ужина заберем. Ешьте, Лидия и дайте уже поесть мне. Голодный я становлюсь раздражительным. 

  Не заметила. Вот если бы он признался, что тупить начинает, тут бы я спорить не стала. Но разве ж хоть один мужчина в этом когда-нибудь признается?

  Остаток ужина прошел в полной тишине, а после несмотря на имевшиеся у меня опасения, Альдегар-таки сопроводил меня в комнату, где я столь неосмотрительно бросила свою сумку.

  Однако, как выяснилось, возвращению имущества я радовалась рано.

Нет, сумка моя оказалась на месте и даже в целости и сохранности, но вот телефон, на который я возлагала такие большие надежды, оправдать их не пожелал. Несмотря на все мои попытки воззвать к его электронной совести этот гад… жет молчал, как партизан.

  И если безуспешная попытка определить наше местоположение отозвалась внутри просто досадой, то аналогичная дозвониться до Машки не на шутку встревожила. 

  Я уже в общем-то догадывалась, что набирать номер полиции бесполезно, но не могла же не попробовать! 

  Во всех случаях “в эфире” царила мёртвая тишина. Ощущение, возникшее внутри, неприятно царапнуло. Сейчас уже вроде и в деревнях повсеместно сеть ловит, а тут такое чувство, будто мы не в центре города, а где-нибудь посередь глухой степи или бескрайней тайги.

  Может эти демиурги доморощенные ради создания достоверности используют какие-нибудь устройства, чтобы глушить сигнал?

  И не боязно им? Как по мне, такой произвол уже на статью тянет. Все хорошо в меру. А затеянная ими игра однозначно выходит за эти рамки. Причём, если изначально я подозревала, что Машка обо всем была в курсе, то теперь меня одолели сомнения.

  Не стала бы сестренка меня так подставлять, зная, что первым делом я не за себя – за неё – переживать буду. А вот вариант, что её банально провели, я допускала легко. Мелкая же у меня по сути ещё ребенок совсем.

  Открытым оставался вопрос, какую цель преследовали организаторы всего этого шоу? По идее Машку, чтобы она, как и я, не подняла тревогу, должны были либо как-то успокоить, убедив, что со мной все в порядке, либо…

  Вот о втором варианте даже думать не хотелось. Но не думать не получалось. Что если её каким-то образом из этой непонятной игры вывели, как элемент ненужный? Или напротив: втянули в какую-то другую?

  – Что это у вас? - услышала я заинтересованный голос инквизитора, о котором успела напрочь забыть. 

  Меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь в духе “магический артефакт, с помощью которого я заберу твою жизнь, несчастный!”, но памятуя, в чьем доме я нахожусь, я поостереглась произносить подобное даже в шутку. Удивительно, но сколь же сильно я поначалу сопротивлялась мысли о том, что средневековые может оказаться самым настоящим, столь же сильно я теперь этого жаждала. 

   Все-таки знать, что сестренка, пусть и сходит с ума, переживая о моем исчезновении, но, при этом, сама находится в безопасности, для меня гораздо предпочтительнее, чем допустить, что эти вот в своих целях используют и её тоже!

  – Это колокол, - все-таки не сдержала ехидства я.

  Как ни крути, а в моих нынешних неурядицах Альдегар – будь он хоть инквизитором, хоть актёром – повинен в любом случае!

  – Какой колокол? - даже не пытаясь скрыть недоумение, вытаращился на меня он.

  – Вечевой, - усмехнулась я. - Имеется у вас тут такой? Ну, чтобы с народом, если вдруг что важное произойдёт, быстро связаться. Ну, вот это – его аналог, - когда Альдегар, все ещё растерянно, кивнул, невозмутимо пояснила я. - Только созывает не всех разом, а кого-то конкретного. 

  – Очень любопытно, - глаза инквизитора загорелись охотничьим азартом. - А показать его в работе можете?

  – Утро вечера мудренее, сир. Давайте оставим это до завтра. А сейчас нам обоим не помешал бы отдых, - не знаю, каким чудом мне удалось скрыть злорадство в голосе, но, кажется, Альдегар его, и впрямь, не заметил. - Тем более что-то мне подсказывает (может собственные коварные планы?), что завтрашний день будет полон впечатлениями не меньше, чем сегодняшний. 

  И на предстоящую ночь планы у меня, кстати, тоже имеются. Причём, тот факт, что провести её мы с Альдегаром должны в одной спальне, прекрасно в них вписывается.

Так и не почуявший в моих словах подвоха инквизитор, кивнул и подал мне руку.

  – Что ж, сира, позвольте тогда я вас сопровожу.

  Издевается? Ну-ну! Типа, учитывая, что двери я по-прежнему не вижу, у меня выбор есть.

  – Извольте, сир, - подавив раздражение, проявила фальшивую благосклонность я.

  Наивненький инквизитор. Поди уже представляет, как сладко отдохнет в ближайшее время и невдомек бедолаге, что сон его, если ему сегодня вообще уснуть удастся, будет далек от понятия “отдых”. Но отнюдь не в том смысле, против которого молодой горячий мужчина, вероятно, был бы и не против несмотря на все свои заверения.

  – Сир, вы обещали выделить мне одежду для сна, - кротким голоском напомнила я, когда мы изрядно поплутав по лабиринтам дома, вновь оказались в той спальне, вид из окна которой столь сильно меня поразил.

  – Да, конечно, - поспешно отвернувшись, словно опасался, что, если помедлит, то я прямо сейчас начну снимать с себя платье, пробормотал Альдегар и зачем-то принялся обходить кровать. 

  Хм. Я надеюсь, говоря о своих запасах, он не имел в виду, что складирует вещи, случайно забытые его любовницами, как раз-таки под ней?

  Однако все оказалось проще. За кроватью обнаружился кованый сундук, который благодаря своим небольшим размерам не бросался в глаза – вот я его и проглядела. 

  Сундук! О… а… ладно. Мятые вещи я уж переживу как-нибудь, чай не на бал и собираюсь. Лишь бы чистыми, при этом, были.

  Пока Альдегар, откинув крышку сундука, задумчиво пялился в его металлическое нутро, я тоже не впустую тратила время, пытаясь сопоставить и проанализировать имеющуюся у меня информацию. 

  И если прежде в легенде инквизитора мне не давала покоя одна загадка: каким образом мы – представители разных миров без проблем понимаем друг друга, то вот совсем недавно добавилась ещё одна. Машка бы сказала точнее, но если я правильно помнила из курса истории, инквизиция лютовала в Европе, а вот вечевой колокол применялся в древней Руси. Несостыковочка, блин!

  Но если я права, то шанс выбраться из состряпанного искусственно средневековья появится у меня уже завтра.  

  – Вот это, думаю, подойдёт, - определившись, наконец, каким из своих сокровищ он готов со мной поделиться, обернулся ко мне Альдегар. 

  Вот этим оказалась длинная мужская рубаха – с моим невеликим ростом вполне сойдёт за приличного вида ночнушку. Вручив мне оную, он вознамерился уж было возлечь на перины пуховые, но тут я “порадовала” его новой просьбой.

  – Сир, не изволите ли вы оставить меня ненадолго, чтобы дать мне возможность переодеться?

  Сир изволил. При этом совершенно не учтя, что справиться с платьем самостоятельно у меня не выйдет. Я же хоть и мечтала как можно быстрее избавиться от нарядного чудовища (от платья, а не от инквизитора. Хотя…), но вот об этой своей пустяковой проблемке предпочла скромно умолчать. 

  Самым утомительным оказалось ждать, когда у благовоспитанного сира закончится терпение, а когда эта счастливая минута моего маленького триумфа настала, и он, испросив предварительно разрешения, вошел обратно, то застал меня ровно в том же виде, в котором и оставлял. Ну разве что ещё обиженно-надутые губки добавились.

  – Учитывая, что вы, сир, вероятно, не каждый день жен заводите, я, так и быть, на первый раз прощу вас, - не дав ему опомниться и первым пойти в наступление, осчастливила его я, - но впредь, - каюсь: не удержалась, передразнивая его манеру говорить, - попрошу вас быть более внимательным к своей супруге. Поверьте, то, что супруга я вам – договорная, ничуть не умаляет вашей вины. Вы в любом случае должны были догадаться, что благородной сире в столь нелегком деле, как переодевание, понадобится ваша помощь. 

  – Моя?! - срываясь на фальцет, воскликнул инквизитор. Прокашлялся и, желая, видимо, сгладить неловкий момент, сухо уточнил: - Не хотите ли вы сказать…

  Хоспадя! Да чего ж он нервный-то такой?!

  – Что вы, как хозяин дома, должны были прислать мне в помощь прислугу? - невинно похлопала глазками я. - Почему? Именно это я и хотела сказать!

– Разумеется, - процедил он, но моей надежде лишний раз погонять его по бесконечным лабиринтам дома не суждено было сбыться. 

  Оказалось, чтобы вызвать Зариту, достаточно позвонить… в колокольчик, висеввший на крючке возле самой кровати. Подозреваю, что подобные колокольчики были развешаны во всех господских комнатах, но, при таком их количестве и разной удалённости, для меня все равно оставалось загадкой, каким образом прислуге в своём крыле удаётся услышать не больно-то и громкий звон. Однако судя по вскоре явившейся уже знакомой мне румяной пышечке, как-то удавалось. 

  Отдав служанке соответствующее распоряжение, Альдегар снова удалился, я же, пытаясь решить, стоит ли прямо сейчас попробовать заручиться её поддержкой, окинула девушку задумчивым взглядом. Решила, что не стоит. Вот если все-таки выяснится, что мир этот – не фальшивка, тогда и подумаю над обретением возможных союзников. А вот не поинтересоваться у неё после того, как с ненавистным платьем было покончено, о возможности принять ванну я не смогла.

  В итоге те полчаса, через которые она обещала за мной вернуться, бедняжка Альдегар отчаянно клюя носом, но из последних сил делая вид, что спать ему вовсе не хочется, развлекал меня светской беседой. Подозреваю, что в тот момент, когда я, наконец, покинула спальню, он вздохнул с облегчением. Само собой, что, вернувшись, я рассчитывала застать его уже спящим.

  Так и вышло, однако я вместо того, чтобы безропотно устроиться с другого края кровати, как это обговаривалось заранее, принялась… задергивать шторы.

  Не, ну меня же никто не предупредил, что окно потому никто и не трогает, что некоторые – не будем показывать пальцем, – вообразив себя мастером на все руки, жмутся потратить деньги на услуги реального специалиста. 

  Впрочем, совру, если скажу, что произведённым эффектом я осталась недовольна. Напротив: грохот обрушившегося крепления, на котором держались занавески, разбудил инквизитора не в пример быстрее и надежнее, чем я бы того же результата добивалась простым дерганьем штор туда-сюда. 

  Спросонья подскочив на кровати, и, запутавшись в одеяле, в которое сам же закутался едва ли не по самые уши, Альдегар рухнул обратно и простонал:

  – Господи, Лидия! Что вы творите?!

  – А могли бы вообще-то поинтересоваться, цела ли я! - снова надула губки я.

  Кое-как выпутавшись-таки из одеяла, он сел на кровати, отчего в тусклом свете, льющемся с улицы, обозначился силуэт его обнаженного торса и послушно повторил:

  – Вы целы, Лидия?

  – Со мной все в порядке, сир. Спасибо за заботу, - жизнерадостно прощебетала я. - О! А раз уж вы все равно проснулись, то может тоже желаете принять ванну? Очень бодрит, знаете ли.

  – Я заметил, - ехидно отозвался он. - Но глядя на вас, я, пожалуй, воздержусь от подобной бодрости до утра. Сегодня хотелось бы успеть ещё немного поспать. А вы именно из-за этой вашей хваленой бодрости решили разнести мне весь дом? 

  – Ничего и не весь. То есть ничего я не решала, - поправилась я под его пристальным – и хоть в темноте было не разобрать выражения, уверена, что насмешливым – взглядом. 

  – Давайте спать, Лидия, - вздохнул он.

  – Спать? А вы разве не будете вешать эту штуковину на место? - невинно уточнила я. 

  – Сейчас?! - изумился Альдегар. - Поверьте, за ночь эта, как вы выразились, штуковина никуда не убежит.

  – Но, сир! Она будет мешать мне спать, - закапризничала я.

  – Это каким же образом? - заинтересовался инквизитор. - Разве что вы сами положите её себе под бок. В иных случаях – вряд ли. Насколько я успел заметить, она далеко не так общительна, как вы. Или вы имели в виду, что оставаясь на полу, она одним своим видом будет давить на вашу совесть? - ехидно закончил он. 

  На совесть? Ну это уж точно вряд ли. 

  – Да нет же, сир! Я неверно выразилась. Не сама эта штуковина, а её отсутствие. Вернее не её, а штор. Короче, спать мне будет мешать свет с улицы, - протараторила я.

  – О, ну если проблема только в этом, то она легко решаема, - он потянулся к некоему подобию тумбы, стоявшему возле кровати с его стороны, пошебуршал там чем-то и протянул мне… маску для сна? - Вот, держите!

  Мой прозорливый инквизитор! Конечно же, проблема не только – и даже вовсе – не в этом, но вам это знать совершенно не обязательно.

Послушно нацепив маску, чтобы не вызвать лишних подозрений, да и если честно – из любопытства тоже – я юркнула под одеяло и затаилась там мышкой, дожидаясь, пока дыхание Альдегара выровняется. Что в моём понимании должно было означать, что он заснул или как раз в сон погружается. После чего позвала громким шепотом:

  – Сир, вы что – и правда так просто уснете?

  – Вам бы тоже стоило попробовать, Лидия, - так тоскливо, что в другой ситуации я бы, наверное, ему даже посочувствовала, пробормотал инквизитор. - Поверьте, это только кажется сложным, а на деле…

  – А на деле – вы находитесь в знакомой обстановке, - возмутилась я. - И это не вас вынуждают выходить замуж за постороннего мужика! К тому же, как теперь выясняется, выходить реально, а не как мы договаривались вначале – просто сыграть роль.

  – Эй! Вообще-то меня тоже вынуждают! - возмутился он в ответ. - Так что тут мы с вами на равных.

  – А? О-о! Ну, если и вас тоже заставляют выходить замуж за мужика, тогда я тем более не понимаю, как вы можете, зная об этом, так спокойно спать! Нравы тут у вас, конечно…

  – Меня принуждают жениться. На одной не в меру язвительной особе, - тяжело вздохнув, поправил он.

  – Так может объединим усилия и сорвем планы этого вашего Ливертрана? - тоном заговорщицы с опытом дворцовых интриг зашептала я.

  – Весьма любопытно, как вы предлагаете это сделать? - Альдегар, кажется, заинтересовался вполне искренне. Даже сонливость, различимая в его голосе ещё буквально минуту назад, куда-то улетучилась.

  – Отвлечем его чем-нибудь более важным, - я призадумалась. - Вот, скажем, война же достаточно важный повод, чтобы забыть о чьей-то там свадьбе?

  – Война? - ошалело переспросил инквизитор и даже снова сел. - Вы что – ради того, чтобы Его Величество не смог явиться на торжественную церемонию бракосочетания, готовы устроить так, чтобы на королевство напали?! 

  Видимо, в том, что я способна провернуть подобное, сомнений у него уже не возникало. 

  – Ну, почему сразу на королевство? Войну может развязать и сам Его Величество. Вы ведь говорили, что он довольно мстителен, - небрежно заметила я. 

  – Лидия, я вас очень прошу воздержаться от необдуманных шагов, - чрезвычайно серьёзно, если не сказать – встревоженно, начал Альдегар. - Поживите здесь, осмотритесь хоть немного, ознакомьтесь с правилами и законами этого мира. В конце концов чем вас так пугает предстоящий брак? - хм, это мне сейчас послышалось или в его голосе реально прозвучали заискивающие нотки? - Насколько я понимаю, на вашей родине он все равно будет недействительным. Может не стоит городить огород, рискуя…

  Рискуя чем? Альдегар замолчал бессильно, а мне прям интересно стало: он за меня так трясется или за средневековье своё дражайшее?

  – Учитывая то, что вы сами нарушили один из пунктов нашего договора, я вообще считаю себя вправе разорвать его в одностороннем порядке.

  – Разорвать-то вы, конечно, вправе. И я даже не буду напоминать вам о том, что я в свою очередь в любой момент могу отправить вас на костёр. Просто подумайте о том, кто вам в случае разрыва договора со мной поможет вернуться обратно, - гораздо менее уверенно, чем раньше заявил он.

  Так сама и помогу. Однако расстраивать Альдегара, который и так уже вроде начал догадываться об истинном положении вещей, я не стала.

  – Сир, а почему Его Величество пишет о себе во множественном числе? - с таким жаром, словно и не было в ночи вопроса более важного, полюбопытствовала я.

– Простите, Лидия, но разве ответ на этот вопрос не должен быть известен вам, как никому другому? - не без ехидства уточнил он.

  С чего бы это? Профдеформация опять заставляет его всех подряд подозревать в ведьмовстве? Да и черт с ним! Мне ведь, собственно, сам ответ-то не столь и важен, а уж если бы я каждый раз задумывалась, какого он там обо мне мнения…

  – Хорошо. Вот вам другой вопрос: почему несмотря на огромную разницу между нашими мирами, у нас с вами не возникло…

  – Лидия, а почему бы вот эти же самые вопросы вам не задать мне завтра с утра? - демонстративно устраиваясь под одеялом, невежливо перебил меня Альдегар. 

  Здрасьте! Так смысл же не в том, чтобы получать ответы, а в том, чтобы спрашивать. С утра-то мне как раз невыгодно будет мешать ему спать.

  Сделав вид, что обиделась, я снова затаилась – но лишь до тех пор, пока инквизитор опять не засопел.

  – Сир, а если несмотря на все ваши старания Комиссия сочтет вас недостойным новой должности? - глубокомысленно изрекла я в темноту перед собой.

  – Лидия! - раненым бизоном взревел Альдегар. - Да дадите же вы мне уже сегодня поспать или нет?

  Честно? Вообще не планировала. Но не признаешься же в открытую! Да и доводить его до крайней точки кипения я все же не рискнула. Пришлось смириться и успокоить себя тем, что всё от меня зависящее я уже сделала. 

  Утро, как я и рассчитывала, порадовало угрюмым видом инквизитора, под глазами которого залегли тени. Однако от идеи сопровождать меня за покупками он все-таки, как я в глубине души надеялась, не отказался. И к моим намекам на то, что это могут сделать Зарита или Труди, оказался глух. Видимо, желал проконтролировать лично, чтобы между делом я не выкинула чего-нибудь этакого. 

  Пф! Неужели прошедшего дня и ночи было недостаточно, чтобы понять, что остановить меня, когда я что-то задумала, не так-то просто? Что ж, коли так – убедиться в этом ему предстояло уже сегодня. 

  – А скажите, Лидия, ваше вчерашнее обращение “Бальди” к малознакомому мужчине мне стоит воспринимать, как характерную манеру общения или я пропустил что-то важное? - так словно мы только что вели оживленный диалог, и он его продолжает, внезапно поинтересовался до того молча ковырявший свою овсянку Альдегар. 

  – Первое, - пребывая в отличие от него в прекрасном расположении духа не стала нагнетать я. Мысленно порадовавшись тому, что, хоть мои ближайшие планы и связаны весьма тесно с упомянутым товарищем, зато инквизитор, кажется, забыл о своей просьбе, касающейся моего телефона. 

  По всей видимости такой ответ инквизитора удовлетворил, поэтому до конца завтрака он вновь погрузился в молчание, но теперь, судя по расслабленной позе, более благодушное. 

  Зато мое благодушие, когда мы наконец выбрались на улицу, дало небольшую трещину. И “аромат” конского навоза, сразу ударивший в нос, имел к этому весьма опосредованное отношение. А вот вид, открывшийся моему жадному до деталей взору – очень даже прямое. 

  Увы, но чем больше я крутила головой, чем дольше – до рези в глазах – всматривалась вдаль, тем меньше становилась надежда на то, что все окружающее – фальшивка. 

  Во-первых, весьма сомневаюсь, чтобы у отечественного кинематографа нашелся достаточный бюджет, чтобы обеспечить подобный масштаб “декораций”: одно только возведение замка, высокими шпилями подпирающего облака, – и это при том, что силуэт его чуть ли не на линии горизонта виднеется, – в какую “копеечку” обойтись должно!

  А, во-вторых, чтобы оборудовать столь воистину гигантскую площадку, – вчера впотьмах я еще могла недооценить размер, но никак не сейчас – пришлось бы снести полрайона, включая не только здания и асфальтированные дороги, но и линии электропередач, и современное уличное освещение, и рекламные баннеры – вообще все. И это в центре города! 

  Вывод напрашивался один: неутешительный, невероятный, но до противного логичный – Альдегар сказал правду. Но тогда с одной стороны перспектива, и впрямь, застрять тут на полгода, конечно, так себе, зато с другой – у меня теперь есть надежда, что хотя бы с Машкой все в порядке. 

  А я – я и здесь не пропаду. У меня на этот случай план “Б” имеется. Но прежде, чем приступить к осуществлению первого пункта, мне нужно избавиться от инквизитора.