Замуж не напасть

Глава 1

Я всю жизнь болела. С самого детства, Сколько себя помнила. А помнила я себя уже больше полувека.

Стоило хоть одному мало-мальски оформленному вирусу появиться в пределах досягаемости, я распахивала ему свои дружелюбные объятия. Чуть отошел уплотнитель на окне, и в щели стало задувать, я обвешивалась соплями и всю ночь будила весь дом кашлем.

Об аллергиях я вообще промолчу – даже не знаю, на что их у меня не было. Одна-единственная случайно пробежавшая мимо кошечка могла приговорить меня к слезотечению на неделю получше перцового баллончика.

Замуж я не вышла. Не сложилось. Так происходит, если договариваться о свиданиях, но на них не появляться. Ведь накануне вечером можно подхватить простуду, грипп или подвернуть ногу. А еще можно не заметить кусочек кальмара в ресторане и получить отек Квинке – такое со мной тоже однажды случалось, больше я того парня не видела.

Как только представилась возможность, я ушла на удаленку, чтобы свести к нулю контакт с инфекциями и аллергенами. Как не померла в пандемию? Сама не знаю. Наверное, добилась в доме исключительной стерильности, а еду мне приносили курьеры (и оставляли у дверей).

Друзей у меня тоже особо не водилось, хотя общаться я любила. Часто переписывалась в каких-нибудь чатах про хобби и заводила небольшие знакомства. К сожалению, принца на белом коне среди них не оказалось.

… Не знаю точно, что со мной приключилось в ту ночь. Помню только, что проснулась и села в кровати, задыхаясь. Потом темнота и провал. Ощущение полета. Тихий жалобный голос в голове, кажется, женский:

— Пожалуйста, пожалуйста. Прости меня. Прости. Я подумала… подумала, что о такой жизни ты жалеть не станешь… Тебе понравится мой мир, правда… Только ты можешь помочь. Моя сестра… спаси ее.

«Как это не буду жалеть? Какая ни есть жизнь – она моя! И что за «твой мир» такой?!» — хотела возмутиться я… и вырвалась из темноты.

Облака и влага. Пестрые крыши где-то далеко внизу. Рассвет, и мерцающий краешек диска восходящего солнца. Чистый воздух и гомон птиц.

Я летела… точнее, не я, а сгусток всего, что я, Лена Воронина,  представляла при жизни. Разум, чувства, память, эмоции – все сразу, но вне бренной плоти. Так вот ты какая, свобода от тела! Полный восторг! Я умерла! Ничуть не жалею!

Внизу раскинулся красивейший городок: яркие домишки в окружении садов, парки, часовни и широкие улицы. В окошках зажигались огни, рассветный туман стлался по мостовой, закручиваясь под ногами маленьких фигурок в старомодной одежде – первых прохожих. Кое-где проплывали женские шляпки, напоминающие движущиеся  клумбы. Как же мне нравился этот город!

Однако, как всегда бывает в жизни, даже бесплотной, мою эйфорию быстро пресекли. Меня с силой потянуло вниз и всосало под крышу стоящего особняком мрачного здания. Оно выделялось на фоне милых пригородных коттеджей и было огорожено высоким забором.

Я смогла остановить падение, изо всех сил удержавшись под куполом над огромным холлом внутри дома. К моему ужасу, внизу, на длинном столе лежало тело молодой светловолосой девушки. Тело – это я сразу поняла. Девушка была мертва, и, видимо, давно – кончики ее рук и губы характерно посинели, а лицо пожелтело и казалось восковым.

Вокруг стола выстроились какие-то люди в черных плащах с капюшонами. Они дружно подняли руки кверху и что-то заунывно тянули. Я смогла расслышать лишь:

— … приди… приди, наследница рода… обрети предложенную тебе со всем смирением плоть… даруй нам свои знания…

Чем громче взывал к небесам (или аду) подозрительный народ в капюшонах, тем сильнее меня тянуло вниз.

Я упиралась несуществующими руками и ногами. Мне был абсолютно понятен расклад сил, не зря же я столько фэнтези и мистики за жизнь перечитала (только книгами и спасалась, если честно): меня сейчас всосет в это несвежее тело, а этот, прости господи, коллектив начнет мной распоряжаться.

Еще и знаниями делиться? Нет уж! Неважно, что там они имеют в виду, мне все мое еще пригодится. У меня вот, к примеру, отличные софт-скиллс – способность слышать, чувствовать и в целом понимать людей… и даже, честно говоря, немного ими манипулировать. Если бы не болезненность, я бы задала жару в любом коллективе. Так что типы в капюшонах обойдутся.

Я изо всех сил рванулась и выпуталась из липкой паутины непонятного воздействия. Устремилась вверх… и вылетела сквозь купол.

Вернулась прежняя легкость, и я полетела дальше, переместившись на окраину городка. Редкие домики стояли здесь на краю живописного луга. Через небольшую долину гордо несла свои воды синяя река. Островки на ней желтели ковром из лютиков. Красота!

Я даже зависла, оглядываясь, любуясь видом. И снова почувствовала притяжение, но на этот раз оно был мягким… умоляющим…

— … пожалуйста, — повторил слабый женский голос в голове... или что там у меня ее заменяло.

Что ж, гулять так гулять, решила я… и отпустила свой дух на волю.

Меня притянуло к небольшому домику у луга, довольно милому, но старенькому. Крыльцо покосилось, кое-где совершенно целые и довольно чистые окна почему-то были забиты досками изнутри.

— … нитей нету, так я об энтом в объявлении писала, которое в чайной и кофейне развесила, — услышала я. — Эй, поняла, что говорю?

— Д-д-а, — выдавила я. Перед глазами колыхался туман. — Нитей… нет.

— Ну так вот, че я и говорю, — вещал скрипучий женский голос. — Потому я скидку сделала, значитца, в пять златов. Ты уж сама позаботься об окнах и дверях. Нежить ждать не будет. Успей к полнолунию мага позвать и струны дотянуть, а то без защиты останешься. А у меня все по-честному: все в объявлении написала. Податчица, значитца, сама бумагу составляла за три сребра, пришлось раскошелиться, чтобы, значитца, все по закону. И налог я заплатила, тебе волноваться не о чем. Вот туточки прописано. Все поняла?

— Да-да, — повторила я чужим голосом.

Туман перед глазами рассеялся. Я сидела. На стуле. В почти пустой, но некогда, видимо, уютной комнатке. На окнах остались занавески в бодренький цветочек, у противоположной стены приткнулся пестренький диванчик. Ах, да, еще был стол. Круглый. На нем лежали какие-то бумаги. Печати на них светились голубовато-зеленым. Я поморгала – свечение не исчезло.

Еще на столе блестела кучка монет, желтых, подозрительно похожих на золотые. Женские руки проворно сгребли эту кучку в бархатный мешочек, и я смогла, наконец, разглядеть их обладательницу.

Голова у меня работала с трудом. Но мысли постепенно выстраивались в логическую цепочку.

Грузная немолодая дама, забравшая монеты, очевидно, продала мне (вернее, кому-то, в чье тело я переместилась) этот домик. Я видела его сверху. Маленький, скромный, с запущенным садиком из яблонь и кустов смородины, но опрятный.

— Ну тогда все, — удовлетворенно подытожила дама.

Она была одета в темное, но украшенное многочисленными оборками и бантами длинное закрытое платье. Пышная юбка чуть открывала носы добротных кожаных ботинок. Я с изумлением рассматривала наряд незнакомки. У нас такое носили… лет сто пятьдесят назад.

— Твоя часть договора, — дама подвинула ко мне один лист со светящейся печатью, а второй сложила и отправила в тот же кошель на поясе. — Дом береги, хороший он. Если бы не дочка, я б его ни в жисть не продала бы. Сад опять же. А дочка с мужем далеко поселились, на самом побережье. Ей без меня никак.

Последнюю фразу дама произнесла с явной гордостью. А я нервно сглотнула: тело, поначалу совершенно чужое, начало откликаться и подавать сигналы. Голод, я была голодна. Усталость. Боль в ногах. Ломота в руках. Внезапно все ощущения разом навалились на нервную систему, меня словно молнией прошило. Я покачнулась на стуле.

— Эй, нормально-то все с тобой? — грузная дама участливо наклонилась через стол и заглянула в мой договор. — Как там тебя? Хелена… Хант. Какая-то ты замученная.

— Долгая дорога, — выдавила я из последних сил, борясь с тошнотой.

— Так-то понятно. Имя-то не наше, не южное. С Северов?

— Да.

— Сирота?

— Да.

— Бедняжка, — дама повздыхала и вынула из кошеля крупную монету, на этот раз тонкую серебряную. — На вот. На нить. Хотя бы дверь струной перетяни. А на подоконники соли на первое время насыпать можно, от сулей и разных импов мелких помогает.

— Спасибо.

— Не за что. Не унывай, все наладится. Что если не так пойдет, ты знаешь, где меня найти. Матушку Фрейру все тут знают. Коли работу ищешь, так в контору у Центральной площади податчицы и секретари требуются. Грамотная?

— Да.

— А с магией как?

— Третий разряд, — вырвалось у меня. Интересно! А вот с этого места поподробнее.

— Сгодится. Возьми вот… визиточку, — дама протянула мне абсолютно пустой кусочек картона с розовым пятнышком посредине. — Бывай.

Матушка Фрейра шмыгнула носом, на прощанье окинув комнату повлажневшим взглядом. Скрипнула и стукнула, закрываясь, дверь.

Я с трудом встала, пересекла комнату и повалилась на диванчик, отметив, что при всем недомогании двигаюсь легко и как-то… воздушно. И что на мне тоже длинное, неопределенного оттенка, видавшее виды платье из какой-то шуршащей ткани. Закрыла глаза и провалилась в сон.

… и резко из него вынырнула. Села на диване, не понимая, где я и что со мной. Сердце колотилось, сознание металось в страхе. Мне сейчас только панической атаки не хватало. Плавали – знаем, как это тошнотворно.

Но бог миловал, меня отпустило. Я посидела немного, пока глаза привыкали к полумраку, рассмотрела окно, через которое просачивался тревожный блеклый свет, и все вспомнила.

Я, кажется, умерла. Нет-нет-нет! Без паники! Не орать и не плакать! Ведь я сижу здесь, на этом довольно удобном диванчике в своем доме.

Дом. Я купила дом. Здесь… э-э-э… в этом месте. Где оно находится, это место, разберусь потом. Прежде всего, нужно ответить на вопрос, кто я теперь.

Я медленно встала, потопала, даже попрыгала. Чужое тело подчинялось без сопротивления. Правда, было странно ощущать непривычные подвижность и легкость: к своим годам в родном мире я накопила массу проблем с суставами и лишний вес.

За окном темнело, и я оглянулась в поисках источника света. Заметила предмет, напоминающий керосиновую лампу… без фитиля и признаков горючей жидкости.

А это что, на подоконнике? Свеча! Самая обычная, восковая, с фитилем. Чем зажечь? Спичек не наблюдается.

Возле свечи на грубом глиняном блюдце лежали смутно знакомые предметы. Когда-то мой папа брал нечто похожее в наши прогулки в лес. Вспомнила: трут, кремень и кресало! Набор каждого уважающего себя туриста.

 Я высекла искры, и трут загорелся. Ура! Первая победа в мире без технологий! Загадочная лампа функционировать отказалась, зато свеча зажглась на ура.

Со светом в комнате стало намного уютнее. Я отправилась на экскурсию по дому. Он, кстати, был не так уж мал: две небольшие спальни (одна из которых когда-то явно была девичьей), кухня с огромной плитой, кладовка для припасов с одинокой баночкой варенья на полке и та самая гостиная с диванчиком.

В спальнях сохранились кровати, шкаф для одежды и пара стульев. На кухне – кастрюля со сломанной ручкой и тяжеленная сковородка. В общем, при некотором усилии обустроиться здесь было можно.

Я окончательно воспрянула духом, когда обнаружила мешочек с сухарями за банкой грушевого варенья в кладовке. Буду жить одним днем, сегодняшним. Сыта – и ладно. Но как насчет увидеть, какая я теперь?

Зеркало, как я и предполагала, обнаружилось в комнате дочери матушке Фрейры с остатками простых бумажных обоев в розочку. Нужный мне предмет был встроен в дверцу массивного гардероба.

Грызя сухарь, я поставила свечу на подоконник (окно здесь помимо стекла было забито доской) и, наконец, получила возможность рассмотреть себя, новую.

На меня глядела стройная молоденькая девушка со светлыми пушистыми волосами, собранными на шее в замысловатый пучок. Я вынула шпильку – волосы рассыпались по плечам. Ухоженные, чистые, блестящие и здоровые. Кожа… гладкая, с легким румянцем. Руки без мозолей и царапин, какие обычно появляются при тяжелом труде, ногти аккуратно подстрижены, без грязи. Эта девушка до недавнего времени вела вполне обеспеченный образ жизни. Не голодала, не надрывалась на работе.

Одежда девицы, правда, не слишком соответствовала ее возрасту и красоте. Впрочем, именно такой блеклый неприметный наряд я бы и надела, если бы хотела… что? Затеряться в толпе, сбежать и начать новую жизнь в крошечном домишке?

— Значит, это ты меня позвала? — спросила я у своего отражения.

Но голос в голове промолчал. Скорее всего, я могла слышать его, лишь будучи бесплотным духом.

Тот же голос, помнится, обещал, что мир мне понравится. Что ж, посмотрим. Однако же и о моей части договора нужно помнить. Кого там мне надо спасти?
_____________________________________
Друзья, добро пожаловать в новую историю! Только на ЛИТГОРОД! 
В романе будут:
неунывающая попаданка
сильный герой 
отношения от неприязни к любви
нежить и фамильяры
дети-сироты и неожиданное опекунство
ХЭППИ-ЭНД!
Подписка
Приятного чтения!

Глава 2

Побродив по комнатам уже целенаправленно, я отыскала личные вещи Хелены: странной формы кожаную сумку (кажется, в исторических фильмах такие назывались ридикюлями) и плащ.

Села на кухне за шаткий стол и начала ревизию имущества. Несколько книг с замысловатым тиснением на обложке, блокнот (мне не удалось прочитать ни строчки – буквы в прямом смысле роились перед глазами, перескакивая с одной строки на другую), какая-то одежда в свертках (если это нижнее белье, то с модой здесь все печально) и – ура! – мешочек с монетами. Некоторые серебряные были точь в точь как тот, который отдала мне матушка Фрейра, другие отличались меньшими размерами, но большей увесистостью.

Разумеется, я не понимала цену местного серебра. Знала только, что за большой… сребр?... смогла бы перетянуть какую-то нить на двери. Загадки, сплошные загадки. А тем временем все больше хочется есть… и многое другое.

К счастью, удобства при доме имелись. И ванна, и фарфоровая раковина с красивыми цветочками,… и все остальное, тоже в цветочек. Город, с его цивилизованным подходам к нуждам граждан, уже мне нравился. А вот разговоры о нежити – не очень.

Пришло время осмотреть сад, благо над ним поднялась яркая луна. Еще не полнолуние, но уже скоро. Я прошлась по дорожке, бдительно прислушиваясь. Внезапно перед лицом, шумно хлопая крыльями, пролетела какая-то птица. Уф! Всего лишь птица. Сова?

Наглая летунья, напугав меня до холодного пота, уселась на ближайшую яблоню. А ведь здесь весна. Прохладно, но на ветвях набухли почки.

Птица вдруг издала громкий звук, напоминающий карканье. Странная ворона. Не иначе как выбрала мою яблоню для ночлега. Но подойдя ближе и рассмотрев гостью, я остолбенела. Птица скорее была похожа на небольшого птеродактиля: длинная зубастая пасть, перепончатые крылья и когти, блестящие в лунном свете.

Я попятилась. Ох, она ведь могла задеть меня когтями на кончиках крыльев.

Видимо, решив усилить впечатление, существо гаркнуло:

— Дур-р-ра! Чего шляешься? Ночь на дворе! Обернись!

За спиной деликатно покашляли. Я начала оборачиваться, понимая, что после говорящей вороны ничего хорошего уже не увижу.

На тропинке, хорошо освещенная луной, сидела крупная… собака, если бы собаку наделили длинной мордой с шевелящимися вибрисами, короткими передними лапами с длинными загнутыми когтями и абсолютно человеческим выражением морды. Зубастая пасть условного «пса» была перепачкана чем-то черным и блестящим, с морды капало, глаза глядели печально, мол, мне очень жаль, леди, но наша встреча попахивает трагизмом.

От песика явственно тянуло гнильцой. Кое-где шкура свисала обрывками. Если в этом мире действительно существовала нежить, сейчас я лицезрела одного из ее представителей.

— Собачка, — прошептала я, снова отступая, но теперь в другую сторону. — Песик… ты чей?

— Песик? — ворона-птеродактиль издала скрежет, подозрительно напоминающий сдавленный смех. — Ты откуда такая взялась? Быстр-р-ро в дом, иначе гуль сожр-р-рет!

Не став спорить, я ринулась к крыльцу наперегонки с гулем. Слово показалось знакомым, а ассоциации с ним – крайне неприятными. Так-так-так… адреналин помог активировать память… гуль – кладбищенский пес, нежить, мертвая тварь. В фэнтезийных романах, которые я читала, гулей выращивали всякие нехорошие некроманты.

Вот нужно было читать побольше темного фэнтези, а не увлекаться романтическими историями о драконах! Сейчас бы сообразила, как спастись от твари!

Успела добежать первой, захлопнув дверь перед носом у гуля. Задвинула щеколду, подозревая, что матушка Фрейра не просто так предупреждала о магах и нитях-струнах. Жаль, нельзя было высунуться во двор и проконсультироваться с «вороной». Похоже, первый встреченный мной яркий представитель местной фауны был на стороне добра.

Гуль деликатно поскребся, подумал и провел по двери чем-то острым, видимо, когтем, с таким душераздирающим звуком, что у меня в буквальном смысле встали дыбом волосы. Тварь покачала ручку и, кажется, попробовала ее на зуб. А потом начала монотонно грызть дверное полотно, через несколько минут образовав в нем проплешину.

Каждый раз, когда от двери отскакивали щепки, я громко взвизгивала. Затем немного собралась с мыслями и ринулась на кухню. Нашла там чугунный пестик от ступки. Удобный, тяжелый, и в руку хорошо лег. За просто так свою жизнь не отдам.

Пока тварь хрустела щепками, в поисках решения проблемы (ну должна же найтись управа на эту гадость!) я скользнула взглядом по притолоке и увидела какую-то торчащую из нее… нитку? Темно-бордовую и словно бы пульсирующую. Она свисала почти до самой щеколды. Не о ней ли говорила матушка Фрейра? Странно, что я раньше ее не заметила, яркая ведь штука: при каждой атаке гуля нить становилась ярче, а когда тварь отдыхала, темнела.

Я с трудом дотянулась до струны и осторожно к ней прикоснулась. На ощупь веревочка напоминала тонкий пульсирующий кабель, довольно гибкий и пластичный. Потянула нить к себе, и она легко поддалась. Что там надо было сделать? Перетянуть струной дверь? Наискось? Сверху-вниз? Все равно до косяка не дотянется.

Гуль подозрительно примолк. Тоже, наверное, прислушивался. А я как раз заметила еще один обрывок нити, вдоль порога. Значит, когда-то она была целой, но порвалась.

С некоторым усилием соединила концы волшебной струны и завязала их в узелок. Получилось даже красивенько – веревочка непостижимым образом сплавилась в одно целое и засияла алым.

Однако, став единым целым, вся конструкция немного провисла. Тогда я несколько раз весьма креативным образом обмотала ее вокруг круглой ручки. Отступила, разглядывая дело рук своих. Поможет ли?

Гуль, вероятно, услышал, что подозрительная деятельность с моей стороны прекратилась, и пошел на таран. Как только он вонзился зубами в древесину, нить вспыхнула, раздался дикий визг… сменившийся отчетливым тыгыдыком по гравию садовой дорожки. Он что, сбежал?!

Веревочка медленно гасла, гасла и сделалась почти черной. Я не верила своим ушам и глазам, даже осмелилась высунуться и убедиться, что на крыльце никого нет, лишь луна по-прежнему ярко светит, а давешняя «ворона» внимательно глядит на меня с дерева. Нить сработала, а я, кажется, научилась восстанавливать магическую защиту от нежити.

Эрик Найтли

Лорд Эрик Феликс Найтли, граф Эмбертонский, въехал в Собрание в своей инвалидной коляске, игнорируя взгляды членов Высшего Союза «Света и Тьмы». Взгляды эти были вполне разнообразными: от участливых до откровенно осуждающих и ненавидящих. Как же, известный своим независимым суждением скандальный темный колдун, один из сильнейших некромантов королевства, пострадавший в недавнем подавлении бунта хрономагов, осмелился восстановить свои прежние права и регалии.

Большинство присутствующих в зале предпочли бы впредь никогда не видеть лорда Найтли в Собрании. Еще больше их удовлетворила бы его смерть. Странно, что он вообще выжил, говорили взгляды, смертельные проклятия потому и называются смертельными, что не оставляют пострадавшему никакого шанса. И в чем-то недоброжелатели графа были правы.

Повышенной чувствительностью к чужому мнению граф никогда не страдал. Потому спокойно проехал на свое место, благо что располагалось оно на первом уровне амфитеатра. Сопровождавший графа камердинер отставил в сторону стул, который лорд Найтли занимал до восстания, и аккуратно подкатил кресло к полукруглому столу.

Пока хватит сил, сэн Найтли будет участвовать во всех заседаниях Совета. Когда силы иссякнут – а это рано или поздно случится – он передаст право голоса своему преемнику и другу.

Эрик перехватил задумчивый, оценивающий взгляд сэна Ремири, герцога Эклевского. Старик не смутился и поприветствовал графа вполне доброжелательным кивком.

Найтли слегка напрягся. Внимание Уильяма Ремири никогда не сулило ничего хорошего. Старый аристократ, в чьи обязанности входило курирование состава Собрания, был до крайности въедлив, придирчив и упрям, при этом, правда, отличаясь обостренным чувством справедливости.

Поговаривали, что герцог знает все обо всех и ни одно мало-мальское событие в высшем обществе не происходит без его внимания. Эрику же оно сейчас было ни к чему. Он нарочито вежливо кивнул сэну Ремири и перевел взгляд на кафедру.

За нее встал председатель собрания, высокочтимый сэн Райс. Он начал с приветствия, отметил высокую наполненность зала и перешел к главной теме.

Несколько дней назад в одном из заброшенных домов восточной части Фейтауна был обнаружен труп молодой девушки. Первое время дознаватели связывали находку с исчезновением недавно осиротевших дочерей печально известного сэна Бартоломью Хилкроу, графа Эмредского, но затем отказались от первоначальной версии.

— Дочерей Хилкроу так и не нашли? — осведомился из зала герцог Ремири.

— Увы, — председатель прокашлялся, — однако убитая напоминала Элену, старшую сэнью Хилкроу. В конце концов, ее опознали как… — почтенный сэн порылся в бумагах, — девицу Энн Тригори, двадцати трех лет, певицу из таверны «Пряная птичка».

По залу прокатился шумок. Почтенные сэны недоумевали, зачем им рассказывают о смерти какой-то певички из низкосортного заведения. Однако кое-где на лицах аристократов Эрик увидел печаль и разочарование – видимо, многие здесь были знакомы с Энн Тригори лично или являлись поклонниками ее таланта.

— Это еще не все, иначе Совет не созвал бы всех вас сегодня. Проблема заключается в том, — председатель поднял голос, — что на теле жертвы и вокруг него остались признаки того, что в доме проводился ритуал призыва души. Темный ритуал, подчиняющий душу и создающий послушного зомби. Волосы убитой, от природы темные, были перекрашены в светлый оттенок. Телосложением и чертами лица она имела явное сходство с пропавшей сэньей Эленой Хилкроу, дочерью покойного графа Хилкроу.

— Вы хотите сказать, что кто-то пытался оживить Энн Тригори и выдать ее за Элену? — молодой граф Бран Тайлер свел брови.

— Или они заарканили душу реальной Элены и пытались вселить ее в чужое тело, чтобы получить доступ к памяти сэньи Хилкроу, — громко предположил старик Ремири. — А это означает, что девочка мертва.

Зал снова зашумел. Эрик Найтли напряженно оглядывался, стараясь определить, кого из присутствующих поднятая тема затронула больше всего.

Граф Бартоломью Хилкроу погиб несколько месяцев назад, дознаватели списали его кончину на несчастный случай в лаборатории.

Его дочери, Элена и Люси, исчезли сразу после похорон. Они были последней ниточкой, связывавшей Совет с разработками покойного графа. Но если Элена мертва, Люси вряд ли окажется способной как-то помочь: она слишком мала, чтобы помнить подробности эксперимента. Да и для начала ее нужно отыскать.

В том, над чем работал граф Хилкроу, выдающийся маг и ученый, были ценны даже промежуточные разработки. Накопители огромной мощности и сравнительно небольшого размера. Не те огромные друзы самоцветов, которые сейчас питают большинство защитных струнных систем, а крошечные кристаллы, которые может спрятать в маленькой сумочке элегантная леди.

Деньги, огромные деньги. И сейчас они ускользают из рук жадных игроков.

Граф Найтли понимал мотив Элены Хилкроу, исчезнувшей с сестрой сразу же после смерти отца. Никому не хочется стать пешкой в чужой игре. Но Эрику также было известно, что по каким-то неизвестным причинам Люси внезапно осталась одна. Что сталось с Эленой, знали только те, кто пытался оживить Энн Тригори, певицу из таверны. Но точно ли им было известно все?

***

Я пробежалась по дому. Нашла оборванные нити на каждом окошке и соединила их обрывки. Смущало то, что во время атаки нежити струны на двери ярко разгорались. Не выжгло ли их это окончательно?

Но гуль так и не вернулся, не дав возможности проверить работоспособность восстановленных мною струн. Честно говоря, я не слишком об этом сожалела. Уснула у двери в прихожей, судорожно сжимая ручку чугунного пестика. Проснулась на рассвете и переползла на диванчик. И только яркое солнце, ворвавшееся в окно, смогло окончательно меня взбодрить.

Ночь в обществе пестика и знакомство с местными реалиями полностью меня вымотало. Поэтому утром я готова была сожрать даже гуля, явись он ко мне при свете дня.

Сухари закончились. Пара ложек грушевого варенья вызвали еще больший голод. В загадочном ларе у плиты, напомнившем холодильник, проросла одинокая картофелина. Напрашивалась необходимость познакомиться с окрестностями дома на предмет продовольственных магазинов и рынков.

Более тщательно изучив ридикюль Хелены при дневном освещении, я отыскала в нем потайное отделение. К моему разочарованию, в кармашке обнаружился лишь хорошенький, но на вид абсолютно бесполезный кожаный браслетик с хризопразом.

Зеленый камень был плохо обработан и царапал кожу. Странно, что сначала он был холодным, как лед, но в моих руках мгновенно потеплел и начал светиться. Я поспешно убрала украшение в потайной карман. Ну ее, эту местную магию. С меня вчерашнего знакомства с волшебными струнами хватило.

Деньги имелись. Я полагала, что на первое время серебра и нескольких золотых мне хватит. Потом будем действовать по обстоятельствам. Нужно зайти в эту… как ее… контору на площади и узнать, чем занимаются податчицы и секретари с магическим разрядом не ниже трех единиц. А там посмотрим.

Приведя платье в порядок, заколов волосы в пучок и нацепив шляпку, я набрала полную грудь воздуха и решительно шагнула за порог.

Глава 3

Ориентиром я выбрала высокое здание с красной крышей в нескольких кварталах от моего дома. Повременила у калитки и понаблюдала за соседями. Стоило солнцу чуть подняться, на улицу из окрестных домов (солидных особнячков) потянулись небогато одетые женщины и девушки.

Несколько служанок вернулось назад довольно быстро и с полными корзинками – стало ясно, что так прислуга совершает утренний шоппинг.

Двинулась в том же направлении, что и они. Улица, на которой мне посчастливилось найти пристанище, потихоньку просыпалась. Я даже уловила запах кофе по дороге. Остановилась, чтобы якобы порыться в ридикюле, и увидела, как молодая пара и маленький мальчик в матроске садятся за утренний чай в беседке. Надо же. У них тут по ночам всякая мерзость между домов рыскает, а они как ни в чем ни бывало завтракают под зацветающими вишнями.

Значит, днем нежить не опасна. А еще… так вон же они, нити! Проложены по верху невысокого каменного заборчика. Мне бы тоже такую защиту, на весь сад! Судя по тому, что сделала с гулем старая нить, нежить побоится перелезать через струны. Но я уже поняла, что удовольствие это дорогое. Хорошо, что получилось хотя бы оборванные нити восстановить.

С непонятными струнами все пока было… непонятно, зато рыночная площадь тут была вполне узнаваема. Если бы не одежда горожан, не конные коляски и не ухающий дымом паровоз на мосту неподалеку, я бы решила, что вышла на какой-нибудь станции в Подмосковье и знакомлюсь с местным ассортиментом. По крайней мере, бабульки в ярких косынках и с бумажными кульками тут были точь в точь, как наши.

На меня не обращали внимания. Никто не разбегался с воплями «Иномирянка!», а довольно симпатичный, даже на мой взгляд, щегольски одетый джентльмен, с которым мы с трудом разминулись на узком мостике над канавой, приподнял шляпку, окинул меня заинтересованным взглядом и вежливо произнес:

— Сэнья…

Я тут же ощутила, что на мне старое платье. А вот про то, что мне… девятнадцать? двадцать?... совсем забыла. Зато стала замечать, что при всей обычности провинциального рынка многое тут, при ближайшем рассмотрении, вызывает вопросы.

Вот немолодая дама в элегантном темно-зеленом платье с бантом на талии подняла руку в перчатке (я заметила на ней вшитые в ткань знакомые мне темно-красные нити, по одной на каждый палец) и обвела мизинцем кусок сырой говядины на прилавке. Струна на пальце стала ярче. Я подошла ближе.

— Даже не сомневайтесь, почтенная сэньяра, — сообщила покупательнице торговка мясом. — Все маркируем, как велит Совет Гильдии. Мяско свежее, еще вчера бегало.

— Позавчера, — вежливо поправила ее дама в зеленом платье.

— Ну я и говорю, свежак, — не смутилась торговка. — Сами видите. Все перед вами.

Покупательница действительно читала в воздухе некий светящийся розовым свиток. Будь я дома, назвала бы его голограммой, но понятно было, что фокус этот – магического происхождения.

Нить погасла, а с ней и «справка». Дама огорченно сказала:

— Иссякла, — подумала и добавила: — Беру. Заверните вот этот кусок вырезки и пол-ларда ребрышек. И снимите вуаль холода, я живу неподалеку. Кухарка сразу его приготовит.

— С вас малый четвертак, — подсчитала торговка, совершая какие-то манипуляции над товаром.

Дама расплатилась небольшой серебряной монетой. Такие в большом количестве имелись в моем кошельке и, полагаю, являлись четвертью одного маленького сребра.

Покупку подхватила другая женщина, в одежде попроще, видимо, прислуга. Дама величаво двинулась прочь, постукивая зонтиком по булыжной мостовой.

Организм подсказал, что мясо мне сейчас жизненно необходимо. Я подошла к лотку и оглядела его с видом знатока. Ведь и в моей прежней жизни бывали дни, когда приходилось самой ходить на рынок и делать покупки. Готовила я неплохо, но часто ленилась кашеварить для себя, нелюбимой, или просто уставала.

— Для вас, юная сэнья, есть отличная телятина, — сообщила мне торговка. — Сребр за лард.

Даже я, гостья в этом мире, поняла, что меня пытаются обмануть. Предыдущая покупательница заплатила четверть сребра за отличный кусок вырезки и ребра. Мадам продавец, похоже, решила, что я юна и неопытна – все же при всей скудности наряда на служанку похожа я не была. Значит, молодая барышня решила поиграть в хозяйку.

К тому же у меня не имелось перчатки со струнами. Полагаю, владельцев подобных вещиц было сложнее в прямом смысле обвести вокруг пальца.

— Возьму два ларда телятины за полсребра… малого полсребра, — не моргнув глазом, но скептически подняв одну бровь, предложила я в ответ.

В глазах торговки отразилось многое, например, то, что я угадала с ценой. А я ведь ляпнула наугад.

— Полсребра и пять медяков, — азартно подавшись вперед, начала торговаться она.

Я только поджала губы. Меди у меня все равно не было, и я понятия не имела, что там с ее номиналом.

— Ладно, сэнья, уговорили, — не дождавшись ответа, уступила торговка, из чего я поняла, что могла бы еще немного сбить цену. Ну да бог с ним, первый урок все-таки. — Вуаль снимать?

— Да, — быстро ответила я. До дома я мясо донесу, а там… а что там? Холодильника-то у меня нет. — Нет, не снимайте! Мне хранить негде! У меня эта… кладовая только!

— Без струны? — удивилась торговка.

— Не знаю, — пришлось признаться мне. — Я только вчера въехала.

— Это не в бывший ли дом матушки Фрейры?

— Да, в него.

Лицо торговки сразу разгладилось и приобрело приветливое выражение:

— Так бы сразу и сказала! Фрей о тебе говорила, мол, приличная особа, с Северов. А я-то смотрю, что за новое лицо, таких не знаем. У Фрейры маг давно бывал, помню. Там, значитца, без нитей и окна, и…

— … дверь, — добавила я. — Дверь я уже… мне ее перетянули.

Почему-то не захотелось хвастаться своими успехами в области местной магии. Пусть думают, я вызывала мага.

— И кладовку перетяни, — подхватила торговка, ловко упаковывая мясо в грубую бумагу. — Часть вуали я тогда сниму, часть сама рассеется. До послезавтра с мяском ничего не будет, а сама ты не снимешь – магия-то гильдейская, наша, особая. Потом мага позовешь, кладовку затянуть. Сказать, где его контора?... Запоминай… Меня зовут матушка Вилла. Вот тебе сдача, скидка, значитца. Большой медный и пять медяшек.

— Спасибо, — от всего сердца поблагодарила я торговку. — А не подскажите, кто тут… ну, хороший продавец. Не обманывает кто, одним словом.

— Гадости не положит и лишнего не сдерет? — без тени смущения спросила матушка Вилла, хотя сама несколько минут назад пыталась меня обмануть. — Значитца, слушай…

***

 Уильяму Ремири, при всей его занятости, пришлось отвлечься от работы, когда в кабинете бесшумно возник слуга.

— Что, Харди? — спросил он без тени недовольства, зная, что камердинер никогда не побеспокоит его без надобности.

— К вам сэнья Элена Хилкроу, — многозначительно пояснил Харди. — Еще одна.

— Почему-то я не удивлен, — пробормотал герцог, из его уставших пальцев выпало перо.

От удара о столешницу магическая нить в пере лопнула и погасла. Еще несколько лет назад перья из лавки тэна Хьюбери работали по полгода, не требуя ремонта и перезарядки. Это же продержалось всего три недели. Тэн Хьюбери был не виноват. Качество его продукции не ухудшилось, а вот магическая начинка…
Кристаллы из недавно запущенной шахты в Эклеве держали и передавали заряд намного хуже, чем те, которые добывались в более глубоких слоях старых копей Эмреда. Люди все чаще жаловались на струны, установленные в домах. А ведь любая поломка в периметре защиты могла означать смертельную опасность.

— Проси, — сквозь зубы процедил Ремири, махнув рукой, даже не сомневаясь, что к нему пожаловала очередная самозванка.

В кабинет вошла субтильная девица. Внешне она полностью соответствовала описанию Элены: светлые волосы, большие голубые глаза, изящные конечности. Вот только вплоть до смерти сэна Хилкроу никто не видел его старшую дочь более двух лет. В том числе и Ремири. Сначала пансион, потом домашнее обучение где-то на западе. Бартоломью прятал Элену от посторонних глаз. Видимо, у него был мотив. И Ремири, один из немногих, этот мотив понимал.

— Сэнья Хилкроу? — герцог встал из-за стола и поклонился. — Дочь Бартольмью Хилкроу?

— Да, — скорбным голосом отозвалась гостья. — Элена, к вашим услугам. А папенька… вы же знаете… об этом писали…

Девица весьма натурально пустила слезу и прижала к глазам кружевной платочек.

Герцог незаметно сверился с объявлением во «Всеобщем…» – газета как раз лежала поверх бумаг на его столе:

«Срочно разыскивается сэнья Элена Хилкроу, дочь покойного Бартоломью Хилкроу (двадцати лет, среднего роста, хрупкого телосложения, глаза голубые, волосы светлые, особых примет не имеется). Вышеуказанной девице, а также всем, кто владеет сведениями о ней, надлежит заявить в любой Атрибуции Королевства».

— А ваша сестра? — поинтересовался Ремири.

Предыдущие самозванки руководствовались лишь сведениями из объявления и при упоминании младшей сэньи Хилкроу тушевались и принимались лепетать всякий бред. Эта же всхлипнула и заявила:

— О, Люси! Я ее потеряла! Мы очень испугались… мы сбежали сразу после похорон… Люси осталась на вокзале в Грефорте…

— Вот как? На станции Грефорт? — уточнил герцог.

— Да! О боже, бедная Люси! Я вернулась и искала ее повсюду! Но не нашла! — девица уткнулась хорошеньким личиком в платок.

— Вот как? — повторил Ремири. — Очень вам сочувствую, сэнья. Мы непременно найдем вашу сестру. Но сейчас я вынужден воспользоваться кристаллом идентификации.

— Конечно, — прошептала гостья. — Кровь или волосы?

— Волоска будет достаточно.

Герцог подал девушке изящные ножницы в футляре. Лже-Элена аккуратно срезала несколько волосков с концов тщательно уложенных локонов. Ремири сложил образцы в бумажный пакетик и сообщил:

— Проверка потребует несколько часов. А пока вы гостья в этом доме. Я распоряжусь насчет комнаты.

— О… благодарю… я так устала… — начала лепетать лже-Элена, порозовев. — Я боялась, что мне не поверят… что обвинят в трусости.

— О боги! Какая трусость? Вы испугались! Любой бы напрягся, если бы его стали донимать репортеры и посторонние люди.

— Я была в полном отчаянии после пропажи Люси. Опасалась этих ужасных людей, что угрожали папеньке… боялась отозваться на объявление… И мне сказали, что я могу довериться лишь вам, сэн Ремири…

— И очень мудро, что вы воспользовались советом, — похвалил гостью герцог. — Отдыхайте. Теперь вам ничего не грозит, и скоро вы сможете вернуться в свой дом…

Девица всплеснула руками:

— Я так по нему скучаю, особенно по розам!

Явившийся на вызов Харди увел девушку в гостевую спальню на втором этаже. Ремири подошел к портальному сейфу и положил в него пакетик с волосками. Уже через пару минут они будут у Клауса Бейера, мага-патологоанатома из лаборатории при Совете. Но даже сейчас нет сомнений, что и девица, и ее принадлежностью к роду Хилкроу – фальшивка.

Да, девицу подготовили. Она знает об угрозах Бартоломью. Правильно говорит, знакома с этикетом и наверняка расскажет еще кучу подробностей: о доме, слугах и экспериментах «папеньки». Добавит детских воспоминаний. Розы в оранжерее. Кот Маффин (кстати, тоже сбежавший после исчезновения девочек от подруги Элены, к которой та его пристроила).

В игру вошли солидные игроки. И всем нужны разработки Бартоломью Хилкроу в области накопительной магии.

— Но ты умерла, Элена Хилкроу, — задумчиво произнес герцог, глядя в окно. — Они все-таки до тебя добрались. Яд? Скорее всего.

Один из людей Ремири, его шпион, присутствовавший на темном ритуале вызова в прибрежном городке Фейстауне, подтвердил, что хрономаги заарканили душу Элены, как только та отошла. Ясновидящая Веретта Никс все подтвердила, а ведьма Веретта никогда не ошибается. Но сразу после этого душа девушки неожиданным образом смогла преодолеть захват и даже порвать аркан хрономагов.

— И где ты теперь, Элена? — задумчиво проговорил герцог, обращаясь к облакам, что сгущались в небе.

***

Довольная покупкой и новыми знакомствами, я прошлась по рядам. Чтобы расплатиться за два ларда картофеля, лард репы, столько же моркови и пакет крупы, мне хватило меди от сдачи тетушки Виллы.

Овощи были дешевыми, как и прошлогодние яблоки, сушеные груши, чеснок и рыба. А вот цена на привычный мне рис откровенно кусалась. Сыр, сметана и творог тоже показывали зубы. Но самыми дорогими оказались специи. За крошечный пакетик куркумы торговец просил малый сребр, а за набор необходимых каждой хозяйке пряностей требовал ползлата.

Я не спешила раскошеливаться. Неизвестно, что готовит мне день грядущий. Обойдусь пока солью и черным перцем, которые тоже не дешевы.

Пришлось приобрести корзину для покупок. С ней я окончательно слилась с десятком таких же небогато одетых барышень, деловито разгуливающих по рынку. Но когда в корзинку лег пакет муки весом в четыре ларда, я поняла, что перестаралась с закупками и теперь нуждаюсь в спецдоставке.

Тетушка Вилла охотно пришла на помощь:

— Так сию ж минутку кликнем малыша Тони. Вон он, как раз без дела скучает. Уж Тони-то подзаработать не откажется.
Малыш Тони оказался чумазым мальчуганом лет одиннадцати, в обносках, но с серьезным, сосредоточенным личиком.

Он важно поклонился и устремился к моей корзинке. Не успела я запротестовать против применения детского труда, Тони обмотал корзинку веревками из тряпья, просунул руки в постромки и закрепил конструкцию на впалом животе. Корзинка оказалась у него за спиной. Еще раз кивнув и уточнив адрес, мальчишка бодро двинулся вперед.

— Сколько ему заплатить? — растерянно уточнила я у тетушки Виллы.

— Три малых медяка, — не задумываясь ответила та.

— Так мало?

— Запла́тите больше – другие носильщики могут разозлиться, — предупредила Вилла. — Гильдейская магия завсегда определяет, кто сколько получил. Так-то мы пацаненку всем рынком помогаем, сирота ведь: и подкармливаем, и работу даем. Гильдейские грузчики и носильщики на то глаза закрывают – никому неохота богов гневить, сиротинушку обижать. Однако если Тони начнет брать больше, чем остальные... — Вилла покачала головой.

— Поняла, спасибо за совет, — уважительно поблагодарила я торговку.

Оно же ясно: нельзя просто так взять и пойти против системы, какой бы она ни была. В моем мире когда-то конкурировали даже золотари.

Я догнала Тони у поворота возле величественного здания из золотистого кирпича. Мальчишка шагал, не сбавляя темпа, я едва за ним поспевала. А ведь он шел с тяжелой корзиной и не запыхался даже. Я увидела на его руке уже знакомую вещь – перчатку с магическими нитями, только струны на ней были порваны и запутаны.

Осторожно начала разговор, спросив про золотое здание. Тони отвечал охотно. Выяснилось, что мы только что прошли мимо храма Четырех Богов. Хороший храм, и жрецы в нем добрые, Тони частенько ночует в пристройке, если сумерки застают его на рынке. В храме бояться нечего, уж нежить-то старается держаться от него подальше.
А вот туда, барышня, не ходите. Говорят, в том доме поселились хрономаги, запретную волшбу творят, жертвы приносят.

Я посмотрела через площадь и с содроганием узнала то самое темное здание, в которое чуть не затянуло мою душу. Слухи не врали: в том доме действительно творилось нехорошее, взять хотя бы мертвую девушку

— А что у тебя за штука такая, на руке? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Эта? — малыш Тони полюбовался кожаной перчаткой. — Так ничего особенного, обычная магическая рукавица.

— Это я знаю, — поспешила сказать я. — Красивая просто вещь, добротная.

— Ага, — согласился Тони. — Подарок. Один господин подарил, ему хрономаги спину сгустком зашибли, он теперь в тележке катается. Я ему всякие магические штуки грузить помогал, в лавке старого Матиаса. Он мне перчатку и пожаловал. Не Матиас – маг. Жаль его, не старый еще. И щедрый. Только нити уже иссякли, нужно в лавку к магу идти: поправить и зарядить. Ничего, денег подкоплю и починю. Буду нежить прямо в морду бить, — Тони показал, как. — А то ведь обнаглели, по ночам честным людям работать не дают. А еще можно...

Малыш красочно описал, на что еще способна перчатка мага: поднимать тяжести (как по мне, так куда уж больше?!), проверять любой товар, если имеется на него гильдейский учет, даже брать книги из библиотеки.

Тони донес покупки до самого крыльца. Получил оплату, поклонился, сдернув потрепанный картуз, и унесся прочь. Но я вспоминала о нем весь день и решила продолжить наше знакомство при следующем походе на рынок.

Глава 4

Эрик Найтли

— Ваши руки заметно окрепли, сэн Найтли, — заметил тэн Ронс Бирни, лечащий врач семьи.

— Зато ноги... — Эрик опустил взгляд на бесполезные конечности. — Впрочем, тэн Бирни, вы замечательно умеете находить хорошее в плохом.

— К вашим услугам, — врач шутливо поклонился. — Тем не менее я бы посоветовал дополнительный корсет с усилением магическими нитями.

— При всем уважении, тэн Бирни, — Эрик с улыбкой покачал головой, — я пока еще в состоянии себя обслуживать.

Пожилой доктор вздохнул и велел:

— Пересядьте на стол, сэн Найтли... Эрик. Честно говоря, попроси меня об этом другой мой пациент, я бы отказал. Но вы сильный юноша. Уверен, увиденное не сломит ваш дух.

Эрик кивнул. Опираясь на руки, он рывком перенес тело из коляски на стальной стул, сделанный на заказ специально для медицинских осмотров. Металл облегчал процесс осмотра и построения магической проекции тонкого тела.

Тэн Бирни извлек из сумки медицинский кристалл. Установив его на стол и надев диагностическую перчатку, лекарь начал водить рукой вдоль тела пациента. Эрик ощущал лишь покалывание. Тем временем в воздухе перед ним прорисовывалась проекция его ауры. Здоровые участки излучали насыщенный зеленый цвет, а пораженные проклятием – грязновато-красный.

Сложившаяся картина не предвещала для лорда ничего хорошего. Проклятие, напоминавшее пульсирующую багровую паутину, расползалась по позвоночнику. Внутренние органы пока сопротивлялись – лорд Найтли недаром считался лучшим темным магом королевства. Его внутренний резерв противостоял паразиту, подобно противоядию.

Однако рано или поздно проклятие обойдет защиту. Паразит достаточно хитер, чтобы изучить слабости предоставленного ему тел, и тонкого, и физического. Не нужно обольщаться и преувеличивать свои способности. Маг, создавшие проклятие, несомненно, учел такие нюансы, как темный талант жертвы.

Проклятие сплели из сложных магических нитей, выращенных на жертвенной крови. Оно уже научилось подпитываться силами реципиента. Главное сейчас, не задумываться лишний раз, чья смерть стала источником жизни для твари, поселившейся в теле Эрика. Он и не будет задумываться. Он просто найдет убийцу. Нельзя с таким тщанием вылепить смертельную порчу и не вложить в нее капельку себя. По этой капельке Эрик и определит создателя проклятия.

А ведь он хорош, тот маг, автор заклятия. Резерв тридцатого или сорокового уровня... Такие редко выживают. Если силы открылись еще в детстве, маг вписан в реестр и за ним с младых лет ведется особое наблюдение. Если не контролировать силу снаружи, она подавит носителя: сначала его мозг, а потом тело... Или наоборот. Нужно навести справки. Где-то он засветился, талантище.

Доктор Бирни прокашлялся, выводя пациента из задумчивости.

— Мне кажется, вам стоит позаботиться... Не поймите меня превратно, — лекарь отвел взгляд.

— Вы правы, друг мой, — спокойно проговорил Эрик в ответ. — Пожалуй, самое время вызвать нотариуса. Спасибо вам, тэн, за то, что позволили увидеть проекцию.

— Будь моя воля...

— Вы ничего не сможете сделать. Лечения не существует, и вы об этом знаете. Я понимаю, что обречен, но мне нужно было выяснить, как далеко оно разрослось и сколько мне осталось.

— В лучшем случае...

—... три-четыре месяца, я знаю. Сгусток с запечатанным в нем проклятием вошел мне в спину. В спину, тэн. Меня атаковал кто-то из своих. Не хрономаг, не отступник, а кто-то достаточно близкий. Возможно, осталось мне недолго, но я хочу провести это время с пользой – найти своего... убийцу. Спасибо вам, тэн Бирни.

— И все же, — с новым вздохом произнес лекарь, — Закажите себе усиленный корсет.

***

Я стояла посреди кухни и горестно вздыхала. Кладовка приведена в порядок, на кухонном столе любовно выставлены: щербатая чашка, крошечная жестяная коробочка с чайной заваркой (чай здесь тоже дорог, зато по виду и запаху напоминает обожаемый мной ассам), баночка с утиным паштетом (бонус от тетушки Виллы), маринованная морковь и нарезанная кружочками булка. А горячий напиток ко всей этой божественной снеди приготовить не на чем!

Плита оставалась холодной, несмотря на все мои попытки найти нить, отделение для загрузки угля, дров или иного вида топлива. Огромная духовка без признаков работоспособности тоже скорее представляла собой декоративный элемент, чем бытовую технику.

Возникла мысль сходить на рынок и расспросить тетушку Виллу, но… Можно не знать местных гильдейских традиций… и вообще, иметь о них смутное представление, учитывая, что на вид я благородная девица, чья деятельность ограничена вышивкой, музицированием и пением романсов.

Но вряд ли даже на Севере юные девицы настолько богемны, что не знают, как зажигается плита… а еще утюг… что-то вроде плойки, камина и монструозного вида обогревателя в виде нехилого такого мангала посреди комнаты. Предполагалось, что уж с плойкой я точно должна была однажды познакомиться достаточно близко.

Поэтому от расспросов пока пришлось отказаться. Меня спасла круглая металлическая емкость в полуразвалившемся сарае за домом. Полагаю, в прежние времена матушка Фрейра коптила в ней колбасы. Собрав сухие ветки в саду, я разожгла огонь и подогрела ковш с водой. Напилась чаю с дымком и от души наелась паштета. Эдак придется дрова закупать. Уж очень супчика хочется.

С каждым моим дальнейшим шагом всплывали все новые проблемы: нехватка посуды, щели в рамах, покосившееся крыльцо. Каждое новое открытие запускало звук кассового аппарата в голове. Дзинь! Мне и на еду денег надолго не хватит, что уж говорить о ремонте.

Тетушка Вилла бегло проинформировала меня насчет должностей, на которые я могла претендовать, будучи образованной и чуть-чуть магически одаренной сэньей (незамужней девушкой, в переводе с местного). Почти во всех конторах требовались податчицы. Эта профессия предполагала выполнение самых многочисленных обязанностей, от заваривания чая до оказания мелких юридических услуг.

Податчицы занимались снабжением офисов местных стряпчих необходимым оборудованием (в частности, таинственными кристаллами, которые нужно было часто заменять или перезаряжать), вели делопроизводство и просто заменяли мальчиков на побегушках. Так себе работенка за десять сребров в месяц. Зато есть шанс выйти замуж.

— На юге сейчас много таких, как ты, девонька, — снизив голос, сокрушалась тетушка Вилла. — Семья твоя, видать, тоже разорилась? Шахты? Я так и думала. Исчерпали, значится, свое богатство северные господа. Ты в контору сходи. Там все время на людях. И девицы все вежливые, опрятные, тебе под стать, товарок заведешь… одной-то тоскливо. А там, глядишь, и суженого своего встретишь.

Подумав, я еще раз пересчитала наличность. Раскрыла блокнот Хелены (даже смогла прочитать несколько строк на первой странице – расписание чего?... а, дилижансов!) и записала сегодняшние расходы. По моим расчетам, при скромных тратах деньги можно было растянуть на месяц с небольшим. Я учла расходы на дрова (видела, как их продают на рынке по семь медяшек за связку) и отложила пять больших сребров на всякие нужные каждой девушке мелочи. Вряд ли я найду альтернативу неудобному нижнему белью, но со шляпкой нужно что-то делать.

А еще нельзя забывать про задание духа Хелены. Я должна отыскать ее сестру.

Снова полистала блокнот. Почти читабельно, но пока ничего не понятно. Какие-то репортеры и опять… кристаллы. Подожду и все равно разберусь.

А пока я переоделась в старенькое, застиранное, но чистое платье, забытое прежними хозяевами в шкафу (судя по размерам, дочерью Фрейры), и взялась за тряпку, даже отыскала под ванной кусок серого, едкого мыла.

Начала со спальни: вывесила на солнышко одеяла и слегка отсыревший матрас, протерла подоконники, заодно проверив нити на окнах (все работало – пульсировало и светилось), отдраила пол, поснимала паутину и счистила ржавчину с кровати.

В гостиной сняла подушки с дивана и как следует выбила их в саду. Дальше – все по одной схеме: окна, пол, подоконники, потолок и шкафы. Каждую найденную тряпочку – в стирку: если не носить, то использовать как ветошь. Каждый непонятный предмет – в ящик, рассмотрю потом. Я наслаждалась каждым движением. Как же хорошо быть здоровой и сильной!

Когда уборка была завершена, за окном смеркалось. Я умаялась так, что еле доползла до кладовки. Буквально заставила себя сварить суп на остатках хвороста. А поев, добрела до чистой кровати и рухнула в нее, не в силах пошевелиться.

Однако чугунный пестик положила рядом на прикроватную тумбочку. Нити нитями, но, кроме гулей, имеются и другие хищники, например, люди, мечтающие поживиться чужим добром. Одинокой девице в пустом доме следует быть бдительной.

Впрочем, ночью меня никто не беспокоил, и проснулась я отдохнувшей и готовой к новым подвигам.

… Пользуясь чудесной погодой и бодрым настроем, я решила наведаться в контору, где требовались податчицы.

Если рынок находился немного в стороне от центра, то все официальные учреждения располагались в самом сердце города. Фейтаун – так назывался этот городишко.

Я шла по улице, ведущей к главной площади, и не успевала вертеть головой. Слева и справа тянулись бесконечные мастерские, лавочки с инструментами и конторы магов.

Очевидно, не все местные маги пользовались одинаковой популярностью. Возле некоторых конторок с заковыристыми названиями скучали их владельцы, вяло призывая прохожих воспользоваться «необыкновенными услугами, только сегодня и с большой скидкой», того или иного «магистра, эксперта, выдающегося знатока» и так далее. Рядом же с другими офисами толпились очереди из нетерпеливых посетителей, хотя никто их туда не зазывал. Сила репутации – и никакой магии.

Соваться к магам я пока не рискнула. Откуда мне знать, насколько они тут все... магические. Выяснят, что я не та, за кого себя выдаю – и конец моим планам.

Интересно было бы, конечно, заранее уточнить, что у меня там с резервом, прежде чем устраиваться на работу, но я все же решила рискнуть и пойти ва-банк. Так сказать, выяснить опытным путем. В крайнем случае, буду хлопать глазками и изображать «чудо какую дурочку». С моей нынешней внешностью это вполне возможно.

В отличие от магических контор мастерские меня заинтересовали. Буквально накануне, убирая в доме, я обратила внимание, какими старыми и хлипкими оказались деревянные рамы на окнах. Я начала подозревать, что менее пугливая, чем мой давешний приятель гуль, нечисть, не станет заморачиваться с преодолением защиты, а просто выбьет раму к собачьим чертям.

Поэтому я завернула в столярную мастерскую. Обширное пространство было сплошь заставлено готовыми рамами, дверьми и косяками. На столах россыпью лежала оконная и дверная фурнитура, от медяка за десяток до серебра за пару.

— Что ищете, юная сэнья? — флегматично поинтересовался владелец лавки, он же продавец и мастер.

— Хочу поменять рамы, — нерешительно сказала я, — вот…прицениваюсь.

Мастер тут же принялся хвалить свое добро. Но не так чтобы очень настойчиво, уведя меня в угол с товаром подешевле. Видимо, тоже оценил мой неброский вид.

На всех рамах, которые он показывал, присутствовала хотя бы одна магическая нить. Поглядев в другой угол, я заметила, что ценники там существенно отличались в меньшую сторону, а струны отсутствовали.

— А это у вас что за товар? — поинтересовалась я.

— Так это... — торговец почесал в затылке, — которые без струн рамы. Это если сразу на весь дом заказывать и своего мага вызвать. Рамы-то хорошие, дубовые, но только вам-то зачем? С магом дороже выйдет. Это ежели кто хочет особую защиту поставить, ежели дом, к примеру, у кладбища или в каком плохом месте… или, значитца, младенцы в доме имеются, к которым нечисть дюже люто липнет...

— А цена?

— А что цена? — озадачился лавочник. — Я же говорю, для особых случаев.

— У меня как раз особый случай, — не покривив душой, сообщила я.

— Так бы сразу и сказали, — расслабился мастер. — А то зыркаете так, будто и впрямь нити видите.

— А вдруг вижу? — улыбнулась я.

— Шутите? С магическим зрением-то, сэнья, вы сейчас тут не отоваривались бы, — подмигнул мне мастер. — Что по цене, это смотря сколько штук возьмете. Размеры стандартные, Гильдией назначенные, не ошибетесь.

— Пять средних и две маленькие, — подсчитала я, учтя оконца в ванной и прихожей.

— За три злата отдам, меньше не просите, это же дуб, ему сносу нет. И струны на него лучше всего ложатся. Еще внуки ваши пользоваться будут и мастера Брюи благодарить, — засуетился лавочник.

Мы обсудили стоимость установки. Я заверила мастера, что на примете у меня уже имеется хороший маг. Мол, родственники мои очень переживают, что я одна живу. Денег дали на обустройство и ремонт.

Мастер обещал прислать рабочих на следующий день, утром. А я мельком бросила, что договорюсь с магом на вечер. Сама же я собиралась просто перевесить волшебные струны со старых окон на новые.

Стекла я заказала в соседней мастерской. Упомянула, что прислал меня сюда мастер Брюи, и получила хорошую скидку. В голове зрела неясная, но смелая мысль.

Глава 5

Контора у Центральной площади, так называемая Городская Магическая Атрибуция, располагалась на втором этаже внушительного двухэтажного здания. Кроме офиса атрибуции, в нем находились почтамт, жандармерия и издательство газеты «Голос Фейтауна».

Я вошла внутрь, робея. Из отделения почты доносился стук штампов, из издательства – стрекот печатных машинок, а пухлый жандарм орал что-то в рожок телефона. Лестница казалась оживленной улицей – столько народу носилось по ней вверх-вниз. К счастью, на ней соблюдался принцип левостороннего движения, и я осторожно присоединилась к потоку наверх.

Толпа вынесла меня на второй этаж. Я оценила обстановку (шумно, накурено, душно) и нашла дверь, у которой толпились молодые девушки и дамы. В основном скромно одетые, в нарядах, похожих на мой. Почти все прижимали к груди пухлые папочки. Резюме? Подтверждение дара? У меня, понятное дело, ничего такого не имелось. Ладно, за спрос денег не дерут… надеюсь. Что терять-то? Рано или поздно я что-нибудь подыщу.

А пока я назвала свое имя регистратору, девице, судя по лицу, близкой к обмороку из-за духоты, и встала у стены, прокручивая в голове свою идею. Если закупать рамы и самой ставить на них нити… а потом продавать… Неплохая задумка, но где взять струны? Что это за материал такой, гибкий и пластичный? Из привычных аналогов напрашивался только природный каучук…

Я так размечталась, что чуть не пропустила свое имя. Прошла в небольшую комнатку, в которой помещались только стол, стул и книжный шкаф.

Господин средних лет, сидевший за столом в окружении стопок с бумагами, поднял на меня взгляд. Честное слово, захотелось погладить его по голове – столько усталости и безнадеги было в его глазах. Учитывая, сколько соискательниц он уже опросил, ему было сложно позавидовать.

— Имя? — сипло изрек чиновник.

— Хелена Хант, — послушно отозвалась я.

— Сертификаты, рекомендации... — господин опустил глаза к бумагам и не глядя протянул руку.

— Э-э-э... не имеется. Я впервые устраиваюсь на работу податчицей.

— Магический дар?

— Третий разряд... но документов тоже нет, пропали при... — я на миг задумалась: пожаре? наводнении? — Видите ли, я приехала с Севера, а там...

— С Севера? — чиновник вдруг впился в меня взглядом, заволновался и даже порозовел. — Вы, случайно, не из Хантов, живших возле поместья Хиллкроу? Постойте-ка, — мужчина пощелкал пальцами. — Да, точно! Хелена! Дочь тэна Герберта Ханта, учителя фехтования?

— Да! Да! — пробормотала я, пятясь к двери.

Меня узнали! Вернее, не меня, а Хелену! Это плохо? Пора паниковать? Хелена ведь явно от кого-то пряталась!

Но господин выскочил из-за стола, пробрался на середину комнаты между стулом и шкафом и принялся неистово трясти мне руку.

— Конечно, тэна Хелена! Как я сразу вас не узнал! Вы выросли такой красавицей! Я был учеником вашего отца! Бирьен, Рафаль Бирьен, помните? Наверняка не помните, вы тогда были малы. Когда я узнал о пожаре, чуть с ума не сошел от горя. Говорили, что и вы погибли! Как хорошо, что это не так!

 — А я как рада! Да, случился пожар. Но понимаете, мне нельзя особо распространяться о том, что я жива, — слова как-то сами складывались на языке. Создалось ощущение, что Хелена неоднократно тренировала это объяснение. — Дело в том, что дознаватели ищут причастных... к делу... к пожару.

От мелкой тряски чуть не прикусила себе язык. Но услышав о дознавателях, господин Бирьен отпустил мою руку и округлил глаза:

— То есть... пожар не был случайностью?

— Есть такое подозрение, — я понизила голос до доверительного шепота. — Однако сами понимаете, это тайна следствия. Мне нельзя никому об этом рассказывать. Вы единственный, кому я могу довериться. Я же вас помню. Ученик отца, Руфаль Бирьен.

— Рафаль.

— Ну да, отец вас всегда хвалил...

— Шутите? Я был его худшим учеником! Всегда проигрывал в спарринге.

— … хвалил за настойчивость… — выкрутилась я.

— Да? Как это мило с его стороны. Он всегда был очень добра ко мне.

От осознания факта сопричастности к великой тайне… и от лести, разумеется, чиновник повлажнел глазами, покрылся красными пятнами и еще больше засуетился:

— Я рад, рад что встретил вас сегодня. Я все понимаю... Ваше положение, потеря семьи и дохода... К себе я вас взять не смогу, у нас требуются сертификаты… но обязательно подыщу для вас местечко. А пока... вот...

Господин Бирьен вернулся за стол, вытянул какой-то бланк из левой стопки и начал быстро что-то на нем писать.

— Это распоряжение... Предоставить вам материальную помощь. Мне выделяется некая сумма, которую я могу распоряжаться на свое усмотрение: для помощи безработным, вдовам, беженцам, нищим...

Нищим? Замечательно! С другой стороны, положа руку на сердце я отношусь по крайней мере к двум категориям из четырех.

Бирьен подал мне чек. Шесть златов и пять больших сребров. Это немало. Смогу продержаться, пока не решу вопрос с сертификатами.

Выскочив из Атрибуции с приятно звякающим кошельком, я немедленно отправилась в знакомый переулок, переваривая услышанное от тэна Бирьена.

Итак, прежняя владелица этого тела скрывалась. Было бы логичным назваться другим именем, например, погибшей девушки, с которой беглянка была знакома раньше. Хелена Хант была дочерью учителя фехтования и, возможно… погибла в пожаре. А та, что была в этом теле до меня… о ней я ничего не знала. На заборе мочало, начинай сначала. И чью сестру мне искать?

В переулке ремесленников я отыскала лавку мага, руководствуясь нетипичным принципом: как можно меньше покупателей и как можно больше хлама на продажу. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимания, учитывая, что запрос у меня был деликатный.

Четвертая лавка полностью меня удовлетворила. В нее никто не заглядывал, полки ломились от непонятной пыльной... простите за выражение... фигни. На краю прилавка лежали... ноги, вполне себе живые, судя по тому, что у меня на глазах одна из них почесала другую. Ноги были длинными, а их продолжение издавало вялое похрапывание.

Маг, если это был он, дремал, покрыв лицо марлей, видимо, от первых мелких весенних мушек, обильно заполонивших магазинчик. Я деликатно кашлянула. Храп прекратился, из-под марли донеслось сонное:

— Тэн Дунта к вашим услугам. Спасибо, то посетили... кх-э-э-у, — маг сладко зевнул, — и все такое. Что-то желаете? Талию утянуть, рамы перетянуть... стянуть... втянуть... двери заплести...

— Талию? — удивилась я.

— Модная тенденция, — маг, наконец, проснулся и сдернул ткань с лица. — Пользуется большим успехом на балах и суаре. Продеваем струны в корсет и управляем оными с помощью особого браслета, — скучным тоном проговорил он. — Захотели – ослабили... потанцевать там... откушать... Увидели молодого человека приятной наружности... объект, так сказать, мечтаний … кх-э-э-у … где надо приподняли, где не надо – утянули.

— Удобно, — признала я, пряча улыбку. — Но у меня вопрос... иной. Дело в том, что мой дядя... он маг... захворал и попросил меня пополнить запас... нитей.

Тут я замерла, ожидая ответ и следя за реакцией мага. Это дома я бы погуглила: как раздобыть магическую нить? А тут в качестве поисковика приходилось использовать единственный доступный инструмент – собственный язык.

Я боялась, что маг подберется, нахмурится и с подозрением спросит: «Разрешение Гильдии имеется?» Или пояснит с еще большим подозрением и недоумением, что нити вовсе даже не покупают, а добывают с помощью пентаграммы… или, к примеру, изготавливают из стеблей особого кустарника, который произрастает только в горах...

— Неактивированные? Два пучка осталось,— тэн Дунта сел и потянулся, снова зевнув во всю пасть.

— Да-да, пучок. Или два, — растерявшись от простоты решения, выдавила я. И все? А как же пентаграмма?

— Там, — маг ткнул пальцем куда-то за полки с глиняными фигурками. — Аккуратно только, обереги не перебейте. Рядом с мешками с солью. Соль, кстати, не нужна? Хорошая, заговоренная.

Я осторожно зашла за полки, по пути разглядывая глиняные обереги, примитивные фигурки в форме перьев, листьев и цветов. Странно, но мне показалось, что продавец намеренно направил на них интерьерный свет, красноватый и немного зловещий. Только приглядевшись, я поняла, что обереги светятся сами по себе.

Пучок нитей за мешками с солью тоже светился. Не как мои струны в момент нападения гуля – гораздо слабее, но достаточно, чтобы сразу заметить товар в полумраке. Я с опаской прикоснулась к пучку, перехваченному куском медной проволоки. Нити слабо, но ощутимо запульсировали в пальцах.

Эх, рискну! Нужно только узнать, сколько стоит эта прелесть. Обидно будет, конечно, если я не смогу повторить свой коронный номер и пробудить струны. С другой стороны, иного способа выяснить, на что я способна, пока нет. Назвалась племянницей мага – молчи и играй до конца.

Сделала вид, что все так и задумывалось. Сняла пучок нитей с крючка, рассудив, что если бы прикасаться к ним было опасно, они не висели бы на выступе балки, которую покупатель легко мог задеть плечом.

— Только один? — удостоверившись, что я действительно готова приобрести товар, маг повеселел. — На второй сделаю скидку.

— Спрошу у дяди, — уклонилась от прямого ответа я. — И если вернусь... завтра, отдадите второй пучок дешевле?

Маг покопался в ящике стола и протянул мне пыльную визитку. Похожая – кусочек картона с завитушкой в форме отпечатка пальца – досталась мне от матушки Фрейры, прежней хозяйки дома, когда мы заключали сделку.

— Успеете до полудня, — подтвердил Дунта, — скидка ваша. С вас четыре больших сребра.

Несмотря на высокую цену, и с облегчением выдохнула. Лишь бы струны заработали! Тогда не жалко будет потраченных денег. Опыт вообще дело разорительное.

— Второй пучок отдам за три, — пообещал тэн Дунта.

Я еще раз с подозрением осмотрела покупку. Струны как струны... сказала бы я, если бы знала, как они должны выглядеть и ощущаться.

— Свежие, — обиделся маг, поняв меня по-своему. — Не ссохлись, не потрескались. А скидка, потому что коротковаты, на небольшие предметы. Но об этом я сразу предупредил.

Не предупредил. Но я, кажется, начала привыкать к манере местных продавцов вести торговлю: обманывать почем зря неопытных покупателей, а потом делать вид, что ничего не произошло.

— Обереги, — предложил Дунта, заворачивая нити в грубую бумагу. — От гулей, сулей, нетопырей, даже от гарпий... Если не нарушать, конечно, — маг указал на яркий плакат, висевший у входа.

Изображение на нем подозрительно напоминало давешнюю говорящую ворону-птеродактиля. По крайней мере, рисованная птица скалилась точно так же.

«Житель Фейтауна! — гласила надпись на плакате. — Отличай ведомственных гарпий от диких! Не обижай городских глашатаев! Городская гарпия – твой друг, а не нечисть!»

Дома я заметалась по комнатам, ища, на чем же проверить струны. Попыталась обмотать нитью конфорку на печи, но фокус не сработал.

В самый напряженный момент, когда я была близка к панике, во дворе раздался заунывной вой. Вслед за ним до моего слуха донеслись знакомые карканье и хриплый смех. Забыв об опасности, я выскочила на крыльцо, вооруженная лишь одной струной.

На ветке яблони сидела... гарпия, ведомственная или дикая, так сразу мне было не разобраться. Из-за яблони выглядывал старый знакомый, гуль, тот самый, с характерным полуоборванным ухом.

— Ты гляди! — рявкнула ворона, свисая с ветки и щерясь на «песика». — Явился! Совсем нежить нынче страх потеряла!

Ведомственная, решила я.

… Увидев нежить, я отступила. Теперь мы с гулем оба прятались: он за деревом, я за дверью. Нить на двери полыхала алым, но та, что я держала в руке, лишь слабо пульсировала. Это еще больше меня расстроило. Появилась твердая уверенность, что тэн Дунта подсунул мне неликвид.

— Извините, — прокашлявшись, обратилась я к «птеродактилю». — Вы ведь ведомственная воро... то есть гарпия?

— Вер-р-рно, — с важностью подтвердила «птичка».

— И вы... — я замялась.

— Приглядываю тут за тобой, — гарпия подпрыгнула и принялась расхаживать по ветке. — От Гильдии Хранителей города. Новый житель... не предупрежден... не осведомлен... опасен!

— Это чем же? — возмутилась я.

— Нежить приманиваешь! — гаркнула ворона.

— Это не я! Оно само!

— Оно само тебя давно бы уже сожрало, — с издевкой сообщила гарпия. — Или сбежало бы, как в прошлый раз. А оно вернулось.

Словно в подтверждение слов говорящей вороны гуль робко тявкнул из-за дерева. Вернулся, мол.

— Я не приманиваю, — повторила я. — Ко мне с детства всякие кошечки и собачки тянутся. Но мне нельзя, у меня аллергия... была.

— Вот и я говорю: нельзя, — согласилась гарпия. — Прочь пошел! Кыш! Брысь!

Однако гуль, одновременно скалясь на гарпию и прижимая хвост и уши, вышел из-за дерева и двинулся ко мне. Он почти полз на брюхе, отворачивая морду, на собачьем языке демонстрируя покорность и дружелюбие, которым я не особо поверила, вспомнив, как «песик» усердно ломился в дверь.

Я отступила на шаг назад и вдруг заметила, что нити на двери померкли, а струна, которую я держала в пальцах, разгорелась ярко-красным.

Гуль уже подобрался к крыльцу. Я потрясла нитью у него перед носом.

— Видишь? Не вздумай на меня напасть. Чего тебе вообще надо?

Гулю была нужна... нить. На ступеньки он не полез, зато подпрыгнул и ухватил кончик нити зубами. От удивления я чуть не выронила струну из пальцев.

Тем временем гуль зажевал кончик магического шнура и потянул его на себя. И это после того, как такая же струна сделала ему больно?

— Ишь, присосался! — подпрыгнула гарпия, не спеша, однако, командовать отступление, как в прошлый раз.

В следующий момент я почувствовала, как по моим пальцам стекает... сила... энергия... что-то, чем я была переполнена с момента попадания в тело Хелены. Я постоянно ощущала, как эта сила заставляет мое сердце биться чаще, а дыхание – сбиваться. Как будто жахнула энергетика с непрекращающимся эффектом. И сейчас это давление убывало. Уходило из рук и плеч, позволяя им расслабиться, из позвоночника... Из головы, затопленной хаотическими мыслями и эмоциями.

Тем временем с гулем что-то происходило. На моих глазах затягивались гниющие шрамы на морде, ухо подпрыгнуло и срослось с черепом, вывернутые лапы встали на свое место. Не то чтобы нежить в мгновение ока превратилась в нормальную собаку, но вид у нее был уже не такой жуткий.

— Нахал! — прокомментировала происходящее гарпия. — А ты, девица, почему с такими способностями – и не зарегистрированная?

— Я не знала, — промямлила я, не в силах отвести взгляд от преображенного гуля.

Тот, наконец, выпустил из пасти магическую нить, икнул и, словно спохватившись, – и вправду, чего это я? – пустился наутек.

— Что это было? — ошеломленно поинтересовалась я у гарпии.

— А ты не знаешь? — та удивленно щелкнула зубами. — Ты только что поделилась витом.

— Чем?

— Ты откуда такая, незамутненная?

— С севера, из очень глухой деревушки... — соврала я.

— Насчет глухой – верю, вот прям верю. Из староверов, что ли? Тех, что магию не признают и детей ей не учат? Вит – это жизненная энергия, то, чем пронизано все в этом мире, движущая сила магии и немагии. Мертвое живым не сделаешь, — ворона махнула клювом в сторону, куда убежал апгрейднутый гуль. — Но вит дает силу существовать, неважно в какой форме. Кто же тебя, деточка, некромантии научил, в твоей-то глухой деревне?

— Самоучка я, хотите верьте, хотите нет.

— Хм, — «ворона» вдруг задумалась.

Я посмотрела на нить в руке. Невооруженным взглядом было видно, что больше ничего из нее не выжмешь: эластичная веревочка ссохлась и потрескалась на конце. Стало обидно. Гуль испортил дорогую вещь, а я продлила жизнь… псевдо-жизнь опасному существу. С другой стороны, я узнала о себе кое-что новое. Конечно, больше никаких поблажек нежити, но и жизнь – штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что в ней еще пригодится.